home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

Именно стремление Филиппа лазать куда не следует было причиной знакомства его с отцом Дмитрием. В конце прошлого лета настоятель Стародубской церкви застал юного Кукушкина в своем саду сидящим в развилке яблони и дерзко жующим налитой «танькин мячик» – местный знаменитый сорт. Несколько других «мячиков» незваный гость держал в подоле майки.

– Спускайся, дитя мое, – суховато пригласил владелец сада. – Побеседуем, так сказать, на одном уровне.

Филипп счел ниже своего достоинства трусливо отсиживаться. Сбросил в траву яблоки и слез. И ощутил на своем запястье прочные пальцы настоятеля.

– Чадо, – ласковым баском вопросил отец Дмитрий, – ведома ли тебе древняя заповедь, Божья и человеческая, которая гласит: не укради?

Вырываться без надежды на успех было глупо и стыдно. Реветь – тоже стыдно. И главное, преждевременно. Филипп глотнул разжеванный кусок, потом сказал сумрачно и с вызовом:

– Подумаешь, три яблочка…

– Сын мой, – усмехнулся в бородку отец Дмитрий. – Бывало, что и одно яблочко, не вовремя сорванное, меняло судьбы миров и народов. Например, яблоко познания, коим сатана в образе змия искусил Еву… Слыхал?

– Слыхал… Это поповские сказки, – заявил Филипп. Он тут же струхнул от собственной дерзости, но принципы надо было отстаивать.

– Отчего же обязательно сказки? – Голубые глазки отца Дмитрия за квадратными стеклами заблестели от любопытства.

Филипп зажал в себе робость и заявил:

– Потому что никакого Бога нет.

– Да? – Отец Дмитрий словно обрадовался чему-то. – Но не Он ли предал тебя в мои руки, дабы возымела место справедливость?

– Не он… Просто я зазевался.

– Ну что ж… – Отец Дмитрий погрустнел. – Оставим тогда богословскую тематику и займемся грешной земной проблемой: что с тобой делать. А?

В тоне священника Филипп уловил какой-то нехороший намек и на всякий случай смирил гордыню:

– Я больше не буду…

– Да? – Бородка подозрительно зашевелилась. Не поймешь: смех в ней или еще что. – Но хотелось бы знать: искренне твое раскаяние или вызвано лишь страхом возмездия?

– Чего-чего? – стыдливо бормотнул Филипп.

– Я к тому, что мне надо решить: в соответствии с какими строками Писания поступить с тобой. Много в нем сказано о милосердии и прощении грехов своим ближним, но есть и такое поучение: «Урок же ему – урок. Лоза же ему – лоза»… Знаешь, что такое лоза?

Филипп догадывался. И понимал, что это гораздо неприятнее, чем пыльный чехол от Лизаветиного зонтика.

– Не-е… – выдавил он.

– Что «не»? Не лоза?

– Не имеете права, – угрюмо заявил Филипп.

– Это отчего же? Если сказано в Писании, что…

– А оно тоже… неправильное! Раз Бога нет, значит, и оно…

– Дитя мое, – назидательно произнес отец Дмитрий. – Для тебя оно неправильное, а для меня истинно. Ведь не я у тебя, а ты у меня… гм, в гостях. В чужой монастырь со своим уставом, как известно, не лезут… даже через забор. А посему – пойдем…

Зареветь было самое время. Филипп так бы и поступил, если бы имел дело с простым хозяином сада. Но отец Дмитрий был как бы идейный противник, и остатки гордости удержали Филиппа от унизительных воплей. Слабо упираясь, он семенил за настоятелем.

Тот привел пленника в комнату с узким, защищенным витой решеткой окном, сказал: «Посиди, чадо» – и удалился, шурша одеянием. Щелкнул замок. Филипп беспомощно переступил босыми ногами и стал озираться.

Было сумрачно, тлел в углу огонек лампады, и темнели неразличимые лики в искрящихся золотистых обрамлениях. Могучие кожаные книги стояли на полках аж до самого потолка. На покрытом бархатной скатертью столе рядом с магнитофоном «Феникс» дрыхнул серый сытый кот. На подоконнике стоял берестяной туесок с черникой и какая-то странная штука – клетка из тонких проволочных решеток с множеством разноцветных шариков. Створки окна были распахнуты, но решетка начисто исключала возможность бегства.

«Чик!.. – орал в саду невидимый воробей. – Чик!..» Он явно намекал Филиппу на предстоящие неприятности.

Раздались шаги, у Филиппа опустилось в желудок сердце, но отец Дмитрий явился не с орудием возмездия, а с корзинкой, полной «мячиков», самых отборных.

– Господь Бог милосерд, хотя его и нет, по твоему убеждению. Возьми и ступай с миром… Корзину потом не забудь принести.

– Да не надо… вот еще… – забормотал Филипп. – Мне и так хватило уж…

– Бери, бери… А коли захочешь снова, иди через калитку, она не заперта. На заборе же можно и штаны порвать, знаю по себе…

– Через калитку неинтересно, – насупленно признался Филипп.

– Ну… дело вкуса, конечно. Можешь и через забор… Держи корзину-то.

Филипп взял. Вздохнул. Сказал «спасибо». Потоптался.

– А это что? – Подбородком он показал на странную клетку с шариками.

– Это?.. Это, брат, игра такая. Хитроумная. Вроде пространственных шашек. Когда они ходят не по доске, а в трехмерном объеме, да еще с учетом проекции на дополнительные пространства… Понял что-нибудь?

– Чего не понять-то…

– Ну, дитя мое, от сомнений в себе ты не заболеешь… Даже я в этой штуке не сразу стал разбираться, хотя сам ее придумал. Давно, когда еще преподавал высшую математику в Южноморском политехе…

Филипп, стукая коленками по корзине, подошел к подоконнику. Провел глазами по блестящим проволокам.

– А если вот эти шарики… синий и красный вот так… пересекающая диагональ свободна для большого черного?

– Постой-ка, чадо, – быстро сказал отец Дмитрий. – Давай-ка поставим эту штуку на стол… Брысь ты, четвероногое… Вот так. Черный большой – это «дамка» с правом скользящего хода и поворота. А это… Нет, давай все в исходное положение.

Филипп уперся немытыми локтями в бархатную скатерть. Подпер щеки.

– У меня будут черные и желтые…

Крик петуха

С той поры отец Дмитрий и обрел достойного соперника в игре, которую постигнуть до конца не могли даже ведущие аналитики Станции…

Матери Филиппа отец Дмитрий сказал правду. Споров о религии они больше не вели. Только иногда, охваченный победным азартом, Филипп нетактично поддевал соперника:

– А что же вам Бог-то не помогает?

– Только ему и дела такой ерундой заниматься, – ворчал отец Дмитрий, переживая очередной проигрыш. А когда наконец выиграл два раза подряд, на радостях показал Филиппу длинный розовый язык.

– А еще это… служитель культа, – сказал Филипп, крайне раздосадованный поражением.

– Грешен. Падок на соблазны и мирские радости… Давай еще разок, а?


предыдущая глава | Крик петуха | cледующая глава