home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 15

Херрел улыбнулся.

— Ты права, это действительно важнее, чем щит и меч для меня — лучшее и желать нельзя, Джиллан. Ладно, слушай, что я хочу сделать. Я не буду ждать, пока они по своему желанию назначат время и место сражения. Я хочу сделать это сам, и потому я вызываю их! Когда взойдет луна, я подожгу эту кучу корней, и это привлечет их сюда…

— Сложное колдовство?

Он рассмеялся.

— Сильное колдовство. Произойдет вот что: пламя поднимется над кучей горящего дерева, такого же древнего, как сами Всадники, и высветит их сущность. Никогда, за все тысячелетия существования Халлака, никто не осмеливался заставить Всадника–Оборотня отвечать, раскрыв его происхождение. Я не думаю, что они ожидают от меня такого вызова. Они думают, что я всем доволен и живу одной надеждой. Если я вызову их сюда, я должен быть готов встретиться со всем их могуществом.

— И ты думаешь, можно…

— Будет ли счастье на нашей стороне, решится сегодня ночью, Джиллан. Я не знаю, в каком облике они появятся, но когда я назову имя Хальзе и потребую права меча, они вынуждены будут признать мои права. И тогда я смогу действовать.

Херрел знал свой отряд и эту страну. Он не выбрал бы такой рискованный путь, если бы был другой. Наши шансы таяли.

— Херрел, а когда мы вызовем их, у меня не будет права потребовать у них удовлетворения?

Он вынул свой меч и провел кончиками пальцев по его лезвию.

— Существует такой обычай, но…

— Говори же!

— Если ты в свете пламени костра сможешь назвать имя оборотня, он снова примет человеческий облик. И тогда ты сможешь попросить меня выступить в качестве защитника твоих прав. Но если ты неправильно назовешь имя, то он может потребовать удовлетворения от тебя.

— А если нам удастся победить?

— Ты получишь право требовать своё — другую Джиллан. Но если брошу вызов я, то, возможно, они выступят против меня всем отрядом, и у меня не будет другого выбора, кроме жизни, позора и смерти.

— Ты думаешь, я не смогу узнать Хальзе? Он — медведь.

— Звери, которых ты видела — не единственные образы, которые мы можем принимать, а просто наиболее часто употребляемые. При таких обстоятельствах он не будет медведем.

— Но ты можешь мне помочь…

Херрел покачал головой.

— Я не смогу сделать этого ни словом, ни жестом, ни даже мыслью! Назвать имя — это только твое дело, и только ты можешь сделать это или потерпеть поражение. Когда ты встанешь перед ним с мечом, ты будешь одна.

— У меня есть двойное зрение. Разве оно не поможет мне?

— Как хорошо оно служит тебе теперь? — вопросом на вопрос ответил он.

Я вспомнила туманные дома, которые я случайно заметила во второй половине дня, и моя уверенность исчезла.

— Риск велик, — продолжал Херрел. — Я сам брошу вызов и буду действовать, как только смогу…

Голос его звучал решительно, но я не сдалась. Я прислонилась к колонне и провела руками по древнему камню. Если бы ко мне вернулось мое двойное зрение, хотя бы на несколько мгновений, которые необходимы для того, чтобы назвать настоящее имя! Я лихорадочно искала пути разрешения проблемы. В моей сумке с лекарствами были травы, которые проясняли голову и обостряли разум, а также, которые излечивали многие болезни. Моя раненая рука больше не болела. Наверняка существовала возможность усилить мои способности настолько, насколько это было необходимо.

— Херрел… пожалуйста, подай мне мою сумку.

Он изучающе поглядел на меня, словно попытался прочесть мои мысли и понять мой план, но потом взял сумку и положил ее мне на колени.

— Сколько времени у нас осталось до их прихода? — спросила я.

— Не знаю. Я зажгу костер, когда взойдет луна, а потом мы будем ждать.

Это было слишком неопределенно. Я взяла сумку и нашла в ней маленький кварцевый флакончик.

— Что ты хочешь сделать?

Я открыла руку. Кварц засветился в полутьме.

— Мой Лорд, ты когда–нибудь слышал о траве моли?

Он посмотрел на меня.

— Откуда это у тебя?

— Из сада, где мы выращивали травы. Монахиня Алюзан использует травы, но не для колдовства, а потому что эти настои имеют целебные свойства, которые могут защищать от колдовства. Я применяла свои знания только дважды: причем в последний раз на воине, который утверждал, что Всадник–Оборотень взглянул на него дурным глазом, и с тех пор у него отнялись руки и ноги. Была ли это болезнь, порожденная страхом, или это было настоящее колдовство — я не знаю, — я улыбнулась. — Но после того, как он в течение трех дней принимал по несколько капель настоя на этой траве, он снова мог ходить и даже бегать. Это значит, что моли обладает и другими свойствами. Она может разрушать иллюзии.

— Но ты же не знаешь, кто придет, и при ком надо это употреблять…

— Это не важно. Это ведь мои иллюзии, которые я должна разрушить. Но я не делала этого раньше. И я также не знаю, сколько времени пройдет, пока настой окажет свое действие. Если я приму его не вовремя, двойное зрение придет ко мне либо слишком рано, либо слишком поздно. Ты не сможешь меня предупредить?

— Это огромный риск…

— Все, что нам предстоит сегодня сделать — к лучшему. Не лучше ли нам так и поступить?

— А если ты ошибешься?

— Нужно верить в удачу. Ты сможешь меня предупредить?

— Я могу сказать тебе, когда они будут приближаться, потому что я тоже буду следить за знаками в пламени и узнаю, насколько они сильны.

На этом мы и порешили, но когда мои пальцы обхватили выдолбленный кусочек кварца, я поняла, как ничтожна была наша надежда.

Пока мы ждали восхода луны, я попросила Херрела рассказать мне об Арзене и о тех, кто живет в этой стране. Оказалось, что все, кто живет в Арзене, сведущи в магии, но только в различных ее видах и в различной степени. Имелись адепты, которые жили в одиночестве, погруженные в изучение нашего мира и времени, и они почти никогда не принимали человеческий облик. Зато четыре клана — Красные Плащи, Золотые Накидки, Синие Накидки и Серебристые Накидки — очень мало пользовались магией, и в основном проводили время в человеческом облике. Между этими Двумя крайностями было множество других, чуждых обыкновенным людям форм жизни: Всадники–Оборотни, которые отдавали свою силу и могущество на службу кланам, раса, живущая в реках и морях, раса, представители которой никогда не отходили далеко от лесов, и еще другие расы, которые никогда не меняли свою внешность животных, но все же были разумными и сильно отличались от животных, живших в этой стране.

— Я почти уже поверила, что в этом твоем Арзене имеется множество чудес, — сказала я наконец. — Что можно вечно скитаться по нему, смотреть, слушать и все же ничего не понимать.

Херрел встал и соскользнул по склону холма к куче корней. Тут я увидела, что на небе появилась серебристая луна. Херрел ударил мечом в середину кучи сухих корней и высек сноп зеленоватых искр.

Дерево загорелось, но не ярким пламенем, а, скорее, затлело. Херрел трижды ударял мечом, и каждый раз его острие глубоко погружалось в кучу корней. И, наконец, вверх поднялся маленький язычок пламени, и в небо потянулся серовато–белый столбик дыма.

Херрел поднял голову. Глаза его блестели зеленым, тени скользили по лицу. Перед нами никого не было, но он все стоял с обнаженным мечом в руке. Наконец, он повернул ко мне голову и сказал:

— Их влечет сюда…

Я встала. Он даже не пошевелился, чтобы помочь мне спуститься с земляного холма. Казалось, он был прикован к своему месту. Я подошла к нему и протянула ему свою правую руку. В левой руке я сжимала кварцевый флакончик.

— Твой меч, воин.

Херрел с трудом поднял руку, словно преодолевая чьё–то сопротивление, чтобы протянуть мне меч. И мы стали ждать, стоя возле костра. Луна освещала дорогу, но там ничего и нигде не двигалось, насколько я могла видеть. Через некоторое время Херрел заговорил, и голос его прозвучал так, словно он находился далеко от меня.

— Они идут.

Как близко были они или как далеко? Когда мне следует воспользоваться защитой, которую давала пара капель золотистой жидкости? Я вытащила пробку и приложила флакончик к губам.

— Они скоро…

Я выпила. Жидкость была острой и неприятно щипала язык. Я быстро проглотила ее. Дорога оставалась пустой недолго. Это были не звери и птицы, как я ожидала, несмотря на предупреждение Херрела, а множество изменяющихся форм и фигур: от воина к лошади, которая оседала и превращалась в ползущее чудовище; чешуйчатый дракон, который вставал на дыбы и превращался в человека, но в человека с крыльями на плечах и лицом демона. Все непрерывно изменялось, и мне стало ясно, что я была слишком самоуверенна. Как я могла среди такого множества издевающихся надо мной масок найти Хальзе? Если моли не поможет моему двойному зрению, я буду побеждена прежде, чем начнется борьба. Я должна постараться сосредоточить свое внимание на какой–нибудь одной фигуре в этом хаосе растворяющихся и снова меняющихся существ. А потом…

Из моей руки, сжимающей рукоятку меча Херрела, вырвалось голубое пламя и окутало клинок. И я увидела…

За сетью изменяющихся форм я увидела группу человекообразных существ, которые поддерживали сплетенную ими колдовскую картину.

— Я вызываю вас! — громко сказала я.

— Всех или одного?

В действительности ли я услышала это, или это был только мысленный ответ, который я восприняла?

— Одного, от которого зависит все.

— И что это за «все»?

— Мое другое «я», колдуны!

Я изо всех сил удерживала свое двойное зрение. Хальзе, да, я нашла его, был слева от того места, где стояла я.

— Ты назовешь имя, колдунья?

— Я назову имя.

— Согласны.

— Согласны во всем? — продолжала настаивать я.

— Во всем.

— Тогда… — я указала мечом на Хальзе, — я называю среди вас Хальзе!

Тени забурлили и забушевали, а затем они слились и исчезли. Перед нами стояли люди.

Хирон вышел вперед.

— Ты назвала имя правильно. Чего ты требуешь?

— Это требование — одно из моих прав, — рука моя скользнула по рукоятке меча, и я протянула его Херрелу, чьи пальцы в то же мгновение перехватили рукоятку.

— Да будет так! — Хирон говорил так, словно оглашал смертный приговор, и это относилось к нам, а не к одному из его спутников. — По обычаю отряда? — спросил он Херрела.

— По обычаю отряда.

Теперь все мужчины задвигались. Хирон снял накидку со своих плеч и положил блестящую шкуру лошади на дорогу. Харл и трое других сняли свои шлемы и положили их по углам накидки так, что гербы их были обращены внутрь. На расстоянии метра от края накидки четверо мужчин вонзили глубоко в почву четыре меча. Другие четыре накидки скатали валиком и положили между мечами, так что образовался четырехугольник.

Хальзе отложил свой щит и накидку в сторону и подошел к накидке Хирона. Херрел встал перед ним. Хальзе улыбнулся. Я уже видела у него такую улыбку и ненавидела его за нее, за улыбку хищника, который уже протянул руку, чтобы схватить то, что считал своим.

— Итак, у нее гораздо больше сил, чем мы думали, неудачник. Но теперь она допустила ошибку, потому что выбрала меч и тебя, чтобы действовать им.

Херрел ничего не ответил. Лицо его было лишено всякого выражения. Он бросил взгляд на Хирона, который вышел в центр лошадиной шкуры и теперь стоял между двух бойцов.

— Это поле боя. Вы будете сражаться, пока у одного из вас не пойдет кровь или один из вас не переступит край поля боя. Тот, кто хотя бы одной ногой переступит край, считается сбежавшим с поля боя, и все права на победу переходят к другому.

Потом он повернулся ко мне.

— Если твой боец проиграет, ты будешь принадлежать нам, и мы сделаем с тобой все, что захотим.

Я знала, что он имеет в виду: они отдадут остатки моих жизненных сил своей фальшивой Джиллан. И это наполнило меня еще большим страхом. Но я надеялась, что он не сможет прочесть по моему лицу, каких усилий мне стоило ответить ему холодным тоном.

— Если ваш боец будет побит, мой Лорд, вы добровольно отдадите мне то, что вы похитили у меня. Это наш договор.

И хотя я не задала ему больше ни одного вопроса, он сказал:

— Это наш договор, — потом он взмахнул платком в воздухе и крикнул: — Давай! — И спрыгнул с накидки.

Я не боец, который понимает толк во владении мечом, и я думала, что Всадники, которые ходили в битву в обличьи животных, такое умение не считали нужным. Но, оказалось, они умели сражаться не только зубами и когтями, но и мечами.

Они кружили друг возле друга и не спускали друг с друга глаз. Изредка они атаковали друг друга, чтобы проверить силу и ловкость противника. Медленное начало внезапно перешло в дикий танец и быструю смену ударов и контрударов звенящими мечами. Вел ли себя при этом Херрел правильно, я не знала. Но крови не было, и хотя однажды Херрел на полступни сошел с накидки, он снова быстро вернулся на место.

Какое–то время я была так захвачена их смертоносной игрой, что кроме этого не замечала ничего. Может, это действовала моли, которая обострила мой разум, но я внезапно осознала, что вокруг поля боя облаком нависла объединенная воля всех остальных. Может быть, эта злая воля и не могла физически ослабить Херрела, но она желала его поражения. Я сама очень хорошо ощущала волю этих людей, а Херрел давно уже не ставил свою жизнь ни во что. Его гнев и необходимость заставляли его забыть обо всем и обо всех, но он все же оставался достаточно чувствительным, и в нем стали прорастать семена сомнения.

Я снова попыталась использовать свою волю в качестве оружия, на этот раз для того, чтобы применить ее как щит против злой воли отряда. И тут я сама напугалась — здесь было нечто, что почти превосходило мои силы.

Мое двойное зрение отказало. Я видела не двух мужчин, сражавшихся на мечах, а только медведя, стоявшего на задних лапах и огромными передними лапами пытавшегося схватить кошку и раздавить её, но та с шипением и фырканьем увертывалась от него.

— Ты…

Требование прозвучало так резко, что взгляд мой оторвался от борьбы, и я посмотрела на того, кто окликнул меня. Жеребец, мужчина, чудовище.

— Хирон, — назвала я его имя, и он стал человеком.

— Ты ошиблась, колдунья, когда выбрала себе половину…

Капитан Всадников, он хотел отвлечь меня, чтобы ускорить поражение Херрела?

— Я должна была выбрать лучшего среди вас?

— Ты дура! Взгляни на свои руки! Ты сама уничтожаешь себя! Каждый раз, когда ты пользуешься своей магией, колдунья, ты сама уничтожаешь себя, а та, другая Джиллан, от этого становится сильнее. Скоро ты станешь просто тенью, а она получит всю твою плоть. И зачем тогда тебе нужна будет победа?

Выслушав его, я почувствовала слабость. Моя рука в лунном свете была бледна и странно прозрачна. Рука тени…

Нет! Они хотели отвлечь меня от сражающихся! Херрел отступал и опасно приблизился к границе из скатанных накидок. Если Хальзе не сможет его ранить, он попытается опозорить своего противника, вытеснив его за пределы четырехугольника.

Нет! Я вновь попыталась защитить Херрела, укрепить его силы и уверенность. — Херрел. Ты можешь… ты можешь победить медведя! Херрел…

— Дура… ты уничтожаешься…

И я почувствовала, что Хирон сказал правду, что мои старания поддержать Херрела означали мою гибель. Но я должна была разогнать туман поражения, который отряд насылал на Херрела. Я должна была сломать их объединенную волю, а это могло стоить мне жизни.

Я услышала крик, призыв, или это был крик птицы, рёв зверя, ржание жеребца? Я протерла глаза, чтобы лучше видеть. Кошка присела перед медведем, стегая себя хвостом и обнажив клыки, но одна задняя лапа медведя находилась за пределами ограждения. Хальзе должен считаться сбежавшим с поля боя!

Они снова были людьми, все они, и они всё ещё были против Херрела, но исходивший от них туман поражения исчез, словно развеянный порывом ветра. Херрел поднял меч и острием его указал на Хальзе.

— Он сбежал! — громко и требовательно произнес он.

— Он сбежал, — сухо подтвердил Хирон.

— Сделка есть сделка. Мы требуем все.

Когда Хирон не ответил, Херрел подошел к нему.

— Мы требуем все, — повторил он. — Или закона отряда больше не существует? Я могу ведь подумать, что ты хочешь запретить нам воспользоваться своим правом.

— Я не могу вам этого дать.

Херрел глядел на него, в его глазах запылал зеленый огонь, но он все же продолжал оставаться человеком, а не кошкой.

— Ты сам объяснишь, почему потерял свою честь, предводитель Всадников?

— Я не могу дать вам того, чего у меня нет.

— Чего у тебя нет? Что же тогда стало с другой Джиллан, которую вы сами сделали?

— Посмотри, — Херрел указал на меня, — связь разорвана; то, что мы сделали, исчезло.

Связь разорвана… Я покачнулась. Куда делось влечение, притяжение, которое влекло меня по этой дикой стране? Я больше не чувствовала связи. Я услышала злорадный смешок.

— Она сама виновата, — сказал Хальзе. — Она злоупотребила своей силой, и это убило ее. Ухаживай за своей невестой, пока можешь, Херрел. Скоро она совсем превратится в тень!

— Что ты с ней сделал? — Херрел промчался мимо Хирона и схватил Хальзе. Его руки сомкнулись на горле противника, и они оба повалились на землю.

Остальные оторвали Херрела от его врага и крепко держали его, несмотря на все его старания освободиться и снова наброситься на Хальзе, который, тяжело дыша, лежал на земле.

Потом Хирон сказал:

— Мы поступили честно, как могли, но связь разорвана, и другая Джиллан исчезла…

— Куда?

— Туда, куда мы не можем последовать за ней. Ока из другого мира. Когда связь оборвалась, она вернулась обратно в свой родной мир.

— Вы создали ее. На вас лежит обязанность вернуть ее обратно — или вы совсем потеряли всякое понятие о чести! — Херрел освободился. — Я требую этого, Джиллан требует этого, и ты дал нам клятву. Теперь выполняй её!

Херрел подошел ко мне и коснулся меня рукой, но я ничего не почувствовала. Я попыталась поднять руку. Она была тонкой и прозрачной. Связи больше нет… Я была слаба, бесконечно слаба и опустошена, и я никогда больше ничего не буду ощущать…


Глава 14 | Кристалл с грифоном. Год Единорога. Гаран вечный | Глава 16