home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 1 Лорд Ю–Лака

Я, бывший Гарайн Фитерстон из мира по ту сторону Барьера Тумана, а ныне Гаран Пламени, муж королевской леди Трэды, Дочери Древних, часто слышал полузабытые легенды о царственной расе, которая летела с умирающей планеты через космос, покружилась над антарктическим континентом своего нового мира и выжгла в нем громадный кратер Тэйв для будущего своего жилья.

Время от времени, как мне рассказывали, они обновляли род, приглашая людей из–за барьера, который они воздвигли. Я был одним из таких приглашенных. Но я пришел поздно и в смутное время, потому что в кратер пришло зло, и между жителями возник конфликт. Однако сейчас, с тех пор, как мы нанесли сокрушительное поражение Кипте, Лорду Черного Пламени, и его приверженцам, из Древней Расы осталось в живых только двое: моя жена и ее брат.

В момент своего низвержения Кипта дал несколько непонятных обещаний насчет нашего неопределенного будущего, а также несколько насмешливых упоминаний о далеком прошлом, которые меня заинтересовали, поскольку он сказал, что мы трое — Трэла, Кипта и я — связаны вместе, мы жили и сражались в далеком прошлом, и снова будем жить и сражаться в далеком будущем.

Трэла рассказала мне историю Гарана, который лежит в Пещере Спящих. Но задолго до него — очень задолго — были другие.

Поэтому, когда я спросил Дочь Древних насчет слов Кипты, она привела меня в любопытную шарообразную комнату, где были магические зеркала, вделанные в столы. Она села на скамью, покрытую подушками, и пригласила меня сесть рядом.

— Мы пришли издалека во времени и пространстве, любимый, — мягко заговорила она, — но все же не настолько издалека, чтобы я не могла вспомнить начало. А ты помнишь?

— Нет, — ответил я, глядя в зеркало. Она вздохнула.

— Может быть, это справедливо: то была моя вина — мне и нести груз памяти. То, что сделали мы вдвоем в великом городе Ю–Лаке в исчезнувшем мире Кранда, надолго легло между нами. Очень надолго. Теперь оно, наконец, ушло, но я боюсь, как бы оно не возникло снова.

Я резко встал:

— Тогда оставим это.

— Нет! — Она схватила меня за руку. — Мы дорого заплатили. Мы платили трижды: один раз на Ю–Лаке и два раза в Пещерах. Теперь наши несчастья ушли, и мне хочется снова увидеть самое замечательное действие, которому я когда–либо была свидетельницей. Смотри же, мой Лорд!

Она протянула свою тонкую руку над зеркалом, и оно затуманилось…

Я стоял на балконе с причудливой резьбой из опалесциру–ющего камня и смотрел, еще не вполне проснувшись, на фантастический город. В розовом небе, странном для моих полуземных глаз, но все–таки знакомом, появилась первая золотая полоса близкой зари. Подо мной лежал могущественный Ю–Лак, а я был Лордом Гараном, Маршалом Императорских Воздушных Сил, пэром Империи.

По рождению я не имел права ни на этот титул, ни на должность, так как моя мать была придворной дамой, а отец — офицером. Они нарушили закон, запрещавший браки между различными кланами и кастами, и поженились тайно, и я с самого рождения был осужден стать государственным воспитанником и нижайшим из низких.

К счастью для меня и других таких же неудачников, Император Форс, взойдя на Розовый Трон Дворца Света, издал декрет, позволяющий государственным воспитанникам служить в армии. Я сделал свой выбор в пятнадцать лет и подчинился военному мечу.

Жизнь была тяжелая, но избавляла от худшей участи. Кроме того, унаследовав от отца честолюбие и способности, я шаг за шагом поднимался вверх. Через четырнадцать лет я стал Маршалом Императорских Воздушных Сил и военным Лордом, произведенным самим Императором.

Но солдат, стоявший на балконе и глядевший на удивительную красоту утреннего Ю–Лака, не был ни счастлив, ни доволен. Все его с трудом завоеванные почести значили для него не более, чем многочисленные рубцы на его теле, потому что он осмелился поднять глаза на особу, столь же далекую от него, как красное солнце Кранда далеко от желтых полей.

Я, ветеран бесчисленных пограничных стычек и рейдов, был подавлен и томился, как мальчишка–рекрут, беспокойно дремлющий в казарме под моей башней. В течение дня я решительно отгонял свои нечестивые желания, зато ночами и на заре память и сны выходили из–под контроля, как ни старался я держать их в узде.

Как жрецы, кающиеся в великом Храме Суна, я терзался воспоминаниями, которые причиняли мне куда больше страданий, чем любая телесная рана. Среди товарищей я слыл настоящим испытанным воином с холодным сердцем, интересующимся только неотложными делами своей службы. А теперь…

Три года… Великий Оун, неужели так давно? Тогда я командовал Императорским флагманским кораблем, трижды счастливым судном, прославившемся тем, что он перевозил Леди Трэду из ее храмовой школы в родительский хрустальный дворец, венчавший центральный холм Ю–Лака.

Имперская принцесса была окружена бесчисленными придворными ее свиты, но одной благословенной ночью она ускользнула от них и вошла в кабину управления, где я — несомненно, по указанию Свыше — остался дежурить в одиночестве.

И когда прошел наш краденый час, она была для меня не Имперской Светлостью, а Трэлой…

С тех пор я видел ее дважды: один раз в тот день, когда я преклонил колено перед Императором, получая от него жезл моего звания, я осмелился поднять глаза на золотой трон по правую руку Императора. А второй? Это было в королевских садах удовольствий, где я ожидал аудиенции. Она прошла мимо со своими дамами. Кто я такой, с выжженным на плече военным клеймом, чтобы смотреть на Несравненную Особу?

Касты на Кранде были строго разграничены. Человек мог высоко подняться в одной касте, но не мог перейти в другую. Крестьянин мог стать Лордом и дворянином, но его сын не мсг служить ни при дворе, ни во флоте. Так же и военнослужащий, даже если он рожден с титулом, не имел права жениться на дочери Ученых. Они были нашими правителями и великими дворянами и были бесконечно выше обычных людей по объему своих знаний. Они обладали способностью так же подчинять своей воле людей и силы природы, как я властвовал на полях над безмозглыми рабами, сублюдьми, которых производили Ученые в своих лабораториях. Ученые были особой расой — благословенной или проклятой — со сверхчеловеческим могуществом.

Однако, Трэла была моей возлюбленной, и все декреты Императора и цепи древних обычаев не могли ни уничтожить этого факта, ни стереть образ Трэлы из моего сердца. Я думал, что так и закончу свою жизнь, довольствуясь лишь поклонением ей в моих снах, но судьба совершенно иначе решила будущее людей–пигмеев, ползающих по планете Кранд.

В это утро я недолго предавался сожалениям и бесплодным желаниям: крошечный колокольчик звякнул в комнате позади, давая знать, что кто–то желает войти в мою спальню. Я подошел к диску на стене и провел по нему рукой. На его полированной поверхности появилось изображение моего адьютанта, этого молодого пройдохи Анатана из Хола.

— Войди, — сказал я в отверстие трубки, помещавшейся рядом с диском. Мой голос отпер дверь.

— Привет, бездельник! Во что ты опять впутался? — покорно спросил я, привыкший принимать с раннего утра покаяние виновного младшего офицера, являвшегося ко мне, чтобы я вытащил его из какого–нибудь затруднения, в которое он попал по юношеской беспечности.

— Как ни странно, — ответил он, — ни во что, благодарение Оуну. Но внизу ждет посыльный из дворца.

Несмотря на все мое самообладание, сердце у меня екнуло. Я снова повернулся к диску и приказал солдату моей внутренней службы заверить посланца, что я приму его, как только должным образом оденусь.

Анатан сам разложил мой мундир и снаряжение, пока я плескался в ванной, находившейся рядом со спальней. Одновременно он болтал о слухах и сплетнях в казармах и при дворе.

— Лорд Кипта приехал с визитом, — сказал он.

Я уронил тунику, которую собирался одеть.

— Кипта из Кума? — спросил я, надеясь, что мое смятение не будет замечено.

— Какой же еще? Я знаю только одного Кипту.

Его внезапно округлившиеся невинные глаза не обманули меня. Но Анатан, несмотря на свои небрежные слова и манеры, был верен мне, и я не боялся, что он изменит мне теперь. Ни к кому я не чувствовал такой ненависти, как к Кипте из Кума, который мог придавить меня, как мошку, и не преминул бы использовать эту возможность, знай он только о моих истинных чувствах к нему.

В груде фруктов всегда найдутся помятые и более склонные к порче плоды, и, если их не убрать, они со временем испортят и остальные. По моему мнению, хозяин Кума как раз и был таким гнилым плодом среди Ученых.

Он более не общался с членами своей касты, а жил в высокой черной каменной цитадели своего темного, продуваемого ветрами города и вел тайные эксперименты в подземных лабораториях. В чем именно заключались эти эксперименты, никто из Ученых не знал, и я подозревал, что они были не из приятных. Всякое знание имеет свои светлые и темные стороны, но, если слухи были справедливыми, Кипта поворачивался к мраку куда чаще, чем к свету. Я слышал рассказы и даже записал кое–что, но что сделаешь, не имея доказательств? Лорд Кипта был ученым по рождению, а я — всего лишь воспитанник государства, по императорской милости добившийся положения и некоторой славы. Если я хочу удержать то и другое, даже просто свою жизнь, мне лучше забыть о некоторых рассказах.

Кипта был весьма популярен в некоторых офицерских кругах моего корпуса. Время от времени он устраивал приемы, и его кошелек был всегда открыт для тех, кто временами испытывал финансовые затруднения. Но мой подозрительный ум рассматривал это как желание Кипты сделать как можно больше военных, обязанных ему. Я всегда очень вежливо благодарил за его частые приглашения, но ссылался на неотложные дела. Глядя на меня, Анатан и лучшие из его товарищей поступали так же.

Мастер Кума не часто покидал свою башню. Он предпочитал приглашать компанию к себе, а не искать ее вне своей крепости. Но в прошлом месяце был сбор ученых в Ю–Лаке, и он, несомненно, был вызван Императором.

Когда он приезжал занять свое место среди пэров, я об этом знал. Как Командующий аэропортом Ю–Лака, я получал предупреждение о его приезде, чтобы я мог приготовить стоянку для его личного самолета среди прогулочных и походных машин Императорской семьи. Его внезапное, можно сказать, необъявленное прибытие должно было встревожить всех.

Я застегнул чешуйчатую броню, служившую больше для церемониала, чем для защиты, защелкнул замок перевязи для меча. Взяв из рук Анатана свой военный серебряный плащ, я вышел из квартиры.

Лестница от моей личной резиденции к служебным кабинетам шла изящной крутой спиралью над центром конической башни. Стены ее были украшены фресками со стилизованными сценами войны и охоты — занятий, всегда соединявшихся воедино в умах моей расы. То тут, то там в гладкую отделку окрашенной поверхности были вделаны обзорные зеркала, так что идущий мог за минуту войти в контакт с любой частью громадного военного депо, сердцем которого была коническая башня.

Мне интересно было проверить деятельность моих младших офицеров, пока я шел. Я мельком увидел один из почти устаревших верховых отрядов, возвращавшийся с утренних маневров. Люди легко и непринужденно сидели на своих маленьких чешуйчатых животных. Животные стремились в конюшни и тяжело волочили свои бронированные хвосты по пыли учебного плаца. Таких отрядов осталось только два, и у них были четкие обязанности: быть стражами Императора, когда он желал путешествовать по стране.

Торговцы первыми поняли преимущества воздушного транспорта для переезда через пустыни, горные страны и в переполненных островами морях. Военные быстро последовали их примеру. Пехота и отряды наездников были расформированы. Воздушные Силы расширили и укрепили свое положение за одно десятилетие. Военно–морской флот исчез из гаваней Кранда, исключая горстки судов, гнивших, как и раньше, на якорях; может быть, они удостоятся титула, который гордо носило когда–то полмиллиона военных кораблей.

Я нет–нет да и трогал свой меч, пока шел. Люди давно уже не пользовались металлом для разрешения проблем страстей или ненависти; мое оружие было всего лишь приятной игрушкой, символом моего звания. На войне использовались более хитрые вещи: сжигающая или завораживающая жидкость, смерть, свертывающая воздух вокруг жертвы, и всякое такое. А в различных лабораториях разрабатывались небывалые ужасы для человечества в целом. Выскочила вспышка — и конец.

Тут еще этот сбор Ученых… Ни в одном диком племени не было мятежа; пять великих наций много лет живут в мире. Однако я волновался, и моя рука невольно касалась меча для большей уверенности, хотя говорят, что против страха нет лекарства.

Посланный из дворца изящный молодой офицер из Императорской гвардии ждал моего появления.

— Трон желает присутствия досточтимого Лорда Гарана, — официально проговорил он. — Он будет иметь честь присутствовать в зале Девяти Принцев в третьем часу.

— Слышать — значит повиноваться как этому, так и всему другому, — пробормотал я стандартный ответ, который полагалось давать королевскому посыльному.

Он преклонил колено и коснулся пола передо мной в знак приветствия.

В третьем часу? Тогда у меня еще есть время перекусить. Взяв под руку Анатана, я пошел в столовую, которой пользовались жившие в башне. Мы сели за полированный стол у стены. Анатан дважды нажал крохотную кнопку на конце стола. В стене опустилась панель, оттуда выскользнули чаши с едой. Пища была очень вкусная и чрезвычайно питательная. Цвет и вкус ее был создан искусственно, и никогда нельзя было сказать, каково происхождение того или иного блюда. Этот обычай, введенный жителями сверхцивилизованного города, мне никогда не нравился, я хотел бы менее обработанной еды, более сочной, какую подавали в пограничных лагерях или в маленьких деревенских гостиницах.

Горожане, пресыщенные всем, что могла предложить им утонченная жизнь, разучились радоваться жизни. На их душистые «дворцы удовольствий» крепкий деревенский люд смотрел с праведным ужасом. И если то немногое, что мы слышали, было обосновано, тайная полиция должна была бы проявить больше интереса к некоторым из этих прекрасных, почти сказочных замков.

Как бы читая мои мысли, Анатан прервал молчание:

— В квартале Сотан появился новый «дворец».

— Значит, — снисходительно заметил я, — тебе повезло там прошлой ночью?

Он покачал головой с притворной печалью.

— Он не для таких, как я. Я шел мимо и видел, как туда вошел Канддон из Стала, а у двери стояла охрана Лорда Пэлкуна.

— Видимо, крупная игра?

Я удивился, услышав имена двух самых богатых и влиятельных людей из низшего ранга ученых, имевших резиденцию в Ю–Лаке.

— И это, и кое–что еще. — усмехнулся Анатан знакомой усмешкой, которая так не шла к его мальчишескому лицу. — Если Лорд Гарап посетит этот мир, не понадобится ли ему компаньон?

— Щенок! Когда это я бессмысленно тратил время за занавесками дворцов удовольствий? Но я обещаю, — добавил я легкомысленно, не умея читать в будущем, — когда я вогду во дворец в Сотаке, ты будешь рядом со мной.

— Договорились! Ты обещал, Лорд! — радостно подхватил он. Затем мы расстались, потому что я влез в одномоторный флайер и полетел через город.

Я приземлился за хрустальными стенами Императорского дворца.


Глава 5 Битва в Пещерах | Кристалл с грифоном. Год Единорога. Гаран вечный | Глава 2 Мастер Кума