home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 12

Я б советовал не ударяться в панику, пока мы не выясним все до конца.

Р.Л. Асприн

Ничего не подозревая о готовящейся «страшной мести» Элмара, его величество продолжал свою полезную деятельность. Просидев около часа в кабинете с Флавиусом, он еще часа полтора беседовал с мэтром Истраном. Поскольку из-за внезапной болезни Жака до обсуждения видений Орландо дело так и не дошло, Шеллар III и его придворный маг в очередной раз перебрали возможные варианты избавления шута от его проблемы, и опять ни до чего полезного не договорились. Такие обсуждения они устраивали уже неоднократно, каждый раз, когда шут вспоминал о потерянных детонаторах и начинал переживать. Мэтр даже пытался сам извлечь капсулу, однако, как оказалось, она реагировала на магию подобно сокету, и попытка сдвинуть ее с места телекинезом провоцировала болевой импульс. Экспериментировать дальше ни у кого не было желания, и попытки колдовать мэтр оставил, хотя прекрасно видел, где искомый предмет находится.

Потерпев в очередной раз поражение в битве с передовыми технологиями, опечаленный король отправился проведать своего занемогшего шута. На душе у него было тяжело, а в голову не приходило ничего толкового. Одна мысль, правда, появилась, но она была настолько проста и банальна, что король не посчитал ее стоящей. Тем более что Жаку она тоже должна была прийти в голову еще луны три назад, и если тогда ничего не вышло, то сейчас вряд ли она могла быть полезной.

В гостиной тихонько утирала слезы Тереза, внимая негодующим речам наставницы, – доктор Кинг категорически требовала, чтобы ее больше не дергали, поскольку она все равно ничем помочь не может, а из-за внимания к Жаку страдают другие пациенты. В ответ на приветствие короля мэтресса уже спокойнее пояснила, из-за чего шум:

– Приступы повторяются ежечасно. Каждый раз зачем-то посылают за мной, будто я всемогуща! Понятия не имею, что это за болезнь, и не уверена, заболевание ли вообще. Почему при этом за придворным магом не посылают, коль на то пошло?

– Обещаю, больше вас дергать не будут, – заверил король. – Я запрещу. А как себя чувствует Жак? Я могу с ним поговорить?

– Попробуйте, – пожала плечами доктор Кинг. – Может, у вас получится. Между приступами он полностью здоров, не считая испуга, но на данный момент непотребно пьян. Никак не могу понять, какой странный сдвиг в мозгах заставляет мужчин по любому поводу хвататься за бутылку…

– Возможно, возможно, – усмехнулся король, – наверное, мы действительно ошибка природы, несовершенные существа, видящие смысл жизни в том, чтобы напиться до невменяемого состояния и преследовать дам своими низменными домогательствами…

– Бывают исключения… – неохотно признала доктор, заметно покраснев. – Ну я припомню еще это Кантору, вот уж не думала, что он такое трепло!

– Позвольте поинтересоваться, за что вы его так не любите? Кантор возвращается от вас такой расстроенный…

– Да кто вам сказал, что я его не люблю? Такой же, как все, не лучше, не хуже. Впрочем, нет, хуже. Общаясь с ним, я каждый раз невольно вспоминаю курс психиатрии, которую всегда ненавидела и сдала только с двенадцатого раза. Однако, несмотря на это, я никогда не обращалась с Кантором хуже, чем с другими. А расстроенный он потому, что… да сами вспомните, с удовольствием вы ходили на перевязки?

Шеллар вспомнил каждую из процедур, в течение которых сдержать стон можно было, только стиснув зубы и напоминая себе, что двадцать два поколения королей-воинов не простят ему такого позора.

Когда за доктором закрылась дверь, его величество обратился к притихшей Терезе.

– Действительно, зачем было каждый раз вызывать врача? Разве ты не знаешь, что происходит с Жаком? Он ведь, помнится, все тебе рассказал.

– Я… – всхлипнула девушка, – на всякий случай…

– Попрошу я мэтра наведываться сюда лично или присылать кого-нибудь из подчиненных. А доктора оставь в покое. Договорились?

– Хорошо, – послушно кивнула Тереза и робко поинтересовалась: – А что же теперь будет с Жаком?

– Не знаю, – честно признался король. – Но обещаю, как только разберусь, немедленно тебе сообщу. А сейчас я хотел бы поговорить с ним. Наедине. Он действительно настолько пьян, как говорит мэтресса Стелла?

– Попробуйте. Мне сложно судить, поскольку он ни с кем общаться не желает. Даже со мной.

– Хорошо. Я сейчас поднимусь к нему и попробую разговорить. А тебя попрошу нам не мешать. Никого не пускай и никому не говори, что с Жаком случилось…

– Я знаю, Жак меня уже предупредил.

– Очень хорошо.

Жак лежал на постели в спальне, укрывшись с головой одеялом. Одеяло часто и мелко вздрагивало, и из-под него слышались сдавленные всхлипы – шут оплакивал свою несчастную загубленную жизнь, предавшись алкогольной депрессии. А может, еще не успокоился после очередного приступа. В любом случае его величество трудно было остановить такой мелочью. Шеллар придвинул стул поближе к кровати, неторопливо уселся на него верхом, по привычке подперев подбородок кулаком, и достал трубку, что предполагало долгую и неторопливую беседу. Жак притих под одеялом, видимо услышав звуки перестановки мебели в непосредственной близости от себя, однако высовываться не торопился. «Не узнал, кто это, – подумал король, – и боится упреков в трусости».

– Это я, – сказал его величество. – Вылезай. Надо поговорить.

Край одеяла приподнялся, и на свет божий высунулся распухший и покрасневший от частого утирания нос. Затем показались растрепанный чубчик и глаза, такие же красные и распухшие, как и нос.

– Ваше величество…

– Ну а кто же еще? – Король выпрямился и занялся традиционной процедурой закуривания. – Довольно плакать, вылезай и приведи себя в порядок. По окончании остаются какие-либо последствия? Я имею в виду – кроме испуга? У тебя что-нибудь болит?

– Нет…

– Почему же ты валяешься в постели? Неужели помогает?

– Ваше величество, – вздохнул шут. – Как изволите видеть, я немного нетрезв. А разговор очень срочный?

– Да, – кратко ответил король тоном, не допускающим возражений.

– Тогда я вас слушаю. – Жак снова вздохнул, сел и с третьего раза дотянулся до сигарет на тумбочке. – Спрашивать будете или расскажете чего?

– Прежде всего, позволь уточнить. Доктор Кинг упомянула, что приступы повторяются раз в час, это так?

– Да. Тютелька в тютельку. Хоть часы сверяй. Вы, наверное, догадываетесь, что это значит.

– У меня два варианта.

– Даже так? У меня почему-то только один.

– Это от страха. Ты предполагаешь, что твой детонатор вернулся все-таки к старому хозяину, и теперь господин советник с ним балуется, чтобы вычислить твое местонахождение. Просто убить тебя ему, видимо, мало, и он хочет получить тебя живым, поэтому активирует болевой импульс в надежде, что твоя странная болезнь рано или поздно станет достоянием гласности, и его агентура донесет, где находится эта медицинская аномалия. Так вот, это только один вариант. У меня есть другой.

– Какой?

– Твоим детонатором оперирует кто-то другой. Не советник Блай и вообще не мистралийцы, а некто совершенно посторонний, однако точно знающий, с чем имеет дело. Совершается все затем, чтобы дать тебе понять, что ты на крючке… Если второй вариант верен, то в скором времени следует ожидать незваных целителей, которые предложат тебе прекратить это издевательство взамен на что-нибудь ценное. По мне, этот вариант безобиднее первого, ибо советник в конце концов либо найдет тебя, либо, отчаявшись… ладно, не будем об этом, ты и так перепуган сверх меры. Я приказал установить наблюдение за твоим домом, возможно, новых хозяев детонатора удастся выследить… Словом, не стоит отчаиваться раньше времени.

– А что им от меня может понадобиться? – недоуменно похлопал глазами Жак.

– Что угодно. Может, деньги. Может, шпионаж. А может, моя голова. Мы же не знаем, кто это.

– Очень мило! И что я должен делать, если они потребуют, к примеру, вашу голову?

– Ну что ты, Жак, неужели мне сложно ради друга инсценировать собственные похороны? Заодно пополню свою коллекцию. Однако я все же предполагаю, что это будет шпионаж.

– Почему?

– Рассуди сам. Кроме господина советника почти никто не знает, кто ты такой, что такое детонатор и как вы взаимосвязаны. Кому доступна технология, неведомая в этом мире?

– Не может быть… – застонал Жак, хватаясь за голову и роняя при этом горящую сигарету прямо на постель.

– Отчего же? – Король наклонился и подобрал сигарету, пока простыня не успела загореться. – Или погаси, или держи крепче, не хватало здесь только пожара. Почему ты думаешь, что обворованное тобой агентство «Дельта» не пожелает завести себе еще одного сотрудника? Так сказать, внештатного? Или ты и так им являешься?

– Нет… – Королевский шут взял из рук короля окурок и нервно затянулся. – Но зачем? Если бы это им было нужно, они для начала просто вышли бы на меня, а потом, если б я отказался… Но они же не предлагали! И вообще, у меня никто ничего не требовал, разве что пару мелочей по компьютерной части, так я это им сделал задаром и даже не ломался. Нет, если бы им что-то от меня понадобилось, они бы сначала по-хорошему попросили.

– Значит, у тебя с ними дружеские отношения, которые не испортила примитивная кража медикаментов?

– Я это уладил. Собственно, они не особенно и обиделись, когда узнали, что это для вас.

– А не пытался ли ты просить их о помощи?

– Пытался. Что я, сам бы не додумался? Не получилось. Как я и предполагал, такой антиквариат на Альфе уже сто лет не выпускают. Может, где-то и сохранился в музее или на свалке, но это ж еще найти надо… А потом, как его сюда притащить? Через обычную Т-кабину? Можно только по частям. А как его собрать? Делать-то это надо здесь, в Ортане, на базу меня тащить нельзя, на меня сигнализация сработает, и вся округа будет знать, что появился чужой. А ребята про меня начальству не доложили, чтобы не создавать проблем ни мне, ни себе… Я уже и так, и эдак прикидывал, думал, может, медицинской аппаратурой воспользоваться, бронхоскопом там или еще чем, но опять же, под каким видом эту аппаратуру тащить сюда и как объяснить это медикам? К тому же обращаться с ней должен специалист, а не первый попавшийся полевой агент. В общем, куча проблем.

– Понятно… – Король задумчиво пыхнул трубкой и посоветовал: – Подумай еще. Должен быть какой-то способ. Хирургическим путем, например, нельзя? Понимаю, что ты боишься операции, но если речь идет о твоей жизни, а иного выхода нет?..

– Для этого мне тоже надо попасть на базу. Местные хирурги хрена лысого эту капсулу вообще найдут. Даже мэтресса Стелла.

– Все же поговори со своими друзьями еще раз. До сих пор эта проблема была больше теоретической, но сейчас она весьма реальна, и вопрос стоит, как я уже говорил, о жизни и смерти. На самый крайний случай мэтр Истран готов попробовать еще раз, но это на самый-самый крайний, когда терять будет уже нечего. Слишком рискованно. Кстати, поинтересуйся, не может ли тебе помочь какая-либо нетрадиционная магия, к примеру шархийская. Поинтересуйся у своих знакомых, так ли уж все дружелюбны по отношению к тебе. Может статься, что господа, знающие тебя лично, питают к тебе симпатию и желают только добровольного сотрудничества, а вот их коллеги либо начальство имеют на этот счет противоположное мнение. Я вижу некое подобие озарения на твоей зареванной рожице. Значит ли это, что мои предположения могут быть не лишены оснований?

– Не знаю… – Жак поколебался ровно десять секунд, затем не выдержал: – Только по большому секрету, хорошо? Кто-то лазил в личных файлах регионального координатора и прочел там информацию обо мне. Ребята просили меня отследить, но я не смог.

– Кто-то настолько квалифицирован, что ты не смог его определить? – поразился король.

– Не знаю, возможно, просто было поздно. Они бы еще через пару лун спохватились! Я на всякий случай каракатицу поставил, но это ничего не гарантирует.

– Извини, что собой представляет эта самая «каракатица»?

– Такая тихая фенька, которая при первой же попытке взлома снимает морду и вешает шлейф, чтобы потом ломовика можно было идентифицировать и отследить. Я как-то по малолетству на такой попался. Главный прикол именно в том, что она тихая, и если заранее не прощупать, ее и не заметишь.

– Вот так, значит… – король задумчиво потер подбородок. – Если ты все-таки засечешь этого любителя чужой информации и если это окажется полевой агент или еще кто-то, доступный нам, скажи сначала мне. Я прощупаю по своим каналам. Если же попытка была сверху, можешь сразу сообщать координатору, но меня тоже держи в курсе. И прошу, любая информация, которая появится по делу, ко мне должна попадать немедленно. Можешь корректировать ее из соображений секретности, опускать имена и места, умалчивать об отдельных деталях, которых мне знать не положено, но сообщай обязательно, это в твоих же интересах. И не отчаивайся. Нет ничего такого, чего не преодолеют терпение, труд и целеустремленность.

– Звучит очень по-гномьи, – улыбнулся сквозь слезы Жак.

– Это и есть одна из прописных истин их общества, – подтвердил король. – Кстати, именно за это меня очень уважают гномы и принимают за своего, несмотря на мой рост… Между прочим, хорошая идея. Надо будет еще с ними посоветоваться. Технологии гномов намного превосходят человеческие, и, возможно, их искусные механики смогут предложить какое-либо техническое решение твоей проблемы.

– Спасибо, – вздохнул Жак. – Который час?

Король потянулся к часам, но достать их из кармана не успел.

– Ваше величество! – прогремело из-под потолка. – Срочно возвращайтесь.

– Что случилось, мэтр Истран? – встревожился король.

– Вас ожидает посланник.

– От кого?

– От господина Дорса.

– Так гоните его в шею, зачем меня беспокоить? Пусть с Элмаром общается.

– Во-первых, принц-бастард Элмар в последние несколько часов был занят… распитием спиртных напитков в обществе дона Диего, и в настоящий момент его высочество нельзя показывать иностранным посланникам, если только вы не желаете опозориться перед международной общественностью. Да и вообще, я бы не советовал показывать его кому бы то ни было в таком состоянии. А во-вторых, я советовал бы принять посланника лично, поскольку он намеревается потолковать с вами о загадочной болезни вашего шута.

Король подобрался и заметно оживился.

– Вот видишь, – обратился он к Жаку. – Если только этот жмот не блефует, все не так страшно, как ты думал. Мэтр, позвольте поинтересоваться, Кантор в таком же состоянии, как и Элмар? Я имею в виду, он при памяти или уже в отключке?

– А что вы от него хотели?

– Посадить его в «темный угол», чтобы послушал.

– О, в таком случае пусть вас не смущает, что он пьян. В этом случае его способности только обостряются. Сейчас я распоряжусь и пришлю к вам телепортиста.

Жак отчего-то не обрадовался заявлению его величества, а, напротив, в очередной раз жалобно шмыгнул носом и потянулся за сигаретами.

– Не так страшно, говорите? – горестно простонал он. – Думаете, мне легче оттого, что я стал заложником, которым будут шантажировать вас?

– Успокойся, – перебил его король. – Сейчас Дорс потребует, чтобы я прекратил травлю и извинился, и я это, разумеется, выполню, причем без особого труда. Ну подумаешь, маленькая месть не удалась, ничего страшного.

– А потом? Они же не остановятся, а будут требовать и требовать, не станете же вы до бесконечности…

– Жак, – терпеливо пояснил король, – при любом раскладе это несравненно безопаснее, чем если бы детонатор оказался в руках советника Блая. Они будут торговаться, разумеется, я буду выполнять, каждый раз для приличия поломавшись, но наше преимущество в том, что у нас будет время! Время, Жак! Уйма часов на обдумывание и поиски выхода! Согласись, это не так уж и мало. Помимо этого, твои мучения прекратятся, как только мы договоримся, а это тоже несравненно лучше, чем…

– Я понял, – вздохнул королевский шут. – В сравнении оно, конечно, лучше, но… я все равно боюсь. Если мы ничего не придумаем до того момента, как требования голдианцев пересекутся с интересами короны…

– Это будет не так скоро, поскольку в тебе корона тоже очень сильно заинтересована. И вообще, прекрати ныть, проспись и начинай думать. А я послушаю, что нового может мне сказать посланник.

Посланник приветствовал короля очень вежливо и деловито, не наглея и даже не ухмыляясь многообещающе, как поступил бы на его месте человек менее воспитанный и более глупый. А еще голдианцу было слегка боязно. Это король заметил сразу, и это было вполне объяснимо. Насколько мог судить его величество, посланник был намного умнее тех, кто его снарядил, и полностью осознавал опасность своего нынешнего положения. Чего, по всей видимости, не понимал господин Дорс, иначе выбрал бы для этой миссии кого-нибудь другого.

– Приветствую вас, господин Ганзи, – так же вежливо ответил король, склоняя голову. – Замените стул, я полагал, посланником будет человек.

– Благодарю вас, – поклонился полугном. – Я постою.

– Как вам будет угодно. Итак, я вас внимательно слушаю.

– Мне поручено передать вам деловое предложение, которое должно вас заинтересовать. Как стало известно боссу, у вас тяжело заболел… один очень дорогой вам друг. Наш синдикат имеет честь предложить вам свою помощь в обмен на небольшую услугу. Вы, наверное, догадываетесь, какую именно?

– Об этом догадаться нетрудно, – согласился король, – поскольку, как мне известно, господин Дорс давно пытался добиться примирения. Я не могу понять кое-чего другого. Откуда ему известно о болезни моего шута и о средстве исцеления? С каких это пор почтенный магнат стал великим целителем?

– Мне это неизвестно, – дипломатично ушел от ответа Ганзи.

– Вам? Специалисту по информации?

– Эти данные босс получил не через меня.

– Допустим. Как я могу быть уверен, что меня не пытаются обмануть?

Ганзи приблизился и почтительно поставил на край стола стеклянный флакончик, в каких обычно продавались лекарства. Король с трудом сдержал хохот, глядя, как наивно его пытаются надуть, и ограничился скромной и доброжелательной усмешкой.

– Это и есть обещанное средство?

– Да, ваше величество. Вы можете его испробовать и убедиться, что к вечеру приступы прекратятся. Разумеется, если завтра босс не увидит опровержений и извинений, то через сутки больной умрет.

– Весьма странная болезнь, – многозначительно заметил король. – Болезнь, которой можно управлять на свое усмотрение. У меня возникают очень нехорошие догадки касательно ее причины.

– Можете думать, что вам будет угодно, – пожал плечиками посланник. – Я передал вам все, что мне было поручено.

– Все? Неужели вам ничего не поручили передать на тот случай, если я обижусь и попытаюсь добыть из вас дополнительную информацию иными путями, или же просто пошлю вашему боссу вашу голову в комплекте с этим флаконом, который, кстати, только и годится для упомянутого употребления?

– На этот случай, – слегка побледнел Ганзи, – босс велел передать, что если со мной что-то случится, всякие переговоры прекращаются и… и… вы сами понимаете.

– Понимаю, – согласился король. – Вовсе незачем так сразу пугаться. Волноваться вам стоит лишь в том случае, если босс не согласится на мои условия и возьмет за правило посылать переговорщиком ко мне всякий раз, когда ему что-то от меня понадобится.

– Предлагаете какие-то встречные условия? – осторожно уточнил посланник. – А вам не кажется, что в положении…

– Извините уж, господин Ганзи, мне ничего не кажется, а я точно знаю, что меня пытаются обвести вокруг пальца. Причем до того примитивно и дешево, что даже обидно. Те неизвестные науке помои, которые вы столь торжественно водрузили на мой стол, можете выпить сами, но я бы вам не рекомендовал, вдруг туда намешали слабительного, а то и вовсе кошачьего дерьма. Во всяком случае, они не являются лекарством от болезни моего шута. Передайте вашему боссу, что я приму его условия и выполню все требования, однако для этого он должен предоставить мне известный ему артефакт, который является и подлинной причиной, и единственным средством лечения этой болезни. Говоря точнее, мне нужно вот это.

И Шеллар достал из стола памятный рисунок почтенного Вэня. Ганзи внимательно изучил шедевр живописи и в некоторой растерянности уточнил:

– Вы уверены, что у босса это есть?

– Если у него этого нет, то он просто блефует и его предложения перестают меня интересовать. Но я уверен, он знает, что делает, и артефакт у него есть. Давайте играть в открытую и не морочить друг другу голову. Кстати, на то время, пока будут вестись переговоры, пусть выключит эту штуку. Это было сигналом для меня. Я все прекрасно понял, так что нет необходимости заставлять Жака лишний раз страдать. Если господина Дорса чем-то не устроит мое предложение, возвращайтесь, будем говорить дальше. Или пусть он навестит меня лично, если не боится.

Ганзи беспокойно пошевелил носом. Видимо, сам он свою миссию безопасной не считал. Это хорошо, когда собеседник не дурак и все понимает. Дорс мог додуматься и Кроша послать, с тем было бы не так легко договориться.

– Передам, – произнес посланник и поклонился. – Позволено ли мне будет отбыть?

– Всего хорошего, господин Ганзи.

Едва полугном успел пересечь гостиную, король, не поворачивая головы, окликнул:

– Мион!

Штатный телепат тут же покинул свое убежище и предстал перед его величеством.

– Мало, – отчитался он. – Единственное, что я понял, что он и в самом деле ничего не знал. И еще, он всерьез боялся, что вы пошлете боссу его голову.

– Свободен, – кивнул король и, дождавшись, пока хлопнет дверь гостиной, сказал: – Кантор, выходи.

Реакции не последовало.

– Уснул, поганец! – решил Шеллар. – Видят боги, я этого Элмара заколдовать попрошу!

Тайник в стене открылся, и оттуда вывалился мистралиец, обиженно поясняя:

– Ничего я не уснул, просто не мог в темноте найти кнопку. Я вам что, лошадь, стоя спать?

– Извини, но мог хотя бы откликнуться. Что ты услышал?

– Страх, – коротко резюмировал Кантор и задумался, с трудом фокусируя взор на некой невидимой королю точке пространства. Он явно мялся, то ли не знал, что еще сказать, то ли колебался, стоит ли это вообще говорить.

– Что еще? – переспросил Шеллар.

Кантор опустил голову, зачем-то потер ладонями виски и неуверенно произнес:

– Знаете, не надо было меня пьяного на такое дело снаряжать. Мне, наверное, показалось.

– Что именно? – нетерпеливо уточнил его величество. – Говори, я сам разберусь, показалось или нет. И нечего мне заливать, что ты пьян. Для твоих способностей это даже лучше. Итак?

– Вы с ним родня, – решительно выпалил мистралиец.

– С кем? – не понял король. – Во имя всего святого, не дыши на меня! У меня еще уйма работы, а твое дыхание необходимо закусывать, чтобы не опьянеть.

– Бред, правда? – виновато пожал плечами Кантор, послушно отворачиваясь в сторону. – Но именно это я почувствовал. Вы с ним родственники, с этим недомерком.

– С Ганзи? Серьезно? По какой линии – по гномьей или человеческой?

– Нашли, чего спросить у бедного пьяного да еще и больного на голову…

– Перестань прибедняться, – перебил его король. – Ты, насколько я знаю, далеко не беден, с умственными способностями у тебя все в порядке, а пить тебя никто силком не заставлял.

– Меня Элмар пригласил, – пытался оправдаться Кантор, пошатнулся и крепко вцепился в спинку стула, на который так и не сел посланник. – Отказываться было нехорошо. Посмотрите, что он мне подарил.

– Я заметил, однако полагал, что он просто дал тебе поиграть… Значит; все же решился подарить? Давно пора. По крайней мере, ты достоин…

– Ага… и подобаю… и нравлюсь… и все такое… Как же было после этого отказаться с ним пить?

– А тебе не хотелось?

– Но не столько же! – Мистралиец наконец догадался сесть и продолжил: – А на кой вы начали условия ставить? Знаете, что он вам ответит, если и правда надумает играть в открытую?

– Разумеется, – спокойно кивнул король. – Напомнит, что жизнь и смерть Жака в его руках, и поэтому будет требовать, а я – выполнять. И я, разумеется, сделаю то, что он хочет. Моей единственной целью было заставить Ганзи прийти сюда еще раз.

– Зачем?

– Чтобы сильнее боялся. Знаешь, Кантор, если ты больше ничего полезного не услышал, иди-ка проспись, потом поговорим. Или тебя проводить?

– Я сам, – махнул рукой мистралиец и чуть не рухнул со стула. – Все, последний раз пью с Элмаром.

– Ольга выпивает с ним регулярно, – пожал плечами Шеллар, – и ухитряется оставаться трезвее, чем он.

– Она же пропускает! – возмутился Кантор. – И ей, как даме, это прощается. А мне ж не подобает… Эх, ладно…


Примерно в этот же момент господин Флавиус в своем кабинете вел серьезную беседу с некой девицей в столь вызывающем наряде, что, увидь ее придворные дамы, Ольга показалась бы им образцом вкуса и добропорядочности. Голубые штаны, которые действительно вошли в моду, туго обтягивали стройные ножки и близлежащие округлости девицы, отчего та имела такой вид, словно позабыла надеть юбку. Фиолетовая шелковая курточка доходила едва до талии и была к тому же расстегнута, а рубашка завязана узлом, что делало ее еще короче курточки. В результате костюмчик оставлял на виду добрых три пальца голого живота и сережку в пупке. На ногах модницы были высокие сапоги из черной кожи, один из которых в настоящий момент покоился на столе главы департамента, демонстрируя расшитое красными драконами голенище. Черные косы были растрепаны, и под ними угрожающе болтались серьги, каждой из которых можно было насмерть зашибить любую соперницу. Ярко подведенные на восточный манер темные глаза метали искры.

– Флавиус, – гневно воскликнула девушка. – Ты задница!

Лицо господина Флавиуса оставалось каменным.

– Что молчишь? Сволочь ты! Засранец! Плют позорный!

– Сама виновата, – по-прежнему не дрогнув, ответил глава департамента, – Убери ноги со стола. Не в камере.

– Мама тебя как человека просила, а ты… рожа полицейская, одним словом!

– Полицейский – это до отставки, а дура – на всю жизнь. Повторяю: сама виновата. Нечего было по-глупому попадаться. А теперь, как бы мама ни уговаривала, я помочь уже не в силах. Если вы забыли, надо мной есть еще король, король взял твое дело под личный контроль. Можете пойти и попросить его. На пару с мамой. Он вообще хотел поговорить с тобой сам, но я уговорил его предоставить разговор мне. Чтобы ты меня хоть перед ним не позорила.

– Не о чем мне с тобой говорить! – надулась наглая девица, позволявшая себе разговаривать с главой департамента подобным тоном и оставаться после этого в живых.

Флавиус едва заметно улыбнулся и раскрыл папку.

– Раз «задницы» и «засранцы» у тебя закончились, перейдем к делу.

– Не кончились! – завизжала нахалка – Ты… ты…

– Ха Танг, перестань, – поморщился Флавиус, – а то поколочу, как в детстве.

– Вот тебе! – злорадно подпрыгнула вредная сестрица и показала ему чуть ли не от плеча. – Ты официальное лицо и не имеешь права колотить подследственных!

– Имею, – невозмутимо сообщил глава департамента. – При попытке к бегству или к нападению.

– Но я же не пыталась!

– Еще одно слово, и попытаешься. Со всеми последствиями. А теперь сними ноги со стола и слушай.

– Ладно, – Ха Танг неохотно убрала со стола ногу и поправила волосы. – Сигарету дай.

– Обойдешься. Не на допросе.

– Ну, Флавиус, не будь свиньей. Дай закурить.

– На, кури, может, заткнешься. Ты слушать будешь?

– Валяй, – махнула рукой наглая девица, смачно затягиваясь.

– Итак, дорогая моя сестрица, тебе светит восемнадцать лет каторги.

– За что?

– Тебе припомнят все прошлые дела, которые я раньше замял.

– Так это тянет аж на восемнадцать лет? – жалобно задрала брови Ха Танг. – Ты же мне найдешь адвоката получше? Самого-самого лучшего? Ну, чтобы годика на два… или три…

– Самого-самого не получится, – терпеливо объяснил Флавиус – Он будет на твоем процессе судьей. И влепит на полную катушку, даже если мама наймет дюжину адвокатов.

– Почему? Он что, тоже вложил бабки в «Веер»? А если ему вернуть?

– Нет, милочка, он не вкладывал ничего в твои аферы, он вообще далек от этих вещей. Просто достала ты его своей безнаказанностью, и он задался целью тебя посадить.

– А ты что, не можешь на него никак повлиять? Тоже мне, глава департамента… Тогда хоть скажи дяде Бао, он на него сам повлияет.

– Ха Танг, – досадливо усмехнулся влиятельный родственник, – ты что, желаешь преждевременной и мучительной смерти бедному старому дяде Бао? Если ты не понимаешь тонких намеков, уточняю: твое дело будет слушаться в верховном суде.

– И что?

– Ты в курсе, кто у нас верховный судья?

– Е! – бедная Ха Танг поперхнулась дымом и надолго закашлялась. – Не мог сразу сказать? Так это ж мне практически…

– Не матерись. А что ты хотела? Не надо было наглеть. Ему в конце концов надоело, что я мешаю правосудию. Меня понизили в должности, а ты получишь свои восемнадцать лет.

– Тебя понизили в должности? – искренне изумилась непутевая сестрица. – И кем же ты теперь будешь?

– Наш департамент разбивают на два отдела. Я стану главой департамента Безопасности. Так что, если у мамы опять возникнут проблемы, пусть теперь обращается к Костасу. Он ей еще раз напомнит, как двадцать с лишним лет назад застал ее в объятиях твоего отца…

– Прибацаный, – проворчала Ха Танг. – Двадцать лет такую ерунду помнить! Ну с тобой понятно, а мне что делать? Если ты меня позвал на разговор, значит, эти восемнадцать лет еще только вариант? А другие есть?

– Не так много. Восемнадцать на каторге или десять лет на службе короне. Не переживай, не в полиции, а в моем департаменте. Предложение более чем милостивое. Рекомендую согласиться. Ведь в любой момент какой-нибудь обиженный потерпевший может отстегнуть небольшую сумму страже, и тебя в первую же луну пришибут. А так ты исчезнешь на десять лет. Или на больше, вдруг тебе понравится?

– А тебе нравится? – это была первая фраза, сказанная серьезно и на полтона ниже, чем обычно.

– Все же лучше, чем таскаться по притонам да тюрьмам. Кроме того, работа практически та же, только за нее платят и не судят. Почти. Я не понял, Ха Танг, ты еще думаешь?

– Ладно, согласна. Что мне теперь делать?

– Вот тебе жетон и двести золотых на расходы. Первое задание…

– Уже?

– А ты хотела начать трудовую карьеру с отпуска? Сиди и слушай. Дело несложное, но особо секретное и важное, поручается оно тебе в качестве испытания. В случае успешного завершения тебя направят на семь недель на тренировочную базу, после чего поступишь в распоряжение своего нового начальника. В случае провала ты уволена и идешь получать свои восемнадцать лет. Это, надеюсь, понятно?

– Круто тут у вас…

– Весьма. Если у тебя мелькали наивные мыслишки насчет взять деньги и смыться, то в нашем департаменте дезертиров отлавливают и ликвидируют. Это чтобы не питала иллюзий. И еще, Ха Танг. Отныне ко мне обращаться не «задница», а «господин начальник». Равно как и к остальным сослуживцам. Дисциплина в нашем департаменте еще круче, чем в банде тети Вонг.

– Я заметила, – вздохнула девица.

– Завтра с утра ты отправляешься в Новый Капитолий. Телепортист будет ждать тебя на площади Приветствий в девять ноль-ноль. Молодой брюнет, глаза черные, брови густые, темные, синяя мантия с вышитой надписью «благослови меня Мааль-Бли» и непристойными картинками… не скалься, а запоминай. Зовут этого парня Мельди, и, если описание его наряда вызвало в тебе желание с ним позаигрывать, предупреждаю, ему девяносто два года, и ты не в его вкусе. В Новом Капитолии ты оставишь его на станции, а сама зайдешь в кабачок под названием «Топленые котята», который находится на соседней улице. Там тебя будет ждать хинский маг по имени Хоанг Ли, скажешь, что тебя прислали помочь ему добраться до магазинчика. На самом деле это он тебя проводит в антикварную лавку, в которой две недели назад купил вот этот артефакт. Держи рисунок. Дополнительная информация: вещицу на днях украли, и короне жизненно важно ее получить. Твоя задача: любыми методами выяснить у хозяина или продавцов, кто, кроме покупателя, интересовался артефактом, возможно, хотел купить, но по каким-то причинам не сделал этого, а впоследствии интересовался его дальнейшей судьбой. Расспроси подробное описание и все, что они помнят. О результатах доложить немедленно по возвращении лично мне. Вопросы?

– Знаешь, от всего этого я малость хренею, – пожаловалась Ха Танг. – Но вопросов пока нет.

– Тогда можешь идти. Но не домой, туда тебе показываться нельзя. Напорешься еще на обиженных потерпевших. За дверью стоит агент, который проводит тебя к новому месту жительства.

– Понятно, – вздохнула сестра. – Ну, до завтра.

– И последнее, – напомнил Флавиус, остановив ее уже у двери. – Прошу тебя, как человека, Ха Танг, – проникновенно произнес Флавиус, взирая на сестру, и на его обычно каменном лице появилось откровенное отвращение. – Оденься.


Посланник вернулся очень скоро, едва лишь король успел выпроводить пьяного Кантора, который почему-то передумал уходить и минут десять пытался предлагать короне свою непонятно какую помощь с тем неповторимым пафосом, с каким обычно пьяные мужчины уважают друг друга.

При первом же взгляде на полугнома Шеллар с удовлетворением отметил, что не ошибся. Ганзи был бледен и заметно нервничал.

– Рад снова вас видеть, – радушно приветствовал его король, делая вид, что не замечает состояния гостя. – Итак, что же ответил на мое предложение господин Дорс?

– Он… – Видно было, что воспитанный и здорово струсивший визитер не решается дословно воспроизвести слова начальника. – Он очень рассердился и попросил вам напомнить, что условия здесь выдвигает он. Раз вы желаете играть в открытую, то вопрос ставится следующим образом: пока вы выполняете его требования – ваш друг живет. Первое же ваше «нет» – и шут покойник. Отдавать вам что-либо категорически отказался. Вы на его месте разве отдали бы?

– Что ж, печально… – развел руками король. – Придется, видимо… – он сделал паузу, с удовлетворением наблюдая, как посланник покрывается холодным потом, и закончил: – принять его условия, как это ни обидно для меня лично. Можете ему передать, что к завтрашнему утру все будет сделано.

– Благодарю вас, – с неописуемым облегчением произнес Ганзи и одарил монарха Ортана таким глубоким поклоном, какого тот в жизни не получал от своих придворных. – Позвольте откланяться и…

– Задержитесь на минутку, господин Ганзи, – попросил король. – Я хотел сказать вам пару слов… Не для господина Дорса, а для вас лично.

– Почтительнейше внимаю, – снова занервничал несчастный.

– Позвольте поинтересоваться, почему для столь опасной миссии выбрали вас? Вы чем-то прогневили босса, или он просто не сознает, насколько она в действительности опасна?

– Полагаю, он считает, что мне ничего не грозит, – медленно подбирая слова, чтобы не обидеть собеседника, произнес Ганзи. – Поскольку вы связаны обстоятельствами и не осмелитесь ничего мне сделать…

– Возможно, – философски согласился король и непринужденно откинулся на спинку кресла, по привычке вертя в руках карандаш. – Не очень умно, однако можно допустить и такое. Надеюсь, сами вы понимаете, что обстоятельства имеют свойство меняться, и если в настоящий момент они действительно гарантируют вам безопасность, то в другой раз все может сложиться иначе?

– Это угроза?

– Это совет. Я все же осмелюсь дать вам его, ибо лично к вам питаю заслуженное уважение и некоторую симпатию, каковых не испытываю к вашему боссу. В следующий раз, когда вам снова поручат посольскую миссию, попытайтесь отказаться со всей убедительностью, на какую только способны. И если босс останется глух к вашей просьбе, сделайте из этого выводы. Вы ведь понимаете, что мое терпение, равно как и моя привязанность к другу, имеют свои границы. Жадность же господина Дорса таковых не имеет, и рано или поздно конфликт дойдет до критической точки. Самое смешное, что даже я сам не берусь определить, чем могу пожертвовать ради друга, а чем нет, и когда этот момент все же наступит… Знаете, говорят, я в гневе страшен. Но это мелочи по сравнению с тем, насколько я непредсказуем в горе.

– Благодарю вас за совет, – снова поклонился Ганзи. – У вас есть еще вопросы?

– Пожалуй, единственный. Могу я поинтересоваться вашей родословной?

– Зачем? – вдруг напрягся посланник. Бедняга решил, наверное, что в свете последних высказываний короля его родственникам что-то грозит…

– Вы мне неуловимо кого-то напоминаете, и я не могу припомнить, кого именно. Даже не пойму, гнома или человека, – убедительно соврал его величество.

– Я происхожу из клана Шлессельберг, – неохотно сообщил Ганзи. Очень неохотно, видимо, исключительно из боязни навредить родным. – Вряд ли у вас там живут знакомые. Мой отец – честный труженик, всю жизнь занимался художественным литьем, а о матери он ничего мне не рассказывал.

– Совсем ничего?! А другие родственники, соседи? – не унимался Шеллар. – Немыслимое дело – гном заводит роман с человеком, а соседи не сплетничают?

– Представьте себе. Они не имели понятия, что такой роман вообще имел место, пока меня не подбросили. Я удовлетворил ваше любопытство?

– Практически нет, но раз вы все равно ничего не знаете… Сколько вам лет, господин Ганзи?

– Семьдесят пять.

– Мне следовало спросить об этом сразу. Скорее всего, я ошибся. Разве я мог застать в живых кого-либо из ваших предков-людей, если мне всего-то тридцать три… Прошу извинить, что задержал вас. Всего хорошего.


Глава 11 | Шепот темного прошлого | Глава 13