home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 3. «…Я, как только мне Клоди рассказала про этого Сатану-то, сразу и подумал, а не там ли это непотребство творится?»

На следующий день после полудня в Сан-Сюльпис принимали долгожданных гостей — титулярного епископа и отца ауксилиария. Отец Жоэль отвечал только за угощение и ночлег прибывших и искренне надеялся не попасться им на глаза. Однако появившийся вдруг в трапезной отец Эмерик торопливо велел ему идти в алтарь — его хотел видеть его преосвященство. Жоэль перепугался. Он не знал титулярного епископа Флорентина и не мог понять, откуда тот вообще знает его имя. Епископ ждал его у входа и, благословив, долго молчал, разглядывая лицо Жоэля.

— Аббат Шатонеф рассказал мне, он слышал от герцога Люксембургского, что вы исцеляете больных?

В глазах отца Жоэля потемнело. Он рухнул на колени и, пытаясь унять нервную дрожь пальцев, поспешно объяснил, что произошло простое недоразумение. Одного из дворцовых поставшиков скрутило, а после приступ прошёл. Так бывает. Он не причём. Ничего в медицине не понимает. Учился в Париже и в Неаполе, но на гуманитарном факультете, а не на медицинском! Никогда не дерзнул бы никого лечить. Господь посылает болезни для вразумления — кто посмел бы перечить Господу? Произошедшее — случайность!!

— А Софи Матьё?

Аббат ничего не понял. Кто?

— Софи Матьё свидетельствует, что вы исцелили её внука Эмиля.

Господи! Провались болтливая баба! Трепеща, снова объяснил, что это просто чудо по вере, мальчонка был парализован после пожара, где сгорели родители, это случайность. Мальчик переволновался, и, видимо, нервное потрясение… Он верил, что встанет…

— Вы молились о его здравии?

У аббата голова пошла кругом. Он… отказывался… никто не ставил его… Но женщина кричала, просила… Он говорил ей, нужно молиться Господу. Просто жалко стало. Он молился, но это чистая случайность. Мальчик просто верил…

Епископ пожал плечами.

— Вы разве забыли, что Христос наставляет своих учеников — «ходя же, больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте»? Почто почитаете необязательным и недолжным то, к чему обязал вас Господь?

— Болезнь — это испытание веры или следствие греха. Как можно…

— В «Дидахии» сказано, что одному дан дар пророчества, другому дар апостольства, третьему дар целительства или дар изгнания бесов. Конечно, если пастырь узнал, что может своими молитвами исцелить, аще не подготовлен, может испугаться. Но это не личный выбор — надо спрашивать, есть ли на это воля Божья.

— Это для монахов высокой жизни… Дару надо соответствовать. — Жоэль помертвел, вспомнив все искушения целибата в последние годы, свои грешные и суетные мысли, все свои слабости и грехи. — Я никогда больше…

— Если благодать Божья идет через руки и молитвы твои — перебил его епископ, — это дано во имя вящей славы Божьей. От избрания Божия уклоняться не смей, — резко обронил его преосвященство, благословил и распорядился начинать службу.

После службы и обеда, обессиленный и жалкий, де Сен-Северен, пошатываясь, вышел за храмовую ограду.

Площадь была почти пуста. Несколько женщин всходило по ступеням церковного подъезда мимо нищих, бормочущих молитвы, потряхивающих грошами в чашках для сбора милостыни. Какой-то неизвестный Жоэлю прелат, держа под мышкой завернутую в чёрное сукно книгу, приветствовал дам. Бежали лошади, мелькали кареты, дети гонялись друг за другом, кучера болтали, собравшись перед экипажами.

Аббат глубоко вздохнул. Он был унижен неприятным для него разбирательством, и ласковые слова епископа ничуть не утишили его душевную скорбь. Жоэль решил пройтись пешком. Первый снег давно стаял, было сухо и морозно.

Господи, что это за напасть-то? Какое избрание Божье? Какой из него врачеватель? Ещё бесов изгонять заставят! Жоэль был подлинно огорчён и опечален. Из-за двух нелепых случаев — прослыть целителем! Только собратьев смешить. А некоторые ещё и позавидуют, не хватало в церковной ограде врагов нажить, Господи! За что? В церкви клир скорее простит грех сугубый, чем подобную претензию на святость! Но разве он на что-то притязал? Воистину искушение диавольское.

Вот она, притча о талантах! «Каждому — что мог понести…» Разве он может это понести? Отец Жоэль, расстроенный почти до слёз, медленно брёл в спускающихся сумерках и сам не заметил, как вдруг из ворот тёмного дома вышел высокий человек, держа за узду лошадь. Аббат едва не налетел на него, и тут удивлённо сощурился. Он определённо где-то видел этого человека, но не мог вспомнить, где. Не прихожанин ли Сен-Сюльпис? Но высокий мужчина, тоже подозрительно поглядев на аббата, вспомнил его куда быстрее.

— Отец Жоэль? Я Филибер Риго, сержант, я видел вас в полиции….

Аббат тоже вспомнил полицейского. Ну, конечно, тот ещё был в мертвецкой с флаконом нюхательной соли, боялся, что графине станет дурно. Он ещё расхохотался, когда ему пришлось ловить Монамура… Аббат раскланялся и со вздохом заметил, что рад встрече и лишь сожалеет, что свёл их столь скорбный случай. «Ничего не прояснилось?»

— Увы. Мы знаем по опыту, что подобные мерзавцы обычно погорают на четвертой, иногда — на пятой жертве. Кто-то что-то заметит, донесёт, чьи-то показания наведут на след, найдутся свидетели, сам негодяй обнаглеет и попадётся… Но на этот раз — и зверства-то безумные, и мерзости творит подлец запредельные — и ничего… Начальник полиции вне себя, все в истерике, жена жалуется, что видит меня три раза в неделю, а что делать прикажете, дежурим круглосуточно у кладбища — и хоть бы мышь заметили! Да и толку-то в этих обходах, если оцепить не можем, а для оцепления откуда столько людей взять? — Риго с досадой пожал плечами. — Немыслимое что-то. Собаки след не берут! Рокамболь сдох после того, как плащ девицы понюхал. Воистину, Сатана!

Аббат удивился. Он не знал этого обстоятельства… Но почему же… почему уцелел Монамур? Не потому ли, что был отловлен им раньше — в десятке шагов от плаща? Чёрт, мешок де Шатегонтье… Не эта ли отрава? Ведь он — знаток ядов… На минуту задумавшись и припомнив здравый совет старой графини, отец Жоэль осторожно проронил:

— Не хотелось бы навести на ложный след… Но… — аббат решил ничего не говорить о де Серизе, ибо тот никогда не подтвердил бы его слов, но Леру, подумал он, сообщил ему свои подозрения вовсе не для того, чтобы скрывать их от полиции, — не так давно я навестил одного старого человека, он когда-то преподавал у нас в колледже, теперь живет у таможни Вожирар… Так вот, Леру говорил…

— Леру? Не Антуан ли, Господи?

— О, вы знаете его?

— Если это учитель фехтования, то знаю, брал у него частные уроки… Он ещё жив?

— Да, повернул уже на девятый десяток. Так вот, он не очень-то здоров, но глаза держит открытыми. Он говорил мне о petite maison, которые некоторые весьма состоятельные люди понастроили у таможни в последние годы. Мне думается, что все может происходить где-то в подобной местечке. Он наблюдал за загородным домом герцога де Конти…

— Petite maison? У таможни Вожирар… Чёрт возьми, а я-то, дурак, хулил Господа… Вас послало Небо, отец Жоэль! Оттуда ведь рукой подать де кладбища Невинных. Знаю я эти бастионы знати за оградами в полтора туаза… Но, чёрт, к ним же не подступишься… А мы не могли бы навестить Леру?

Аббат подумал, что это, в принципе, лучшая возможность развеяться после тяжёлого дня. Он предложил дойти до его дома и заложить карету, а Риго выступил со встречным предложением — взять лошадь для него из полицейских конюшен. Жоэль не любил ездить на незнакомых лошадях, но согласился — это было проще. Ему предложили руанскую лошадь, выносливую и спокойную, и через двадцать минут они уже подъезжали к таможне.

Леру встретил их восторженно, радуясь любой возможности скрасить одиночество, был счастлив видеть и Риго, о котором сообщил аббату, что это лучший фехтовальщик в полиции, похвалился, что с того дня, как у него побывал Жоэль, руки его стали подниматься, он даже уверенно держит перо! Не мог ли он причастить его? Сам он в храм уже не выберется по гололёду-то… Что с ним?

Старик не понял, почему его любимец вдруг побледнел и нервно отёр лоб рукой. Да что же это, а? Не хватало ещё тут исцелений! Аббат торопливо обещал непременно посетить его со святыми дарами, и перевёл разговор на petite maison герцога де Конти. Возобновились ли там кутежи? А они и не прекращались, уведомил его старик, он, правда, давно не лазил на чердак, но дня четыре назад туда проехало не то две, не то три кареты…

Риго, на тратя слов, попросил провести его на мансарду. Сейчас, когда последняя листва уже давно облетела, половина дома, видимая из-за ограды, была как на ладони. Окна не освещены, створки дверей закрыты.

— Там сейчас только сторож, вон в той каморке у ворот, где свет. На несколько часов иногда приезжает какой-то лысый толстячок, то ли лакей, то ли дворецкий. У него есть ключи. Есть ли они у сторожа — не знаю, — сообщил Риго Леру.

Сержант закусил губу и долго изучал через подзорную трубу загородный домик его светлости.

— Однако… Как же попасть внутрь-то?

— В твои годы, Филибер, мне бы эта стена….

— Да не во двор, а в дом… Судя по размерам, там помещение большое. Есть ли задняя дверь? Как выманить сторожа? В окна не влезть, решетки, через дымоход, разве что… Или уж через крышу…

— А что вы там хотите найти? В доме-то? — спросил аббат, приникая глазом к отверстию подзорной трубы, и невольно изумился. — Что за архитектор это строил? Бред какой-то… — пробормотал он.

— Бог весть, но чует сердце, что-то там будет… Мы ведь с ног сбились, весь Ле-Аль обшарили, а про эти-то милые домишки не подумали. Лесок, один от другого в полумиле, стены высоки и крепки — тишина и покой, а за стенами может чёрт знает что твориться — никто и услышит…

— А я что говорил, — подхватил старик Леру, радуясь, что его наблюдения пригодились, — я, как только мне Клоди рассказала про этого Сатану-то, сразу и подумал, а не там ли это непотребство творится?

Между тем голова сержанта работала, как часовой механизм. Он хладнокровно обдумывал, сколько нужно человек на то, чтобы отвлечь сторожа, прокрасться внутрь и осмотреть дом. Времени терять было нельзя по двум причинам: во-первых, убийства учащались, а, во-вторых, лейтенант лютовал, капитан ярился, и Риго прекрасно понимал, что это — следствие гнева куда более высокопоставленных людей.

Он оставил аббата и старика Леру за ужином, а сам торопливо поскакал обратно. Через час, когда уже совсем смеркалось, случилось нечто странное, — возле ограды домика герцога де Конти задымилась и вспыхнула копна сена рядом с поленницей. Послышался крик, потом служанка Леру выскочила к ограде, наблюдая, как сторож торопливо пытается залить огонь водой. Клоди даже по-соседски попыталась помочь, предложив начерпать воды из их колодца, но сторож только шикнул на неё, во весь голос костеря мерзких клошаров, которые творят пакости людям.

Клошары тут были не причём. Двое людей Риго осторожно подпалили копну, давая возможность начальнику, забросив на стену «когти», перелезть через неё, и очутившись во дворе с другой стороны от входа, оглядеться. Задняя дверь была заперта, но Риго, много лет ловивший воров и взломщиков, в совершенстве изучил их приёмы. Дверь он открыл в минуту. Потайной фонарь осветил сначала своды узкого коридора, потом ступени лестницы, уходящие вверх, далее открылся каминный зал, дверь из которого вела в будуар.

Всё было чисто убрано, богато и со вкусом обставлено.

Сержант осторожно спустился вниз, обнаружил под лестницей окованную железом дверь, которая вела в подвал, массивный замок с трудом поддался, но помещение разочаровало Риго: оно было загромождено остатками старой кареты, садовым инструментом, всякой рухлядью. Полицейский был огорчён. Столь много обещавшее место не подтвердило возлагаемых на него надежд.

Тут он остановился. Сержант был неглуп, и сейчас неожиданно подумал, что упустил что-то. Что-то ещё там, у Леру, насторожило его… Ну, конечно, ведь этот красавчик сказал… «Что за архитектор это строил?» А почему? Верно! Пропорции идиотские, вот что! Окна расположены в сажени от земли, а сверху добрых три сажени до крыши — и без окон? Он поспешно вернулся в каминный зал. Наверх не вело никакой лестницы. Он нигде не нашёл выхода на верхний этаж, но теперь глаза Филибера Риго горели. Он длинным полицейским носом чуял удачу: если выход спрятан — значит, в том была нужда.

Он нашёл дверь в самом неожиданном месте — причём, просто потому, что почуял сквозняк. Она была за отодвигавшейся огромной картиной, изображавшей идиллическую пастораль с прелестными пастушками. Миновав винтообразную лестницу и переступив порог, Риго вздрогнул: настолько странной была открывшаяся комната, свет в которую едва проникал через люнет, расположенный в нескольких дюймах от крыши. По стенам на полках стояли замшелые книжные тома, на столе под люнетом — громоздились колбы и какие-то алхимические сооружения, рядом лежал удивительный человеческий череп, мрачно уставившийся в темноту провалами глазниц, весь оправленный желтым металлом — от макушки до челюсти. На одной из стен была коллекция дорогого оружия, темнели черные дула пистолетов, посередине комнаты стоял странный низкий стол, над которым свисала закопчённая люстра на десяток свечей. Вокруг стола стояли стулья, на особом возвышении чернело кресло. Камин был громадным, внутри была прикреплена массивная цепь, в самом очаге установлена решетка.

Риго задумался. Что и говорить, помещение было надежно ограждено от нежелательных визитеров. Ну и что это давало? Допустим, всё происходило здесь. Как это доказать? Да только заручившись надежными свидетелями, кои пронаблюдали бы все от начала и до конца. От всего другого люди уровня де Конти отвертятся.

Ну, и как это осуществить? Спрятаться в комнате было негде. За пыльными фолиантами, скрадывавшими все звуки, белели стены. Сержант с надеждой обратил взор на потолок, закопчённые стропила которого терялись во тьме. Он схватил потайной фонарь и по боковой лестнице пробрался на крышу. Здесь стоял противный ядовитый запах голубиного помета, к тому же несколько птиц жили в перекрытиях, и сейчас, при его приближении, испуганно шарахнулись. Риго снова вздохнул. Да, спрятаться здесь можно было и двоим, и даже троим, но помилуйте… Если они не ошиблись в своих предположениях, и все происходит именно здесь — как очутиться тут именно в тот момент, когда мерзавец привезет сюда новую жертву? Это может произойти в любой день — как на этой неделе, так и на следующей! Не жить же здесь — сторож наверняка хоть раз в день да обходит весь дом.

Риго осторожно ножом расширил щели в перекрытиях. Теперь, лежа на крыше, можно было видеть всю комнату внизу. Спустившись вниз, осторожно убрал мусор и грязь, просыпавшиеся сверху, когда он делал отверстия в потолке. Снизу щели не светились, ибо просветы закрывались крышей, а при горящей люстре они и вовсе исчезнут, подумал Риго.

Но как выследить негодяя? Нужны наинадежнейшие свидетели, ведь эта аристократия — неприкосновенна, ни пыток, ни грубостей к ней не применишь… Впрочем, эти вопросы можно было обдумать и вне этих опасных стен. Риго спустился на первый этаж и через щель портьеры увидел, как сторож, почти залив пламя, снова несётся к колодцу за водой. Пора было ретироваться. Сержант, тщательно закрыв все двери, осторожно вышел через заднюю дверь, запер замок, и снова перебрался через стену. Двое исполнительных подчиненных ждали его позади таможни. Он отпустил их и, задумавшись, направился к Антуану Леру. Рассказав об увиденном, поделился и трудностями. Как же быть-то? Аббат понимал сложность задачи и тоже погрузился в размышления, Леру же проблемы здесь не видел.

— Каждый раз, когда здесь собираются гости, — днём приезжает какой-то человек, лысый живчик с двумя корзинами. По-моему, с провизией. Проще выследить его. Если он приедет днём, и сторож начнет дрова в дом носить и мести двор, он всегда метёт к приезду хозяина, значит, вечером они и соберутся.

Риго почесал лоб. Это было уже кое-что. Но как проникнуть на крышу в доме, полном людей?

— Этот, что провизию привозит, толстяк, всегда уезжает сразу, а сторож, как двор в порядок приведёт и натаскает дров, в своей каморке начинает чего-то стряпать, потому как дым из трубы валит. Вот в это-то время туда пролезть и нужно. Нельзя забывать, что всё может быть и ошибкой, может, просто кутёж обыкновенный, господа веселятся…

— Может быть…

Но сам Риго носом чуял удачу.


Глава 2. «Мне почему-то постоянно видится один и тот же сон, я ведь, ты знаешь, sens | Мы все обожаем мсье Вольтера | Глава 4 «Найдите в свете человека, которого боится ваша душа — и вы набредёте на Сатану…»







Loading...