home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 20

«Как это он не хочет меня видеть? Я хочу видеть его, так что дай войти», спорила Эдриен. «Только если, он отдал тебе приказ, что именно меня не хочет видеть в своей комнате», добавила она холодно. Хоук никогда этого не сделал бы.

Гримм даже не шевельнулся.

«Он не мог? Ты это не серьёзно. О-он…» Она нерешительно умолкла. Ястреб не отказал бы. Ясно, он ещё не сделал этого, но…

Ожесточённый Гримм, с серьёзными глазами перекрыл путь к двери.

Эдриен внимательно изучала его. «Ты говоришь мне, что мне запрещено входить в комнату моего мужа?»

«У меня свои приказы, миледи».

«Я его жена!»

«Хорошо, может если бы вы, чёрт побери, вели себя, как его жена до этого момента, он бы не лежал там!», глаза Гримма гневно сверкнули на его чеканном лице.

«Ох!» Эдриен отступила, испуганная его яростью.

«Я причинил моему другу тяжкое зло. Я загадал жуткое желание, которое бы забрал обратно сейчас всем моим сердцем, если бы только мог. Но я не могу».

«Так это ты загадал его!», воскликнула Эдриен.

Гримм решительно продолжал. «А знал бы я, как ужасно было то желание, что я загадал, какими далеко-идущими и мучительными будут последствия, то забрал бы у себя сначала собственную жизнь. Я не капитан стражи. Он сплюнул своё отвращение на мостовой камень. «Я не достойный друг. Я жалкое дерьмо вонючей твари. Я пожелал тебя своему лучшему другу, смогут ли боги простить меня! И сейчас он лежит, раненый стрелой предназначенной тебе!»

Глаза Эдриен расширились на её побледневшем лице. «Я не такая плохая!», прошептала она.

«Вы, миледи, железная дева без сердца. Вы не принесли ему ничего кроме боли, с тех пор как приехали сюда. За все мои годы с Хоуком, я никогда не видел столько страдания в его глазах и я не потерплю этого больше ни дня. Он взобрался бы на самые небеса и сдёрнул бы все звёзды, одну за другой, чтобы приютить их на ваше сияющее чело, и я говорю ему, что вы не достойны этого. Вы издеваетесь над его нежными чувствами, вы отталкиваете его щедро подаренную любовь, вы отвергаете мужчину в нём. Не говорите мне, что вы не такая плохая, Эдриен де Симон. Вы – худшее из того, что когда-либо случалось с этим мужчиной!»

Эдриен прикусила губу. У Гримма был такой предвзятый взгляд на вещи! А как насчёт тех несправедливых вещей, что сделал ей Ястреб? Она была невиновна!

«Он сжёг мою королеву! Он украл мою свободу, удержал меня здесь».

«Потому что испытывает любовь к тебе, отказывается потерять тебя! Это так ужасно? Он собственным телом спас твою жизнь. Он заслонил тебя собой, как верным щитом, и принял стрелу, предназначенную тебе. И я скажу, лучше бы он позволил ей вонзиться в твою грудь. Это прекратило бы его мучения и он не истекал бы кровью что снаружи, что внутри!»

«Я не просила его спасать меня!», запротестовала она.

«Точно в цель. Вам и не надо было просить его. Он дал это, не надеясь ни на что. Как отдал бы всё, что угодно. Но вы приговорили его, хотя не знаете ничего о могущественном Ястребе! Скажите мне, увидев летящую в него стрелу, пожертвовали бы за него своей жизнью? Вижу по вашим глазам, что нет. Жалею о том, что пожелал для вас, и на каждую звезду, в каждую ночь на всю свою оставшуюся никчемную жизнь я буду желать исправления того, что я натворил. А сейчас уйдите с моих глаз. Ястреб не увидит вас сейчас. Возможно никогда. И это тоже плохо для него. Возможно за время вдали от вас, он исцелится и от других ран тоже».

Эдриен гордо подняла голову и встретила его горящие глаза. Она отказалась показать боль, что сковала её сердце. «Скажи ему я благодарю его за то, что он защитил меня. Скажи ему, я вернусь завтра и на следующий день тоже, снова и снова, пока он не позволит мне увидеть его поблагодарить его лично».

«Я ничего ему не скажу», ровно ответил Гримм. «Ты ничто для него и я не буду обманывать его в твоей игре».

«Тогда хотя бы скажи ему, что мне жаль», тихо сказала она. И так было на самом деле.

«У тебя недостаточно человеческого сострадания, чтобы испытывать сожаление, девушка. Сердце изо льда в ослепительном, как огонь, теле. Ты – самая худшая в своём роде. Не приносишь мужчине ничего, кроме жалкого глотка сладости, а затем следует бочонок, полный горького осадка».

Эдриен ничего не сказала, прежде чем исчезнуть в полутёмном коридоре.

******

«Где она? Она в порядке? Кто её охраняет?», беспокойно метался на кровати, скидывая одеяло.

«С ней всё хорошо, Хоук. Два охранника стоят у дверей Павлиньей комнаты. Она спит». Гримм беспокойно покрутил бутылку с виски, что лекарь оставил на столе, затем плеснул щедрую порцию в стакан. Он резко двинулся и стал у очага.

Хоук удивлённо посмотрел на Гримма. Его преданный друг казался необычно напряжённым – вероятно обвинял себя в том, что не был на месте, чтобы предотвратить нападение, решил Хоук. Он осторожно посмотрел на свою перевязанную руку. «Она не спрашивала обо мне, Гримм?»

Молчание тянулось, пока Ястреб не отвёл неохотно свой взгляд от руки и не перевёл его на суровый профиль Гримма. Когда Гримм, наконец, отвёл глаза от языков пламени, Ястреб вздрогнул при виде печали, что читалась в каждой линии лица лучшего друга. «Она даже не спросила, поправляюсь ли я? Куда ударила стрела? Что-нибудь?», Хоук пытался говорить ровным голосом, но он мучительно надломился.

«Мне жаль». Гримм осушил свой стакан и подбросил раскалённые угольки носком сапога в камин.

«Проклятье, девчонка сделана изо льда!»

«Отдыхай, Хоук», говорил Гримм, глядя на огонь. «Ты потерял много крови. Ты подошёл к краю смерти этой ночью. Если бы ты не поднял руку, защищаясь, стрела достала бы твоё сердце, а не только пригвоздила бы руку к груди.

Хоук пожал плечами. «Крохотная царапина на моей груди…»

«Проклятье, это дырка насквозь с размером в сливу в ладони твоей руки! Старому лекарю пришлось вытягивать стрелу сквозь твою руку, чтобы достать её. Ты сам его слышал. Застрянь она у тебя в груди, как следовало бы, да не случилось, благодаря поразительному везенью, и он ничего не смог бы сделать, чтобы спасти тебя, – так жестоко зазубрена она была. Ты будешь носить рубцы и терпеть боль в этой руке всю оставшуюся жизнь».

Хоук печально вздохнул. Снова шрамы, снова боль. И что? Она даже не потрудилась посмотреть, жив ли он. Могла хотя бы сделать вид, что обеспокоена. Зайти ненадолго, хотя бы из вежливости. Но нет. Вероятно она надеялась, что он умирал; уберись он с её пути, и она стала бы очень богатой женщиной. Может она и сейчас лежала в Павлиньей комнате, подсчитывая золото и благосостояние?

«Даже ни одного вопроса, Гримм?» Хоук изучал шелковистые волоски возле повязки, которые покрывали почти всю его руку.

«Даже ни одного».

Хоук больше не спрашивал.

«Гримм, приготовь мою сумку. Отошли половину стражи и достаточно слуг, чтобы подготовить дом в поместье Устера. Я уезжаю на рассвете. И хватит подкидывать угли в этот проклятый огонь – уже чертовски жарко здесь».

Гримм с клацаньем отбросил кочергу к каменному очагу. Он чопорно отвернулся от огня и посмотрел Хоуку в лицо. «Ты едешь один?»

«Я только что сказал тебе подготовить половину всей охраны».

«Я хотел сказать, что насчёт жены?»

Взгляд Хоука упал снова на его руку. Он изучал её какое-то время, потом глянул мельком на Гримма и осторожно сказал. «Я еду один. Если она даже не побеспокоилась узнать, жив я или умер, может пришло время перестать пытаться. Во всяком случае, немного расстояния может помочь мне увидеть хоть какую-то перспективу».

Гримм сухо кивнул. «Ты уверен, что сможешь ехать с такой раной?»

«Ты же знаешь, я быстро излечиваюсь. Я остановлюсь у цыган и возьму у них припарки из ромашки и окопника, что они используют…»

«Но ехать верхом?»

«Со мной всё будет хорошо, Гримм. Перестань волноваться. Ты не несёшь за это ответственности». Хоук не пропустил горькой улыбки на лице Гримма. Его утешило отчасти осознание того, что его друг был таким преданным, когда его собственная жена даже не соизволила поволноваться жив он или мёртв. «Ты настоящий друг, Гримм», тихо сказал Хоук. Он не удивился, когда Гримм поспешил покинуть комнату. За все годы, что он знал его, слова признания всегда вызывали у мужчины неловкость.

*****

В Павлиньей комнате Эдриен тревожно металась в массивной кровати в состоянии раздражающего бодрствования. В этот момент она была совершенно уверена, что никогда не сможет заснуть снова. Её разум никогда не получит передышки от горькой, ледяной ясности, что бушевала в её мозге, заново окрашивая её каждый поступок с момента её появления в Далкейте в совершенно иные цвета.

*****

Хоук и Гримм выехали верхом, когда рассвет занимался над покрытыми буйной растительностью полями Далкейта. Удовлетворённость поднималась а Хоуке, когда он обводил взглядом свой дом. Годы его службы королю, наконец, полностью завершились, и он мог, наконец, видеть нужды своего народа и быть лэрдом, которым и рождён был быть. Сейчас он хотел всего лишь ещё одну вещь – чтобы Эдриен по-настоящему была его женой во всех смыслах этого слова, была рядом с ним, помогая управлять Далкейтом. И ещё больше ему хотелось видеть своих сыновей и дочерей, гуляющими по этой земле.

Хоук проклинал себя за то, что в душе был безнадёжным глупым романтиком.

«Урожай будет обильным в этот Самайн», заметил Гримм.

«Да, будет, Гримм. Адам», Хоук отрывисто кивнул на кузнеца, который приближался, рассекая золото поля своей тёмной фигурой.

«Покидаешь игру? Признаёшь поражение, грозный Хоук?», посмотрел Адам с издевкой на мужчину.

«Не буди дьявола, кузнец», кратко предостерёг Гримм.

Адам засмеялся. «Околдую дьявола, и будь проклят сатана. Не боюсь ни черта, и ни перед кем не склонюсь. Более того, это тебя не касается, ну или совсем чуть-чуть – но определённо не так много, как ты себе надумал. Ты чрезмерно превышаешь свою значимость, грубый Гримм». Адам, улыбаясь, задержал взгляд на Ястребе. «Не бойся, я присмотрю за ней в твоё отсутствие».

«Я не подпущу и близко его к ней, Хоук», поспешил Гримм заверить его.

«Подпустишь, Гримм», сказал Хоук, тщательно подбирая слова. «Если она будет спрашивать о нём, ты позволишь ему быть рядом с ней. И не под каким другим условием».

Адам элегантно кивнул. «Она попросит. Снова и снова тем хриплым, сладким голосом, что бывает у неё по утрам. И Гримм, можешь сказать ей от меня, что я заполучил у цыган кофе для неё».

«Ты не скажешь ей это!», резко оборвал Хоук.

«Пытаешься ограничить мой контакт с ней?»

«Я не соглашался предоставлять тебе посредника! Хотя – чему быть, того не миновать. Моя охрана остаётся с ней, но с тебя я спрошу, если с ней что-нибудь случится».

«Отдаёшь её на моё попечение?»

«Нет, но ты будешь ответственным, если с ней приключится какое-нибудь зло».

«Я никогда не позволю случится беде ни с одной из моих женщин – а она – моя сейчас, глупый Хоук».

«Лишь настолько, насколько ей захочется быть таковой», тихо сказал Ястреб. И если она сделает это, я убью вас обоих своими голыми руками и останусь во мраке, умерший внутри.

«Ты то ли невозможно самоуверенный, то ли невероятно глупый, грозный Хоук», презрительно сказал кузнец. «Ты вернёшься и найдёшь безупречную Эдриен в моих руках. Уже всё больше дней она проводит со мной в твоих садах – скоро будет проводить их и в моей постели», насмехался Адам.

Ястреб стиснул зубы, его тело напряглось, ибо жаждало насилия.

«Она не спрашивала о тебе, Хоук», напомнил Гримм бесцветным голосом, переступая с ноги на ногу.

«Она не спрашивала о нём, капитан стражи?», спросил Адам насмешливо. «Капитан чести, капитан правды?»

Гримм вздрогнул, когда тёмный взгляд Адама отыскал его глаза. «Да», глухо ответил он.

«Что за путанную паутину мы плетём…», протянул медленно Адам, с намёком на улыбку на своём сияющем лице.

«Что происходит между вами двумя, Гримм?», спросил Хоук.

«Кузнец – странный человек», пробормотал Гримм.

«Пожелал бы тебе бога в помощь, но полагаю бог мало чего потерпит общего с такими людьми как мы, если потерпит вообще. Так что желаю только доброго пути воину. И ничего не бойся, со мной прекрасная Эдриен будет в безопасности», пообещал кузнец, похлопав жеребца Хоука по крупу.

Тени мелькали в глазах Ястреба, когда он прощался. Присматривай за ней, Гримм. Если будут ещё покушения на её жизнь, пошли известие мне в Устер», сказал он через плечо, направляя коня вперёд. Его охранники могут сохранить ей жизнь, в этом он чувствовал себя спокойным. Но не было ничего, что могло бы оградить её от Адама.

Пока Гримм смотрел, как уезжает его лучший друг, Адам изучал мужественного воина. «Она не спрашивала о нём?», насмехался он.

«Кто к чёрту такой, в самом деле?», зарычал Гримм.

В переводе появилось слово Устер, им я замениля Выселение, больше всё таки подходит.


Глава 19 | За горным туманом | Глава 21