home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



I

Подмор, ударив в гонг войлочным молотком, положил конец разговору. Я вернул телефонную трубку на аппарат и вылез из ванны. Много лет назад я совершил открытие, которое, возможно, пригодится и вам, – придумал фокус, позволяющий быстро одеться после ванны. Напяливать одежду человеку, не вполне просохшему, трудно прежде всего потому, что рубашки и в особенности носки липнут к коже и трутся о нее, вызывая раздражение. Не желают они на тебя наскальзывать, и все тут. Борясь с одеждой во влажном посткупальном состоянии, можно даже плечо потянуть или вывихнуть шею. Так вот, открытие мое сводится к тому, что проблему эту разрешает доброе старомодное масло для ванн. Оно делает кожу ровной и гладкой, как у тюленя, отчего всякого рода мужские штаны-носки-рубашки чуть ли не сами подскакивают с пола и со счастливой поспешностью облекают тебя.

Так что я смог тихо-мирно облачиться в белье и постоять перед зеркалом, похлопывая себя по округлому брюшку и обдумывая кое-какие делишки, с коими мне надлежало покончить еще до обеда. Заглянув всего-то в два места, я смог бы...

От размышлений меня отвлекли стенания и вздохи в смежной с моею комнате Фюзели, где обосновался Оливер. Одевшись окончательно, я причесался и вышел в коридор. Одновременно со мной туда же вышел Оливер. Он виновато оглянулся на свою дверь:

– Тед, скотина ты двукратная. Небось все слышал?

– Слышал? Что именно?

– Боюсь, Матушка обслужила сама себя на скорую руку. А наедине с собой я любовник шумный.

– Дорогой старина Оливер, – сказал я. – Когда жизнь моя оскудеет настолько, что мне не удастся приискать для себя занятия лучшего, чем подслушивание дрочливых старичков, я пущу себе пулю в лоб.

Хотя я, конечно же, слышал. А он пытается меня облапошить. Дойдя до лестницы, я расстался с Оливером.

– Мне нужно на минутку вернуться, проверить кое-что, – сказал я. – Похоже, забыл в комнате сигареты.

И я поспешил коридором туда, где спали дети. Засвидетельствовав мое почтение Кларе – разговор у нас получился весьма поучительный, – я скатился по лестнице и выскочил из парадных дверей дома. А от них пронесся, пыхтя, как пес на солнцепеке, по подъездной дорожке, перерезал лужайку, обогнул западную подъездную и сбоку проник в парк – мне вовсе не улыбалось снова перелезать чертову канаву. Небо приобрело угольный какой-то оттенок, собиралась новая гроза, но света, хоть и грязноватого для июльского вечера, вполне хватало, чтобы ясно видеть все вокруг. Я осторожно обходил разбросанные там и сям конские кренделя, уверенный, что Табби в такую погоду не выпустит лошадей из конюшни и, стало быть, можно не опасаться, что какой-нибудь сорвавшийся с цепи жеребец растопчет меня, а то и изнасилует. Я нашел, что искал, нагнулся, чтобы разглядеть все получше. Затем, удовлетворенный увиденным, с кряхтением выпрямился и возвратился в дом.

В маленькой гостиной находились только Макс, Мери, Майкл и Оливер. Майкл с Мери сидели в углу на софе, о чем-то негромко беседуя, Оливер воспарял над подносом с напитками.

Макс смотрел в окно. Из окна открывался вид на «Ротонду» и озеро за нею, значит, увидеть меня на лужайке он не мог.

– Саймон был прав, – на всю гостиную объявил Макс. – Приближается новая гроза.

– Ну ить селяне, они завсегда с понятием, – прокаркал Оливер.

– Вот худший норфолкский выговор, какой я когда-либо слышал, – сказал я.

– Тогда не слышал ты настоящих норфолкцев, дорогой. Уверяю тебя, их выговор куда менее убедителен, чем мой. Налить тебе виски?

– И чем больше, тем лучше, – ответил я.

Я подошел к софе, на которой сидели Майкл с Мери.

– Мери, поверь мне, я очень рад. Очень. И давай на этом остановимся.

– Но, Майкл, как ты не понимаешь, это же твой долг? Такой замечательный дар, его нужно использовать.

Я, не желая их прерывать, притормозил за спинкой софы.

– Не знаю, Мери. Просто не знаю. Видишь ли, Энн не нравится...

– И что же не нравится Энн? – спросил от двери женский голос. Ну и слух у нее, нарочно не придумаешь.

Краткая пауза – слишком краткая, чтобы суд счел ее обличительной, но достаточно долгая, чтобы смутить Майкла. Впрочем, на помощь ему пришел Оливер:

– Водочка, дорогая, вот что тебе не нравится. Ты ведь у нас все больше по джину. Водочка делает тебя сварливой. Так что давай я налью тебе Стенли Стаканчик Джонни Джина.

– Спасибо, Оливер.

Я поймал взгляд Энн, полный мольбы, истолковать которую мне оказалось не по силам. Она повела рукой в дальний угол комнаты – подальше от всех. Я присоединился к ней там, и мы притворились, будто разглядываем портрет семейства Логан, написанный Оукшеттом[223] акриловыми красками.

– Я только что видела Дэви, – негромко сказала она. – Что с ним?

– А, – ответил я. – Устал немного, только и всего. Ты, наверное, знаешь также, что он... что у него было сегодня свидание с Кларой.

– О нет...

– Они попали под дождь. Ничего страшного. Просто слегка вымотался. Кстати, Макс уверен, что Клара чудесным образом пошла на поправку.

– Да? – Энн горестно покачала головой. – Дэви упомянул о ссоре с Саймоном, но больше ничего не сказал. Что случилось?

– Ты могла бы принять это, Энн, подобно всем прочим. Сопротивление бессмысленно. Этот мальчик – чудотворец. И сомнений быть не может. Ты не согласна?

Она попыталась что-то сказать.

– Ты с этим не согласна? – медленно повторил я.

Энн заглянула мне в лицо, и у нее перехватило дыхание.

– Ох, Тед! – прошептала она. – Ох, Тед, какое же ты чудо!

И она, точно ребенок, подергала меня за рукав.

– Я знала, что могу положиться на тебя. Знала!

– Положиться на Теда? – послышался голос Оливера. – Вот уж во что затрудняюсь поверить. – И он протянул Энн стаканчик с джином.

– Тед такой ангел, он пообещал свозить завтра близнецов в Брокдиш,[224] чтобы они посмотрели полеты воздушных шаров, – весело сообщила Энни. – Так мило с его стороны.

– Воздушные шары в Брокдише? А ты не боишься, что они зашьют подштанники Теда и напустят в них горячего воздуха?

– Нет, Оливер, – ответил я. – Они привезут оттуда нейлоновую, выполненную в полный рост копию твоего «эго» и попросят тебя побеседовать с ней на произвольную тему, вот что они сделают.

– Остроумные реплики тебе не очень даются, любовь моя, – сказал Оливер. – Какие-то громоздкие они у тебя получаются.

Наконец появились Ребекка, Патриция и Саймон. Патриция, входя, послала мне, тайком от всех, улыбку. Она размышляет над моим предложением, подумал я. Прелесть какая.


Глава восьмая | Гиппопотам | cледующая глава