home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Спал я до полудня. И проснулся от сдержанных подвываний, смешанных с бульканьем и плеском. Они доносились из ванной.

– Ну чево-во!.. Ну не надо… Ай… Ну маленький я, что ли!

– Не пищи, – звучали неколебимые ответы. – Экие мы взрослые. Экие мы церемонные… Будто не видала я вашего брата… – Буль-буль-буль… Ай! – И вообще… я теперь тебе кто?

– Ой!.. Кто? – Буль…

– Я…

– Ой-ёй…

– Твоя… – плеск и журчание, – хотя и приемная… но все равно… мама… – На несколько секунд тишина. – А мама должна знать свое чадо с головы до ног… до последней родинки… А ты ёжишься-корёжишься…

– Да я не поэтому… ай… корёжусь! Мыло же ядовитое! А мочалка… какая-то мойдодыровская… Ой, мамочка!…

– Вот именно мамочка… Мыло бактерицидное, а мочалка… специально для мальчишек, которые лазят по глине и мусору… Всё. Вытирайся…

Я торопливо умылся на кухне и вытерся посудным полотенцем – перед Лидией следовало предстать в бодром виде, а то, чего доброго, подвергнешься той же процедуре, что Вовка.

Лидия и Вовка вышли из ванной малость запыхавшиеся, но, кажется, довольные, хотя Вовка и притворялся сердитым. Волосы его торчали длинными сосульками, глаза поблескивали, ресницы щетинились. Был он босиком, но уже в одежде, в своей прежней.

И сразу же я заметил, что он стал помладше. Футболка с вождем-ирокезом была широковата и болталась, как платьице. Штаны, которые раньше едва прикрывали коленки, теперь свисали до середины икр… Впрочем, штаны, возможно, просто сползли, футболка растянулась… а лицо… оно было вроде бы то, что и прежде, только стало чуть помягче и круглее, но, возможно, это после «банной процедуры»… Но нет! Не зря же Те говорили про отмотанный в обратную сторону год.

Ну и что? До так называемого переходного возраста есть еще некий «буферный срок». Я хихикнул про себя. И опасливо глянул на Лидию. Она известила:

– Я сегодня не пошла на работу. Из-за вас, голубчики… Через полчаса будет завтрак. То есть уже обед. Засони… – И удалилась на кухню. Она явно давала понять, что ничего особенного не случилось.

– Что, попал в переделку? – сказал я.

Вовка посопел, покосился не дверь.

– Ага… И не поспоришь…

– И не вздумай спорить никогда. Это ведь «железная леди».

– Железная Лиди, – хихикнул Вовка. Он вдруг с размаха прыгнул на тахту, перевернулся на спину, поболтал руками-ногами, снова улегся на живот и… увидел свой альбом, который лежал на подоконнике, рядом с изголовьем.

Подполз, дотянулся, положил его на диванную подушку. Расправил, раскрыл. Со страниц метнулась пестрота фантастических бабочек. Вовка покосился на меня через плечо. Я показал ему кулак. Вовка движениями тела изобразил виноватость и смущение. А еще (или мне показалось?) что-то такое: зато, мол, исполнилось желание, которое я загадывал по правде.

Возникла Лидия. Она держала плечики с висевшей «баскетбольной» одежкой.

– Вот, я постирала и заштопала.

И когда успела?!

Штопка серыми нитками была такая, что едва разглядишь. Две шероховатых чешуйки.

– Где это ты, Вольдемар, откопал такой наряд?

– Аркашин, – буркнул он, животом прикрывая альбом. – Вчера… забежал к нему… и вот…

– Полагаю, его следует вернуть. – Требовать подробностей Лидия не стала. Со свойственной ей мудростью она рассудила, видимо, что подробности никуда не денутся, все в свое время.

– Да! – подскочил Вовка. – Давайте я сейчас отнесу!

– Чево-о? – очень удачно скопировала его Лидия. – До завтра из дома не высунешь носа. У вас, милостивый государь, сегодня карантин. В целях медицинского наблюдения и реабилитации организма.

– Ну че…

– Цыц!

– И ведь не улетишь обратно теперь… – проворчал Вовка, когда Лидия, повесив плечики с одеждой на стул, покинула нас.

– Я вот тебе улечу, – сказал я почти так же, как вчера Лидия. И суеверно сцепил за спиной пальцы. И сел рядом с Вовкой.

Он смотрел с пониманием: будешь расспрашивать?

– Вовка, все рано ведь от разговора про все проэто не уйдем. Расскажи уж сразу…

Он не стал упрямиться, говорить «а про что рассказывать-то» и неохотно бубнить. Начал четко, с явным желанием объяснить понятно и быстро, раз и навсегда:

– Когда ты ушел за мобильником, я сбросил одежду и сразу оказался в рубахе и с крыльями. Сам не знаю как. И сразу шагнул в пустоту… Был полет, но я его помню плохо. Не знаю, сколько времени. Помню только, что меня будто растянули, как тонкую резину, по всему пространству. Это не больно, но и… хорошего мало… Потом эта резина будто лопнула. От страха, как от удара. Я почувствовал, что с тобой случится что-то очень плохое… То есть я уже знал что. И знал где. И сразу – назад… Но я же не мог быть здесь в своей рубахе и с крыльями… Крылья сразу исчезли, как только я упал в траву, а в рубахе я помчался к Аркаше. Хорошо, что было темно… Я специально приземлился рядом с его домом…

– Почему?

– Оттуда до кладбища гораздо ближе, чем с этой улицы. Я уже и так не успевал, каждая секунда дорога… Я постучал ему в окно, он открыл тут же, я попросил одежду…

– А мама его?..

– Она ничего не знала, спала в другой комнате…

– А он сильно удивился, наверно?

– Нет, он сразу понял… Дело в том, что он тоже… ангел-хранитель.

– Не может быть!

– Почему не может? Правда… Только он не такой, как я… как был я… Он никогда не уходил с Земли, а стал сразу… Так иногда бывает, хотя и редко…

– И… чей же он…

– Своей мамы.

– Вот как… – И я подумал, что уже дней десять не звонил своей маме, в Тальск. Скотина… И разозлившись на себя, спросил у Вовки ворчливым тоном:

– Когда он успел тебе это рассказать?

– Пока я одевался. И когда он провожал меня… Он показывал самый короткий путь, пустырями, и говорил на бегу… А потом я велел ему возвращаться. Объяснил, что так надо по правилам, что я должен один… А у него там мама одна…

– Фокусники вы… – совершенно идиотски высказался я. Вовка не обиделся, сказал очень серьезно:

– Вань, ты не думай, что я хотел это… как Александр Матросов… Думал только предупредить тебя. Но не успел. Ну и вот… А дальше ты знаешь…

Я не стал ничего говорить. Просто не знал, какие тут слова… Я подтянул Вовку ближе и положил его голову себе на колени – как тогда, у шоссе. Вовка улыбался и смотрел в потолок. Будто там сидела одна из его бабочек.

Мы молчали минуты две.

Потом я все же спросил:

– Больно было… когда пули?..

– Не-а… То есть я не помню. То есть помню обрывками… Кажется, приходили Те?..

– Приходили… Иначе кто бы тебя вылечил?

– Хотели унести, да? – Он поежился.

– Я не отдал. То есть упросил…

Он резко повернулся, уткнулся лицом в мой живот. Нет, не всхлипнул, просто лежал так и молчал. Я гладил его мокрые пряди на затылке.

Вовка с минуту подышал мне в рубашку, а потом быстро опять лег на спину и весело сообщил:

– А следов почти не осталось. Только чуть-чуть…

Он лихо задрал футболку до подбородка. Ниже левого соска видны были два круглых розовых пятнышка. Словно следы от подсохших и отпавших коросточек. Вовка вдруг закрыл глаза и шепотом сообщил:

– Мама Лидия их увидела и вдруг завсхлипывала. Но только чуть-чуть, на две секунды. Наверно, думает, что я и не заметил… – Он сказал «мама Лидия» просто, будто называл ее так всегда. А я опять покаянно подумал о звонке в Тальск.

Мама Лидия оказалась легка на помине.

– Долго вы намерены нежиться? Ну-ка мыть руки и за стол…

– А потом можно посмотреть «Буратину»? – голосом примерного мальчика спросил Вовка.

– С ума сойти! По-моему, это уже мания!

– Ну хоть одну серию?

– Поглядим на ваше поведение… Шевелитесь, господа.

Но мы сидели на тахте еще несколько минут.

– А почему она сказала «мания»? – прошептал Вовка.

– Пошутила.

– Я раньше думал, что «мания» это от слова «мани-мани». То есть «деньги». У многих мания на мани-мани…

– Особенно мания разгорается, когда мани-мани сжирает инфляция… Знаешь, что такое инфляция?

Вовка притворно надулся:

– Думаешь, если я с виду стал младше на год, то на год и поглупел?

Я перепугался:

– Откуда ты взял, что стал младше? Слышал разговоры Тех?

– Ничего я не слышал. Просто знаю, что отмотал год обратно. Это нужно было для скорости…

– Долго я буду ждать? – донесся из кухни голос «железной Лиди».


После обеда я был мобилизован на уборку во всех помещениях, кроме комнаты, где «ребенку полагался отдых» и где с милостивого соизволения Лидии был включен любимый Вовкин фильм.

Затем я пошел на встречу с Махневским.

Затрапезное кафе «Лолита» находилось в пяти кварталах от нашего дома. Оно было хорошо лишь тем, что вызывало память о студенческих временах.

Амбалов при подходе к «Лолите» я не заметил. А Махневский был уже внутри. Сидел в углу за пластмассовым столиком. (Знакомый такой Стас, ну совсем, как прежде; даже что-то шевельнулось под сердцем.) На столике блестел графинчик, явно с коньяком, и рюмки. Минералка, салаты какие-то…

Стас поднялся на встречу.

– Привет, Иван… – И шевельнул плечом, словно хотел протянуть руку.

– Привет, – сказал я, отодвигая стул.

Мы сели. Стас, глядя в стол, тут же наполнил рюмки. Потом посмотрел мне в лицо:

– За встречу?

– Давай, – согласился я.

Мы выпили. Коньячок он заказал хороший, даже удивительно, что такой нашелся в этом заведении. Я начал жевать салат оливье. Потом опять взглянул Махневскому в глаза (а чего тянуть?).

– Ну? – сказал я.

Он откинулся к заскрипевшей спинке.

– Значит так… – Вот дурацкое выражение! Обязательно у них «значит так»! – Как говорят в Одессе, вы, Жора, будете смеяться, но… В общем, я всему этому делу даю откат. Меня грозили пристрелить, но, кажется, теперь пронесло…

– Не понял, – сказал я, хотя вроде бы, понял в основном. Сразу.

– Значит так… Я верну всё. Не только то, что уже вернул, а полностью. Тебе и всем вашим. То есть особняк ваш и оборудование ушло, но я возмещу. Если не за счет «Рынков», то сам…

Я почему-то вылил остатки из рюмки в салат. Размешал это дело вилкой.

– Станислав Юрьевич, а можно вопрос?

– Иван, не надо так… А вопрос давай.

– Стас, а почему?

– Давай еще по одной. За вопросы…

– Давай… – Мы чокнулись. «За вопросы».

– И все же, Стас, почему?

– Опять же, как говорят в Одессе… Вы не поверите снова, но… атавизм такой зашевелился внутри. Отжившее понятие. «Совесть» называется, сволочь… Или сейчас уже не так? Но все равно… – Он сказал это без ухмылки, без рисовки и ёрничества, а с той виноватостью, с какой в детстве признавался друзьям, что испугался прыгать с гаража на сарай через заросший крапивой провал. Ну, испугался, потому что… «вот я какой». И никто не смеялся.

– Давай… – сказал я, берясь за графинчик.

– Давай… А еще… насчет этого атавизма. Начал царапать мне его… один юный засранец. До невозможности. Мой, так сказать, заезжий родственничек…

– Рыжий-конопатый? – сразу спросил я.

– Да! А ты… откуда знаешь?

– Да так… слышал…

– А… ну да… Ну да! Конечно… Тогда тем более…

– Давай, – сказал я опять.

Мы чокнулись вновь.

– Стас…

– Да? – Он вздрогнул и поставил рюмку, едва пригубил.

– Лично мне всего возврата не надо. Другим верни, а мне… Вместо этого сделай одну вещь. Обойдется, я думаю, дешевле…

Он сразу подобрался:

– Я слушаю…

– На западе, в Косом переулке, есть дом. Номер один. Продан на снос. Перекупи. Думаю, много не запросят…

Продолжая смотреть на меня, Стас вынул из кармана джинсовки мобильник. Понажимал.

– Антон? Слушай. Косой переулок, дом один. Старый дом продан на слом… Да… Перекупи. На имя… – Он посмотрел на меня.

– Пока на мое, – сказал я.

– На имя Тимохина Ивана Анатольевича… Что «когда»? Сегодня. Сейчас… Что значит «вечер»? Мне тебя учить? Конечно, бумаги потом, но факт – немедленно… Да, на любых… Я понятно сказал? Отбой…

Он убрал мобильник.

– Иван, документы не сразу, но хозяйничать можешь с завтрашнего дня.

– Спасибо, Стас…

– А если не секрет… Это тебе зачем? Строиться будешь на этом месте?

– Да нет, что ты… Может, подремонтирую то, что есть…

– Ольгу Максимовну хочешь сюда перетащить? – Ольга Максимовна была моя мама.

– Нет, она из Тальска никуда… Стас, извини, что не могу утолить твое любопытство. Я и себе толком не объясню. Так, причуды сознания. Что-то вроде тоски по детству… Может, поселю там бесприютных гномов, которые раньше жили в старых вагонах. А? Разве плохая идея?.. Помнишь узкоколейку в Тальске?

– Если бы я не помнил…

– Ну вот… Давай по последней. А то Лидия небось уже в колокола бьет…

– Давай…

Мы глотнули и поднялись.

– Все, что касается дома, я завтра сообщу.

– Спасибо, Стас…

– Иван… Ты будешь опять смеяться, но… это тебе спасибо. Ничего, если я позвоню как-нибудь… не по делу, а так?

– Звони, Стас, конечно…

Он протянул руку. Я – свою…

«Но все же, Стас, извини, но снова менять имя в конце повести я не стану…»

Впрочем, Стас все равно не знал про мою повесть.


предыдущая глава | Прохождение Венеры по диску Солнца | cледующая глава