home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Валентин проснулся от солнца. Утренний луч ощутимо щекотал опущенные веки. Валентин быстро сел. Обвел взглядом ребят. Все спали… Нет, не все. Илюшки и Сопливика не было. «Ну вот, начинается…» Ожидание новых и неизбежных тревог наполнило его привычной озабоченностью. И то, что случилось ночью, разумеется, казалось теперь сном.

Так сон или это все-таки было? Куртка, которой он укрыл Илюшку, висела сейчас на спинке стула. Валентин сунул руку в карман. Нащупал там слегка влажный (промокший от рыбки?) сверток. В платке чуть заметно шевельнулось плоское рыбье тельце… Валентин отыскал глазами Юрика. Тот спал на полу, как и Валентин, на подстилке из плюшевой шторы. Лежал, свернувшись калачиком, сунув ладони под щеку. Майка сбилась на спине, сосульками торчали на затылке светлые волосы. На ногах – высохшая болотная грязь. Обыкновенный городской мальчишка, намаявшийся в турпоходе… Князь? Верховный владыка Юр-Танка-пала?

Ну ладно, кто бы ни был, а все-таки он здесь. А эти-то двое где?..

Ох, ну хоть один – вот он! В дверь просунулась голова Сопливика. Он встретился с Валентином глазами. Молча, значительно поманил его пальцем.

Что еще? Валентин вышел в коридор. Сопливик произнес, уверенный в важности своей информации:

– Он пошел в туалет…

«Он» – без сомнения, Илюшка. Валентин едва задавил в себе раздражение: «А ты опять шпионишь, да?» Сопливик, однако, понял его и без слов. И сказал, сердито защищаясь:

– А потом его нет и нет. Долго! Я дверь дернул, а там вовсе… не это… а коридор…

Валентин рванул обшарпанную дверь. В самом деле коридор. Без окон, освещенный пыльными лампочками. И какой-то кривой – с изгибом влево и скособоченными стенами. В стенах – замызганных, с обвалившейся штукатуркой – новенькие белые двери.

– Стой здесь, – велел Валентин. И пошел, дергая дверь за дверью. Но они были не то что заперты, а словно даже впаяны в косяк. Одна, другая… пятая… Он оглянулся с досадой. Сопливик не послушался – шел следом. А теперь остановился, уперев глаза в пол и всей своей позой показывая, что назад не пойдет. Будет вот так, упрямо, брести в нескольких шагах позади Валентина.

– Ладно, пошли… – вздохнул Валентин.

Сопливик заулыбался, догнал. Зашагал рядом.

– Ты бы хоть умылся, – сказал Валентин.

– Ага… А где?

Коридор, изгибаясь, тянулся и тянулся. По всем законам нормального пространства он давно уже должен был выйти за пределы дома. Стены кособочились все больше, потолок то снижался до макушки, то уходил в высоту. Сопливик взял Валентина за руку. Казалось, идут они внутри какой-то громадной спирали…

В конце концов спираль эта уперлась в пыльную узкую лестницу с точеными перилами. От лестницы пахло, как пахнет в старых домах, где много сухого дерева. Лестница совершала в пространстве невообразимый финт и, поставив ступени вертикально, втыкалась в дощатую стену рядом с распахнутой дверцей – маленькой и квадратной. На высоте второго этажа. Идти здесь было немыслимо. И все же Валентин шагнул на нижние ступени (Сопливик тоже). Валентина подгоняло ощущение, что Илюшка шел здесь же – совсем недавно.

И они пошли по лестнице. И та, словно в благодарность, что ей поверили, послушно меняла конфигурацию, подавала под ноги ступени, которые только что казались лежащими в косой плоскости. И стена в конце концов оказалась потолком, а дверь – люком. В этот люк Валентин и Сопливик благополучно проникли.

Здесь опять был коридор. И снова двери, но уже не новые, а обитые рваным дерматином и войлоком. За одной Валентину послышалось какое-то движение. И сразу – тонкий детский вскрик. Валентин вырвал из пальцев Сопливика правую руку, сунул ее в карман с «бергманом», а левой дернул дверь. Она распахнулась. Но комната была пуста.

Обычная комната с бедной мебелью и неряшливо разбросанными вещами. Словно жильцы этой ночью спешно покинули дом. Криво висела люстра с четырьмя рожками. Она закачалась. На сырых обоях закачалась ее тень. Плохая тень… Похожая на четыре петли, одна из которых – ниже других. Валентин мотнул головой. Тень расплылась, изменила форму и через пару секунд растаяла совсем.

Валентин затолкал «бергман» в карман.

На стене ожил пыльный динамик. Мужской голос произнес:

– …еще одно сообщение. Продолжаются поиски детей, которые позапрошлым вечером со своим руководителем покинули на автобусе лагерь «Аистенок». К сожалению, вертолетная разведка пока не дала результатов. Есть намерение привлечь к поискам местных… – Динамик щелкнул и умолк. Валентин плюнул.

Рядом дышал Сопливик. Валентин взял его за плечо, придвинул вплотную. Тот сразу прижался. Но теперь Валентин не ощущал ни досады, ни брезгливости. Сопливик задышал чаще и вдруг спросил шепотом:

– Валентин Валерьевич… А вот когда я буду в интернате, а вы дома, можно я буду иногда приходить к вам? Не часто…

– Можно, – выдохнул Валентин. Очень крепко куснула его совесть. – Конечно… – И скрыл неловкость за смешком. – Валентина тебя отскоблит, причешет и превратит в цивилизованного ребенка…

– Ладно… А она кто?

– Она?.. Ну, как тебе сказать. В общем, моя невеста… Пошли отсюда!


В конце коридора была полуоткрыта дубовая дверь с резьбой и узорной медной ручкой. Валентин и Сопливик оказались в просторной комнате с мусором на полу. Солнце, подымаясь над болотной пустошью, светило в окна. Они были немытые, но просторные, с закруглениями наверху. Мебели никакой, лишь в одном углу стояла тумбочка больничного вида. А на ней искрился стеклами большой аквариум.

В зеленоватой воде среди водорослей и бегущих вертикальными струйками пузырьков плавали важные вуалехвосты. Валентин вспомнил про рыбку в кармане и пожалел, что не взял с собой куртку. Впрочем, главное сейчас – Илюшка. Куда его занесло?

Но Сопливик очень заинтересовался аквариумом. Подошел, встал на цыпочки. Край аквариума был на уровне его подбородка.

– Вот оно что… – тихонько сказал Сопливик.

– Пойдем, некогда…

– Ага… Сейчас… – И, засучив до плеча рукава, Сопливик сунул руку в аквариум. Вуалехвосты метнулись. Пальцы Сопливика взбаламутили песок на аквариумном дне…

– Ты что там делаешь?!

– Сейчас…

– Не трогай ничего! Это же не наше!

– Это ничье… – Сопливик сжал мокрый кулачок.

– Что ты там взял?

– Ну, так… штучку одну. Пустяк…

– Положи обратно.

Сопливик глянул исподлобья. Угольными заупрямившимися глазами. Валентин повторил с расстановкой:

– Сказано тебе: по-ло-жи…

Сопливик опустил голову, зацарапал подошвой половицу.

– Вы сами не захотите… чтобы обратно…

– Почему это?

– Потому что это ваше… вот… – Не поднимая головы, Сопливик раскрыл ладонь. На ней блеснуло медное кольцо. От подзорной трубы. То самое!

– Где ты его взял? – обалдело сказал Валентин.

Сопливик глянул с очень натуральным удивлением.

– Вы же сами видели. Тута. В воде…

– Что ты мне… мозги-то пудришь?

– Не… Я правду говорю. Я будто почувствовал, что там что-то есть. Ну, как магнитом потянуло. Чес-сло-о…

– Дай… – Валентин взял мокрое тяжелое кольцо. Жаль, что труба осталась в куртке, не примеришь. Ну, да и так видно, что оно самое. Вот и отверстия для винтиков, и узор в точности тот, и буковки видны на внутренней стороне… Ох ты, Сопливик, чудо беспутное… Значит, все время таскал в кармане, хотел отдать, а признаться боялся. Вот и нашел удобный случай… Удобный – по его нехитрому разумению, а на самом деле неуклюжий. Ну и на том спасибо…

– Ну что ж… Примем это за рабочую гипотезу, хотя, конечно, странное происшествие.

– Разве здесь только это странное? – укоризненно сказал Сопливик.

Безусловно, он был прав. Но все же смотрел как-то виновато. Переступал, губы покусывал – будто набирался духу для решительного разговора.

– Ты что-то сказать хочешь, Со… Женька?

– Ага…

– Признаться в чем-то? – в упор спросил Валентин.

Он засопел, потупился. Кивнул.

– Тогда давай… Чего тянуть-то?

– Я… нет, я лучше потом, ладно? – Он кинул быстрый просящий взгляд. – Это ведь… никуда не денется.

– Хорошо, – великодушно сказал Валентин. – Это и правда никуда не денется. Пошли… Куда же все-таки пропал Илья?

Они шагнули в коридор.

Сейчас это был уже не тот коридор. И не один. Два. Они соединялись буквой «Т», и дверь была в ряду многих.

Валентин впервые ощутил откровенную беспомощность.

– Ну, вот же ж нечистая сила…

Сопливик дернул его за рукав.

– Дядь Валь… Ой, Валентин Валерьич. Дайте мне колечко, оно, наверно, знает дорогу.

Валентин растерянно отдал ему кольцо. Сопливик бросил его на пол. Кольцо, вихляясь, неторопливо покатилось по щербатому паркету, запрыгало, как живое, через щели. Сопливик опять потянул Валентина. Они зашагали за кольцом. «Куда? Ну чертовщина…» Кольцо легло у одной из дверей – такой же, как у комнаты с аквариумом. Из-за двери слышались голоса. Валентин остановился в нерешительности: а что, если опять как там? Где тень от люстры… Но Сопливик деловито потянул ручку.

В комнате были ребята. Много ребят. Это после долгого безлюдья оказалось настолько неожиданным, что Валентин остолбенел на пороге. Сопливику пришлось вновь дернуть его за рукав. Они вошли.

Ребята не обратили на них ни малейшего внимания. Они занимались делом. Двое, раскатав на полу длинную серую ткань, заканчивали писать белилами лозунг: «Кто стоит за Передел – не боится трудных дел». Несколько человек на стремянках снимали со стен портреты Первых Лиц. Некоторые портреты стояли уже на полу вниз головой. Кто-то носил в охапках пестрые флажки. Две девочки мыли окна. И все это – не торопясь, сосредоточенно. Помещение походило на школьную комнату политподготовки, где идет генеральная уборка.

Ребята были аккуратные, в школьных костюмах или серых рубашках с разноцветными галстуками-косынками. И двигались слаженно. Даже как-то механически. И Валентину вдруг вспомнились гипсовые фигуры на пустыре в «Аистенке».

Лишь один мальчик – самый младший, лет девяти – не вписывался в общий дисциплинированный ритм. Живой, конопатый, он был в мятой клетчатой рубашке, в сатиновой вышитой тюбетейке, какие носили ребята во времена Валентинова детства, в пыльно-серых репсовых штанишках, на которых сзади белел большой меловой отпечаток пятерни. Он таскал в объятиях фаянсовую вазу с портретом Первого Последователя и спрашивал:

– Ну куда же ее девать-то?

– Это будет ясно после двенадцати, – терпеливо разъяснила ему аккуратная девочка в черном школьном фартуке поверх парадного белого платьица. Она украшала рисунком расстеленную на столе стенгазету.

– А до двенадцати так и таскать? Ка-ак бахну на пол!

– Бахать не надо, – сказал высокий мальчик с лицом школьного активиста и пробором на гладкой рыжеватой прическе. – Поставь в угол. Пока лицом к стене…

– Люди! – громко сказал Валентин. – Здесь не появлялся посторонний мальчик? Светловолосый такой, в красной майке…

Никто не удивился. Некоторые оглянулись, но не сказали ни слова. Лишь мальчик с пробором вежливо подошел.

– Здравствуйте. Извините, но сегодня все вопросы только после двенадцати…

– Вы рехнулись тут все, что ли?! – дерзко сказал Сопливик. – Нам его немедленно надо! А то потом и совсем не найти!

Мальчик-активист наклонил голову и виновато развел руками: понимаю, мол, но бессилен помочь.

Валентин беспомощно оглянулся. Непрошибаемые какие-то дети!.. Он встретился глазами с пацаненком в тюбетейке. Тот смотрел из-за вазы с веселым сочувствием. Качнул головой в сторону обитой фанерою дверцы. Так выразительно, что не оставалось сомнений. Валентин схватил Сопливика за руку…

За легкой распахнувшейся дверцей открылся еще один коридор – широкий, с кусками штукатурки на полу. Справа – солнечные окна, слева – крашеные серые двери. Мальчик с пробором пошел следом. Заговорил быстро, но не теряя достоинства:

– Извините, мы вас не поняли сразу… Он пришел и спросил, нет ли у нас проволоки и материи. Мы дали ему два гимнастических обруча и всю красную ткань. Она теперь нам не нужна, а ему цвет безразличен… Это ведь вполне разумно – отдать предметы, которые нам не нужны, а другому еще могут принести пользу, не правда ли?

– Истинная правда, – сказал Валентин.

– Надеюсь, вы это отметите в отчете?

– Безусловно!

– Сюда, пожалуйста… – Мальчик показал на дверь и без задержки зашагал назад…


предыдущая глава | Сказки о рыбаках и рыбках | cледующая глава