home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 36

Ленге. 14.15. Скраггер загорал, лежа на большом понтоне, который стоял на якоре метрах в ста от берега: к понтону была привязана маленькая резиновая лодка. Понтон был сделан из досок, примотанных к пустым бочкам. В лодке лежали рыболовные снасти и портативная рация, в воде под понтоном висел прочный садок из металлической проволоки с дюжиной рыбин, которых они с Вилли Нойхтрайтером уже поймали на ужин – в заливе было полно креветок, королевской макрели, тунца, морского окуня, групера и другой поживы.

Вилли, еще один пилот, лениво плавал в теплой неглубокой воде недалеко от понтона. На берегу расположилась их база: с полдюжины трейлеров, кухня, бараки, где спали работники-иранцы, офисный трейлер рядом с диспетчерской вышкой и антенной, ангары на дюжину 212-х и 206-х.

В данный момент контингент базы состоял из пяти пилотов, семи механиков, пятнадцати иранцев – поденщиков, поваров и домашней прислуги – и менеджера из «Иран Ойл» по имени Кормани, который был болен. Из остальных трех пилотов два были британцами, а один, Эд Восси – американцем.

На базе сейчас стояли три 212-х, из которых работы теперь едва хватало одному, и два 206-х «Джет Рейнджера», для которых работы не было почти совсем. Помимо французского консорциума с их контрактами на обслуживание Сирри от Жоржа де Плесси все остальные контракты были расторгнуты или приостановлены до окончания беспорядков. Все еще ходили слухи о серьезных столкновениях на большой военно-морской базе в Бендер-Аббасе к востоку от них и о продолжающихся боях по всему побережью. Два дня назад вся эта кутерьма докатилась и до их базы. Теперь у них был постоянный комитет из «зеленых повязок», полицейских и одного муллы:

– Для защиты базы от левых элементов, ваше превосходительство капитан.

– Но, ваше превосходительство мулла, мы не нуждаемся в защите.

– На все воля Бога, но наши жизненно важные нефтяные объекты на острове Сирри подверглись нападению и пострадали от этих сыновей собаки. Наши вертолеты жизненно важны для нас, и мы не допустим, чтобы их повредили. Но вы не беспокойтесь, мы ничего менять не будем. Мы понимаем ваши опасения по поводу полетов с оружием на борту, поэтому никто из нас не будет вооружен, хотя один из нас будет летать с вами постоянно – для вашей защиты.

Скраггера и остальных несколько успокаивало присутствие в комитете сержанта местной полиции по имени Кешеми, с которым у них всегда были хорошие отношения. Вооруженные столкновения в Тегеране, Куме и Абадане едва коснулись их здесь, в районе Ормузского пролива. Забастовок было совсем мало и проходили они мирно и организовано. Де Плесси оплачивал счета EPF, так что все было прекрасно, вот только работы не хватало.

Скраггер лениво посмотрел в сторону берега. База выглядела чисто и аккуратно, люди занимались своими делами, убирались, чистили, ремонтировали, несколько членов комитета без дела сидели в тени тут и там. Эд Восси возился с дежурным 206-м, проводя наземную проверку.

– Просто работы не хватает, – пробормотал Скраггер.

Эта ситуация тянулась без изменений уже много месяцев, и он прекрасно знал, как дорого стоило безделье и какими катастрофическими могли быть его последствия. Именно недостаток регулярных полетов и необходимость обновления парка машин и заставили его много лет назад продать «Шейх Эвиэйшн» Эндрю Гаваллану.

Но я не жалею, подумал он. Эндрю – красавчик, со мной он обошелся честно, у меня есть маленький кусочек компании, и я могу летать до тех пор, пока здоровье позволяет. Но Иран сейчас для Энди – сущая беда: ему ни гроша не платят за текущую работу, и даже та, которая уже давно сделана, остается без оплаты; мы тут – единственное исключение, а наши деньги – капля в море. Должно быть, прошло месяца четыре или пять, как банки закрылись; значит, иранские операции Энди оплачивает из своей собственной кубышки. Что-то надо делать. Пока работает только Сирри, этих денег не хватит, чтобы покрыть и половину расходов.

Три дня назад, когда Скраггер привез Касиги назад с завода «Иран-Тода» под Бендер-Деламом, Касиги спросил де Плесси, не может ли он заказать 206-й для чартерного рейса в Эль-Шаргаз или Дубай. «Мне нужно иметь немедленный доступ к телефонно-телексной связи с главным управлением компании в Японии, чтобы подтвердить наши с вами договоренности по вашим ценам и поговорить об увеличении поставок в будущем». Де Плесси согласился немедленно. Скраггер решил сам выполнить этот рейс и был рад, что сделал это. В Эль-Шаргазе он встретился с Джонни Хоггом и Мануэлой. И с Дженни.

Они побеседовали с глазу на глаз, и она рассказала ему о последних событиях, особенно о Локарте.

– Боже милосердный! – охнул он, пораженный тем, как быстро разваливается вся их деятельность и как революция подхватывает в свой водоворот их самих. – Бедняга Том.

– Том должен был вернуться из Бендер-Делама за день до того, как я уехала, но он так и не появился, и мы до сих пор не знаем, что же там действительно произошло. По крайней мере, я не знаю, – сказала она. – Скрэг, одному Богу известно, удастся ли нам еще раз поговорить наедине, но есть еще кое-что… только строго между нами.

– Честное благородное слово, пусть мне глотку перережут, если вру!

– Я не думаю, что правительство вообще когда-нибудь вернется к нормальной работе. Я хотела спросить тебя: даже если это случится, могли бы партнеры – с официальной помощью правительства или без нее – или «Иран Ойл» вынудить нас уйти из страны и оставить себе наши вертолеты и оборудование?

– Да зачем бы они стали это делать? Вертолеты-то им нужны… но, если бы они захотели, то, конечно, заставить смогли бы, это точно, – сказал он и присвистнул: этот вариант раньше никогда не приходил ему в голову. – Черт подери, если они решат, что мы им не нужны, Дженни, им от нас избавиться – плюнуть и растереть, ничего не может быть проще. Пилотов они могли бы найти других, иранцев или наемников, мы сами разве не наемники? Конечно, они могут приказать нам убираться и оставить себе наши машины. А если мы тут всего лишимся, это выпустит кишки всей S-G.

– Вот и Дункан о том же подумал. А могли бы мы уйти отсюда с вертолетами и запчастями… если бы они попытались выкинуть такой фокус?

Он расхохотался.

– Это была бы кража века, вот что это было бы такое. Только сделать это невозможно, Дженни. Если бы мы попытались, и нас бы поймали. нам бы накрутили по полной. Да у нас это никак и не получится. Только с разрешения Иранского управления гражданской авиацией.

– А если бы это была, скажем, «Шейх Эвиэйшн»?

– Не было бы никакой разницы, Дженни.

– Ты бы просто позволил им украсть труд всей твоей жизни, Скрэг? Скрэг Скраггер, дважды кавалер креста «За летные боевые заслуги», дважды кавалер креста Британских ВВС? В жизни не поверю.

– Я тоже, – тут же сказал он, – хотя один Бог знает, что бы я сделал. – Он видел приятное лицо: черные очки подняты на лоб, в глубине глаз притаилась тревога, и он знал, что беспокоится она не только за Мак-Айвера и все, что он построил, не только за их собственную долю акций и пенсию, которые, как и его собственные, были накрепко связаны с S-G, но и за Гаваллана и всех остальных вместе с ним. – Что бы я сделал? – медленно проговорил он. – Ну, в Иране у нас запчастей почти на такую же сумму, что и самих пташек. Нам бы нужно было начать потихоньку вывозить их, хотя как это сделать, не возбуждая подозрений у местных ребят, я себе не представляю. Все нам бы вывезти не удалось, но общую сумму мы смогли бы уменьшить. Потом нам нужно было бы всем выбираться одновременно – всем людям и всем вертолетам – из Тегерана, Ковисса, Загроса, Бендер-Делама и отсюда. Нам… – он задумался на мгновение, – нам нужно было бы двигать сюда, в Эль-Шаргаз… Но, Дженни, нам всем бы пришлось пролететь разные расстояния, и некоторым пришлось бы дозаправляться один, а то и два раза, и даже если бы мы добрались до Эль-Шаргаза, нас бы все равно арестовали без надлежащих разрешений. – Он изучающе посмотрел на нее. – Энди считает, что партнеры именно это и собираются сделать?

– Нет-нет, не считает, пока не считает, как и Дункан, они точно не знают. Но такая возможность есть, и в Иране обстановка ухудшается с каждым днем. Поэтому я и здесь, спросить Энди. Это… такое нельзя передавать письмом или по телексу.

– Ты Энди звонила?

– Да, и сказала так много, как осмелилась – Дункан предупредил меня, чтобы я была осторожна, – и Энди сказал мне, что постарается выяснить кое-что в Лондоне, и, когда он прилетит через пару дней, он решит, что нам следует спланировать. – Она опустила очки на нос. – Мы должны быть готовы, разве нет, Скрэг?

– А я-то все гадал, почему ты оставила старину Дункана. Это он тебя послал?

– Конечно. Энди будет здесь через два дня.

Мозг Скраггера напряженно гудел. Если мы свалим на сторону, кому-то обязательно придется худо. Что бы я сделал с радарами Киша, Лавана и Ленге, которые за считанные минуты могут поднять в воздух два десятка перехватчиков, прежде чем мы доберемся до дружественного воздушного пространства, если мы поднимемся в воздух без разрешения?

– Дункан полагает, что они собираются нас крепко вздрючить?

– Нет, – ответил она. – Он так не считает… А я считаю.

– В таком случае, Дженни, строго между нами, нам лучше разработать план.


Он вспомнил, как осветилось ее лицо, и опять подумал, какой же счастливчик этот Дункан Мак-Айвер, даже хотя второго такого вспыльчивого и упрямого мужика было еще поискать.

Его глаза смотрели в море, когда он услышал, как разгоняется винт 206-го, и увидел, что вертолет почти поднялся в воздух. Эд стал отличным пилотом, подумал он.

– Эй, Скрэг?

– Да, Вилли?

– Пойди поплавай, а я покараулю. – Вилли взобрался на понтон.

– Вот спасибо, приятель. – Наряду с обилием промысловой рыбы в воде было полно хищников, акул, скатов и прочих – иногда попадались ядовитые медузы, – но здесь, на мелководье, они встречались нечасто, и, если не зевать и поглядывать повнимательнее, их тени можно было заметить достаточно далеко, чтобы спокойно добраться до понтона. Скраггер постучал по дереву, как делал всегда перед купанием, и нырнул в шесть футов теплой воды.

Вилли Нойхтрайтер тоже был голым. Это был невысокий плотный человек сорока восьми лет, с каштановыми волосам и более чем пятью тысячами часов, которые он налетал в вертолетах; он десять лет прослужил в Германской армии и восемь – в S-G, работая в Нигерии, на Северном море, в Уганде и здесь. Его фуражка с козырьком лежала на понтоне, он надел ее и черные очки, прищурился на 206-й, уходивший в сторону залива, потом посмотрел на Скраггера. Через несколько секунд солнце высушило его кожу. Солнце он любил, как и купание, и вообще ему нравилось в Ленге.

Так не похоже на мои родные места, подумал он. Родными местами был город Киль в Северной Германии на балтийском побережье, где климат был по большей части холодным. В прошлом году его жена и трое детей уехали домой, детям нужно было учиться, а он решил поработать два месяца здесь и провести месяц отпуска в Киле и договорился о переводе его на Северное море, чтобы быть поближе к своим. В следующем месяце, после отпуска, он уже не вернется в Ленге.

Чума на это Северное море с его мерзкими капризами и постоянной опасностью; чума на тесную комнатенку и безбрежную скуку двух недель полетов с платформы за полторы сотни километров от берега, чтобы заработать на неделю дома, в Киле, и денег, которых едва хватает, чтобы платить за дом и за образование для детей и сводить концы с концами, откладывая совсем чуть-чуть на отпуск. Но зато ты будешь рядом с детьми, с Хильдой, и ма, и па, родина – всегда родина. Да, это так, и, если хоть немного повезет, скоро уже все немцы свободно перемешаются со всеми другими немцами, ма сможет навещать своих родителей в Шверине, когда захочет, а сам Шверин вместе со всеми остальными Шверинами уже не будет оккупированным городом. О Боже, позволь мне дожить до этого дня.

– Скрэг, тень сюда движется.

Скраггер увидел ее почти в тот же момент, он подплыл к понтону и вскарабкался на доски. Тень быстро приближалась. Это была акула.

– Черт возьми меня совсем, – ахнул он. – Ты только погляди на ее размеры!

Акула замедлила ход, потом принялась описывать ленивые круги, прорезая большим спинным плавником спокойную поверхность моря. Тускло-серая, смертоносная, неторопливая. Оба мужчины молча следили за ней с благоговейным страхом. Потом Скраггер хохотнул.

– Ну как, Вилли?

– Да, клянусь Богом, это не Челюсти, но это самая большая сукина дочь, какую я видел, поэтому, я думаю, мы ее поймаем, клянусь Богом! – Радостно скалясь, он достал рыболовные снасти из резиновой лодки. – Как насчет наживки? Как ты думаешь, чего наживлять?

– Морского окуня, который побольше!

Вилли со смехом сунул руку в садок, вытащил оттуда трепыхающуюся рыбу и нацепил ее на стальной акулий крюк. Он перепачкал руки в крови и сполоснул их в воде, не сводя глаз с добычи. Потом выпрямился, проверил короткую стальную цепочку, на которой держался крюк, аккуратно привязал его к толстой нейлоновой леске на катушке удилища. – Держи, Скрэг.

– Нет, приятель. Ты заметил ее первым!

Вилли возбужденно вытер морскую соль со лба тыльной стороной ладони, лихо заломил фуражку на затылок и посмотрел на акулу, которая продолжала кружить шагах в двадцати от них. С большой тщательностью он закинул наживку; окунь плюхнулся в воду прямо на ее пути, Вилли осторожно натянул леску. Акула проплыла мимо наживки и продолжала свои круги. Оба мужчины выругались. Вилли смотал леску. Морской окунь время от времени дергался, быстро умирая. Тонкая полоска крови тянулась за ним следом. Вилли выполнил еще один идеальный заброс. Опять безрезультатно.

– Черт подери! – чертыхнулся Вилли. На этот раз он оставил наживку где она была, глядя, как окунь опускается все ниже и ниже, пока совсем не лег на дно, держа леску слегка внатяг. Акула вернулась, прошла над живцом, почти касаясь его брюхом, и продолжила кружить.

– Может, она не голодная?

– Эти сукины дочери всегда голодные. Может, она знает, что мы ее поджидаем, или собирается перехитрить нас. Скрэг, достань рыбеху помельче и брось ее туда, где наш окунь, когда она будет там проходить.

Скраггер выбрал групера. Он ловко кинул его в нужное место. Групер упал в воду метрах в трех от акульей морды, почуял опасность и бросился наутек к песчаному дну. Акула не обратила никакого внимания ни на него, ни на окуня рядом, просто качнула хвостом и пошла на новый круг.

– Оставь наживку где лежит, – сказал Скраггер. – Эта гадина не могла ее не учуять.

Теперь они разглядели желтые глаза акулы и трех рыб-лоцманов, державшихся у нее над головой, тонкую линию огромной пасти под тупым носом, гладкую шкуру и мощь огромного хвоста. Еще один круг. На этот раз поуже.

– Готов поспорить, в ней все восемь футов, а не шесть, Вилли.

– Эта гадина смотрит на нас, Скрэг, – проговорил Вилли встревоженно; его радостное возбуждение пропало, сменившись ощущением какой-то пустоты.

Скраггер нахмурился, у него возникло то же ощущение. Он перевел взгляд с глаз акулы на лодку. Никакого приличного оружия в ней не было, только небольшой нож в чехле, легкая алюминиевая острога с трезубцем и весла. И все равно он ухватился за фалинь, чтобы подтащить лодку поближе, встал на колени и потянулся за ножом и острогой. Эх, сюда бы ружьишко, подумал он.

Внезапный предостерегающий крик Вилли заставил его отскочить, и он едва успел заметить акулу, несущуюся на него на полной скорости. Она врезалась в борт резиновой лодки, и ее уродливая морда показалась над водой, когда она попыталась достать его разинутой пастью. Акула ударилась о бочки, нос лодки задрался торчком. Потом она исчезла, оставив их онемевшими от ужаса.

– Господи, – крикнул Вилли и показал рукой. Акула неслась к наживке. Они увидели, как она схватила окуня и поплыла прочь; леска со свистом сматывалась с катушки. Вилли перестал дышать, натянул леску, потом, держа удилище обеими руками, резко подсек. – Попалааась! – завопил он, упираясь всем телом, леску с визгом стаскивало с катушки, крюк зацепился как надо.

– Эта чертова гадина едва меня не уделала, – сказал Скраггер, чувствуя, как сердце стучит в ушах. Он посмотрел на натянутую леску. – Не дай этой сволочи тебя обдурить.

Вилли подтянул фрикцион и начал борьбу с рыбой, держа леску внатяг.

– Смотри за ней, Вилли, сейчас она развернется и бросится назад… – Но акула этого не сделала, она замедлила ход и бешено боролась с леской и крючком, вспенивая воду вокруг, до половины поднимаясь над водой, вертясь и переворачиваясь. Но крюк выдержал, и леска была достаточно прочной, и Вилли дал рыбе немного слабины, позволяя отплыть чуть дальше, а потом снова начал наматывать леску. Минуты шли. Напряжение от борьбы с такой рыбой без специального кресла или ремней, не имея возможности упираться и помогать себе ногами, было изнуряющим. Но Вилли держался. Внезапно акула перестала бороться и опять начала описывать круги. Более медленные.

– Молодчина, Вилли, теперь она твоя, Вилли.

– Скрэг, если она метнется сюда, попробуй проследить, чтобы леска не запуталась, а когда я подтяну ее достаточно близко, бей ее своим гарпуном. – Спина и руки у Вилли мучительно болели, но сейчас его переполнял восторг, и он ждал следующего хода. Акула не заставила себя ждать.

Резко развернувшись, она направилась к ним. Вилли лихорадочно наматывал провисшую леску, чтобы акула, вновь развернувшись, не порвала ее, но акула продолжала двигаться вперед и прошла прямо под понтоном. Каким-то чудом леска не спуталась, и когда акула появилась с другой стороны и устремилась на глубину, Вилли дал ей выбрать леску и постепенно вернул ее в натянутое положение. Акула снова попыталась освободиться от крюка, яростно дергаясь и взбивая вокруг себя пену, и снова Вилли удалось ее удержать. Но мышцы его слабели, он понял, что одному ему не справиться, и выругался про себя. – Помоги-ка мне, Скрэг.

– О'кей, приятель.

Теперь они держали удилище вдвоем. Вилли работал катушкой, подтягивая акулу, отпуская, снова подтягивая, все ближе и ближе. Акула двигалась заметно медленнее.

– Она начинает уставать, Вилли.

Дюйм за дюймом они подтягивали огромную рыбину к себе. Теперь акула была в тридцати шагах от понтона, она просто продвигалась вперед, медленно работая огромным хвостом, почти нежась в воде. Чтобы дышать, акула должна постоянно двигаться. Если остановится, она утонет.

Они терпеливо боролись с ней, превозмогая боль, которую вызывал в мышцах ее громадный вес. Теперь они видели ее огромные размеры, ее желтые глаза, крепко сомкнутую пасть, рыбок-лоцманов. Двадцать пять шагов, двадцать, восемнадцать, семнадцать…

А потом это произошло. Акула ожила и рванулась прочь; леска с визгом начала разматываться с катушки. С невероятной быстротой преодолев полсотни метров, акула вдруг резко повернула на девяносто градусов, не снижая скорости, и начала уходить, но Вилли каким-то образом удалось восстановить натяжение лески, заставив акулу идти по кругу, но подтянуть ее ближе он не смог. Еще один круг, Вилли давил на катушку со всех сил, но все было напрасно. На следующем круге он сумел чуть-чуть подтянуть ее. Дюйм. Еще дюйм, и в следующий миг они оба рухнули на понтон, едва не свалившись за борт: леска безвольно обмякла.

– Ушла, паскуда…

Оба тяжело дышали, руки и все тело болели, горькому разочарованию не было предела. Акулы нигде не было видно.

– Проклятая леска, – бормотал Вилли, сматывая ее на катушку. Но леска оказалась ни при чем. Дело было в цепочке. Ближайшие к крюку звенья были раздавлены. – Должно быть, эта гадина ее просто перекусила! – пораженно воскликнул Скраггер.

– Она просто играла с нами, Скрэг, – с отвращением бросил Вилли. – Она могла перекусить ее в любой момент. Она просто дразнила нас и показывала фигу. – Они осмотрели воду вокруг, но нигде не заметили никаких ее следов. – Наверное, ушла на дно и затаилась, – задумчиво проговорил он.

– Скорей всего, она уже в двух милях отсюда, обезумевшая, как бешеная динго.

– Что обезумевшая, готов поспорить, Скрэг. Этот крюк ей радости не прибавит, точно говорю. – Они оба вглядывались в залив. Ничего. Потом они заметили, что резиновая лодка накренилась к носу и наполовину была под водой. Скраггер нагнулся и осмотрел ее, постоянно поглядывая на воду и под понтон.

– Гляди, – сказал он. В одном из надувных отсеков виднелась рваная дыра. – Должно быть, эта паскудница продырявила лодку, когда бросилась на нас. – Воздух быстро выходил наружу. – Нет проблем. До берега добраться мы успеем. Поехали.

Вилли посмотрел на понтон, потом на воду.

– Езжай один, Скрэг. Я лучше дождусь деревянной лодки, и чтобы кто-нибудь на носу сидел с пулеметом.

– Да она в порядке, черт подери. Поехали.

– Скрэг, – нежно заговорил Вилли, – я люблю тебя как брата, но я с места не сдвинусь. Эта сукина дочь перепугала меня до полусмерти. – Он уселся посреди понтона и обхватил руками колени. – Эта гадина проклятая где-то прячется у дна. Если хочешь ехать, езжай, но я, я-то знаю, что в Священной Книге записано: если сомневаешься, пригнись. Вызови другую лодку по рации.

– Я сам ее пригоню. – Резиновая лодка захлюпала, когда Скраггер осторожно вступил на нее, и едва не перевернулась, а он, чертыхаясь, вскарабкался на понтон резвее, чем ему хотелось бы показать. – Чего ты, черт тебя подери, расхохотался?

– Ты из воды выскочил так, словно тебе в зад медуза вцепилась. – Вилли все еще хохотал. – Скрэг, а почему бы тебе не пуститься домой вплавь?

– Иди в задницу. – Скраггер поглядел на берег; сердце учащенно билось в груди. Сегодня берег казался далеким, хотя все эти дни смотрелся совсем близким.

– Если поплывешь, значит, ты сумасшедший, – сказал Вилли, уже серьезно. – Не делай этого.

Скраггер не обращал на него внимания. Знаешь что? – думал он. Ты перепуган до смерти. Эта сучья дочь была небольшой, и ты подцепил ее на крючок, а она сорвалась и сейчас где-то в заливе за много миль отсюда. Да, но где?

Он осторожно опустил в воду большой палец ноги. Что-то внизу привлекло его внимание. Он встал на колени у края понтона и поднял наверх садок. Он был пуст. Одна его стенка была отодрана напрочь.

– Дьявольщина!

– Я вызову лодку, – сказал Вилли, протягивая руку за портативной рацией. – С пулеметом.

– Да ни к чему это, Вилли, – сказал Скраггер с напускной бравадой. – Давай наперегонки до берега, кто первый, а?

– Да ты рехнулся! Скрэг, ради Бога, не надо… – Вилли с ужасом увидел, как Скрэг нырнул с понтона в воду. Скрэг вынырнул и уверенно поплыл к берегу, потом тут же повернул и проворно вскарабкался на понтон, отплевываясь и заходясь от хохота.

– Ну что, купился, а? Ты прав, сын мой, любой, кто поплывет к берегу, сумасшедший! Вызывай лодку. Я пока половлю нам ужин.


ГЛАВА 35 | Шамал. В 2 томах. Т.1. Книга 1 и 2 | * * *