home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


10 глава. Несостоявшийся ритуал

Чувства к Норме возвращались медленно. Сперва она почувствовала запах воска и сырости, потом услышала какое-то шуршание и шаги и наконец приоткрыла глаза. Сразу же начала болеть голова, особенно, затылок. Он просто раскалывался. Девушка подняла руку, чтобы пощупать больное место, точнее пыталась приподнять, но у нее ничего не вышло. Испугавшись, что внезапно потеряла способность двигаться, она еще раз дернулась и тут же почувствовала, как что-то впилось ей в запястья. Приподняв обе руки, Норма с изумлением на них уставилась при свете свеч, обнаружив веревку, стягивающую кисти рук.

Нахмурившись, девушка задумалась, припоминая, что предшествовало этому событию. Она припомнила сморщенную голову на подушке, собственный страх и бегство за помощью к Бэзилу, свое намерение спать в библиотеке, но прежде захватить туда плед. А потом… потом ничего. Пустота. Кажется, было что-то еще. Поднапрягшись, Норма вспомнила чьи-то шаги, похожие на шорохи. Она, кажется, обернулась посмотреть и тут… о-о! Она вспомнила! Ее ударили. Кто-то стукнул ее по затылку, вот почему он так болит.

Но почему у нее связаны руки? На этот вопрос Норма ответить не могла, однако, рассудительность ей подсказывала повременить с догадками и просто оглядеться. Что она и сделала.

Осторожно повернув голову, она окинула взглядом помещение. Неровный свет свеч, расставленных в самых неожиданных местах давал представление о размерах. Спустя минуту Норма сообразила, что темное, сырое и мрачное помещение без окон — это скорее всего подвал. Разделавшись с этим вопросом, девушка перешла к следующему.

Во-первых, она лежала на полу, у нее были связаны запястья и лодыжки. Кто-то позаботился о том, чтобы Норма не смогла освободиться или хотя бы встать. Было очень неудобно, жестко и холодно к тому же. А если прибавить к этому еще и боль в затылке, то можно себе представить, как было комфортно Норме.

Во-вторых, в нескольких шагах от нее стоял стол, возвышавшийся на добрых три фута от пола. На этом сооружении стоял какой-то длинный ящик, украшенный бархатом с золотыми кистями. Норма долго размышляла, что бы это могло быть, но так и не пришла ни к какому разумному выводу.

А в-третьих, около этого ящика стояла высокая женщина в черном плаще. Капюшон был откинут на спину, открывая взгляду светлые волосы, чуть тронутые сединой. Женщина находилась спиной к Норме, но той не нужно было ломать голову над вопросом, кто она.

В это время она обернулась, и девушка увидела ее лицо. Женщина поймала взгляд, направленный на нее и сказала:

— Очнулась? Очень хорошо.

— Хорошо? — повторила Норма вопросительно, — что вы нашли в этом хорошего?

— Мы не можем ждать долго. Все должно быть сделано на рассвете. А рассвет близится. Близится рассвет. Я это чувствую.

Она подошла ближе к девушке, оглядывая ее с ног до головы критическим взглядом темных глаз. Лицо у нее было миловидным, его даже шрам не портил, но в глазах то и дело мелькало странное выражение, лишающее лицо привлекательности.

— Это правильно, — продолжала женщина, — я знаю, что сделала правильный выбор. Именно ты должна быть здесь. Ты…, - она посмотрела уже свирепо, — ты отвратительная девчонка. Зачем ты убила моих мышек? Гадкая, гадкая дрянь, убила моих маленьких мышек, бедненьких мышек.

— Вы имеете в виду чучела? — осведомилась Норма.

— Они живые! — рявкнула она, — ты убила их!

Стиснув кулаки, женщина шагнула ближе, и Норма заметила в ее руке маленький кинжал, сверкнувший при свете свечей. Она уже взмахнула им, но помедлив, убрала руки и отступила:

— Еще не время. Нет, не время. Но скоро будет пора.

— Где мой пистолет?

Женщина, словно не слыша вопроса, вернулась к высокому ящику и бросила взгляд на его содержимое. Норма не поверила своим глазам, но на лице той промелькнула нежная улыбка.

— Скоро, мой господин, — проворковала женщина, — совсем скоро. Ты вновь получишь возможность жить.

Норма чувствовала себя и без того отвратительно, но послушав ее, пожалела, что пришла в себя, а не находится в обмороке. Забавно, они считали сумасшедшей тетю Сару. Ведь это тетя обожала летучих мышей и все, что с ними связано. Однако, Норме всегда казалось, что она что-то не договаривает. Казалось, что в этом деле есть нечто другое, не затронутое разговорами. Зато теперь у нее не осталось никаких вопросов. Эта женщина в самом деле не в себе. Это она обожает летучих мышей, развешивает их в комнатах, это она разместила в холле родословную графа и собрала коллекцию. Все это исходит от нее. Не хватает лишь небольшой детали.

— Элеонора, — сказала Норма вслух, — вас зовут Элеонора, правда?

Женщина обернулась к ней.

— Вы не умерли десять лет назад, как все утверждали.

— О, я умерла, — отозвалась она, — умерла, но позже обрела другую жизнь и другую сущность. Теперь я уже не человек.

— Не человек? — Норма приподняла брови, — кто же вы тогда?

— Ты все равно ничего не поймешь, глупая девчонка, — нахмурилась Элеонора, — ты будешь фыркать и кривиться, как и остальные, такие же глупцы. Вы ничего не понимаете, жалкие людишки, ваши умишки не способны осмыслить это.

— Возможно, это так, но вам следует быть снисходительной, мисс Сэвидж.

Она хмыкнула и ничего не ответила.

— Развяжите мне руки, пожалуйста, — попросила девушка.

— Я знаю! — вскричала Элеонора, — я знаю, вы все одинаковы! Мерзкие, пустые, никчемные создания!

— Кажется, я попросила вас достаточно вежливо, тетя. Я могу называть вас тетей? Ведь вы — сестра моего отца, Рональда.

— Ронни? — вопросительно произнесла та, замерев и широко раскрыв глаза, — Ронни, — повторила она медленнее, словно вспоминая, — мне нравится Ронни. Он лучше Криса и Дженни, гораздо лучше. Сара тоже хорошая, да, она очень хорошая, но я ее боюсь, — Элеонора поежилась, — а Ронни я не боюсь. Он добрый. Я бы хотела его увидеть.

Она как-то помягчела и расслабилась. Подошла к Норме, наклонилась к ней и подергала за веревку на запястьях.

— Туго? — спросила Элеонора, — потерпи. Недолго осталось. Скоро тебе будет хорошо. Хорошо, как мне.

Норме вовсе не хотелось этого. Оценив состояние Элеоноры, она нашла, что той очень худо и совершенно не собиралась становиться такой же. К тому же, девушка не понимала, чего та ждет. Она надеялась, что это не так ужасно, как кажется, но подозревала, что ее надежды тщетны.

— Что вы собираетесь делать?

Элеонора улыбнулась.

— Не бойся. Ты не должна бояться. Лучше подумай, как это поможет господину. Это оживит его, и он станет таким, как прежде.

— Вы о ком? — не поняла девушка, — кого вы имеете в виду?

— Скоро узнаешь. Ты все увидишь, потерпи. Не надо торопиться.

— А я и не тороплюсь. Я могла бы подождать еще лет сорок, а то и все пятьдесят.

Элеонора достала кинжал и одним взмахом перерезала веревки на лодыжках девушки.

— Вставай.

Поддерживая ее за плечи, она помогла ей встать. Норма огляделась, надеясь обнаружить хоть что-то, отдаленно похожее на выход. Но свечи освещали лишь небольшое пространство вокруг стола, не давая взгляду проникнуть дальше. Внезапно девушка кинула взгляд в ящик, оказавшийся очень близко и вздрогнула.

— Это и есть ваш господин, тетя? — спросила она излишне громко, — вот эта сморщенная мумия?

— Замолчи, — прошипела женщина, теряя все свое благодушие.

— А почему вы положили его ко мне в постель? Зачем?

— Чушь, — отрезала она, — я не делала этого. Он сам. Не знаю, почему, но ты ему приглянулась. Ему захотелось познакомиться с тобой поближе.

— Он не мог этого сделать. Судя по всему, он мертв, и мертв очень давно.

— Молчи, дрянная девчонка. Где тебе понять! Ты такая же, как и все. Не понимаю, почему он избрал тебя. Я была против.

— Я с удовольствием поменяюсь с вами местами, тетя, — произнесла Норма, — в этом отношении.

Элеонора кинула быстрый взгляд в ящик, оказавшийся гробом. Она колебалась, но эти колебания длились недолго.

— Нет, — сказала она с сожалением, — не я здесь решаю. Будет так, как он хочет. Жаль.

«А как мне жаль», — подумала про себя девушка.

— Странно, что он выбрал именно меня. Кстати, почему? Он ведь никогда меня не видел. А вот вы видели. И неоднократно. Так что, это ваш выбор, а не его. Нечего валить все на беззащитный труп.

— Я исполняю только приказы господина.

— Не понимаю, как он может что-либо приказать. Главное, чем? У него даже рта нет, не говоря уже обо всем остальном.

— Тебе следовало бы научиться почтительности.

— Правда? Если я начну перечислять, чему следовало бы научиться вам, целого дня не хватит. Давайте не будем говорить об этом. Подумайте лучше о своем поведении. И о том, как то, что вы натворили, не понравится тете Саре. О, она придет в ярость.

Элеонора поежилась.

— Да, вам сильно достанется. Не лучше ли исправить свою ошибку, пока не поздно? Вы ведь не хотите, чтобы тетя Сара рассердилась?

— Н… нет, — помотала головой тетка.

— Тогда развяжите меня и выпустите отсюда. А я сделаю вид, что ничего не случилось и постараюсь забыть, как вы ударили меня по голове.

— Нельзя. Уже поздно. Господин хочет, чтобы я продолжала то, что начала.

Норма скривилась. Это не подействовало. Нужно как-то выбираться отсюда. Она понятия не имела, что задумала Элеонора, но ей не хотелось это выяснять. Следовало обдумать свои действия. Внимание женщина нужно было как-то отвлечь. Впрочем… Что может настолько отвлечь ее внимание, чтобы та забыла о Норме и позволила ей обойти подвал в поисках выхода? Девушка подозревала, что на это ей потребуется достаточно много времени.

Но что-то делать было нужно. Все лучше, чем просто стоять и покорно дожидаться своей участи.

— Тетя Сара будет очень недовольна вашим поведением, — кинула она пробный камень.

Элеонора вздрогнула и оглянулась, словно ожидая сию же минуту увидеть сестру. Но потом быстро пришла в себя.

— Да, но, когда все окончится, мой господин защитит меня. Тогда он будет силен и легко справится с Сарой. Играючи, — произнесла она, смакуя последнее слово и наслаждаясь.

— Очень в этом сомневаюсь, — Норма бросила презрительный взгляд на сморщенный труп.

— Сара будет бессильна перед мощью господина, — уже торжествующе заявила женщина, — она уже не сможет указывать мне, что делать и запирать меня в комнате на третьем этаже. Теперь он сам будет указывать ей. Никто не сможет справиться с господином.

— О, это потрясающе. Он одним своим видом будет ввергать людей в столбняк и панику.

— Не смей так говорить о господине.

— Кстати, как его зовут? — прозаически вмешалась Норма, — а то все господин да господин. Имя-то у него есть?

— Ты недостойна его имени. Никто не достоин его имени.

— Даже вы?

Элеонора примолкла. Задумчиво посмотрела на гроб, потрогала пальцем свой подбородок и наконец отозвалась:

— Я — самая преданная из его слуг.

— Никто и не сомневается в этом, и не претендует, — подзадорила ее девушка, — уж поверьте мне на слово. А уж я — тем более. Так что, можете смело называть его по имени. Уверена, что он думал бы точно так же.

— О, мой господин! — она протянула руку и дотронулась до его щеки.

Норму передернуло. Она поспешно отвела взгляд от новоявленной тети и вновь начала осматривать помещение, ища хоть что-нибудь. Хоть какой-то предмет, который она могла бы использовать в свою защиту.

— Да, — сказала Элеонора тем временем, — да, я достойна его имени. Никто не сделал для него больше, чем я. И не сделает. Его зовут А… Александр.

Это далось ей с трудом. После чего, она замолчала и оглянулась, ожидая грома небесного в наказание за такое кощунство. Но все было спокойно.

— Какая прелесть, — машинально отозвалась Норма, все еще шаря глазами по подвалу, — уверена, ни у кого нет такого чудесного имени.

— Замолчи! — рявкнула Элеонора, — ты — непочтительная, отвратительная девчонка! Ты недостойна своей участи!

— Целиком и полностью с вами согласна, ни к чему повторять это снова и снова. Вы утомительны, тетя, — Норма пожала плечами.

Женщина уставилась на нее большими, слегка удивленными глазами.

— Я утомительна? — переспросила она.

— Конечно. Твердите одно и тоже. Это же просто занудство какое-то.

— Ты не похожа на Ронни, — заключила Элеонора торжествующе, — странно, что ты его дочь. Ты не можешь быть его дочерью. Ты — дочь Криса. Или Дженни.

— Увы, но я дочь Рональда.

— Ты на него совершенно не похожа. Он светлый, а ты темная.

— Я похожа на свою мать. Внешне, но не по характеру. Характер у меня фамильный.

— Ничего подобного.

— Вы сами это признали, когда сказали, что я дочь дяди Криса или тети Дженифер. Признали, что я на них похожа. Кстати, у тети Сары тоже характер не сахар.

— Сара добрая.

— Не спорю. Но причем тут доброта? Я говорю о раздражительности и язвительности. А этого у нее в избытке.

— Неправда, — запротестовала Элеонора.

Норма презрительно хмыкнула.

Внезапно, женщина замолкла и прислушалась. Что-то, видимо, подсказало ей, что болтовня отнимает у нее слишком много времени.

— Пора, — сказала она, — уже самое время.

Протянув руку, она взяла Норму за веревку, стягивающую запястья и дернула, велев идти за ней. Девушка сделала несколько шагов и только потом сообразила, что ей вовсе необязательно повиноваться Элеоноре беспрекословно. Она остановилась.

— Что такое? — обернулась женщина, — идем. Нужно идти.

— Я останусь здесь. Никуда не пойду.

— Но ты должна идти.

— Вот еще, — фыркнула та.

Элеонора призадумалась, опустив веревку. Некоторое время она размышляла, покусывая нижнюю губу, а потом достала пистолет. Норма увидела темное дуло прямо перед своим лицом и в ту же секунду поняла, что это ее пистолет.

— Ты должна меня слушаться, — повторила Элеонора, взмахнув оружием, — иначе я выстрелю.

— Какое свинство! — возмутилась девушка, — шарите по чужим ящикам, словно последняя воришка. На вашем месте мне было бы стыдно, тетя. Я уже не говорю о том, что вы бродите по чужим комнатам и развешиваете эти отвратительные чучела.

— Тем не менее, я выстрелю. И не сомневайся, стрелять я умею. Я когда-то очень неплохо стреляла. И во всяком случае, у меня хватит ума нажать на курок, а на таком расстоянии я не промахнусь. Так что, иди за мной и не спорь.

Норма раздраженно вздохнула. Элеонора подвела ее к стене и толкнула девушку так, что та не удержалась и ударилась спиной.

— Можно и поаккуратнее, — рассердилась она.

— У меня мало времени, — Элеонора взяла ее за одно запястье, что-то щелкнуло, потом еще раз.

Норма опустила глаза и с изумлением обнаружила наручники, охватывающие ее запястья. От них в обе стороны тянулись тонкие, но очень крепкие цепи.

Элеонора разрезала веревки, а потом подтянула обе цепи таким образом, что руки девушки оказались раскинуты в обе стороны, словно она оказалась распята.

— Вы спятили? Зачем нужно это делать? Ненормальная!

— Не сердись, — примирительно сказала женщина, — это ненадолго. Но не называй меня ненормальной. Никогда.

— Тогда, спятившая, выжившая из ума старуха, — мгновенно отозвалась Норма.

Элеонора никак не отреагировала на это. Она взяла со стола какой-то предмет и вернулась к девушке. При близком рассмотрении этим предметом оказалась небольшая чашка.

Она вновь достала кинжал и сделала пару шагов по направлению к правой руке Нормы, находящейся как раз на уровне ее лица.

Девушка дернулась, но только смогла убедиться, что цепи и в самом деле прочны и держат крепко. Ей вдруг стало по-настоящему страшно. Даже страшнее, чем в тот момент, когда она увидела труп на своей кровати. И она понимала безвыходность ситуации. Что она могла сделать в данном случае? Когда ее руки прикованы, а сама она находится в самом беспомощном положении? Ничего. Только одно: рыдать, кричать и дергаться. Но Норма была достаточно разумна для того, чтобы поступить так. Это было еще более бесполезно, чем все остальное.

Элеонора тем временем поднесла кинжал к запястью и провела по нему сверху вниз. Норма вздрогнула от неожиданной боли. На запястье показался порез, он потемнел, а еще секунду спустя по руке потекла кровь и начала капать в подставленную чашку.

— Прекратите немедленно! — резко сказала Норма, — иначе вы пожалеете об этом. Тете Саре все станет известно.

Элеонора повернула голову и взглянула девушке в глаза. Той стало не по себе от абсолютно пустого, безмятежного взгляда.

— Не думаю, что Сара скоро об этом узнает, — медленно проговорила она, — я слышала, она собирается куда-то ехать ранним утром. Полагаю, ее не будет весь день. Она иногда уезжает, — это прозвучало как извинение.

— Помимо тети, в доме полно слуг и еще гости, — не сдавалась Норма.

— Вряд ли, они догадаются зайти сюда, — Элеонора покачала головой, — об этом месте знает только Сара и…

— И? — Норма поморщилась и отвела взгляд от чашки, которая постепенно наполнялась кровью.

— Это тебя не касается, — отрезала Элеонора.

— Грубить вовсе необязательно, тетя. Но если вам это так нравится, я тоже смогу последовать вашему примеру. И уверяю вас, у меня это получится не в пример лучше, чем у вас. Понятно, старая карга?

— Ты не дочь Ронни. Его дочь никогда не стала бы произносить таких слов, — укорила ее тетка.

— Ха-ха. Вы плохо знаете своего брата. Помнится, за свою бытность папочка и не такое мог загнуть. От его милых высказываний уши скручивались в трубочку, цветы вяли, а молоко сворачивалось.

— Это ложь.

— Ну, конечно! Уж кому, как не мне знать собственного отца.

— Он не твой отец.

— Не стану спорить, хотя это бросает тень на имя моей матери. Но во всяком случае, я прожила с ним в одном доме семнадцать лет. Так что, теперь бессмысленно утверждать, кем именно он мне приходится. Этот факт ничего не меняет. Я его знаю, как облупленного.

— Ты ужасная девчонка.

— Лучше быть ужасной девчонкой, чем старой, выжившей из ума клюшкой.

В ушах у нее зашумело, стало нехорошо. Девушка подумала, что из нее вытекло недостаточно крови для того, чтобы потерять сознание. Но по-видимому, ее организм думал иначе. Он явственно сигнализировал, что его силы на пределе.

Как сквозь сон она слышала смех Элеоноры. Наполнив чашку и неся ее на вытянутых руках, осторожно и почтительно, та отошла от девушки и направилась к гробу.

— Испей, господин, — говорила женщина дорогой, — испей, и это возвратит тебя к жизни.

Норма чувствовала потерю сил, у нее кружилась голова, в глазах потемнело. Кровь все еще капала из раны на пол, но Элеонора, казалось, забыла об этом. Она наклонила чашку, поднеся ее к сморщенному рту трупа, точнее, к тому, что теперь можно было назвать этим словом. Норма видела все хуже и хуже, к тому же, она и не хотела этого видеть. А потом она на время вообще перестала что-либо видеть и слышать. И неизвестно, что этому способствовало: то ли потеря крови, а то ли невыносимое по своей мерзости зрелище.

Когда она очнулась вновь, прошло должно быть много времени. Впрочем, Норма не могла утверждать этого точно. Открыв глаза, она увидела все ту же обстановку, в которой ничего не изменилось, с трудом повернула голову и заметила, что запястье было перевязано и кровь перестала идти. Кто-то позаботился о том, чтобы из Нормы не вытекла вся кровь. Скорее всего, это была Элеонора, больше некому. Хотя эта мысль не показалась Норме радостной. Впрочем, следовало поблагодарить судьбу и за эти мелкие радости. Ведь если б Элеонора этого не сделала, вряд ли она очнулась бы. Насколько девушка могла судить, кинжал разрезал не только кожный покров, но и саму вену. А это очень опасно. Именно так заканчивали жизнь самоубийством в древнем Риме патриции. Такая смерть считалась почетной и благородной. Может быть, но Норма предпочла бы что-нибудь другое. К тому же, она вообще не собиралась покидать этот свет. Если уж Элеоноре пришла в голову идиотская мысль, она могла бы испытать это на себе, а не привлекать к этому делу посторонних. С ее стороны это просто гадко. Любит она своего господина, видите ли. Жизнь за него отдаст. Надо уточнить, чужую. Ну еще бы, ее не жалко.

Девушка отвернулась, вспомнив о сумасшедшей. Интересно, где она? Сначала она ее не заметила. Она еще раз оглядела подвал, не замечая никаких признаков женщины. Но, осматривая его в третий раз, обнаружила странный тюк около стола. Внезапно, он зашевелился, капюшон плаща сдвинулся, и Норма увидела светлую прядь волос.

Застонав, Элеонора села. Вид у нее был неважный. Она была бледна, лицо осунулось, а в глазах стояла такая тоска, что способна была вызвать жалость в самом черством сердце. Но только не в сердце Нормы, которой стало безразлично, где она, что с ней, сколько это будет продолжаться и кто эта женщина. Не все ли равно!

— Ничего не получилось, — произнесла Элеонора и всхлипнула, — ничего. Он не ожил. О, господин, почему? Почему? — она закрыла лицо руками, — что я сделала не так?

Норма вдруг заскрипела зубами. Она понимала, что Элеонора не в себе и нечего ожидать от нее разумного отношения к жизни, но это ничего не меняло. Девушка разозлилась, позабыв о своем равнодушии. Эта свихнувшаяся дама с самого первого дня постоянно изводила ее. Сперва мышами, потом актом вандализма и наконец, как будто этого было мало, вульгарно похитила ее, связала и порезала руку, чтобы напоить ее кровью сморщенный труп! Даже огромному терпению когда-нибудь приходит конец.

— Ну, во-первых, — начала Норма сухим, бесцветным голосом, — труп всегда остается трупом, даже если залить ему в глотку несколько галлонов крови. А во-вторых, вам давно следовало понять, что вы все это выдумали от начала и до конца.

— Замолчи, — прошипела женщина, посмотрев на нее, — не смей так говорить, не смей, слышишь? Он непременно оживет, я знаю, я в это верю. Обязательно. Просто нужно повторить попытку. Он слишком долго ждал. В этом все дело.

Помолчав, она продолжала:

— Жаль, время упущено. Теперь придется ждать темноты.

Норма не выдержала и фыркнула. И она твердит о темноте! Это в подвале-то, где вообще нет света! Смех да и только.

— Жестокая, бессердечная дрянь, — бросила, словно выплюнула Элеонора, — тебе смешно. Он не ожил, а тебе смешно!

— Ох, да неужели? Почему бы вам не напоить его своей кровью, раз уж вы вбили это себе в голову? Конечно, куда проще взять ее у кого-нибудь другого. Что бы вы не твердили, а себя вам жаль куда больше, чем остальных.

— Ничего, недолго тебе веселиться осталось, — женщина скрипнула зубами и встала, — господин мой восстанет ото сна и отплатит тебе за мои слезы.

— Ну, если нам осталось дожидаться только этого, то я доживу до глубокой старости.

Элеонора кинула на нее свирепый взгляд, потом вдруг замерла и прислушалась. Норма прислушалась тоже, но ничего не услышала. Ничего, что могло бы привлечь внимание.

Шагнув вперед, женщина подняла голову, все еще ловя какой-то звук, встревоживший ее. Она стояла и слушала так довольно долго. Норма оглядела ее внимательным взглядом, раздумывая, что именно ее так насторожило. Что она слышит? Слух у нее, конечно, отменный, но все же? Может быть, она слышит то, чего совсем не ожидала услышать? Что-то такое, что может ей помешать?

Девушка не стала гадать, что же это может быть. Это было не столь важно. Важно было другое. Если у нее есть хоть малейший шанс отсюда выбраться, то она не должна его упускать.

Норма набрала в легкие побольше воздуха, сделав это по всем правилам. Звук должен быть громким, пронзительным и долгим. Только тогда его услышат. Она уже упоминала, что умела визжать, как никто.

Элеонора подскочила почти на фут, когда услышала громкий визг. О да, Норма визжала по всем правилам. Ей могла бы позавидовать корабельная сирена. Да что там, позавидовать, она просто удавилась бы от зависти!

Лицо Элеоноры перекосилось. Она подбежала к девушке и замахав кулаками, завопила, пытаясь ее перекричать:

— Прекрати! Немедленно прекрати!

Однако, ее жалкий вопль потонул в профессиональном визге. Норму было трудно перекричать, практически невозможно.

Вдруг раздался легкий хлопок и чашка, стоявшая на краю стола, треснула и развалилась на две половинки. Элеонора в бессильной ярости стукнула Норму кулаком, но видимого успеха это не имело. Девушка прекратила сама, когда у нее закончился воздух.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на тетку с едва заметным выражением торжества. Нечасто удается так удачно повизжать, чтобы знаменитый трюк удался. Чашка разбилась. Пусть и не на мелкие осколки, но все-таки разбилась. Значит, она все еще в голосе и может ведь, когда захочет! А уж как перекосилось лицо тетки, закрывающей руками уши! Подобное зрелище поистине грело душу.

— Зачем ты это сделала? — скривилась та, потирая уши, — как ты могла так поступить? Никто не должен знать об этом месте. У-у, дрянь! — она снова ударила Норму, — теперь придется уходить отсюда. Все из-за тебя.

— Вам не понравилось? — почти искренне огорчилась Норма, — жаль, я так старалась!

Элеонора достала из кармана ключ и разомкнула замки на запястьях девушки. Норма сползла на пол, ноги ее не держали. Она пыталась встать, но помешала слабость.

— Вставай, — дернула ее тетка, — вставай же. Нужно уходить. Быстрее.

— Не могу, — отозвалась та.

— Можешь. Живо! Ну, прекрати!

— Это не моя вина. Вы сами это сделали.

— Ты не должна была визжать.

Выругавшись, Элеонора схватила племянницу за плечи. Норма уже почувствовала в себе силы встать, но тут решила, что чем меньше она будет помогать тетке, тем лучше. Поэтому, она расслабилась, предоставив Элеоноре право поступать так, как она сочтет нужным. А главное, это поможет задержать тетку, ведь для того, чтобы идти самой и при этом еще кого-то тащить, всегда требуется гораздо больше времени. Глядишь, кто-нибудь успеет прибежать на ее вопль. В том, что ее было слышно даже на улице, Норма не сомневалась. Это был проверенный факт.

Она позволила той протащить себя по полу до противоположной стены, где по-видимому находилась потайная дверь. В самом деле, что-то щелкнуло и на Норму пахнуло сквозняком. Элеонора стала ловко втаскивать ее по ступенькам, и девушка поразилась ее силе. Впрочем, если вспомнить, как она за самый короткий срок успела убрать труп из ее комнаты, то это о многом говорит. Хотя сколько может весить эта мумия? Вряд ли, она тяжелее Нормы. Судя по виду, трупу лет десять, не меньше. Все, что могло сгнить, истлеть и высохнуть, уже сгнило, истлело и высохло. Остались только кости и остатки плоти. Меньше одной третьей общего веса. Унести это смог бы и ребенок, при желании, конечно. Лично Норма не прикоснулась бы к этому даже кончиком ногтя. Ее бы стошнило от отвращения.

Элеонора преодолела третий поворот, открыла дверь, и Норма увидела небольшую комнату. В ней было непривычно светло после подвала и девушка на секунду зажмурилась, давая глазам привыкнуть к свету.

Втащив девушку в комнату, Элеонора разжала руки. Упав на пол, та больно ударилась, но лишь поморщилась.

— Не очень-то вы любезны, тетя.

— Ты все испортила, — прошипела та, — все испортила.

Она хотела было закрыть потайную дверь, но неугомонная племянница опять вмешалась:

— А как же ваш господин? Неужели, вы бросите его там одного?

— Господин, — встрепенулась Элеонора, — о нет, я не могу его бросить.

Забыв обо всем на свете, она метнулась вниз. Норма посмотрела ей вслед и поднялась с пола на дрожащие ноги. Но они все же держали ее.

Сейчас не следует медлить. Девушка подскочила к входной двери и повернула ручку. Как этого и следовало ожидать, она была заперта. От досады Норма громко выругалась. Ключ. Ей нужен ключ, черт возьми.

Она начала лихорадочно оглядываться в его поисках, усилием воли отгоняя гадкую мыслишку, что ключ у Элеоноры в кармане. Это была подлая, трусливая мысль.

— Господи, но где же, где же он? — бормотала Норма себе под нос.

Где этот дрянной ключ? Вот уже и шаги тети на лестнице. Она должна успеть до ее прихода, должна.

Ключ лежал на столе. Неожиданно увидев его, Норма на секунду замерла, а потом метнулась к нему и схватив, кинулась к двери. У нее дрожали пальцы. Ключ туго поворачивался в замке, шаги были слышны все громче и отчетливей.

Наконец дверь распахнулась, и Норма вывалилась наружу. Она хотела вставить ключ в замочную скважину, но он выпал у нее из рук и со звоном упал на пол.

— Дьявол, — прошипела Норма себе под нос, присев и схватив его.

На этот раз она держала его крепче, запирая замок снаружи. А спустя полминуты в дверь кто-то сильно стукнул.

— Дрянная девчонка! — завопила Элеонора, — гадкая, дрянная девчонка! Немедленно открой дверь!

— Непременно, — пообещала девушка.

Не тратя даром времени, Норма сунула ключ в карман и повернулась. На крики тетки не стоит обращать внимания. Тем более, что долго шуметь она не будет. Элеонора очень хитра, как и все сумасшедшие. Ей потребуется немного времени, чтобы сообразить, как выйти.

Поэтому, Норма побежала по коридору, спеша спуститься вниз и обнаружить хоть кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. Проклятая слабость ей очень мешала, и девушка пару раз споткнулась, а однажды даже упала, больно стукнувшись коленом. Преодолевая слабость и головокружение, она поднялась и побежала дальше.

По лестнице девушка спускалась, держась за перила и тяжело дыша. Должно быть, со стороны она выглядела нелепо. Возможно, вся ее бешеная гонка кому-то могла показаться жалкими потугами улитки в погоне за зайцем.

На втором этаже она немного задумалась и прислушалась, но шагов Элеоноры пока не слышала. Но все равно нужно было торопиться. С Элеонорой-то все в порядке, она не пускала себе кровь и двигается легко и быстро, как кошка. Силы ей тоже не занимать. Именно поэтому Норма спешила, как могла, хотя это у нее и плохо получалось.

Ее голова была занята только этим, может быть, из-за этого Норма не слышала ничего, кроме своего тяжелого дыхания. Она хотела бы услышать что-нибудь еще, если это, конечно, будет не звук шагов Элеоноры. Ей очень хотелось бы услышать какой-нибудь посторонний шум. Звук, показывающий, что в доме не все вымерли. Что она может закричать и позвать на помощь, чтобы на ее крик прибежали и помешали Элеоноре ее найти и закончить идиотский ритуал. Не может быть, чтобы в доме вообще никого не было. Должен остаться хоть кто-то из слуг, даже если все гости с тетей вкупе вдруг взяли и уехали.

— Господи, когда же закончится эта лестница? — пролепетала Норма.


9 глава. Похищение | Бедная родственница | 11 глава. Элеонора жива







Loading...