home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



17

Около десяти часов Никита заехал во двор, не стал подниматься к Алисе, ждал ее в машине. Ночью, чем дольше он не засыпал, тем больше возрастала злость, разумеется, на Лису. Что она себе позволяет? Да как она посмела? Что вообще все это значит? Только эти вопросы, неясностей Никита не любил, заставили его поехать к ней. А не собирался. Она дала от ворот поворот – тем лучше, он сам так хотел, по его же теории оказаться в положении отвергнутого гораздо выгодней. Ни тебе укоров совести, ни тебе осуждающих разговоров за спиной, ни тебе слез. В самый раз захлопать в ладоши и – ура, ура! Но проклятое самолюбие просто пожирало его, отравляло и доводило до белого каления. Без трех минут Никита позвонил Алисе:

– Я во дворе, мне…

Не закончил фразу, она перебила:

– Сейчас спущусь.

Ровно в десять она вышла из подъезда, села рядом в машину и, не посмотрев на него, сказала:

– Поехали к нотариусу.

Никита едва не сорвался, с трудом сдержался, лишь спросил:

– К какому?

– Все равно.

Он принял решение не торопить события, а посмотреть, что она задумала. Алиса сидела молчаливая, строгая – не подступись, наполненная необъяснимой решимостью. «Что за перемены?» – подмывало спросить, Никита и на этот раз удержал язык. Может, девушка подружилась с «приветом» за время его отсутствия, тогда ее пожалеть надо, доктора позвать.

В нотариальной конторе очереди не было, они вошли, и тут началось нечто из разряда черного юмора, во всяком случае, со стороны наверняка ситуация выглядела смешной. Алиса сделала заявление нотариусу, а у Никиты вытянулось лицо:

– Я хочу отказаться от своей доли наследства. Это можно сделать заранее?

– Можно, при наличии соответствующих документов.

– Я все подготовила. Давайте оформим отказ прямо сейчас. Я должна получить… не знаю, как будет правильно сказать… но мне полагается половина предприятия моего мужа… и… та недвижимость, где это предприятие…

– В чью пользу? – спросила нотариус, типичная юридическая крыса.

– Простите, что? – не поняла Алиса, она волновалась, покрылась пятнами.

– Ну, кому вы хотите передать права на наследование?

– Вот ему, – указала Алиса подбородком.

Как-то так пренебрежительно указала, с вызовом, словно делала наперекор, только вот кому?

– Паспорта у вас с собой? – принялась готовить бумаги нотариус.

– У тебя паспорт есть? – перебросила вопрос Никите Алиса, открывая сумочку.

При всей его внешней невозмутимости он опешил, однако посчитал необходимым вмешаться в процесс сделки:

– Стоп, стоп. Алиса, не объяснишь, что все это значит?

– А тебе непонятно? Я отдаю тебе свою часть ЧОПа, – сухо отчеканила она. – Вместе с недвижимостью. Ты же этого добиваешься?

– Я добиваюсь, я?! – повысил он тон.

– Граждане! – постучала нотариус авторучкой по столу, призывая к порядку. – Может, вы за дверью договоритесь?

– Да-да, конечно. – Никита грубо схватил Алису выше локтя и потащил к выходу, та начала упираться:

– Пусти… Веди себя прилично…

Ему пришлось извиниться перед нотариусом:

– Извините нас… Произошла ошибка.

Вытолкав Алису из кабинета, Никита допустил оплошность, выпустив ее из рук. Почувствовав свободу, она дунула по небольшому коридору в обратном направлении от выхода. Никита кинулся вдогонку, успел перехватить ее у двери следующего кабинета, когда она хотела туда забежать, дернул на себя и обхватил руками, чтобы не удрала. Алиса, тихая и спокойная, мягкая, как кошечка… показала свою изнанку. Она распустила руки! Дралась в общественном месте, рыча, как тигр в капкане:

– Вот тебе! Получай! Будешь хватать меня!

Три человека, находившиеся в коридоре, вжались в стены, выкатив глаза, бедняги не знали, как им быть – позвать на помощь или сделать вид, будто они все, как один, слепые. Никита, одной рукой держа Алису, второй пытался поймать кулаки, обрушивающиеся на его лицо, голову, плечи. Но она ж как гадюка выскальзывала и выворачивалась, у Никиты лопнуло терпение, он взвалил Алису на плечо и понес к выходу, оправдываясь перед людьми:

– Извините… У жены припадок. С ней это бывает. Нервная.

Те сочувственно закивали, оказались понимающие люди. Принес к машине, открыл дверцу, сбросил Алису на сиденье, как мешок, закинул ее ноги в салон и захлопнул дверцу. Не успела она опомниться и нормально хотя бы сесть, он плюхнулся на водительское сиденье и заорал:

– Рехнулась? Какого черта устроила истерику?

– Не ори на меня! – огрызнулась Алиса.

Никита заблокировал дверцы, она подергала-подергала и скрестила на груди руки, пыхтя от ярости.

На щеке у нее Никита заметил царапину, он-то когтей не имеет, значит, Алиса сама же себя и поцарапала случайно во время драки – ведьма злющая.

– Так, – сказал он. – Теперь объяснения. – Алиса поджала губы. – Объяснения! – потребовал Никита. – Иначе будешь сидеть в машине до следующего пришествия. Пить-есть не дам!

– Отдай мне серьгу, которую ты нашел в сейфе, взамен получишь ЧОП полностью, – прошипела Алиса.

– Зачем тебе серьга? – Никита закурил, чувствовал себя победителем, оттого успокоился.

– Кольцо сделаю, – рявкнула она.

– Кольцо? Невыгодная сделка. Для тебя невыгодная.

– Слушай, – наконец она повернула к нему свое поцарапанное личико, глаза ее сверкали точь-в-точь как у ведьмы или как у дикой кошки в темноте. – Тебе нужен ЧОП? Нужен. Ты же спишь со мной, чтобы я расквасилась и отдала тебе свою часть. Отдаю. Что еще тебе надо? Отдай сережку, ключи от моей квартиры и катись.

Никите казалось, человек он искушенный, удивить его ничем невозможно, но то, что выпалила Алиса, не вписывалось ни в какие рамки и выпадало из логики.

– Значит, я сплю с тобой, чтобы… Где ты подцепила эту чушь?

– Женщина сказала.

– Какая? Кто она? Как ее имя?

– Не назвала себя. Вчера попросила прийти меня в бар…

– Стоп, стоп. Еще раз, только с самого начала. Где и как она тебя пригласила?

– А не буду я тебе ничего объяснять, – заявила Алиса, копаясь в сумочке. – Вот, держи. Вы оба, ты и Валерка, конченые подонки.

Ему на колени упали фотографии. Нет, он ошибался, способности удивляться не потерял. Да его словно топором ударили по голове, кровь резко прилила во все тело, будто в организме ее избыток, потом так же резко схлынула. Наверное, это и есть адреналин, которого ищут экстремалы, прыгая с мостов и крыш, – неприятная штука.

На снимках он с Инной. В кафе и машине. На первом он перегнулся через стол, держит в ладонях ее лицо и целует. Ах, как! Не отвертишься, мол, это ракурс неудачный, так просто кажется, на самом деле я за солью поднялся. На втором он одной рукой обнимает Инну, второй держит за грудь (разумеется, не свою), голова ее запрокинута и поцелуй уста в уста.

– Насмотрелся? – ядовито спросила Алиса, вырвала фотографии и сунула в сумочку. – На память оставлю. Повешу на стену в рамке, чтобы помнить, какие мужики сволочи.

Главное, что на это скажешь в свое оправдание? Никита завел мотор, тронул машину с места. И ни слова до самого дома Алисы.

А он все думал, почему прекратились атаки на Лису? Вон оно что, с другого бока решили зайти. Никита восстановил в памяти кафе, приблизительно определил точку, с какой фотографировали, но хоть убей, не помнил, кто там сидел. И не заметил фотоаппарата. Собственно, по сторонам не смотрел, Инну анализировал, дурак. И дурак был, когда включил свет в машине, потом начал страстно целовать Инну, будто без света нельзя предаваться разврату. Впрочем, хорошим аппаратом и в темноте можно снять, снимки откорректировать… Ну, дурак! Кретин! Осел! Но это лирика, маленькое отступление, время ругать себя еще найдется. Итак, его пасут. Пасут настолько хорошо и слаженно, что ему об этом в голову не приходило. Теперь надо во что бы то ни стало добиться от Лисы полного рассказа, а она к диалогу не расположена.

Остановились рядом с домом, не успел Никита и глазом моргнуть, как Алиса удрала в подъезд и стала подниматься по лестнице. Догнал.

– Ко мне собираешься зайти? – пыхтела она, вставив ключ в замок. – Я тебя не пускаю. Уходи! Уходи, уходи!

Без слов (они в данных условиях бесполезны) Никита втолкнул ее в квартиру, захлопнул дверь. Отступая вглубь, она кинула ключи в сумочку и крикнула:

– По какому праву врываешься в мою частную собственность? Я милицию вызову!

– Вызывай, – спокойно сказал он. – Там все мои кенты работают. Сядь! – Алиса упала на диван, сумочку уложила на колени, будто он собирался отнять. – А теперь подробно, без психов, рассказывай, с кем ты вчера встречалась?

– Не буду.

– Будешь. – Никита ходил, сунув руки в карманы брюк, ибо чесались они жутко, так бы и врезал рыжей кошке, чтобы из ее глаз искры посыпались. – Будешь, будешь. Иначе…

– Не выйду отсюда? – фыркнув, покривила она губы.

– Не выйдешь.

– Если расскажу, уйдешь? – начала Алиса торговлю.

Вероятно, ей самой не терпелось рассказать, ибо в ее глазках он прочел мстительный азарт, дескать, я тебя сейчас та-ак приложу, просто размажу. Никита пообещал, да он пообещал бы все что угодно, но это не значит, что выполнит обещание:

– Уйду. Но ты уж, пожалуйста, слово в слово.

– Вчера мне позвонила незнакомая женщина…

Она говорила с собственными ядовитыми комментариями, он ходил и курил, внимательно слушая, изредка останавливая Алису и переспрашивая. Дошло дело до Валеркиной измены, тут уж Никита прекратил хождение:

– Кто?! Валерка? И она вот так прямо…

– Не подозревала, что ты глухой, – взяла Алиса агрессивный тон. – Погоди, это еще семечки.

– Да? Ну, тогда я весь внимание.

Она продолжила и вот дошла до убийцы. Глаза Никиты вылезли из орбит, он остолбенел:

– Что-что?!! Кто убил Валерку?!!

– Ты! Она сказала: ты! Из-за ЧОПа! Чтобы стать во главе, потому что у тебя ничего не получалось с агентством. И теперь спишь со мной, чтобы получить вторую половину. Не бойся, не донесу на тебя твоим кентам, только оставь меня в покое. Я бы сейчас сама Валерку убила! И тебя заодно с ним!

– У тебя крыша поехала, причем стремительно, – осатанел Никита. – А доказательства где?

– Вот! – Алиса вынула из сумочки фотографии и мстительно процедила: – Вот тебе доказательства раз и вот два. Что скажешь? Если ты на такое способен…

– На какое такое?

– На ложь, обман. Меня обманываешь.

– Ты не жена, чтобы тебя обманывать…

– Все равно! Одно исключает другое. Тебе понравилось бы, если бы я бегала к соседу?

– Чокнулась, да? Нет, конечно…

– И мне не нравится, хотя я тебе не жена, и никто не любит грязь.

– Лиса, вдумайся, зачем мне тебя обманывать, когда я попросту могу прекратить…

– Не хочу и не буду думать! Мне достаточно очкастой коровы, которую ты облизываешь, а потом бежишь ко мне…

– Да замолчи ты, в конце концов! – Никита не удержался и ударил ладонью по столу. Помогло. Алиса закусила губу, но набычилась, он понял, что ее не пробить, однако попытался: – Как ты могла поверить, что я Валерку… Молчи! – гаркнул Никита, когда она хотела вступить в спор. – Слова не даешь мне сказать. Тебя развели как лохушку, навешали макарон на уши.

– Это макароны? – потрясла фотографиями Алиса.

М-да, ревность неумолима и неукротима. Никогда Никита не видел и не слышал, чтобы Алиса закатывала сцены ревности Валерке, а уж он был свидетелем разных перепадов между ними. Зато теперь отдувается и за себя, и за Валерку, не представляя, какую базу подложить под фотографии.

– Этому есть объяснение, но ты сейчас не услышишь, – ушел он от фото, резавших глаз. Объяснения, разумеется, нет, и вряд ли оно появится. – Так, мне нужна пауза, как и тебе. Я ухожу, но не радуйся! Не радуйся, я вернусь. А чтобы тебя не понесло на очередное свидание со вчерашней интриганкой… – Никита вырвал сумочку, вытряс содержимое на диван и забрал ключи. – Я запру тебя.

– В окно убегу! Через балкон!

– Высоковато, – напомнил он, подняв указательный палец. – Хорошо, если насмерть разобьешься, а вдруг калекой станешь? Включи мозги и думай сначала, прежде чем шаг ступить. Кстати, если интриганка позвонит, скажи, серьгу ищешь, вечером попробуешь у меня выведать, где она, а я придумаю, как быть.

Зная, где лежат инструменты, Никита с их помощью вывел из строя предохранитель, чтобы Алиса не заперлась изнутри, и закрыл дверь на ключ.


А там бомжатник! Если б Никита умел плакать, то зарыдал бы в голос, как рыдают над покойниками. Бомжики расположились вокруг костерка, пьют бурду, беседуют, хохочут. А вдалеке плескалась вода. Значит, тех, кого ищет Никита, здесь не было. Или были до бомжей? Он вышел к костру, забыв спрятать пистолет.

– Здорово, мужики.

– У него пушка! – взвизгнула баба. Общество заерзало, отползая в темноту.

– Не бойтесь, – сказал Никита. – Я только спросить…

– Ну, спрашивай, – разрешил самый смелый, не испугавшийся пистолета.

– Здесь были люди?

– Здеся всегда люди.

– А недавно, скажем, вечером, вы встречали чужих? Приезжали сюда на машине или на двух? – Совсем для тупых добавил: – Мужчины с женщиной сюда приезжали?

– Не, мы тут одни.

Никита пошел к берегу.

– Ты куда, мужик? – крикнул смельчак…


предыдущая глава | Ночь, безмолвие, покой | cледующая глава