home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



V

На виду вражеских толп Покоритель Мира спокойно обедал в своей ставке под зонтом на ковре на возвышении, позволявшем довольно хорошо обозревать окрестности предполагаемого сражения. Наблюдая, как всадники противника, куражась перед строем, бросают и ловят копья на скаку, он лишь улыбался. Как вам пригодится это умение в бою? Жонглеры на ходулях во время народных праздников кидают вверх острые кинжалы и выдыхают огонь – идите к ним в компанию, кызыки!

В центре стоял кул Тимура, но под непосредственным начальством мирзы Сулейманшаха. За ним находился второй кул эмира, командование над которым держал в своих руках мирза Мухаммед Султан, наконец, рядом с этим кулом гурген поставил несколько кошунов, находящихся в его личном распоряжении – они являлись резервом и находились сзади главного центрального корпуса.

На правом крыле готовился к бою кул под командой мирзы Миран-Шаха, в качестве канбула – флангового охранения – кул хаджи Сейф-ад-Дина. На левом крыле помещался кул под начальством мирзы Умар-Шейха, канбулом у него являлся кул Бердибека, однако с задачей быть охраной не только левого крыла, но и центра.

Вышел главный астролог и по обычаю бросил в сторону врага горсть песку, предсказывая победу.

Постепенно по рядам растекся воинский клич «Дар И Гар!» – «Получи и умри!». Со стороны Тохтамыша раздался режущий уши боевой клич «сурен».

«Аллах не возлагает на человека сверх его возможностей, – читал Тимур про себя молитву. – Ему достанется то, что он приобрел, и против него будет то, что он приобрел. Господь наш! Не наказывай нас, если мы позабыли или ошиблись. Господь наш! Не возлагай на нас бремя, которое Ты возложил на наших предшественников. Господь наш! Не обременяй нас тем, что нам не под силу. Будь снисходителен к нам! Прости нас и помилуй! Ты – наш Покровитель. Помоги же нам одержать верх над неверующими людьми». Гурген сделал легкое движение рукой, и невероятная масса людей и животных пришла в движение…


Первый удар приняла на себя пехота. Обученные стойкие воины успевали, защищаясь турами и щитами-чапарами – выше человеческого роста – пускать стрелы, рубить ноги коням и метать дротики. Лошади с разбега натыкались на укрепление, и на его черте начала расти груда из животных и людей. Скакуны рвали бока, ломали ноги, пробивали груди, вспарывали животы. Они падали косматыми кучами, а всадники вылетали из седел под секиры, айбаты, копья и буздыганы пехоты. Страшная гора ног, грив, человеческих голов, сломанных рук шевелилась, изрыгая кровь и издавая вопли и ржание.

Мимо головного канбула направо двинулась вражеская конница, желая зайти Тимуру в тыл и встать на берегу реки. Эмир тут же послал ей навстречу мирзу Джеханшах-баатура. Рати столкнулись, началась рубка, молчаливая, беспощадная, смертная, уже без воинственных кличей, подавляющих волю врага. Какое уж тут подавление – вот он, рядом, щерит оскал, норовит разрубить топором панцирь, проткнуть копьем легкий плетеный щит, ударить булавой в спину меж лопаток, достать горло клинком всю ночь оттачиваемой сабли, забрать столь дорогую тебе жизнь.

Трупы валились наземь сначала десятками, потом сотнями. Стрелы, ливнем выпускаемые с двух сторон, сталкивались в воздухе и на излете уже не причиняли вреда. Эмир Сейф-ад-Дин, которому по возрасту давно было положено отдыхать в прохладе личного дворца, услаждая слух пением наложниц, обнажил оружие и повел своих людей в атаку. Кулунчак-баатур сдвинул степняков чуть назад, очень хорошо влился в сечу Миран-Шах. Вражеские кошуны начали разделяться на части. Тимур незаметно для себя нетерпеливо бил по набалдашнику своей сабли.

Вдруг конники Тохтамыша рванули в прорыв прямо по центру – на него, на эмира! Взревев, Меч Судьбы вскочил на коня и поскакал навстречу. Тут же вокруг него заблестели клинки его бойцов. Поплыл крик «Дар И Гар!» Мирза Мухаммед Султан со своими людьми ринулся следом. Вскоре все разом обогнали гургена, и вокруг стоял уже лес сабель, а клич войны вылился в яростный вой-рычание.

Повелитель вернулся на холм. По всей линии фронта войско стойко оборонялось, никто не давал слабину. Татарская конница переливалась ртутью с места на место. Вот она уже ринулась на Умар-Шейха, тот отбился, и Тохтамыш направил всю массу своих маленьких монгольских коней, похожих на взбесившихся кабанов, на сулдузские тысячи между центром и левым крылом. За несколько минут сулдузская рать прекратила существовать. Лицо Тимура перекосилось. Подскакавшему старшине гулямов его личного кошуна он приказал трубить в трубы и бить в литавры. Запасные кошуны, спускаясь с холма, бросились в образовавшийся прорыв навстречу степнякам.

Одновременно прискакали тавачи Чепе без шлема, в изрубленных доспехах, и гонец от Умар-Шейха с одним и тем же известием – Тохтамыш зашел в тыл. О, Аллах! Гурген заскрипел зубами и приказал выводить запасные кошуны обратно из боя и бросать их назад. Тут же Миран-Шах повернул на помощь, и мирза Умар-Шейх встал насмерть.

Татарская конница, видя, что не может прорваться, сделала еще одну слабую попытку, отхлынула, как морская волна от твердой скалы, и вдруг потекла ручейками обратно – упал на виду у всего ордынского полчища главный туг Тохтамыша! Самым первым повернул вспять обладатель шлема изумительной работы с перьями цапли наверху. И вот уже назад, в Итиль, потекли не ручейки, а лава. Эмир презрительно сплюнул, приказал выделить по семь человек из десятка для погони и сел отдохнуть.

Но вдруг его внимание привлекла происходящая прямо между холмом и рекой драма. Он принялся с интересом наблюдать за ее ходом.


– Хур-р-ра! – заорали вокруг, кони пришли в движение, Туглай вынул свой дорогой булат, позеленел лицом, как всегда во время боя, и повел свою тысячу вслед за двумя туменами Илыгмыша на правое крыло Тимуровской конницы.

– Главное – держать строй! – кричал своим головорезам Олег. – Держать строй, сукины дети! – ну, это уже по-русски.

Ударились друг в друга с такой силой, что некоторые, даже еще ни разу не взмахнув оружием, вместе с лошадьми повалились на землю. Ах, крайне хорошего коня имел Нарат – тот будто сам знал, когда качнуться влево, когда встать на дыбы, а когда проскакать вперед три лишних корпуса! Свистела, выписывая в воздухе замысловатые узоры, его сабля, и чагатайцы кто падал иссеченным, кто в ужасе пятился. Десяток его ребят подобрался тоже, что надо – бились под стать своему командиру.

Огромный Амарбат дрался секирой, более мелкие бойцы из его подразделения – кто айбатами, кто буздыганами – отрубленные конечности врагов сыпались вниз.

– Четыре! – заорал после броска очередного дротика счастливый Чертыш и тут же получил палицей по плечу. Он уже падал с коня, но его подхватил солдат и помог укрепиться в седле. Олег тут же обладателю палицы отрубил так удобно подставленную руку.

– Не-е-е-ет!!! – раздался рев, казалось, над всей степью. Малику стрела навылет пробила глаз, он упал с лошади, и Гарык приблизил собственную смерть, спешившись, чтобы обнять брата перед уходом в иной мир. На полном скаку гулям-гиндукушец снес ему голову. Привстав на стременах, какой-то монгол тут же пустил врагу стрелу меж лопаток. Олег толкнул его коня послушным Бедокуром, и дротик другого противника просвистел в полсажени от незнакомца.

– Я – должник, урусут! – крикнул тот и стукнул себя кулаком в грудь.

Луки гнулись до треска, из сабель высекались целые снопа искр. Лопались черепа, из-под клевцов летели струи крови, стучали о бронь палаши, с пеной хрипели кони, с глухим стуком падали под ноги животных трупы.

– Умар-Шейх! – раздался над полем радостный голос арактырца, а лицо его стало еще зеленее – узрел главного врага. Тут же полетел добывать себе неземную славу, а за ним, чертыхаясь и проклиная восточную гордыню, повел свою уже начавшую редеть сотню юз-баши Белый Лоб.

– Строй! – не преставал орать он. – Строй!

Побеждать – так вместе, бежать – так тоже вместе, никого из своих не теряя.

Среди звуков скрежетавших клинков, глухих ударов палиц и булав о тела, ломающихся копий, свиста стрел вдруг зазвучала командная труба. Сигнал означал перенос атаки на другой фланг.

– Козлы! – погрозил неведомым «стратегам» Олег. – Мы же почти прорвались!

Они дружно развернули коней, гулямы Увечного, еще, по-видимому, нигде не встречавшие таких дисциплинированных и умелых бойцов, вздохнули с облегчением.

Рядом оказался мокрый мин-баши.

– Рукой подать было! – орал он. – Рукой! Я по ободку его нашейника чиркнул!

– Сурумиши! Еще скажи: «Вот те крест!» Болтун!

– Иди ты! О, смотри, Бек-Ярык прямо по центру к Тимуру рвется! Давай за ним!

– Остынь!! У тебя другой приказ!! На кой нам хрен бить в лоб, если мы хотим обойти с тыла? О людях подумай!

– А я – не человек? – зачем-то спросил Туглай и криками начал выстраивать тысячу для атаки на левый фланг эмира.

«Какой ты человек? – подумал урусут. – Варвар, убийца, пожиратель крови. Не уложи только в ратном запале свою тысячу к бесам!»

Опять загудела труба, и тумены ринулись вперед. Натиск был такой, что, казалось, и гору с места можно сдвинуть. Но не гулямов Потрясателя Вселенной. Заколдованные они, что ли? Падали же, падали под ноги, гибли сотнями, но стояли, не отступали. И вот – пошли, пошли чуть-чуть назад, – эх, додавим, додавим! Слегла половина десятка Халика, самому ему ударом по касательной отрубили пальцы левой руки, когда он стрелял из лука – ничего, тряпкой с помощью здоровой руки и зубов перетянул, и снова в драку. Черген, умница, остался чуть сзади и метал свои свинцовые шары – сразу будто дырку в чагатаевских рядах пробивал, но та мгновенно затягивалась свежей живой массой.

Куда-то пропал Чук.

– Строй, шлюхины дети! – кричал Олег на воинов разобранного чуковского десятка. – Вы, что – сыновья ослицы??!

Давили хорошо, и силы еще имелись, и вдруг шестым чувством он понял: все. В очередной раз дал слабину Тохтамыш. Начали пятиться, пятиться обратно, полетели наземь окровавленные головы в мисюрках – и вот уже, не хуже, чем на параде, мимо прогарцевал сам хан в окружении своих лизоблюдов.

До этого Властителя Степи плотницкий сын видел только один раз – проносившегося в шелковом халате поверх хорезмийской кольчуги на безумно дорогом ахалкетинце, – и вот ничегошеньки внутри ратника не шевельнулось. Царственная надменность, присущая вождям любых наций гордость – да, но во всем другом – пустота. Лишен всякой харизмы. Какая сила исходила от Илыгмыша, а что за вулкан пылал в Бек-Ярыке! А этот… Как он взял Москву, как смог, обманщик, трус, клятвопреступник?!

Взгляды их встретились – ох, и величественно же посмотрел хан на юз-баши! Хотел урусут плюнуть вслед – да было некогда, нужно своих из побоища выводить.

– Ту-у-у-у-углай!!! – закричал он что есть мочи в сторону знакомого блестящего шлема с кисточкой впереди. – На-а-ас пре-е-едали! Тохтамыш сбежал!

Арактырец принялся пробиваться обратно, Олег погнал свою сотню ему навстречу. Людей, несмотря на обширные потери, имелось достаточно – и не простые пастухи, как почти все остальные, а опытные воины. Вдруг, разом, вся бесчисленная рать хлынула к Волге. Окажешься в ней – утопят, задушат в давке, засыплют стрелами, а если повезет переплыть – будут гнать до самого Сарая. Сдерживая рвущегося – как же, тоже почуял опасность – Бедокура, он осматривался по сторонам и вдруг приметил брошенный Тимуровскими пехотинцами центр – с чапарами, окопами; сам неприятель уже побежал к реке добивать убегающих и грабить обозы.

– За-а мно-ой! – крикнул он и указал пока ничего не соображающим бойцам на траншеи. Мимо скакал окровавленный мин-баши.

– Я – не с тобой! – крикнул он. – Мне никогда не нравились твои планы – ты попадешь в плен!

– Дурак! – коротко ответил Белый Лоб.

– Я – лучший пловец на свете, – заржал Туглай. – Выплыву. До встречи на небесах!

– У нас разные боги и разные небеса!

– Тогда до встречи в аду! Он у всех один и тот же! – захохотал монгол и погнал, петляя, опасаясь стрелы, коня к реке. Но плотницкому сыну показалось, что уже в воде стрела его настигла.

– Веди! – выпучив глаза, кричал Задир, дергая сотника за стремя. – Времени нет! Объясняй!

– Туда! – показал древоделя на центр, и они рванули за командиром.

Окопы представляли собой ров в форме буквы «П», ход траншеи был рассчитан на двоих бойцов рядом, высота – с человеческий рост. Олег знал, что они при условии яростной защиты способны продержаться минут пятнадцать. За это время он хотел разделить подтаявшую сотню на две части – одни снимают броню с коней и берегом Волги уходят в топи, не пытаясь переплыть реку – иначе перестреляют стрелами; другие кладут за друзей жизнь, сражаясь как можно более продолжительное время.

По команде юз-баши спешились, окружили себя и коней чапарами и турами.

– Разбиваемся на две половины! – орал он Задиру, как наиболее умному. – Бросаем жребий! Одна часть остается прикрывать отход, другая вдоль реки на облегченных, без брони, конях идет на север в топи! В топи чагатайцы не полезут! Возможности переплыть Итиль – нет! Моя половина – десятки Чергена, Халика и Чертыша. Твоя – Чука, Амарбата, Нарата и Ташика.

– Чук мертв, – сказал Задир.

– Спасибо за желание спасти старого друга, – заметил Амарбат, – я понял твою мысль. Но я остаюсь. Я ни от кого никогда не бегал.

– А я еще даже не устал вовсе, – добавил Ташик.

– А мне по хрену, – произнес ратник. – Это – приказ. Выпадет мне жребий удрать – только меня и видели.

– Ты невезучий, урусут, – проскрежетал Черген, – иначе жил бы на своей Руси. Задир, что выбираешь?

– Решка – бегство моей половины, орел… Ну, понятно.


– Что затевают эти безумные? – подошел к Щиту Ислама Миран-Шах. – Почему не сдаться на милость победителя в надежде сохранить жизнь?

– Им не нужна жизнь, – улыбнулся Тимур, покачиваясь на переносном троне в ожидании потехи. – Будут продавать ее как можно дороже. Это, наверное, те самые смертники Илыгмыша. Слышал про них?

– Отпрыски шакала! – вскрикнул сын. – Знал бы ты, сколько они моих людей перебили! Всем им гибель!

– Так вперед, – кивнул гурген. – Наши гулямы настолько ошалели от успеха и так рады пограбить обозы татар, что решили, будто эта кучка уже сдалась и только ждет, чтобы ее разоружили. Ха!

– Птица не успеет перелететь Итиль, как я их смету – увидишь!

– Давай, – усмехнулся эмир, – давай.

Подходили и подходили с поздравлениями приближенные, никто не обращал внимания на отряд врагов, оставшийся на поле битвы. Только внук и заметил.

– Что это за люди, дед? – спросил Мухаммед Султан и указал рукой на вкапывающих чапары и туры вокруг себя людей.

– А, – как можно беззаботней произнес Властелин Счастья. – Смертники Илыгмыша. Миран-Шах хочет побить их в равном бою. Чем, спрашивается, плохи стрелы?

Сейф-ад-Дин нахмурился.

– Мало, что ли, людей полегло, забавы устраивать? Завести на вон тот холм лучников и расстрелять их, пожелав доброй дороги до седьмого круга ада!

Гурген посмотрел ему прямо в глаза.

– Ты считаешь, они этого не учли?


Задир подал монету с ликом «могущественного хана» Тохтамыша сотнику, тот подкинул ее, поймал на тыльную сторону ладони, без всякой паузы открыл – решка.

– Я так и знал, что сдохну, – пробурчал Черген и принялся стаскивать мешок с шарами, притороченный к седлу коня.

– Ну, Задир, – сказал древоделя. – Все должно быть неожиданно. Если поскачешь сейчас, перестреляют.

– Понятно.

– Поэтому первую атаку отбиваем вместе. А там уже, кто жив останется, на лошадок и – вперед. С коней броню снять! Это преимущество в скачке.

– Ясно.

– Коней забираете всех, оружие оставляете нам.

– Конечно.

– На ближайший холмик отправляем… – кто у нас лучший лучник? Ташик? Его ребята такие же?

– Лучший здесь мерген – это я! – выступил вперед невесть как оказавшийся среди них ордынец из чужой сотни, тот самый, спасенный Олегом от дротика в бою.

– Отлично, – ничуть не удивившись, заметил Белый Лоб. – Выбираешь пятерых таких же удальцов, берете максимально большое количество стрел и тащите с собой чапары на возвышение. Прямо сейчас, пока до нас никому дела нет. Как только Задир берегом уходит галопом, стреляете одной за одной по каждому, кто может им помешать. Особенно по вражеским лучникам. Сами же прикрываетесь щитами. Пока наши не пойдут в прорыв, сидите, как мыши, даже если появится возможность сразить самого Хромца. Понятно?

– Хромца бы… Да…

– Понятно?

– Понятно.

– Ну и… Смерть ваша близка. Примите ее с честью.

– Смерть всегда близка, – посерьезнел монгол. – А долги я отдаю.

Вкапывались щиты, готовились туры, Чертыш разложил перед собой все дротики, которые нашлись, прочие помогали освобождать от брони лошадей, Черген молился, Нарат чертыхался.

Плотницкий сын подошел к своему коню, вынул из поясного мешка кусочек старой лепешки и протянул четвероногому другу. Тот жадно потянулся за хлебом губами.

– Бедокур… Бедокур… – шептал Олег, ласково трепля коня по шее. – Надобно проститься. Ты ускачешь. Ты – ветер, ты быстрее всех. Прощай…

– Они пойдут оттуда, – показал Задир. – Эмир смотрит, они станут перед ним бахвалиться. Это нам на руку.

– Где эмир? – спросил сотник и подставил ладонь козырьком к глазам.

– А видишь – густая разряженная толпа на холме против нас? Все стоят, а один сидит. Он и есть Потрясатель Вселенной.

– От этого потрясателя полчаса назад даже праха не осталось бы, коль не один трус…

– Да что теперь… О! Слышишь, зывыли. Сейчас конница налетит. Может, тоже на конях их встретить, а? Так сподручнее!

– Коней для друзей бережем! Забыл?

– Ладно…

Смешными черепашками монгол, так и не назвавший свое имя, и его товарищи под большими щитами полезли на холм. Зрелище явилось уморительное.

– Приготовились! – скомандовал урусут. – По визгу – не меньше двух кошунов.

Все, стоя за щитами, взяли в руки луки и наложили стрелы.

Показалась чагатайская конница – тоже, видно, не из последних гулямов, кинулись на чапары, да еще через трупы тохтамышевских воинов и коней, павших здесь три часа назад – а что тут можешь сделать, только если не случится прорыва? Ничего. Стрелами валили всадников без помех, кто ближе подбирался, доставали копьями, Амарбат на какой-то валун залез, секирой достал одного, другого, Черген своими шарами несколько человек уложил, Чертыш хоть бы раз промахнулся…

Олег раньше учил свою сотню русскому счету – до десяти. Чтобы в случае чего команду дать, а врагу – непонятно.

– На счет «пять» – выходим из укрытия и режем всех до единого! Когда еще раз начинаю считать до пяти – половина Задира вскакивает на коней и уходит! Ясно?

– Ясно, ясно!..

Белый Лоб боялся, что, видя бесплодность усилий, на вторую атаку или пришлют тысячу, или просто накроют тучей стрел. Надо решать все сейчас.

– Раз! Два! Три! Четыре! Пять!

Они повалили три центральных чапара и выбежали навстречу изумленным от такой бесшабашной наглости врагам. Дрались, как в последний раз в жизни, ибо это и был последний раз в жизни.

Амарбат секирой сразу перерубил передние ноги двум коням, Чертыш за десять секунд выбросил шесть дротиков – и все они попали в цель. Другие сражались не хуже – специальными крючьями, приделанными к каждому монгольскому копью, стаскивали наездников и добивали на земле, кололи саблями под щиты воинов и в глаза лошадей.

Олег шел, тратя на убийство не больше двух взмахов. Уклон, удар, укол, уклон. Четыре конных – четыре трупа. Пока враги не побежали или не кинулись внутрь открывшегося маленького лагеря, древоделя громко стал считать:

– Раз! – и люди Задира помчались к своим коням.

– Два! Три! Четыре! Пять!

Мимо ошалевших чагатайцев, больше сейчас занятых сохранением жизни, чем возможной погоней, пронеслись четыре десятка всадников и полетели ветром вдоль Волги. Лучники на холме вылезли из-под щитов и принялись осыпать стрелами пока только потенциально опасные цели – ибо сейчас никто и не думал ни стрелять в удаляющийся отряд, ни догонять его.

Воспользовавшись суматохой, прирезали еще несколько воинов Тимур-Ленга и вновь забрались к себе, закрывшись чапарами, предложив еще оставшимся в живых врагам забрать раненых однополчан.


предыдущая глава | Урусут | cледующая глава