home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Флагограммы

Утром Славку встретил радостный Динька.

– Про тебя в газете написали! И фотокарточка приклеена!

Славка поежился.

Газета висела в коридоре нижнего этажа. Перед ней толпились читатели. Славка обошел толпу стороной: лишней известности ему не хотелось.

В классе на Славкиной парте лежали три фотоснимка. Большие, размером с тетрадку, и очень четкие. Но Славка посмотрел и огорчился. Он себе не понравился. Встрепанный какой-то, глаза испуганные, рот приоткрыт. Стоит на носочках и так тянет вверх Артемку, будто хочет приклеить его ушами к потолку. И конечно, волосы на макушке – торчком.

И такая фотография приклеена в газете!

Ну а кто виноват? Не Савин же. Савину все равно надо сказать спасибо: он старался, карточки напечатал быстро и аккуратно.

Славка поискал глазами Игоря, но того не было в классе. Зато откуда-то вынырнул Аверкин.

– У, как здорово! Подари одну.

– Возьми… – неохотно сказал Славка. – Только я тут какой-то уродина.

– Да что ты, все нормально! Как живой!

Женька засунул снимок в портфель, потом глянул мимо Славки, поскучнел и отошел в сторону. Славка оглянулся и сразу забыл про Аверкина: сзади стоял Тим.

– Тим, привет!

Тим улыбался.

– Здравствуй! Я твою заметку читал… Покажешь Артемку?

– Конечно. После уроков, ладно? А то все опять набегут…

Тим увидел фотографии.

– Это Савин снимал? Мастер… – Он помялся и спросил: – У тебя всего две карточки?

Славка вздохнул:

– Возьми одну, если хочешь. Только что здесь хорошего?

– Все хорошее. Ты и Артемка…

После уроков Славка и Тим ушли в глухой уголок школьного двора – между забором и гаражом. Тут Славка и познакомил Тима с Артемкой.

Тим сел на перевернутое мусорное ведро, посадил Артемку на заляпанное веснушками колено, покачал его. Улыбнулся ему. И сказал про лупоглазую Артемкину морду:

– У него лицо умное. Славка засмеялся.

– Нет, правда, – сказал Тим. – Он так смотрит, будто заговорить хочет.

Ну что же, Тим был прав. Иногда и Славке казалось, что Артемка может разговаривать.

Тим спросил:

– А откуда у него эта награда? На снимке ее нет.

К зеленому Артемкиному комбинезону был приколот маленький значок – синяя стеклянная капля с золотистым якорьком внутри.

Славке стало неловко, но он ответил честно:

– Женька Аверкин ему подарил. Сегодня мы сидим на географии, а он вдруг дает: «Возьми для Артемки…»

Тень скользнула по лицу Тима, но он тут же улыбнулся:

– Хороший значок.

Славку не успокоила эта улыбка.

– Тим… А что у вас с Женькой? Поссорились, да?

Тим покачал головой. Почесал у Артемки за ухом, подбросил его в воздух, опять усадил на колено и наконец ответил:

– Нет, мы не ссорились. Просто нам теперь… говорить не о чем. Я его тогда на «Сатурн» звал, а он не захотел. Ну и… все.

– Да? Я не знал, что он трус, – подавленно сказал Славка.

– Аверкин не трус, – возразил Тим. – Он, наверно, решил, что у меня это просто так, фантазия. Не поверил, что я по правде все это задумал.

– Теперь он, как увидит тебя, виноватый делается…

Тим пожал плечами, словно хотел сказать: «Я здесь ни при чем». Славка нерешительно спросил:

– Может, вы еще помиритесь?

– А зачем? Это когда друзья поссорятся, они могут мириться, а мы… так. Просто мы летом в одном лагере были. До этого почти не знали друг друга, а там оказались в одном отряде. Спали рядом, разговаривали по ночам… Я тогда думал, что он все понимает…

Славка хотел взять у Тима Артемку.

– Давай снимем значок.

– Зачем? Это как-то нечестно… Слушай, разве Аверкин думает, что я на него злюсь?

– Не знаю. Я с ним про тебя не говорил. Просто я заметил…

– Аверкин рисует хорошо, – вдруг сказал Тим. – Он в лагере первый приз получил на выставке рисунков.

– Да, – грустно согласился Славка. – Помнишь, у меня в комнате картинка, где я первоклассника на плечах таскаю? Это он рисовал… Тим…

– Что?

– А почему ты к Женьке пошел насчет «Сатурна»? У вас в классе разве нет… ну, таких, с которыми можно…

Тим опять покачал на колене Артемку, помолчал и ответил с еле заметной досадой:

– У нас хорошие ребята, но они не пошли бы. Тоже сказали бы, что это глупости… Знаешь, Славка, считают почему-то, что у меня в голове только несбыточные планы.

– Кто считает? – возмутился Славка.

– Многие. Даже мама иногда… Мне поэтому и за «Сатурн» не очень попало. «А, это опять Сель! Ну конечно, он всю жизнь чудит!» Одна Куин Лиза по-настоящему злилась, а остальные для вида. Даже на совете дружины… Ты сам видел. Ни один человек всерьез не верит, что я мог увести баркентину от пирса.

– Но ведь мог…

– А они не верят… Думают, что в голове у меня завихрения.

– Тим… А почему так? Это же неправда!

– Не знаю, может быть, и правда. Это еще с первого класса пошло. Мы тогда школьный забор изукрасили.

– Как?

– Всякими картинками… По телевизору передача была про Польшу, и показали, как там ребята на улицах рисуют. Если где-нибудь стройка и ставят временный забор, им специально дают краски: рисуйте на досках что хотите. Чтобы веселее было. Вот я гоже решил: зачем нам в школе белый забор? Подговорил ребят, мы целую неделю масляные краски собирали, а потом пришли рано утром и такую роспись устроили! Корабли, ракеты, слоны, пальмы!

– Здорово влетело?

– Мы не только забор, мы еще себя расписали, как индейцы. Конечно, шум был. Вместо уроков целый день олифой и скипидаром отмывались.

– А рисунки замазали?

– Нет, директор не дал. Их только через год закрасили, когда ремонт был… А про меня с тех пор и привыкли говорить: одни фантазии пустые в мозгах…

– Они же не пустые, Тим. Ты же все делаешь, как задумал. Рисунки сделал. И на «Сатурне»… Ты не виноват, что не удалось.

Тим протянул Славке Артемку и сказал с зелеными искрами в глазах:

– У меня и еще кое-что есть на совести. Потом расскажу… Ну что, идем по домам?

– Увидимся сегодня?

– Конечно! Я к тебе приду. Я Артемке «куриного бога» принесу, чтобы на шее носил.

– Это такой камешек с дыркой?

– Да. Видел такие?

– Только слышал.

– Из них амулеты делают… Знаешь, Славка, значок – хорошо, но он из магазина все-таки. А «куриный бог» – настоящий морской подарок.

Тим прибежал через два часа. Дома он переоделся, и опять на нем весело полыхала оранжевая рубашка. Но сам он казался смущенным.

– Не нашел я этот камешек. Все перерыл… Славка, поехали к морю! Я там знаю место, где людей мало, а камни такие, как надо. Сразу найдем.

…Место, о котором говорил Тим, оказалось маленьким каменистым пляжем на плоском берегу Карантинной бухты, недалеко от развалин древнегреческой крепости. По развалинам, среди одиноких белых колонн и заросших остатков башен, бродили туристы. Славка тоже рванулся туда, но Тим сказал:

– В другой раз. Там надо целый день ходить, а сегодня мало времени.

День был тихий и солнечный. Славка и Тим искупались в прогретой воде бухты. Славка немного боялся маленьких прозрачных медуз. А Тим говорил, что надо привыкать: моря без медуз не бывает.

Артемка в это время сидел на ржавом буйке, выброшенном на берег. Ждал друзей. Его принесли сюда не в портфеле, а просто так, взявши за уши: Тим держал за одно, а Славка за другое. Славка сначала опасался везти в автобусе и тащить по улицам Артемку открыто. Думал, что все будут оборачиваться и смеяться. Но Тим сказал:

– Что особенного? Идут люди, несут зайца. Кому какое дело?

И правда, почти никто не обращал на них внимания и уж совсем никто не улыбнулся…

Когда искупались, пошли искать «куриного бога». Нашли быстро. Круглый белый камешек со сквозным отверстием. А еще Славка нашел две ржавые автоматные гильзы, маленькую завитую ракушку – очень красивую – и трезубец от подводного ружья, которым тут же пропорол карман и расцарапал ногу.

Тим продел в отверстие камешка припасенный заранее шнурок. Торжественно повесил украшение на Артемку.

– Носи. Ты заслужил… Заслужил он, верно. Славка?

Славка кивнул. А Тим спросил:

– Давно он у тебя живет?

– Давно. Мне четыре года было, когда его купили. Случайно в каком-то киоске… Я им почти не играл тогда, забросил через несколько дней. Он валялся в старом чемодане. А потом мы стали переезжать, и мама начала ненужные вещи выкидывать. Его тоже хотела… А он лежит, лапы растопырил и смотрит так жалобно… Ну, я как-то… в общем, не по себе стало. Думаю: «Ему, наверно, обидно. За что его на помойку?» И вцепился. Мама говорит: «Большой уже, семь лет, а за всякую рухлядь цепляешься». А я не отдал, в ранец засунул. Так он и живет у меня вместе с учебниками…

– Ну и правильно.

– Знаешь, Тим, это, может, смешно, только я с ним иногда разговаривал… По ночам, в Усть-Каменске. Когда совсем уже тоска брала… Посажу перед собой на одеяло и разные сказки рассказываю. Или про то, как к бабе Вере поедем… Я, Тим, про это никому не говорил, даже маме.

– Я понимаю. Славка. Я никому не скажу…

Они собрались домой.

– Позвонишь сегодня? – спросил Тим.

– Конечно. А ты в ванне опять не засядешь?

– Не засяду. Славка, знаешь что? Если ты когда-нибудь позвонишь, а меня дома не будет, можно Валентине передать флагограмму.

– Что?

– Письмо по трехфлажному «Своду». По нему любые фразы можно составить. Валентина их напечатает, а разбирать она не умеет. Получится секретное сообщение. А если даже я дома, тоже можно секретное сообщение передать.

– А зачем, Тим?

– Мало ли что! Вдруг надо по секрету что-то сообщить, чтобы никто посторонний не понял!

– Тогда мне книга нужна, чтобы сигналы составлять.

– Конечно! Ты второй том возьми себе, а первый, для разбора, будет у меня.

Славка обрадовался:

– Давай сейчас забежим к тебе за книгой!

Мама в этот вечер была хмурая. Может быть, получила письмо из Усть-Каменска? Или ее рассердила Славкина случайная тройка по ботанике? Мама сказала, что если Славка целыми днями будет где-то болтаться, это кончится печально.

Чтобы не накликать лишних печалей. Славка поскорее сел з;1 уроки. Их много задали, и он просидел до темноты.

Пора было бежать к телефону.

Славка придвинул к себе синий том «Свода».

Какую флагограмму составить для Тима? Надо передать что-то важное. То, что не скажешь просто так… Или то, что не решаешься сказать? «Тим, мы одной крови – ты и я…»

Может быть, в самом деле?..

Славка открыл книгу на букве «м». «Мы»… «Кэбек – Фокстрот – Оскар».

Теперь слово «один». Вернее, «одинаковый», это ближе по смыслу… «Фокстрот – Сьерра – Зулу».

«Кровь»… «Чарли – Браво – Зулу»…

Слова «ты» в книге не нашлось. Международный свод сигналов требовал безукоризненной вежливости. Ладно, Тим поймет.

«Кэбек – Янки – Лима»… «Браво – Браво – Эхо»… «Хотэл – Джулиэт – Индия»…

Линия трехбуквенного шифра вытянулась на листке. Но это были не буквы. Это хлопали на ветру пестрые праздничные флаги. Это был их с Тимом тайный сигнал.

– Мама, у тебя найдется две копейки?

– Опять к телефону! Тим наверняка уже спит! Одиннадцатый час.

– Он не спит!

– У меня нет двух копеек.

У бабы Веры их тоже не нашлось. И гривенника не было.

Славка чуть не заплакал:

– Ну, дайте мелочи, я разменяю в дежурном гастрономе!

– Еще не хватало! – сказала мама. – Ночью бежать за пять кварталов! Ложись-ка спать.

Славка знал: если у мамы такое настроение, с ней спорить бесполезно. Он сделал вид, что ему срочно необходимо на двор, и кинулся к телефонной будке.

Может быть, повезет, как в первый раз?

Нет, не повезло, хотя Славка обшарил в будке весь пол, все уголки. Он пробовал позвонить без монетки, но, конечно, ничего не вышло. Славка беспомощно посмотрел на телефон.

А в будке было все привычно и знакомо, словно он и не уходил отсюда с позавчерашнего дня. Словно до этой минуты шел у них с Тимом долгий-долгий разговор. И вдруг оборвался. И Славка не успел сказать всего, что хотел.

«Тимсель – ты парус…»

«Славка… а какой я парус?»

«Тим, ты замечательный парус. Парус огненного цвета. Их ставят на спасательных судах, такие паруса, чтобы видно было издалека…»

«Разве я спасатель?»

«Да, Тимсель».

«Потому что хотел спасти «Сатурн»?»

«Потому что ты спас меня. Я думал, у меня никогда не будет настоящего друга… Была только Анюта, но она большая была, а я маленький. И она ушла… Тим, ты никуда не уходи! Я все время боюсь: вдруг что-нибудь не так скажу или не так сделаю, а ты обидишься. Или вдруг я тебе надоем. Тим… ты все равно меня не бросай. Я уже не смогу один… Тим, это не скажешь флагограммой. В трехфлажных сигналах даже нет слова «друг». И я все равно не решусь тебе сказать про это ни сигналами, ни словами.

Тим, ты для меня как Город, как море… Как мама. Потому что без тебя я не смогу жить так же, как без них…

Тим, ты не сердись, что я не позвонил, ладно?

Спокойной ночи, Тим…

До завтра, Тим!»

Тим примчался в восемь часов утра.

– Ты почему не позвонил?

Славка с суровым упреком глянул на маму и рассказал Тиму, как было дело.

– Ты, Тим, не обижайся…

Когда шли в школу, Тим спросил:

– Артемка с тобой?

Славка хлопнул по портфелю.

– Давай вытащим, – попросил Тим.

Они извлекли Артемку на свет и ухватили за уши. Артемка обрадованно заболтал растопыренными лапами.

И тут Славка сказал слова, в которых уместились все неотправленные флагограммы и вчерашний молчаливый разговор у телефона. Он сказал:

– Тимсель, хочешь, это будет наш общий Артемка?

Тим просиял.


Неспокойное море | Трое с площади Карронад | Денис и Валентина