home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 6

Империя Оствер. Город Цуркин.

17.06.1405.

То, что мы оказались в прифронтовой зоне, мне и бывалым "шептунам" стало понятно сразу же, как только мы вышли из телепорта и оказались на большой ровной площадке перед ним. Вокруг полным-полно солдат и множество раненых. А усиленные жрецами и магами патрули имперцев внимательно изучают пропуска каждого человека, кто кажется им подозрительным. В ночном летнем воздухе некогда богатого торгового города Цуркин, который должен быть напоен ароматами экзотических специй и пряностями, красками, духами и цветами, витают запахи крови, горелого металла, серы, копоти, несвежего белья, страха и предчувствие беды. И даже не расспрашивая никого о том, что же здесь происходит, я мог бы сказать, что нахожусь в стане армии, которая совсем недавно потерпела сокрушительное поражение и готовится к новому.

Ну, в этом и не было ничего удивительного. Враги империи наседали, и их конечная цель заключалась в том, чтобы очистить от нас весь материк Мистир. И если бы не телепорты, они бы это уже сделали. Но на фронт постоянно перебрасывались подкрепления, и противник действовал осторожно. Рывок на северо-запад и запад, блокирование одного из магических порталов наведенными помехами, осада города, уничтожение телепорта, которые имелись только в Оствере, накопление сил и новое стремительное наступление. Надо признать, это не самая изощренная тактика. Но пока, благодаря хорошей координации между союзниками, отличной подготовке своих магов, воинов и полководцев, а так же превосходству в силах, она приносит Ассиру, Асилку, Цегеду и Арзуму победы, а имперским армиям, не смотря на все их героические усилия, одни только поражения.

Война на Мистире идет уже шестнадцать месяцев. И за это время потеряны два больших графства, Устио и Кемет, десяток баронств, немалая часть пограничных территорий великого герцога Кайяса, а самое главное, служащий естественным рубежом обороны Маирский хребет. За это время полностью уничтожена Первая Юго-Восточная армия Эйсо Кайяса, которую смог восстановить его сын и наследник Туир. А остальные четыре армии понесли серьезные потери. Наши войска пятятся вглубь имперской территории, воины дерутся из последних сил, но остановить врага пока не получалось. И основная надежда наших полководцев была на то, что коммуникации противника растянутся, удары королевских и царских войск станут слабее и вот тогда-то, удастся собрать в кулак свои собственные резервы, и самим перейти в контрнаступление.

Впрочем, сейчас не об этом. Меня больше волнуют дела другого континента, и грядущая война на севере Эранги, в которой мне необходимо выстоять. А для этого, как известно, нужны люди, и не кучка гультяев или рабов, а умелые рукастые мужики и крепкие свободные хозяйственники, которые могут и землю вспахать, и мельницу поставить, и медведя на рогатину принять, и пушного зверька в глаз подбить. Таких, сейчас на Эранге днем с огнем не сыщешь, крепкие люди с твердыми понятиями о жизни сидят на своих землях, и сдернуть их на новое поселение нереально. А вот на Мистире они есть, и я в них заинтересован, а иначе бы не совершил переход в прифронтовую зону, где все очень смутно, и со дня на день начнется новый натиск ассирских войск…

На площади перед порталом нас встретил патруль во главе с весьма утомленным средних лет корнетом из легкоконного имперского полка. Я предъявил ему свои документы, вкратце объяснил цель своего визита в Цуркин и поинтересовался, где находятся партизаны из состава Маирского Горного Корпуса полковника Мурманса. Корнет воякой оказался бывалым, видать, не первый месяц в боях и походах, и знал, кого и где искать. А потому, сориентировавшись, он направил меня за город, на северо-восточную окраину. И передав под его ответственность спасенного мной бастарда из рода Эйки, который правильно понял мое предупреждение не возвращаться на север, в сопровождении десятка настороженных "шептунов", я направился в указанном направлении.

В переполненном войсками городе нас еще несколько раз останавливали патрули. Но проблем не возникло, и спустя час, примерно, после полуночи, мы оказались за невысокой городской стеной, где раскинулось многокилометровое море из палаток, телег, возов и брезентовых навесов. Десятки, если не сотни тысяч беженцев с юго-востока, разрозненные отряды добровольцев и партизан, госпиталя и солдаты из разбитых батальонов, полков, бригад и корпусов. Все эти люди сошлись в одном месте, чтобы получить четкие приказы, помощь магов и жрецов в исцелении ран, продовольствие и защиту. Однако если судить по тому, что я видел вокруг, ничего этого они не имели. Солдаты и офицеры были предоставлены сами себе, и никто не торопился ставить их в строй, а чародеи и служители культа занимались своими делами, и оказывали помощь больным и раненым по самому минимуму. Между группами людей бродили сотни оборванных и истощенных детей-сирот, которые выпрашивали еду. А голодные лошади, которые съели вокруг себя всю траву, жевали перепрелую солому из телег и подстилку, на которой спали их хозяева. Короче говоря, вокруг царили хаос, антисанитария и неразбериха. И если бы прямо сейчас под стенами Цуркина объявилась летучая рейдерская группа ассирской кавалерии или егеря, они могли бы натворить немало бед.

Однако к счастью для беженцев и солдат, весь этот бродячий табор в тылу Первой Юго-Восточной армии великого герцога Туира Кайяса, который как и его батя, полководцем не был, пока никого не интересовал. И продвигаясь через ночную стоянку, и попутно расспрашивая людей о местонахождении горных партизан, мой отряд добрался до более или менее чистого пространства, которое было отделено от основного лагеря кольцом из крепких повозок и караулами из хорошо вооруженных справных мужиков. Я представился и, поскольку моего появления ожидали, отряд пропустили за оборонительный периметр, а меня незамедлительно проводили к просторной темно-зеленой командирской палатке, где находился мой старый знакомый Бор Богуч.

Из доклада Керна я знал, что с момента нашего расставания в фильтрационном лагере вблизи Маирских гор, Богуч сильно изменился. Но, неосознанно, я ожидал увидеть прежнего Бора, крепкого высокорослого парня восемнадцати-девятнадцати лет, и когда оказался в палатке, то не сразу признал воспитанника жреца Саира. А все, потому, что передо мной оказался широкоплечий и угрюмый молодой мужчина в брезентовой походной горке и абсолютно лысым крупным черепом, который сидел у походного столика и разглядывал карту империи. И что характерно, его взгляд был нацелен на бывшее Герцогство Григ. Хм! Значит, точно, ждал меня местный партизан, и это хороший знак. Состоится серьезный разговор, и будут взвешенные решения, а не голые эмоции.

Увидев меня, Бор встал, протянул вперед раскрытую правую ладонь и сказал:

— Здравствуйте господин граф.

— Здравствуй Бор, — я пожал его крепкую мозолистую ладонь, и кивнул на карту. — Думаешь, перебираться на север или нет?

— Думаю, — партизан резко кивнул подбородком.

— И каково твое решение?

— Все будет зависеть от ваших условий и того, сможете ли вы уладить проблему перемещения беженцев через портал. А мы уже все решили, Кемет назад не отбить, по крайней мере, в ближайшие годы, а за нами дети и жены, не только свои, но и тех бойцов, кто на перевалах полег, своими телами прикрыв отступление армии.

Бор замолчал, оглянулся на стол и, уступив мне свой стул, присел на походную кровать с гербами ассиров, видимо, трофей. Я расположился подле карты, надо сказать, тоже трофейной и весьма подробной, вздохнул и перешел к серьезному разговору:

— Итак, время поджимает, так что воспоминания о былом отложим на потом, оба мы люди дела, так что давай, поговорим всерьез. Ты не против?

— Только "за".

— Отлично. Я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Идет?

— Да.

— Расскажи про обстановку вокруг.

Партизан помедлил, правой ладонью прошелся по потной лысине и ответил:

— Все плохо. Мы на левом берегу реки Халаит, а на правом, в тридцати километрах от нас, ассиры, и их много. Наши люди недавно в разведку ходили, и пленные говорили, что скоро начнется новое вражеское наступление. Цель: Цуркин и телепорт. Наш командарм Туир Кайяс понимает, что нам грозит. Но вместо того, чтобы организовать оборону города и левобережья, он умчался в Грасс-Анхо, подкрепления выпрашивать, а его военачальники воевать не умеют, люди храбрые, но с мозгами туго. Сотню тяжелой кавалерии в атаку повести, это они могут, а разобраться, что здесь и к чему, да порядок навести, ни один не способен. И если бы не имперские полковники, такие как комкор Мурманс, который сейчас на передовой, то совсем плохо было бы. А так, еще ничего, пока мы держимся. Это, в общем. А конкретно с нами, все еще проще. Если бы не близкие нам люди за спиной, можно было бы с ассирами потягаться. Однако родню деть некуда. Дальше, вглубь территории Кайясов нас не пускают. Лошади истощены, продовольствия нет, одежда пообносилась, и к нам здесь относятся как к чужакам.

— И почему так?

— Мы вольные, а у Кайясов и приближенных к ним аристократов все крестьяне крепостные. Поэтому они боятся того, что селяне могут увидеть в нас пример, и тоже свободной жизни возжелают.

— Ясно. А что у соседей?

— Слева Карс Ковель, который отступает, а справа Ульрик Варна, настоящий полководец, и ассиров держит, и арзумцам с цегедцами недавно по зубам надавал. Но если мы отойдем, то и ему отступать придется, а иначе левый фланг обнажится и вместе с двумя Южными армиями он окажется в полукольце.

"Все ожидаемо и совпадает с тем, что знаю я. Бор говорит спокойно и четко, видно, что окреп в боях паренек, привык отдавать команды. А главное, он не забыл тех премудростей, которые ему преподавали в храме Ярина Воина. Про общее состояние войск спросил, пора переходить к нашим делам".

— Каково твое положение на данный момент среди партизан и беженцев? — спросил я Богуча.

— Крепкое. Меня за этот год так помотало, что не раз о смерти думал. Но выжил, был представлен к ордену, поднялся до полевого сотника, по армейской иерархии лейтенанта, и заработал уважение. Опять же дядя покойный, Калаган, помогал. Так что, мое слово кое-что значит, и к нему прислушиваются.

— Много вас?

— Воинов или беженцев?

— И тех и других.

— Бойцов немного, шесть отрядов в общей численности полтысячи человек, и среди воинов много молодняка и случайных людей со стороны, которых мы как своих приняли и по документам наших убитых мужиков провели. Беженцев чуть более семи тысяч.

— Что-то беженцев маловато, — удивился я.

Партизан нахмурился, сильно сжал кулаки и выдохнул:

— Многие люди зиму не пережили. Бескормица, болезни, война и рейдеры ассиров.

— Что у вас есть? — я снова перевел разговор в деловое русло.

— Почти ничего, — Бор покачал головой. — Полсотни лошадей с повозками, оружие у воинов, в основном трофейное, и запас продовольствия на пару дней. Деньги и ценности отсутствуют, все на еду сменяли.

— Сколько людей готово со мной уйти?

— Беженцы, хоть все, а из воинов только четыре сотни. Я еще вчера вечером об этом со всеми нашими командирами переговорил по-тихому, чтобы внимания не привлекать, и большинство меня поддержало.

— И когда вы готовы сняться?

— Хоть сейчас.

— С моими условиями согласны?

Бор порылся под кроватью, вытащил на свет масляной лампы походную полевую сумку, которая была украшена затейливым золотым гербом, вынул из нее мое письмо к Калагану и, зажав его в руке, сказал:

— Если все, что вы, господин граф, написали, правда, то мы с вами. Для нас главное, дарованную графами Кеметами свободу сохранить. А уж мы отслужим, и будем такими вассалами, каких ни у кого нет. Надо будет с ваирцами драться или с северянами, мы будем. Нужна дружина, мы станем воинами графа. Есть необходимость обустроить деревни и поселки, поставить лесопилки или дороги отремонтировать, все сделаем, лишь бы воля с нами была.

— Убедительно говоришь, — слова партизана мне понравились и, разминая ноги, я встал: — Собирай людей, составим списки тех людей, кто уходит, принесете мне присягу, и начнем движение к телепорту.

— Списки уже готовы. А вот с телепортом не все так просто.

— И в чем проблема? В командовании корпуса?

— С армейской подчиненностью все как раз таки просто. Мы числимся добровольцами и можем уйти в любой момент. Мурманс про это знает, и он в курсе того, что мы уходим. Проблема с городскими чиновниками, которые нас в город не пустят.

— Ну, вы-то со мной?

— Бюрократам все равно. Они имеют предписание беженцев в Цуркин не допускать.

— Кто так решил? Кайяс?

— Он самый.

— Кто всем в городе заправляет?

— Бывший глава города, а ныне его военный комендант полковник Тирро, и его друзья-товарищи, местные чиновники, которые пользуются тем, что все командиры Кайяса на линии соприкосновения с противником и творят здесь, что только пожелают.

— Разберемся. Еще какие-то препятствия есть?

— С нами, вроде бы, нет. Но есть еще один момент, про который вы должны знать.

— Какой?

— Две недели назад к нам приезжал жрец из столичного храма Ярина Воина, который знал, что я был рядом с умирающим настоятелем Саиром. И он пытался выведать, не знаю ли я каких либо тайников, которые он после себя оставил.

— Как звали этого приезжего жреца?

— Очир Брегг.

"А вот и храмовник нарисовался. Вот же неугомонная натура, никак не успокоится. Все роет и роет, вынюхивает, где тайны древних магов-воителей, и надеется обрести силу. Но он ее не получит, не для него кмиты были спрятаны, а значит, не владеть ему боевыми заклятьями древних".

— Ну и как, выяснил жрец что-то важное?

— Нет. Я отговорился тем, что ничего не знаю.

— А Брегг тебе ничего выпить не предлагал?

— Было такое, — Бор усмехнулся. — Но я сразу сообразил, что он недоброе задумал.

— Правильно сделал. — Партизан посмотрел на меня, а я на него, и махнул ладонью в сторону выхода. — Давай, зови людей.

Богуч вышел, а вернулся всего через пару минут. С ним было девять человек, наиболее авторитетные партизаны и тройка старейшин. И потому, как быстро они появились, становилось понятно, что эти люди были неподалеку, и между ними все уже решено. Меня это устраивало, ибо не хотелось вести долгую агитацию в месте, которое может быстро превратиться в поле боя. Вот окажемся на моих землях, там все и обговорим. А пока, мои требования знали все, куда будет проводиться миграция выживших кеметцев и присоединившихся к ним людей тоже, так что, аллюр два креста. За полчаса я переговорил со всеми присутствующими, получил списки на четыре с половиной тысячи свободных людей, оформил документы, которые скрепил своей печатью, приказал людям собираться, и пока имелось время, прошелся по стоянке беженцев и устроил смотр воинам. С гражданским населением все понятно, женщины и дети, без стариков, которые не выдержали зимней бескормицы. А воины, бойцы каких поискать, диверсанты и следопыты, которые ассирам столько крови попили, что многих из них на вражеской стороне знали по именам и фамилиям. И тем, что увидел, я был доволен. Кеметцы оставались теми самыми свободолюбивыми людьми, с которыми я некогда бродил по Маирским горам, и пробивался к имперской армии. И лишь только рассвело, я отправился обратно в город.

У ворот меня ожидал первый плохой сюрприз. Выехать из города не проблема, а чтобы въехать в него обратно, требовался пропуск подписанный комендантом города полковником Тирро. И караулу, который состоял из городских стражников, было наплевать на то, что я имперский граф. Воины выполняли приказ, а он гласил, что всех людей без пропуска надо посылать далеко-далеко. Ситуация сложилась нехорошая, но к счастью, при мне имелась кругленькая сумма денег, которую я прихватил в это путешествие. И за несколько иллиров караульный офицер вызвал своего главного начальника, а тот, уже за двадцать монет, под свою ответственность, пропустил меня в город.

Коррупция и бюрократия, блин на, в очередной раз продемонстрировали свои гнилые клыки, и лишили меня не только некоторой суммы денег, но и малой толики доверия к людям вообще и офицерам армии великого герцога Кайяса в частности. Тут людей спасать надо, а они сидят на воротах, падлы толстомордые, и словно Соловей-разбойник со всех проезжающих деньгу сшибают. Впрочем, каков поп, таков и приход. Человек внизу пару десятков иллиров взял, а другой, повыше, пару тысяч потребует. И подъехав к мощному и похожему на крепость зданию городского суда, где, в связи с военным временем, обосновался комендант Цуркика и основные чиновники, я уже знал, как буду действовать. Уговорами, деньгами и угрозами. Получится, улажу дело самостоятельно, а нет, значит, придется переть напролом и использовать связи и верный клинок.

В здание меня пропустили сразу же, и аудиенция у местного царька была получена без всякого промедления. То ли титул сработал, то ли то обстоятельство, что я представился, как лейтенант Черной Свиты, не знаю. Но секретарь вежливо поклонился, и я оказался в богатом и просторном кабинете, где находился сам полковник Тирро, тощий и высокий мужчина с немного вытянутым вперед лицом и небольшими усиками под длинным носом, в строгом темно-коричневом мундире. И как только я остановился перед его рабочим столом, этот запоминающийся тип вышел мне навстречу и радостно защебетал:

— Рад! Очень рад! Это правильно, что вы посетили именно наш город. А то, знаете ли, господин лейтенант, положение у нас тяжелое и требуется поддержка.

— О чем вы? — не понял я. — Какая поддержка? Да, я лейтенант Черной Свиты, но нахожусь здесь по личным делам, как имперский граф.

— Значит, вы не от императора? — спросил меня Тирро.

— Нет, господин полковник, — ответил я.

— Жаль, очень жаль, — комендант и глава города в одном лице скис, скривился, вернулся на свое место, сел и поинтересовался: — И что же вас ко мне привело?

Кратко и по существу я изложил Тирро суть своего дела и положил на его стол бумагу, скрепленную моей печатью, согласно которой следовало, что от лица свободных людей Графства Кемет командиры партизанских отрядов и старейшины беглецов признают Уркварта Ройхо своим сюзереном и доверяют ему свои жизни и достояние. Полковник прочитал этот документ, поморщился, смешно встопорщил свои черные усики и спросил:

— Уважаемый граф, а зачем вам эти беженцы?

— На севере Эранги с населением плохо.

— И вам нужно мое разрешение на проход к порталу?

— Разумеется, — уверенно, словно вокруг все родное, я присел в кресло напротив Тирро.

Хозяин кабинета мое несколько нагловатое поведение заметил, но промолчал. И поглядев на бумагу перед собой, он медленно покачал головой:

— Я не могу принять этот документ. Он не заверен ни одним официальным имперским органом, и мне нужна консультация с профессиональными юристами. Это займет какое-то время.

— И когда можно будет снова вас навестить?

— Через три, может быть, четыре дня. Сами понимаете, необходимо выяснить, а все ли беженцы и воины имеют паспорта, и не являются ли они чьими-то беглыми крестьянами или рабами. Будем разбираться. И если все в порядке, то я выпишу вам пропуск.

— А если попробовать как-то убыстрить этот процесс?

— Ну, не знаю. Для этого потребуется провести ряд проверок, а это затраты.

— А если без проверок? Сколько вы хотите за подпись?

Тирро довольно усмехнулся и машинально потер свои тощие руки:

— Три тысячи золотом, граф, и это только из-за того, что я уважаю ваш титул и звание гвардейца Черной Свиты, про которую даже в провинции ходят самые восторженные слухи.

— Тысяча. Наличными. Прямо сейчас. В обмен на одну резолюцию и одну подпись. Вы мне, а я вам. Без свидетелей.

— Побойтесь богов, граф! — Тирро привстал. — Мы не на рынке! Вы хотите вывезти четыре с половиной тысячи людей, среди которых не менее батальона боеспособных мужиков. А великий герцог Туир Кайяс имеет на них некоторые виды.

— Да, какие к демонам виды, господин полковник!? — я тоже привстал, подался вперед и посмотрел Тирро прямо в глаза. — Не сегодня, так завтра, здесь начнется кровавое месилово, и всем этим людям придется либо быстро бежать на запад Мистира, где им не рады, либо погибнуть. Будьте вы человеком, и вам это зачтется! Тысяча! Прямо сейчас! Соглашайтесь! И разбегаемся! А не то…

— Вы мне угрожаете?

— Предупреждаю, господин полковник, что с гвардейцем из Черной Свиты, за спиной которого больше десяти поединков чести, которые закончились смертью моих противников, шутить не стоит. И поверьте, что от дуэли вас даже великий герцог Кайяс не прикроет. А все потому, что в данный момент он сильно зависит от поддержки Верховного Имперского Совета и не встанет поперек слова императора и Ферро Канима, являющегося родным отцом моего сюзерена Гая Куэхо-Кавейр. Так что, давайте, разойдемся миром. Я отдаю вам все, что при мне есть и мы расстаемся.

Видимо, вид у меня был грозный, и полковнику было чего бояться. Я разозлился не на шутку и уже, в самом деле, хотел вызвать коменданта на дуэль. Но он вовремя пошел на попятную и примирительно сказал:

— Ладно, граф, не горячитесь. Вы меня убедили. Я верю, что среди свободных людей Графства Кемет, которые переходят под вашу руку, нет беглых, и за тысячу иллиров разрешу им проход к телепорту. Но перед этим, я хочу вас спросить, а как вы всех этих людей переправите на север?

Вынув из кармана проездной документ, "вездеход", я положил его перед комендантом:

— Вот!

Провинциальный полковник, который в своей жизни не часто видел малую печать Секретариата Верховного Имперского Совета, уважительно покачал подбородком и сказал:

— У вас хорошие связи, господин граф, завидую, и теперь понимаю вашу напористость и уверенность в себе.

После этого Тирро подписал все необходимые на проход беженцев и воинов документы, скрепил их своей печатью, и вместе с "вездеходом" я спрятал бумаги в карман. Пришла пора расплатиться и, по моей команде, "шептуны" внесли в кабинет ковровую сумку, где было двенадцать килограмм золота, ровно тысяча иллиров. Полковник открыл ее, и его глазки жадно заблестели. А когда он оторвался от созерцания ровных желтых кружочков с ликом Иллира Анхо, мы с ним расстались.

От комендатуры я направился к телепорту, где обговорил условия перехода по моему пропуску, сверил с магами "Истинного Света" время и отослал срочное письмо в Изнар. И за суетой, разговорами и перемещениями по городу пролетело несколько часов. Но бегал я не зря, и когда к воротам Цуркина подошли колонны кеметских беженцев и партизан, для их перемещения на Эрангу все было готово. Проход в город открыт, улицы оцеплены и очищены, а портал настроен на переброску большого количества людей.

Партиями по пятьсот человек кеметцы входили в портал. На той стороне их встречали Керн и "шептуны", которые сразу же выводили людей за стены столицы севера, где все еще шла гулянка местных горожан, а я раз за разом проверял списки, и вел подсчет новых подданных. Народу вокруг портала становилось все меньше, переброска шла хорошо, транспортная ветка была свободна, и заминка произошла только с последней полутысячей людей. А виной заминки стали выезжающие из телепорта всадники, десять человек в черных гвардейских плащах с белым крестом Анхо. Это были корнеты Черной свиты под командованием моего хорошего знакомого, лейтенанта Юнгиза. Ну и, естественно, я его окликнул:

— Эй, лейтенант!

Юнгиз, стройный горбоносый брюнет, резко повернул лошадь, и его лицо выражало готовность наказать того, кто посмел обратиться к нему столь фамильярно. Но, увидев меня, он улыбнулся, подъехал ближе и, спрыгнув с исанийской полукровки, спросил:

— Ройхо, а ты здесь какими судьбами!?

— По личным делам. А ты?

— По служебным.

— А подробней?

Лейтенант наклонился поближе и прошептал:

— Император собирается выехать на фронт. И теперь мы ездим по армиям и смотрим, где наше появление принесет наибольшую пользу.

Я хотел задать Юнгизу еще пару вопросов. Однако в разговор встрял маг из школы "Истинный Свет", который подошел к нам и произнес:

— Господин граф, отправляйте своих людей. Время! Портал открыт!

На этом, беседа с лейтенантом Черной Свиты закончилась, и мы разошлись в разные стороны. Он отправился на встречу с полковником Тирро, который его так ждал, а я во главе последней партии переселенцев вошел в портал. У каждого из нас своя дорога и встретимся ли мы снова, не знает никто. И все что мне оставалось, это размышлять о поступке императора, который вместе с преданными гвардейскими ротами и полками собирается выступить против ассиров.

Однако долго я над этим не думал. Текущие заботы, которых было непомерно много, вытеснили эти мысли из головы и заставили меня сосредоточиться на том, что происходило вокруг. Требовалось доложить в канцелярию молодого герцога о переселенцах в Графство Ройхо. Закупить лошадей и повозки для перемещения людей. Проконтролировать их передвижение по Южному Тракту. Обеспечить всех продовольствием. Обозначить места для поселения и отобрать сотню наилучших бойцов, которые уже через неделю-другую будут готовы встать под мое знамя и перейти в подчинение командира графской дружины капитана Линтера. В общем, дел хватало.


Глава 5 | Протектор Севера | Глава 7