home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement















МИТИНСКОЕ КЛАДБИЩЕ

В первую годовщину чернобыльской катастрофы я поехал на Митинское кладбище почтить память погибших пожарников и атомных операторов. От станции метро «Планерная» на 741 автобусе через двадцать минут езды, сразу за деревней Митино, раскинулся огромный город мертвых.

Кладбище совсем новое, чистенькое. Могилы уходят за горизонт. Слева от входа – аккуратный, облицованный желтой керамической плиткой, непрерывно действующий крематорий, из трубы которого шел быстрый черный дымок.

Справа от входа – кладбищенская контора.

Кладбище молодое. Посаженные на могилах деревья еще не выросли. По весне стоят пока темные, с нераспущенными листьями. В разных местах кладбища, над могилами, взлетают и садятся стаи воронья: расклевывают оставленные на могилах: яйца, колбасу, конфеты…

Иду по главной кладбищенской улице. Метрах в пятидесяти от входа, слева от дороги – двадцать шесть могил с белокаменными надгробьями. Над каждой могилой небольшая мраморная стела с гравированной золотой надписью: фамилия, имя, отчество, даты рождения и смерти.

Могилы пожарных, их шесть, утопают в цветах: вазочки и горшочки с живыми цветами, венки искусственных цветов с красными лентами и надписями на них от родных и сослуживцев. Пожарные страны помнят своих героев.

На могилах атомных операторов цветов поменьше, венков вообще нет. Министерство атомной энергетики и Минэнерго СССР не вспомнили в годовщину Чернобыля о павших. А ведь они тоже герои, они сделали все, что смогли. Проявили мужество и бесстрашие. Отдали жизни…

Но лежат здесь и те, кто случайно оказался той роковой ночью у места трагедии, не понимая подлинного значения происходящего.

Ясное голубое небо, солнце, теплынь. Грай взлетающего и садящегося на могилы воронья, уходящая вдаль до горизонта главная улица кладбища, и на ней люди, люди, идущие к дорогим могилам.

Невдалеке от захоронения чернобыльцев послышались звуки автоматных выстрелов. Посмотрел в ту сторону. Взвод солдат салютовал из «Калашниковых». Подошедший мужчина сказал, что хоронят солдата, погибшего в Афганистане.

На могильных стелах пожарных выгравированы золотые звезды. Здесь лежат Правик, Кибенок, Игнатенко, Ващук, Тищура, Титенок…

Над могилами же атомных операторов, на мраморных надгробиях, нет никаких знаков отличия. Нет и фотографий, которые вначале были. Теперь осталась только фотография на могиле Леонида Топтунова. Совсем еще мальчишка, усатенький, круглолицый, пухленькие щеки. Отец его возле могилы соорудил аккуратную красивую скамеечку. Мне показалось, что у Топтунова самая любовно ухоженная могила.

Двадцать шесть могил… В шести из них покоятся герои-пожарные. В двадцати остальных: операторы 4-го энергоблока, электрики, турбинисты, наладчики. Две женщины – Клавдия Ивановна Лузганова и Екатерина Александровна Иваненко, работницы военизированной охраны. Одна была на проходной напротив 4-го блока, дежурила там всю ночь до утра. Вторая – в строящемся ХОЯТе (хранилище отработавшего ядерного топлива) – в 300 метрах от блока. И в этих могилах тоже есть подлинные герои, чье мужество спасло станцию в не меньшей степени, чем мужество пожарников. Я уже говорил о них ранее. Вот они: Вершинин, Новик, Бражник, Перчук – машинисты турбинного зала, которые погасили пожар изнутри, пожар, развитие которого имело бы страшные последствия для всей АЭС. Чем же награждены они? Насколько мне известно, к наградам они не представлены. Не награжден и начальник смены реакторного цеха Валерий Иванович Перевозченко, сделавший все возможное и невозможное, чтобы спасти подчиненных ему людей, вывести их из зон высокой радиации.

Не награжден и заместитель главного инженера по эксплуатации первой очереди Анатолий Андреевич Ситников, не пощадивший жизни, чтобы разобраться, что же на самом деле произошло с 4-м реактором.

Не награжден и лежащий здесь виброналадчик харьковчанин Георгий Илларионович Попов, который и вовсе случайно оказался там, но машзал не покинул и всем, чем мог, помогал турбинистам тушить пожар в машзале. Хотя мог уйти и остаться живым.

Не награжден электрик Анатолий Иванович Баранов, который вместе с Лелеченко локализовал аварийную ситуацию на электрооборудовании, замещая водород в генераторе, подавал питание на 4-й блок в условиях бешеных гамма-полей.

Лелеченко похоронен в Киеве. Посмертно он награжден орденом Ленина.

В связи с наградами следует сказать еще об одном факте. Материалы по награждению атомных операторов, живых и мертвых, готовились под завесой страшной секретности. Почему, спрашивается? Мне, по крайней мере, это непонятно. Непонятно тем более, что ненагражденными в итоге оказались и подлинные герои, которыми живые должны гордиться. Должны гордиться их семьи, дети, внуки…

И мне думается, справедливость восторжествует. Героизм не спрячешь.

Иду вдоль могил, подолгу останавливаясь возле каждой. Кладу к надгробиям цветы. Пожарники и шестеро атомных операторов скончались в страшных муках в период с 11-го по 17-е мая 1986 года. Они получили наибольшие дозы облучения, больше всех приняли радионуклидов внутрь, тела их были сильно радиоактивны, и, как я уже писал, они были похоронены в запаянных цинковых гробах. Так требовала Санэпидстанция, и я думал об этом с горечью, ибо земле таким образом помешали сделать ее извечную и нужную работу – превращение тела умершего в прах. Вот он, чертов атом! Даже смерть, даже захоронение не такое, как у нормальных людей. Даже здесь, в извечном человеческом исходе, нарушаются тысячелетние человеческие традиции. Вот ведь как получается…

И все же говорю им: мир праху вашему, спите спокойно. Ваша смерть всколыхнула людей. Они хоть на вершок отошли от спячки, от слепой и серой исполнительности…

Но как много еще надо сделать! Какие уроки предстоит еще извлечь. Какую борьбу выдержать, чтобы сделать нашу землю по-настоящему чистой и безопасной для жизни и счастья…

А ведь атомные бюрократы не дремлют. Пришибленные несколько Чернобыльским взрывом, они вновь поднимают голову, восхваляя совершенно «безопасную» силу мирного атома, не забывая одновременно и о сокрытии правды. Ибо лить елей мирному атому, воскуривать фимиам можно только в одном случае, если скрывать правду. Правду о сложности и опасности труда атомных энергетиков, потенциальной опасности атомных станций для окружающей природы и ничего не смыслящих в радиации людей вокруг.

То-то министр энергетики и электрификации СССР А. И. Майорец уже и приказ № 90-с от 18 июля 1986 года выпустил, в котором строго-настрого запрещает своим подчиненным говорить правду о Чернобыле в печати, по радио и на телевидении. Чего, спрашивается, боится министр? Понятное дело. Боится потерять свое кресло. А чего бояться? Взял бы да покинул его добровольно. Не по праву ведь занимает: ни знаний, ни опыта…

Но не покинет ведь. Зря надеемся. А надо бы. И скорее. Проку больше будет. Ибо нам всем нужна правда. Только правда, и вся правда, ибо…

Тут я хочу привести, очень трезвые, на мой взгляд, выдержки из статьи американского ученого-атомщика К. Моргана, призывающего людей к бдительности.

С удовольствием привел бы подобные слова академиков А. П. Александрова или Е. П. Велихова, например, но они таких слов не произносили.

Так вот что сказал К. Морган:

«В настоящее время стало очевидным, что не существует такой малой пороговой дозы ионизирующего излучения, которая была бы безопасной или риск заболеть от которой (даже лейкозом) был бы равен нулю…

Радиоактивные благородные газы (РБГ) являются основным источником облучения населения при нормальной эксплуатации АЭС. Особый вклад вносит криптон-85 с периодом полураспада 10,7 лет…

Я хотел бы выразить большое недовольство относительно распространенной в атомной энергетике практики „сжигания“ и „выжигания“ временных ремонтных рабочих. Под этим мы подразумеваем привлечение плохо проинструктированного и неподготовленного персонала к временному выполнению „горячих работ“ (радиоактивных). Из-за отсутствия понимания риска хронического облучения такой персонал с большой вероятностью может создать радиационные аварии, в результате которых может быть причинен вред как ему, так и другим людям. Я считаю практику „выжигания“ персонала глубоко аморальной, и до тех пор, пока в атомной энергетике не откажутся от подобной практики, я перестану быть активным сторонником этой отрасли…

За последние 10–15 лет новые данные показали, что риск раковых заболеваний людей под воздействием радиации в десять или более раз выше, чем мы считали в 1960 году, и что не существует безопасной дозы…»[5]

И все же хочется закончить хронику словами выдающегося советского ученого, действительного члена Академии медицинских наук СССР, крупнейшего специалиста по лечению лейкозов Андрея Ивановича Воробьева. Вот что он сказал в связи с Чернобыльской катастрофой:

«Вы можете себе представить, что будет с планетой, если разбомбить атомные электростанции даже обычными боеголовками, без ядерных зарядов? Представить человечество в таком ампутированном виде не может ни один цивилизованный человек. Думаю, что после этой аварии должно закончиться средневековое мышление человечества.

Очень многое требует сегодня переоценки. И хотя количество жертв в результате аварии ограниченно, а большинство пострадавших останется в живых и выздоровеет, происшедшее в Чернобыле показало нам масштабы возможной катастрофы. Это должно буквально переформировать наше мышление, в том числе и мышление любого человека, кем бы он ни был – рабочим или ученым. Ведь ни одна авария не бывает случайной. Значит, надо понимать, что атомный век требует такой же точности, с какой рассчитываются траектории ракет. Атомный век не может быть в чем-то только одном атомным. Очень важно понять, что сегодня люди должны знать, например, что такое хромосомы, так же хорошо, как знают они, что такое четырехтактный двигатель внутреннего сгорания. Без этого нельзя жить. Хочешь жить в атомном веке – создавай новую культуру, новое мышление…»

Хотелось бы верить, что предлагаемая читателю «Чернобыльская тетрадь» поможет в формировании такой новой культуры.


1987 г.


Уроки Чернобыля | Чернобыльская тетрадь | Четыре года спустя