home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Я ввела его в ванную, велела “отдраивать себя как следует”, но потом увидела в открытую дверь, как осторожно он трогает мокрыми пальцами перемазанные щеки и шагнула через порог.

– Ну-ка, радость моя…

Сдернула с грязнули майку, нагнула его над ванной, пустила тугую горячую струю, взяла мыло. Лоська не упирался, только один раз дурашливым шепотом сказал “спасите”. Я вымыла ему голову, оттерла тощие плечи и спину. Отскребла суровой мочалкой грязь с локтей и коленей Подумала, что надо бы постирать его штаны и майку, но не решилась. Ладно, все же чище стал… Я сама вытерла его махровым полотенцем.

Фыркая толстыми губами, Лоська сказал:

– Женя, у тебя, наверно, есть брат…

– Есть.

– Ты его так же мочалишь?

– Его помочалишь! Ему семнадцать лет.

– У-у… Я думал, вроде меня.

– Обормотов “вроде тебя” мне приходилось мочалить в лагере. Подшефных из младшего отряда. Они тоже собирали на себя пыль, песок и глину. И чуть что бежали ко мне, потому что свою вожатую боялись…

– А я никогда не был в лагере…

– Тебе повезло… Ты как относишься к сосискам? Правда они в целлофановой шкуре.

Лоська скромно признался, что к сосискам в любой шкуре он относится хорошо. И вообще к любой еде. Особенно “когда толком не позавтракал и ни крошки не обедал”.

После обеда он без всякой просьбы помог мне вымыть тарелки (видать, привычное дело) и сказал, что пойдет.

– Куда ты спешишь? Ключа-то нет, а до вечера далеко.

– Так. Погуляю…

“Уличное дитя все-таки…”

– Хочешь провожу тебя?

Лоська быстро вскинул “марсианские” глаза.

– Да. Хочу.

Мы опять побрели переулками – почти молча, с отдельными редкими словами. И оказались в начале Рябинового бульвара. Направо тянулись вдоль аллеи ряды торговцев-художников, а слева был неработающий фонтан и площадка со скамейками. Мы присели на бетонный край бассейна.

– Женя, хочешь мороженого?

– У тебя что, деньги есть?

– У меня нет. Я думал, может, у тебя найдутся пять рублей…

“Тоже мне кавалер”. Но я ничего не сказала, зашарила в джинсовом кармане. Достала железный пятирублевик. Лоська, видно, прочитал мои мысли.

– Женя, это не насовсем. На три минуты. Ты только не ходи за мной, я сейчас… – И зашагал к скамейкам, на которых устроились разного вида дядьки. Независимо так пошел, прямо. Широкие штаны парусили на ветерке и все еще влажная голова блестела слипшимися сосульками.

Дядьки на скамейках были всякие – одни “вполне культурного вида”, другие довольно “бомжеватые”. Но почти перед каждым лежала доска с шахматами. Некоторые играли между собой, а другие сидели в одиночестве, будто ждали партнера.

Лоська встал рядом с таким одиночкой – молодым, в соломенной шляпе и очках, но каким-то несимпатичным, с толстым затылком (как у откормленного охранника). Посмотрел на доску, сказал:

– Привет. Сыграем? – (Я слышала издалека).

– Гуляй, мальчик, – скучно отозвался “Охранник”.

– А почему?

– Гуляй, я сказал.

– Боитесь, что ли?

– Ты не на детской площадке. Тут играют на интерес.

– Вот… – Лоська положил рядом с шахматной доской мою денежку. “Охранник” сдвинул повыше шляпу, глянул внимательней:

– А не жалко?

– Для хорошей игры не жалко, – ровным голосом разъяснил Лоська. Кое-кто на него оглядывался (некоторые хмыкали).

Охранник сказал с зевком:

– Ну, садись, раз такой смелый.

– Вы свой-то “интерес” поставьте тоже, – напомнил Лоська.

– Все по закону… – Дядька положил рядом с Лоськиной свою монетку.

Они стали двигать фигуры. Мне хотелось подойти, но я чувствовала – Лоську это смутит. Игра шла минут пять.

“Охранник” вдруг сказал:

– Ну и что?

– Что “что”? – вежливо переспросил Лоська.

– Подожди… как это у тебя получилось?

Лоська пожал плечами: получилось мол. Смотрите сами…

– Ладно… ладно-ладно. Тогда я так!

– Тогда будет мат в два хода.

– Как это?

– Так и так…

– Ну, тогда я…

– Нельзя. Шах же…

– Й-й… ёлки сухостойные… Это что же?

– Это всё, – вздохнул Лоська.

– Ну, ты и стервец…

– Разумеется. Спасибо за игру, – Лоська смахнул в ладонь обе денежки и погрузил их в складки штанов. Его и “охранника” уже обступили зрители.

– С кем-нибудь еще? – скромненько спросил Лоська.

– Да ну тебя, знаем… – отозвался кто-то.

Два игрока – один похожий на доцента, другой на дворника – переглянулись. “Доцент” спросил:

– Рискнем, коллега? Пять рублей не деньги.

– Давай. Только ты первый…

– Я могу сразу с двумя, – предложил Лоська, почесывая пяткой щиколотку.

– А вы, молодой человек, не переоценили свои возможности? – “Доценту” Лоська был явно симпатичен.

– Мне просто некогда, – отозвался “молодой человек” и подтянул штаны. Дядьки с двумя досками сели рядом, Лоська остался на ногах. Это было недалеко от меня, я не выдержала и подошла…

В шахматах я ничего не понимаю. Видела только, как “Доцент” и “Дворник” задумывались перед каждым ходом, а Лоська моментально двигал фигуры то на одной, то на другой доске. Доцент сдался первым. Некультурно почесал макушку и положил на бок короля (словно даже с удовольствием). Его небритый компаньон держался еще минуты две. Потом бормотнул неразборчиво, сдвинул фигуры с доски. Лоська терпеливо подождал, когда они расплатятся. “Доцент” спросил:

– Коллега, какой у вас разряд?

– Никакого… Лоська оглянулся на меня, протянул пятирублевик. – Вот. Спасибо… Ну что, идем?

Когда отошли, я спросила:

– Ты кто? Вундеркинд?

Лоська не удивился. Видимо, знал это слово. Но не знал, вундеркинд он или нет.

– Просто они все играют по правилам. По одним и тем же. А есть еще всякие другие способы. Это чувствовать надо.

Что-то похожее Илья говорил про компьютерные дела, когда пытался объяснить мне (правда без результата) свои теории.

– Лосенок, тебе, наверно, учиться надо…

– А! – он махнул кулаком с зажатыми денежками. – Вон мороженое. Пошли…

Мороженое он купил ананасовое, я его не люблю, но все равно было славно (только чуть-чуть грустно почему-то) сидеть на бетонном барьере у сухого фонтана, лизать сладкий брикет и молчать без всякой неловкости, а просто так, по-хорошему. Потом Лоська метко бросил скомканную обертку в ближнюю урну, встал и сказал, что ему пора домой.

– У тебе же ключа нет!

– Я к маме на работу забегу. Она, конечно, скажет, что я растяпа, ну да пусть. Тем более, что и правда растяпа… А дома дел полно.

– Лоська, ты… если захочешь, заходи ко мне.

Он растянул в улыбке толстые губы.

– Хитрая. Опять мочалить будешь…

– Неужели ты каждый день такой перемазанный ходишь?

– По-всякому бывает… Женя, ты лучше приходи сама…

– Куда?

– Ну… туда. На пустырь, к дереву. Я там часто стану бывать. Обязательно увидимся…

Я не стало уточнять: в какой день, в какой час. Словно побоялась сломать что-то. И к себе звать Лоську больше не стала.

– Хорошо, Лосенок. Пока…

– Да. До свиданья, Женя…

И мы пошли в разные стороны. И только через несколько минут я спохватилась: вот дура, даже не спросила, где он живет! Неужели больше не встречу этого марсианина?


предыдущая глава | Семь фунтов брамсельного ветра | cледующая глава