home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

В старом деревянном доме, на лестнице, пахло как в лицейской столовой – кислой капустой. А еще – пережаренным луком. Но в Елькиной комнате – совсем иначе: какой-то травой, вроде полыни, и только что поглаженным бельем. Это белье мама Таня укладывала в рассохшийся шкаф.

– Мама Таня, вот он, Митя, – сказал Елька с порога. С тихим торжеством. – А ты говорила, что его нету.

Она глянула из-за приоткрытой дверцы.

– Да чего ты опять придумал-то? Как это нету? Ничего я не говорила. Горюшко бестолковое…

– Здрасте, – скомкано сказал Митя.

– Здравствуй, здравствуй. Елик уж говорил про тебя… Да не снимай башмаки-то, проходи так, у нас ковров нет…

– Был один, да и тот – фью-фью, – радостно разъяснил Елька. – Мить, садись сюда! – И хлопнул по укрытой клетчатым вытертым пледом кушетке. На пледе сидел косматый серый кот. Елька с размаха уселся рядом, взял кота за лапы, надел на плечи, как воротник.

– Его зовут похоже на меня: Емеля. Он не наш, а соседский, но любит спать у меня… Ему знаешь сколько лет? Он мой одногодок.

Одногодок Емеля продолжал спать на Елькиных плечах. Митя сел справа от Ельки.

Комната была большая, а вещи старые. Урчал в углу допотопный, с побитой эмалью, холодильник, поблескивал выпуклым экраном телевизор в деревянном футляре – явно еще "позапрошлого поколения". Косо пересекала комнату составная, из реек и ситца, ширма – за ней, наверно, была кровать мамы Тани.

А еще были обшарпанные стулья, крытый желтой клеенкой стол и хлипкая этажерка с какими-то коробками и редкими книжками (видать, Елькины учебники).

Мама Таня – сухонькая, в длинной юбке и вязаной кофте – собиралась куда-то перед круглым пятнистым зеркалом, подкрашивала губы. "Зачем, все равно же старая", – мелькнуло у Мити. В тот же миг он встретился с отраженной мамой Таней глазами и устыдился. Стал вертеть головой и увидел г л а в н у ю стену.

– Ух ты! Елька, это ты налепил столько всего?

Стена была сверху до низу оклеена крупными фотографиями – видимо, из журналов. В основном нецветными, однотонными. Они сливались в картину со множеством городских панорам, горных и лесных пейзажей, морских заливов с островами…

– Он, он это… – подхватила мама Таня, пряча помаду. – Для него эта радость пуще телевизора. Весной, как продали ковер, начал стену от плинтуса до потолка заклеивать, собирал картинки, где только сумел. "Чего, – говорит, ей, стене-то, пустой быть". Может, и правильно… "Это, – говорит, – моя страна"… Елик, как она у тебя зовется-то?

– Ну чё… – буркнул Елька. Видать, сильно застеснялся, что так бурно всплывают на поверхность его секреты.

– А чего "чё"? Почему не сказать дружку-то, если в гости позвал?

Елька искоса, из-за Емелиного хвоста, глянул на Митю.

– Это… Нукаригва… Есть страна Никарагуа, в Америке, я ее название, вертел, вертел, будто шарики перекидывал. Вот и получилось…

– Хорошо получилось, – похвалил Митя. И Елькину находчивость, и картину. Название же показалось ему малость корявым, но тут дело хозяйское. Он встал и начал разглядывать стену вдоль, поперек и наискосок.

Сперва казалось – неразбериха и путаница. Но вскоре глаз начал схватывать закономерности. Это была именно страна – причудливая и очень пестрая. Березовые и пальмовые рощи чередовались с улицами и целыми городами, где рядом с небоскребами возвышались рыцарские замки. Площадь с римским фонтаном обступали русские сказочные избушки, изогнутый кружевной мост висел над проливом, по которому шли бок о бок белый теплоход и пузатый парусник с длинными вымпелами.

Горы своим заросшими отрогами кое-где вторгались до центра Нукаригвы, но в основном громоздились вверху. Они опоясывали страну скальными хребтами и снежными пирамидами вершин. И уже над этими пиками, у высокого дощатого потолка кучерявилось облаками небо.

Снизу, от пола, шла в Нукаригву мощеная дорога с проросшей среди камней травою. По обочинам торчали острые растения, которые называются, кажется, "агава". Среди древних развалин, разбитых статуй, колонн и колодцев дорога уходила вверх, сужалась и разбегалась ручейками по всей стране.

У пространства Нукаригвы были свои законы. Оно как бы изгибалось пологими волнами.

И вовсе не казалось странным, что среди складок рельефа вдруг вставала церквушка с маковкой выше круглой лесистой вершины. И что на ближнем плане среди остатков древнего храма расположился крошечный городок с острыми крышами, флюгерами и каруселью на площади. Причем виден городок был как бы сквозь изогнутое стекло.

Вот здесь-то Митя и сказал:

– Неэвклидова геометрия. Елька, слышал про такую?

– Не-а… То есть слышал когда-то по телеку, только не понял. Это когда на свете так, как не бывает по правде? Ну и пусть, мне все равно… – Он теперь стоял сбоку от Мити, все еще с обмякшим Емелей на плечах.

– Бывает и по правде, Елька. Только в других мирах. Их, говорят, очень много…

– А вот эти окошки, думаешь, зачем?

Всюду по пейзажу Нукаригвы были разбросаны окна. Очень разные: большие, маленькие, с резными наличниками и ставнями, с лепными украшениями в стиле барокко, в рамках кирпичных обрамлений… Квадратные, стрельчатые, овальные… Закрытые и распахнутые… Были здесь и крепостные бойницы, и проемы церковных башен с колоколами, и кривые окошки украинских мазанок, и даже корабельные иллюминаторы.

За одними окнами чернела пустота, за другими в черноте горели созвездия и планеты, а в некоторых видны были дома и деревья…

– Елька, я, может, неправильно понял, но, наверно, это окна в другие миры. А?

– Ага… – шумно выдохнул он. – Ты правильно… Это в пар… рар-лельные пространства. Ты же сам сказал, что их много, только мы не видим… Кино такое есть – "Герои параллельных пространств".

Митя слыхал, что есть такой американский сериал, но не смотрел. Про параллельные пространства он и без того знал немало.

– Мить, а хорошо бы туда, а? Пролез в какое-нибудь окошко – и сразу в другой стране. Или на другой планете.

– Про это, Елька, тоже кино есть. "Окно в Париж".

– Ага, я смотрел. Жалко, что это не по правде…

– Может, придумают когда-нибудь, чтобы можно и по правде… Ученые говорят, что это будет называться "прямой переход"… Елька, смотри, а эти уже перешли! – Он ткнул пальцем в двух крошечных мальчишек и собаку, сидевших на ступенях извилистой лестницы.

Кроме этих пацанов и пса были в Нукаригве и другие жители. Конные рыцари, индийские женщины с кувшинами на головах, рыбаки в подошедшей к пирсу лодке, маленькие барабанщики в старинной форме – они шли вниз по каменному спуску. И много кого еще. Только сразу всех было не разглядеть среди толчеи домов и густоты деревьев…

– Елька, а давай поселим здесь и тебя! Будто ты идешь на руках по забору. Вот тут! Вырежем и приклеим…

Елька отозвался почти испуганно:

– Не-е… жалко карточку.

– А мы попросим Жанну сделать еще. Помельче. Чтобы ты как раз был для этого забора.

Митя думал, что Елька скажет: "Не-е, давай тогда приклеим себя вместе". И… был бы рад. Но Елька сказал другое. Серьезно так:

– Нет, мне туда еще не пора…

– Как это "не пора"? – По Мите прошел непонятный холодок.

– Ну… понимаешь, я уже как бы побывал там. То есть мне казалось… несколько раз.

– Как это? Когда?

Елька сказал тихо и просто:

– Ну, когда прощался с жизнью.

Холодок прошел по Мите снова. Ощутимей.

– Как… прощался?

Елька быстро глянул на ширму, за которой шелестела одеждой мама Таня. Одними губами попросил:

– Подожди, она сейчас уйдет…


предыдущая глава | Дело о ртутной бомбе | cледующая глава