home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава вторая

АХ, КАРНАВАЛ, УДИВИТЕЛЬНЫЙ МИР…

Очередной мощный залп потряс воздух. В ночное небо взвилось множество ярких огней, оставляющих позади себя дымный хвост. И вскоре над головой затрещали тысячи хлопушек — это огни взрывались прямо в небе и рассыпались мириадами разноцветных светляков. Одни огни фейерверка меняли цвета прямо в воздухе, другие рассыпались искрами, будто в вышине одновременно лопались сотни гирляндных лампочек, третьи стекали вниз, как огонь из котла сталеплавильной домны, но гасли, не долетая до земли. Отсветы фейерверка падали на землю, разноцветные пятна плясали на траве и на снегу. Да-да, такое вот безумное сочетание — трава и снег. И кругом, куда голову ни поверни, увидишь строения изо льда. И при этом совершенно не холодно. И не только трава, но и цветы луговые растут себе преспокойно на границе снега и земли… Ну да нас таким сочетанием не удивишь, видали мы сочетания и более невероятные, вспомним хотя бы, милорды, создание новогодней елки на Таларе, сопровождаемое обильным снегопадом…

Итак, слово было произнесено. Талар. И при мысли, что это может оказаться правдой, ходуном заходило сердце. Неужели он все же вернулся?!

Черт побери, очень похоже…

Разумеется, глядя на небо, Сварог не столько любовался фейерверком, сколько рассматривал созвездия и небесные тела: не удастся ли углядеть что-либо знакомое. Если Талар — там должен быть огромный, ало-полосатый Юпитер, вокруг которого крутятся с десяток желтых, белых и зеленых спутников. Если Димерея, или Корона, или еще какой мир — совсем другим будет небо… Однако небосвод как назло был плотно затянут тучами. Значит, ответ на вопрос «где я?» следовало искать на земле.

А происходящее на земле было не менее красочно, чем представление в небе. Одни одежды собравшейся здесь толпы чего стоили… Собственно говоря, как раз из-за этих одежд Сварог безбоязненно покинул свое укрытие. Ибо его камзол, который в иных местах мог вызвать лишь нездоровое внимание к его обладателю, здесь как нельзя лучше соответствовал господствующему стилю. Можно сказать, Сварог сливался с окружением, что твой хамелеон.

Он с любопытством оглядывался. Нет, разумеется, головой не вертел, как Ванька Немытый, угодивший в хоромы царские. Оглядывался исподволь, аккуратненько, стараясь при этом сохранять полнейшую непринужденность в движениях: дескать, мы сами люди насквозь местные.

Людей вокруг наблюдалось изрядное множество, и на всех были наряды, пошитые — если так можно выразиться — в стиле Версаля, Людовиков и прочих балов-маскарадов а-ля дворцовая куртуазность. Женщины щеголяли в невероятно пышных, громко шуршащих, громоздких и затейливых нарядах. Фасонов платьев было не перечесть: широкие, узкие, кружевные, с вырезами и без, с оголенной спиной и спиной закрытой, длиной до лодыжек, до пяток, до коленок и выше оных. Ну а уж про расцветки и покрои и говорить не приходилось — пестрота преизряднейшая. И еще про что говорить не приходилось, так это про украшения. Можно лишь использовать штамп: «глаза слепило от золота и брильянтового блеска», — но его будет явно недостаточно. Брильянты украшали не только руки и шеи, но и лодыжки. Драгоценные камни были вкраплены в ткань платьев и даже в обувь. Сварог заметил, что у некоторых дам туфли целиком сделаны из одинаковой величины кристаллов. Кажется, из алмазов.

Мужчины, как оно водится, смотрелись менее броско, чем женщины, но тоже вполне импозантно. В основном на мужчинах преобладали фраки и смокинги, но встречались некоторые личности, одетые нестандартно. Вон, например, на «ледяной» скамье у сосны отчаянно флиртует с барышней в полумаске какой-то далеко не юный франт, нарядившийся во что-то такое военное, с аксельбантами и эполетами, отдаленно напоминающее гусарский ментик. Или вон глазеет на фейерверк, гогочет и хлопает, не жалея ладоней, мордатый, пузатый и бровастый тип с покатыми плечами и борцовской шеей, пьяный в зюзю, одетый, на первый взгляд, в костюмчик бедного пейзанина — потрепанная жилетка, грубая льняная рубаха светлой ткани и на шнуровке, заправленная в широкие черные штаны… Но на взгляд второй выяснялось, что никакой это не «крестьянин», а скорее «пришелец», потому как на лысом, как пятка, черепе красовались враскоряку инопланетные ушки-трубочки ярко-зеленого цвета…Да и еще попадались люди в костюмах явно маскарадного толка: дамы в платьях «домино», в разноцветных «птичьих» масках, сделанных из перьев, дамы и господа в одинаковой, странной униформе — длинные черные кожаные плащи, черные узкие очки, высокие, с металлическими перетяжками ботинки, зачесанные назад волосы. Иногда среди шумной суеты мелькали граждане в камзолах, что не могло не радовать Сварога. Свои, можно сказать. На некоторых гуляках были полумаски, на дамах — маски, и это позволяло выдвинуть вполне здравое предположение, что его забросило не куда-нибудь, а на маскарад. Ибо вряд ли так выглядят здешние трудовые будни. Хотя… Как тут не вспомнишь в очередной раз Талар. Очень напоминает, знаете ли, все происходящее здесь зарисовку из повседневной жизни ларов и ларесс…

Однако сколь бы ни хотелось Сварогу на Талар, все же какое-то шестое, седьмое или вовсе непронумерованное чувство нашептывало, что его занесло совсем в иные края. Видимо, имелись в окружающем некие мельчайшие, микроскопические, неуловимые пока разумом отличия. Может быть, воздух другой, может, атмосферный столб давит как-то не так или нет привычной концентрации айперона в магическом эфире… Или это планета, с которой в Граматар прибыли охотники за людьми, подданные загадочного Льва-Императора на летающих «скатах»? Те тоже, помнится, лучились самодовольством и богатством и мнили себя повелителями судеб…

Торчать на одном месте было глупо. Как известно, бросается в глаза не сам бег или стояние, а выпадение из общего ритма. Если все бегут, а ты стоишь, тебя заметят. И наоборот. А здесь вокруг общались, флиртовали, таращились на фейерверк, танцевали, в конце концов пили, — словом, двигались, жили, но только не стояли на одном месте. Поэтому выстаивать на месте не рекомендуется.

Неторопливой походкой праздного гуляки, которому наскучила вся эта карнавальная шумиха и захотелось покойного уединения в уютном обществе бокала с добрым вином, Сварог двинулся по празднику, напустив на лицо соответствующее выражение. И изредка поглядывая на обувку встречающихся мужчин: вдруг да мелькнут на ком-нибудь красивые сапоги или тупоносые ботинки.

Продолжал палить фейерверк, но окружающие заметно теряли к нему интерес. Были б тут дети, они бы радовались салюту и дальше, но мероприятие явно было из серии «только для взрослых». Так время-то глубоко ночное, какой тут, к лешему, семейный отдых…

Хватало тут и красивых женщин, и очень красивых. Большей частью на этом празднике жизни веселились молодые (оно и понятно), но встречались дамочки и бальзаковского возраста, и сверхбальзаковского. А вот мужчины преобладали, наоборот, в возрасте от тридцати и выше. Солидные люди, так сказать. Хотя от тридцати — это по земным меркам. А этим могло быть и все четыреста…

И что-то всех этих людей между собой неуловимо роднило, несмотря на всю пестроту лиц, возрастов и нарядов! Сварог мучался-мучался, вглядывался, присматривался и наконец понял, в чем дело. Довольство. Во всех лицах явственно проступало довольство. Такие лица могут быть лишь у хозяев жизни. «Может быть, все же Талар? — опять с надеждой шевельнулось в мозгу. — Ведь не обязательно ты мог вернуться на тот самый Талар. Это может быть Талар столетием раньше, столетием позже. Это может оказаться проекцией Талара в другом измерении. И еще чертов стул всего другого, так или иначе связанного с Таларом».

Как говорили в одном из не самых худых миров, тут без ста грамм не разобраться. И хотя тело частного детектива — слава богам всех эпох и народов! — осталось в прошлом вместе с трепетной любовью того тела к спиртному, Сварог чувствовал, что выпить можно. Даже нужно. И уж совсем точно — не помешает. Благо с этим на празднике жизни все обстояло в высшей степени благополучно. Повсюду можно было видеть основания колонн, изготовленные из того же фальшивого льда. (Наверное, этот праздник как-нибудь так и назывался — Ледяная Феерия. Или даже Праздник Торжествующего Льда: все, абсолютно все постройки, даже бассейн, были сделаны из этого малопонятного материала). Так вот, на этих обрезанных колоннах, служащих фуршетными столами, теснились подносы с напитками и закусками. К одному такому пеньку Сварог и направился.

Как выяснилось, магические способности при нем, а стало быть, яд в питье, буде такой растворен в незнакомых напитках неизвестного мира, он сумеет распознать и вовремя пронести сию чашу мимо губ. Потому Сварог снял с подноса рюмку с коричневатой, цветом напоминающей виски жидкости и храбро опрокинул в себя незнакомое содержимое… Хм, однако! Напиток оказался крепкоградусным, но мягким и едва уловимо отдающим некими душистыми травами. Взяв следующий бокал, Сварог огляделся уже увереннее.

Наконец салютная пальба стихла и уши смогли отдохнуть. Оказывается, играла музыка — ненавязчиво доносится из крон высоких деревьев, весьма напоминающих сосны. Нижние ветви деревьев переливались разноцветными огоньками — не то были украшены гирляндами, не то это местные плоды светятся. Почему бы и нет? А вот музыка показалась Сварогу знакомой. Но слышал он ее не отчетливо, надо бы подойти поближе. Непринужденно держа бокал с неопределенным, однако оправдавшим лучшие ожидания напитком, Сварог двинулся по огибающей сосновый островок тропинке…

Тропинка была травяная, а вдоль нее бугрились снежные сугробы. Хотя надо еще проверить, насколько они снежные. Сварог сошел с тропы, наклонился, зачерпнул ладонью снег. Холодный… Но все же непривычный на ощупь. Маслянистый. Твою мать! Сварог брезгливо вытер руку о бриджи. Такое впечатление, что снег настоящий, в том смысле, что не пенопласт какой-нибудь, но некая дрянь туда добавлена. Чтоб не таял. И хватит уж экспериментировать, тем более — на себе. Какая, к чертям, разница, снег, не снег…

Опаньки! Сварог замер. За сосняком, который он обогнул, праздник открылся ему во всей своей красе и широте масштаба. Там, откуда он только что пришел, выходит, были своего рода задворки торжества, а все основное сосредоточено здесь. Взгляду Сварога открылась небольшая, но самая настоящая долина, окруженная темными лесистыми холмами. А посреди долины был возведен целый ледяной городок. (Сварог не подходил, не проверял, но судя по виду, сделано все из того же материала, имитирующего ледяные глыбы.) Над городом возвышался замок: цитадель с четырехскатной крышей и окнами-бойницами, а вокруг — зубчатая крепостная стена трехметровой высоты с угловыми башнями. На башнях трепыхались флаги с незнакомой Сварогу символикой — два медведя, встав на задние лапы, оперлись передними на могучий кедр и задрали головы кверху. (Почему-то мишки напомнили Сварогу собак, загнавших кошку на дерево.) А по стене бродили ряженые воины в доспехах с тем же гербом. На гербе было что-то написано, но что именно, Сварог не разглядел — далеко.

Вокруг лепились все прочие постройки «ледяного городка». Тут и горка, с которой с визгом и нетрезвыми воплями скатывались вполне зрелые дяди и тети; и квадратные, круглые, открытые, закрытые, словом, всякие разные павильоны, где пели, ели и плясали; тут и явно искусственный — уж больно кругл — пруд, из центра которого бил невысокий фонтан со светящимися разноцветными струями; и два домика, соединенные открытой галереей; и грот, внутри которого горели факелы.., ну и множество столов тут и там, заставленных яствами и напитками. А это никак бассейн? Ну да! Сработанный все из того же «льда», подсвеченный снизу разноцветными огнями. В похожей на восьмерку чаше плескались одетые в купальные костюмы люди. Переодевались купальщики в домике, чем-то напоминавшем русский народный терем-теремок… Короче, гуляли тут пышно, с размахом и удалью. А сколько ж во все это квазиледяное великолепие вколочено деньжищ! Или в этом мире коммунизм уже построен?!

«Удачно я зашел!», — порадовался Сварог мысленно.

Та музыка, что показалась ему знакомой, доносилась из павильона с обширной террасой, на которой покачивались в медленном танце пары, но ее источника он не обнаружил — казалось, сам воздух рождал мелодию: гитарные переливы, источающие аккордами испанскую грусть. Впрочем, в равной степени грусть могла быть и таларской, и неизвестномирской.

С другой стороны павильона была выстроена небольшая сцена (надо ли уточнять, что тоже ледяная?), с которой для горстки гостей внизу неслышно вещал что-то высокий седогривый господин в черном длиннополом сюртуке, окруженный несколькими господами чиновничьего вида. Вещал он победно, убедительно, рубя воздух ребром ладони — ну чисто парторг на митинге по поводу открытия первой очереди комбината. Люди внизу слушали внимательно, но бурными и продолжительными аплодисментами разражаться не спешили. А за сценой, чуть вдалеке, угадывалось нечто неидентифицируемое: прямо на земле было натянуто огромное полотнище с каким-то концентрическим рисунком, каким — отсюда не разглядеть. Не то герб, не то исполинская мишень. Не иначе, для стрельбы небесными молниями…

На Сварога действительно не обращали никакого внимания. Ну стоит себе мужик в камзоле, ну потягивает что-то алкогольное, эко дело, эка невидаль. Что очень и очень хорошо. И это позволяло Сварогу чувствовать себя спокойно и уверенно. Иногда нет ничего приятнее на свете, чем когда до тебя нет никому никакого де…

Ага, вот и не правда. Сглазил. Сварог насторожился и придал лицу безмятежный вид. Оказывается, далеко не все игнорируют Его Величество Сварога Первого…

Срезанных колонн и столов с подносами повсеместно было понатыкано множество, и возле каждого кучковалась группка празднующих. Слева, совсем рядом с сосняком, вокруг одной из таких ущербных колонн собрались четверо вальяжных мужчин и одна дама. Дама — в длинном бордовом бархатном платье с глубоким, как Марианская впадина, декольте — была поглощена светской беседой, очаровательно смеялась, запрокидывая голову, кокетничала, пила что-то из конусообразного фужера.., но при этом изредка и вполне профессионально сканировала обстановку. Сварог мельком заметил это и оценил. А потом дама — черт знает, сколько ей лет, не то девятнадцать, не то все сорок — тряхнула короткими рыжими волосами, незаметно для собеседников в очередной раз огляделась.., и заметила Сварога. И на секунду будто зацепилась взглядом. Как крючком. Причем секунда эта длилась долго. Потом рыжеволосая красавица как ни в чем не бывало отвернулась, потеряв к Сварогу всякий интерес, и что-то такое сказала вальяжным мужчинам, от чего все расхохотались.

Ну-ну.

Сварог допил прихваченный с собой бокал и пожал плечами. Подумаешь. Смотрит и смотрит. И пусть. А мы пока можем повторить заход. Заправиться для большей уверенности и куражу, а там уж и вырабатывать стратегии, продумывать подходы. Можно затесаться в толпу, послушать и подслушать. И выбрать себе жертву, потом покалякать с этой жертвой за жизнь, ненавязчиво выспросив про то про се. Хотя б и эту рыжую… Нет, рыжую не стоит. Уж слишком умный и цепкий у нее взгляд — по сравнению с общим настроением.

Сварог поставил пустой бокал на скатерть, взял полный и направился к террасе, где танцевали под гитарные аккорды…

— Эт-то как понять! — раздался за спиной грозный басовитый оклик. — Что ты тут делаешь!

Сварог почему-то сразу понял, что обращаются именно к нему. Медленно, не теряя достоинства, повернулся. За спиной, уткнув руки в бока, стоял тип.., в камзоле серого и зеленого цветов. Откормленная рожа, центнера полтора живого весу и черная борода. По виду — типичный прораб. А еще с эдакой мордой и комплекцией хорошо служить городовым. Или играть в народных театрах Карабасов-Барабасов.

— Че встал? — «прораб» пристально вгляделся в Сварога:

— Погоди-ка… А ты кто такой? Чего-то я тебя не видел. Из какого подразделения?

И что на это ответить? Знать бы хоть, что за подразделения такие… Ну да всегда можно прибегнуть к грубой силе. Хотя, понятное дело, средь шумного бала мордобой затевать не хотелось бы.

— Да я это… — промямлил Сварог, всем своим видом демонстрируя невинного и оскорбленного, и показал себе за спину. Незатейливо, но иногда работает. Пускай «прораб» сам за него придумывает ответ.

— Че дурака из себя строишь! — побагровел бородач. — Совсем оборзели, да?! Нажираются тут под шумок, забыв про…

Под новый всплеск невнятных криков, рукоплесканий и женских визгов небо прочертили разноцветные линии и принялись стремительно рисовать прямо в воздухе геометрические фигуры, сплетаться в сложнейшие орнаменты, мерцать, пульсировать.., и даже вспыхивать объемными фигурами! Сварог даже проверил, не включил ли он случайно «третий глаз». Нет, не включил, действо происходило в реальности. Вот высоко над головой появился белый женский лик красоты необычайной, растекся, превратился в языки зеленого огня, из которого в разные стороны разлетелись синие птицы, обернувшиеся, перед тем как исчезнуть, уносящимися к огромному закатному солнцу парусниками… Словом, зрелище было завораживающим, волшебным.., но, черт возьми, Сварог по-прежнему не чувствовал и тени магического присутствия. Значит, и впрямь колдовство в этом мире от таларского отличается кардинально, так, что даже определитель не берет…

И тут же получил подтверждение этому выводу: где-то совсем рядом вдруг запиликала музыка, ни дать ни взять — исполняемая на допотопной «Эонике». Уж не из кармана ли «прораба»? «Табакерка?» — подумал Сварог, потому что и на этот раз проявлений колдовства детектор не обнаружил. Но «прораб» как-то странно мотнул головой — будто решил почесать подбородок плечом, но в последний момент передумал, — взгляд его мигом затуманился, и он спросил в пустоту:

— Да?..

Помолчал несколько секунд, прислушиваясь к отдаленным крикам веселящейся толпы, причем выражение его лица менялось от напряженно-внимательного к озабоченному, а потом ответил невидимому собеседнику, глядя сквозь Сварога:

— Понял, все понял! Немедленно приступаю!

Его глаза вновь стали злыми и колючими, и он заорал на Сварога:

— Дьявол! Господин И уже подлетает, а у нас еще ничего не готово! Ты, урод, хватай поднос и бегом к Чертовой Бане! Понял? Понял, спрашиваю?! Потом с тобой поговорим!

И не дожидаясь исполнения приказа, «прораб» унесся куда-то в глубь ледяного городка. «Будет исполнено, ваш-блаародь, — проводил его взглядом Сварог. И подумал:

— И за кого он меня принял? За прислугу, что ли? А может, тогда и в самом деле взять этот поднос — руки ж в конце концов не отвалятся, его потаскавши — и походить себе, осмотреться? К тому же напиточек всегда под рукой, ну а ежели кто другой пожелает причаститься, мы возражать не станем, угостим, не звери ж мы какие-нибудь, в конце-то концов…» Сварог, то ли под влиянием выпитого, то ли оттого, что в кои-то веки не надо было немедленно бежать куда-то и кого-то крушить, спасая мир, пребывал в довольно благодушном настроении…

— Что ж вы не бежите с подносом к Чертовой Бане? Старший ведь приказал, — раздался рядом насмешливый голос.

Новый собеседник (а точнее — собеседница) во время общения Сварога с «прорабом» подошла к столу, отделившись от танцующих на террасе и от своего моментом куда-то улетучившегося партнера, и теперь возилась с сифоном и бокалом.

— И взгляд у вас не лакейский, — добавила она.

Сварог, не таясь, оглядел собеседницу. Молодая, но взгляд огромных зеленых глаз утомленный, причем не столько этим маскарадом, сколько самой жизнью. Темные волосы уложены в некое подобие короны, в локонах поблескивают светлячки то ли бриллиантиков, то ли.., стразов. Крохотный кулончик на точеной шее. Черное простенькое платье без украшений и карнавальных прибамбасов. Простенькое настолько, что…

Вот представьте себе небольшой прямоугольный кусок черной ткани шириной примерно в метр. Представили? Теперь сверните этот кусок кольцом, а края сшейте. И засуньте в получившийся цилиндр по самые подмышки стройную молодую девицу. Что получится? Правильно: материя сия закроет тело от границы, проходящей примерно в пяти сантиметрах ниже впадинки между ключицами, до границы, проходящей примерно в пятнадцати сантиметрах выше коленей. И сделает все остальное совершенно незащищенным от обстрела мужскими зажигательными взорами.

Сварог глянул в сторону вальяжных. Четверо мужиков продолжали гутарить друг с другом возле срезанной колонны, но рыжая чертовка словно испарилась.

— А почему мой взгляд должен быть лакейским? — с осторожностью спросил Сварог, вежливо отнимая у собеседницы и сифон, и бокал. Не по-халдейски отнимая, а зело галантно. Нажал на рычажок сифона, и из носика с шумом вырвался пенистый поток, быстро наполнив сосуд.

Судя по простоте и скромности, платьишко на собеседнице стоило сумасшедших денег — если только, опять же, в этом мире не ввели полный и окончательный коммунизм. А судя по плотности облегания платьем тела, мамзель не имела ни малейшего представления о таком понятии, как лифчик.

Впрочем, ей это и не требовалось.

— Лакейский взгляд? — она пожала обнаженными плечиками. — Для маскировки, для чего же еще. Раз уж вы нарядились в камзол, бриджи и сапоги. Правда вот, с цветами дали промашку. Наверное, не захотели отказаться от любимых алого и серого?

И заговорщицки подмигнула Сварогу. Колдунья? Черт бы подрал этот детектор магии: опять сплошные нули на выходе…

— Вы похожи на лакея так же, как я — на… — она вдруг запнулась. — На кого я не могу быть похожей?

— На портового грузчика, — подсказал Сварог. И подумал: «Если здесь есть порты…»

Порты, оказывается, были, потому как собеседница радостно рассмеялась:

— О! Точно!

Она взяла бокал, внимательно вгляделась, прищурив один глаз. Немного полюбовалась поднимающимися кверху пузырьками и — выплеснула содержимое на землю.

— Кошачья моча. Причем моча кота, страдающего диабетом… В смысле — сладкое пойло. Надоело. Хочется нормальной выпивки… А знаете, — она стрельнула зелеными молниями из-под век, — почему даже игристые вина сегодня не в бутылках, а закачаны под давлением в эти идиотские кувшины?

Сварог покачал головой: вот уж чего он никак не мог знать!

— Нынче ж модно демонстрировать свою равноудаленность, — сказала барышня. — Вот хозяин и показывает, что для него нет излюбленных торговых марок. Вообще никаких торговых марок нет, а стало быть, все в равном положении… Только я всегда боюсь подобной нарочитости и показухи. Я сразу же напрягаюсь. Мой носик, — она коснулась пальчиком собственного носа с небольшой горбинкой, и вышло это отнюдь не игриво, — подсказывает мне, что кто-то старательно хочет отвести нам всем глаза. Только от чего? Вы случайно не знаете?

Отвести глаза?.. Значит, все-таки магия?!.


Глава первая ЛЕДЯНОЙ ДОМ | Печать скорби | Глава третья ГИБЕЛЬ ЛЕДЯНОГО ДОМА 2