home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава пятьдесят пятая

Она жила на улице Мэйполу, узкой улочке в стороне от Друри-лейн, в двухкомнатной квартирке, которая выглядела так, как и должна была выглядеть: неухожено, где все было не на своих местах. Со спинок стульев свисали шелковые чулки, грязные юбки громоздились кучей на полу рядом с кроватью, стол был завален апельсиновой кожурой, и повсюду стояли немытые стаканы из-под эля. В камине было полно золы, видно, его годами не чистили. Мебель давно не протирали, и по полу носились хлопья пыли, потому что девушка, нанятая для уборки квартиры, не была здесь уже несколько дней. Все в квартире говорило о полном пренебрежении к порядку и опрятности, беззаботном презрении к бытовым удобствам.

Посреди комнаты танцевала Нэлл Гуинн.

Она танцевала босиком, вертелась и кружилась, высоко вздымая юбки, красиво изгибая гибкое тело, полностью отдавшись стихии танца. В кресле, развалившись, сидел Чарльз Харт: полузакрыв глаза, он наблюдал за ней. Рядом, верхом на стуле, сидел Джон Лэйси, тоже работавший в Королевской театре и.тоже любовник Нэлл. Здесь же был мальчик лет четырнадцати-пятнадцати – уличный музыкант, которого позвали господа, он пиликал на дешевой скрипочке. —

Когда она наконец остановилась и склонилась в глубоком реверансе, столь низком, что коснулась головой коленей, мужчины зааплодировали. Нэлл взглянула на них с восхищением, она еще слегка задыхалась от перенапряжения.

– Вам понравилось? Вы действительно считаете, что я танцую лучше нее?

– Лучше? – махнул рукой Харт. – Да после вас Молл Дэвис выглядит, как – беременная корова.

Нэлл засмеялась, но вдруг выражение ее лица резко изменилось. Она взяла апельсин и начала его чистить. Надула губы, изображая обиду.

– А что мне от этого проку? Последнее время на мои представления никто не ходит. В партере пусто, как в башке голландца, и все после того, как его величество подарил ей бриллиантовое кольцо! Только и крутят головами, чтобы посмотреть на новую шлюху короля.

– Я полагаю, новая любовница короля недолго будет вызывать любопытство, – заметил Лэйси, выбивая трубку о край стола. Он растер на полу упавший пепел и добавил: – Не больше пары недель.

В этот момент раздался громкий стук в дверь, и Нэлл побежала открыть. В дверях стоял лакей в ливрее.

– К вам пожаловала миссис Найт, мадам. Она желала бы поговорить с вами. Она ожидает вас в карете.

Нелл взглянула на мужчин и подмигнула.

– Заговори о дьяволе – и вот пожалуйста. Выпивка в шкафу, а на полке,, возможно, найдется что-нибудь поесть. Я вернусь через минуту.

Она исчезла, но через мгновение вернулась, чтобы надеть туфли на высоких каблуках с квадратными носками, взмахнула юбками и сбежала вниз по лестнице на улицу. Там стояла золоченая карета. Лакей открыл ей дверцу. В карете сидела Мэри Найт, ее красивое лицо было выбелено до блеска, она протянула руку, украшенную драгоценностями, и помогла Нелл войти.

– Поднимайтесь, милочка. Я хочу поговорить с вами. – Ее голос был теплым и мелодичным, от нее исходил дурманящий аромат духов.

Нелл покорно забралась в карету и села рядом, ничуть не осознавая своей неопрятности; она смотрела на Мэри с восхищением:

– Боже мой, Мэри! Клянусь, вы хорошеете с каждым днем!

– Пустяки, дитя мое. Просто я теперь ношу дорогие наряды да и украшения, вот и все. Между прочим, где то жемчужное ожерелье, которое вам подарил милорд Бакхёрст?

– Я отослала его обратно, – пожала плечами Нелл.

– Отослала обратно? Силы небесные, зачем?

– О, не знаю. А для чего мне эта нитка жемчуга? Моя мать обязательно заложила бы ожерелье, чтобы купить выпивку или чтобы вызволить Розиного мужа из Ньюгейта. – (Рози была сестрой Нелл.)

– Позволь мне, милочка, дать совет. Никогда ничего не отдавай обратно. Часто бывает, когда женщине стукнет тридцать, ей не на что жить, кроме как на те подарки, которые она получила в молодые годы.

Но Нелл было семнадцать, и тридцать были от нее за тысячу лет.

– Я никогда не голодала. Как-нибудь проживу. Зачем вы хотели увидеться со мной, Мэри?

– Хочу отвезти вас кое-куда, нанести визит. Вы одеты? Волосы расчесаны? – Свет факелов был слишком слабым, чтобы хорошенько рассмотреть девушку.

– Вполне прилично, а к кому визит?

– К одному джентльмену по имени Карл Стюарт. – Она сделала паузу. Нелл притихла не понимая, о ком идет речь. – К его величеству королю Карлу Второму – Эти слова слетели с ее языка, как звуки фанфар, и по телу Нелл пробежал холодок.

– Король Карл?! – прошептала она. – Он хочет меня видеть?

– Вот именно. И он попросил меня, как старого друга, передать тебе приглашение.

Нелл сидела оцепенев и глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами.

– Пресвятая Дева! – прошептала она. От страха она впала в панику. – Но я же не готова, совершенно не готова! Волосы не причесаны… чулки даже не надела! О Мэри! Да я просто не могу ехать к нему в таком виде!

Мэри ободряюще пожала ей руку:

– Можешь, милочка, можешь. Я одолжу тебе плащ. А гребень у меня с собой.

– О, нет, Мэри, – я не могу! Просто не могу! —

Она стала лихорадочно искать повод для отказа и тут неожиданно вспомнила, что наверху ее ждут Харт и Лэйси. Она начала выходить из кареты. – У меня посетители. Чуть не забыла, поэтому я…

Мэри крепко взяла ее. за руку и притянула к себе.

– Он ждет тебя. – Она наклонилась и захлопнула дверцу кареты. – Поехали!

До Уайтхолла было чуть больше полумили, и Нелл изо всех сил пыталась расчесать свои густые и непослушные локоны светлых волос. В животе она ощущала дрожь, от волнения ладони стали холодными и влажными. Горло перехватило, она едва могла говорить, лишь время от времени испуганно бормотала:

– О Господи, о Боже мой!

У дворца карета остановилась, она вышла, накинув на плечи плащ Мэри. В последнюю минуту Мэри вынула из ушей жемчужные серьги и протянула их Нелл:

– Надень их, милочка. Я буду ждать тебя и отвезу домой.

Нелл взяла серьги, сделала несколько шагов, потом вдруг повернулась и бросилась обратно к карете!

– Я не могу пойти, Мэри! Не могу! Ведь он – король!

– Вперед, дитя мое. Он ждет тебя.

Нелл, зажмурив глаза, пробормотала молитву и пошла через двор к двери, которую Мэри указала ей, и дальше по коридору, вниз по лестнице к другой двери. Она остановилась и постучала. Лакей отворил ей, она назвала свое имя и вошла. Нелл оказалась в красиво обставленной комнате: портреты в золоченых рамах, большой резной камин, роскошные французские кресла. Минуту она стояла в дверях у входа и глядела на все затаив дыхание, нервно вычищая грязь из-под ногтей.

Через две-три минуты вошел Уильям Чиффинч: холеный, в шелковых одеждах; мешки под глазами, чувственные губы У него был вид, будто он только что очень плотно и вкусно поел. Его облик несколько успокоил Нелл, ибо он был такой же, как другие мужчины, хотя и занимал должность королевского пажа черной лестницы. – Он чуть приподнял брови, когда увидел Нелл.

– Мадам Гуинн?

Нелл опустилась в реверансе:

– Это я.

– Полагаю, вы знаете, мадам, что не я посылал за вами? .

– Господи, надеюсь, что не вы, сэр! – ответила Нелл. Потом быстро добавила, испугавшись, что обидела его: – Хотя я не была бы против, если бы…

– Понимаю, мадам. Вы считаете, что не одеты надлежащим образом для беседы с королем?

Нелл опустила глаза на синее шерстяное платье и заметила на нем пятна от еды и вина, следы пота под мышками – она носила платье не одну неделю. На юбке виднелась дыра, сквозь которую проглядывала красная нижняя юбка. Нелл никогда особенно не беспокоилась ни о своих нарядах, ни о внешнем виде вообще и принимала свою привлекательность как. нечто само собой разумеющееся. Хотя ей платили немало, шестьдесят фунтов в год, она тратила деньги беззаботно, принимала друзей, покупала бренди для своей отупевшей от пьянства матери, подарки для Рози, бросала монеты каждому нищему на улице.

– Я была в этом, когда миссис Найт позвала меня, сэр. Я не знала… я могу вернуться домой и переодеться… у меня есть одно очень красивое платье специально для торжественных случаев, с нижней юбкой из серебряной парчи и…

– Сейчас нет времени для этого. Но вот – попробуем это…

Он достал флакон и передал ей. Нелл вынула пробку и восторженно закатила глаза от терпкого сладкого аромата. Потом опрокинула флакон на лиф платья, и на нем расплылось мокрое пятно, смочила духами грудь, запястья и волосы.

– Хватит! – предупреждающе заметил Чиффинч и забрал флакон. Он взглянул на часы, стоявшие на ореховом шкафу. – Пора. Пойдемте со мной.

Он вышел из комнаты, и на мгновенье Нелл охватила нерешительность. Она с трудом сглотнула, отчаянно билось сердце, ей стало трудно дышать. Потом, с неожиданной для себя решимостью, ста подхватила юбки и шагнула следом за Чиффинчем. Они прошли по тускло освещенному коридору, Чиффинч зажег свечу, от той, которая горела в настенном подсвечнике, вставил ее в бронзовый шандал и, повернувшись, передал ей.

– Возьмите, чтобы не споткнуться на лестнице. Наверху есть дверь, она не заперта. Откройте ее и входите в прихожую, но не шумите, пока его величество не выйдет к вам. Он может быть занят разговором с кем-нибудь из министров или составлением письма.

Она серьезно поглядела на Чиффинча, кивнула головой и подняла глаза на невидимую дверь. Ее рука дрожала, и свеча отбрасывала колеблющиеся тени на стене. Она еще раз взглянула на Чиффинча, словно ища моральной поддержки, но тот просто стоял и смотрел на нее. Он думал, что король никогда больше не пошлет за этой неопрятной женщиной. Она медленно начала подниматься по ступеням, поддерживая юбку свободной рукой, но у нее так ослабли колени, что ей казалось, она никогда не доберется до верхней площадки. Нелл продолжала подниматься; путь был бесконечным, как в каком-то кошмарном сне. Чиффинч стоял внизу и наблюдал, пока не увидел, что дверь открылась: Нелл остановилась задуть свечу, ее тень вырисовывалась на фоне дверного проема. Чиффинч пожал плечами и вернулся к своим гостям и прерванному ужину.

Но он ошибся, ибо не прошло и нескольких дней, как Нелл снова была здесь, на этот раз чисто вымытая, одетая в голубое атласное платье с парчовой отделкой. Однако в ней по-прежнему чувствовалась некая беззаботная небрежность, словно ее жизнерадостность, бьющая через край энергия так переполняли ее, что у нее не оставалось времени на пустяки. Теперь Чиффинч приветствовал ее е улыбкой: он явно поддался ее обаянию.

Нелл не могла совладать с тем чудом, которое произошло с ней, она чувствовала себя так, будто она была первой любовницей у короля.

«О Мэри? – задыхаясь, вскричала она в тот первый вечер, когда вернулась в карету. – Он чудесный! О, он обращался со мной, будто я… ну как с принцессой!» – Она неожиданно расплакалась. Она лила слезы и смеялась одновременно. «Я влюбилась в него! – думала она. – Нелл Гуинн – девка с лондонских улиц, дешевая шлюшка и плясунья для уличных зевак – влюбилась в короля Англии! О какая же я дура! И все-таки – что тут поделаешь?»

Вскоре после свидания Карл спросил ее, какой годовой доход она хотела бы иметь. Она рассмеялась и заявила, что готова служить короне бесплатно, но Карл настаивал, чтобы она назвала сумму. Перед очередным свиданием она спросила Чиффинча, что ей сказать королю.

– Одна твоя улыбка, милочка, стоит пяти сотен в год.

Но когда Нелл спустилась из королевских покоев, она выглядела опечаленной, и Чиффинч спросил, в чем дело, Нелл поглядела на него, у нее задрожал подбородок, и она заплакала.

– О! Он смеялся надо мной! Он спросил, и я сказала пятьсот фунтов, и он… он стал смеяться надо мной!

Чиффинч обнял девушку и погладил по голове, чтобы она успокоилась. Он сказал, что нужно иметь терпение, что скоро наступит день и она получит от него гораздо больше, чем пятьсот фунтов.

Деньги не волновали ее, ее волновало, что Карл считает ее не стоящей пяти сотен, в то время как на колечко для Молл Дэвис он истратил значительно больше.

Нелл и Молл Дэвис были хорошо знакомы, ибо все актеры знали друг друга и были в деталях осведомлены обо всем, что происходило в узком богемном кругу, тесно связанном с королевским двором. И поскольку Нелл любила людей и не была ревнива, она любила и Молл, несмотря на соперничество в театре – а теперь и в другой сфере, – пока не узнала, что Молл насмехается над ней за то, что Карл отказал ей в названной сумме.

– Нелл – обычная уличная шлюха, – заявила Молл. – Ее роман скоротечен.

Сама же Молл заработала капитал, распустив слух, что она – незаконнорожденная дочь графа Беркширского, хотя на самом деле ее отцом был кузнец, а сама Молл работала дояркой, перед тем как приехала в Лондон попытать счастья.

– Это я-то обычная шлюха! – возмутилась Нелл, узнав о сплетнях Молл. – Хорошо, пусть так. Но я и не притворяюсь никем другим. И мы еще поглядим, кто из нас сумеет лучше поразвлечь его величество!

Нелл нанесла визит Молл и преподнесла ей в подарок большую коробку конфет домашнего приготовления. Нелл пробиралась по узким кривым улочкам, раздавала монеты десяткам нищих, разговаривала со множеством знакомых женщин, которые высовывались из окон, побеседовала с маленькой девочкой, продававшей какую-то дурно пахнущую рыбу. Она дала ей целую гинею, чтобы та купила себе обувь и одежду к приближающейся зиме. День стоял солнечный, но холодный, и Нелл шла быстрыми шагами. Она накинула на голову капюшон, ветер развевал ее длинный шерстяной плащ.

Молл жила неподалеку от улицы Мэйполу на втором этаже в квартире, очень похожей на жилище Нелл. Молл хвасталась, что его величество собирается купить для нее роскошный дом и полностью обставить его. Нелл постучала в дверь и приветствовала Молл широкой улыбкой. Нелл вошла в прихожую. Молл с удивлением смотрела на нее. Быстро оглядев комнату, Нелл сразу заметила обновки: на окнах шторы из желтого бархата, красивые резные стулья, в руках Молл зеркало в серебряной оправе.

– Ну что же ты, Молл! – Нелл откинула капюшон, расстегнула плащ. – Не рада моему посещению? О, может быть, у тебя гости?

Она изобразила удивление, будто только сейчас заметила, что Молл одета только в блузку и накрахмаленную нижнюю юбку, на ногах у нее были домашние туфли, а волосы распущены.

Молл подозрительно посмотрела на Нелл, пытаясь понять причину ее визита, на ее пухлом заносчивом лице не было и тени улыбки. Она знала, что Нелл не могла не слышать сплетен, которые она распускала о ней. Молл вздернула подбородок и поджала губы – воплощенное высокомерие и самомнение.

– Нет, – ответила она. – Я одна. Ты, должно быть, знаешь – я готовлюсь к встрече с его величеством в десять часов.

– Боже мой! – вскричала Нелл, взглянув на часы. – Тогда тебе надо спешить! Уже почти шесть! – Нелл явно насмехалась. Представить себе – четыре часа потратить на туалет даже для короля! – Ладно, мы можем поболтать, пока ты одеваешься. Вот, Молл, я кое-что принесла тебе. Так, ничего особенного. Конфеты, мы с Рози сами их приготовили, они с орешками внутри. Кажется, ты всегда любила такие.

Молл, обезоруженная таким вниманием, взяла коробку и только теперь улыбнулась:

– О, благодарю, Нелли! Как это мило, запомнить, что я люблю конфеты! – Она открыла коробку, взяла конфету, целиком запихнула в рот и стала жевать, потом облизала пальцы и протянула коробку Нелл.

Нелл отказалась:

– Нет, благодарю, Молл. Сейчас не хочется. Я их уже пробовала, когда готовила.

– Как вкусно, Нелли! И аромат необычный! Иди сюда, моя дорогая, хочу что-то показать. Клянусь, нет на свете более щедрого мужчины, чем его величество! Он просто осыпает меня подарками! Ты только взгляни на шкатулку. Чистое золото, и каждый камень – натуральный: я знаю, приглашала ювелира для оценки! А вот это – настоящие сапфиры. Посмотри на этот кружевной веер! Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное? Подумать только, он попросил свою сестру прислать этот веер из Парижа специально для меня. – Она засунула в рот еще две конфеты и оглядела платье Нелл. Оно было сшито из «линзи-вулзи», теплого и практичного материала, но, конечно, ни красивой, ни модной такую ткань не назовешь. – Но ведь не станешь надевать бриллиантовое ожерелье, когда выходишь на улицу.

Нелл почувствовала, что может расплакаться, ее будто ударили по лицу, но сдержалась. Она лишь улыбнулась и ответила тихо:

– У меня нет бриллиантового ожерелья. Он ничего не дарил мне.

В притворном удивлении Молл подняла брови и села за туалетный столик, чтобы закончить красить лицо.

– О, не расстраивайся, моя дорогая. Может быть, он еще и подарит что-нибудь, если ты ему понравишься. – Она взяла еще одну конфету и начала наносить слой пудры на щеки заячьей лапкой. Нелл сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за Молл.

Не меньше часа Молл боролась с прической. Она обращалась за помощью к Нелл: воткнуть шпильку там, вынуть здесь.

– Черт подери, – вскричала она, – леди просто не в состоянии сама сделать себе прическу! Клянусь, мне необходимо нанять служанку, я поговорю с ним об этом сегодня же вечером.

Вскоре после девяти приехала королевская карета. Молл возбужденно вскрикнула, положила в рот три последние конфеты, схватила маску, веер, муфту, перчатки и выскочила из комнаты, словно облако из атласа и духов. Нелл проводила ее до кареты, пожелала удачи и помахала на прощанье рукой. Но когда карета отъехала, она поглядела ей вслед и начала хохотать, пока из глаз не потекли слезы.

Поделом тебе, миссис Дэвис! Посмотрим, как ты будешь выглядеть, когда мы встретимся в следующий раз!

На следующий раз Нелл отправилась в Театр герцога с молодым Джоном Вильерсом – дальним родственником Букингема, отпрыском размножившегося племени Вильерсов, – посмотреть, осмелится ли ее соперница показаться на подмостках после того, что с ней приключилось накануне вечером. И Вилльерс, рассчитывающий на благосклонность Нелл после спектакля, заплатил по четыре шиллинга за билеты. Они заняли места в центральной ложе, как раз напротив сцены, с тем чтобы Молл непременно увидела их, если она вообще появится.

Устроившись в ложе, Нелл сразу заметила двух мужчин, занимавших соседнюю ложу, а также и то, что они наблюдали за ней. Улыбнувшись, Нелл бросила на них взгляд и… ахнула от удивления, схватившись рукой за горло: это был король со своим братом. Оба явились инкогнито, в обычном наряде без регалий, на камзоле короля не было ни ордена Звезды, ни ордена Подвязки. Их одежда была даже более консервативна, чем наряды большинства франтов, заполнивших «угол щеголей», рядом со сценой.

Карл улыбнулся и кивнул в знак приветствия, Йорк пристально посмотрел на нее. В ответ Нелл слабо улыбнулась, но ей это нелегко далось – она отчаянно хотела вскочить с места и убежать. Она бы так и сделала, если бы не боялась обратить на себя внимание зрителей. К тому же на авансцену вышел Беттертон, одетый в традиционный длинный черный плащ, и начал читать пролог.

После окончания пролога, когда поднялся занавес и начался первый акт, она сидела оцепенев, не смея повернуть голову, не видя ничего, происходящего на сцене. Наконец Вилльерс взял ее за локоть и прошептал на ухо:

– Что с вами, Нелл? Вы будто сейчас сознание потеряете!

– Тише! Так оно и есть!

Вилльерс рассердился, не зная, принимать ли всерьез ее слова.

– Вы хотите уйти?

– Нет. Конечно, нет. Тише!

Нелл даже не взглянула на него. У нее начали гореть щеки, когда она заметила, что Карл смотрит на неё. Он находился так близко, что, чуть наклонившись, она могла прикоснуться к его руке. Она неожиданно повернула голову и с немым вопросом поглядела ему прямо в глаза. Он усмехнулся, сверкнув белыми зубами из-под черных усов, и Нелл облегченно рассмеялась. Значит, он не сердится!

Значит, он тоже считает происшедшее неплохой шуткой!

– Что привело вас сюда? – спросил Карл тихо, чтобы не привлекать внимания окружающих.

– Ну… я пришла посмотреть – верно ли, что Молл Дэвис танцует лучше меня.

– А вы полагаете, она будет танцевать сегодня? – Он видел ее очевидное смущение и растерянность. – Я думаю, что она осталась дома и страдает от желудочных колик.

Нелл невольно покраснела и опустила глаза, она не могла глядеть на него.

– Я сожалею, сир. Я хотела отплатить ей за то… – Она подняла глаза на Карла, серьезная и взволнованная. – О, простите меня, ваше величество! Это никогда больше не повторится!

Карл рассмеялся, звук его низкого и всём знакомого голоса привлек внимание нескольких человек.

– Извиняйтесь перед ней, не передо мной. У меня давно не было такого веселого вечера, как вчера. – Он наклонился ниже, прикрыл рот рукой и тихо прошептал: – Честно говоря, мадам, я думаю, миссис Дэвис очень обижена на вас.

С неожиданной для себя смелостью Нелл ответила:

– Ну, надо быть совсем глупой, чтобы попасться на этом старом и всем известном трюке! Она должна была понять, что в конфеты добавлено снадобье, как только попробовала их!

В этот момент на сцену вылетела Молл, она закружилась в танце. На ней был костюм мальчика: плотно облегающие бриджи и тонкая белая сорочка. Раздались громкие аплодисменты и приветственные крики. Карл бросил на Нелл взгляд и поднял бровь, как бы говоря: ну вот, она-таки решилась выступать. Потом он перевел взгляд на сцену, и вскоре Молл заметила его и улыбнулась самоуверенно и дерзко, будто накануне с ней и не приключилось ничего необычного.

Но в следующее мгновение она увидела, что рядом с королем, облокотившись на барьер, сидит Нелл и улыбается ей. На миг улыбка слетела с ее лица, но тут же возникла вновь. Нелл быстро поднесла большой палец к носу и сделала неприличный презрительный жест, но так быстро, что его величество не успел этого заметить. Когда танец Молл закончился, она послала воздушные поцелуи в сторону центральной ложи, потом упорхнула со сцены и больше не появлялась – по пьесе ей не надо было больше выходить.

По ходу спектакля Карл и Нелл обменивались мнением об игре актеров, о песнях, костюмах,, декорациях и о зрителях. Вилльерсу стало тоскливо, но Йорк с растущим .интересом посматривал на новую любовницу брата. Ему нравилось ее выразительное лицо, жизнерадостность, искренний счастливый смех и веселые голубые глаза.

Когда спектакль закончился и они собрались уходить, Карл небрежно заметил:

– Мне только сейчас пришло в голову, что я сегодня еще не ужинал. А вы, Джеймс?

– Я тоже.

Нелл быстро толкнула Вилльерса под бок локтем, но он не сразу сообразил, в чем дело. Тогда Нелл больно двинула его ногой по щиколотке. Он сморщился и тут же сказал:

– Ваше величество, прошу простить меня за дерзость, но не могу ли я попросить вас, а также его высочество о чести составить нам компанию и поужинать с нами?

Карл и Йорк с готовностью согласились, и все вместе они вышли из театра, сели в наемную карету и отправились в таверну «Роза». Было уже темно, хотя часы показывали только половину седьмого, и шел дождь. Карла и Йорка не узнали в таверне – братья низко надвинули шляпы и подняли воротники плащей, а Нелл надела маску. Хозяин проводил гостей в отдельную комнату наверху. Он не проявил к ним внимания больше, чем к обычной компании из трех мужчин, пригласивших на ужин девицу.

Вилльерсу было не особенно весело: он был недоволен присутствием короля и герцога и тем, что Нелл проявляла к королю слишком много внимания. Гости заказывали самые дорогие блюда, имевшиеся на кухне знаменитой таверны, пили шампанское, лакомились устрицами и пировали, пока стол не оказался заваленным скорлупой, костями и пустыми бутылками. Часа через два Карл щелкнул пальцами и заявил, что ему пора уходить: супруга ожидала его, чтобы послушать только что приехавшего итальянского кастрата, у которого, по рассказам, самый красивый голос в христианском мире. Вилльерс вскочил и крикнул, чтобы принесли счет. Пришел официант, когда Карл помогал Нелл надеть плащ, и, поскольку тот, очевидно, был старшим в компании, вручил ему счет. Король, несколько навеселе, взглянул на счет, тихо присвистнул и начал рыться поочередно во всех многочисленных карманах камзола в поисках денег, но карманы оказались пусты.

– Ни шиллинга. А у вас, Джеймс?

Джеймс тоже поискал в карманах и покачал головой. Нелл разразилась восторженным смехом.

– Вот это да! – вскричала она. – Вы – самые бедные кавалеры, с которыми мне когда-либо приходилось ужинать в таверне!

Члены королевской семьи посмотрели на Вилльерса, который старался не показать своего раздражения, когда ему пришлось выложить все до последнего шиллинга, оплачивая счет. Когда они спустились вниз, Карл и Джеймс попрощались с Нелл, поцеловав ее, сели в экипаж и уехали в Уайтхолл, помахав ей рукой из окошка. Нелл ответила воздушным поцелуем.

На следующий день эту историю рассказывали повсюду во дворце, в гримерных и магазинах биржи, в кофейнях и тавернах, вызывая веселое оживление у всех, кроме Молл Дэвис. Но она еще больше разгневалась, когда ей принесли букет из колючек, собранный Нелл где-то неподалеку от Друри-лейн.


Глава пятьдесят четвертая | Навеки твоя Эмбер. Том 2 | Глава пятьдесят шестая