home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 2

Вернувшись вчера с вечерней прогулки, застал дома идиллию: намаявшиеся студенты спали мертвым сном в своих комнатах. Мэтр Куббик так и не появился — видимо, позорно капитулировал перед таким количеством молодежи. Зато госпожа Гражина отыгралась за двоих. Ибо Зимовит вскопал-таки половину склона за домом и даже разбил грядки, а многочисленные котлы, горшки и сковородки на кухне пугали своей чистотой.

Утром я продолжил воспитательный процесс — опять подкараулил нашу домоправительницу и отправил ее на отдых. Дескать, сегодня у печи постоит другая женщина. После чего вышел во двор и около часа упражнялся с мечом, отрабатывая боевые приемы. Какие бы ни ждали проблемы, раскисать и опускать руки было рано.

— Ух ты! — Восторженный возглас заставил меня остановиться. — Здорово!

На крыльце стояла сладкая парочка. В глазах молодняка светилось восхищение. А что? Мне есть чем гордиться! Наш учитель фехтования не давал нам поблажек. Он — бывший ведьмак и боевой маг, а в их гильдии посредственные фехтовальщики долго не живут. За последние два года я без практики тоже не оставался — Анджелин Мас при случае давал уроки фехтования.

— А вы покажете этот приемчик? — Зимовит попытался рукой показать движение меча.

— Потом. Сначала завтрак и общественно-полезные работы.

— Хорошо. — Восторги на лицах немного поугасли. — А что на завтрак?

— Еще не знаю! — расплылся я в улыбке.

— Как так?

— А вот так! Сейчас Дорис…

— Марджет! — вспылила девушка.

— Сейчас она пойдет на кухню и приготовит нам завтрак. Продукты там все есть. Я, правда, не помню точно, где что лежит из приправ, но госпожа Гражина содержит все в образцовом порядке, так что все найти легко.

— Вы это серьезно? — Студентка захлопала ресницами. — Вы меня посылаете… на кухню?

— А что тут такого? Ты — женщина. И если придется отправляться в поход, именно на хрупкие женские плечи ляжет приготовление обеда и ужина. Или кто-то тут думает, что работа некроманта — пять минут постоял над могилкой, десять минут заклинания почитал — и все, можно идти спать?

— Ну да, — девушка попятилась, — упырей возле лежек иногда приходится выслеживать по нескольку дней. Потом еще мороки — их логово, как правило, находится в труднодоступных местах, до которых еще надо добраться. А если придется кого-то преследовать, раненая нежить обычно стремится уйти как можно дальше и запутать следы. Да-да, вурдалаки, например, могут до трех суток бежать без остановки по пересеченной местности. А болотники — и вовсе…

Продолжая бормотать, она скрылась в доме. Зимовит проводил ее взглядом, после чего обернулся ко мне и подмигнул с чисто мужской самоуверенностью: мол, мы-то с вами знаем, где место женщины, да, мастер?

— А ты что встал? — Я помахал мечом. — Иди.

— За мечом?

— За лопатой! В конюшне навоза по колено. Ведь только полтора месяца назад все убрали и продали, а они снова наворотили кучи. Боевой конь для некроманта не просто средство передвижения, а верный друг, напарник, часто помощник и… и вообще…

— Проводник, — вздохнул парень. — А может, завтра, а? А мы, пока Марджет завтрак готовит, мечами помашем…

— Нет. — Я почувствовал некое моральное удовлетворение, вогнав меч в ножны. — Не сегодня. Я устал!


О боги! И за что мне такое наказание? Почему судьба так жестока? Почему не дают отдохнуть бедному измученному некроманту и заставляют его тащиться куда-то на ночь глядя? Почему бы не провести этот вечерок у камина, попивая доброе старое вино и беседуя о возвышенном с приятными людьми? Почему обязательно нужно отрывать задницу от теплого нагретого кресла и влачиться на другой конец города?

Причина была одна. В двух экземплярах, именуемых студенты-практиканты. Они меня буквально извели, каждые пять минут приставая с одним и тем же вопросом: «Ну когда?» Мэтр Куббик окончательно самоустранился, вернее, явился всего на несколько минут, просмотрел список заказов и, буркнув: «Все в порядке, Згаш, я беру это на себя!» — умчался, предупредив, чтобы до утра его не ждали. Дорис-Марджет кинулась было следом с полным страдания воплем: «Возьмите меня с собой!» Но мой партнер, если надо, умел перемещаться очень быстро. Он ускакал прежде, чем я успел открыть рот и поддержать студентку. Таким образом, все меня бросили наедине с двумя молодыми людьми. Они тут же накинулись на меня, как стервятники на падаль. И вот — нате вам! — время к ужину, а мы топаем в сторону городского жальника.

— И помните, — по пути вещал недовольный я, — жальник у нас старый, вы неопытные, так что сегодня — только ознакомительная экскурсия. Пройдемся вдоль могилок, почитаем надписи на некоторых надгробиях, измерим фон эктоплазмы — и домой. Никакой инициативы! Никаких обрядов!

— А что, если… — открыл было рот Зимовит.

— Этого мы делать не будем.

— А тогда, может…

— И это — тоже.

— Ну, может быть…

— Даже не мечтайте.

— И…

— А вот об этом, — я остановился и ткнул в грудь студенту пальцем, — и думать в моем присутствии запрещаю! Пока не разрешу.

Парень пожал плечами и замолк. Он вообще, как я успел заметить, оказался довольно покладистым. И как такого в некроманты приняли? Может быть, за недюжинные способности? К чему? Разгребанию навоза и починке заборов?

Зато Дорис-Марджет так и кипела энергией. Она не носилась кругами, как охотничья собака, которую взяли на прогулку, по одной причине: на девушку бесчувственный я нагрузил поклажи ровно столько, сколько тащил и ее приятель. Студенты были экипированы по полной программе: книги, оружие, инструменты, приборы для измерения уровня эктоплазмы и магического фона и много еще чего. Некоторые вещи, каюсь, были прихвачены просто так, для пущего эффекта.

Но это никоим образом не погасило их пыл. Вышагивая впереди и помахивая прутиком, я слышал, как бормочет неугомонная девица:

— Город Большие Звездуны… Первое летописное упоминание относится ко времени распада родоплеменного строя и времени переселения народов. В Ведуньей летописи было сказано, что в году 6116 от сотворения мира правил в этих местах Дух Звездич, который и заложил город. Долгое время звездичи сопротивлялись экспансии восточных кочевых племен овуров, пока в одной битве Дух Звездич не был захвачен в плен и не казнен на глазах у своих уцелевших сторонников. После этого город сровняли с землей, но в 6205 году здесь уже опять стояла крепость. Упоминается и ее наименование — Звездунов-град. О племени звездичей с тех пор практически никто не вспоминал, название осталось в топонимах типа: речки Звезда и Звездочка, озеро Звяздовое, урочище Зирка…

Какое-то время я внимательно слушал ее монолог. Несмотря на то что прожил в этом городе два года, времени на то, чтобы прочесть летописи и ознакомиться с историей, не находилось. Имелось и важное обстоятельство — в позапрошлом году городская библиотека, где находилась львиная доля местного летописания и многие исторические документы, сгорела. Тогда в огне пострадала целая улица и городская ратуша. То, что уцелело, вполне могло разместиться на любой полке нашей домашней библиотеки. А я зря не смотрел документы, так и осталось невыясненным до конца, почему же старые летописи и бумаги так старались уничтожить враги Анджелина Маса?

— В 6328 году крепость была перестроена, и Звездунов-град окончательно получил статус города. В этот период к власти в Драконеве приходит Пейно Долгорукий, основатель династии Пейничей, — как ни в чем не бывало, продолжала экскурс в историю словоохотливая Марджет. — Начинается период объединения земель, отмеченный ростом городов, дорог и подъемом торговли. Княжеская власть становится наследственной, сын Пейно Долгорукого, Лода Сильный, завершает объединение земель. Многие местные феодалы приносят ему клятву верности и получают графский титул. Образуется единое королевство со столицей в Драконеве. Оно делится на воеводства, одним из которых было и Звездуновское. Однако в 6396 году, за пятьдесят лет до начала Войны Трех Королей, граф Боледар Звездинский поднимает мятеж. Бунт, имевший целью расшатать трон под королем и посадить на него одного из его племянников, был подавлен, а заговор раскрыт благодаря вмешательству одного из рыцарей, Миаса Доброго. Он прославился не только тем, что предотвратил покушение на короля, но и сам просил помиловать семью мятежного графа, его жену и дочь. Дочь впоследствии стала его супругой и принесла Миасу и его потомкам графский титул.

— Слушай, и откуда ты все это знаешь? — не выдержал я. Нет, конечно, интересно послушать про историю города, где жил и работал, но не сейчас же!

— Как откуда? — фыркнула девушка таким гоном, что испытанный в боях и лишениях профессиональный некромант мигом испытал комплекс неполноценности. — Книжки надо читать! Кстати, вам известно, как фамилия Миас трансформировалась в Мас?

Озаренный страшным подозрением, я оглянулся. Нет, вы только посмотрите на нее! И это — будущее отечественной некромантии? Не переставая болтать, Дорис-Марджет переложила на широкие плечи Зимовита почти всю свою поклажу, оставив лишь сумку через плечо и меч. Она вышагивала рядом с видом благородной леди, совершающий вечернюю прогулку.

— Так. — Читать морали не хотелось. Да и выход есть. — Слушай мою команду: отсюда и до жальника… бегом! Марш!

— Но почему? — захлопала ресницами девушка.

— Затем. Вам нужны трудности, чтобы их преодолевать? Вот я вам их и создаю! Перераспределили груз так, чтобы на обоих плечах был равный вес — и вперед! Кто отстанет — двадцать отжиманий!

Расчет сработал. Зимовит не имел ничего против пешей прогулки, но насчет пробежки у него было свое мнение. Дорис-Марджет не успела и ротик распахнуть, как ее баул вернулся на хрупкие девичьи плечи.

— Но я же устану! — возопила она, больше обращаясь к небесам, чем к двум мужчинам. — И потом…

— И потом — все правильно сделал! — Я с чувством похлопал Зимовита по плечу. — Твой баул, милая, намного легче его вещмешка. Никак распределить нельзя, чтобы тяжесть была одинаковой. Вот он и избавился от лишней тяжести.

— Нагрузил ее на кобылу, — хохотнул парень.

— Я сейчас тебя не так нагружу, — зашипела было девушка, но наткнулась на мой тяжелый взгляд и сникла.

— Тогда можно я тоже того… ну, избавлюсь?

— Потерпи до кустиков. Место, где можно избавиться от лишней тяжести незаметно и не шокируя окружающих, мы уже прошли.

Студентка несколько раз открыла и закрыла рот, но ограничилась уничижительным взглядом.

Бежать, однако, пришлось всем троим. Я трусит рядом со студентами налегке, помахивая прутиком и придерживая локтем собственную сумку с инструментами. Уставшие за день студенты обливались потом. Еще бы! Вредный «наставник» нарочно выбрал самую длинную дорогу. Эх, жаль, что исторические здания остались в другой части города! Можно было бы такую экскурсию организовать! «Посмотрите направо. Мы пробегаем мимо трактира „Яблонька“, где драки случаются едва ли не чаще, чем дожди осенью. А вот сейчас мы пробежим мимо дома главы купеческой гильдии, Высоты Збыги. А во-он в том переулке, где новые дома, когда-то стояла городская библиотека. А если мы перейдем на галоп, то успеем одним глазом увидеть смену караула возле ратуши — бывшего замка графов Масов. Тут мы задержимся подольше и дадим пару кругов, пока Марджет нам рассказывает что-нибудь историческое об этом месте. Ну а к храму Свентовита и монастырскому жальнику мы пробежимся на обратном пути, когда посетим знаменитые Звездуновские сады…» — и так далее. Но устроить такой исторический забег не получилось, потому как сия светлая мысль залетела в голову слишком поздно.

Впереди показался жальник, и эти два энтузиаста рванули к нему с такой скоростью, что пришлось перейти на несолидный галоп, чтобы догнать и перегнать.

— Отставить! Смир-рна!

— Слышь ты, кобыла, стоять! — тут же подал пример Зимовит. Дорис-Марджет зашипела сквозь стиснутые челюсти, показала кулак, но остановилась и наклонилась вперед, упираясь ладонями в колени и жадно хватая ртом воздух.

— Хочу еще раз напомнить, — объявил я, — что мы идем на жальник только с целью ознакомления. Никаких экспериментов, никаких пентаграмм, никаких чар, если речь не идет о самообороне. Он городской, за последние полгода тут не случалось ничего, что стоило бы внимания некромантов. Мы просто пройдемся, измерим магический фон в двух-трех местах и вернемся домой.

— А почему жальник, когда надо говорить кладбище? — прицепилась образованная девушка.

— Сам не знаю, — пожал в ответ плечами. — Здесь все так говорят. Наверное, остатки местного говора племени звездичей. В других городах кладбище, а тут — жальник. Даже в Добрине, до которого пара дней пути, все называется по-другому. Но я уже привык, мне все равно.

Большие Звездуны постепенно разрастались, и жальник рос вместе с городом. Уже несколько раз ограду переносили. Сперва ставили дощатый забор, потом клали кирпичную основу и сверху — кованую решетку с воротами. Причем пока не заканчивали строительство нового забора, старый не убирали, чтобы покойники не оказались похороненными за оградой. Не то чтобы это как-то влияло на их посмертие, но родственникам неприятно.

После того что тут произошло два года назад — выгорела целая улица, да еще поднятые прежним священником упыри атаковали город, — жальнику срочно понадобились новые места для могил. И новый дощатый забор уже стоял. По счастью, выстроен он был кое-как, и некроманты проникли на территорию, просто выломав доску.

Уже вечерело, сизые сумерки позднего лета окутали все вокруг. Было тихо и романтично. Старая часть жальника заросла большими деревьями и кустами, на новой тут и там между могил и надгробий шелестели листочками молодые деревца.

Утоптанная до твердости камня дорожка вела под сень деревьев. За ними на небольшом холме красовался храм Смерти, возле которого жило около десятка монахов-«смертников». Они по мере сил ухаживали за могилами, подправляли надгробия и насаждения, подметали дорожки, прибирались в храме, совершали ежедневные богослужения как в честь самой богини Смерти, так и поминая покойников по просьбе родных и близких. Они же копали могилы, помогали на похоронах и даже могли отпеть покойника, если у священника руки не доходили. Я был обязан предупредить «смертников» о визите, и с этой мыслью направился по дорожке.

Студенты топали по пятам.

— Ничего интересного, — шептала Дорис-Марджет, — самые обычные захоронения. Таких сотни на любом городском…

Заунывный вой заставил девушку подпрыгнуть на месте.

— Мама!

— Она что, здесь? — не оборачиваясь, поинтересовался я. — А почему меня не предупредили, что ты с мамой приехала?

Зимовит заржал, за что его с размаху треснули сумкой по плечу.

— И ничего я не с мамой! — запальчиво возразила Дорис-Марджет. — Просто я… Это так неожиданно! А здесь точно тихо?

— Не то слово, — усмехнулся я.

И словно споря с моими словами, вой повторился. На сей раз чуть ближе, с переливами, и такой печальный, что захотелось приласкать сиротинушку.

— А это что такое?

— Не обращайте внимания. Местная нечисть развлекается. В той стороне река. Всякие твари иногда перебираются на наш берег.

— Какие всякие?

— Ну… гули.

Вой прозвучал в третий раз. Студенты дружно вскрикнули.

— Г-г-гули? А п-почему ведьмаков не в-вызвали? — слегка заикаясь, поинтересовался Зимовит.

— А смысл? — Я продолжал шагать вперед, помахивая прутиком. У подножия старых деревьев было мало растительности, лишь возле тропы поднимались стебли травы, и я сшибал их на ходу. — Ну приедет ведьмак. Ну пошарится по кустам. Ну подстрелит парочку… Так ведь гули прекрасно размножаются! Они разбегутся, а потом вернутся опять. Да у нас они безобидные. Кто мне скажет, чем питаются гули?

— Гули, или кладбищенские трупоеды, — дрожащим голосом начала рассказывать Марджет, — полиморфный подвид мелкой нечисти. Чаще всего появляется в виде небольших собак, лишенных шерсти или с шерстью, растущей клоками, с другими уродствами вроде выпученных глаз, отсутствия ушей или на трех ногах. Активны, в отличие от подавляющего большинства нечисти, всесезонно, но особенно часто встречаются во время войн, эпидемий или стихийных бедствий. В обычное время бродят поодиночке, опасны только в стае от пяти и более особей. Питаются телами, оставшимися без погребения. Во время войн, эпидемий и после стихийных бедствий играют своеобразную роль санитаров, но, размножившись на дармовой пище и сбившись в крупные стаи, атакуют одиноких путников. Класс опасности четвертый.[3] А про то, как их уничтожать, нам не говорили…

— И правильно делали, — кивнул я, мысленно поставив девчонке большой плюс за знания. — Это работа для ведьмаков. А некромантам гули даже полезны. Кто скажет чем?

На сей раз ответ пришел от Зимовита.

— Они упырей не жрут, — заявил парень.

— Правильно, а почему?

— Ну-у… э-э-э… Потому что ядовитые?

Дорис-Марджет захихикала.

— Абсолютно верно, — кивнул я. — Поэтому некроманту во время массовых эпидемий и во время войн нет нужды нейтрализовывать абсолютно все найденные тела, а только те, на которых нет следов погрызов гулей. Как правило, это личинки на разных стадиях зрелости.

— Н-ну да, — кивнула девушка. — Я как-то читала статью о приручении гулей — дескать, они могут помогать отыскивать личинки. Только эти опыты провалились…

— Потому что гули отдельно от стаи существовать не могут. А два гуля — уже стая. И эта стая в принципе может представлять опасность, потому что, как я уже говорил, гули прекрасно и быстро размножаются. Кроме того, они все-таки отвратительно выглядят, едят только падаль и ужасно воняют.

— А кто тут у вас еще водится? — это опять-таки спросил Зимовит.

— Да так, мелочь всякая. — Я пнул ногой кочку на тропе, и она с шипением укатилась в заросли. — Ламии ползают, оборотни иногда забегают, шишиги…

— Каракоруши,[4] — вставила Марджет.

Это она на моего кота намекает. Интересно, как определила, если даже я сам давно махнул рукой на попытки идентифицировать Зверя?

Между стволами мелькнула белая тень. Скользнула мимо камней, выплыла на тропу…

— Призрак! — хором выдохнули студенты. — Значит, где-то здесь…

— Значит, где-то здесь его могила, — отрезал я. — И ничего больше. Тут есть несколько неупокоенных душ. Мы пытались загнать их на вересковые пустоши, но они каким-то чудом ухитряются просачиваться обратно.

Это было правдой. Нет ничего хуже настырного привидения, которому плевать на традиции и которое ужасно хочет остаться на земле. Можно махнуть рукой — пусть себе бродит! — но от скуки эти сущности скоро начинают проделывать над людьми шутки. Сначала безобидные, потом все более изощренные и злые. Кроме того, им надо чем-то питаться. Духи поглощают эмоции, а самые сильные — страх и любовь. Вот они и пугают всех кого ни попадя.

— А святой водой не пробовали? — блеснула познаниями Марджет.

— Пробовали. Не помогает. Ничего не помогает… Иди, иди отсюда! — махнул рукой в сторону белой тени.

К слову сказать, большинство призраков все-таки чуют, кто перед ними, и на рожон не лезут. Белая тень удалилась с тропы, но продолжала скользить неподалеку. Ей было интересно.

Беседуя, незаметно прошли рощу и, обогнув последний надгробный камень, вышли к храму. Он стоял на берегу реки, на холме. Поблизости деревья росли невысокие и редкие, чтобы не заслонять строение ветвями. Спустился вечер, на том берегу всеми красками полыхал закат. Храм светлым пятном выделялся на его фоне. Он был изваян из белого камня и, казалось, слегка светился.

— Мама дорогая! — всплеснула руками Марджет. — Это же поздний неоклассицизм! Сейчас таких зданий осталось всего не более двух дюжин на всем континенте!

— И что? — ревниво откликнулся я. Как-никак в этих хоромах иногда обитает дух моей жены. — Нам это помешает?

— Нет, но…

— Тогда вперед. Отметимся у «смертников» и пойдем замерять магический фон.

Внутри было пусто и тихо. Небольшой коридор, где сводчатые стены были расписаны от пола и до потолка, вывел в круглый зал, где в центре стояла алебастровая статуя Смерти. У подножия горели лампады, стояли вазы с засохшими цветами и чаши с хлебами и фруктами. Несколько небольших дверок в противоположной стороне вели во внутренние помещения.

Сейчас тут был только один монах. Разувшись, он мыл пол, стараясь ползать так, чтобы не поворачиваться к статуе спиной. Все «смертники» жили в небольших келейках, примыкавших к храму. Это были скорее сараюшки два на три аршина. Там нет ничего, кроме лежанки, жаровни для углей и пары полок для вещей. И всегда половина пустовала — как все люди, монахи простужались и временно переселялись в подсобные помещения, где было намного теплее.

Я кашлянул, привлекая внимание. Монах выпрямился, потирая поясницу.

— Вы кто?

— Згаш Груви, — сделал шаг к свету. — Это со мной. Мы хотели бы…

— Вы пришли к жене? — Лицо «смертника» исказилось. Ревнует! Они до сих пор не могут простить, что богиня сделала выбор на ближайшие сорок-пятьдесят лет. Все эти монахи считают себя женихами Смерти, хранят целомудрие, считая, что нельзя изменять божественной невесте. И тут появляется какой-то выскочка…

— Хотелось бы. — Я невольно бросил взгляд на статую. Ну дай знак, что ты знаешь о моем приходе! — Но — увы! — сегодня у меня практика. Мы со студентами собирались замерить магический фон и уровень эктоплазмы с разных точек, понаблюдать за поведением некоторых местных обитателей… Кто там на сей раз гуляет? Не Печальная Сельма?

— Она самая, — кивнул монах. — Вы бы с нею что-нибудь сделали, а? Ведь спать не дает! Как полнолуние, так прокрадывается в кельи, предлагает всякое… неприличное. А нам-то нельзя!

«Смертник» испустил такой вздох, что стало ясно: с каждым разом предложения Печальной Сельмы все настойчивее и откровеннее, и некоторые уже жалеют о том, что раз и навсегда определились с выбором «невесты».

Невеста! Меня мигом осенило. Это же идея! Анджелин Мас не хочет жениться на предлагаемых ему живых невестах. А тут, можно сказать, мертвая сама навязывается.

— Пошли, ребята!

Бросив последний взгляд на статую — ау, дорогая, я уже ушел! — развернулся и затопал в ночь. Монах за спиной придушенно пискнул: я повернулся спиной к изваянию богини! Студенты тоже напряглись, но послушно затопали следом.

Снаружи уже стемнело. На небе среди серых пятен облаков виднелось несколько звезд, ярких и крупных. Слегка похолодало. Трещали сверчки. Промелькнула летучая мышь. Послышался вой одинокого гуля. Как-то странно, без ветра, зашелестела листва на кустарнике, высаженном вдоль дорожки. Низенькая тень промелькнула сбоку… В общем нормальная ночь на жальнике.

— В общем так, — скомандовал зверским шепотом. — Сперва меряем фон здесь, возле храма. Потом отправляемся в рощу, меряем там, где укажу. Зимовит бегает с приборами, Дорис…

— Марджет! — поправила девушка.

— Ага, Марджет записывает.

— Это дискриминация! — мгновенно завелась ее жертва. — Я имею такое же право…

— Хорошо, будете измерять по очереди. И для начала пройдемся вокруг храма.

Примерно четверть часа студенты бродили вдоль стен строения, цепляясь ногами за траву и спотыкаясь о камни. Зимовит не сводил глаз с лозы — да, это внешне похоже на лозу, с помощью которой ищут воду и полезные ископаемые, только на кончике болтается на ниточке обычная серебряная монетка. Девушка трусила сзади и время от времени совала нос парню под локоть со зверским шепотом:

— Ну что?

— Ничего, — неизменно отвечал Зимовит.

— А теперь?

— И теперь ничего.

— А сейчас?

— И сейчас…

— Ты ничего не умеешь! — взорвалась студентка после пятого или шестого ответа. — Дай-ка я попробую!

— Но мастер велел…

— Мастер велел магический фон мерить, а не время терять!

Я скромно держался позади, не мешая, но и не пытаясь им подсказать, что они ищут то, чего нет. Не хоронят никого в непосредственной близости от стен храма Смерти! Тела монахов зарывают в подполе, а остальных относят минимум на три сажени. Так что ребята могут тут крутиться хоть до рассвета и не найдут даже признаков того, что тут год назад валялся труп дохлой кошки.

— Достаточно!

Две пары глаз вопросительно сверкнули в темноте.

— Запишите: магический фон нулевой. И пойдем на другое место. Во-он там, под деревьями.

Вот уж не думал, что двух будущих некромантов можно напугать какими-то зарослями. Да, на жальнике. Да, ночью. Да, тут призраки водятся… Но это же не повод бледнеть и пятиться!

— Что встали? За мной!.. Нет, — мне пришла в голову оригинальная мысль, — впереди меня. Чтоб я вас видел.

А заодно смог вовремя увидеть и тех духов и нежить, решивших соблазниться двумя недоучками, которые, отправляясь ночью на жальник, не позаботились даже защитные амулеты под рубашки надеть.

Под кронами старых деревьев было совсем темно, только светлыми пятнами выделялись надгробия. Некоторые из них были довольно массивны — в человеческий рост и четыре обхвата толщиной. Так сказать, склепы в миниатюре. От основной дороги направо и налево отходило несколько тропинок, но большая часть жальника напоминала лес. Сюда редко приходили родственники покойных, и могилы постепенно дичали и зарастали.

Мы со студентами отошли с тропинки на десяток шагов.

— Можете приступать!

Щелкнув несколько раз огнивом, Дорис-Марджет зажгла свечу, приготовившись записывать. Зимовит взял лозу, покрутил ею туда-сюда…

— Ого-го! Вот это уровень!

Серебряный кругляшок задергался, как поплавок.

— Не меньше восьми единиц, — прошептала девушка. — А ну-ка, пройдись!

Парень послушно шагнул в одну сторону, потом в другую. Серебро вело себя довольно странно: то принималось раскачиваться туда-сюда, то замирало неподвижно.

— Аномальная зона, мастер! — Марджет присела на корточки и, сделав знак Зимовиту, чтобы продолжал двигаться, принялась строчить при свете установленной на камень свечи. — Самопроизвольное разупокоивание встречается крайне редко. Обычно это имеет место непосредственно перед или во время каких-либо крупных катаклизмов, или как побочный эффект при применении некоторых магических формул не ниже пятого уровня… Мастер, если мы исследуем это явление, возможно, поймем причину. Как вы думаете, с чем это может быть связано?

На меня взглянули настолько честные глаза, что открыть правду я не смог. Она открылась сама. Да-да, Печальная Сельма, как я и рассчитывал, не могла устоять перед непрошеными гостями. И это ее присутствием было вызвано столь резкое возмущение магического фона.

Она возникла перед Зимовитом в лучших традициях жанра: белой тенью соткалась из ночного мрака, раскинула в стороны руки и завыла, собираясь заключить человека в объятия. Но…

— Сельма! Привет! — Вперед выдвинулся энергичный я. Отпихнув остолбеневшего студента — большинство жертв Печальной Сельмы действительно впадали в ступор, — кинулся ловить призрак. — Сколько лет! Сколько зим! Тебя-то мне и надо!

— О нет! — весьма натурально взвыло привидение старой девы лет сорока. — Сей мир скорбей и плача…

— Станет для тебя миром счастья и веселья, если ты согласишься на одно мое маленькое предложение, — закончил я.

— Горе и коварство! — возопило привидение, воздевая руки к небесам. — Беды и соблазны…

— Да-да, — кивал коварный соблазнитель, — и я хочу сделать тебе одно маленькое предложение…

— Мы все погрязли во грехе и…

— Согласен, хорошее дело браком не назовут, но…

— Но нет покоя на земле и счастья в жизни…

— Личной! Пойдем со мной, и я смогу тебе это устроить.

До привидения все-таки дошло, что происходит что-то не то. Вместо того чтобы оцепенеть от ужаса и упасть в обморок — чтобы можно было всласть порыдать над «хладным телом» — или начать орать от ужаса и сопротивляться, потенциальная жертва со всем соглашается и даже активно подыгрывает.

— А-а-а-а, — она опустила руки и слегка заколыхалась, — а кто-о-о ту-у-ут?

— Я! И ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Я, можно сказать, тебя повсюду ищу.

— А-а-а, — заклинило Печальную Сельму.

— Ты мне нужна!

— О-о-о…

— Замуж хочешь?

— Ы-ы! — Выражение ее полупрозрачного лица описывать не берусь.

— Могу устроить! — подмигнул с заговорщицким видом и галантно согнул руку в локте: мол, прошу вас следовать за мной, прекрасная дама. — Я проведу вас к самому краю Вселенной! Я подарю вам эту звезду! Светом нетленным будет она освещать нам путь… — Ой, что-то меня занесло!

— Чего надо? — Призрак попятился.

— Тебя! Замуж хочешь?

— Нет!

— Не верю! Все женщины этого хотят. И совершенно бесплатно!

— Не хочу!

— А если подумать? — Я упорно пытался подцепить призрака под локоток, он так же упорно ускользал.

— Все равно не хочу!

— Но ты даже не знаешь, какие перспективы тебя ожидают!

— Не знаю — и знать не хочу.

— Тебе понравится!

— Нет! Я свободная женщина. А-а-а! Пусти!

Вырвавшись, привидение серым облачком растаяло в темноте.

— Вот бес! — Я притопнул ногой и несколько раз с досады пнул ближайшее надгробие. — Сорвалась!

— Но-но! — раздалось снизу. — Кому тут жить надоело? Сейчас как вылезу…

— Засохни! Не до тебя!

— Ой, — грозный голос сразу изменился. — Прощения просим, ошибочка вышла. У вас все в порядке? Может, помочь чем-нибудь надо?

— Надо. — Я мрачно пнул надгробие еще раз. — Мне нужен кто-то, кого можно временно использовать в качестве жены.

— Извините, не могу. Я это… другого пола был при жизни. А Печальная Сель…

— Только что улетела.

Снизу послышалось неразборчивое бормотание — что-то вроде сожаления и осуждения одновременно. Причем было совершенно непонятно, кого тут осуждают, а кого жалеют.

— Эй, ты там! Подо мной! — Я опять потоптался возле надгробия. — Скажи там всем: мне женщина нужна. Срочно!

Снизу не ответили. Зато сзади послышался странный звук — смешение кашля и стонов.

Я обернулся, на всякий случай коснувшись рукояти обрядового ножа на поясе. Ожидал встретить кого угодно, но там стояли лишь студенты. Оба одинаково бледные, с выпученными глазами и открытыми ртами.

— Что?

— Это что сейчас было? — прошептала Дорис-Марджет.

— Ничего. Ну, что встали? Кто уровень фона записывать будет?

Студенты разом кинулись изображать бурную деятельность, оставив своего наставника в напряженном раздумье: что же такое произошло, отчего сбежала помешанная на замужестве Печальная Сельма, и что теперь делать с предполагаемой женитьбой Анджелина Маса.


Тем временем где-то…

Девушка лет двадцати, высокого роста, стройная, в глухом платье с потускневшим золотым шитьем на груди и по подолу лежала, скрестив руки, и не шевелилась. Она казалась спящей, однако не вздымалась грудь, не было слышно дыхания. В комнате царила тишина, настолько полная, что осторожные шаги за дверью прозвучали громом среди ясного неба. Кто-то шел по коридору.

А потом дверь осторожно приоткрылась.

В щель сунулся молодой человек. Судя по выражению лица, он просто бродил по замку и заглянул сюда из чистого любопытства.

— Ого! — послышался его шепот. — А что это такое?

Ему никто не ответил.

Молодой человек шагнул в комнату, тихо притворяя за собой дверь. Полумрак его немного напугал.

— Интересно, что здесь находится?

Собственный голос придал ему смелости. Он сделал несколько шагов и вытянул шею, сгорая от любопытства.

— Ну и ну… А мне говорили, что замок всеми покинут!

Он подошел ближе, рассматривая незнакомку.

— Она красивая… — Молодой человек говорил вслух, чтобы придать себе смелости. Уж больно жутко было обнаружить в пустом замке тело незнакомой девушки. Причем оно не истлело, выглядело как живое, разве что кожа отливала желтым, как старая бумага, да вокруг глаз залегли темные тени. Она не дышала и не шевелилась, но запаха тлена не чувствовалось. Стремясь в полутьме рассмотреть лицо красавицы поближе, молодой человек приблизился вплотную, низко наклонился к ложу… и внезапно понял, что же с нею не так.


— А-а-а! Она… она здесь!

Во двор замка как раз въехала карета, и дородная леди не спеша выбиралась наружу, к встречающему ее мужу и родственникам, когда громкий истеричный вопль заставил всех встрепенуться. В дверях показался бледный до зелени молодой человек с перекошенным от ужаса лицом.

— Она… она там! — задыхаясь, выкрикнул он. — Я видел! С-сам…

— Успокойтесь, Отто. — Граф Марек поморщился. — Что такого вы могли видеть?

— Я видел женщину! — воскликнул тот. — Мертвую женщину там, на верхнем этаже в восточном крыле! — Он указал дрожащей рукой на возвышающуюся над двором башню. — Она там, в той комнате! Лежит… мертвая!

— Что это значит, Марек? — Леди с тревогой обернулась к супругу. — В замке трупы?

— Ничего страшного, Анна, — ответил тот. — Отто, как я полагаю, отыскал-таки место упокоения знаменитой виконтессы Аниты Гневеш.

— Я не знаю, кто она. — Отто опять бросил взгляд на злополучную башню. — Но я своими глазами видел ее тело.

— Умоляю вас — не при дамах, — перебил его граф. — Ничего удивительного! Замку почти пять веков. Тут просто обязаны водиться привидения.

Пока шел разговор, из кареты выбралась юная девушка. Ее хорошенькое личико исказилось, когда она услышала последние слова отца.

— Луциан, это правда? Тут водятся привидения?

Шестнадцатилетний юноша очень хотел считать себя взрослым, поэтому он ответил с важностью человека, который каждый день имеет дело с необыкновенным:

— А где им еще быть? Но ты не волнуйся, сестренка, они совершенно безобидны.

— Безобидны или нет, — их мать, вздрогнув, повела плечами, — но я хотела бы, чтобы нам никто не мешал тут жить.


А все-таки тут хорошо! Солнышко светит, травка приятно щекочет пятки, цветочки пахнут, ивы шелестят листвой на легком ветерке, от реки веет прохладой. Лето еще не совсем уступило права осени, и, хотя ночами уже прохладно и под кустиком не заночуешь, днем еще солнышко припекает — хоть ложись и загорай! В такую погоду, лежа на пригорке, не хотелось думать ни о чем плохом, только смотреть вверх, на бегущие по небу облака, мечтать и грезить о приятном. Например, о том, как сейчас госпожа Гражина чехвостит одного из наших практикантов. И даже я знаю кого!

— Ну шо ты за бестолочь? Ты смотри, шо ты наробив? — Голос у нашей домоправительницы громкий, властный.

— А я что? Я ничего… — раздается в ответ негромкое бурчание Зимовита.

— Так вже ясно, шо ничого! Ты ни-чо-го не сробив! А я шо гуторила? Сухостой вот этот выкорчевать, корни убрать и вскопать две грядки… Иде это усе? Куды я редьку сеяти буду?

Парень опять что-то пробормотал в том смысле, что он будущий некромант, а не наемный батрак.

— Да ты гораздо хуже! — Патетики в голосе госпожи Гражины резко прибавилось. — Вместо батрака усегда можно наняти нового! А з вами мене до первого снега придется мыкаться! Корми вас, пои, обстирывай, полы мой… А вы отказываетесь помогати бедной женщине по хозяйству? И ничого мене за вас не платять! Ни гроша ни за то, шо стираю, ни за то, шо кормлю, — добавила она после паузы, очевидно, угадав возражения собеседника. — А вот мэтра трогать нэ надо! — На сей раз паузы не было. Видимо, наша милейшая госпожа Гражина действовала по принципу всех женщин мира: сама придумала, сама и обиделась. — Он и так вас, дурней, уму-разуму учит! Живо лопату взял, и шобы до вечора три гряды готовы были!

— Три? — на сей раз голос у Зимовита все-таки прорезался. — Вы ж говорили, что две!

— Будэш со мной спорить — усе чотыре окажутся!

— Да иду я! Иду!

Рядом послышались шаги, на лицо упала тень.

— А вы правы, Згаш, — произнес мэтр Куббик, присаживаясь на траву. — Это отличное местечко — тихо, уютно…

С собой мой партнер принес сосуд из темного стекла, так что жизнь сразу начала налаживаться.

Пару дней назад мэтр Куббик вернулся — как говорил, из профилактической поездки по городам и весям. Город Большие Звездуны считался столицей, но, кроме него, во владениях Анджелина находилось и несколько небольших городков и крупных сел. К сожалению, некоторое время назад инквизиция заставила протащить закон, по которому населенному пункту, где постоянно проживает менее семисот пятидесяти человек, «персонального» некроманта не полагалось. Дескать, в таких маленьких городишках работы мало, а от безделья люди портятся. Они начинают искать, чем бы занять досуг, находят себе хобби, принимаются думать, мечтать, строить планы — а там и до захвата мира недалеко. Да и не потянет маленький городок содержание некроманта. Ну, инквизиторов можно понять, сложно контролировать такое количество мест обитания потенциального противника. Но в результате довольно много некромантов осталось без работы, а тем, кто сохранил свои посты, теперь приходилось и по деревням разъезжать. Поскольку официально покидать город мне запрещалось, именно мэтр мотался по окрестностям.

Мы молчали. Мэтр прихлебывал вино прямо из бутылки, я смотрел на облака.

— Ох, горе мене з вами! — продолжала причитать госпожа Гражина. — Работы много, а помощи — ни на грошик! Ди-иночка, девочка, шо ж ты таку тяжесть тащила? И не надорвалась, ягодка? Давай сюды корзинку! И беги отдохни! Я сама усе зроблю!

Мэтр хмыкнул, но усмешка получилась невеселая. Мы до сих пор не знали, что делать с девочкой. Благодаря нашим занятиям она научилась читать и писать, знала цифры и основы кое-каких наук. Но уже сейчас, в двенадцать лет, было ясно, что на домашнем обучении ее не продержишь. Потенциал у Динки был, и большой, но лежал он совершенно в другой плоскости, чем некромантия. А это значит, что через пару лет ее придется отправлять в Магический Колледж. Как сирота, девочка получит гарантию поступления и комнату в общежитии, но на большее рассчитывать не приходилось. За учебу пришлось бы платить. А кому? Тайком я уже начал откладывать медянки и гроши и скопил почти два с половиной злотых. Как раз хватит на три месяца обучения. А дальше?

— Вот вы где, дяденьки!

Стоит ее вспомнить — тут как тут. Сильная ведунья растет, очень сильная! Всегда чувствует, кто и где.

— На торгу была? — поинтересовался мэтр.

— Ага! — Девчонка присела рядом на корточки. — Тетя Гражина капусты просила купить, солянку с салом сделать хочет.

— Солянка — это хорошо, — задумчиво изрек мой партнер. — А новости какие есть?

— Да так, ничего особенного. — Динка склонила голову набок, наблюдая за нашей реакцией. — На храмовом жальнике, когда новый склеп закладывали, какие-то кости нашли.

— Ну и что такого?

— Ну… там, говорят, отродясь никого не хоронили. Почему и склеп решили строить — на чистом, стало быть, месте. А оно уже нечистое… Вас хотели звать, некромантов то есть. Чтоб проверили, чего это за кости такие.

Я приподнялся на локте, разом растеряв благодушие. Монастырский жальник — одно из двух городских кладбищ. Только возле монастыря за высокой каменной оградой почти в центре города хоронили, как правило, городскую знать и самих монахов, священников и послушников. Там же находили последний приют безродные бродяги, которым копали могилы за счет города и казненные преступники. Да, Большие Звездуны не настолько тихий и мирный городок. Хотя за последние года два публичных казней не происходило, но тюрьма-то имелась. И из ее подземной части заключенные иногда переселялись на тот свет.

— Хотите сами съездить, Згаш? — правильно понял мой порыв начальник.

Я встал, отряхивая штаны и ладони. Два года назад с монастырем у меня было очень многое связано. Достаточно вспомнить, что именно туда на протяжении нескольких лет нарочно свозили всех казненных преступников и тех, кто умер не своей смертью. Прежний первосвященник в молодости хорошо знал некромантию и потихоньку собирал свою армию. Нет, не для захвата мира, а чтобы Смерть признала-таки его достойным кавалером.

— Проветрюсь, — как можно небрежнее ответил я.

— Кого-нибудь из студентов с собой возьмите, — предложил мэтр, устраиваясь на травке поудобнее. — Свечи пусть подают, книги на нужной странице раскрытыми держат…

— Ладно, — кивнул в ответ, прекрасно понимая, что без этого не обойтись. Хочешь не хочешь, а будущие коллеги должны побывать в деле. — Кого можно взять?

— Мне все равно.

Быстро собравшись — а что там особо укладывать, сумка-то на всякий случай давно готова, — вышел из дома во двор. За углом Зимовит, матерясь, сражался с сушняком, корчуя корешки. Парень умаялся, но отрывать его от работы не хотелось, в этом случае пришлось бы иметь дело с разгневанной госпожой Гражиной. Хотя вот он — идеальный помощник. С инициативой не полезет, будет спокойно подавать инструменты и снадобья и ждать новых распоряжений. Другое дело, что Зимовит явно туповат. И как он с таким характером до четвертого курса добрался? Или родители хорошо платят, или он не так прост, как кажется. Узнать бы его поближе…

Что до Дорис-Марджет, то вот ее узнавать не хотелось. Уж слишком эта девушка инициативна. Так и лезет вперед. Да и она — женщина, а мне в последнее время не слишком с ними везет.

Пока размышлял, судьба все решила за меня. Навстречу от конюшни как раз шла упомянутая студентка. Девушка отряхивала ладони и штаны.

— Ой, мастер Груви! А вы куда-то собираетесь?

— Да, — проворчал я.

— На вызов?

— Угу. — Попытка обойти настырную девицу сбоку ни к чему не привела.

— Возьмите меня с собой! Нам же все равно надо на практику ездить, постигать тонкости работы в условиях, приближенных к реальным… Время идет! Осталось всего девяносто два… то есть девяносто один день.

— Ага… — Я дернулся туда-сюда, но лазить по стенам не входило в число моих талантов, а применить силу против женщины не позволяло воспитание. — Только быстро. Ждать особо не буду.

Марджет действительно догнала быстро. Я успел доехать только до угла, когда за спиной раздался топот копыт, и на меня налетела взмыленная всадница.

— Я же вас просила! — воскликнула она.

— Я не мог долго ждать. Дело срочное.

— А куда мы едем?

— К монастырскому жальнику.

— Ой! — Она по-детски всплеснула руками. — Правда?

На сей раз ограничился кивком. Да меня бы все равно не услышали.

— Старинное кладбище Больших Звездунов — уникальный комплекс памятников древней культуры! — с жаром воскликнула девушка, явно что-то цитируя. — Здешние склепы строились и строятся по индивидуальным проектам с учетом и в стиле местного колорита. Тут сохранились постройки, относящиеся к началу шестого тысячелетия от сотворения мира. Многие склепы представляют собой так называемые дольменовые постройки. Знаменитый архитектор Пелагий писал, что в настоящее время это самые древние постройки, сохранившиеся в первозданном виде.

Я промолчал. Не встретив отклика, студентка на некоторое время замолкла. Но только на некоторое.

— Вы меня извините, мастер, — послышался ее голос, — но когда мы были на городском клад… жальнике, мы заходили в храм Смерти…

— Ну?

— И там дежурный монах спросил, не к жене ли вы пришли…

— Ну…

— А она… Ой, хотела спросить, неужели вы не… Я все понимаю, но… — Студентка занервничала. — Вы меня извините, просто я думала, что…

— Что?

От взгляда в упор Дорис-Марджет смешалась.

— Я думала, что она… что вы ее… что она умерла… — Последние слова прозвучали совсем тихо и жалобно. Ну вот, теперь меня жалеть начнут!

— Она не умерла.

— Но я же своими ушами слышала!

Я подавил вздох. Все-то она замечает, вредная девчонка! Ну да, можно сделать вывод, что раз я личность известная, то все должны про мою частную жизнь знать.

— Она не умерла. Просто мы расстались.

Да, со дня моего возвращения в прошлом году Смерть ни разу не обнаруживала свое присутствие. Я уже даже привык и смирился с этим — все-таки моя жена богиня и вольна поступать, как хочет. Но я-то — мужчина, от которого ушла жена. Я ее люблю, несмотря ни на что. И многое бы отдал за то, чтобы подвернулся случай ее вернуть. Да просто увидеться!

— Она, наверное, не понимала специфики вашей работы? — Марджет не желала ехать молча. — Не знала, как это тяжело — постоянно иметь дело со смертью, с трупами, с потусторонними силами? Не понимала, как важно после трудового дня вернуться домой, к семейному очагу? Просто не разделяла ваши увлечения и убеждения? А может, дело в том, что вы еще молоды? Может быть…

— Слушай, ты чего добиваешься? — не выдержал я. — Чего тебе надо?

— Н-ничего, — пошла девушка на попятную. — Просто мои родители не одобряют мое увлечение некромантией и наукой. Они считают, что главная забота женщины — выглядеть как можно женственнее. Что надо быть верной женой, любить варить борщ, содержать дом и детей в чистоте, вязать кружевные салфетки и вышивать платки тамбурным швом, штопать носки и рожать детей. То есть быть домохозяйкой, которую должен обеспечивать муж. А я решила доказать, что женщина тоже может быть полноценным некромантом. Нас таких на курсе семеро. Раньше было больше, но они предпочли стать простыми домохозяйками…

Ага-ага! А еще точнее, они не выдержали дежурств в городском морге, скелетов и прочих прелестей некромантского быта.

Конец дискуссии положил наш приезд на место действия. За что люблю маленькие городки с извилистыми улочками, так это за то, что в два счета можно добраться до цели, даже если лошади идут шагом. Собственно, пробираясь дворами и срезая углы через чужие огороды, можно было и пешком дойти, но на лошади как-то солиднее.


ГЛАВА 1 | Операция «Невеста» | ГЛАВА 3