home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

– Будет лучше, если все объяснит Кип, – сказал Плеймет.

– Но способен ли он сосредоточиться? – усомнился я и добавил умоляюще: – Прошу, рассказывайте. Мне глубоко плевать, кто из вас на это решится!

Терпение не входит в число моих достоинств. Особенно в те довольно частые моменты, когда я начинаю подозревать, что кто-то хочет заставить меня трудиться.

Кип несколько раз открыл и закрыл рот. Он старался изо всех сил, но его снова что-то отвлекло.

Я вздохнул. Плеймет тоже.

– Он живет в своем мире, Гаррет.

– Это заметно. Тебе лучше знать. Ты знаком с ним много лет и успел мне сообщить, что парень большой любитель лошадок и изобретает всякую всячину. Продолжай. Итак, ты приперся ко мне. Почему?

– Кто-то – и, как мне кажется, не один человек – устроил за ним слежку. Мальчишка утверждает, будто они пытаются проникнуть в его черепушку. А сегодня утром кто-то вознамерился его похитить.

Я посмотрел на Кипа. Затем перевел взгляд на Плеймета.

И снова на Кипа. Имея героический характер, я ухитрился сохранить серьезное выражение лица. Однако вполне сознавал: это удается только потому, что по роду деятельности мне постоянно приходится сталкиваться с подобными проблемами. Меня всегда забавляли угрозы умственного вандализма и мозговых краж.

До меня докатилась очередная волна веселья, а Кип подпрыгнул на стуле.

– Назови мне хоть кого-нибудь, кто мог бы польститься на этого…

Плеймет лишь пожал плечами. Мне показалось, что он несколько смущен и уже не считает визит ко мне хорошей затеей.

– Может, потому, что он изобретатель? – неуверенно предположил мой приятель. – Во всяком случае, так думает Кип.

– И что же он изобрел?

– В основном он выдает идеи разного рода приспособлений и механизмов, которые, возможно, и работали бы, будь у него инструменты и материалы, потребные для их создания. Мы пробовали соорудить пару вещиц попроще. Это недорогие и очень небольшие предметы. Он, например, сделал пишущую палочку, которая не рассыпается в пальцах подобно углю, и ее не надо макать в чернильницу или воду каждые десять секунд. Это кладет конец всем неприятностям, связанным с чернилами. А еще мы сделали с ним замечательный аппарат для точки инструмента. Кроме того, он изобрел новые удила, которые не повреждают губ лошади, Я их использую у себя в конюшне, и они хорошо раскупаются. У парня куча мыслей, связанных со сложными машинами, но большую часть я просто не понимаю.

Кип кивнул, судя по всему, соглашаясь с Плейметом. Но с чем именно он соглашался, я так и не понял.

– Что можешь сказать о его семье?

Плеймет скорчил недовольную гримасу – видать, на эту тему ему не очень хотелось распространяться. Во всяком случае, при мальчишке..

– Кип – младший ребенок из трех. У него есть сестра и брат. Самая старшая там – сестра, ее зовут Касси. Касси на четыре года старше Рафи, который, в свою очередь, старше Кипа на два. Его мать не совсем обычная женщина… – Он постучал себя пальцем по виску. – А отец пропал.

Плеймет поднял два, а затем и три пальца, чтобы показать, что в данном случае нельзя исключать и множественности папаш. Скорее всего этого Кипрос не знал. В таких случаях мамаши, как правило, не спешат с откровениями.

– Погибли на войне?

Плеймет пожал плечами и ручищами прижал мальчишку к стулу. Тот ни секунды не мог сидеть спокойно. Он принялся рыться на моем столе и читать записи, которые я вел на обрывках бумаги. Оказывается, парень умел читать, что для юного поколения весьма необычно. Я был практически уверен, что в его грамотности виноват Плеймет.

Я отодвинул чернильницу на безопасное расстояние, размышляя о том, что избавление от чернил было бы замечательным событием. Как только я увлекусь писаниной, вся моя одежда оказывается в чернильных пятнах.

– Каждый раз их становится все больше и больше, – вдруг сказал мальчишка. – Они ищут Ластира и Нудисс. И даже наняли себе в помощь человека по имени Бик Гонлит.

– Гаррет! – возопил Плеймет. – Что с тобой?

– Я знаю Бика Гонлита. Вернее, много о нем слыхал.

– Ну и что? Выглядишь так, будто тебя что-то удивило.

– Я так выгляжу, потому что действительно удивлен. Бик Гонлит отлавливает должников и специализируется на том, чтобы доставить их живьем. С какой стати он вдруг заинтересовался Кипом?

– Они ищут вовсе не меня, – произнес Кип таким тоном, словно его безмерно поражала тупость окружающих. – Я их не интересую. Им нужны Ластир и Нудисс. А я им нужен только потому, что они думают, будто я знаю, где находится эта парочка.

– А ты действительно знаешь?

Интересно, кто эти Ластир и Нудисс?

– Нет.

Ответ, надо сказать, прозвучал не слишком убедительно.

Эти имена не попадали ни в одну из знакомых мне расовых ниш. На эльфов не похоже. Не исключено, что это гномы с севера. Однако если это не имена, а прозвища, то они вполне могут принадлежать и оркам. Нудисс на оркском наречии означало «похабщина» или что-то типа того.

– Кто они?

– Их невозможно отличить от обычных людей, – ответил мальчишка. – Они хотят, чтобы вы принимали их за людей, и вы в это верите, пока не посмотрите им в глаза. Глаза они переделать не могут.

Кто не умеет изменять свои глаза?!

– Что он, дьявол его побери, несет, Плей?

– Не знаю, Гаррет. Более осмысленного ответа мне от него добиться не удалось. Именно поэтому я и привел его к тебе.

– Премного благодарен. От подобного доверия на душе становится теплее, а все тело охватывает священный трепет.

Плеймет слишком хорошо меня знал, и на мой сарказм ему было наплевать.

– Вначале я тоже подумал, что у парня слегка поехала крыша, и некоторое время не обращал на его слова внимания. Не было никаких фактов, говоривших о том, что все эти россказни не плод его воображения. Но затем кто-то вломился в их дом. Это было очень странно, поскольку в этом семействе нет даже горшка, в который можно было бы пописать. На следующий день утром они заявились в конюшню. Их было трое. Какие-то чудные бабы. Я отвел Кипу уголок в кузнице, и он его использует в качестве мастерской. Так вот, эта троица пыталась уволочь парня.

– И ты им не позволил?

– Естественно. – Мой вопрос, судя по тону, которым был произнесен ответ, показался ему оскорбительным. – Но если по совести, то изгнал их не только я. Их беспокоили лошади. Похоже, эти бабы их боялись.

– Это говорит лишь о том, что они не лишены здравого смысла.

– Как ты можешь так шутить, Гаррет? – печально произнес Плеймет, не желавший слышать правду о лошадях.

– Девушки знали, что от лошадей одни неприятности, и то, что они хотели спасти парнишку от этих чудовищ, не должно тебя удивлять.

– У них были очень странные глаза, Гаррет, – сказал Плеймет, не желая продолжать дискуссию. – Как дырки в черепе. А когда они смотрели прямо на меня, создавалось впечатление, будто эти дырки затянуты туманом.

Я попытался представить, как проходила встреча в конюшне. Мой друг питает отвращение к разного рода насилию, но будучи идеалистом, может выступить с весьма тяжеловесными аргументами, если дискуссия, поскользнувшись на банановой корке, переходит из области интеллекта в несколько иные сферы. У него хватает здравого смысла понять, что не все разделяют его точку зрения. Он знает, что есть те, кого – чтобы убедить – достаточно поколотить, но есть и те, кого приходится убивать. Это, как правило, типы, от которых отказались бы и их мамочки.

– Может, это какая-нибудь новая порода? – спросил я.

Дело в том, что все населяющие Танфер расы способны к скрещиванию. Правда, саму механику процесса порой невозможно представить, но его результаты часто можно встретить на улицах города. Временами природа выкидывает довольно забавные трюки. И некоторые из этих забавных аномалий входят в число моих друзей.

Кип затряс головой, а Плеймет сказал:

– Дай-ка мне листок бумаги, я попытаюсь их нарисовать.

С этими словами он достал из кармана инкрустированную серебром коробочку из полированного вишневого дерева. Когда была открыта крышка, я увидел целый набор художественных принадлежностей. Плеймет извлек пару деревянных палочек, которые скорее всего и были знаменитым изобретением Кипа.

– Еще один неожиданный дар, – сказал я, толкая ему через стол листок бумаги. Обрывок был довольно чистым, так как я начал писать лишь на одной стороне.

В жилище Плеймета на стенах висели рисунки углем, но я не обращал на них внимания и тем более не предполагал, что автор этих картинок – хозяин дома.

Это еще раз говорило о том, что сыскная работа требует любознательности и внимания к мельчайшим деталям.

– Тебе надо срочно менять занятие, – сказал я, увидев, как умело Плеймет орудует рисовальными палочками.

– По правде говоря, Гаррет, большого призвания у меня к этому делу нет, – сказал он, ловко и уверенно управляясь с изобретением Кипа. – Если только для карнавала…

Он рисовал левой. Они все левши. А у парня, который рисовал Элеонору, видимо, обе руки были левыми.

Портрет довольно быстро обретал законченную форму.

– Оригинал, видимо, был довольно жуткой тварью.

Голова создания напоминала обращенную тупым концом вверх грушу. Рот был настолько крошечным, что питаться это существо могло разве только супом. Ушей я не увидел, но Плеймет еще не закончил портрет.

Рука художника двигалась все медленнее и медленнее. На лбу вдруг появились глубокие морщины, выступили капельки пота. Плеймет собрал все силы, чтобы заставить свою руку двигаться в нужном направлении.

– Да, к этому делу у меня гораздо меньше призвания, чем к произнесению проповедей, – выдавил он.

– Что не так?

– Я не могу изобразить то, что видел. Мне хотелось нарисовать женщину, которая командовала парадом. Ничего особенного. Маленького роста, волосы имбирного цвета, обрезаны прямой челкой над глазами, а на висках спускаются на пару дюймов, прикрывая те места, где должны находиться уши.

Оказалось, что у существа, которое он пытался изобразить, ушей не было.

Плеймет рисовал нечто такое, что к человеческой расе определенно не имело отношения. Голова, как я уже успел сказать, напоминала обращенную хвостиком вниз грушу. Глаза были чересчур большие, выпуклые и без зрачков. Нос он тоже не нарисовал. Вместо носа на физиономии располагались три щели, образуя в плане букву «Y», узким концом вверх.

– Значит, носа у них нет, – глубокомысленно заметил я. – А как насчет ушей?

– Поначалу я думал, что ушей не видно под волосами. Но потом понял… что дело вовсе не в этом. Ниже, почти на шее, у них есть пятна, похожие на хорошо созревший синяк. Видимо, они и играют роль слухового аппарата.

Плеймет, когда хотел, мог выражаться весьма изящно.

Все это было действительно странно. Я не мог припомнить ни единой расы, у которой не было хоть каких-нибудь ушей. На самом деле большинство населяющих наши края существ имеют такие уши, перед которыми человеческий орган слуха просто бледнеет. В Танфере можно увидеть огромные, сплошь заросшие щетиной уши, нередко встречаются остроконечные ушные раковины, а порой попадаются и висячие, покрытые чешуей лопухи.

– Эй, Старые Кости, а ты не мог бы прийти нам на помощь? Почему Плей не может изобразить это существо?

Мой рабочий кабинет наполнился неслышимым недовольным брюзжанием. Кип взвизгнул, а Покойник заметил:

«Мистер Плеймет, судя по всему, пытается воспроизвести то, что действительно находилось перед ним, а не то, что он якобы видел. Не исключено, что он был сознательно введен в заблуждение. Иллюстрация имеет сходство с образами, которые хранит в своей памяти мальчик. Я имею в виду его посетителей эльфов».

– Замечательно, Плей, – восхитился я. – Держу пари, что полковник Туп мечтает иметь в штате существо, способное рисовать портреты злодеев, которых он хочет поймать.

– Ну и пусть себе мечтает. Ты знаешь, Гаррет, что я человек простой и вовсе не алчный. Но должен заметить, что владелец второсортных конюшен вроде меня зарабатывает больше, чем любой честный полицейский.

– Ты прав. Любой честный труд больших доходов не приносит. Но, борясь за закон и порядок под руководством Тупа и Шустера, можно получить приличный навар. Итак, что же дальше?

Кип забормотал что-то нечленораздельное. Рисунок Плеймета, видимо, потряс его гораздо меньше, чем меня.

– Глаза у них вовсе не такие, – напрягши слух, уловил я.

– Но их ведь невозможно изобразить, – обиделся творец шедевра. – Ты разве забыл, что, когда они начинают смотреть прямо на тебя, их затягивает как бы дымка? И их глаза не похожи на наши. У них нет век.

– Дело не в том. Глаза у них выпуклые и имеют форму…

«Гаррет!»

Мальчишка взвизгнул, подскочил на стуле и, бросив мои документы, простонал:

– Они здесь! Снова хотят влезть в мою голову!

После чего стрелой вылетел из-за стола и попытался укрыться за спиной Плеймета.

– Придержи его! – скомандовал я. – Ничего страшного.

Старый Весельчак решил заставить меня обратить на него внимание.

Старый Весельчак продолжил, предварительно вылив на меня здоровенное ведро сарказма:

«Молодой человек абсолютно прав, Гаррет. В проходе за моим жилищем находится незнакомое существо. Это существо пытается заглянуть в окно дома. Я сумел его дезориентировать и блокировать дальнейшие действия. Но это далось мне с огромным трудом и вынудило пустить в дело все мои многочисленные умы».

Покойник принадлежит к редкой породе существ, известных под названием Логхиры. Они действительно обладают подобным уродством. У них несколько умов, способных мыслить параллельно, выполняя совершенно разные функции. Я слышал, что у некоторых из них даже возникает дробление личности. Невозможно представить, что из этого может получиться, поскольку Старые Кости иногда бывают совершенно невыносимы, даже оставаясь единой сущностью. Представляете, какие спектакли он мог бы выдавать, если бы вдруг стал множественным?

Из маленькой комнаты у дверей и со второго этажа дома до нас одновременно долетели громкие вопли. Не знаю, какие проблемы возникли у Кэт, что же касается Попки-Дурака, то он, видимо, пустил все свои силы на то, чтобы убедить мир в своей вменяемости. Этот клоун хотел доказать, что не менее разумен, чем какая-нибудь пьяная вдрызг бабочка.

«Существо благодаря моим действиям соображает в данный момент очень слабо, что роднит его с парой проживающих в этом доме весьма чувствительных, но, увы, убогих разумом созданий. Думаю, что в данный момент все они мало чем друг от друга отличаются».

– Ты не должен так отзываться о моей подружке! – возмутился я.

В ответ на это Покойник, надо думать, насмешливо ухмыльнулся, и по помещению прокатилась волна сарказма.

Вообще-то он в чем-то прав. У Кэт масса самых разнообразных достоинств, но избыточный интеллект в их число не входит. Однако она не такая дурочка, как может показаться на первый взгляд. Имитация легкого слабоумия – одна из составляющих ее стратегии самозащиты.

Мальчишка принялся невнятно нести какую-то чепуху, и его лепет мало чем отличался от бормотания упившегося до бессознательного состояния бродяги. Эта невнятица подозрительно напоминала ту милую чушь, которую, находясь под кайфом, мурлыкала Кэт.

– Скажи, а у Кипа, случайно, не было проблем с наркотиками или алкоголем? – спросил я Плеймета.

Мальчишка залопотал на наречии, в котором я уже не мог распознать ни одного из диалектов родного мне карентийского языка. А в иностранных языках я не очень секу, поскольку округа, в которой я обитаю, отнюдь не кишит полиглотами.

Однако через некоторое время мне стало казаться, что каждое четвертое произнесенное Кипом слово звучит как-то знакомо. Вполне возможно, что это были настоящие слова, но произнесенные вне всякой связи.

– Нет. Никогда, – ответил Плеймет. – У него на это просто не хватает фантазии. Но он вел себя именно так, когда в конюшне появились эльфы.

– Эльфы? Какие эльфы? Неужели в нашей беседе неожиданно наметился прогресс?

– Никаких эльфов не было. Мне просто удобнее их так называть. Это были особи женского пола, ростом примерно с эльфов. Но в остальном, надо сказать, ничего общего со знакомыми нам эльфийками у них не было. Скажи, тебе когда-нибудь доводилось встречать эльфочку, которая не была бы похожа на любимую ученицу дьявола?

Я понимал, что он хотел этим сказать, хотя сам использовал бы несколько иную терминологию. Даже самая уродливая эльфийка настолько хороша собой, что вы готовы мчаться за ней сломя голову, как только она вам подмигнет или улыбнется. А если она, находясь в игривом настроении, еще и покрутит бедрами, вы за ней не побежите, поскольку бежать будете не в состоянии. У вас просто расплавится позвоночник.

– Нет. Не видел.

– Так вот… эти… хм… феминоиды совсем не походили на эльфов. Они практически бесполы.

– Откуда тебе это известно?

«Гаррет! Несмотря на всю силу моего интеллекта, у меня нет излишка серого вещества, чтобы удерживать незваного гостя, пока ты предаешься болтовне на отвлеченные темы. Вопросы пола ты сможешь обсудить с мистером Плейметом позже. Неизвестное нам создание находится в проулке за нашим домом. Оно в растерянности, и его можно схватить. Проделай это, если тебе не трудно. И перестань отнимать у мистера Плеймета его драгоценное время».

– Плей, мой прилипший к креслу дружок сообщает, что один из «эльфов» сшивается за нашим домом. Почему нам не пригласить его – или ее – к себе? Дадим ему пару раз, чтобы лишить сообразиловки, а Старые Кости, пока гость будет в отпаде, покопаются в его черепушке. Таким образом я смогу узнать, что вся эта заварушка означает, да и ты выяснишь, стоит ли тебе продолжать беспокоиться или нет.

Проклятие! Слово «беспокоиться» в данном контексте было совершенно неуместно. Дело в том, что степень его беспокойства и реальное положение дел находились в обратно пропорциональном отношении. Плеймет переставал беспокоиться лишь тогда, когда дела шли из рук вон плохо, а мы оказывались в критическом положении.

«Гаррет!»

– Хорошо! Хорошо!

Этот Покойник настолько ленив, что даже сдохнуть до конца не желает, и в то же время он смеет требовать, чтобы я трудился, как готовящаяся к зимним холодам пчелка. И в этом гордящееся своим гением Его Величество не видит никакого противоречия.

– Итак, Плей, наша диспозиция будет выглядеть следующим образом…


предыдущая глава | Злобные чугунные небеса | cледующая глава