home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«Кому нужны колхозы!»

Итак, старые люди еще помнят, что в СССР были десятки тысяч кандидатов, докторов и академиков философских наук, доказывавших советским людям, что социализм — это незыблемый закон природы, были десятки тысяч кандидатов, докторов и академиков экономических наук, доказывавших советским людям, что плановое хозяйство — это единственно разумный путь экономики, были десятки тысяч кандидатов, докторов и академиков исторических наук, доказывавших советскому народу, как разумно и правильно устроен СССР. Старые люди еще помнят, что эти десятки тысяч гениев никуда не делись, что они и сегодня все те же кандидаты, доктора и академики, но теперь они доказывают гражданам эсэнговии прямо противоположное: что капитализм — это незыблемый закон природы, что бесплановость — это единственно разумный путь экономики, что СССР был государством страшного террора и жить в нем было невыносимо.

И именно эти гении умственного труда убедили правительства и законодателей, что «рынок» не имеет альтернативы и для наступления рыночного рая необходимо или прямо уничтожить колхозы, или сделать все, чтобы они погибли, поскольку крестьяне мечтают работать индивидуально, а «ножки Буша» из Америки гораздо питательней отечественных кур. И если эти тысячи обремененных учеными званиями болтунов изо дня в день талдычат населению об этом во всех видах СМИ, то какие представления о сельском хозяйстве могут сложиться у людей, напрямую с ним не связанных? Вот читатель газеты «Дуэль» из Белоруссии О.А. Лясковский пишет в газету.

«Когда Сталин в конце 20-х годов проводил коллективизацию, он руководствовался национальными интересами. Чтобы поднять промышленность за короткий срок, нужно высвободить рабочие руки из крестьянской среды. Кроме этого, тревожная международная обстановка 30-х годов сильно повлияла на внутреннюю политику. От насильственной коллективизации не все были в восторге. И очень многие поплатились за это репрессиями и гонениями. Последние 2 предвоенных года вроде бы подтверждали правоту Сталина в отношении сельского хозяйства. В 40-м году под большим нажимом колхозы собрали большой урожай зерновых. Но вот кончилась война. Нужно было поднимать страну. Везде разруха и голод. Сталин опять вернулся к испытанному методунасильственному сельскохозяйственному труду через колхозы. Нужно накормить город дешевыми продуктами через бесплатный крестьянский труд, чтобы рабочие не пухли от голода и отстраивали заново промышленность.

Но зачем, зачем было у сельских жителей отнимать последнее? Если колхозник отдал свои силы на общем поле, то для чего ввели дикие продовольственные налоги на личное подворье? Можно было крестьянам оставлять все, что вырастили на своих скудных сельхозучастках. Ведь им и так ничего не платили, когда работали на коллектив. Такой перегиб озлобил крестьян против этой формы собственности. Отсюда начал пускать корни зародыш недовольства колхозным строем.

В своей книге «Путешествие из Демократии в дерьмо-кратию» Вы называете мудраками тех, кто начал разрушать общины в дореволюционной России и ратовал за введение частной собственности на землю (например, Столыпин). Но как понять действия Сталина, начавшего вводить коллективизацию после войны в таких районах, как Прибалтика и Западная Украина, где испокон веков жили хуторами, вследствие чего начали развиваться сильные националистические движения во второй половине 40-х годов?

В той же Западной Украине были все формы собственности: хуторская и любимая вами общинная. Разве это не глупость со стороны Сталина ? Какими принципами тут он руководствовался? Чтобы было как везде? Ростки частной собственности подорвут устои советской жизни?. (Но вот, например, в Литве 1991 года быстро расправились с колхозами, нисколько не сожалея, да еще хотели предъявить претензии России за урон, нанесенный коллективизацией и депортацией местного населения бывшим СССР.)

Если к 50-му году промышленность встала более-менее на ноги, то почему нельзя было провести реформы колхозов? Ну хотя бы начали платить за работу живыми деньгами. Это могло бы удержать значительную часть крестьян от бегства в города после хрущевских реформ. Ведь люди на селе отнеслись с пониманием к трудностям государства, не дожидаясь от государства поддержки их нужд.

Когда Хрущев дал паспорта сельскому населению, лопнул идеал коллективизма. Ошибка Сталина в том, что колхоз не был после войны подкреплен самоуправлением, что усиливало отчуждение и ненависть в сфере крестьянского труда послевоенного поколения. К 70-м годам колхозы стали рассадником пьянства и воровства.

Да, когда-то русскому человеку была привычна коллективная собственность. Она сплачивала людей и опиралась на солидарность. Но что было, то было. А нынешнее поколение развращено индивидуальными дачными участками, и летом можно наблюдать привычную картину: переполненные электрички и автобусы везут дачников за город, которые, не щадя сил, вкалывают на своих сотках (заметьте, не на колхозных гектарах).

Если пойти по пути преобразования колхозов в общины, то это уже пройденный этап. Исходя из опыта израильских свободно-инициативных кибуцев, сейчас идут туда в поисках какой-то опоры, а не в результате свободного выбора жизненного пути, и не потому, что их идеология — коллективизм. Даже в израильских «колхозах» каждый хочет реализовать свой профессиональный потенциал, добиться независимости и максимального материального успеха. Но в условиях «КОММУНАЛЫЦИНЫ» это осуществить невозможно, и поэтому у израильтян большая тяга к городской жизни.

В разделе «Кровавая оппозиция» («Путешествие из Демократии в дерьмократию и обратно») Вы пишете о трех путях формы собственности, которую Сталин намеревался принять к концу 20-х годов, и остановился на коллективизации. Пусть так. Хотя вы признаете нехотя, что для крестьян кооперация — облегчение труда, а для странытупик. Но в нынешнее время могут ли колхозы накормить страну? Они превратились в настоящие БЕСХОЗЫ. Теперь часто можно слышать от аграрного лобби, что, мол, на Западе субсидируется сельское хозяйство, а «нехорошие демократы» развалили его. Надо больше давать денег, и все будет путем. Но кому давать? Сами колхозники не желают вкалывать, а любой председатель предпочтет шефскую помощь со стороны (студентов, заключенных, солдат, городских рабочих), которых обманом, уговорами, шантажом, а то и силой заманивают на сельхозработы. На своих надежды нет (разленились или спились). Крестьянин предпочитает бежать в пролетарии из деревни, то есть он голосует ногами. Кормить государство своим горбом становится невыгодно, нестерпимо, надо переходить на положение обеспечиваемых и государственно-прокарм-ливаемых.

Ростки индивидуализма, пущенные в брежневские и хрущевские времена, размыли корни коллективизма. Глупо отрицать частную собственность на пороге XXI века. Именно с ее использованием многие работники смогут реализовать и предприимчивость, и размашистость, и сметку, и склонность к риску. Но она должна быть сопряжена с производительным трудом. Такое ограничение необходимо на первых порах, чтобы защищаться от спекулятивного обогащения. Только не подумайте, что я призываю насаждать хуторские хозяйства. Упаси бог!

Мудро поступили в Китае. Без всяких дискуссий покончили с маоистскими «народными коммунами» и раздали крестьянам земельные наделы по уравнительной норме (т.е., если учитывать законы поведения людей в данное времяживем вместе, проводим свободное время вместе, а работаем каждый сам на себя и предпочитаем помощь семьи, а не соседа. Но это будет коллектив частников-ин-дивидуалистов (нечто подобное было в Венгрии в 70-хначале 80-х годов XX века).

Конечно, будет управление, и на него будут возлагаться номинальные функции (сбор взносов, охрана участков, привлечение подрядных рабочих со стороны и т.д.), то есть организационные вопросы, но главное — сбор урожая, продажа и получение прибыли каждый будет решать по-своему. Если и оставлять колхозы в нынешнем виде, то это на Северном Кавказе, где родовые связи очень сильны. Конечно, граждане со временем увидят изъяны и преимущества этого выбора и внесут поправки в эту форму собственности, которую я предложил.

В конце хочу подытожить свои мысли. Вы будете, конечно, рекламировать опыт крестьянской общины. В этом же разделе Вашей книги («Путешествие из Демократии в дерьмократию и дорога обратно», М., ГАРТ, 1993) на странице 119 Вы пишете: «Община весьма пренебрежительно относилась к «священному праву» личной собственности вообще и к личной собственности на землю в особенности». Если выражаться ясно — жертвуй личным ради общественного. Но сейчас надо исходить из реальностей и учитывать законы поведения людей. И в России, и в Израиле практически ушло в небытие увлечение коллективными идеями, и умами завладела идея индивидуализма. Но я не сторонник оголтелой «американизации» на селе. Я за максимум сочетания личного с общественным. Это более справедливый подход. Если с этим не согласны, то сами, не желая того, отнесете себя к Кровавой оппозиции, и нынешнему «демократическому правительству» не остается ничего иного, кроме как прибегнуть к тем репрессивным методам, которыми пользовался Сталин во время коллективизации.

НО КОМУ И ЗАЧЕМ НУЖНЫ КОЛХОЗЫ В НЫНЕШНЕМ ВИДЕ СЕЙЧАС???

+ Я не слишком надеюсь, что Вы мне ответите, так как Вы вступаете в полемику с теми, кто не согласен с Вами по форме. Зная Вас как сторонника ортодоксального коллективизма, я затрагиваю сущность содержания. А это значит, по Вашему определению, — я «идиот» или подбрасываю «жидовскую идею». Но я еще раз повторяю: считаю, что фермерство не пройдет в России, хотя я положительно отношусь к нему.

Если Вы все-таки решитесь на ответ мне, то, пожалуйста, у меня к Вам просьба, не ссылайтесь на книгу А. П. Пар-шева «Почему Россия не Америка». А то получается, как в той песне Л. Утесова: нам бы солнышка побольше и забор на границе от их товаров, «а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо...».

Нам бы от идиотов избавиться

Мои оппоненты обычно мною недовольны — я якобы никогда с ними не соглашаюсь, не ценю их личное мнение. Плохой плюралист. И я решил сделать исключение — согласиться в одном вопросе со своим оппонентом О.А. Лясковским. Он уверен, что я в споры по существу не вступаю. И я решил с ним не спорить, пусть О.А. Лясковский хоть в этом будет прав.

В своей книге «Наука управлять людьми» я подкреплял теорию делократизации экономики мысленными примерами. К сожалению, на своем заводе я полностью провести делократизацию не успел — начался развал промышленности, а делократизация вызвала бы сильное сокращение штата. Пришлось ограничиться только де-лократизацией управленческого персонала — у нас все начальники получали зарплату в долях от того, что зарабатывали рабочие завода (запомните это, в нижеприведенной статье о колхозе «Казьминский» вы с этим встретитесь, как и с тем, что честный руководитель плюнет на прибыль, когда речь идет о судьбах вверенных ему людей).

Но несколько лет назад мне принесли статью о председателе колхоза Александре Алексеевиче Шумском. Он тоже провел частичную делократизацию управления своего колхоза, наверняка ничего не зная ни обо мне, ни о термине «делократия». Просто это человек с таким умом и опытом, что сделать то, что требует Дело, он сумел и без теории (как раньше церкви строили: сопромата не знали, а они до сих пор стоят). Ничего не зная обо мне, он является моим единомышленником, но я долго не находил случая, как бы дать статью о дважды Герое Социалистического Труда А.А. Шумском. И вот такой случай благодаря письму О.А. Лясковского представился. К сожалению, это не статья самого Шумского, это статья журналиста А. Иващенко, причем я даже не знаю, из какого журнала, знаю только, что за май 1999 г., то есть суммы доходов в ней даны уже в нынешних рублях.

Иващенко в том, о чем он пишет, разбирается не намного лучше, чем О.А. Лясковский (это только журналист типа Черниченко может полагать, что с одного гектара приусадебного участка можно снять «20—25 тонн зерна»). Понять, что А.А. Шумский сделал в части управления, Иващенко не смог, поэтому не смог и показать красоту этого решения, ограничившись описанием того, что его впечатлило. Тем не менее на вопрос, нужны ли нам колхозы, нужно ли разрешать торговлю землей и передавать землю в частные руки, А. Иващенко описанием колхоза А.А. Шумского ответил четко.

Обратите внимание и на то, что колхоз А.А. Шумского устоял и держится до сих пор не потому, что там работает трезвый трудяга О.А. Лясковский, у которого, как у израильтян, «большая тяга к городской жизни». Там работают те, о которых Лясковский презрительно пишет: «Сами колхозники не желают вкалывать».

А.А. Шумский не раздал землю и скот, не создал пресловутые кооперативы, вся земля у него в общем пользовании. Он только частично делократизировал управление, но посмотрите, какой эффект!

Теперь по поводу презрительного замечания Лясков-ского о книге А.П. Паршева, о том, что «нам бы солнышка побольше и забор на границе от их товаров».

А.А. Шумский добился от своих коров и овец производительности такой же, как и на Западе. А его молоко и шерсть на общем с Западом рынке все равно неконкурентоспособны! Это еще один пример, подтверждающий идеи, заложенные в книге А.П. Паршева. Но дуракам это не объяснишь, поэтому должен ответить: «Понимаете, Т. Лясковский, я с Вами опять согласен — для России не солнышко и забор главное, нам бы от идиотов, ни бельмеса не смыслящих в экономике, но лезущих ее перестраивать, избавиться.

Вот в чем вопрос.

Итак, статья А. Иващенко, которую я даю отдельной главкой и нормальным шрифтом.

«Если бы я работал, как Черномырдин, мои колхозники давно бы меня выгнали»

Есть в России колхоз «Казьминский», председатель которого Александр Шумский не боится открыто сказать, что там, где крестьяне в бывших колхозах получают мизерную зарплату, главы этих хозяйств — просто бессовестные люди. -

Две тысячи крестьянских дворов «Казьминского» владеют личным миллионным состоянием. Совокупный годовой доход каждого казьминца, в том числе и пенсионеров, составляет сегодня сотни тысяч рублей. Самый мощный источник их благосостояния — доходы с коммерческих проектов хозяйства. Так, казьминцы вложили свои кровные в колхозный калибровочный завод — единственный в регионе по производству семян кукурузы, потом в кирпичный, потом в пивоваренный и т.д.

Почему же тогда «колхоз», а не, скажем, агрофирма? «Название «колхоз» мы сохраняем принципиально, — говорит Шумский. — У нас коллективное хозяйство, причем одно из лучших в стране. Мы сохраняем российский общинный уклад вспомоществования, поскольку это стержневое свойство национального характера.

' Мы в «Казьминском» заложили основы рыночной системы, но с человеческим лицом. Подошли к рынку не революционным, а эволюционным путем, не сломали, не уничтожили, что строили, а заложили все лучшее в новую систему экономических отношений».

Про Шумского недоброжелатели говорят: «Да это же с ног до головы «красный помещик», нахватал больше всех по всему Ставропольскому краю — вот и процветает. Весь Кочубеевский район в придачу с соседним Новоалександровским не производят столько, сколько его АО «Колхоз-племзавод «Казьминское». Так что плевать ему на всякие реформы».

Первую половину этих ярлыков «помещик» пропускает мимо ушей, от остального не отмахивается, более того, категорично заявляет буквально следующее: «Еще в 1985 году меня спрашивали о перестройке в «Казьмин-ском», и я отвечал, что перестройка у нас завершилась в 1978 году, через четыре года после моего прихода в хозяйство. В 1997 году меня спрашивали, как изменяется форма хозяйствования в «Казьминском» в свете новых экономических реформ? Я опять ответил, что преобразования мы давно закончили. Колхоз был и остается именно колхозом, ибо от добра добра не ищут.

В подтверждение могу добавить, как шли у нас дела: 9-я пятилетка против 8-й — рост производства в полтора раза, 10-я пятилетка против 9-й — рост еще 60%. Иными словами, ежегодный рост производства в сопоставимых ценах составлял 10—12%».

Пятилетка — это что-то из прошлого. Большинство сегодняшних «колхозов» не знают, что завтра-то будет. В «Казьминском» знают...

С луны Александр Шумский на берега степной речки Казьма, понятно, не свалился, по импорту из-за границы его не купили. От других не отличался и став председателем.

От зари до зари мотался по бригадам, выяснял, где и почему простаивают сеялки, почему на ферме как раз во время дойки отключили свет, где трактористы полдня перекуривают в ожидании горючего. Далеко не сразу понял, что так его надолго не хватит. И задумался: а что, если вообще ликвидировать все эти бригады, отделения, многочисленные службы? Одним блоком, чтоб поле к полю, возделывать кукурузу, корма, подсолнухи, свеклу. Тогда отпадет нужда гонять технику из конца в конец колхоза, попусту тратить горючее, мытарить людей.

Так постепенно приходила идея укрупненного севооборота с концентрацией машин в крупные механизированные кулаки и с оплатой труда не «от колеса», а с урожая. Что касается самой структуры хозяйства, то она вписалась в шесть специализированных цехов. И все! Начальник цеха растениеводства стал управлять комплексами по выращиванию зерна, кормов и всех других полевых культур. Глава комплекса, в свою очередь, отвечал за отряды, занятые пшеницей, кукурузой или травами.

Сам председатель с тех пор имеет дело только с главными специалистами. А начальников отрядов может даже не знать вообще. Для главного здесь мало было обладать высочайшей квалификацией, требовался еще цельный характер, способность действовать «вопреки линии». Искал таких терпеливо, и не только в своем хозяйстве. Так, в соседнем кубанском колхозе председатель Дмитрий Жамкович круто конфликтовал с райкомом, за что был снят с работы, исключен из партии и приговорен к двум годам заключения. Отсидку, правда, заменили на «условно». Строптивого Жамковича Шумский взял к себе в главные зоотехники. И не ошибся. А соседний колхоз (о нем речь еще впереди) покатился под откос.

Чтобы «не высовываться», о сдвигах председатель помалкивал, а если и говорил, то все приписывал экономистам из краевого исследовательского института, которые, мол, разработали все по косточкам и выбрали «Казьминский» исполнителем. Между тем шило из мешка лезло упорно, на семинары сюда возили специалистов из ближних и дальних мест. Народ, что называется, тертый, но многие не могли взять в толк — как это так, что нет у трактористов никаких норм, что продукцию они не сдают, а продают правлению или цех цеху. И что уж совсем не лезло ни в какие ворота — зарплата начальников, включая председателя, исчислялась от чистой прибыли механизатора.

С таких вот перемен и начал «Казьминский» свое восхождение в гору. Шумский из прежнего погонялы превратился в стратега. Много думающего и много читающего. Он не упускал возможности как можно больше ездить за границу. Побывал в Америке, Англии, Германии... И все по делу, о каком старики из былого председательского корпуса и не мечтали.

Сельскохозяйственную технику закупил импортную, зато мирового уровня. Цены, правда, кусались, зато отдача... Если сравнивать с нашей техникой — небо и земля, считает Шумский. Комбайны и сеялки не просто надежны, но и вдвое увеличивают производительность труда, а главное — качество обработки земли и урожая несравнимое!

Именно при такой постановке дела три тракториста успевают растить кукурузу на ошеломляющей площади — 384 гектара. И ничуть не хуже, чем в какой-нибудь Айове.

Шумский «хватал» по-крупному. Прилетев в Москву из Парижа, прямо из аэропорта Шереметьево отправился в Минсельхоз уговаривать высокое руководство о закупке лучшего в Европе опыта свеклосеяния. Обивал там пороги до тех пор, пока договаривающиеся стороны не подписали соответствующий договор на 350 тыс. долларов. Французские агрономы вместе с технологией привезли семена, комплекс машин, средства защиты плантаций от вредителей и болезней... С тех пор и получает «Казьминский» завидные урожаи свеклы с минимальными затратами и без единой ручной операции. А кругом-то даже за председательскими женами закреплялись делянки и до глубокой осени над свеклой гнулись «белые платочки».

Министерский подарок? Халява? Черта лысого! Когда распался Советский Союз, те 350 тыс. долларов до последнего французам выложил колхоз.

Надо в пшеничных урожаях ломать рекордные потолки — Шумский и сегодня стаскивает на испытания лучшие сорта со всего света. Делается все грамотно, на солидной методической основе, за что «Казьминский» и получил титул официального семеноводческого хозяйства. И потому у него стали просить мешочки пшеничной суперэлиты. -

Свое стадо коров черно-пестрой породы не блещет надоями? Улучшим кровь знаменитыми «голштинфри-

зами». Эстафету в этой работе подхватил опальный Дмитрий Жамкович, продолжалась она 20 лет. Зато в средних надоях за год ушли за 6100 килограммов. И не от одной ведерницы, а от стада в 1750 голов.

Или взять кукурузу. Хорошо, конечно, брать по 70 и по 80 с гаком центнеров товарного зерна с гектара, но куда выгодней самим производить гибридные семена. Дорогие, дающие в урожаях резкий всплеск. Только уж очень больших капиталов требует такое тонкое производство. С деньгами же туговато.

Бросил председатель клич, и колхозники поснимали свои вклады из сберкасс и отдали правлению. Так еще вон когда каждый из них стал акционером превосходного завода с новейшим американским оборудованием и теперь стрижет дивиденды!

Здесь смотрели далеко вперед, строя свои перерабатывающие цехи, поточные линии, целые предприятия рядом с полями и фермами. Приехав сюда, каждый может купить не только породистых коров и овец, но еще муку, комбикорма, колбасы, мясной фарш, булки, конфеты, мебель, строительные материалы...

Так бы «Казьминскому» жить-поживать, праздновать урожаи, гулять на свадьбах, справлять новоселья. Но с перестройкой все вокруг пошло через пень колоду, а с началом земельной реформы стало еще хуже. Первыми под удар попали фермы. Даже такие, как здесь! Почему?

Шумский объясняет: «Животноводчество у нас ведется на уровне таких стран, как Англия и Бельгия. Молока за год реализовали на 6,5 млрд., из них только 2 млрд. рублей пришлось на чистую прибыль. И все это из-за низких закупочных цен. Мясное производство прибыли вообще не принесло, шерсть лежит на складах — продать ее не можем. А если брать по большому счету, то, несмотря на внушительные надои, привесы и настриги, животноводство нам ничего, кроме убытков, больше приносить не может.

Начнем считать. Четыре тысячи гектаров пашни приходится отдавать под кормовые культуры, плюс к этому поголовье съедает в год двенадцать тысяч тонн зерна. Чтобы вырастить его, необходимо еще две тысячи гектаров. Итого шесть тысяч гектаров у нас работают на фермы. Прибыль теперь нам приносят оставшиеся двенадцать тысяч пашни, занятой полевыми культурами.

Если ликвидировать животноводческую отрасль, то высвободившиеся шесть этих тысяч гектаров принесли бы нам дополнительно не менее 30 млрд. рублей. Вот в какой бараний рог гнут нас реформы. А ведь за те тридцать миллиардов я бы животноводов кормил, одевал, зарплату бы им платил, да еще конфеты бы каждый день покупал, лишь бы люди сидели дома.

Тем не менее от животноводства мы не откажемся уже хотя бы потому, что там занято около четырехсот работников. Куда они денутся? Чем займутся?»

Зияющих таких дыр год от года становилось все больше, их едва успевали латать. А тут еще Дмитрий Жамко-вич нет-нет да и заглянет в соседний кубанский колхоз «Гранит», из которого когда-то был изгнан, посмотреть, куда там поворачивается линия с реформами. Возвращался мрачный, Шумскому говорил: «Поля в бурьянах, фермы без дверей, без окон. Одни стены да стропила... Предлагают мужики, чтобы мы взяли приграничный массив, засеяли, а урожай поделили».

Как-то лет пять назад встретились на меже, все обговорили и ударили по рукам. «За границей» кукурузу сеяли и убирали казьминцы, «Граниту» по этой сделке отстегнули 170 млн. рублей. Понравилось. И на тебе — запросились бежать с Кубани к Шумскому. Пришлось отправиться на разведку и послушать тамошнее отчетное собрание.

...В зале было темновато, сиротливо горела пара плафонов над сценой, видимо, из экономии. Да еще черная кайма вокруг сцены навевала нечто скорбное. Собрание началось с выступления главного экономиста Е. Пискуновой. Будто камни в омут, в зал падали горькие слова: «Долгов накопилось более полумиллиарда рублей. Картошки накопали меньше, чем сажали. Зарплаты полгода не выдавались. Поля и фермы члены акционерного общества растаскивали среди бела дня — осталось около 100 коров, 300 свиней и одна отара овец. Остальное поголовье ушло под нож...»

Народ воспринял доклад холодновато, но зал взорвался аплодисментами, когда к трибуне скромно подошел Шумский и предложил миллиард, чтобы встали с колен, и главное — навести порядок и принять на вооружение систему работы своего колхоза...

В своей шахматной партии с государством Шумский сделал хитрый ход конем, по-своему проведя приватизацию. Здесь сосчитали, кто, когда и какой вклад вложил в создание нынешнего колхозного потенциала. Экономисты подняли ведомости на зарплату начиная с 1958 г. Теперь каждый казьминец знает объемы своего имущественного пая, независимо от того, пребывает ли он на пенсии или трудится без году неделю. Это в деньгах. Что до земли, то ее на душу перепадает по 4 гектара.

Ни деньги, ни луга, ни пашни растаскивать, как в «Граните», не стали — это их долевая собственность в коллективном хозяйстве, в котором они получают дивиденды точно так же, как стригут купоны акционеры завода по производству гибридной кукурузы.

Именитые гвардейцы «председательского корпуса», чтобы люди не работали за «галочки» или пустые рубли, вопреки всем «линиям» правдами и неправдами увеличивали натуральную оплату труда — зерновыми отходами, свекловичной ботвой, соломой... И еще — всячески помогали вести личные подсобные хозяйства, с чего народ и выживал.

И это Шумский взял на вооружение. Бесплатного зерна, растительного масла казьминцам хватает под завязку. Да еще с огородов каждая семья выколачивает не один миллион. Потому и насчитал я в селе почти двести новостроек, и возводят не абы что, а просторные коттеджи, да еще предпочитают, чтобы в двух уровнях. По проектам, которые Шумский привез из Англии.

Решением общего собрания увеличен каждому колхознику земельный участок под огороды до одного гектара. Организовали их обработку, и в итоге семьи получили по 20—25 тонн зерна, которых с лихвой хватает на выращивание поросят и кур и для своего стола, и на продажу.

Шумский создал самонастраивающуюся систему, где вершину пирамиды занимают рядовые трактористы, доярки, каменщики, слесари... Система эта не рухнет и без Шумского.

В общем, лукавит Александр Алексеевич, то и дело напирая на слово «колхоз», — это агрофирма. Такая же, как во Франции, Голландии или США, с той разницей, что Америка пришла к ней через семейную ферму, а «Казьминский» прорвался благодаря своему менеджеру (а теперь, скорее, председателю совета директоров) из самого рядового ставропольского колхоза.

Да, он клянет своих партнеров за дорогие удобрения, горючее, никудышную технику, грозится перестать сажать убыточную свеклу. Но ведь выкручивается. У меня при последней встрече спросил, где и кто это делал лучше, чтобы немедленно собраться в дорогу.

Увы, я не знаю другого такого адреса.

Анатолий ИВАЩЕНКО.


Серая масса Москвы | Продажная девка Генетика | Деньги навстречу товару