home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Часть 2

Глава 1


Карет удивительно мягко следовал движению руки. Из всех катеров, которые Латиса перепробовала за последнее время, этот был самым послушным и уютным. Настолько комфортным, что она решила не возвращать его на парковку наемного транспорта, а немного нарушить правила и оставить в свое личное пользование.

Внизу плыли однообразные пыльные скалы, которые стали чем-то настолько обыденным, что внимание на них совершенно не задерживалось. В голове вертелась мелодия, дополняющаяся словами о бескрайней вселенной, ставшей домом какому-то отверженному богу и его нелегкой жизни в этом самом бесконечном пространстве, которое, по сути, и обустроить невозможно — все теряется в беспредельности. Сессиль, конечно, красиво поет, но уж больно длинные и замороченные у нее песни.

А что поделаешь? Латиса сразу же поняла, что, несмотря на свою способность лезть в чужие души, ей никогда не дорасти до вершин мастерства Филиции, способной вытягивать нужную информацию именно у тех, кто хочет сохранить ее в тайне. Мало того, что Латиса была чужая, хотя по обычному отношению этого вовек не скажешь, так и у тайтов было не принято обсуждать с малознакомыми что-либо серьезное.

Катер взмыл над очередным скоплением валунов, на этот раз гладких, ровными боками опирающихся друг на друга, как сваленные в кучу кегли. В который раз Латиса пыталась разглядеть на земле свою тень и опять не разглядела — иногда казалось, что ее вовсе не существует и это почему-то расстраивало.

Чужие катера она заметила издалека, когда очертания дома только-только стали различимы на фоне такой же однотонной поверхности планеты.

— Еще чего не хватало, — прошипела Латиса и поняла, что боится. Чем ближе она подлетала, тем четче можно было рассмотреть катера: два из них — вытянутые, скоростные, темные, без отличительных знаков, и совершено без блеска, падающий на такую поверхность луч просто проваливается и теряется в глубине, где остается навсегда. На таких перемещаются Хранители порядка, а они появляются только в местах, где порядок нарушен. Неужели из-за того, что она присвоила наемный катер? Насколько удалось выяснить Латисе, здесь за подобными 'присвоениями', как и за многими другими мелкими нарушениями, почти не следили и даже сложно было представить, что нужно натворить, чтобы за тебя взялись поддерживающие порядок. Карасан утверждал, что из-за пользования катером или прохода без спроса в Информаториум никто время на тебя тратить не будет. Особенно, если ты женщина. Латиса еще подумала, что она попросту неспособна своим взращенным на Гатире разумом вообразить те неимоверные разрушения, которые должна учинить женщина, чтобы ее начали призывать к порядку хотя бы словесно. Не говоря уж о том, чтобы вообще попытаться наказать…

Значит, они тут по другой причине. И выбор вариантов так невелик, что вовсе сливается в один — Шалье.

Третий катер походил на другие, но был большего размера и имел эмблему из запутанных линий, принадлежность которой Латиса точно не знала, но из закромов памяти вырыла, что такой знак относится к руководству, к кому-то из управленцев.

Аккуратно опустившись рядом с катером Шалье, Латиса, не теряя времени, выскочила наружу. Гости в количестве трех штук тут же вышли из своих катеров и направились ей навстречу.

Два Хранителя в неприглядной, на вид очень жесткой, негнущейся одежде с экранами на глазах сопровождали пожилого тайта в серебряном кафите, расшитом по краям незнакомыми рунами.

— Тихого пути, — тайт руки не сложил, да и при его положении вообще честь оказал одним тем, что поздоровался.

— Тихого пути, — немного коряво ответила Латиса, не собираясь отказываться от случайно подвернувшейся возможности потренироваться чужому языку.

Тайт кивнул, словно подтверждая, что ее понимает.

— Мое имя — Старший Аелла. А вы — Латиса Маеринская.

Это тоже раздражало, каждый встречный знал, как ее зовут и… с кем она проживает.

— Очень приятно. Чем я могу вам помочь?

Латиса нервно оглянулась на ворованный катер, надеясь, что все-таки не он виновен в таком необычном посещении. Перехватила серьезный взгляд странного тайта по имени Аелла.

— Мы ищем Шалье, — невозмутимо разглядывая катер с метками давно просроченного проката, сообщил Аелла.

Латиса вежливо улыбнулась, всем видом показывая свое желание и готовность помогать Старшему в любом его начинании.

— Вы не знаете, где он?

— Понятия не имею, — не моргнув глазом, соврала Латиса. Она совершено точно знала, что посреди ночи Шалье выскочил из дома и куда-то улетел на огромной скорости, а утром она нашла его катер на месте, хотя сам Шалье не вернулся, но делиться этими новостями не собиралась.

— Шалье взломал склад точной техники и украл большое количество аппаратуры, которая в неумелых руках представляет большую опасность. В том числе для него самого. Нам действительно нужно его найти и побыстрее, — проникновенно объяснил Аелла, очень доверчиво улыбаясь.

Латиса машинально улыбнулась в ответ. Раз они тут стоят, прав войти в дом не получили, значит нельзя говорить, что внутри разыскиваемого нет, иначе будут караулить во дворе. А так могут подумать, что он сидит взаперти в своей комнате или еще в каком-нибудь укромном месте, мало ли у него потайных убежищ, и оставят в покое.

— Ничем не могу помочь. Шалье не отчитывается мне, где проводит свое время.

Аелла шагнул к ней так резко, что она от неожиданности вздрогнула.

— Латиса…

Лицо тайта потемнело и только глаза были огромные… спокойные.

— Есть границы, которые нельзя переходить, — непонятно о чем сказал Аелла. То ли о воровстве Шалье, то ли… о ее поведении.

— Я вас не понимаю.

— Думаю, Латиса, мы с вами добиваемся одного и того же. Добиваемся по собственному желанию. А значит, должны идти одной дорогой. Где сейчас Шалье? Дома?

— Я ничего не знаю, — Латиса перевела взгляд на хранителей порядка, каменными статуями застывшими позади Аеллы. Осмотрела их экраны, на миг показалось, что в них мелькнуло что-то угрожающее. Понимая, что этого делать нельзя, резко прищурилась. Аелла молча ее разглядывал и Латиса так же молча и упрямо пережидала его взгляд.

Ничего не скажу, повторила мысленно. Попробуйте-ка заставить… женщину.

— Мне жаль, что мы друг друга не поняли. Но… Вы еще ко мне придете… сами.

Вскоре чужие катера уже беззвучно поднялись и резко ушли к горизонту. Вот это скорость! Если б она знала, где можно… присвоить похожий катер, тут же этим бы делом занялась.

Следя за изящным скольжением легких машин, Латиса переваривала последнее замечание Старшего и только сейчас поняла, что Аеллу следует внести в расчерченный на листах блокнота план, причем в ту часть, которая может оказаться самой полезной.


С первой трудность Шалье столкнулся, как только Гууар приблизился к родному поселению.

Этот момент он запомнил так четко, что мог бы по памяти написать подробную картину, вплоть до оттенка костяных копий, направленных на Гууара и ощерившихся акульими зубами держателей этих самый копий.

Спасла его подопечного только вспышка фантомного пламени, вырвавшаяся из-за плечного ранца.

— Ты умер! — грозно пророкотал вождь.

— Раан дал мне вторую жизнь и пришел вместе со мной, — спокойно ответил Гууар. Шалье мысленно восхитился такой безупречной выдержкой. Еще вопрос, насколько уверенно смог бы он вести себя сам в такой ситуации. Ярицы ошарашено замерли.

— Раан принес вам мир, — невозмутимо добавил Гууар.

И спокойно двинулся дальше, чуть ли не задевая прислоненные к горлу лезвия.

Ярицы никак не могли решить, что же с ним делать. Тогда Гууар потребовал выстроить ему хижину и воодушевленные хоть каким-то выходом соплеменники коллективно принялись за работу. Лини выглянула один раз и скрылась в доме синекожего. Гууар ее не заметил. Вплотную пройдя мимо статуи богини, даже на нее не посмотрел, чем вызвал у остальных почти благоговейный страх.

Три дня самые старые и влиятельные особи племени слушали сказания Гууара и после совещались, пытаясь прийти к какому-то решению. Даже когда наступала ночь, Шалье сторожил спящего Гууара, боясь, что его тихо убьют во сне. Редкие передышки он спал прямо в комнате, в разложенном кресле, чтобы в случае сигнала, подданного Гууаром, успеть что-нибудь предпринять. Среди самодельных амулетов, которыми был увешан его подопечный, имелся один, двукратно сжатый в нужных местах включающий в синей комнате сирену. Хотя Шалье итак не собирался покидать свою нору. Раньше он выходил, чтобы отвлечься и не уплыть в стекляшку окончательно, чтобы вспомнить о своей принадлежности к другому миру, пусть даже причинившему столько боли. Теперь он не выходил, чтобы не узнать, как поступила Латиса. После посещения пещер, в которых она окончательно избавилась от мертвой, больше ничего не мешало ей жить, значит и рядом не удерживало, а такие как Карасан с удовольствием воспользуются моментом и предложат все, чего не мог предложить он сам. Зря, кстати, он Карасана недооценивал, кто ищет — всегда найдет. Вот и у него, наконец, появился шанс ударить очень больно.

От этих мыслей, делавших Шалье тяжело больным, спасало только полное погружение в мир яриц.

Вскоре в поселении стали появляется главари других семейств. Они все так же приходили с подношениями к богине, но живых даров пока не приводили. Самки, исполняющие роль жриц, иногда собирались возле статуи и медитировали, пытаясь испросить у той совета.

Потом Гууару сообщили решение — наступающий через два дня сезон рождения должен пройти как обычно, а после состоится 'оценка сил', как они выразились. Гууар, естественно, не уточнил, что имеется в виду, так как Раан все должен знать сам.

После начала сезона, когда все беременные самки покинули деревню и были отвезены в чашу воды рождения, активировались жрицы. Очень навязчиво ходили вокруг статуи и настойчиво пели вслух, почти ныли какие-то тягучие мелодии без слов.

Вскоре, примерно через неделю, родились детеныши и следующие несколько дней они должны были оставаться с матерями в воде.

Сезон длился около двух недель, рождение шло как обычно, а в деревне было все так же напряженно — главари окрестных поселений все свободное время сидели под хижиной Гууара и выпытывали о его связи с богом. Пытались узнать, что полезного можно из нее извлечь.

И вот перед ночным туманом, не дожидаясь конца сезона и возвращения женщин с детенышами, к Гууару вдруг заявилась целая процессия и заявила, что не верят Гууару и требуют подтверждения его слов. Требуют доказательства всесилия Раана. И если в ближайшее время такое доказательство предоставлено не будет, Гууара принесут в жертву Кровавой богине.

Тот даже не шелохнулся, выслушал всех и заявил, что ему нужно время сообщить богу решение его народа. Естественно чтобы остаться одному, решение Шалье и сам прекрасно слышал. Тупо смотря в экран, он судорожно придумывал доказательства. Что их убедит? Созданный фантом? На фантомах погорел Ранье, так рисковать нельзя. Гууар ничего посоветовать не смог, да Шалье и не посмел расспрашивать — он все-таки бог. Конечно, повтори он путь Мальтики, это было бы очень убедительным доказательством, но только не с тем полюсом.

Отчаявшись придумать что-то подходящее, Шалье отложил решение вопроса на свежую голову и заснул. А проснувшись, увидал под хижиной Гууара толпу коленопреклоненных яриц. Они тихонько поскуливали и в первый момент Шалье так испугался неисправимого, что подскочил, будто кресло под ним внезапно раскалилось.

Сказать, что он был удивлен происшедшим — ничего не сказать. Ярицы принижено просили Раана пощадить их детенышей и остановить насланных им пирачников. Некоторые из просящих принесли и сложили под хижиной самое дорогое — искусно вырезанные костяные фигурки подводных животных, основного источника питания яриц.

Сначала Шалье не понял, в чем дело. Он никого никуда не насылал, пирачники — мелкие неразумные рачки, живущие в воде и управлять ими ему было без надобности.

Он переключил спутник на другое полушарие, где после взрыва была пустынно и даже растительность толком не восстановилась. Единственно, что появилось почти сразу — в озерцах и колодцах второго материка расплодились мелкие водоросли, а уж на них выросли колонии пирачника. То, что увидел Шалье, поражало — огромное количество рачков начало миграцию в сторону второго континента. Они проделывали этот путь каждый сезон, но в этот раз их, во-первых, было столько, что ставшая от огромной концентрации рачков вода буквально кипела, как живая. Во-вторых, они отправились в путь раньше времени, видимо из-за недостатка питания, потому что температура и течения оставались прежними.

Путь миграции рачков лежал мимо второго континента и краем задевал воду рождения. К обычному времени своей миграции пирачник становился вкусным и полезным блюдом для детенышей, но сейчас… Новорожденные еще не умели дышать, а в воде с такой концентрацией рачков они попросту захлебнутся.

Понятно, нужно было что-то предпринимать, причем очень быстро — основная масса пирачника была еще далеко, но первые ее потоки тонкими струйками быстро приближались к чаше рождения.

Потерять все потомство сезона — чем не доказательство всемогущества Раана? Вот только ему нужны были доказательства другого рода, он же собирается нести… мир.

Было жутковато. Пирачник не любит холодной воды, но если ее искусственно охлаждать, и даже попытаться учесть течения, так или иначе холодная вода достигнет вод рождения, а это тоже почти стопроцентная смерть приплода. Да и потом, менять температуру так сильно нельзя, это же нарушение теплового баланса и последствия непредсказуемы. Достаточными знаниями, чтобы проделать подобное, Шалье не обладал и, даже изучив всю доступную информацию, все равно не рискнул бы без опыта влиять на планету в таких масштабах. Для этого требовалась полноценная лаборатория, где под присмотром кучи специалистов проверяют предполагаемый эффект на макете планеты. Естественно, на помощь в подобном деле ему рассчитывать не приходится. Мало того, даже найдя… способы эту помощь получить, а они по большому счету всегда есть, времени-то больше не станет — буквально через сутки будет поздно.

Шалье испугался. За сутки остановить миграцию? Невозможно. Итак, изменение температуры отпадает, изменение пути миграции — нереально. Не вылавливать же их всех мелкой сеткой? Это же какой величины она должна быть? Или, наоборот…

Понадобится катер побольше. Через минуту Шалье уже вылетал из комнаты.


На заспанном лицо поставщика не было никаких следов удивления, только безграничная покорность, как у пекущегося о своем чаде папаши.

— Курить вредно, — сообщил тайт без всяких предисловий.

Латиса фыркнула, а потом не сдержалась и захохотала со всей силы, краем сознания понимая, что смех быстро превращается в истерику.

Статли смутился.

— Что за дурная привычка у людей с этим дымовыдыхательсвом… У нас тут пробовали ради интереса, но не прижилось.

— Плевать, — совсем недипломатично сообщила Латиса.

— Какого тебе? — поставщик, как и все остальные, предпочел попросту не заметить ее грубости.

— Усинского, того, что с ароматом шоколада.

— Сколько?

— А… сколько у тебя еще осталось?

Статли не сплоховал и тут же принял вид насквозь прожженного торговца.

— Пришлю одну коробку.

Латиса раздумывала. Знала бы женская часть экспедиции, как именно тут обращаются с дамами и сколько всего им позволяют, спряталась бы вся поголовно в пещерах и ни за какие коврижки бы их не выманили и не заставили улетать домой.

— Статли… Представь еще разок — одинокая землянка, в чужой, затерянной в безбрежных глубинах космоса системе, — она поощряющее кивнула. — Где совсем не бывает солнца, к которому она так привыкла… Где не дует ветер, принося чарующий дух морского простора… Где только серые скалы и неживые картинки оставленного в прошлом мира. Где…

Лицо поставщика вдруг резко ушло в сторону, откуда доносились многословные приглушенные ругательства. Почти сразу же вынырнуло обратно.

— Две. И больше не проси, — быстро сообщил Статли и тут же отключился, видимо, не доверяя крепости своего решения, а заодно и своей насквозь прожженной торговой натуре.

Ну, две по любому лучше, чем одна. Вот только разговор с поставщиком надолго не отвлек. Латиса вернулась на кухню и уселась за стол, в последнее время ставший чуть ли единственным ее пристанищем в доме. В данный момент он был завален хламом: исчерканные блокноты, смятые листы бумаги, забитая до краев пепельница. Взгляд остановился на невскрытой упаковке курений. Нет, еще не настолько плохо. Но уже близко…

Голова сама собой опустилась на руки. Шалье улетел больше трех суток назад и до сих пор не вернулся. Присвоил какую-то ценную аппаратуру и попал под пристальное внимание хранителей. Это кроме всего того, с чем итак не получается разобраться. Она перезнакомилась с огромным количеством тайтов обоих полов, почти все знали Шалье, но как только речь заходила о прошлом, разговор замирал и прекращался. Даже Карасан… был во всех отношениях вежлив и доброжелателен, но молчал. И она не понимала, почему. Наверняка замешано какое-то правило, но невозможно установить какое, если вообще их не знаешь.

Три дня она не выходила из дома. Страх давно уже превратился в тупое утомление, измотавшее до такой степени, что не хотелось ничего, только чтобы он вернулся.

Она лениво перебралась на диван, автоматически включив экран, чтобы видеть хоть какое-то доказательство течения времени.

'Зачем мне все это надо? — злобно думала Латиса, пиная ногой диванный валик. — Совершено бесполезная затея, таких нужно лечить принудительно. Скорее я сама свихнусь, чем… Ничего не выйдет, ничего…'

На включенной в режиме демонстрации природы панели заземлился смерч, вытянулся в дугу и темным облаком заплясал над ровным берегом вокруг плоского озера, вода которого вздрагивала, как живое существо.

Мысль о поисках, которые она могла бы устроить, если бы знала как, ускользнула, когда Латиса в очередной раз провалилась в сон.

Пульсирующий писк настойчиво вырывал из забытья. 'Развернутся бы да кинуть в эту чертову панель что-нибудь потяжелее, чтобы не мешала', - думала Латиса, желая писку поскорее заглохнуть.

А через секунду уже неслась за оставленным на столе планшетом. В голове загудело от резкого движения, Латиса сползла на стул и увидела на экране лицо, которое даже не сразу узнала, настолько Шалье изменился.

— Где ты? — закричала Латиса. По крайней мере, думала, что закричала, на самом деле ее голос прозвучал удивительно слабо.

— В столе моей комнаты красная коробка. Координаты катера передаю. Боюсь… автопилот меня доконает, — пусто сказал Шалье и голос гулко отдался в ушах. — Представляешь… даже не знаю, кому еще звонить.


Найденный в указанных координатах катер был ей незнаком. Гораздо больших размеров, с метками грузового… Он что, и катер тоже присвоил? Но главное как странно, про катер ни слова не было сказано, то есть хранителям было на катер наплевать. И что же там за аппаратура такая?

Латиса затормозила у застывшего катера, горячо благодаря Карасана за данный урок. Подавила злость, Карасана, а не того, кто должен был ей помогать!

Узкий стыковочный тоннель не самое приятное место, Латиса на четвереньках добралась до открытого в ответ на ее позывные перехода и сразу увидела Шалье.

Сначала ей показалось, что он спит. Какая же ты сволочь! — собралась донести до него Латиса, но он не просыпался. Она усердно трясла его за плечи, разозлившись, дернула за нос — бесполезно. И только тогда испугалась.

Шалье дышал, хоть и редко, и сердце билось. Латиса смотрела на прямую линию сомкнутых губ, на тени, расползшиеся гораздо дальше глазниц, на худое лицо, с момента их последней встречи до боли изменившееся.

Про красную коробку она вспомнила случайно. Пришлось лезть обратно в свой катер, надеясь, что содержимое коробки по дороге не растряслось, так как она просто бросила ее куда-то вбок, чтобы не мешалась под руками. Нашла не сразу. Внутри имелись вполне целые ампулы, пестревшие предупреждающими надписями, но на Латису все эти предупреждения не произвели ровно никакого эффекта — схватив первую попавшуюся, она вставила ее в прилагающийся минипистолет и сделала Шалье укол, надеясь, что выбрала нужное лекарство. Или стимулятор, кто его знает, что в этой коробке.

Вскоре он открыл глаза. Латиса сидела в соседнем кресле, сжав ладони между коленок и дрожала.

— Я был не в себе, когда полез в обратный переход, — ровно сказал Шалье. — А автопилот рассчитан на пилотирование без живых существ в кабине, я бы просто не пережил. Мой звонок… не отвлек тебя от чего-нибудь важного?

Латисе захотелось его ударить, поэтому она сжала колени еще крепче.

— Где ты был?

Он на секунду задумался и глаза вдруг засверкали тем самым бешеным блеском, которого она уже научилась до жути боятся.

— Я спас множество таких… мелких ящериц. Тебе бы понравилось, — его взгляд расплылся и улыбка поплыла следом, туда, где для нее места нет.

— Шалье, тебя ищут.

— Кто?

— Хранители и Старший Аелла.

Он с трудом сфокусировался на ней, но промолчал.

— Какое оборудование ты… присвоил?

— Комплекс подводного дома. Много приборов, которые размещают по определенному периметру и создают силовую ограду, пустоту, в которой поддерживают оптимальные для жизнедеятельности людей… тайтов условия. Жаль, они на большой глубине не работают.

— Оно дорогое? Редкое?

Шалье тяжело вздохнул, прикрывая глаза.

— Где оно?

— В грузовом отсеке.

— Где можно спрятать твой катер?

— Я выставил конечные координаты, осталось всего лишь включить автопилот.

— Пошли тогда.

Шалье перебрался в ее катер почти без помощи.

Перед тем, как запустить автопилот Латиса запомнила заданные пунктом прибытия координаты.

Дома пришлось вести его в камеру восстановления, Латиса включила общий период в пять часов, подавила желание спать прямо здесь, на полу и отправилась в свою кровать.


'Непонятно, почему он пришел в мою ванную', - думала Латиса сквозь улетающий сон, прослеживая путь Шалье по комнате. Спать уже не хотелось, слишком жаркие всплыли воспоминания.

'За что? Ну за что? — вопрошала Латиса небо, — еще и в моей ванной моется!', - забыв, что это все же его дом, где ее просто приютили.

Когда Шалье вышел и направился прямиком к кровати, Латиса, наконец, открыла глаза и стала подозрительно следить, думая, чего теперь от него ждать. Выбор не особо большой: либо сбежит в свое убежище, либо наброситься, как в первый раз. Но ведь это Шалье, он может выдумать что-то третье — отправиться на кухню печь печенье или уйти на рыбалку. Кто его знает…

Он лег рядом и улыбнулся.

— У меня датчик температуры лопнул, боюсь свариться заживо, — сообщил.

Латиса покрепче обняла одеяло, словно пытаясь за него удержатся и промолчала.

— Ты… не ушла, — сказал Шалье, и непонятно чего в его голосе было больше: вопроса или удивления. В любом случае, такой тон ей не понравился, а на провокационные вопросы она еще со времен Гатиры не реагировала.

— Слушай. Я тебе вроде как жизнь спасла, верно?

— Верно.

— Хочу кое-что взамен.

— Что? — с готовностью спросил Шалье, чем очень удивил, ей казалось, он опять станет отгораживаться и намекать что его дела — только его.

— Хочу, чтобы ты выходил спать, сюда, ко мне. И на ужин… и на завтрак, когда есть время, ты же когда-то ешь и спишь? Хочу, чтобы ты делал это нормально. И… можешь пользоваться моим душем, так и быть.

Он молчал, но улыбался. Как же похудел, Латиса рассматривала его плечи, ставшие острыми и выпирающие ключицы. Только руки такие же большие, и так же утопает в ладони сразу полголовы.

— Что скажешь?

Он просто придвинулся ближе.

В этот раз нежности было куда больше, чем страсти, она окутывала чем-то настолько невесомым, что становилось очень легко и вскоре ничего страшного вокруг не осталось.

И после выпускать его Латиса не собиралась, так и замерла, обнимая.

— Ты не ушла, — сказал Шалье в конце очень уверенно.


В момент, когда он тихо выскользнул из-под руки и ушел, она тоже не спала. Как ни странно, Латиса не расплакалась, хотя раньше была уверена, что начнет рыдать. Ничего подобного, она просто привычно скомкала одеяло и неизвестно кому сообщила сонным голосом:

— Как же вы, уважаемые господа тайты, меня достали! И правда жить от вашего общества не захочешь… Ни одного брутального мужика в округе, а уж если попадется, то явно не в своем уме! Все, не могу так больше, перехожу на отбросы общества…




Глава 10 | Два угла | Глава 2