home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Керован:

По выражению ее глаз я понял, что между нами ничего не может быть, но это был удар лишь для меня. Теперь я осознал, что напрасно лелеял в своей душе надежду, что я все–таки больше человек, чем чудовище. Я правильно поступил, не выслав ей свой портрет, хотя она просила меня об этом. Теперь она никогда не узнает, что Керован — это я.

У того, что Джойсан приняла меня за одного из Прежних, было две стороны. С одной из них, она не имела возможности задавать вопросы, так как я всегда мог уклониться от ответа. С другой же, она была вправе ожидать наличия некоего Могущества, и его отсутствие я тоже должен был приемлемо обьяснить. Но в течение первых нескольких дней я чувствовал себя относительно спокойно, так как работа поглощала всё время.

Лагерь, в котором ютились беженцы, представлял собой довольно жалкое зрелище. Среди беглецов имелось всего четыре весьма условных воина: из них два человека преклонных лет, причем один без руки, а другой — без глаза, третьим был совсем ещё зеленый юноша, наверняка никогда не державший в руках оружия, и последний — раненый пастух. Остальные были женщины и дети, правда среди них были такие, кто в случае внезапного появления противника, мог бы встать плечом к плечу с воинами.

В основном это были крестьяне, но среди них находились две леди — старая и молодая. Старая пребывала в состоянии шока. За ней постоянного приходилось присматривать, чтобы она куда–нибудь не ушла. Джойсан сообщила, что ее сын был убит, но она отказывается поверить в это и все время ищет его.

Об Икринте она рассказала мне странные вещи, почти такие же странные, как и происшедшее в Ульмсдейле. По всему было видно, что один из их рода тоже воспользовался Могуществом, погубив под обломками крепости множество врагов. Однако, нападение противника не было неожиданным, и Джойсан надеялась, что многим удалось бежать на запад. Целью их группы был Норсдейл, но у них не было проводника. Кроме того, одна из женщин недавно родила и не могла принимать участие в трудном и длительном путешествии.

И вот тогда я подумал о крепости на озере, которая могла дать защиту и возможность передохнуть и набраться сил измученным людям. Только это и мог я сделать для моей леди — дать ей крышу над головой и относительную безопасность. То, что она носила мой подарок, ничего не значило. Она носила его не потому, что испытывала ко мне какие–то чувства, а потому, что эта вещь была действительно красивой.

Младшую из двух леди, которые были родственницами Джойсан, я невзлюбил. Она смотрела на Джойсан из–под полуопущенных ресниц с нескрываемой ненавистью, хотя моя леди ничем не проявляла к ней недоброжелательности. Что произошло между ними раньше, я не знал, но понимал, что Инглиде доверять нельзя. Что касается самой Джойсан, то я гнал мысли о ней, так как не мог позабыть выражение, с которым она впервые взглянула на мои копыта. Хорошо, что я решил не носить сапог и не скрывать от людей своего Уродства. Лучше уж сейчас испить эту горькую чашу, чем потом, когда уже будет поздно.

Джойсан была прекрасной девушкой, вполне достойной бить женой любого лорда. Я понял это, когда её отряд шёл под моим руководством к крепости на озере. Хотя она очень устала и не раз падала духом, она с достоинством несла тяжкую ношу ответственности за своих людей. Несла и не жаловалась… Ее мужество было таким же большим, как и сердце, полное любви к людям. Если бы я был, как все остальные люди…

Теперь я часто вспоминал, как она держала на коленях голову умирающего юноши. Когда это было — в прошлом или в будущем? Я не имел права спрашивать ее об этом. Я потерял это право после того, как не признался ей, кто я такой. Я мог бы провести их в Норсдейл, а затем… Теперь я был человеком без владений, и мне было легко расстаться со всем. Я мог присоединиться к воинам какого–нибудь лорда или удалиться в пустыню, где влачили существование те, кого изгнали из долин. Но перед тем, как распрощаться, я должен был обеспечить Джойсан безопасность.

Когда беглецы из Икринта устроились в крепости и научились пользоваться разводным механизмом моста, я нашел Джойсан и сказал, что должен съездить на разведку.

Частично это являлось правдой, но у меня имелась и другая цель — я должен был справиться с собой. Иногда мне казалось, что она как–то странно смотрит на меня, как будто чувствует, что между нами есть связь. И тогда мне страшно хотелось сказать, кто я. Но этого нельзя было делать, и я решил удалиться до тех пор, пока не возьму себя в руки. Вероятно, я выглядел настоящим монстром в её глазах. Но она приняла меня за одного из Прежних, и принимала теперь мое уродство, как нечто само собой разумеющееся. Но как мужчина… нет, я не был для нее мужчиной.

Покинув крепость, я направился к северо–западу. Это была дикая страна, хотя совсем в другом роде, чем Пустыня. Однако я не нашел здесь остатков строений Прежних, как ожидал. Три дня я обследовал путь, по которому мы должны были идти в Норсдейл. Конечно, я не знал туда дороги, но общее направление чувствовал. Дорога была трудной — широкие долины сменялись узкими ущельями, окаймленными остроконечными утесами. Да, здесь быстро не пойдешь, и постепенно я стал склоняться к тому, что лучше пересидеть в крепости на озере до весны.

На четвертый день я наткнулся на свежие следы. Это был небольшой отряд — человека четыре. Они были на лошадях, но не на грузных лошадях, на которых ездили ализонцы, а на легких пони, которых предпочитали наши люди. Тоже беженцы? Возможно… Но сейчас было такое время, что приходилось быть осторожным и все проверять. Джойсан сказала, что беглецы из Икринта рассеялись по долинам, может быть, и эти из Икринта. А если так, то мой долг разыскать их и сопроводить в крепость.

И я последовал за ними со всевозможной осторожностью. Следы были оставлены несколько дней назад. Дважды я натыкался на место, где они устраивали лагерь, точнее отдыхали, так как я не обнаружил кострищ. По следам было видно, что они не бежали, а двигались вполне целенаправленно. Оли точно знали, куда шли. Ими двигала цель, а не страх. Причем шли они, если не учитывать отклонений за счет обхода препятствий, прямо к крепости на озере. Обнаружив это, я забеспокоился. Четыре человека, это, конечно, не много, но если они хорошо вооружены и застанут людей Джойсан врасплох… А они вполне могли быть преступниками Пустыни, которыми двигала жажда наживы.

Я бы не сбился с их следа, если бы не буря. Она пришла в тот же вечер. Конечно, это был всего лишь безобидный дождичек по сравнению с той бурей, что обрушилась на Ульмсдейл. Но ветер и дождь все же секли мне лицо, так что пришлось искать укрытие. Пока я пережидал бурю, в моей голове теснились беспокойные мысли. У меня не проводило ощущение, что это враги. Я долго жил на границе с Пустыней и отлично знал, как поступают преступники со своими жертвами. Но мне ничего не оставалось делать, кроме как надеяться, на то что Джойсан будет следовать моим советам и не позволит пришельцам застать их врасплох. Икринт не знал набегов из Пустыни. Они могли принять любого пришельца из долин, как друга.

К утру буря стихла, но след был смыт. Я был слишком встревожен, чтобы искать его. Необходимо было срочно скакать в крепость и выяснить, что же там происходит. Но дорога заняла у меня два дня, хотя я нещадно погонял Хику, совершенно не давая ей отдохнуть, и когда въехал в долину, то находился уже в таком состоянии, что был готов увидеть картину кровавой резни.

Меня окрикнули с одного из полей возле крепости, и я замер. Нальда и еще две женщины махали мне руками. Сцена была мирная, так что все мои опасения оказались напрасными. Женщины сбивали созревшее зерно на расстеленные плащи.

— Хорошие новости, лорд! — голос Нальды наконец–то достиг моих ушей, и сама она направлялась ко мне. — Жених моей леди наконец приехал! Он услышал о наших несчастьях и приехал к нам на помощь!

Я изумленно уставился на нее, но потом пришел к выводу, что Нальда имеет в виду не Джойсан. Она говорит о женихе Инглиды, хотя мне почему–то казалось, что он погиб на юге.

— Леди Инглида должна вознести хвалу Гуппоре, — наконец произнес я.

Нальда взглянула на меня с тем же изумлением, с каким только что смотрел на нее я.

— Инглида… она же вдова! Нет, это приехал жених леди Джойсан, лорд Керован! Он прибыл три дня назад. Лорд, леди всех предупредила, чтобы тебя искали и сразу же просили приехать в крепость.

— Так я и сделаю, — проронил я сквозь зубы. Я понятия не имел, что это за лже–Керован. Но я должен увидеть его и спасти леди Джойсан. Кто–то решил, что я мертв, и решил воспользоваться создавшейся ситуацией. Мысль о том, что он мог уже быть с Джойсан, вонзилась в меня мечом. То, что она могла полюбить другого, это я еще мог перенести. Но когда другой приходит к ней под моим именем… это уже слишком! Теперь я, как один из Прежних, обладатель тайных могущественных сил. Я мог разоблачить пришельца, заявив, что Керован мертв, и она мне поверит. Значит, мне нужно быстрее попасть в крепость и предстать перед обманщиком.

Я подгонял несчастную Хику, хотя меня так и подмывало спрыгнуть с нее, броситься в крепость, вызвать этого лжеца и прикончить его не за то, что он взял мое имя, а за то, что он решил воспользоваться им, чтобы завладеть телом Джойсан. Как мне хотелось быть в тот момент тем, кем она меня считала, и иметь возможность вызвать Могущество для наказания наглеца.

Однорукий Анграл находился на посту. Он приветствовал меня, и я принудил себя отвечать спокойно. Вскоре я был во дворе. Ничто не напоминало о той пустоте, которая царила здесь во время моего первого визита. Жизнь вернулась в крепость, теперь тут жили люди. Возле водостока резвились двое мужчин, брызгая водой на одну из деревенских девушек, которая звонко хохотала. У мужчин были эмблемы с изображением грифона — эмблемы моего дома!

Пока они не замечали меня, я рассматривал их. Оба были мне незнакомы. Я подумал, что вряд ли кто из Ульмсдейла выжил во время катастрофы. Но то, что я их не знал, ничего не означало. Ведь меня долго не было в Ульме, а за это время отец мог нанять новых людей, чтобы укрепить силы защитников, и заменить ими тех, кто уехал со мной на юг. Эти эмблемы к тому же говорили о том, что это был не импровизированный план, основанный на слухах. Нет, они тщательно готовились, но почему? Если бы Джойсан владела Икринтом, тогда я мог бы понять это. Тогда лже–Керован правил бы там, но она была изгнанницей — без владений и богатства. Тогда почему?

Один из мужчин оглянулся и, заметив меня, толкнул приятеля. Их смех сразу угас. Оба с беспокойством уставились на меня, но я не стал к ним приближаться. Я соскочил с Хику и направился к башне, где занимала комнату Джойсан.

— Эй, ты! — раздался грозный и повелительный окрик.

Я повернулся и увидел, что оба воина идут ко мне. Но не доходя до меня, они уже поняли, что я не похож на остальных людей.

— Ты… — повторил первый, но голос его не был более таким уверенным и безапелляционным. Я видел, как его товарищ ткнул его под ребра. — Прошу прощения, лорд, — произнес он, осматривая меня с головы до ног. — Кого ты ищешь?

Его самоуверенность разозлила меня.

— Не тебя, парень, — я повернулся от них к башне.

Возможно, им хотелось задержать меня, но они не осмелились. Я не стал больше оглядываться на них, а подошел к двери, которая была завешена лошадиной шкурой.

— Счастье этому дому! — громко сказал я.

— Лорд Янтарь! — шкура откинулась, и на пороге появилась моя леди.

Выражение ее лица ударило меня прямо в сердце. Значит, это он вызвал на лице девушки такую радость. Но ведь я уже решил, что она не для меня. Так почему же меня так уязвила радость на ее лице, когда пришел человек, сказавший, что он ее жених и готов служить ей. Я знал, что он лжец, но она–то этого не знала.

— Лорд Янтарь! Ты пришел! — она протянула ко мне руки, но не коснулась меня, хотя я против воли протянул к ней свои. Она смотрела на меня, и я никак не мог понять…

— Кто пришел! — я узнал этот голос, раздавшийся в комнате. Моя ненависть вспыхнула с такой силой, что я чуть было не выхватил меч, чтобы броситься на него.

«Роджер… здесь… но зачем?»

— Лорд Янтарь, ты слышишь? Мой жених пришел… Он услышал о наших бедах и пришел…

Она быстро говорила, но было что–то в ее лице, что заставило меня повнимательней всмотреться в нее. Я заметил, что она боится. Раньше я видел, что она всегда была выше страха и боли, что она всегда мужественно боролась со всеми трудностями. Но теперь я видел, что вовсе не радость так изменила ее тон. Хотя она улыбалась, но внутри… нет…

Жених на принес ей счастья. Возбуждение охватило меня. Она не нашла в Роджере того, чего хотела!

Джойсан отошла назад, не ответив на его вопрос. Я пошел за ней и остановился, увидев родственника моей матери. Он был в боевом камзоле с грифоном, хотя у него не было права носить эту эмблему. Лицо его было красивым, а на губах играла довольная улыбка, но лишь до тех пор, пока он не увидел меня…

Улыбка тут же слетела с его губ, глаза сузились, и он мгновенно подобрался, насторожившись, как будто мы стояли друг перед другом с мечами, готовясь вступить в смертельную схватку.

— Лорд, — торопливо заговорила Джойсан, почувствовав, что происходило между нами, и желая предотвратить стычку. Она обратилась ко мне, как к высшему по положению. — Это мой жених, лорд Керован — наследник Ульмсдейла.

— Лорд… Керован? — воскликнул я вопросительно. Я мог сразу же разоблачить Роджера, но и он мог ответить тем же. Или не мог? Во всяком случае, я не мог позволить Роджеру играть здесь в грязные игры. — Я думаю, нет! — мои слова падали в тишину подобно тяжелым камням.

В это время рука Роджера поднялась и в ней что–то сверкнуло. Грифон в шаре! Из него исходил луч света, который был направлен мне в голову. По моим глазам ударила боль — чудовищная, непереносимая боль. Все мысли исчезли, осталась только боль. Она завладела всем моим существом. Я оперся об стену, стараясь удержаться на ногах. Моя рука поднялась в тщетном усилии защититься от удара, к которому я не был готов. Я услышал крик Джойсан, рванулся на него и упал на пол. Джойсан снова вскрикнула, послышался шум борьбы. Но я ничего не видел! Не пытаясь подняться, я пополз на звуки борьбы.

— Нет, нет! — кричала Джойсан. — Отпусти меня!

Роджер схватил Джойсан! Его нога наступила на мою руку и вновь дикая боль пронзила мое тело. Я не мог подняться, но я обязан был сделать это! Если он утащит Джойсан… Я поднял неповрежденную руку, схватил его лягавшиеся ноги и всей своей тяжестью навалился на него, повалив на пол и подмяв под себя.

— Джойсан, беги! — крикнул я. Теперь я не мог драться, я мог лишь удерживать его, получая удары для того, чтобы Джойсан могла убежать.

— Нет! — её голос зазвучал вновь, но с такой ледяной решимостью, какой я еще не слышал у нее. — Лежи спокойно, лорд. — После короткой паузы она обратилась ко мне: — Лорд Янтарь, я держу нож у его горла. Ты можешь отпустить его.

Роджер действительно больше не дергался, совершенно прекратив сопротивление. Я медленно отодвинулся от него.

— Ты сказал, — продолжала она тем же ледяным голосом, — что это не лорд Керован. Почему, лорд?

Наконец, я решился.

— Керован мертв, леди. Он угодил в западню, устроенную вот им, Роджером, близ крепости Керована, точнее, его отца

— Ульрука. Этот Роджер обладает некоторым Могуществом Прежних, тех, что шли по Темным путям.

Я услышал вздох.

— Мертв? И этот тип осмелился присвоить имя моего жениха, чтобы обмануть меня?

Тут заговорил Роджер:

— Скажи нам свое имя…

— Ты сам знаешь, что мы не называем своих имен людям.

— Людям? И кто…

— Лорд Керован… — моя голова повернулась в направлении голоса, раздавшегося от двери. — Что тут… — это был один из воинов со двора.

— Лорду Керовану ничего не нужно, — промолвила Джой–сан. — А что касается этого типа, можете забрать его и уехать.

— Взять и ее, лорд? — осведомился воин.

Я поднялся на ноги и повернулся к говорившему, хотя ничего не видел.

— Пусть она остается. Теперь она не нужна! — по тону Роджера стало ясно, что он вновь обрел уверенность.

— А что делать с этим, лорд? — кто–то подошел ко мне. Моя раздавленная рука была беспомощной, и я ничего не видел.

— Ничего! — ответ Роджера был полной противоположностью тому, что я ожидал услышать. Между тем, один удар меча мог сейчас решить все в его пользу. Он мог силой подчинить своей воле Джойсан. — Предоставим его судьбе. Да, мы уедем, потому что я получил то, что хотел.

— Нет! Нет! Отдай мне грифона! — послышался звук удара, и рядом со мной на пол упало тело Джойсан. Они ушли, хотя я кричал, чтобы их кто–нибудь задержал.

— Джойсан! — я прижал ее к себе.

«Если бы я мог видеть! Что сделал этот дьявол с Джойсан? Неужели он убил ее?»

— Джойсан!

Но Джойсан была жива, просто без сознания, как сказали те, кто прибежал на мои крики. Роджер с людьми уже исчезли. Я усадил Джойсан на постель, держа ее руку в своей. На мои глаза наложили повязку, смоченную в настое трав. Я подумал, что вероятно навсегда потерял зрение. По всей вероятности, теперь я никогда не смогу встать между Джойсан и опасностью, как не мог недавно защитить ее от подлого удара. Это был черный час для меня. Та боль, которую я познал раньше, скрывая, кто я такой, была ничто по сравнению с этой болью.

— Лорд… — голос Джойсан, слабый и тихий, но ее живой голос.

— Джойсан!

— Он взял… он взял подарок моего жениха… он взял грифона, — она горестно всхлипывала.

Я обнял её, и она продолжала плакать на моем плече.

— Ты сказал правду, это был не Керован?

— Чистую правду. Керован погиб, попав в ловушку возле Ульмсдейла. Роджер был женихом сестры Керована.

— И я никогда не увижу своего жениха? Но его подарок… теперь его у меня нет! Но клянусь Гуппорой, лорд, Роджер не будет его владельцем, его руки не осквернят сокровища! Ведь он использовал шар как оружие. Он сжег им твои глаза, лорд!

Эта вспышка в шаре…

— Но твое Могущество ответило, лорд, из этого обруча на твоей руке. Если бы ты успел им защититься! — ее легкие пальчики коснулись моей руки чуть выше браслета. — Лорд, говорят, что твой народ весьма искусен в медицине. Если у тебя самого нет такого таланта, то может нам отнести тебя к ним? Ведь из–за меня ты получил это ужасное увечье. У меня перед тобой кровный долг…

— Нет, между нами нет долга, — быстро ответил я. — С Роджером у меня давняя вражда. Где бы мы не встречались, он всегда пытался убить меня, — и тут я подумал, что лучше бы мне умереть, чем иметь покров на глазах.

— Я немного умею лечить, и Нальда тоже. Может быть, к тебе вернется зрение. О, мой лорд, я не знаю, зачем он сюда приходил. У меня больше нет ни богатства, ни земли, ничего, кроме того, что он отнял у меня. Что ты знаешь об этом грифоне? Его прислал мне в подарок мой жених. Неужели это такое огромное сокровище, что Роджер пошел на такой риск, чтобы получить его?

Ее слова вывели меня из состояния глубокой печали, и мои мысли заработали в другом направлении. Действительно, зачем приходил Роджер? Грифон в шаре? Несомненно, он обладал каким–то странным Могуществом. Роджер изучал знания Прежних, Темных Прежних. Я часто слышал от Ривала, что если человек пройдет достаточно далеко по пути познания, то амулеты, обладающие Могуществом, как Темным, так и Светлым, могут проявлять свою силу в его руках.

Я нашел амулет, когда мы путешествовали с Ривалом. Пивор сообщил, что Ривал убит, но не сказал, как это случилось. Может быть Роджер, далеко прошедший по дороге знания Темных, каким–то образом выведал у Ривала о грифоне, и узнал, что теперь он у моей невесты. Эгот талисман мог послужить теперь причиной многих бед. В руках такого негодяя, как Роджер, талисман представлял большую опасность для мира в стране. Джойсан права — мы должны получить его обратно. Но как это сделать? Я вздохнул и положил руку на повязку. Смогу ли я когда–нибудь сделать это?


Джойсан: | Кристалл с грифоном. Год Единорога. Гаран вечный | Джойсан: