home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



9. Родной дом

31 марта 2011 года я, как всегда, вернувшись с работы домой, схватил свой ноутбук, открыл приложение «Гугл Планета Земля» и устроился на диване, отвлекшись только, чтобы поужинать, когда домой вернулась Лайза. В это время я изучал западную часть центра страны, сюда я забрел, когда «путешествовал» по железнодорожной ветке возле границы ранее очерченной мною зоны. Даже несмотря на широкополосное соединение, программа все еще загружалась медленно. Я, как мне казалось, целую вечность рассматривал пару станций, но, как обычно, когда уменьшал масштаб, обнаруживал, что осмотрел только малую часть. Пейзаж этот уж слишком зеленый для моего старого пыльного городка, решил я, но теперь уже знал, что индийские пейзажи постоянно изменяются.

Через несколько часов я достиг железнодорожного узла и сделал паузу, ненадолго залез в Фейсбук, потом протер глаза, потянулся и вернулся к своему занятию.

Прежде чем вновь приблизить изображение, я лениво щелкал по карте, чтобы увидеть, куда же ведет эта западная ветка. Взглянул на холмы, леса и реки, и мне показалось, что пейзажи мне немного знакомы. Я отвлекся на большую реку, которая впадала в то, что оказалось большим глубоким озером под названием Наль Дамаянти Сагар. По всей видимости, озеро окружала буйная растительность, а на севере высились горы. Некоторое время я исследовал этот участок, вроде бы не представляющий для меня интереса, как будто совершал экскурсионную прогулку огромного масштаба. Дело уже шло к ночи, и вскоре мне нужно было ложиться спать.

Похоже, в этой части страны не было никаких железнодорожных веток, наверное, поэтому так упоительно было ее изучать. Но как только я испытал чувство покоя, тут же, почти подсознательно, стал искать железную дорогу. Тут и там были разбросаны небольшие города и деревушки, и я гадал, как же люди путешествуют без железнодорожного сообщения – вероятно, они мало куда выезжают. И западнее тоже не было железной дороги! Потом появились сельскохозяйственные угодья, и я наконец-то наткнулся на маленький голубой символ, обозначающий железнодорожную станцию. Я был так настроен на поиски этих станций, что испытал облегчение, когда обнаружил одну из них, и проверил придорожную полосу у вокзала. Я увидел всего пару зданий в стороне от относительно большой железнодорожной ветки с несколькими путями. По привычке я стал просматривать дорогу, которая, извиваясь, вела на юго-запад. И тут я наткнулся на еще одну станцию, побольше. Там была платформа по одну сторону от путей, а по обе стороны раскинулся какой-то городок. Этим объяснялось наличие надземного перехода. Но что это? Неужели рядом стоит водонапорная башня? Затаив дыхание, я приблизил изображение. Вне всякого сомнения, это была городская водонапорная башня, как раз напротив платформы, недалеко от большого надземного перехода через железнодорожную ветку. Я, прокручивая колесико «мышки», стал рассматривать город и увидел нечто невероятное – дорогу в форме лошадиной подковы, огибающую площадь прямо за вокзалом. Кольцевую дорогу, которую я видел с платформы. Неужели? Я уменьшил масштаб и обнаружил, что железнодорожная ветка проходит на северо-западе через довольно большой город. Я щелкнул по голубому символу, обозначающему станцию, и увидел ее название – станция называлась Бурханпур.

Мое сердце едва не остановилось. Бурханпур!

Города я не узнал, но ведь я там никогда не был – я никуда с вокзала не уходил. Я вновь приблизил изображение, еще раз рассмотрел кольцевую дорогу, водонапорную башню, переход; они находились на тех самых местах, как я и запомнил. А это означало, что, двигаясь по этой же ветке, я смогу найти свой родной город Гинестли.

Я с опаской переместил курсор, чтобы посмотреть, что находится севернее по этой железнодорожной ветке. Когда я увидел, что железная дорога проходит через ущелье, как раз по краю застроенного домами района, адреналин так и забурлил у меня в крови – память озарило воспоминание о том, что поезд, на котором я ездил с братьями, проезжал по небольшому мосту над таким ущельем, а потом прибывал на станцию. Я стал нетерпеливо крутить колесико «мышки», двигаясь на восток, а потом на северо-восток, мгновенно переместившись на семьдесят километров, мельком увидев зелень ферм, поросшие лесами холмы и маленькие речушки. Потом я наткнулся на равнину, изрезанную лоскутами орошаемых полей, с редкими деревушками, и наконец увидел мост над довольно большой рекой, а впереди замаячили окрестности города. Уровень реки значительно снижался под мостом из-за плотин по обе стороны. Если это было то место, что я искал, значит именно возле этой реки я играл, и недалеко от моста справа должна находиться бетонная плотина побольше.

А вот и она! Видна ясно, как в яркий солнечный день, – наверное, таким и был день, когда спутник пролетал над этой местностью и делал снимки.

Казалось, я целую вечность смотрел на экран. То, что я видел, полностью совпадало с картинкой в моей памяти. Я не мог мыслить здраво и боялся того, что будет дальше.

В конце концов я, нервничая, заставил себя очень медленно продолжить. Я попытался успокоиться и не делать поспешных выводов. Если я на самом деле впервые за двадцать четыре года смотрел на Гинестли, значит, я смогу «пройти» по тропинке, которая вела от берега реки к станции. Я вновь стал водить курсором, медленно перемещаясь по карте, чтобы увидеть, куда ведет дорожка, извивающаяся вдоль одного притока реки. Она сворачивала налево, потом направо, огибала поле, ныряла под надземный переход, а потом… выходила прямо на станцию. Я щелкнул по голубому символу, на экране вспыхнуло название: железнодорожная станция Кхандва.

Это название ни о чем мне не говорило.

Внутри у меня похолодело. Разве такое возможно? Ведь по дороге от Бурханпура все казалось знакомым, это наверняка был именно тот город с названием на букву «Б», который я пытался разыскать. Но если это те самые мост и река, где же Гинестли? Я пытался не поддаваться отчаянию. В детстве я провел много времени около местной станции, поэтому проверил все, что помнил, – три платформы, крытый надземный переход, который их соединял, и подземная дорога в тоннеле под железнодорожными путями у северного конца. Не только само наличие таких довольно распространенных ориентиров, но и их расположение относительно друг друга указывали на то, что это искомое место. Все сходилось. Еще я помнил огромный фонтан в парке недалеко от тоннеля и продолжил искать. И, вне всякого сомнения, хотя изображение и было расплывчатым, я разглядел его: знакомая круглая форма фонтана в центре парка, в окружении деревьев.

Отсюда я знал дорогу домой. Именно поэтому я с самого детства снова и снова мысленно шел по ней, чтобы никогда не забыть. Я двинулся по дороге от фонтана, вдоль тоннеля под железнодорожным полотном, а дальше по улицам и переулкам, которые помнил с детства. Тогда, лежа в кровати в Хобарте, я мысленно видел, как иду по этой дороге, пытался представить себя дома, как я говорил маме, что со мной все хорошо. Теперь же я внезапно осознал, что смотрю на знакомые с детства места. Я был в этом уверен.

Но на карте не было ни одного названия, хотя бы напоминающего «Гинестли». Меня охватило удивительное чувство, к которому я привык за последующий год, – одна часть меня была уверена, вторая сомневалась. Я был уверен, что это искомое место, как и в том, что мой родной городок называется Гинестли. Название Кхандва ни о чем мне не говорило. Возможно, Гинестли был районом Кхандвы или предместьем. Возможно. Я рыскал по лабиринтам улочек и переулков и в конце концов, несмотря на то что картинка была не слишком четкой, в отличие от той, которую я видел, когда искал место, где я живу в Хобарте, разглядел маленькую прямоугольную крышу моего родного дома. Конечно, я никогда его сверху не видел, но здания на улице были той самой формы и располагались именно там, где и должны были стоять. Я какое-то время изумленно парил над улицами, пытаясь все вобрать в себя, но потом, не в силах справиться с возбуждением, крикнул Лайзе:

– Я нашел свой родной город! Иди сюда, посмотри! – и только тогда понял, что стоит глубокая ночь – я просидел за компьютером целых семь часов и оторвался лишь для того, чтобы поужинать.

Из-за угла, зевая, выглянула Лайза в ночной рубашке. Она была еще полусонной, но заметила мое возбуждение.

– Ты уверен? – спросила она.

– Это он! Это он! – твердил я. В тот момент я был в этом уверен. – Это мой родной город!

Восемь месяцев настойчивых поисков увенчались успехом. А с тех пор, как я впервые загрузил «Гугл Планета Земля», прошло почти пять лет.

Лайза улыбнулась и крепко обняла меня.

– Это же так здорово! У тебя получилось, Сару!


После бессонной ночи я отправился к папе на работу. Для него эта новость будет как гром среди ясного неба, и я знал, что его придется убеждать в моей правоте. Я мысленно представлял себе, что ему скажу, в надежде, что мои слова прозвучат весомо, но в конечном итоге мне удалось только с серьезным лицом произнести:

– Пап, мне кажется, я нашел свой родной город.

Он замер за компьютером.

– Серьезно? По карте? – Я видел, что он скептически отнесся к моим словам. – Уверен?

Естественная реакция из-за абсолютной невероятности подобной находки. Что случилось? Почему я вдруг, впервые за многие годы, вспомнил, откуда я родом? Я ответил, что стопроцентно уверен, и рассказал, как нашел свой дом. Он продолжал сомневаться, отчасти потому, что хотел защитить меня от последствий ошибки. Его страх был понятен, но мне просто было необходимо, чтобы он знал о моей убежденности, и я хотел, чтобы он тоже в это поверил.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне хотелось, чтобы папа поверил моим словам именно потому, что признание отцу знаменовало для меня неизбежность поездки в Индию. Лайза, конечно, всегда знала о моих поисках и моих надеждах, но рассказать папе – значит превратить свое открытие в реальность, подразумевающую необходимость что-то делать. У меня не было четкого плана, но, когда я поделился новостью, понял, что это только начало путешествия. С этого момента стало понятно, что моя находка изменит жизнь всех нас, даже если больше я ничего не найду.

Следующий шаг – рассказать обо всем маме. Ей было известно о моем желании найти свой индийский дом, о том, что я искал разгадку в Интернете, но о моих активных поисках она даже не догадывалась. Больше всего я боялся расстроить маму. Она такое значение придавала усыновлению, для нее огромной ценностью была семья, которую она создала, и я боялся ее реакции на новость.

Поэтому вечером, когда мы собрались в родительском доме, все немного нервничали. Мне, конечно, очень хотелось показать им изображения с «Гугл Планета Земля», которые убедили меня, что я нашел родной город. Родители держались настороженно. Сама мысль о том, что я с высоты птичьего полета исследовал одну из самых густонаселенных стран на земле, искал ориентиры, которые запомнил в пятилетнем возрасте, и в конечном итоге нашел то, что искал, казалась невероятной, или, по меньшей мере, это стало большим сюрпризом. Я показал окруженную стеной дамбу на юге Кхандвы, железнодорожные пути и тоннель под ними, через который я ходил на станцию, – все было точно таким, каким я описывал все это маме, когда был совсем маленьким.

Мы все, мне кажется, тогда гадали, что же эта находка будет значить для нас в будущем. Неужели мои приемные родители всегда знали, что такой день наступит? Боялись, что их сын вернется в Индию и будет потерян для них?

Мы организовали праздничный ужин, во время которого все, похоже, опасались задавать мучившие их вопросы.

Когда я вернулся домой, во мне все так и кипело от нетерпения, я тут же бросился к компьютеру. Мне пришла в голову мысль, что, возможно, есть способы подтвердить то, что я уже знал. Я обратился к еще одному инструменту, которого не было и в помине, когда я начинал свои поиски, – к Фейсбуку. Я стал искать Кхандву и наткнулся на группу, которая называлась «Кхандва: мой родной город». Я послал сообщение администратору группы:

«Мне кто-нибудь может помочь? Мне кажется, я из Кхандвы. Я не был там 24 года. Просто хочу узнать, есть ли там большой фонтан возле кинотеатра?»

Фонтан был самым четким ориентиром, который я только мог вспомнить. Парк, в котором фонтан располагался, был людным местом, а в центре фонтана на постаменте возвышалась статуя – мудрец, сидевший, скрестив ноги. Я никогда не знал, кто это такой. Некоторые из местных дервишей с многочисленными косичками – которые, как мне теперь уже было известно, назывались садху (отшельники), – омывались в прохладных водах фонтана и запрещали остальным следовать их примеру. Помню, как однажды сильно распорол ногу, перелезая через ограду из колючей проволоки, когда убегал от них, – мы с братьями в один жаркий денек решили искупаться в фонтане. Наверное, существовали лучшие способы идентифицировать местность – кто знает, что могли снести с тех пор, как я там был? – но я никогда не задумывался, что стану делать, когда дойду до этого этапа. Сейчас это представляется абсурдным, но мне казалось, что я найду городок с названием Гинестли – и дело в шляпе: сразу пойму, что нашел свой дом. Но все получилось не так, как я рассчитывал, – этот город находился далеко за пределами границ области моих поисков, и хотя я их тщательно спланировал и методически вел, я нашел его совершенно случайно. Но, может, по-другому и быть не могло? Вся моя жизнь состояла из загадок с чудесными разгадками, случайных счастливых эпизодов и невероятного везения.

Я лег на кровать, где провел еще одну бессонную ночь.


Опасения мамы с папой оказались небезосновательными. Когда я на следующий день проснулся, первым делом включил компьютер и увидел, что пришел ответ на мой запрос о фонтане на страничке Кхандвы в Фейсбуке:

«Знаете, не можем сказать вам точно… Возле кинотеатра есть сад, но фонтан не такой уж большой… Кинотеатр уже много лет не работает… Мы попытаемся прислать вам последние снимки… Надеемся, это оживит ваши воспоминания».

Это было как ушат ледяной воды на голову. Я ругал себя за то, что настолько увлекся и слишком рано всем рассказал о своей находке. Почему я не дождался ответа из города? Но я пытался оставаться спокойным. Не на такое подтверждение я надеялся, однако и полным поражением это назвать было нельзя. Поблагодарив администратора группы, я, как в тумане, отправился на работу. Трудно было на чем-то сосредоточиться, воспоминания роились в моей голове. Неужели я выдаю желаемое за действительное? Неужели попусту терял время?

Позже в этот же день или на следующий мама сказала, что смотрела на схему, которую мы вместе нарисовали в ее блокноте, когда мне было шесть лет, и форма моста, очертания реки и железнодорожной станции там не совсем такие, как я показал с помощью «Гугл Планета Земля» – потому что я нашел не то место? А может, потому, что не сумел в шестилетнем возрасте нарисовать точную схему? Еще она достала карту, которая висела на стене в моей спальне, – она хранила все, что каким-то образом имело отношение к нам с братом, – и я с удивлением обнаружил, что и Бурханпур, и Кхандва, оба города отмечены на карте. Они действительно находились очень далеко от Калькутты, и она сомневалась, что я смог проехать такое расстояние, практически пересечь всю страну.

Больше всего меня поразило то, что мой дом был помечен на схеме, которая все это время висела у меня над столом, – если бы я только знал, куда смотреть! Сколько раз я видел эти названия, не зная, какие тайны они скрывают! Не помню, замечал ли я в более раннем возрасте Бурханпур на карте среди городов с похожим названием, а если и замечал, явно вычеркивал, скорее всего, потому, что он находился слишком далеко от Калькутты. Это было намного дальше, чем я предполагал. Неужели поезда тогда ездили намного быстрее? Или я на поезде ехал значительно дольше, чем мне казалось?

Прошло два сюрреалистичных дня. Я метался между картами и воспоминаниями. То, в чем я был абсолютно уверен, моя находка обращала в ничто. Неужели случилось именно то, чего я всегда боялся? Неужели результаты поиска опровергли все, что я знал, оставив меня ни с чем? Ни родители, ни Лайза не обсуждали со мной мое достижение, и я гадал, боятся они расстроить меня или ждут, пока я представлю неопровержимые доказательства. Я размышлял над этим все время в ожидании второго ответа от группы из Кхандвы, но прежде решился задать им очевидный вопрос:

«Может кто-нибудь назвать городок или пригород справа от Кхандвы? Мне кажется, его название начинается с «Г», но дальше в написании я не уверен, по-моему, оно звучит как «Гинестли». В одной части городка живут индусы, в другой – мусульмане, так, по крайней мере, было 24 года назад, но сейчас все могло измениться».

Прошел еще день, прежде чем я получил ответ. Но когда он пришел, мое сердце едва не остановилось.

«Ганеш Талай».

Можно было только надеяться, что мое детское произношение было неправильным.

Пребывая в сильном возбуждении, я позвонил родителям и сообщил, что сомнений быть не может. Они очень переживали за меня и согласились с тем, что все сходится. Я нашел Бурханпур и Кхандву, а теперь, тоже виртуально, нашел Ганеш Талай, место, где я вырос, где, возможно, живет моя индийская семья, которая до сих пор не знает, что со мной стало.


Я понятия не имел, что мне делать с моим открытием, настолько происшедшее ошеломило меня. Я был настолько взбудоражен, что не мог думать о чем-то другом. Однако я испытывал и некую нервозную неуверенность, и это означало, что пока я не буду рассказывать о своем открытии никому, кроме родителей и Лайзы. А вдруг я ошибся? Что, если я наделаю шума, основываясь на ошибке? Что, если я выставлю себя дураком? Я продолжал «бродить» по улицам Кхандвы благодаря своему ноутбуку, пытаясь раскрыть их тайны и получить подтверждение своей правоте. Меня практически парализовала перспектива узнать правду. Так было, когда мы с Мантошем, будучи детьми, побоялись поехать в Индию всей семьей. Я волновался, и это волнение рождало сомнения.

С того момента, когда я нашел это место, я пытался обуздать свои надежды. Старался убедить себя, что моя семья по прошествии времени уже там может и не жить. Интересно, сколько сейчас лет моей матери? Точно сказать я не мог, но надежды увидеть ее были не такими уж радужными, ведь она много и тяжело работала. А как себя чувствует моя сестра Шекила? И Каллу? Что случилось с Гудду в ту ночь в Бурханпуре? Винит ли он себя за то, что я потерялся? Кто-нибудь из них узнает меня, если мы когда-нибудь встретимся? А я их узнаю? Да и возможно ли разыскать в Индии четырех человек, даже если известно, где они жили четверть века назад? Конечно невозможно.

Моя душа металась между надеждой и неверием, а разум оценивал эти новые возможности.

Оставался, разумеется, только один способ все проверить. Я не могу быть на сто процентов уверен, то ли это место, пока там не побываю. Если увижу, сразу узнаю. А потом, если удостоверюсь в своей правоте, с радостью скину туфли, чтобы ощутить родную землю под ногами и вспомнить времена, когда я бродил по этим улочкам и дорогам. Дальше я не позволял себе загадывать и думать о тех, кто может там жить до сих пор.

Я понимал, что родители всполошатся, когда узнают о моих намерениях отправиться в Индию. Хотя я был уже не тем ребенком, которого они только собирались усыновить, это не означало, что они из тех же побуждений, что заставили их отменить нашу совместную поездку в Индию, не воспрепятствуют такой поездке сейчас, когда я уже стал взрослым. А если место окажется не тем, что будет со мной? Останусь ли я в Индии, чтобы найти родной дом? Или окончательно отчаюсь?

Какое-то время я изучал Кхандву, узнавал город, будучи в другом конце света. Кхандва – небольшой городок с населением менее четверти миллиона человек, большинство из которых составляют индусы, расположен в штате Мадхья-Прадеш. Эта местность известна как своим хлопком, пшеницей и соевыми бобами, так и большой гидроэлектростанцией. Моя семья была слишком бедной, чтобы заниматься земледелием, поэтому все это оказалось для меня новостью. Как и большинство индийских городов, у Кхандвы была своя история, ему покровительствовало несколько индийских святых. Многие звезды Болливуда были выходцами оттуда. Туризм там развит не был, хотя в городке находился крупный железнодорожный узел, который связывал главную восточно-западную ветку между Мумбаи и Калькуттой с еще одной веткой, идущей от Дели на юг, к Гоа и Кочи. Этим объяснялось то, почему станция Кхандвы намного крупнее, чем вокзал в Бурханпуре, хотя города по размеру были почти одинаковыми.

В Ютубе я просмотрел несколько роликов о городе, но это мало что дало. В некоторых роликах было видно, что возле железнодорожной станции проходит туннель, известный как Тин-Пулия. Надземный пешеходный переход над путями имел выход на все три платформы. И Кхандва был очень похож на мой родной город.

Прошло несколько недель, прежде чем я собрался с силами и заговорил с родителями о своей поездке в Индию. Я попытался сделать это как можно осторожнее – спросил, что они делали бы в моей ситуации. Они сказали, что ответ очевиден: я должен ехать. Кто бы устоял перед соблазном увидеть все своими собственными глазами? Лайза считала так же. И конечно, все вызывались поехать со мной.

Я вздохнул с облегчением, был очень тронут, но понимал, что должен ехать один.

В этом я был уверен по нескольким причинам. Отчасти я все-таки боялся, что ошибся, – а вдруг окажется, что мы стоим в каком-то глухом переулке, мама, папа и Лайза не сводят с меня глаз, а я вынужден признать, что не знаю, где мы находимся? Я не хотел публичности, а наша четверка своим появлением в Ганеш Талай могла вызвать слишком много разговоров, и кто знает, к каким бы это привело последствиям.

Откровенно говоря, для меня это было большим испытанием. Я понимал, что могу узнать телефонный номер местного полицейского участка или больницы в Ганеш Талай, позвонить туда и спросить о свой семье или попросить поискать их истории болезни. По крайней мере я мог назвать имена своих родных и сделать запрос. Городок-то небольшой, все друг друга знают. Но я боялся, что весть слишком быстро разнесется по округе, могут являться мошенники, предъявлять права. Кого-то может привлечь идея заполучить богатого сына-австралийца, поэтому вполне возможно, что на вокзале появятся несколько потенциальных «мамаш», готовых принять своего давно потерянного сына. Когда я туда доберусь, мне, наверное, в таком случае будет сложнее найти тех, кого я ищу. А если я появлюсь там без всяких прелюдий и антуража, мне удастся составить обо всем собственное суждение.

Более того, я допускал, что могут возникнуть даже опасные и непредсказуемые ситуации в чужой стране, а мне не хотелось переживать за своих близких и не хотелось, чтобы они меня отвлекали. Если я буду один, то смогу оценивать только факты, только свои собственные впечатления.

Возможно, главной причиной было ощущение того, что это только мое путешествие, которое я сам начал давней поездкой в поезде и сам должен закончить. Не зря же я занимался поисками в Интернете бессонными ночами!

Слава Богу, Лайза сказала, что прекрасно меня понимает. Но родители были более настойчивыми. Папа обещал, что будет держаться в стороне, и я буду поступать так, как считаю нужным. Может быть, он все-таки поедет со мной, чтобы поддержать или помочь, если возникнут какие-то проблемы? Он останется в гостинице, но, по крайней мере, будет под рукой.

– Я не стану для тебя обузой! – заверял он.

Но, несмотря на его благие намерения, я все уже решил.

И тем не менее прошло еще одиннадцать месяцев с тех пор, как я впервые узнал о Ганеш Талай, прежде чем я наконец-то поднялся на борт самолета. Если не считать перелета в Австралию в детстве, это было мое первое большое путешествие, и помимо обычных вопросов, связанных с поездкой, требовалось утрясти все формальности, даже решить вопрос с гражданством. Когда я прилетел из Индии, в моем паспорте было указано, что я гражданин Индии. Еще в паспорте было написано, что я родился в Калькутте, что, конечно, было неправдой, но индийским властям нужно было что-то написать. Теперь я стал гражданином Австралии, а мое индийское гражданство официально продлено не было. Такие бюрократические проволочки всегда занимают много времени.

Но за всем этим скрывалось и другое – я сам откладывал отъезд. Пытался этого не показывать и даже сам себе не отдавал в этом отчета, но я чрезвычайно страшился этой поездки. И дело было не в том, окажусь ли я в нужном месте, найду ли хотя бы кого-нибудь, с кем можно было бы воссоединиться, а в том, что оживут неприятные воспоминания, когда я вернусь в Индию. Интересно, как я с этим справлюсь?

И все же я заказал билет, отказался от компании и стал готовиться к полету. Поддержка пришла с неожиданной стороны. Когда я отправился в клинику, чтобы сделать необходимые прививки, доктор поинтересовался целью моей поездки. И несмотря на то, что я обычно не рассказывал свою историю никому, кроме близких друзей, теперь, когда я нашел свой дом, потерял бдительность и по какой-то причине рассказал доктору, почему меня влечет в Индию. Он изумился, поблагодарил за то, что я поделился с ним такими потрясающими подробностями. Когда я пришел на повторную вакцинацию, мою историю знали уже все в отделении, они очень доброжелательно отнеслись ко мне. Было приятно чувствовать поддержку посторонних людей в течение тех недель, которые оставались до отъезда. Это помогало мне сохранять бодрость духа.

Когда наконец-то наступил день отъезда, мы с мамой и Лайзой выпили в аэропорту по последней чашечке кофе и обговорили еще раз возможные сценарии развития событий. Они убеждали меня принять все, как есть, просили, чтобы я слишком не огорчался, если все пойдет не так, как задумывалось. Наверное, из меня получился бы плохой актер – я так и не научился скрывать свои чувства. Потом мама протянула мне лист бумаги формата А4 с отсканированной моей детской фотографией. Прошло целых двадцать пять лет с тех пор, как меня видели в Индии последний раз, так что даже мои родные, вероятно, не смогут меня узнать. Это был бесценный прощальный подарок, и я не мог поверить, что из-за всех приготовлений сам об этом не подумал, но это во многом объяснялось состоянием моей души.

Я замешкался, прощаясь с родными, и последним подошел к трапу самолета. Взволнованная мама смотрела на меня, и мне передалось ее волнение. Правильно ли я поступаю? Неужели мне так нужно рыться в своем прошлом, когда рядом есть люди, которые сильно меня любят?

Но, разумеется, ответ был «да». Я должен был выяснить, если смогу, откуда я родом, даже просто для того, чтобы перевернуть эту страницу. Я хотел хотя бы посмотреть на то место, о котором всегда мечтал.

Я сел в самолет.


* * * | Долгая дорога домой | 10.  Встреча с мамой