home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 19

Нетерпение Кинга и Питера Марлоу росло. Шагата сильно запаздывал.

– Какая вонючая ночь, – раздраженно сказал Кинг. – Я потею, как свинья.

Они сидели в уголке Кинга, и Питер Марлоу следил, как тот раскладывает пасьянс. В душном воздухе, опустившемся на лагерь с безлунного неба, чувствовалось напряжение. Даже постоянное поскребывание под хижиной затихло.

– Если он собирается сегодня прийти, хотелось, чтобы это было не очень поздно, – сказал Питер Марлоу.

– А я хотел бы знать, что, черт возьми, случилось с Чен Сеном? Этот сукин сын мог бы по крайней мере известить нас. – В тысячный раз Кинг выглянул в окно в направлении колючей проволоки. Он ждал знака от партизан, которые были там – должны были быть там! Но не было ничего – никакого движения, никакого знака. Джунгли, как и лагерь, изнемогали от духоты и были неподвижны.

Питер Марлоу поморщился, согнув пальцы на левой руке, и поудобнее устроил больную руку.

Кинг заметил это.

– Как она?

– Чертовски болит, старина.

– Надо, чтобы ее осмотрели.

– Я записался к врачу на завтра.

– Чертовски неудачно получилось.

– Несчастный случай. Такое случается. С этим ничего поделать нельзя.

Это произошло два дня назад. В команде, посланной за дровами. Стоя в болоте, Питер Марлоу напрягал все силы под тяжестью колючего пня, который он вместе с двадцатью другими парами потных рук тащил на повозку. Рука соскользнула и оказалась зажатой между пнем и повозкой. Он почувствовал, как твердые как сталь колючки вспарывают мышцы его руки, а пень чуть ли не дробит ему кости, и он громко закричал от мучительной боли.

Остальным потребовались минуты, чтобы поднять пень, освободить его онемевшую руку и положить его на землю. Кровь сочилась в липкую грязь болота, мухи, жуки и другие насекомые роились тучей, обезумев от запаха крови. Рана была шесть дюймов длиной, два шириной и довольно глубокой. Они вытащили из раны щепки и грязь, промыли ее водой. Потом наложили на руку жгут, а пень погрузили на повозку и повезли домой, в Чанги. Он шел рядом с повозкой, в обморочном состоянии.

Доктор Кеннеди осмотрел рану, обработал ее йодом. Стивен держал его за здоровую руку, а сам Питер Марлоу корчился от боли. Потом врач наложил немного цинковой мази на часть раны, и смазал жиром остальную часть, чтобы не прилипала повязка. Затем наложил повязку.

– Вам здорово повезло, Марлоу, – сказал он. – Переломов нет, и мышцы целы. Зайдите через пару дней, и мы еще раз посмотрим рану.

Кинг оторвался от карт, когда в хижину торопливо вошел Макс.

– Неприятность, – сказал Макс тихо и напряженно. – Грей только что вышел из госпиталя и идет сюда.

– Следи за ним. Макс. Лучше пошли Дино.

– Хорошо, – Макс торопливо вышел.

– Что ты думаешь, Питер?

– Если Грей вышел из госпиталя, он точно знает, что сегодня должно что-то произойти.

– Он знает наверняка.

– Что?

– Конечно. У него осведомитель в нашей хижине.

– Бог мой. Вы уверены?

– Да. И я знаю, кто.

Кинг покрыл красную пятерку черной четверкой, а красную пятерку положил на черную шестерку и освободил еще одного туза.

– Кто это?

– Я не скажу вам, Питер Марлоу. – Кинг жестко улыбнулся. – Вам лучше не знать. Но у Грея здесь есть свой человек.

– И что вы собираетесь делать с этим?

– Ничего. Пока. Возможно, позже я скормлю его крысам. – Потом Кинг улыбнулся и сменил тему разговора. – Ведь идея фермы была сумасшедшей, не так ли?

Питер Марлоу стало интересно, а что бы он делал, если бы знал, кто доносчик. Все знали, что Иошима тоже имел в лагере своих осведомителей, один из них выдал старину Девена, другой, еще не известный и не пойманный, ищет радио, спрятанное во флягах. Он подумал, что Кинг поступает правильно, не открывая ему имени доносчика. Так легче избежать ошибок. Он не обижался на Кинга, но все равно просчитывал возможные варианты.

– Как вы считаете, – спросил он, – мясо... с мясом действительно все будет в порядке?

– Черт, не знаю, – ответил Кинг. – От всего этого тошнит, когда начинаешь задумываться. Однако... однако бизнес есть бизнес. Все, что мы накрутили, это гениально.

Питер Марлоу улыбнулся и забыл про больную руку.

– Помните. Я получаю первую ногу.

– Для кого-нибудь из тех, кого я знаю?

– Нет.

Кинг рассмеялся.

– Вы ведь не предложите ее своему приятелю?

– Я расскажу вам, когда отдам.

– В конце концов, мясо есть мясо, а еда есть еда. Возьмите, например, собаку.

– Я видел Хокинса день или два назад.

– И что?

– Ничего. Я, конечно, ничего не знал, а он не захотел разговаривать о собаке.

– Он толковый, этот парень. Что сделано, то сделано. – Потом Кинг тревожно сказал, мешая карты на столе:

– Где же Шагата?

В окне появился Текс.

– Эй!

– Да?

– Тимсен говорит, что владелец начинает паниковать. Сколько ты еще собираешься ждать?

– Я зайду повидать его. – Кинг выскочил в окно и прошептал:

– Следите за навесом, Питер. Я буду неподалеку.

– Хорошо, – сказал Питер Марлоу. Он подобрал карты и начал тасовать их, вздрагивая от боли в руке.

Кинг держался темноты, чувствуя на себе множество глаз. Некоторые из них принадлежали его людям – часовым, остальные были недобрыми и враждебными. Когда он разыскал Тимсена, тот был весь в поту.

– Привет, дружище. Я не могу его держать здесь вечно.

– Где он?

– Когда твой связной придет, я представлю его. Такой уговор. Он недалеко.

– Лучше приглядывай за ним. Ты же не хочешь, чтобы он смылся, правда?

– Ты делай свое дело, а я буду делать свое. Его хорошо охраняют. – Тимсен пососал свою «Куа», потом передал сигарету Кингу, который затянулся.

– Спасибо. – Кинг кивнул в направлении стены тюрьмы, на восток. – Ты знаешь о них?

– Конечно, – австралиец рассмеялся. – Скажу тебе еще одно. Грей идет сюда. Вся зона кишит копами и полно засад. Я знаю про одну банду австралийцев и слышал еще про одну, которая пронюхала о сделке. Но мои дружки охраняют все вокруг. Как только мы получим деньги, ты получишь бриллиант.

– Мы подождем охранника еще десять минут. Если он не придет, тогда все повторим снова. Схема та же, детали другие.

– Хорошо, дружище. Увидимся завтра, когда пожрем.

– Будем надеяться, что увидимся еще сегодня ночью.

Но этой ночью ничего не произошло. Они ждали, но Шагата так и не пришел, поэтому Кинг свернул операцию.

На следующий день Питер присоединился к толпе пленных, собравшихся на улице у госпиталя. Завтрак уже кончился, солнце жгло воздух, землю и все живое на ней. Даже мухи, казалось, стали сонными. Он нашел затененный клочок земли, устало сел на корточки в пыль и начал ждать. Боль в руке стала дергающей.

Его очередь подошла, когда наступили сумерки.

Доктор Кеннеди коротко кивнул Питеру Марлоу и показал на стул.

– Как дела сегодня? – спросил он рассеянно.

– Благодарю вас, неплохо.

Доктор Кеннеди наклонился и потрогал повязку. Питер Марлоу вскрикнул.

– В чем дело, черт возьми? – сердито спросил Кеннеди. – Я едва дотронулся до вас.

– Не знаю. Малейшее прикосновение вызывает адскую боль.

Доктор Кеннеди сунул термометр в рот Питеру Марлоу, потом запустил метроном и начал считать пульс. Ненормальный, частота девяносто. Плохо. Температура нормальная, и это тоже плохо. Он поднял его руку и понюхал повязку. От нее шел отчетливый мышиный запах. Плохо.

– Ладно, – сказал он. – Я собираюсь снять повязку. Держите. – Он дал Питеру Марлоу маленький кусок резиновой камеры, который он щипцами вынул из стерилизующего раствора. – Прикусите. Будет больно.

Он подождал, пока Питер Марлоу закусил резину, потом стал осторожно разматывать повязку. Но она присохла к ране, стала уже ее частью, и единственное, что оставалось делать, – это отрывать ее. Доктор уже давно не был ни ловким, ни умелым.

Питер Марлоу знал, что такое боль. А когда ты хорошо знаком с болью, ты знаешь ее пределы, оттенки и настроения. Имея привычку к боли и мужество, ты можешь позволить себе незаметно войти в боль, тогда она станет не страшной, только терпимой, и ее можно победить.

Но эта боль была невыносимой.

– О, Боже, – проскулил Питер Марлоу сквозь резинку, из его глаз ручьем лились слезы, дышал он с трудом.

– Я кончил, – сказал доктор Кеннеди, понимая, что это не все. Но больше он ничего не мог сделать, ничего. Здесь не могу. Конечно, больному нужно было сделать укол морфия, каждому дураку понятно, но он не мог сделать ему укол. – Теперь давайте посмотрим.

Он тщательно осмотрел открытую рану. Она была отекшей, воспаленной, желтоватого цвета с фиолетовыми пятнами. Покрыта слизью.

– Да, – сказал он задумчиво, откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком и рассматривая их. Помолчав, он сказал:

– У нас есть три варианта. – Он встал и начал расхаживать, ссутулив плечи и говоря монотонно, как будто читал лекцию. – Сейчас рана приобрела новое качество. Или говоря проще, рана гангренозная. Газовая гангрена. Я могу оставить рану открытой и вырезать пораженную ткань, но думаю, это не поможет, заражение проникло глубоко. Поэтому мне придется отнять часть мышц предплечья, и тогда рука будет бесполезной. Лучшее решение – ампутация...

– Что?

– Конечно. – Сейчас доктор Кеннеди говорил не с больным, он читал лекцию в стерильной аудитории своих мыслей. – Я предлагаю высокую ампутацию. Немедленно. Тогда, возможно, мы спасем локтевой сустав... Питер Марлоу взорвался в отчаянии.

– Это просто рана мягких тканей. Что с ней может быть плохого, это просто рана в мягких тканях!

Страх в его голосе вернул доктора Кеннеди на землю, и он секунду смотрел в побледневшее лицо.

– Это рана мягких тканей, но очень глубокая. И у вас началась токсемия. Послушайте, мой мальчик, это довольно просто. Если бы у меня была сыворотка, я бы дал ее вам, но у меня ее нет вообще. Если бы у меня были сульфамидные препараты, я положил бы их на рану, но у меня их нет. Единственное, что я могу сделать, это ампутировать...

– Вы, должно быть, сошли с ума! – заорал на него Питер Марлоу. – Вы говорите об ампутации руки, когда у меня только рана мягких тканей.

Рука врача стремительно схватила руку Питера Марлоу значительно выше раны. Он пронзительно вскрикнул.

– Вот видите! Это не просто рана мягких тканей. У вас токсемия, и она распространяется по руке и дальше в организм. Если хотите жить, мы должны остановить ее. По крайней мере это спасет вам жизнь!

– Вы не отрежете мне руку!

– Как вам будет угодно. Либо так, либо... – Доктор замолчал и устало сел. – Если хотите умереть, это ваше право. Не могу сказать, что я порицаю вас. Но Бог мой, разве вы не понимаете, что я пытаюсь вам объяснить! Вы умрете, если мы не ампутируем руку.

– Я не дам вам прикоснуться к себе! – прокричал Питер Марлоу с искаженным лицом. Он чувствовал, что убьет врача, если тот снова дотронется до него. – Вы сошли с ума! – закричал он. – Это рана мягких тканей.

– Хорошо. Вы не верите мне. Мы спросим у другого врача.

Кеннеди позвал другого врача, тот подтвердил диагноз, и Питер Марлоу понял, что этот кошмар ему не снится. У него действительно гангрена. О, Бог мой! Страх парализовал его силы. Он слушал, ослепленный ужасом. Они объяснили ему, что гангрена была вызвана бациллами, которые размножались глубоко в его руке, неся смерть, немедленную смерть. Его рука являлась распространителем болезни. Ее надо отрезать. Отрезать по локоть. Отрезать скорее, иначе придется отрезать всю руку. Но ему не нужно волноваться. Это будет не больно. У них полно эфира, не то что в прежние годы.

Потом Питер Марлоу оказался на улице, рука его была все еще с ним, – бациллоноситель в чистой повязке. Он, отрешенный от внешнего мира, спускался по холму. Он сказал им, этим докторам, что ему надо обдумать их предложение... Что обдумать? Что тут было обдумывать? Он очнулся от мыслей перед хижиной американцев и увидел, что Кинг один в хижине, настроен на встречу с Шагатой, если тот придет сегодня ночью.

– Боже, что с вами, Питер?

Кинг слушал, и по мере того, как Марлоу рассказывал, испуг его нарастал.

– Боже! – Он посмотрел на руку, которая покоилась на столе.

– Клянусь Богом, я лучше умру, чем останусь жить калекой. Богом клянусь! – Питер Марлоу взглянул на Кинга, трогательный и беззащитный, и из его глаз рвался крик: Помоги, помоги, ради всего святого, помоги!

А Кинг думал: «Боже правый, что бы я стал делать на месте Питера, и что делать с бриллиантом – Питер обязательно должен помочь мне в этом деле, должен...»

– Эй, – торопливо прошептал Макс от дверей. – Шагата идет сюда.

– Хорошо, Макс. А что Грей?

– Он внизу, около стены, под присмотром. Тимсен знает о нем. Его австралийцы следят за Греем.

– Хорошо, уматывай и будь готов. Извести всех.

– Хорошо, – Макс торопливо исчез.

– Давайте, Питер, нам надо быть готовыми, – предупредил Кинг.

Питер Марлоу был в шоке. Разговаривать с ним было бесполезно.

– Питер! – грубо тряхнул его Кинг. – Вставайте и соберитесь! – раздраженно сказал он. – Давайте. Вы должны помочь! Вставайте!

Он рывком поставил Питера Марлоу на ноги.

– Боже, что...

– Идет Шагата. Нам надо закончить дело.

– К черту дело! – взвизгнул Питер Марлоу, балансируя на грани безумия. – К черту бриллиант! Они собираются отрезать мне руку.

– Нет, они не сделают этого!

– Вы чертовски правы, они не сделают этого. Я только сначала умру... Кинг снова бесцеремонно дернул его, а потом со злостью надавал ему пощечин.

Помешательство кончилось, и Питер Марлоу затряс головой.

– Какого черта...

– Идет Шагата. Нам надо быть готовыми.

– Он идет? – тупо спросил Питер Марлоу, лицо его горело от пощечин.

– Да, – Кинг увидел, что взгляд Питера Марлоу снова стал настороженным, и понял: англичанин вернулся к реальности. – Боже, – сказал Кинг жалобным голосом. – Я должен был что-то сделать, Питер, вы орали как безумный.

– Неужели? Извините, какой же я дурак.

– С вами сейчас все в порядке? Вам надо собраться с мыслями.

– Сейчас я в порядке.

Питер Марлоу выскользнул через окно вслед за Кингом. Он обрадовался, когда после прыжка из окна его руку пронзила боль. Запаниковал, болван, твердил он себе. Ты, Марлоу, впал в панику, как малый ребенок. Дурак. Итак, тебе придется расстаться с рукой. Хорошо, что не с ногой, тогда ты был бы действительно калекой. Что такое рука? Пустяк. Можно сделать протез. Конечно. С крючком. Ничего плохого в протезе нет. Ничего. Прекрасное изобретение. Безусловно.

– Табе, – приветствовал их Шагата, подныривая под брезентовый полог, который отгораживал навес.

– Табе, – приветствовали его Кинг и Питер Марлоу.

Шагата очень нервничал. Чем больше он думал об этой сделке, тем меньше она ему нравилась. Слишком много денег, слишком велик риск. Он принюхивался, как собака в стойке.

– Я чую беду, – сказал он.

– Он говорит «Я чую беду».

– Скажите ему, Питер, чтобы он не тревожился. Я знаю, это опасно. Но меры приняты. Как там насчет Чен Сена?

– Я скажу тебе, – прошептал торопливо Шагата, – что боги были добры к тебе, ко мне и к нашему другу. Он лиса, этот друг, потому что несносная полиция выпустила его из тюрьмы. – Его лицо и одежда были мокрыми от пота. – У меня с собой деньги.

В животе у Кинга похолодело.

– Скажите ему, что нам лучше обойтись без болтовни и покончить с делом. Я сейчас принесу товар.

Кинг нашел Тимсена в темноте.

– Готов?

– Готов. – Тимсен по-птичьи свистнул в темноту. Ему тут же ответили.

– Давай быстрее, приятель. Я не могу долго гарантировать твою безопасность.

– Хорошо. – Кинг подождал, и из темноты вышел худой капрал-австралиец.

– Привет, приятель. Меня зовут Таунсенд. Билл Таунсенд.

– Пошли.

Кинг заторопился назад под навес, пока Тимсен караулил, а его австралийцы рассыпались вокруг, готовые организовать отход.

Внизу за углом тюрьмы нетерпеливо дожидался Грей, которому Дино только что шепнул, что пришел Шагата. Однако Грей знал, что предварительные переговоры займут некоторое время. Некоторое время, а потом он будет готов к броску.

Люди Смедли-Тейлора тоже были готовы, дожидаясь завершения сделки. Как только Грей начнет действовать, они тоже придут в движение.

Кинг был под пологом вместе с Таунсендом, который заметно нервничал.

– Покажи ему бриллиант, – приказал Кинг.

Таунсенд распахнул обтрепанную рубашку, вытащил шнурок, на конце шнурка было привязано кольцо с бриллиантом. Таунсенд дрожал, показывая его Шагате, который направил на камень луч своего фонарика. Шагата тщательно рассматривал камень – капельку ледяного света на конце веревки. Потом взял камень и поцарапал им стекло фонарика. Раздался скрип, и на стекле появилась царапина.

Шагата, обливающийся потом, кивнул.

– Очень хорошо. – Он обратился к Питеру Марлоу. – Это настоящий бриллиант, – сказал он, вынул штангенциркуль и тщательно обмерил камень. Потом снова кивнул. – Правильно, четыре карата.

Кинг дернул головой.

– Хорошо. Питер, идите и подождите вместе с Таунсендом.

Питер Марлоу встал, кивнул Таунсенду, и они вместе вышли из-под полога в темноту. Они чувствовали на себе взгляды. Сотни взглядов.

– Проклятье, – сморщился Таунсенд, – лучше бы у меня никогда не было этого камня. Клянусь, я умру от волнения. – Его дрожащие пальцы все время трогали бечевку и кольцо, в миллионный раз убеждаясь, что оно на месте. – Слава Богу, эта ночь последняя.

С нарастающим волнением Кинг следил, как Шагата открыл патронную сумку и выложил из нее пачку банкнот высотой три дюйма, потом расстегнул рубашку и вынул пачку высотой два дюйма и потом достал из боковых карманов еще пачки, пока на столе не оказалось две пачки банкнот, каждая высотой в шесть дюймов. Кинг кинулся пересчитывать деньги, а Шагата быстро и нервно поклонился и ушел. Он вылез из-под полога, и когда оказался на тропинке, почувствовал себя в безопасности. Он поправил винтовку, зашагал через лагерь и чуть было не сбил Грея, который торопился ему навстречу.

Грей ругнулся и поспешил дальше, не обращая внимания на поток оскорблений, которыми его наградил Шагата. На этот раз Шагата не побежал за этим вонючим пленным ублюдком, чтобы поколотить его и научить вежливости. Шагата сам был рад, что уходит отсюда, и мечтал скорее вернуться на свой пост.

– Копы! – торопливо прошептал Макс из-за полога.

Кинг сгреб банкноты и выскочил из-под полога, прошептав на ходу Таунсенду:

– Скройся. Передай Тимсену, что деньги у меня, и мы рассчитаемся сегодня ночью, когда все утихнет.

Таунсенд испарился.

– Давайте, Питер.

Кинг первым влез под хижину, когда Грей огибал угол.

– Стойте на месте, вы двое! – крикнул Грей.

– Есть, сэр! – важно сказал Макс из темноты и вышел на тропинку вместе с Тексом, прикрывая Кинга и Питера Марлоу.

– Не вы, – Грей попытался прорваться мимо них.

– Но вы приказали нам остановиться... – неторопливо начал Макс, загораживая Грею дорогу.

Грей яростно оттолкнул их и кинулся под хижину, преследуя беглецов.

Кинг и Питер Марлоу уже спрыгнули в противовоздушную щель и оказались на другой стороне хижины. Тут еще одна группа стала мешать Грею в его погоне.

Грей засек, как они огибали стену тюрьмы, и свистнул в свисток, подавая знак полицейским, которые были расставлены заранее. Полицейские выскочили из своих засад и оцепили пространство от одной стены тюрьмы до другой и между стеной тюрьмы и забором из колючей проволоки.

– Сюда, – бросил Кинг, прыгая через окно в хижину Тимсена. Никто из находящихся там людей не обратил на них внимания, но многие заметили, как оттопыривается рубашка на груди Кинга.

Они пронеслись по хижине и выскочили в дверь. Появилась еще одна группа австралийцев и прикрыла их отход в тот самый момент, когда в окно, задыхаясь, заглянул Грей, увидев на мгновение их исчезающие спины. Он бросился вокруг хижины. Их отход прикрыли австралийцы.

Грей злобно закричал:

– Куда они побежали? Давайте! Куда?

Хор голосов ответил: «Кто?», «Кто, сэр?»

Грей протолкался через них и бегом выскочил на открытое пространство.

– Все на местах, сэр, – доложил ему подскочивший полицейский.

– Хорошо. Они не могли далеко уйти. И они не решатся выбросить деньги. Мы начнем загонять их в угол. Передай приказ остальным.

Кинг и Питер Марлоу добежали до северной части тюрьмы и остановились.

– Чтоб тебя! – бросил Кинг.

Там, где должна была быть группа прикрытия австралийцев, теперь были только полицейские. Пятеро.

– Что делать? – спросил Питер Марлоу.

– Возвращаемся. Пошли!

На бегу Кинг спрашивал себя, что же, черт возьми, было сделано не правильно. Неожиданно он увидел, что четверо мужчин загородили им дорогу. Лица их были закрыты платками, в руках они держали тяжелые дубинки.

– Давай лучше деньги, приятель, если не хочешь, чтобы тебя изуродовали.

Кинг сделал ложный выпад и тут же бросился в атаку вместе с Питером Марлоу. Кинг сбил одного из мужчин, а другого ударил в пах. Питер Марлоу блокировал удар, сдержав стон, когда дубинка слегка задела больную руку, и вырвал дубинку из руки противника. Еще один нападавший бросился наутек и растаял в темноте.

– Боже правый, – выдохнул, задыхаясь, Кинг, – давайте выбираться отсюда.

Они снова побежали. Они чувствовали взгляды, преследовавшие их, и в любой момент ожидали нового нападения. Кинг резко остановился.

– Смотрите! Грей!

Они повернули назад и, прижимаясь к стене какой-то хижины, поднырнули под нее. Там полежали минуту, переводя дух. Они видели ноги бегущих мимо людей и услышали обрывки сказанных злым шепотом фраз.

– Они ушли туда. Нужно схватить их раньше этих вонючих копов.

– За нами гонится весь этот чертов лагерь, – пробормотал Кинг.

– Давайте спрячем деньги здесь, – беспомощно предложил Марлоу. – Мы можем закопать их.

– Слишком опасно. Они их быстро найдут. Черт побери, все шло прекрасно. За исключением того, что этот ублюдок Тимсен подвел нас. – Кинг стер грязь и пот с лица. – Готовы?

– Куда пойдем?

Кинг не ответил. Он молча выполз из-под хижины и побежал в темноту. Питер Марлоу бежал следом. Кинг уверенно пересек тропинку и спрыгнул в глубокий кювет около проволоки. Они все время ползли по этой канаве, пока не оказались почти напротив хижины американцев, там они остановились и прислонились к стенке кювета, пытаясь отдышаться. Вокруг и над ними раздавался взволнованный шепот.

– Что происходит?

– Кинг дал деру с Марлоу, – они прихватили с собой тысячи долларов.

– Черта с два! Быстрей, быть может, мы сможем поймать их.

– Пошли!

– Мы заберем деньги.

Грею докладывали, и Смедли-Тейлору докладывали, и Тимсену докладывали, и все сообщения были противоречивыми, и Тимсен ругался и шипел на своих людей, чтобы те нашли Кинга и Марлоу прежде, чем это сделают люди Грея или Смедли-Тейлора.

– Взять эти деньги!

Люди Смедли-Тейлора выжидали, следя за австралийцами Тимсена, и были тоже в растерянности. Куда они убежали? Где их искать?

И Грей тоже выжидал. Он знал, что оба выхода перекрыты, с юга и с севера. Это был только вопрос времени. И сейчас поиск завершался. Грей знал, что они у него в кармане, и когда он схватит их, при них будут деньги. Они не рискнут прямо сейчас избавиться от денег, их было слишком много. Но Грей не подозревал о существовании людей Смедли-Тейлора или австралийцев Тимсена.

– Смотрите, – сказал Питер Марлоу, когда осторожно поднял голову и всмотрелся в темноту.

Кинг прищурился, вглядываясь в темноту. В пятидесяти ярдах он заметил полицейского. Он покрутил головой по сторонам. Вокруг было полно других теней, торопящихся, высматривающих, ищущих.

– Хватит с нас, – сказал он бешено.

Потом Кинг посмотрел наружу, за колючую проволоку. Джунгли были покрыты мглой. По другую сторону колючей проволоки медленно ходил охранник. Прекрасно, сказал сам себе Кинг. Последняя попытка. Либо все, либо ничего.

– Держите, – сказал он, торопливо вынимая все деньги и заталкивая их в карманы Питера Марлоу. – Я прикрою вас. Лезьте сквозь проволоку. Это наша единственная возможность.

– Боже, да я не сумею сделать это. Охранник засечет меня...

– Давайте, это наш единственный шанс!

– Я не сумею. Не сумею.

– Когда выберетесь, закопайте деньги и возвращайтесь той же дорогой. Я прикрою вас. Черт побери, идите!

– Ради Бога, меня убьют. Он всего лишь в пятидесяти футах, – просил Питер Марлоу. – Нужно сдаваться!

Он дико оглянулся по сторонам в лихорадочной попытке найти другой путь для спасения. Неосторожное движение, и он ударился своей больной рукой о стенку канавы и застонал от невыносимой боли.

– Вы спасаете деньги, Питер, – отчаянно уговаривал его Кинг, – а я спасаю вашу руку.

– Что вы сделаете?

– Вы слышали меня! Сматывайтесь.

– Но как я могу...

– Сматывайтесь, – резко оборвал его Кинг. – Если спасете монеты...

Питер Марлоу взглянул на Кинга, потом выскользнул из кювета, подбежал к проволоке и пролез под ней, каждую секунду ожидая получить пулю в голову. Одновременно с его броском Кинг выпрыгнул из траншеи и изо всех сил помчался в сторону тропинки. Он нарочно споткнулся и грохнулся в пыль с криком ярости. Охранник из-за проволоки смотрел на него и громко смеялся, а когда вернулся назад на свой пост, увидел только тень, которая могла быть чем угодно. Только не человеком.

Питер Марлоу плотно прижимался к земле и полз как один обитатель этих джунглей, полз среди влажной листвы, потом затаил дыхание и замер. Охранник подходил все ближе и ближе, и наконец одна его нога оказалась в дюйме от руки Питера Марлоу, а другая прошла на расстоянии шага. Когда охранник отошел на пять шагов, Питер Марлоу проскользнул глубже в чащу, в темноту; пять, десять, двадцать, тридцать и, наконец, когда он отполз на сорок шагов и оказался в безопасности, его сердце снова забилось. Ему пришлось остановиться, остановиться из-за недостатка воздуха, из-за сердца и из-за боли в руке, потому что это снова была его рука. Если Кинг сказал – значит, рука будет спасена.

Поэтому он лежал на земле и молился, чтобы восстановилось дыхание, чтобы остаться в живых, чтобы достало сил и чтобы с Кингом ничего не случилось.

Кинг с облегчением вздохнул, когда понял, что Питер Марлоу добрался до джунглей. Он встал, начал отряхиваться от грязи и тут же рядом с ним оказался Грей с полицейским.

– Стой!

– Кто, я? – Кинг как будто всматривался в темноту, пытаясь узнать, кто говорит. – А, это вы. Добрый вечер, капитан Грей. – Он оттолкнул от себя руки полицейского. – Убери от меня лапы!

– Вы арестованы! – заявил Грей, потный и грязный от погони.

– За что, капитан?

– Обыщите его, сержант.

Кинг спокойно подчинился. Теперь, когда денег с ним не было, Грей ничего не мог поделать. Ничего.

– У него ничего нет, – сказал полицейский.

– Обыщи кювет. – Потом Кингу:

– Где Марлоу?

– Кто? – вежливо переспросил Кинг.

– Марлоу! – заорал Грей. – Денег у этой свиньи нет и Марлоу тоже нет.

– Вероятно, пошел прогуляться, сэр. – Кинг был вежлив, его ум был сосредоточен целиком на Грее и на сиюминутной опасности. Он чувствовал, что она не миновала полностью, и рядом со стеной тюрьмы стояла группа злобных привидений, мгновение назад следивших за ним, прежде чем исчезнуть в темноте.

– Где ты спрятал деньги? – говорил Грей.

– Какие деньги?

– Деньги от продажи бриллианта.

– Какого бриллианта, сэр?

Грей понял, что на данный момент он проиграл. Надо искать и найти Марлоу с деньгами. «Ладно, ублюдок, – думал Грей вне себя от ярости, – хорошо, я дам тебе уйти, но я буду следить за тобой, и ты выведешь меня на Марлоу».

– На сегодня все, – сказал Грей. – Ты переиграл нас на этот раз. Но будет другой раз.

Кинг, посмеиваясь, вернулся к себе в хижину. «Ты думаешь, я приведу тебя к Питеру, не так ли, Грей? Но ты, черт возьми, так же ловок, как и наивен».

В хижине он увидел Макса и Текса. Оба были встревожены.

– Что случилось? – спросил Макс.

– Ничего. Макс, найди Тимсена. Передай ему, пусть подождет под окном. Я поговорю с ним там. Скажи, чтобы не заходил в хижину. Грей все еще следит за нами.

– Хорошо.

Кинг поставил кофе. Сейчас его ум включился в работу. Как произвести обмен. Где? Что делать с Тимсеном? Как отвести Грея от Питера?

– Ты хотел меня видеть, приятель?

Кинг не повернулся к окну. Он просто оглядел хижину. Американцы поняли приказание и ушли. Он смотрел, как уходил Дино, и улыбнулся в ответ на его кривую улыбку.

– Тимсен? – спросил он, занимаясь приготовлением кофе.

– Да, приятель?

– Я должен перерезать твое поганое горло.

– Это была не моя вина, приятель. Что-то пошло не так...

– Ну да! Ты хотел подучить и деньги, и бриллиант.

– Попытаться всегда можно, приятель, – прищелкнул языком Тимсен. – Этого больше не будет.

– Ты дьявольски прав. – Кингу нравился Тимсен. Хорошо знает свое дело. Конечно, попытаться можно, но не тогда, когда ставки так высоки. И ему нужен Тимсен. – Мы совершим обмен в течение дня. Тогда не будет никаких «ошибок». Я сообщу тебе когда.

– Хорошо, приятель. Где англичанин?

– Какой англичанин?

Тимсен рассмеялся.

– До завтра!

Кинг выпил кофе и приказал Максу караулить. Потом осторожно выбрался из окна и, стараясь держаться тени, добрался до стены тюрьмы. Он шел медленно, чтобы не быть замеченным, но не слишком осторожно. Он засмеялся про себя, почувствовав, что за ним идет Грей. Он умело притворялся, перебегая между хижинами, все время меняя направление. Грей неуклонно следовал за ним по пятам, Кинг вывел его к воротам тюрьмы, а потом через ворота в тюремные коридоры. Наконец Кинг пришел к камере на четвертом этаже и с деланной озабоченностью прошел в камеру, оставив дверь полуоткрытой. Примерно каждые пятнадцать минут он открывал дверь и беспокойно высовывался в коридор; так продолжалось до тех пор, пока не пришел Текс.

– Все чисто, – сказал Текс.

– Хорошо.

Питер вернулся целым и невредимым и не было необходимости притворяться дальше, поэтому Кинг вернулся к себе в хижину и подмигнул Питеру Марлоу.

– Где вы были?

– Решил посмотреть, как вы поживаете.

– Хотите кофейку?

– Спасибо.

В дверях появился Грей. Он ничего не сказал, просто смотрел. Питер Марлоу был одет только в саронг. Карманов в саронге не было. Его нарукавная повязка была на месте.

Питер Марлоу поднес чашку к губам, пил кофе, и все это время глаза его были прикованы к Грею. Потом Грей скрылся в ночи.

Питер Марлоу утомленно поднялся.

– Думаю, пора спать.

– Я горжусь вами, Питер.

– Вы намерены выполнить свое обещание, не так ли?

– Конечно.

– Спасибо.

Этой ночью Кингу не давала покоя новая проблема. Как, черт побери, может он сделать то, что пообещал сделать?


* * * | Король крыс | Глава 20