home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 20

Наш костер догорел почти дотла. Только угольки кое-где продолжали тлеть под золой. Время от времени маленький язычок пламени выстреливал вверх, плясал несколько секунд, а потом умирал. Я лежал и смотрел на звезды. Большинство из них были мне давно знакомы, но почти все чуть сдвинулись со своих мест. Созвездия выглядели какими-то скособоченными.

Ночь стояла как раз такая, чтобы загадывать желания, считая падающие звезды. На моем счету уже семь.

– Тебя что-то беспокоит? – вдруг спросил Ворон.

Я вздрогнул от неожиданности. Это были первые слова, которые он сказал после обеда. Мы вообще мало разговаривали.

– Как-то не по себе, – вяло ответил я.

Я давно не следил за временем. Не имел ни малейшего понятия ни где мы находимся, ни куда направляемся. Все эти чертовы дороги слились в одну-единственную, уводящую нас все дальше от дома, на юг.

– И несомненно, удивляешься, что тебя сюда занесло?

– Да нет. Сам на это напросился. Меня больше беспокоит, что мы едем крадучись, словно воры. Не люблю. Могут и принять за вора.

Не стал я ему объяснять, что еще больше мне не по душе такие места, где единственный человек, с которым можно поговорить, – это сам Ворон. И если с ним что-нибудь случится… Вот что на самом деле беспокоило меня больше всего.

Даже думать об этом не хотелось.

– Один черт, слишком поздно поворачивать назад, – пробормотал я.

– Некоторые считают, что никогда не поздно.

Ага. Значит, опять про детей думает. Теперь можно. Когда нет никакого риска действительно с ними встретиться. К тому же теперь он, наверно, несколько иначе стал смотреть на наш поход в неизвестность.

Им двигали мощные эмоции, неясные для меня, а может, и для него самого. Ключом к его чувствам служило имя Душечки, хотя он никогда не упоминал о ней вслух. Комплекс вины как чудовищный коршун умостился на его плечах, хлопая крыльями, пронзительно крича, норовя выклевать глаза и уши. Непонятно, почему он решил, что сможет утихомирить это чудище, если догонит своего бывшего дружка Костоправа и сообщит ему о том, что случилось в Курганье.

Я не видел в этом ни малейшего смысла. Но в поступках большинства людей обычно нет никакого смысла.

А может, броня его решимости слегка прохудилась в пути? Одно дело – гнаться за парнем в надежде настичь его через несколько недель, проскакав сотни миль, и совсем другое – преследовать его месяцами, оставляя позади одну тысячу миль за другой. Нет людей, созданных для того, чтобы выдерживать эту бесконечную гонку, не имея ни дня на отдых. Такая дорога может подорвать самую железную волю.

Даже сила духа Ворона была на пределе. И мне почудился намек на это, когда он нехотя сказал:

– Опять начинаем отставать от Костоправа. Ему не приходится остерегаться так, как нам. Мы должны найти способ двигаться быстрее. Иначе придется гнаться за ним на край света, но и там мы его не догоним.

Вот черт. Не для меня он это говорил, для себя. Пытался снова возбудить в себе тот энтузиазм, который подрастерял в дороге. Никакой возможности взвинчивать темп дальше у нас просто не было. Разве только окончательно наплевать на всякую осторожность, на опасности, грозящие путнику в незнакомом краю.

Но исступленность, с которой мы упорно пробивались вперед, и без того медленно нас убивала. Куда уж дальше.

Я мельком увидел на севере какой-то отсвет.

– Смотри, – сказал я. – Вон там. Ты видел? Я уже говорил тебе недавно. Молния на ясном небе.

– Может, там гроза, – отмахнулся он.

– Да протри ты свои глаза. Какая, к черту, гроза?

Последовало еще несколько вспышек, неярких и неотчетливых, будто зарницы откуда-то из-за горизонта. При грозе такие вспышки обычно освещают верхушки облаков.

– Там нет ни облачка, – сказал Ворон. – Мы здесь несколько недель не видели никаких облаков. И, держу пари, так ни одного и не увидим, пока не пересечем эту степь. – Вдали мелькнула еще вспышка. Ворон как-то странно передернулся. – Не нравится мне все это, Кейс. Совсем не нравится.

– Что-то случилось? Что с тобой?

– Не знаю. Не могу сказать точно. Сводит скулы, и звон в ушах. То же мерзкое ощущение, что было у меня в Весле. Оно и погнало меня в путь.

– Считаешь, там какая-то тварь из Курганья?

– Все возможно. – Он пожал плечами. – Но не думаю. Не вижу смысла. Если это тот, о котором я сначала подумал, то у него своих дел по горло. Сперва подмять под себя Империю, потом найти управу на тех немногих Взятых, что еще разгуливают на свободе.

У меня тоже было время прикинуть, что за сила проснулась и двигается в Курганье, кто мог так сильно воздействовать на Ворона. Хотя почти невозможный, ответ мог быть только один. Хромой. Тогда они сожгли тело, а пепел развеяли по ветру. Но так и не смогли нигде отыскать голову.

– Если это Хромой, – сказал я, – мы можем нарваться на неприятности. Смысла в его действиях нет и быть не может. Во всяком случае, для нас, смертных. В нем одном больше безумия, чем в целой армии психов.

Ворон взглянул на меня, потом снисходительно улыбнулся.

– Похоже, у тебя под черепушкой завелось что-то, кроме опилок, малыш. Ну так крутани мозгами. Подумай сам, зачем даже самому сумасшедшему колдуну гнаться за нами через полмира? Один шанс на тысячу, что это действительно он.

Я улегся и снова принялся считать падающие звезды. Насчитал еще шесть штук, почти выкинув из головы мысли о Хромом. Похоже, моя идея яйца выеденного не стоила. Хромой всегда точил зуб на Ворона, но не настолько, чтобы гоняться за нами по всему белу свету. Даже если он окончательно рехнулся.

– Между молотом и наковальней… – непроизвольно пробормотал я.

– Что?

– Готовься к худшему, братец Корвус. Застегни на все застежки броню на своем втором «я». Если это все-таки Хромой, ему нужны вовсе не мы.

– Что ты сказал? Повтори!

Он искоса бросил на меня острый, подозрительный взгляд. Его ястребиное лицо сделалось еще более хищным и опасным, чем обычно. Мне таки удалось подхлестнуть его, использовав родовое имя.

– Что слышал. Ему нужно то же, что нам. Догнать Черный Отряд.

– В этом тоже нет смысла, Кейс.

– Черта с два. Для него есть. Ты просто никогда не смотрел на мир так, как его видят Взятые. Ты сам не подарок, но еще не перестал считать людей за людей. А Взятые так не считают. И никогда не считали. Для них человек – раб, орудие, мусор, который можно использовать и отшвырнуть в сторону. Все они такие, кроме одного, который оказался настолько силен, что сумел сделать их Ее рабами. А ведь именно Она сейчас скачет куда-то с твоим приятелем Костоправом. Насколько нам известно. Так?

Он принялся обсасывать эту идею. Вертел ее так и эдак, ворчал, тряс головой, словно собака, грызущая неподатливую кость.

– Она потеряла могущество, – сказал он наконец. – Но не утратила знаний. А того, что она знает, достаточно, чтобы покорить полмира и надежно держать в узде Десять Взятых. Да. Она – желанная добыча для любого колдуна, который сможет наложить на нее свои лапы.

– Наконец-то допер. – Я закрыл глаза и постарался заснуть. Это удалось мне далеко не сразу.


Глава 19 | Серебряный Клин | Глава 21