home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава восьмая

Кашка был счастлив полностью. До конца. Больше он ничего не хотел. Он шел с Володей. Шел на ту лужайку, где вчера повстречали страшную собаку и где камень. Там они будут разводить костер. Вдвоем. Кашка шагал не сзади, а рядом. Володя сам зашел за ним и небрежно сказал Серафиме:

– Мы с Кашкой погуляем. Не бойся, он со мной будет.

И вот они идут. Володя сказал, что хочет обжечь в костре тросточку. Вчера вечером он вырезал на ее коре шахматные квадратики, полоски, треугольнички, кольца. На огне вся тросточка потемнеет, а потом Володя снимет кору, и на обуглившемся дереве останутся белые узоры…

День был прохладный. Солнце лишь изредка проглядывало в разрывы облаков. Кашка отправился в путь в одной рубашонке и поеживался. Но он был рад: когда холодно, еще приятней сидеть у костра.

В лесу ветер стал слабее, и, когда пришли к поляне, Кашка почти согрелся.

Набрали сухих веток и сложили у камня.

– Кашка, ты про костер помалкивай, а то будет нам нахлобучка, – предупредил Володя.

– Я помалк… помолк… буду помалкивать. А у тебя есть спички?

– У меня стекло есть. От бинокля. Надо только солнца дождаться. Вот смотри…

В Кашкину ладонь круглой льдинкой скользнуло выпуклое стеклышко. Кашка бережно взял его за края и навел себе на локоть, чтобы в увеличенном виде рассмотреть одну из царапин. Солнце выпрыгнуло из-за облака и кольнуло кожу огненной точкой. Кашка ойкнул, уронил линзу и засмеялся.

– Ага! – сказал Володя. – Ты не шути. Это солнечная энергия.

– И костер загорится?

– Как миленький. Сбегай к соснам, принеси сухих иголок. Они как порох.

Кашка, подпрыгивая, бросился за растопкой. Он бежал, а в голове плясали прискакавшие откуда-то коротенькие строчки:

Я веток найду,

Я костер разведу!

Я иголок найду,

Я костер разведу!

"Костер как живой…" – вспомнил он и вдруг понял, что все эти строчки соединяются в стихи!

Кашка пошел не спеша. С самого начала повторил все, что сочинилось. Получилось здорово, только нужно было придумать немножко не так. Вот как надо:

Я веток найду, я иголок найду,

На нашей поляне костер разведу.

Костер как живой…

Нет, еще немножко не так.

"Я веток сухих и иголок найду…" Потому что для костров нужны только сухие ветки.

Но тут Кашке стало жаль стеклышка, для которого не осталось места в стихах. Он попробовал вставить его вместо поляны. Сначала слова не хотели укладываться в строчку, а потом вдруг легли, и Кашка даже подскочил от радости.

Я веток сухих и иголок найду,

Стеклом от бинокля огонь разведу.

Костер как живой…

Когда Кашка с пригоршней сухой сосновой хвои примчался к Володе, рядом с ним он увидел Райку.

Райка и Володя беседовали. Кашке это не понравилось. Хотел он быть вдвоем с Володей. Только с ним, чтобы никто-никто не мешал. И зачем Райка сюда притащилась? Да и разговор был какой-то пустой.

– Такой холод сегодня, – говорила

Райка. – Просто дрожь берет.

– Угу, – откликнулся Володя.

– Ты наших девчонок не видел?

– Нет, не встречал, – сказал Володя, склоняясь над сучьями для костра.

– Хотела в волейбол поразмяться, а на площадке нет никого.

– Бродят где-нибудь, – заметил Володя и переломил о колено толстую ветку. – А, Кашка! Давай сюда, сыпь. Как раз солнце.

– Здравствуй, Кашка! – почему-то обрадовалась Райка.

– Здравствуй, – сумрачно сказал он и занялся костром.

– Просто удивительно, как он вырос, твой оруженосец, – обратилась Райка к Володе. – Когда в лагерь приехали, он гораздо меньше был. А сейчас какой-то вытянутый стал. Или мне кажется.

– Кажется, – сказал Володя. – За две недели нельзя заметно вырасти.

"Правильно", – подумал Кашка.

Райка еще постояла рядом, потом нерешительно проговорила:

– Пойду поищу наших.

– Только про костер не рассказывай, – предупредил Володя.

Райка ушла.

– Она хотела, чтобы мы позвали ее с нами сидеть, – сказал Кашка и нахмурился.

– Да брось ты, – возразил Володя. – Очень ей надо с нами сидеть. Она девчонок ищет.

Он взял стекло и послал на иголки солнечный колючий лучик. От яркой точки вырос и разбежался желтый огонек. Лизнул ветки.

Через минуту, когда костер уже победно стрелял искрами и кружил пламя, Кашка спросил:

– Это ведь не в последний раз, да? Мы потом ведь еще можем разжечь?

– Хоть каждый день… Ты, Кашка, садись. Садись рядом.

И Кашка сел. Он сел так, что плечом чувствовал Володин локоть.

– Я стихи придумал, – вдруг сказал Кашка. – Про костер. – Он смотрел в неяркое дневное пламя и напряженно ждал, что скажет Володя. Волны теплого воздуха перекатывались через ноги, а спине было холодно. Поэтому Кашка немного вздрагивал.

– Стихи? – переспросил Володя. – Сам придумал?

– Ага…

– Надо же… Я один раз пробовал стихи сочинить… Для одной девчонки. Ну, ничего не получилось. А у тебя получилось?

– Ага, – снова сказал Кашка.

– Почитай, а?

Нет, Кашка не мог так сразу. Неловко было и страшно.

– Я не умею. Я лучше напишу и отдам. Тебе… Ладно?

– Ну ладно. Только не забудь…

"…Только не забудь", – сказал Володя и вдруг понял, что ему в самом деле интересно, какие стихи получились у Кашки. И приятно, что Кашка сказал ему об этих стихах. И еще он с удивлением почувствовал, что плевать ему на любые насмешки насчет нянек и всякой ерунды. То есть не совсем плевать. Кто будет дразниться, тот получит. Но Кашку от себя Володя прогонять не станет и бегать от него не будет.

И вот еще что странно: никогда никому Володя не рассказывал, что однажды пытался сочинить стихи для Надежды, а Кашке сказал об этом сразу, спокойно и доверчиво…

– Ты не забудь написать, – повторил он. – Я твои стихи домой увезу. На память…

"Домой увезу", – сказал он, и Кашку вдруг кольнуло предчувствие близкой беды. Именно беды.

Ведь совсем скоро придет день, когда Володя уедет в город. А Кашка – в Камшал. В разные стороны.

В разные стороны…

Он до сих пор не думал об этом. Но сейчас начал думать и понял, что уже никак не прогнать это ожидание близкого печального отъезда. Никак. Потому что все равно придет этот день. Дни идут быстро.

Ну почему, почему он и Володя живут так далеко друг от друга?

– Во-лодя… – встревоженно начал Кашка. – Знаешь что, Володя? Я придумал. Поедем к нам в гости. Когда лагерь кончится.

Он только сейчас это придумал. Сию минуту. Но это был выход. Если Володя поедет, ему, может быть, понравится в Камшале. И тогда, может быть, он захочет приехать еще раз. И еще. А ему понравится! Там они каждый день будут жечь большие костры…

Володя вынул из огня обожженную тросточку. Она дымилась, и по обугленной коре бегали искры.

– Ну, Кашка… – неуверенно сказал Володя. – Ты и придумал… Тебе, наверно, дома влетит. Скажут, кого это ты притащил…

– Не! Не скажут!

– И мне влетит. Все домой приедут, а меня нет. Знаешь, какой переполох будет!

– А ты письмо напиши. Если напишешь, тоже влетит? – упавшим голосом спросил Кашка.

– Если напишу? Нет, тогда не влетит… Ну, я не знаю. Там видно будет, ладно, Кашка?

– Ладно… А что видно?

– Мало ли что. До конца смены еще вон сколько дней. Вдруг что-нибудь случится! Или ты раздумаешь. Или еще что-нибудь.

– Не раздумаю, – с отчаянной твердостью сказал Кашка. – Володя! А если не случится? И если ни что-нибудь? Тогда поедешь?

– Ну, посмотрим… Камшал отсюда сколько километров? Сорок? Сорок – это недалеко, ладно… Ты садись как следует. Возьми куртку, а то у тебя зубы стучат.

– Тепло, – лениво сказал Кашка, чувствуя громадное облегчение и усталость от прошедшей тревоги.

– Ногам тепло, а спине холодно. Дай накрою…

Куртка пахла смолой и березовым дымом.

Володя ножиком снимал с палки остатки коры. Черные кубики и треугольники сыпались Кашке на колени. Свежая белизна узора ярко выделялась на дереве, потемневшем от огня.


Глава седьмая | Оруженосец Кашка | Глава девятая