home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


9 глава. Решающий разговор

О том, что Грандена вызвали на дуэль, вскоре узнали все мои родные. На следующий день мама долго допытывалась у меня, кто именно это был. Она просто изнывала от любопытства, но я молчала, словно в рот воды набрала. Ни за что не скажу. Это мое дело и решать его я буду сама. Должна же я хоть раз в жизни сделать хоть что-нибудь самостоятельно. Пора освободиться от иллюзий и начать жить своим умом. О Господи, было бы, чем! Это я-то буду сама принимать решения? Я могу только прятаться от них, рыдать и визжать, а то еще в обморок грохнуться. Отличное решение всех проблем сразу. Естественно, чего еще от меня ждать.

— Сюзон, — сурово продолжала мама, видимо, разглядев на моем лице колебания, — ты должна сказать, кто это.

— Почему должна?

— Потому, что это не только твое дело. Это наше общее дело. В какое положение ты нас поставила? Почему накануне свадьбы выясняется, что у тебя имеется ревнивый поклонник? Как это понимать? Ты подумала о своей репутации?

— Не понимаю, причем здесь моя репутация? Ведь это же не я вызвала месье Грандена на дуэль.

— Прекрати, — резко оборвала меня мама, — кто этот человек? Назови мне его имя.

— Не назову, — упрямо надулась я.

— Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры, Сюзон. Ты же не хочешь, чтобы я спросила об этом у твоего жениха?

— Он — не мой жених.

— Как это?

— Замуж за него я не выйду.

— Перестань, Сюзон. Это уже решенный вопрос.

— Кем решенный? Тобой? Ты, конечно, все за меня решила и перерешила на десять лет вперед. А я за него не выйду! Не выйду, не выйду! — я топнула ногой и вылетела за дверь.

В спорах с мамой я почти всегда проигрывала. Приходилось насильственно прерывать их, иначе бы она точно у меня все выпытала. А чтоб мама не остановила меня в коридоре, я бегом помчалась наверх.

Но сегодня все были против меня. У двери находилась Алиенор, которая вовсе не собиралась пропускать меня вовнутрь.

— Сюзон, — начала она, но я помешала ей, подлетев к двери и потянув ее на себя.

— Пусти меня.

— Сюзон, — Алиенор навалилась на дверь, — дай мне сказать.

— Что сказать? Дай пройти.

— Ты сама просила меня об этом.

— О чем? — я с беспокойством оглянулась.

— Передумала? Ты хотела поговорить с Гранденом.

Точно. На миг забыв о преследовании, я повернулась к ней.

— Ты договорилась?

— Конечно. Он будет здесь завтра.

— Когда ты успела? — я искренне удивилась, — ты же сидишь дома!

— Я послала ему письмо с нарочным, — слегка улыбнулась сестрица, — и уже получила ответ.

Разумеется, до такого гениального по простоте решения я не могла додуматься. Как просто, оказывается. Мне и в голову не приходило. Ну да, конечно, кого это может удивить?

— Видимо, тебе это уже неинтересно, — решила обидеться Алиенор.

— Нет, напротив.

— Тогда в чем дело? Почему ты так рвешься в комнату? Не хочешь поговорить со мной?

— Мама, — пояснила ей я.

— Что?

— Она тоже хочет со мной поговорить.

Алиенор громко фыркнула:

— Какая популярность!

— Сюзон! — раздался грозный голос родительницы, — как ты себя ведешь?

— Что случилось, мама? — повернулась к ней сестрица.

— Ох, Нора, у меня опускаются руки, я не знаю, что делать. Представляешь, она не хочет выходит замуж за месье Грандена! — воскликнула мама.

— Тоже мне, новость, — отозвалась Алиенор, — она это уже раз сто говорила, не меньше.

— Но я никогда не думала, что это серьезно.

— Конечно, — не выдержала я, — я обожаю шутить такими вещами.

— Это неслыханно! Мы с твоим отцом обо всем договорились, нашли тебе прекрасного жениха на зависть многим, а ты заявляешь, что не выйдешь за него замуж!

— Если он такой прекрасный, то от невест у него отбоя не будет, — съязвила Алиенор.

Мама посмотрела на нее тяжелым взглядом.

— Знаешь, Нора, у меня складывается впечатление, что ты не хочешь нам помочь. Это очень странно. Разве не ты предложила нам месье Грандена в качестве жениха?

— Я ошиблась, — вздохнула сестрица.

— Ошиблась? — мама начала походить на разгневанную фурию, — значит, ты ошиблась, вот как? И как прикажешь поступить мне? Сказать Грандену: «Простите, сударь, мы ошиблись, Сюзон не хочет за вас замуж»? Так, по-твоему, я должна сказать?

— Во всяком случае, это лучше, чем то, что ты сейчас делаешь с ней, — Алиенор указала на меня.

— Что я делаю?!

О, Господи! Я пожалела, что не спряталась под лестницей. Зайдя за спину сестрицы, я осторожно приоткрыла дверь, юркнула в образовавшееся отверстие и успела прикрыть ее, прежде чем услышала:

— Сюзон, почему я должна бегать за тобой по всему дому? Как ты можешь так себя вести? Открой дверь, мне нужно поговорить с тобой!

Как бы не так, мамочка! Я дважды повернула ключ в замке, сунула его в карман и села на подоконник — единственное место в комнате, где не слышно маминых воплей. Однако, сегодня она превзошла себя, принялась стучать, требуя, чтоб я открыла. Впрочем, это продолжалось недолго. Либо мама сама поняла, что это бесполезно, либо Алиенор ее убедила. Дождавшись желанной тишины, я пробралась к двери, прислушалась, приложив ухо к щели. Тихо. Значит, они ушли.

— Сюзон, — зашипело что-то, так что я даже подпрыгнула от испуга, — Сюзон, мама ушла. Ты меня слышишь?

Я перевела дух. Это была Алиенор.

— Да, слышу, — подтвердила я.

— Она в ярости. Сейчас отцу достанется, — она фыркнула.

— Бедный папа!

— Он привык. Впустишь меня?

— Мне не хочется разговаривать.

— Ну, как знаешь. Не забудь про ужин, иначе мама точно выломает дверь.

Я услышала ее удаляющиеся шаги. Меня на время оставили в покое. До ужина. И на том спасибо.

Впрочем, радовалась я рано. Перепалка с мамой так взвинтила меня, что я ни о чем и думать не могла, кроме как о том, что она мне скажет за ужином. А ведь там будут еще и другие. Папа, например. Мама хорошо его обработает за это время.

Итак, к ужину у меня абсолютно пропал аппетит. Я так медленно спускалась по лестнице, что вполне могла бы составить конкуренцию улитке. У дверей столовой стояла, наверное, минут десять, пока подошедшая Анна не открыла их передо мной.

Родные уже сидели за столом и встретили меня гробовым молчанием. Я мельком оглядела их и поняла, что сейчас будет нечто неслыханное. Мама была как грозовая туча. Отец с беспокойством поглядывал на нее, на меня и на дверь. На дверь особенно часто. Алиенор низко опустила голову над тарелкой. Эрнест втянул голову в плечи. Он никогда не принимал участия в наших спорах, но видимо атмосфера и на него повлияла.

Я с чрезвычайной осторожностью села на стул, словно там находился капкан, и я боялась в него попасть.

— Сюзанна, — сказала мама.

Она очень редко так меня называла, а в последнее время — никогда. Ясно. Что-то сейчас будет.

— Я хочу поговорить с тобой насчет твоего поведения.

— Да, мама, — кивнула я.

— Я никогда не думала, что ты не станешь считаться с мнением семьи. Неужели, все то, что мы говорим, для тебя пустой звук?

— Нет, мама.

— Я не думала, что ты способна забыть все правила поведения, которым мы тебя учили.

Отец тоскливо вздохнул. Мама окатила его гневным взглядом.

— Для тебя не секрет, Сюзанна, что наше положение далеко до благополучного. Да будет тебе известно, мы едва сводим концы с концами. Единственный выход из этой ситуации — это выдать вас с Норой замуж за людей, которые смогут обеспечить вам достаточный уровень жизни. Мы все сделали для этого. И что я вижу? Ты можешь быть настолько неблагодарной? Мы нашли тебе блестящего жениха, он богат, молод, красив, а ты нос воротишь? — ее голос постепенно повышался и наконец достиг критической высоты. Еще секунда — и сорвется на визг.

Теперь вздохнула Алиенор.

— В нем все достоинства, какие только мыслимы!

— Нет, не все достоинства! — вдруг рявкнула я, сама того не ожидая, — в нем нет главного: я не люблю его! Я его ненавижу, ясно? Ненавижу!

Наградой за эту тираду были изумленные глаза родных. Даже папа забыл о том, что хотел сбежать.

Мама пришла в себя первой, что совсем неудивительно.

— Ах, она его ненавидит! Какие глупости! Пора уже повзрослеть, Сюзон. Неужели, такие пустяки имеют значение?

— Для тебя может быть и не имеют. Ведь ты не выйдешь за него замуж. А для меня имеют.

— Все это пройдет быстрее, чем ты думаешь. Я уверена, Гранден сделает все…

— О да, разумеется, он сделает все! Но вот только у меня от таких мыслей мурашки по коже бегают.

— Ты отвратительно себя ведешь! — вскричала мама, — оставь свои девичьи бредни! Твоя свадьба — дело решенное.

— Я не выйду за него замуж! Я лучше в монастырь уйду!

— В монастырь?! — она вскочила, — да ты понимаешь, что говоришь, глупая девчонка? Ты была там хоть раз? Ведь это значит — похоронить себя заживо!

— Ну и что! Ну и пусть! Лучше умереть, чем выйти за него!

Этот аргумент сразил маму наповал. Она упала обратно на стул и схватилась руками за голову. Остальные смотрели на нее с испугом. Я стиснула кулаки, обнаружив, что давно стою на ногах, а стул валяется поодаль.

— Ты, конечно, думаешь, что ведешь себя правильно, — устало сказала мама, — но тебе лучше подумать, как следует и пересмотреть свои взгляды. Я не знаю, кто твой таинственный поклонник, но думаю, что порядочный человек не стал бы вызывать на дуэль месье Грандена для того, чтобы он отказался от тебя. Но Бог с ним, бедный малый, мне даже жаль его немного. Соперничать с месье Гранденом на шпагах ему не под силу.

— Мама, как ты можешь! — воскликнула Алиенор.

В другое время я зарыдала бы от таких жестоких слов. Но не сейчас. Сейчас я была слишком зла. Меня трудно разозлить, легче расстроить. Но уж если я разозлюсь..!

— Я буду счастлива, если он проткнет твоего очаровательного Грандена! С удовольствием приду на его шикарные похороны!

— Сюзон! — мама ахнула, — как ты можешь такое говорить?

— Так же, как и ты. Ты ведь можешь такое говорить, почему мне нельзя? Тебе даже нравится эта дуэль, верно? Твой Гранден утрет нос сопернику. Убьет он его или нет, тебе все равно!

— Это не так!

— Это так! Не хочу больше тебя слушать! Ты уже все за меня решила. Меня никто не спросил! Так что теперь тебя удивляет? Эгоистка! Ты — страшная эгоистка! Думаешь только о себе!

Я развернулась и покинула столовую с высоко поднятой головой. Молодец, Сюзон! В кои веки ты сумела постоять за себя.

В комнате я упала в кресло и пыталась восстановить дыхание и унять сильно бьющееся сердце. Может быть, тем, кто привык выяснять отношения каждый день, мое поведение покажется смешным. Надо же, какая неженка! Так волноваться из-за такого пустяка! Но для меня такие сцены чрезвычайно редки. А если честно, за всю свою жизнь не могу припомнить ни одной. Раньше мне всегда хотелось спрятаться под стол, когда я слышала громкие голоса и споры на повышенных тонах. А сегодня я одержала верх, пусть ненадолго, нечего тешить себя иллюзиями. Но все же одержала. А это значит, что в другой раз, возможно, я снова сумею это сделать.

Немного придя в себя, я припомнила все то, что сказала маме и ужаснулась. Даже рот рукой зажала. Господи! Я сказала ей, что она — эгоистка! Ужасно! Как я могла сказать такое родной матери? Как у меня язык повернулся? А ведь это еще не все. Я немало других слов ей сказала. Боже, что же завтра будет!

Зажмурившись, я принялась переодеваться ко сну. С закрытыми глазами это было очень неудобно делать, но я все еще пребывала в панике. Все валилось из рук. Кое-как нацепив на себя ночную сорочку, я плюхнулась на постель и до ушей закуталась в одеяло.

Уснуть я так и не смогла. Меня так беспокоила ссора, что я совершенно забыла о том, что завтра у меня будет кошмарная встреча с Гранденом. Вспомнила об этом я лишь под утро и это не добавило мне оптимизма. Словно я несла в гору огромную кучу камней и тут она стала в сто раз тяжелее.

Это меня доконало. Я подскочила на ноги и стала ходить из угла в угол, часто налетая на мебель в потемках. Господи, за что мне это? Ни один человек не в силах терпеть столько бед сразу! Он сломается. Впрочем, мне недолго осталось этого ждать. Еще немного — и я сама скажу маме, что готова выйти замуж за Грандена прямо сейчас, лишь бы избавиться от этого гнета. Уверена, когда я это скажу, все станут по отношению ко мне необыкновенно добры и предупредительны. Вот только мне после такого останется только удавиться.

Налетев на стул и оцарапав ногу, я поморщилась и огляделась кругом в поисках более безопасного места. Им оказался подоконник. Я всегда любила на нем сидеть. Сев, я поджала под себя ноги, задернула штору и прижала горячий лоб к стеклу. На улице было темно и ничего не видно. Но я и не хотела ничего видеть. Зачем мне это? Своим внутренним взором я могла представить себе все, что угодно. Это и пугало. Счастливы люди, у которых воображение отсутствует напрочь. Господи, все бы отдала, чтобы заснуть, а проснувшись обнаружить, что все это было лишь кошмарным сном!

Самое забавное, что на подоконнике, в самой неудобной позе на свете мне удалось заснуть. Но, как следствие этого, мне приснился кошмар. На сей раз в нем не фигурировал ни Гранден, ни Элиза, а было нечто совсем постороннее и даже не совсем понятное. Сейчас я просто не помню, что же мне такого снилось, но я махала руками, визжала и брыкалась, а когда открыла глаза, увидела перед собой бледное, испуганное лицо Анны, держащейся за щеку.

— Мадемуазель Сюзанна, — прошептала она, — что с вами? Простите, если я сделала что-то не так. Я хотела вас разбудить.

— Я ударила тебя? Ох, прости, — мне стало неловко.

Что за идиотка, Господи! Только такой дуре, как я, могут сниться такие сны, что совсем неудивительно. Ты бы еще на шкаф забралась.

— Плохой сон? — сочувственно произнесла Анна, — зачем же вы спали на подоконнике, мадемуазель?

На этот вопрос ответить было ничего нельзя. Я имею в виду, ничего вразумительного. Поэтому, я сказала:

— Дай мне умыться, Анна.

Начался самый ужасный день в моей жизни. Сегодня меня ждало столько сюрпризов, что впору было прикинуться умалишенной. Итак, сперва завтрак, как я могу об этом забыть! Сперва меня пропесочат там, притом, как следует. А потом то, что от меня останется, отправится на встречу с Гранденом. Там меня добьют окончательно. Надеюсь, останется, что похоронить. Впрочем, я в этом сомневаюсь.

Увидев меня, мама спросила, как ни в чем не бывало:

— Как ты себя чувствуешь, милая?

Я вытаращила глаза и внимательно посмотрела на нее. Она забыла? Нет, не может быть. Тогда в чем дело?

— Х… хорошо, — ответила я, не совсем уверенная, что правильно ее поняла.

Может быть, у меня начинаются слуховые галлюцинации?

— Ты плохо выглядишь, Сюзон. Бледная, осунувшаяся.

— Нужно лечь в постель, — заметил отец.

— Глупости, — решительно возразила Алиенор, — все, что ей нужно — это хорошая прогулка. Свежий воздух — лучшее лекарство. Ты ведь хочешь прогуляться, Сюзон?

Уже-е?! Я покрепче вцепилась в стул, чтобы не свалиться.

— Д… да, — через силу выдавила я, меняясь в лице.

— Тогда сразу после завтрака и пойдем, — заключила сестрица.

Завтрак меня и раньше не привлекал, а сейчас я просто не могла смотреть на еду. Вид приготовленной пищи вызывал тошноту. Я ковырялась в тарелке, делая вид, что ем. Не думаю, что мои маневры кого-то обманули. Всем давно известно, что любое переживание у меня быстро переходило в телесную болезнь. Начинало тошнить, раскалывалась голова, сильно билось сердце, руки и ноги отказывались повиноваться. Боже, и с такими-то силами я собралась разговаривать с Гранденом! Да он только глянет на меня, я и концы отдам. Бух — и Сюзон в обмороке! Красиво. А главное, мужчины это обожают. Им нравится, когда женщина показывает свою слабость, доказывая, что мужчина сильнее. Браво, Сюзон! Гранден будет в восторге. Какова же его неотразимость, если женщины при виде него тут же сознание теряют! Впрочем, давайте будем честными, в обморок я скорее всего не упаду. Ни разу у меня не выходило это действо. А вот стошнить меня может. А это уже не столь романтично.

— Сюзон, мне не нравится, как ты выглядишь, — мама подошла ко мне и положила прохладную ладонь на мой пылающий лоб.

— У меня нет жара, — поспешно сказала я.

— Ты ничего не ешь.

— Не хочется. Потом.

— После прогулки на свежем воздухе сильно разыгрывается аппетит, — поспешила вставить Алиенор.

— Тебе это будет просто опасно, — хмыкнула мама.

— Хочешь сказать, я много ем? Я — толстая, так? — завелась сестрица с пол оборота.

Называть ее толстой не поворачивался язык. Но женщин всегда задевают такие намеки. Разумеется, не таких, как я. Мне бы это, пожалуй, польстило. Но это была бы слишком грубая лесть.

— Нора, у тебя замечательная фигура, — постаралась утешить ее я, — правда, мама?

— Конечно, — она помедлила, глядя на меня. А потом вздохнула:

— Проследи за ней, Нора.

— Обязательно, — Алиенор взяла меня под руку.

Мы вышли в сад, немного прошлись по посыпанной песком дорожке в полном молчании. Наконец, сестрица сказала:

— Надо было хоть немного поесть, Сюзон.

— Не могу.

— Это я вижу, — она покачала головой, — не нужно так волноваться. Что особенного в твоей встрече с Гранденом? Зачем он тебе нужен?

— Нет, — я, наверное, позеленела от ужаса, — ничего подобного. Мне просто нужно с ним поговорить.

— О чем?

— Об одном деле.

— Сюзон, почему я должна каждое слово из тебя клещами тянуть? Что с тобой происходит? Вчера ты была явно не в себе. Перепугала родителей.

— Мама выглядела особенно напуганной, — хмыкнула я.

Алиенор фыркнула.

— Когда ты ушла — да. Она не могла допустить, что ты можешь возражать ей. А если на то пошло… ох, — вздохнула она, — я еще помню, как мама уговаривала меня выйти замуж. Думаешь, я хотела? Я просто сдалась.

Я сдержала дрожь в ладонях. Сдаваться не хотелось, но Алиенор права, мама сломает кого угодно. Что уж говорить обо мне.

— Но ты держалась на высоте, — продолжала сестрица, — молодец, не ожидала от тебя. Мне особенно понравились твои последние слова. Она едва в обморок не упала. Ты не могла так сказать. «Эгоистка»! Ха-ха-ха! Она в самом деле эгоистка, но еще никто ей об этом не говорил, кроме тети Розалии. А мама считает, что на слова тети не стоит обращать внимания. Для этого у нее слишком подмоченная репутация.

Мы помолчали. Я была потрясена собственной смелостью. Ведь могу, когда хочу. Значит, не такая уж я трусиха?

— Когда он придет?

— Кто? — не поняла сестрица.

— Гранден.

— Через три часа.

— А зачем ты меня тогда вытащила в сад?

— Чтобы ты немного развеялась.

— Давай вернемся в дом.

Алиенор приподняла брови:

— Передумала?

— Нет. Но я не собираюсь гулять по саду целых три часа.

— Хорошо. Тем более, тебе надо поесть.

Мы повернули к дому.

Три часа. Как мало времени и как много! Много, потому что я изведусь от неизвестности и мало, потому что я была склонна оттягивать неприятные события как можно дальше. Хочется, чтоб оно быстрее наступило и в то же время страшишься этого события. Идеальный вариант: чтоб все это было уже в прошлом и можно было лишь вспоминать. Увы.

В комнате я сперва села на стул и тут же вскочила. Три часа пролетят как одно мгновение, если я найду себе занятие. Я огляделась кругом, лихорадочно пытаясь придумать, чем же мне заняться. Но взгляд натыкался на абсолютно бесполезные вещи. И тут я увидела нож. Это был маленький ножик для разрезания бумаги, но острый как бритва. Я долго смотрела на него, не понимая, почему он привлек мое внимание. Взяла его в руки, повертела из стороны в сторону, проверила на остроту и порезала палец.

Порез наполнился кровью. Досадливо сморщившись, я сунула палец в рот и задумалась. А ведь нож мне может пригодиться. Я же иду на встречу с Гранденом, человеком, который в деле удушения женщин достиг небывалых высот. Именно поэтому мне нужно обезопасить себя. А такое тонкое, остро отточенное лезвие войдет в тело, как в масло.

— Ммм, — простонала я, закрыв глаза.

Картина, возникшая перед глазами была на редкость реалистична. Буйная фантазия не дает мне покоя. Поспешно спрятав нож, я глубоко вздохнула. Надеюсь, он мне не понадобится. Вряд ли, я сумею им воспользоваться. Ничего у меня не выйдет, только сама порежусь. Уже порезалась. Мелкая царапина, но какая противная. Господи, нужно быть с ножом поосторожнее. Не хочется ходить в боевых шрамах.

Наконец, я нашла себе занятие, заметив на столе корешок толстой книги. Нужно почитать. За чтением время летит незаметно.

Ценное наблюдение, но увы, я не смогла прочесть ни строчки. Смысл ускользал от меня, слова казались написанными на неизвестном языке. Я долго ломала голову над словом «чинный». И что это значит, скажите на милость? Наверное, все дело в том, что я не могла заставить себя сидеть на месте. Если б я умела одновременно читать и бегать по комнате из угла в угол, у меня бы все получилось. Я даже попробовала, но ничего не вышло. Я только споткнулась, едва не упала и выронила книгу из рук.

Тут же забыв о ней, я продолжила свою бесцельную ходьбу туда-сюда, от окна к двери и обратно. Иногда я останавливалась на несколько секунд, пытаясь все же как-то себя отвлечь, махала рукой и вновь ходила.

Обернулась на скрип двери. Пришла Алиенор. Я уставилась на нее с изумлением. Неужели, три часа прошли так скоро?

— Пора? — спросила я, похолодев и прижав пальцы ко рту.

Алиенор отрицательно покачала головой:

— Нет, еще очень рано. Просто я не могу сидеть одна и подумала, что ты тоже не можешь.

Я и в самом деле не могла.

— Давай поговорим, — предложила сестрица, садясь на стул.

— Давай, — с легкостью согласилась я, с облегчением падая в кресло, — о чем?

— О том, что меня интересует, ты как я понимаю говорить не будешь. Поэтому, давай поговорим о чем-нибудь нейтральном.

Я снова кивнула. Наконец-то занятие найдено.

Но Алиенор, всегда такая сообразительная, сегодня была не в форме. Пять минут она промучилась, силясь придумать что-нибудь нейтральное. Судя по ее лицу, ей это не удавалось.

— Э-э, — протянула она, потом с ожесточенным видом дернула себя за локон и заключила, — черт возьми. Ничего не могу придумать. Разве только…

Я с надеждой посмотрела на нее. Алиенор вздохнула так тяжело, словно испускала последний вздох и произнесла:

— Хорошая погода.

— Да, — хмыкнула я.

Отличная тема для разговора.

— Не лезет ничего в голову, хоть убей.

— Мне тоже.

— Ох, как подумаю, что ты ему скажешь..! Сюзон, может быть лучше пойти мне?

— А ты что ему скажешь?

— Уж я-то найду, что ему сказать. Гораздо сильнее меня интересует то, что ты ему скажешь. Да, месье?

— Почему? — не поняла я.

— Да потому, что ничего другого ты ему еще не говорила.

— Не может быть, — усомнилась я.

— Ах, да, еще «нет, месье». Кажется, я ничего не упустила. Просто не верится, что ты отважишься на более длинную фразу. К примеру, — тут она сделала эффектную паузу, — не знаю, месье.

— Издеваешься, да?

Алиенор фыркнула.

— Нет, но это уже тема для разговора, как ты считаешь?

— Об этом я говорить не хочу.

— Ну все-таки, Сюзон, о чем ты хочешь поговорить с Гранденом?

— Боже мой, — простонала я, — не начинай снова. Нора.

Она с досадой махнула рукой.

Мы замолчали, не в силах беседовать ни о чем другом. Кажется, мы даже думать ни о чем другом не могли. На лице сестры было написано жгучее желание узнать, о чем же я буду говорить с Гранденом. Надеюсь, она не будет подслушивать. Нужно выбрать открытое место, где поменьше кустов. Тогда я точно буду знать, что Алиенор не прячется где-нибудь поблизости. К тому же, мы тоже будем просматриваться, как на ладони и Гранден не посмеет причинить мне зло.

Алиенор покосилась на меня, ожидая, что я хоть что-нибудь скажу. Не дождавшись ни звука, она встала:

— Не могу больше. Из-за тебя я нервничаю. Боже, страшно подумать, что будет с Гранденом, когда он узнает, что ты любишь другого!

— О Господи, что опять тебе в голову пришло? Я не собираюсь говорить с ним о любви, Нора.

— А о чем же тогда? О дуэли?

Я покрепче сжала зубы и промолчала. Сестрица решила применить другую тактику под названием: метод исключения. Ну уж нет, не выйдет.

— Молчишь? Ну что ты за человек, Сюзон! Я ведь помогла тебе, организовала встречу, а ты даже намекнуть не хочешь. Ну, и не надо! Я и так знаю.

— Что? Откуда? — подскочила я.

— Тоже мне, тайна! Меня ты не обманешь. Конечно, будешь отговаривать его от дуэли. Будь с ним хоть чуточку мягче, Сюзон. Очень тяжело узнавать, что твоя невеста любит не тебя.

— Не понимаю, почему раньше он должен был думать нечто противоположное. И потом, есть вещи похуже любовных переживаний.

Сестрица вопросительно приподняла брови. Ясно, что она их не представляла.

— Например?

— Смерть.

Плохое слово, словно тяжелый камень. Неудивительно, что после него повисла пауза. Но Алиенор быстро наверстала упущенное:

— Смерть от любви.

— О Господи, — простонала я, — разумеется, люди умирают исключительно от любви.

— Тристан и Изольда умерли от любви.

— Одна-единственная пара на два тысячелетия. И то, выдуманная. На самом деле, люди умирают от более прозаичных вещей, от тифа, например. А от любви умирают лишь в романах, которые ты так любишь читать.

— Ты еще слишком молода, чтобы так думать, — возразила Алиенор, — ведь это же так романтично!

— Это глупо и смешно, вот и все. Лично я предпочту умереть от старости. Это звучит надежно.

Алиенор покачала головой. Мы снова замолчали, на этот раз надолго. Сестрица с отсутствующим видом листала книгу, а я ходила из угла в угол, то сжимая пальцы в кулаки, то разжимая их. Не знаю, сколько прошло времени за этим времяпровождением. Я уловила лишь момент, когда сестрица встала и сказала:

— Пора.

— Пора? — упавшим голосом повторила я.

— Пойдем, Сюзон, — Алиенор взяла меня за руку, преодолевая легкое сопротивление, — ты ведь так хотела этого разговора.

О нет, не так сильно. А если подумать, как следует, то совсем не хотела. Пусть лучше Алиенор сама поговорит с ним, у нее это прекрасно получится.

— Знаешь, я пожалуй…

Сестрица не дала договорить, потащив к выходу.

— Вперед, Сюзон. Поздно что-либо менять.

Мне ничего не оставалось, как пойти за ней. На сей раз уже покорно, словно овца на заклание.

— У тебя руки ледяные, — заметила Алиенор, — боишься?

Риторический вопрос. Я боюсь постоянно. А в последнее время это мое обычное состояние. Еще чуть-чуть — и я привыкну.

— Нехорошо заставлять человека ждать, — продолжала тем временем сестрица, — он наверное уже весь извелся. Странно. Понять не могу, почему он тебе не нравится. Такой милый, симпатичный, даже красивый. Будь я не замужем, давно прибрала бы его к рукам. Впрочем… когда замужество этому мешало?

— А Эрнест? — строго спросила я.

— А что Эрнест? — она дернула плечом, — он это заслужил.

— Нет, — я помотала головой, — Эрнест хороший, гораздо лучше Грандена.

— Впервые вижу женщину, предпочитающую моего муженька остальным, — легкомысленная сестрица рассмеялась, — так может это он — тот, другой?

Послушав ее смех, я отозвалась:

— Глупое создание.

Аллея приближалась с неумолимой быстротой. Я уже могла разглядеть силуэт мужчины среди зарослей, которыми наш сад справедливо мог гордиться. Алиенор остановилась и подтолкнула меня вперед.

— Дальше иди одна. Я не хочу, чтоб ты думала, что я желаю узнать, о чем вы говорите.

Я сделала два шага вперед, остановилась, потопталась на одно месте, а потом направилась назад, пытаясь обойти сестрицу. Но она не дала мне такой возможности. Схватила за руку и строго сказала:

— Не будь ребенком. Я буду здесь. Если что, дашь мне знать. Только не вопи «мама» на весь сад.

— Глупости, — обиделась я и это придало мне мужества.

Я глубоко вздохнула, набираясь решимости, словно она незримо витала в воздухе. Вздох не помог мне, только увеличил и без того большую тяжесть на сердце.

— Иди, — повторила Алиенор, — хватит сопеть.

— Иду, иду.

Махнув сестре рукой, я медленно (чрезвычайно медленно) пошла по заросшей травой дорожке.

Все-таки, как просто проникнуть в наш сад! Сомневаюсь, что Гранден затратил на это какие-то усилия. Даже через забор лезть не надо, достаточно поискать в нем подходящую дыру.

Хотя шла я ужасно медленно, Гранден приближался достаточно быстро. Сверхдостаточно быстро. Он стоял ко мне спиной. Но вот обернулся, словно почувствовал мой взгляд. Потом с преспокойным видом направился мне навстречу.

Я едва не завизжала «мама» на весь сад. То-то повеселилась бы Алиенор! В самом деле, хватит смешить людей. Я стиснула зубы и попыталась ускорить шаг. Впрочем, это уже не играло никакой роли. Гранден сам подошел ко мне. Я остановилась и низко присела, словно мы были на каком-нибудь великосветском приеме. Гранден не остался в долгу и отвесил мне церемонный поклон.

— Добрый день, мадемуазель де ла Фонтэн. Рад вас видеть.

— Добрый день, месье Гранден, — отозвалась я, с трудом разжав зубы и этим ограничилась.

Видеть его я была совсем не рада. Полагаю, хоть я этого и не сказала, это было достаточно заметно. И со стороны выглядело ужасно глупо.

Не зная, что еще добавить к сказанному, я замолчала и уставилась в землю, не решаясь поднять на него глаза.

— О чем вы хотели со мной поговорить, мадемуазель? — учтиво осведомился Гранден.

— Да, — согласилась я, едва не добавив: «месье».

Ох, дура я, дура.

— Это все? Не обижайтесь, мадемуазель, но на протяжение трех недель я ничего другого от вас не слышу. Вы постоянно со мной соглашаетесь, полагаю, даже не слыша, что именно я говорю. Не понимаю, почему вы так меня боитесь. Я сделал вам что-нибудь плохое?

— Нет, — я помотала головой, — ничего плохого.

— Тогда может быть вы объясните мне, что с вами такое происходит?

— Конечно, — я кивнула, — я все вам объясню. Непременно, месье. Именно для этого я сюда и пришла. Но сперва мне хотелось бы спросить вас кое о чем.

— Спросите. Только сначала посмотрите на меня и убедитесь, что я вас не съем.

— Не надо, — поспешно сказала я, — не надо этого говорить.

И чуть было не добавила: «У меня слишком хорошее воображение».

Кажется, пока все шло довольно гладко. Я сжала руки в кулаки. Пока. Да я ведь еще ничего не сказала. Приподняла голову, посмотрела на его камзол, что можно было считать большим прогрессом и осведомилась:

— Вас вызвали на дуэль, месье?

— Вы именно это и хотели у меня спросить, мадемуазель?

— Не только.

— Я думал, вы уже все знаете. Да, меня вызвали на дуэль.

— Кто?

— Это вы тоже должны знать.

— Представьте на минуту, что я не знаю. Кто?

— Месье де ла Рош. Все верно?

— Черт, — прошипела я себе под нос.

Кажется, Гранден это услышал. Иначе нельзя объяснить, почему он вдруг фыркнул. Меня это рассердило и я набралась смелости.

— Почему?

— Что?

— Почему месье де ла Рош вызвал вас на дуэль?

— Вы и этого не знаете, мадемуазель?

Мне снова невыносимо захотелось выругаться.

— Я попросила бы вас отвечать на мои вопросы, а не задавать новые, — прошипела я сквозь зубы, — мне нужно знать точно. От этого зависит, что я вам скажу.

— Наверняка это нечто ужасное, раз вы так шипите, — хмыкнул он.

— Очень смешно, — съязвила я.

Теперь я смотрела уже на его воротник. Поистине, злость творит чудеса. Если так будет продолжаться, то подберемся и выше.

— Он сказал, — медленно начал Гранден, — что я не должен жениться на его невесте. Все это довольно странно, мадемуазель, вы не находите? Когда я просил вашей руки, мне никто не говорил, что вы являетесь чьей-то невестой. Кстати, вы тоже.

— Невестой? — повторила я, вытаращив глаза, — не понимаю, зачем вам вздумалось приплести сюда меня. Причем тут я? Это все, что он вам сказал? Ничего не добавил?

— Почему же, добавил. Он сообщил мне, когда и где намерен со мной встретиться. Сказал, что согласен на любое оружие.

— Очень мило, но я не верю ни единому вашему слову.

Я огляделась по сторонам в поисках скамейки.

— Хотите присесть, мадемуазель? — заметил это Гранден.

И подхватил меня под руку. Я попыталась высвободиться, но ничего не вышло. Страх быстро вернулся и пока он вел меня к скамейке, я уж была готова заорать на всю округу. Помогло лишь то, что я сильно стиснула зубы и не сразу смогла их разжать. Только не прикасайтесь ко мне, только не это.

Наконец, Гранден усадил меня на скамью. Я спокойно вздохнула лишь тогда, когда он отпустил мою руку.

— Простите, — пролепетала я, — я вовсе не хотела вас утруждать.

— Пустяки. Вам легче, мадемуазель?

— Легче?

— Ну да, теперь, когда я выпустил вас?

Кажется, он видел меня насквозь. Я резко выдохнула из легких воздух и продолжала начатое:

— Я хочу знать, что он вам сказал, месье. Честно. Вы можете ответить мне честно? Была ведь какая-то другая причина, верно?

— Другая причина? — он приподнял брови.

И я заметила, что без помех смотрю в его лицо. Браво, Сюзон! Ты преодолела этот барьер и это оказалось совсем нестрашно.

— Да.

— Что именно?

— Так он говорил или нет?

— Нет. Ничего другого. Де ла Рош ясно сказал, что вызывает меня из-за вас.

— Бред какой-то, — вырвалось у меня.

Гранден вежливо ждал, пока я осмыслю сказанное. Наконец, я решила, что пока достаточно. Это все, конечно, странно, но в данный момент важнее другое.

— Ладно, — сказала я, — пока на этом все.

— Больше ничего не хотите у меня спросить, мадемуазель?

— Спросить — нет. Хочу попросить. Если это возможно.

— Возможно, я догадываюсь, о чем, — хмыкнул Гранден, — хотите, чтоб я отказался от вызова, не так ли?

Я со злостью пнула камешек. С таким отвратительным человеком вообще нельзя ни о чем разговаривать. Каким образом он научился читать мои мысли?

— К сожалению, это невозможно, мадемуазель. Меня вызвали, а не наоборот. Я не могу отказаться. Попросите лучше своего жениха.

Я не сразу поняла, кого это он имел в виду.

— Кто? А, месье де ла Рош! Но он — не мой жених. Он женат.

— Он был женат.

— Был? — переспросила я, метнув на него колючий взгляд, — что значит, был?

— Это значит, что его жена… м-м-м… умерла. Я что-то слышал об этом.

Кажется, это была для него больная тема. Вон, кажется, даже побледнел.

— Это не имеет никакого значения, — заявила я, — женат он или нет. Дело не в этом.

— А в чем же тогда?

— В том, что он не предлагал мне выйти за него замуж. Я это впервые слышу от вас.

— Это правда? — изумился Гранден, — но тогда почему он сказал…

— Мне тоже это безумно интересно. Мне интересно, зачем он приплел к этому делу меня. Может быть, потому, что я тоже виновата.

— В чем?

— В том, что… в том…

У меня громко застучало сердце. Я подобралась к самому главному. Теперь нужно подумать о том, как защитить себя. Я нащупала сумочку, которая висела у меня на поясе на легком шнурке. Там лежал нож для разрезания бумаги. Открыла ее, сунула туда руку… и обомлела. Ножа не было. Я более решительно порылась там, не обращая внимания на своего собеседника, потом вывалила ее содержимое себе на колени. Ножа не было. Совсем. Мне стало плохо.

— Вы ищете платок, мадемуазель? Вот он, — рука Грандена протянула мне вышеуказанный предмет.

— Мне он не нужен. Я не собираюсь рыдать, — отрезала я.

Мне был нужен нож, но его как раз не было. Черт, что делать? Теперь я абсолютно беззащитна перед ним. Он прихлопнет меня, как муху. Не бежать же за ножом домой. Что я ему скажу? «Простите, месье, я сейчас вернусь, только возьму что-нибудь потяжелее, чтобы проломить вам голову».

Похолодев от ужаса, я как попало запихала в сумочку свои вещи, затянула шнурок и отбросила ее от себя.

Сложив руки на коленях, я повернулась к Грандену:

— Все.

— Что? Вы все сказали?

— Нет, я закончила. Это я имела в виду. Значит, не было никакой другой причины? И вы не можете ее даже представить, пусть вам о ней и не сказали?

— Во всяком случае, из-за другой причины де ла Рош не стал бы вызывать меня на дуэль. Но мадемуазель, почему вы ищете какую-то другую причину? Возможно, он просто в вас влюблен.

— Нет, — отмела я это предположение.

— Почему? Вы считаете, что в вас невозможно влюбиться?

Я возвела глаза к небу. Господи, ну почему все постоянно говорят со мной о любви? Неужели, нет других тем для разговора?

— Дело не в этом, месье. Дело в том, что я знаю другую причину.

— В самом деле? Тогда почему вы меня об этом спрашиваете?

— Потому что все мои родные за эту неделю едва не свели меня с ума. Потому что вы назвали мое имя. Потому что меня так замучила эта история, что у меня просто нет сил. Я устала. Вот, почему. Вы знаете, почему вас вызвали, месье. Догадываетесь. А если и не догадываетесь… В общем, я сейчас вам скажу. Кое в чем вы правы. Де ла Рош вызвал вас из-за меня, то есть, не из-за меня, а из-за моих слов. Я знаю, что вы знаете, но вы кое-чего не знаете. Именно это я и сказала ему, потому что это просто невыносимо. Я не хотела этого знать. Меньше всего я хотела знать это.

— Я не понимаю вас, мадемуазель. О чем вы говорите? Вы знаете, что я знаю, но чего не знаю? Ничего не понимаю.

Я стиснула руки и выпалила:

— Я все видела.

— Что вы видели?

У Грандена был такой тон, словно он беседовал с умалишенной. Меня это снова разозлило и я уже не думала о том, что будет потом. Пусть делает, что хочет. Надоело. Мне все надоело. Довольно терпеть.

— Я видела, как вы это делали. Я стояла за портьерой. Но не думайте, что я специально за вами подглядывала. Я зашла туда совершенно случайно. Бродила по коридору, устала и хотела отдохнуть. Села на подоконник. Меня не было видно из-за портьеры. Она довольно широкая. И длинная. Черт меня дернул.

— Что?

Это было похоже на вопль. Я взглянула в его глаза и увидела, что они потемнели. Мне стало страшно, но я должна была завершить начатое.

— И я сказала об этом месье де ла Рошу. Потому что это была его жена. Но никому больше. Да мне бы все равно никто не поверил. Все думают, что я постоянно выдумываю различные истории.

— Что? — повторил он, хватая меня за руку.

— Мама! — взвизгнула я, — пустите меня! Это ваше личное дело. Я только не хочу в этом участвовать. А получается, будто я участвую и… Да пустите же меня!

Гранден отбросил мою руку в сторону.

— Вы видели?

Я поспешно отодвинулась на самый край скамейки и разумеется, свалилась вниз. Подскочив, я уже не стала садиться. Только не сюда.

— О Боже! — Гранден побледнел так, что мне было до него далеко, право слово. Словно бумага.

Я напряженно ожидала, каковы будут его действия, готовая бежать в любую секунду. И не просто бежать — лететь. Господи, я это сказала! Я это сказала! Я сумела!

Наконец, Гранден справился со своими чувствами и повернулся ко мне. Я на всякий случай отступила еще на шаг.

— Стойте, — сказал он, я как раз собиралась завизжать, — сядьте. Я понимаю, что вы меня боитесь, но я ничего вам не сделаю. Клянусь, ничего.

Я не была склонна вот так просто поверить ему на слово, но визжать передумала. У меня еще будет на это время.

— Сядьте, мадемуазель, — повторил Гранден.

Я помотала головой.

— Да не бойтесь же меня! — выпалил он, — то, что я убил Элизу, еще не значит, что это мое любимое занятие. Я не хотел убивать ее. Так получилось.

Может, он и был прав, но так скоро успокоиться я не могла. И поверить ему — тоже. Ведь я столько времени тряслась от упоминания одного упоминания его имени.

— Я постою тут, месье, — сказала я, — никуда не уйду. Пока.

— Обнадеживающе, — криво ухмыльнулся Гранден, — что ж, сказать, что вы меня удивили, значит, ничего не сказать. Никогда не думал обнаружить такой сюрприз здесь. Я думал, что вы будете говорить всякие глупости. Прошу прощения, мадемуазель. До сих пор вы еще не сказали ни одной глупости. Ладно, оставим это. Что вы искали в сумочке? Пистолет?

— Нож, — от неожиданности я сказала правду, — не понимаю, куда он мог деваться.

Гранден расхохотался, хотя в этом смехе не было веселья.

— Представляю, как я вас пугаю! Скоро мною можно будет стращать детей. Да, у меня есть кое-что, — он сунул руку за пояс и вытащил оттуда длинный кинжал.

Повертел в руках и подал мне.

— Держите. Может быть, теперь вы сядете.

Ругая про себя свое поведение как безнадежно глупое и идиотское, я взяла протянутый мне кинжал и осторожно уселась на край скамейки.

— Мне очень жаль, что я произвел на вас такое впечатление, мадемуазель. Очень жаль, что именно на вас. Поскольку мне очень хотелось найти девушку, которая ни единой черточкой не будет напоминать Элизу. Вы не знаете, что это была за женщина. Она могла довести до убийства кого угодно. Собственного мужа, к примеру. Ведь она его ни во что не ставила. Обожала обсуждать его привычки и насмехаться. Если б он услышал хоть некоторые из тех слов, то не исключено, что сам убил бы ее. Впрочем, — Гранден сделал небольшую паузу, — Элиза всегда говорила, что он никого не сможет убить, для этого у него кишка тонка. Он даже ни разу не ударил ее, хотя она просто напрашивалась на это.

Я молча слушала, не перебивая. Во-первых, мне нечего было сказать. Просто нечего, в голове не было ни единой мысли. А во-вторых, мне казалось, что будет лучше, если он выговорится. Я вертела в руках кинжал, не зная, что мне с ним делать. Положить на колени или рядом? Как ни кинь, все будет выглядеть полнейшим идиотизмом.

— Забавно думать, что Элиза все-таки нашла мужчину по своему вкусу. Который не только колотил ее, но и в конце концов убил. Не этого ли она хотела!

— Вы так говорите, словно всегда ее ненавидели, — заметила я, проводя по скамье длинную царапину ножом.

— Это правда. Я всегда ненавидел эту стерву. О, простите, мадемуазель.

— Ничего.

Мне ли поправлять его, ведь он в самом деле знал ее куда лучше, чем я. Я совсем не знала, что из себя представляет Элиза. Просто создалось впечатление, что она была не очень хорошей женщиной. Но не мне об этом судить. Я еще раз процарапала скамейку, что вышло у меня на удивление хорошо. Никогда не думала, что буду вот так сидеть рядом с убийцей и портить скамью его же ножом. Неизвестно, кстати, что именно он им делал. Наверняка не хлеб резал.

— Так, ладно, — проговорил Гранден после непродолжительного молчания, — итак, что я должен сделать? Отказаться от дуэли с де ла Рошем? Он вам небезразличен?

— Я не хочу, чтобы вы оба дрались из-за меня, поскольку я не имею к этому никакого отношения. И потом, я не понимаю, зачем вообще он затеял эту дуэль. Она уже мертва и с этим ничего не поделаешь.

— Это вы так думаете. Или я ошибаюсь, ваши мысли куда более кровожадны? Может быть, вы хотите отправить меня в тюрьму?

— Я просто не хочу, чтоб вы на мне женились, — честно призналась я.

— Все ясно. Ваша мысль проста, как все гениальное. Поверьте, я бы не стал этого делать без предварительного вашего согласия, но ваша сестра уверяла меня… не понимаю, почему она так подумала, но неважно.

— Она просто дура, — в сердцах выпалила я.

Гранден фыркнул.

— Хорошо. Слушайте, что я сделаю. Сегодня же напишу вашему отцу, что вы можете считать себя совершенно свободной, это раз. Потом де ла Рошу, что отклоняю его вызов. А потом…

Я повернула к нему голову, ожидая продолжения, но оно что-то затянулась. Тогда я рискнула спросить:

— А потом?

— А потом уеду куда-нибудь. В Америку, к примеру. Устраивает? Это, кажется, достаточно далеко, чтоб вы чувствовали себя совершенно спокойной.

Я плохо представляла, где находится Америка, но поверила ему на слово и кивнула. Между тем, мои руки жили какой-то отдельной жизнью. Как я потом обнаружила, я равномерно ударяла ножом по скамейке и последний оказался столь удачным, что лезвие застряло в дереве и не хотело оттуда вылезать. Я потянула за ручку, но безуспешно. Тогда я обратила на это внимание, опустила голову и узрела то, что сделала. Вместе с деревом я прищемила кусок своего платья. Отлично, Сюзон, лучше не бывает. Я вцепилась в рукоятку обеими руками и потянула раз, другой. Наконец, нож начал поддаваться. Или мне это казалось. Обрадованная, я дернула посильнее, нож вылетел и я вместе с ним рухнула на землю.

Сдерживающий смех Гранден подал мне руку. Сконфуженная, я поднялась на ноги и отряхнулась. Потом протянула ему нож.

— Вам опасно доверять оружие, мадемуазель, — заключил он, забирая кинжал, — хорошо, что не порезались.

Я наблюдала, как он убирал оружие в подходящее для него место. Странно я беседую с убийцей. Он что, даже не попытается меня придушить?

— Жаль, что именно вы были свидетельницей того, что случилось, мадемуазель, — сказал Гранден, — именно о такой жене, как вы я всегда мечтал. Ну что ж, видно не судьба. Прощайте.

Наклонившись ко мне, он поцеловал меня в щеку и развернувшись, ушел. Так скоро, что я не заметила, куда.

Постояв еще немного, я сделала несколько шагов по направлению к дому. Это все? Это действительно все? И этого человека я боялась так, что надолго отравила себе жизнь? Боялась до икоты, до дрожи в коленях, до тошноты? Господи, уж не спятила ли я?

Алиенор уже мчалась мне навстречу.

— Ну Сюзон, что? Что случилось?

Она подлетела ко мне и с разбегу заключила в объятия.

— Все в порядке, Нора. Пойдем домой.

— Ты выглядишь так, словно не понимаешь, где находишься. Что-то произошло? Он обидел тебя?

— Нет, — я помотала головой, — даже не пытался.

— Это же хорошо, — сестрица взяла меня под руку, — все в порядке, да?

— Конечно.

— Он будет драться на дуэли?

— Сказал, что нет.

— Как это звучит! — рассмеялась она, — ты не доверяешь его словам?

— Не знаю.

— Потрясающе! Каким же образом ты сумела его уговорить, Сюзон?

— Просто попросила. И еще, он сказал, что не будет на мне жениться.

— Серьезно? — Алиенор приостановилась и заглянула мне в лицо, — ты и об этом его попросила?

— Да.

— Глупая девочка! Он же не на шутку в тебя влюблен.

— Нет, нисколько. Я ему просто нравлюсь, вот и все.

— Вот и все? Как бы не так! Он не стал бы отказываться от дуэли, если б ты ему просто нравилась.

— Слишком много болтовни об этой любви, — с досадой отозвалась я, — как будто вам больше говорить не о чем.

Я стряхнула ее руку и быстрым шагом направилась к входной двери. Хватит с меня этой истории, я уже сыта ею по горло. По уши. Не хочу выяснять отношения еще и с Алиенор.

В своей комнате я упала в кресло и закрыла глаза. Я так вымоталась, что с трудом могла пошевелиться. За каких-нибудь полчаса я испытала столько разнообразных и противоречивых чувств, что теперь меня не хватило бы даже на элементарную вежливость.

Только теперь я поняла, что не стоило так бояться Грандена. Его даже можно было пожалеть. Очень ценная мысль, но как и другие ценные мысли, попадающая мне в голову по странному недоразумению. И откуда там взяться чему-нибудь умному, если я полная дура. Господи, человек с щупальцами вместо рук! Идиотка! Как это могло прийти мне в голову? Даже для меня это слишком. Видимо, я очень плохо себя знаю.


8 глава. Вызов на дуэль | Никогда не подсматривай | 10 глава. Ее выбор







Loading...