home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ДЕНЬ 8-й

Допросы, допросы…

Карусель, запущенная Августом Яновичем, продолжала раскручиваться над Кулеминском. Новые граждане, сами того не зная, вовлекались в ее вращение.

Старик парикмахер не торопился, но и времени не терял. Кружочки и линии были перенесены на большой лист чертежной бумаги, купленный в книжном магазине.

— Уж не в художники ли вы собрались, Август Янович? — спросила его продавщица, имевшая от парикмахера прическу морковного цвета.

— Нет, — туманно сказал Август Янович, — это для эксперимента.

Слово было весьма научное, и взгляд продавщицы слегка затуманился от размышлений: эксперименты в парикмахерской — это всегда интересно для женщины. Август Янович воспользовался минутой и воткнул в разговор свой традиционный вопросик насчет Алексея Палыча. Но, кроме листа бумаги, он на этот раз ничего из магазина не вынес.

Дома у Августа Яновича лист чертежной бумаги расположился на стене, над той спинкой кровати, в которую упирались его пятки. Засыпая поздно вечером и просыпаясь рано утром, Август Янович не без удовольствия смотрел на этот лист.

Собственно говоря, процесс невидимой работы ума уже почти закончился. Пора было приступать к действиям. Но вот к каким действиям, Август Янович еще не решил.

Алексей Палыч не казался ему человеком, способным на преступление. Ну, может быть, какая-нибудь мелочь… Нет, вот из-за мелочи учитель и пальцем не шевельнет. Тут что-то покрупнее. Из литературы Август Янович знал, что на мелочах как раз попадаются крупные преступники; новобранцы сразу начинают с убийства. Но убийство и Алексей Палыч не сочетались в мозгу парикмахера: он знал учителя двадцать лет.

Честно говоря, Август Янович даже не знал, как он поступит, если обнаружится что-то серьезное. Он уважал и ценил Алексея Палыча как человека. Но натура неугомонного старика была такова, что, начав расследование, остановиться он был не в силах.

Август Янович работал добросовестно. Верный своему принципу, он продолжал обрабатывать своих клиентов бритвой и языком, и скоро две последние жертвы, запутавшись в паутине невинных вопросов, прожужжали кое-что ценное.

Предпоследней жертвой оказался пожарный инспектор.

Август Янович настолько уже напрактиковался, что любой разговор, даже о погоде или нейтронной бомбе, мог привести к Алексею Палычу.

— Тяжелая у вас служба, — сочувственно заметил парикмахер, намыливая инспектора. — Тяжелая и неблагодарная.

— Именно так, неблагодарная, — согласился инспектор. — Да благодарности мы и не ждем. Они бы, мошенники, хоть не скрывали… поставит «жучка» и ходит, вид делает, что святой. Как будто мы для себя стараемся. Я же не могу в каждую пробку залезть. А он доволен — инспектор не заметил. А после — пожар. Сами через себя люди страдают. Из-за собственной глупости. Вон на днях на Привокзальной дом сгорел… Из-за чего? Я вам точно скажу: из-за проводки.

— Дом — это еще не так страшно, — сказал Август Янович. — Дом свой, можно сказать: сами свое сожгли. Обидно, когда люди страдают. Особенно дети. Знаете, ясли или детский сад, или, например, школа…

— Ну, в детских учреждениях мы каждый сантиметр проверяем. Там подход особый.

— И правильно, — гнул свое парикмахер. — Пожар в школе — страшно подумать. Часто вы в школе проверяете?

— А недавно был. Там завхоз у них молодец: все содержит в полном порядке.

— Бывает так, что наверху в порядке, а где-нибудь в другом месте не уследят, например, в подвале…

— И подвалы мы проверяем. Был я и в подвале. Там у них силовой ток подведен. Это особо опасно, но все сделано на совесть. Так что насчет школы можете не сомневаться.

С точки зрения Августа Яновича, инспектор продвигался к делу несколько медленно.

Может быть, он и не встречался с учителем? Но парикмахер знал, что в расследованиях нельзя быть нетерпеливым. Нужное слово может выскочить неожиданно. И оно выскочило.

— Зачем же силовой ток? — Август Янович спросил просто так, для поддержания разговора.

— Для токарного станка. Алексей Палыч там целую мастерскую устроил.

— Ну, уж Алексей Палыч ничего от вас, наверное, не прятал? Верно? Исключительно добросовестный человек.

— Алексей Палыч — мужик что надо, — согласился инспектор.

— И вы ничего, конечно, не нашли.

— Ничего не нашел. Все в полном порядке.

Инспектор явно не торопился сообщить что-нибудь ценное. У Августа Яновича было такое ощущение, будто он катит наверх по склону бочку, набитую камнями.

У инспектора оставалась невыбритой только верхняя губа. Август Янович решил идти в лобовую атаку.

— А был там еще кто-нибудь с Алексеем Палычем?

— С Алексеем Палычем? Не помню. Вроде бы никого не было.

— Так уж и никого? — спросил Август Янович, решив уже, что ничего полезного для дела этот клиент не сообщит. — Совсем, значит, никого?

— Никого. Ну, был еще мальчишка один.

— Ага, — сказал Август Янович, оживляясь. — Вот о мальчишках-то и речь. В смысле пожаров они самые опасные люди. Все время что-нибудь взрывают, поджигают; почти у каждого спички в кармане. А некоторые, представьте себе, даже курят…

— Этот не должен. Вроде бы парень серьезный.

— Интересно, — скептически, иронически, а также с сомнением, недоверием и горечью произнес парикмахер, — где же это в наше время в нашем Кулеминске можно встретить серьезного молодого человека? Кто же этот уникальный юноша?

— Куликов. Сын директора фабрики игрушек. Доберусь я до этого директора! Древесные отходы, понимаете, сваливают рядом с котельной. Представляете? Захожу я как-то на фабрику…

Инспектор был уже выбрит, как жених перед свадьбой. Но Август Янович точным ударом кисточки залепил ему рот и принялся намыливать щеки в третий раз. Этим приемом он добился того, что инспектор на время умолк. В другое время Август Янович его бы выслушал, как выслушивал всех. Ведь не случайно парикмахер знал почти все обо всех в Кулеминске. Но сейчас нельзя было позволить инспектору растекаться и уходить от главного.

Август Янович прошелся бритвой по гладкой щеке инспектора, вытер ему губы салфеткой и только тогда продолжил разговор:

— А кроме Куликова там никого больше не было?

— На фабрике? В том-то и дело, что самого Куликова я не застал…

— Не на фабрике, а в подвале, — сухо сказал Август Янович.

— Дался вам этот подвал, — с досадой сказал инспектор. — Что у вас за интерес в этом подвале? Золото вы там закопали?

— Золото у меня в другом месте, — сказал Август Янович. — Дети — вот наше золото. Я интересуюсь: не было ли там еще детей?

— Насчет детей я вам скажу… — начал было инспектор.

Холодный душ из пульверизатора заставил инспектора умолкнуть. Обычно Август Янович всем давал договорить до конца. Но сейчас он понял окончательно, что из инспектора больше ничего не выжмешь: просто жать, видно, было нечего. А за дверью ждали другие клиенты.

Уже расплатившись, инспектор вдруг сообщил:

— А вообще-то там был еще один паренек. Брат этого Куликова.

— Каждый человек имеет право иметь своего брата, — пробормотал Август Янович, уже настраиваясь на допрос следующего клиента.

— Только он ему не брат, — сказал инспектор. — Брата я тоже знаю: он все время у пожарной части околачивается. До свиданья, Август Янович.

— Стоп! — сказал парикмахер. — А этот брат-небрат, как он выглядел?

— Обыкновенно. Он мальчишка как мальчишка.

— Ох уж эти мне мальчишки, — сказал Август Янович. — Все они на первый взгляд выглядят обыкновенно. Сегодня мальчишка — завтра бриться придет. Следующий!

Информация инспектора, добытая ценой таких усилий, оказалась важнейшей из всех, полученных ранее. Джинсовый костюм, «видение» Ефросиньи Дмитриевны, кеды, деньги, внесенные на счет спортлагеря — детского! — это все были весьма симпатичные, но косвенные улики. Теперь появился живой персонаж: «небрат», которого почему-то выдавали за брата; теперь уже стало совершенно ясно, что Алексей Палыч и Борис Куликов кого-то скрывают. Предварительное следствие можно было считать законченным. Но до конца смены времени оставалось еще порядочно. Август Янович, верный своему методу, допросил еще несколько клиентов, ничего нового не узнал и решил уже на этом закончить. Но в конце смены за стеклянной дверью появилась стройная фигура начальника спортивного лагеря.

Начальник лагеря был человеком еще молодым и вполне современным. Он не испытывал какого-то особого почтения к Августу Яновичу. Ему было все равно, сорок лет работал парикмахер в Кулеминске или сорок дней, лишь бы брил хорошо. Поэтому допрос по системе, разработанной. Августом Яновичем, сразу же пошел как-то не так.

— Тяжелая у вас служба, — сочувственно заметил Август Янович, намыливая клиента. — Тяжелая и неблагодарная.

Замечание это обычно било без промаха: почти каждый клиент считал, что служба его тяжелей, чем у других, и что его мало ценят. Но на этот раз получилась осечка.

— Почему тяжелая? Вполне нормальная служба.

— Но… — сказал Август Янович. — Работа с детьми…

— Мне нравится работать с детьми.

Клиент замолчал. Молчал и парикмахер, собираясь с мыслями. Система не сработала, а другой системы Август Янович не знал. Он привык, что клиенты быстро настраиваются на волну задушевного разговора. Сидящий в кресле и закутанный в простыню клиент обычно чувствует некоторую беспомощность, им легко управлять.

Этот клиент был из строптивых.

— Не беспокоит? — спросил Август Янович, пытаясь связать разорванную нить разговора.

— Нет.

Разговора не получалось. Но разговор был нужен. Этот клиент просто обязан был что-то знать.

— Много у вас народу этим летом? — спросил Август Янович.

— Сто тридцать семь человек.

— Жуть подумать! — вздохнул Август Янович. — Накормить такую ораву — тихий ужас.

— Для этого есть специальные люди, — пожал плечами клиент.

— Не дергайтесь, будьте любезны, — строго сказал Август Янович. — У меня в руках бритва, а не нож из вашей столовой.

— Но вы все время со мной разговариваете. Не разговаривайте, и я буду молчать.

Август Янович понял, что если он сейчас прекратит разговор, то начинать снова будет еще труднее.

— Можете не обращать на меня внимания, — сказал он. — Я привык разговаривать за работой. Между прочим, это не сделает вашу прическу хуже. Попробуйте простоять у кресла молча весь день. Я стригу не овец и брею не баранов. Это все, между прочим, люди. Между прочим, в древние времена парикмахеры были одни из самых уважаемых людей. Волосы, между прочим, растут не только у пастухов, но и у королей. Будем считать, что вы король.

— Я-то как раз скорее пастух, — улыбнулся начальник лагеря.

Улыбка клиента слегка ободрила Августа Яновича.

— Да, — сказал он, — у вас большое стадо. Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Работа у вас сложная, как…

— Как у любого другого.

— Нет, извините, не как у любого, — возразил Август Янович, увидевший вдруг, что над пропастью замаячил узенький шаткий мостик, ведущий к Алексею Палычу. — Если уж говорить про любого, то будем говорить про любого учителя. Современные учителя — это каторжники. Их приговорили всю жизнь делать добро. А что они получают взамен от учеников? Извините меня — грубость и глупые прозвища.

— Чепуха, — равнодушно заметил клиент.

— То есть как чепуха?! — возмутился Август Янович, не привыкший к таким оценкам своих выступлений перед клиентами.

— Так, чепуха. Хороший учитель не только что-то дает ученикам, но и получает от них.

— Интересно, что же можно получить от них в наше время? — спросил Август Янович.

— Молодость, — кратко ответил клиент.

— Это в каком же смысле?

— Они все время растут. Меняются. Заставляют думать.

— Молодость… Я знаю людей, которые по двадцать лет работают в школе. За это время никто их них не помолодел. Это, извините, заметно не только по волосу. — Глядя на клиента в зеркало, Август Янович грозно шевельнул усами, что того совершенно не смутило.

— Может быть, мы займемся делом? — спросил клиент.

Как и все старые люди, Август Янович был обидчив. Кроме того, он привык, что с ним разговаривали всегда уважительно. От него, не от кого другого, зависела красота человеческая — внешняя, самая заметная красота. Поэтому отметим, что мужество в разговоре с непочтительным клиентом пришлось проявить немалое. Впрочем, Августу Яновичу было с кого брать пример: тени великих комиссаров полиции и частных сыщиков затаились в углах парикмахерской.

Август Янович вздохнул и продолжил:

— Хотя бывают прекрасные учителя. Например, Мухин Алексей Палыч.

Клиент промолчал.

— Вот человек, достойный памятника.

— Он еще не умер, — сказал клиент.

— Значит, вы знаете этого прекрасного человека?

— Знаю.

— Головой ручаюсь — вы у него учились.

— Учился.

— Скажу больше: вы у него учились, но с ним теперь не встречаетесь.

— Встречаюсь.

— Скажу больше: встретились вы с ним совершенно случайно.

— Послушайте, что вам нужно? — неожиданно спросил клиент.

— Мне? — Август Янович слегка оторопел. — Мне абсолютно ничего не нужно. Просто интересно, где в наше время может встретиться бывший ученик со своим бывшим учителем?

— Допустим, у меня в кабинете.

— А-а-а… — сказал Август Янович. — Да, да. Он приходил к вам с каким-то мальчиком.

— Он приходил один. Может быть, вы мне все-таки скажете прямо: что вам от меня нужно?

— Абсолютно ничего.

— Почему же вы задаете уже шестой вопрос об Алексее Палыче?

— Разве шестой? — удивился парикмахер. — Простите, я не считаю.

— А я считаю. Почему вас интересует какой-то мальчик?

— Кажется, Алексей Палыч что-то говорил…

— Кажется или говорил?

Начальник лагеря спрашивал быстро и без пауз. Август Янович едва успевал отмахиваться. Если свои вопросы парикмахер задавал с подготовкой, то клиент на разведку времени не тратил.

— Даже если и говорил, то вам-то какое до всего этого дело?

— Господи! — жалобно сказал Август Янович. — Да неужели в наше время у клиента спросить ничего нельзя?

— Спрашивайте.

— Что же спрашивать? — растерянно спросил Август Янович.

— Что вы хотите узнать?

— Я ничего не хочу, — защищался Август Янович, уже мечтавший о том, чтобы клиент побыстрее ушел. — Почему я должен что-то хотеть?

— Я вижу, что вы очень интересуетесь Алексеем Палычем и каким-то мальчиком, который ко мне не приходил.

— С вас пятьдесят копеек, — пробормотал Август Янович наугад и при этом обсчитал себя копеек на тридцать.

— Этот мальчик ваш родственник? — спросил начальник лагеря.

— Избави бог…

— Знакомый?

— Ни боже мой…

— Тогда почему вы им интересуетесь?

— Извините, — сказал Август Янович, слегка откачнувшись от поднявшегося клиента.

— Пожалуйста, — холодно заметил клиент. — В следующий раз не ходите вокруг да около, а начинайте сразу. Так будет проще. Сообщаю: интересующий вас мальчик находится у нас в лагере. Алексей Палыч действительно за него хлопотал. Я выписал для него путевку. Это не вполне по правилам, но переживем. Будут еще вопросы?

— Да я просто так… — защищался Август Янович. — Я в смысле заботы о детях.

— В этом смысле у нас все в порядке, — отчеканил начальник лагеря. — Так что спите спокойно, дорогой товарищ. Спасибо и до свидания.

Начальник лагеря вышел пружинистой, спортивной походкой.

Август Янович показал ему вслед язык. Он был доволен: молодые современные начальники тоже имели свои слабые места. Слабым местом этого оказалась самоуверенность. Просто Август Янович не сразу сообразил, что с такими людьми лучше всего играть в открытую.

Но, как бы то ни было, игра ума на этом заканчивалась. Следовало подумать о конкретных действиях.


ДЕНЬ 8-й Испытание искусством | Карусели над городом (С иллюстрациями) | ДЕНЬ 9-й Игры для взрослых