home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Отступление третье

Падение Островного поселения

Это случилось прямо средь белого дня.

Все началось буднично, быстро и страшно.

С жуткой и страшной насмешки.

Глухо и отрывисто свистнуло в воздухе, среди лениво крутящихся снежинок мелькнуло несколько черных точек, а затем на крыши домов посыпался гулкий град. Странные снаряды с грохотом ударяли по крышам, со стуком бились о замерзшую землю, по плотно прикрытым дощатым дверям.

Вылетевшие на непонятный шум жители островного поселения в непонимании закрутили головами по сторонам. Раздались недоумевающие возгласы, кто-то от души выругался, недобрым словом поминая непоседливых и проказливых мальчишек. А затем над поселением взвился первый пронзительный вопль. Кричал тот, кто первым увидел, что именно упало на крышу его дома и скатилось к самому порогу, оставляя в белом снегу красный след.

У ног заоравшего бородатого мужика лежала отрубленная человеческая голова с выпученными глазами и чавкающим ртом, который закрывался и открывался, показывая почерневший извивающийся язык. Чавканье перемежалось скрипом и громким стуком зубов. Голова была отрублена, голова была мертва, но она словно не знала об этом, продолжая жить своей страшной жизнью, ворочая замерзшими глазами и стуча зубами. Голова строила гримасы – пыталась улыбаться, злилась, печалилась. А еще эта голова, вернее искаженное окровавленное лицо было великолепно знакомо каждому в поселении – оно принадлежало одному из охотников, вышедших этим утром на обычный промысел.

И вот охотники вернулись – в виде кровавого града, обрушившегося на островное поселение. Ужасные предвестники скорой беды.

Один за другим над небольшим поселением повисали тревожные крики. Привыкшие к постоянной настороженности люди бросались за оружием и доспехами.

От центрального квадратного дома размашисто шагал слегка прихрамывающий старик, опираясь на длинный посох. След за ним спешил его сын.

Резко остановившись, старик внимательно вгляделся в дергающуюся на снегу голову, лежащую лицом вниз, но упорно гримасничающую и чавкающую ртом, скребя подмерзшими и разорванными губами по земле и снегу. С губ старика сорвался тихий горестный стон – он также узнал в несчастной жертве одного из своих людей. Проведя по лицу ладонью, глава поселения быстро зашагал дальше, направляясь к окраине поселения. Старческие губы были плотно сжаты в тонкую линию, глаза гневно прищурены – маг торопился отомстить. Но он не знал, что у шурдов появился новый хозяин, сместивший старого и низведший его до жалкого привратника в свой тронный зал. Старый маг не знал этого. Никто не знал. Голоса мужчин набирали силу, слышалось звяканье оружие. Островное поселение готовилось отразить очередную атаку и достойно покарать уродливых темных гоблинов.

В это же время недалеко от острова, у самого берега реки, стояла высокая и горделивая фигура, закутанная в белый плащ. Рядом с восставшим Тарисом Некромантом стоял всего лишь один шурд – совсем седой, жестоко искривленный, с крайне жестоким лицом.

- Хорошее попадание, – прокомментировал принц Тарис, чьи прищуренные и налитые мертвой кровью глаза не отрывались от людского поселения. – Приготовьте метатель к следующему выстрелу. Приветствия отданы, предупреждение дано. Теперь пора посылать в бой солдат.

- Метатель готовится. Не сочтите за дерзость, о великий Тарис, – беззубо прошамкал шурд, зябко кутаясь в шкуры. – Не мне ничтожному сомневаться в вашем божественном замысле. Но мы уже пробовали… мы сильны духом, но слабы телом. Нашим воинам не пережить падения с большой высоты. А пауки быстро погибают, не успев собрать жатвы. Среди мерзких людишек есть боевой маг. Старый и умелый маг.

- Я это уже слышал, – небрежно отмахнулся Тарис, которого переполняло мальчишеское веселье. – И приготовил для них особый подарок. Знаешь, раньше эти земли называли Западными Провинциями. У жителей тогда существовал забавный обычай дарить хлеб или домашний пирог при знакомстве или встрече важного гостя. Представляешь? Пирог или хлеб в подарок! Ха! Меня всегда смешила эта дурацкая привычка! В свое время я преодолел долгие лиги морским и сухопутным путем, чтобы добраться до столицы Западных Провинций. Я ехал занять пост наместника по приказу своего братца. Ехал править этими землями. И чем меня встретила местная знать по прибытии?! А?! Пирогом! Сунули мне под нос здоровенный кусок теста с вонючей начинкой! Лучше бы предложили холодной воды, не говоря уже о кубке вина! Тогда я смолчал, но позже, когда начал один за другим покорять замки и крепости непокорных вассалов… я никогда не забывал подарить им много мясных пирогов! Что с метателем, старик?! Долго я еще буду ждать!

- Все готово! – с диким облегчением прошамкал старый шурд, тыча корявым пальцем в древний метатель, стоявший в десяти шагах от них.

- Пли, – злобно ощерившись, выдохнул Тарис. – Жаль, что мой подарок не успел хорошо протухнуть! Но ничего – и так сгодится!

С натужным стоном и хрустом метатель содрогнулся, в сторону островного поселения понесся огромный темный ком, больше всего напоминающий гигантский снежок.

Наблюдая за полетом снаряда, принц Тарис весело выкрикнул:

- Отведайте моего пирога!

На свое счастье, приставленные к метателю шурды верно выставили прицел и не промахнулись. Темный ком с шумом рухнул на территорию поселения.

- Отведайте моего пирога, - повторил Тарис и зашелся диким хохотом. – Давно я уже не готовил таких вкусных блюд! Еле вспомнил рецепт! Готовьте следующий пирог! И поторопитесь! Старик!

- Да, повелитель?

- Через день еще два метателя должны быть здесь! Я не люблю ждать.

- Ваша воля будет исполнена, отец Тарис!

- Хорошо. А пока полюбуемся их корчами…

Свист и гул раздираемого воздуха заставил жителей вскинуть головы. Многие увидели, как нечто непонятное тяжело рухнуло на улицу за домами. Ком от удара сплющило в лепешку, часть расплескало по сторонам, в воздухе поплыл запах сырого мяса, смешанного с горьким дымом.

Оказавшегося рядом с упавшим снарядом человека буквально вывернуло наизнанку – настолько сильным был запах. Да и зрелище не из приятных – на промерзшей земле лежал пласт сырого мяса, перемешанного с кусками явно человечьей кожи, сломанными костями и обрывками шкур животных. Повсюду брызги загустевшей крови, начавшей уже замерзать.

- Во имя Создателя Милосердного, что это? – прохрипел несчастный, зажимая рот обеими ладонями. – Что это?!

Будто услышав его слова, мясо шевельнулось. По толстому пласту прошла судорога, затрепыхались розовые волоконца, задергались жгуты разорванных вен и сухожилий, выдавливая из себя капли крови. По мертвому мясу пошли бугры, края лепешки начали заворачиваться внутрь. Всего несколько мгновений, и перед ошарашенным, перепуганным воином появился слепленный из мяса чудовищный шар высотой взрослому человеку по грудь. Шар точь в точь такой, какой детишки скатывают из влажного снега, когда хотят слепить снежную бабу больших размеров. Вот только этот шар был слеплен не из снега, а из все еще кровоточащего мяса. Человечьего мяса, если судить по редким обрывкам одежды.

С мерзким хрустом пробиваемой плоти из шара вылезли кости, образовав собой нечто вроде шипов, а кое-где и целые шеренги зубов. Шар мягко дернулся, катнулся назад, прокрутился сам собой, а затем резко покатился вперед с немыслимой для куска мертвой плоти скоростью. Один миг, и он врезался в застывшего от ужаса человека. Костяные шипы впились в его тело, мясной ком неумолимо двигался вперед, подминая под себя первую жертву. Чавкнуло, приглушенный крик человека, впечатанного в мертвую плоть, резко оборвался. Его дергающееся тело исчезло под чудовищной массой кома. А когда страшное создание перекатилось, на земле не осталось даже следа от человека, лишь виднелась быстро исчезающая в общей плоти нога, обутая в меховой сапог. Уродливый «пирог» Тариса в буквальном смысле слова поглотил свою жертву, сделав ее частью себя и немного увеличившись в размерах. Поглотил не только плоть, но и жизненную энергию, подпитывая себя и добавляя скорости. Боль пожираемой заживо жертвы была любимым лакомством этого чудища.

С хрустом перекатываясь по замерзшей земле и собирая на себя снег, мясной ком крутнулся на месте, словно принюхиваясь, а затем резво покатился вперед, с грохотом врезавшись в дощатый забор и шутя проломив его. Оставляющий за собой слизистый след и глубокие борозды от костяных шипов шар исчез в проломе, через секунду со двора послышался перепуганный детский визг, оборвавшийся на самой высокой ноте. Взамен него послышался довольный утробный гул.

Внутри островного поселения гуляла древняя магия некромантии.

Стоящий на берегу Тарис Некромант солгал. Не он был истинным создателем этого чудовища. Он всего лишь воспроизвел его, следуя ритуалам, указанным в старых книгах. О Пожирателях – а именно так в древние времена назывались эти монстры – знали уже много веков, и в нынешнее время подобные твари считались лишь легендами. Их порождала древняя магия, что на порядок выше уровня создания жалких костяных пауков или же еще более жалких восставших мертвяков. Это уже было настоящее искусство – смертельно опасное и ужасающее.

Тем временем седой хромающий старик достиг речного берега и замер в недоумении. Перед ним расстилалась ровная речная гладь без малейших намеков на хлипкие плоты или лодки шурдов. Никто не штурмовал поселение. На воде плясали лишь небольшие льдинки, да кое-где уже нарастал тонкий ледок, который при помощи магии приходилось чистить несколько раз в день. На противоположном берегу виднелось несколько десятков фигур, никак не тянущих на грозное войско. За ними поднимались чадные дымы многочисленных костров, слышался утробный звериный рев и пронзительные вопли шурдов. Но никто из них не спешил на приступ! Никто будто бы и не рвался в атаку!

На далеком взгорке проглядывались контуры древнего метателя, вокруг которого мелькали скрюченные фигурки темных гоблинов. Старческому взору показалось, что он увидел высокую белую фигуру, замершую в неподвижности, но расстояние было слишком велико, да и белый цвет плаща сливался со снегом. А когда за спиной мага и главы поселения раздались истошные вопли, преисполненные ужаса, он круто развернулся и, припадая на больную ногу, заторопился обратно. Если бы кто взглянул магическим взором, то увидел бы, как к старику тянутся и тянутся едва заметно мерцающие искры, мягко плывущие по воздуху, и вливаются в тело мага. Следующий за стариком сын выхватил оружие из ножен и, настороженно озираясь, заторопился следом, с трудом удерживаясь от того, чтобы не перейти на бег. Из ближних домов выскочили уже вооруженные воины и бросились к главе поселения. Все без исключения жители твердо знали: падет маг – падут они все. Вся их оборона зиждилась на его силах.

Поселение было небольшим. Как и сам приютивший их остров. Поэтому даже хромому старику не понадобилось слишком много времени, чтобы добраться до источника шума.

С грохотом рушившихся заборов им навстречу выдвинулся Пожиратель, привлеченный эманациями их жизненных сил. За время, прошедшее с его падения, мясной ком значительно увеличился в размерах, у него прибавилось страшенных костяных шипов, центр поселения был весь испещрен широкими бороздами с пятнами крови.

- Что это за тварь?! – потрясенно выдохнул сын главы поселения, выставляя перед собой оружие.

- Все назад! – рыкнул старик-маг, направляя руку на ужасное создание.

В воздухе послышался короткий и странный звук, напоминающий звон ломающегося льда. Пожиратель ринулся в атаку, с треском подмяв под себя молодое деревце. Хруст ломающейся древесины и звон магического льда слились воедино. В воздухе замерцало полупрозрачное и призрачное лезвие в форме полумесяца, одним концом вросшее в землю и появившееся прямо перед Пожирателем. Чудовище не успело затормозить и всей своей массой налетело на тончайшее лезвие, разрезая себя на две неравные части почти полностью. В глубоком и все углубляющемся разрезе мелькнула спрессованная и отвратно шевелящаяся мертвая плоть, паре человек показалось, что они увидели обглоданный детский череп. У еще одного воина вырвался короткий и торжествующий смешок – враг повержен. Старый маг вновь доказал, что способен отразить любую атаку жалких шурдов! А мясной ком и не думал сдавать назад. Он продолжал слепо переть вперед, налегая и налегая на сотканное из синеватого льда лезвие.

- Все назад! – сорванный голосом выкрикнул старик. – Назад!

Несмотря на свой немалый возраст и громадный опыт, глава островного поселения Тибериан никогда до этого момента не встречался с Пожирателями и не знал, что эти создания коренным образом отличаются от обычных мертвяков.

Магическое ледяное лезвие легко взрезало мертвую плоть. Пожиратель настойчиво продвигался все дальше. Ожидаемое не заставило себя ждать – огромный шар из мяса развалило на две неравные части. Вот только Пожирателя это не остановило. Обе половины дернулись вперед с невероятной для нежити скоростью, тяжко прокатились несколько шагов и под аккомпанемент предостерегающих воплей людей снова схлопнулись… когда старый маг был между ними.

Надо отдать должное старику – Тибериан успел выставить защиту. Части Пожирателя еще не успели сомкнуться, а лежащее на земле снежно ледяное крошево слилось в единое целое и вытянулось вверх, образовав вокруг Тибериана тонкое ледяное кольцо высотой в человеческий рост. Словно внезапно замерзший смерч окружил старого мага.

Спустя всего один миг мертвая плоть Пожирателя соприкоснулась с магическим льдом. Внешние стороны мясного кома начали неудержимо смыкаться, заключая мага в ловушку внутри себя. Смертельные тиски, что есть мочи налегающие на магическую защиту и грозящие вот-вот сокрушить ее.

Орущие люди кинулись на помощь, остервенело орудуя мечами и топорами, вырубая из синеватой плоти целые куски. В Пожирателя влетело несколько стрел, не причинив ему ни малейшего урона и безвредно завязнув в подмерзающем мясном месиве. Чавкнуло, сверкнул зубастый частокол костей, пробив грудную клетку замешкавшегося и подошедшего слишком близко воина, на свою беду не успевшего вздеть доспех. Хрипящего человека притянуло к шару, он буквально прилип к нему. Задергался, засучил ногами, а в его тело впивались все новые и новые костяные зубы и зазубренные шипы, забирая его плоть и жизненную энергию себе. У пытающихся высвободить Тибериана людей прибавилось работы. Ненадолго. Они еще не успели подступиться, когда наполовину погрузившийся в мертвую плоть несчастный воин дернулся последний раз и затих навсегда.

А внутри почти сомкнувшегося, зарастившего свои раны и вновь принявшего шарообразную форму Пожирателя неистово бился Тибериан, чья защита все еще держалась, но трещала и покрывалась трещинами. Завидев резкий жест старика, воины заученно бросились на землю. Над их головами пронеслась настоящая метель, длившаяся не больше нескольких вдохов. Пожирателя облепило снегом, комками грязного льда, инеем и всем тем, что имеет отношение к воде, собранным отовсюду, докуда маг сумел дотянуться своей силой. С ближайших крыш домов снесло весь снег до крупинки, до последней снежинки. На целом пятачке шириной шагов в тридцать показалась голая и абсолютно сухая утоптанная земля. Чудовищный мясной ком резко замедлился, превратился в снежный бугор, быстро пропитывающийся алой кровью. С коротким мелодичным звоном налипший на нежить снег словно утонул в мертвой плоти, промораживая ее и раздирая ледяными пиками. Опытный Тибериан бился за свою жизнь, повелевая водной стихией как никогда искусно и не теряя головы. Никто не видел это воочию, но сейчас внутри подмерзающего мяса вырастало ледяное кружево, разрезая и раздвигая плоть в стороны, пытаясь высвободить мага из смертельной ловушки. С хрустом одна из сторон мясного кома лопнула, словно бок гнилого фрукта, у беспомощно наблюдающих людей вырвался торжествующий крик.

Именно в этот момент над их головами пролетел еще один снаряд, пущенный из древнего метателя. Очередная тварь рухнула на крышу одного из домов, проломив ее и провалившись внутрь помещения. Послышались истошные женские крики, надрывный плач младенца.

Пытающийся сожрать старого мага Пожиратель с утробным ревом из несуществующего рта резко сжался, вновь безжалостно насаживая себя на ледяные пики, костяные шипы с хрустом впились в лед, промороженные бога ходили ходуном, с них сыпались мерзкие волоконца мяса и промерзшие кровяные сгустки. Изнутри послышался крик боли, магическая защита со звоном началась прогибаться и ломаться. Короткий миг, яркая слепящая вспышка, последний оборвавшийся крик, хруст промороженной плоти и шелест ледяных лезвий, рвущихся наружу.

Пожиратель замер в неподвижности, превратившись в огромную глыбу синевато поблескивающего прозрачного льда, сквозь который виднелась синяя плоть. Повсюду торчали шипы – посреди улицы застыла скульптура гигантского ежа, свернувшегося клубком. И где-то внутри этой мертвой мясной горы застыл маг Тибериан, изломанный и раздавленный. Старый маг одержал победу в своей последней битве, но заплатил за нее высокую цену.

Замершие в неподвижности воины ошеломленно смотрели на громадный ком окровавленного льда, ставший надгробием для главы поселения, для старого боевого мага Тибериана. Перед ними высилась их раздавленная надежда на будущую жизнь.

Из глотки чернобородого Тибрия вырвался дикий вопль, он бросился вперед с занесенным над головой мечом и обрушил удар на ледяной бок застывшего Пожирателя. Лезвие выбило несколько кусков льда и бессильно отскочило от скрывавшегося под ледяной коркой промороженного мяса. Тщетно. Замороженное мясо не разрезать, да и разрубить нелегко, особенно когда холод создан при помощи магии.

Старый Тибериан знал, что делал, он осознанно пошел на смерть. Но он не знал, что в его поселении уже ворочается еще один мерзкий комок мертвой плоти, принявшийся охотиться на беззащитных женщин и детей, с каждой жертвой набирая все больше массы и сил.

Магическая защита поселения перестала существовать, она была сломлена. Но еще страшнее было то, что сломленными оказались души защитников, за годы спокойствия привыкших к недосягаемости для всех чудищ Диких Земель. Люди привыкли, что их остров надежно защищен. Привыкли видеть, как пытающиеся атаковать их поселение шурды корчатся нанизанными на ледяные пики или захлебываются в речной воде, уносящей их к самому дну.

Теперь пришла их пора корчиться в муках, ибо со смертью мага умерли все их надежды.

Сгрудившиеся вокруг ледяной и ужасной гробницы старого мага и еще нескольких людей, попавшихся Пожирателю, воины неотрывно смотрели на лед в безумной надежде, что вот сейчас вспыхнет магический свет, мертвая туша нежити раскроется, и из нее шагнет невозмутимый старый маг Тибериан, как всегда прихрамывающий и как всегда грозный. Этого не случилось. Этого не случится.

- Смотрите, люди… Смотрите! – с надрывом прохрипел седобородый воин, указывая рукой чуть в сторону.

На бревенчатой стене виднелась отчетливая надпись, начертанная снегом и льдом, гласившая:

«БЕГИТЕ, ДЕТИ, БЕГИТЕ!»

Старик Тибериан, даже погибая в муках, успел отдать последний приказ, всем своим умирающим нутром почувствовав, что в этой битве его людям не победить. Испуская последний вздох, он думал не о себе. Он думал о своих детях.

Вдали послышался отчетливый треск вновь сработавшего имперского метателя, к поселению с гудением помчался ком, сплетенный из сцепившихся костяных пауков, спешащих присоединиться к смертельной жатве. На темной морозной воде с легким потрескиванием нарастал тонкий ледок – больше некому было его ломать и отгонять прочь.

«БЕГИТЕ, ДЕТИ, БЕГИТЕ!»

И люди побежали, заспешили к домам, призывно заорали, клича остальных и разнося весть о гибели боевого мага Тибериана.

Где-то среди домов ворочался и крутился второй Пожиратель, уже успевший поживиться, оставляющий за собой кровавый след из еще дымящейся на морозе крови. Рухнувшие недалеко от него костяные пауки с пронзительными воплями торопливо разбегались в стороны в поисках живой дичи. Одна из уродливых костяных тварей на свою беду пробежала слишком близко от мясного кома и мгновенно оказалась раздавлена, превратившись в месиво, медленно утопающее в боку Пожирателя.

Все так же неподвижно стоя на берегу, кутающийся в белый плащ Тарис Некромант весело и заливисто хохотал, наблюдая за агонией островного поселения. За все время атаки он не сошел с места, не сделал ни единого шага, не вступил в бой самолично и не отправил на приступ силы шурдов. Не понадобилось. Островное поселение пало и сейчас захлебывалось в ужасе и панике.

Отсмеявшись, он вытер с подбородка потеки темной слизи, задрал голову к неприветливому небу и тихо прошептал:

- Один малыш погиб… что ж, слепим нового. А еще один вот-вот вылупится… веселое яичко прыг-скок, прыг-скок, веселое яичко топ-топ, хруп-хруп, веселое яичко с мясной скорлупой прыг-скок, прыг-скок…

Замерший рядом старый шурд сжался в комок и старался быть как можно более незаметным, старательно показывая изуродованным от рождения лицом крайнюю почтительность и благоговение пред весело напевающим Отцом Тарисом. И тщательно старался спрятать немыслимо крамольную мысль, что великий Тарис, породивший их бог, оказался абсолютно безумным мертвецом…

Еще одно чувство старейшина прятать не стал – обуревавший его восторг. Поселение людишек бесславно пало. Крепкий орешек, так долго сопротивляющийся их зубам, наконец-то расколот, осталось только съесть вкусное ядрышко. И это всецело было заслугой Тариса Некроманта.

- Они побегут, – резко прекратив напевать, прорычал принц Тарис. – Они всегда бегут… Догнать и убить!

- Слушаюсь, повелитель, – согнулся старейшина в низком поклоне и заспешил прочь, спеша отдать приказ.

- Вкусное яичко прыг-скок, мягких людишек хруп-шмяк, – вновь тихонько затянул Тарис, почерневшим пальцем подзывая к себе парочку шурдов, оказавшихся в поле его зрения.

Едва темные гоблины оказались рядом, Тарис растянул губы в страшной ухмылке и велел:

- На колени, дети мои, на колени…

Шурды уткнулись лицом в заснеженную землю, быстро мелькнул Старший Близнец. Снежная белизна окрасилась ярко алой кровью, быстро протапливающей себе бороздки в снегу и образуя причудливый красный узор.

Шагнув вперед, Тарис неглубоко вонзил лезвие костяного кинжала в затылок одного из хрипящих шурдов, зашевелил губами, отчетливо проговаривая несколько фраз на странном подвывающем языке. С рукояти кинжала вырвался узкий мертвенно зеленый луч, ударивший отвесно вверх. Во все стороны рванулся странный шелест, в котором, если прислушаться, были слышны шипящие слова.

- Проснитесь, дети мои, проснитесь, малыши, – с тихим смешком произнес Тарис. – Папочка вернулся. Папочка ждет вас.

Призыв не остался незамеченным.

Он был услышан на всех просторах Диких Земель.

В долинах медленно вздымались снежные бугры, осыпающийся снежный покров открывал темные гротескные силуэты.

В темных заснеженных чащах зловещим светом зажигались глазницы шипастых черепов.

Узловатые и замшелые костяные лапы неохотно отрывались от истерзанных туш животных.

Непомерно клыкастые челюсти поднимались от добычи, из разверстых ртов вместе со стекающей кровью срывался пронзительный и торжествующий визг, разносящийся на лиги вокруг.

Любимые дети Тариса отозвались на зов своего создателя. На зов своего Отца.

Из лесных дебрей и буреломов, из темных пещер и нор, из заледенелых болот, из мертвых руин городов и развалин деревень медленно выползали огромные пауки. Древние существа, сумевшие пережить целые века, пока их Отец спал, спешили на его зов.

Древние киртрассы вышли в путь, стремясь к одной и той же точке – к берегу широкой реки, неподалеку от островного поселения. Туда, где рядом с алым пятном разлитой крови стояла закутанная в белый плащ фигура принца Тариса, со злобным оскалом наблюдающего, как по лезвию Старшего Близнеца медленно стекают капли темной шурдской крови.

Страшные твари спешили на Зов…


Отступление второе | Изгой. Книги 1-8 | Глава 4. Путаный рассказ. Тяжкие думы