home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 2

Едва Пух увидел Походные Сапоги, он сразу понял, что предстоит Приключение, и, смахнув лапкой остатки меда с мордочки, подтянулся, как только мог, чтобы показать, что он ко всему готов.

А. Милн

— Это был совершенно безумный день, — пояснил Шеллар, предугадывая очередное замечание Кантора касательно содержания своего сна. — Наместник назначал нового главу ордена, передавал дела и раздавал инструкции. Можешь представить, что там творилось и почему мне эти рожи теперь снятся.

Мужики в бело-голубых рясах продолжали свои разборки, мигом вписав в них новое лицо, — теперь они хором доказывали непонятно кому, что появление Кантора есть прямое доказательство измены брата Шеллара и сговорившегося с ним глубоко неуважаемого конкурента (имя подставить).

Можно было куда-нибудь уйти, но эти… гм… неприятные люди Кантора раздражали, и он предпочел удалить их. Заодно проверить, кто же был прав тогда, он или Карлос, когда они рассуждали о странной уступчивости министра изящных искусств. Опять же тронный зал ортанского королевского дворца ему нравился, а базарная склока святых отцов все портила и нарушала гармонию.

Непочтительно спихнув с трона унылого господина наместника, которого тоже удручало непотребное поведение подданных, Кантор во всю мощь своего голоса рявкнул:

— Все вон отсюда!

Скорей всего, они с Карлосом тогда оба ошибались. Никакие обстоятельства реальной жизни не имеют отношения к поведению персонажей сна. И загадочная «высшая магия бардов» есть не более чем плод воображения маэстро. Все проще. Обычная магия сновидца, ничего более. Это она дает власть над картинками и куклами, составляющими ткань сна.

— Кантор, ну у тебя и голос, — недовольно отозвался сзади Шеллар. — Я сам чуть не пошел вместе с ними.

— Это в вас стадный инстинкт сработал, — злорадно заметил мистралиец. — На хозяина сна мои способности действовать не должны.

— Они и не подействовали, — не остался в долгу король, усаживаясь на свое законное место, которое так кстати освободилось, и указывая собеседнику на соседнее. — Я ведь здесь. Да садись, это всего лишь кресло и всего лишь сон. Не станешь же ты женщиной только от того, что немного на нем посидишь. Как там Ольга? Добралась?

Кантор огорченно махнул рукой и все же присел, стараясь скрыть раздражение. Кому приятно, когда ему высказывают в лицо простыми словами его собственные мысли, причем настолько потаенные, что он их сам не решается облечь в словесную форму.

— Ольга глупость сделала. Улетела с Ледяных островов. Она там и местных встретила, и пообщалась с ними весьма дружелюбно, вполне могла бы напроситься переночевать на день-два, а тем временем папа снарядил бы за ней мэтрессу Морриган.

— Боюсь, мэтресса не осилила бы телепортацию драконов, — заметил Шеллар.

— Да и не надо. Пусть бы драконы с троллем летали себе дальше, но беременную женщину можно было и высадить. Даже нужно, при первой же возможности. А она полетела дальше. Даже еды никакой не додумалась попросить у добрых варваров и воды набрать. Сегодня они ночуют где-то в пустыне. Я за нее боюсь.

— Я больше боюсь за всех остальных, — грустно прокомментировал король. — Из-за этого проклятого перемещения, чтоб нашему мудрому брату Чаню с его идеями…

— Да не переживайте так, — утешил его Кантор, — с погребами уже работают, долго он там не простоит. А наши мэтры как-нибудь перебьются.

— Я очень надеюсь. Но вы не подумали еще об одной вероятности. Вернее, полагаю, Элвис и мэтр Максимильяно подумали, но не стали оглашать этого публично. Возможно, понял и Пафнутий, но ты ж его знаешь. Скорей всего, они еще обмозгуют этот вопрос со всех сторон и обсудят в очень узком кругу. Но решить его эффективно вряд ли смогут.

— Вы о чем? — с подозрением уточнил Кантор, опасаясь, что сейчас ему так и не скажут ничего конкретного, мотивируя это особой секретностью.

— Когда Поморье и Лондра останутся беззащитны, руководством ордена может овладеть искушение напасть. Пусть не захватить, но хотя бы высадить десант, учинить резню, создать хаос и удалиться. У Харгана есть ориентиры на территории дворца в Белокамне. И в Лондре он был, пусть и не во дворце, но в столице точно. Может, мое предупреждение и лишнее, но все же напомни им, чтобы были к этому готовы. Никто не может гарантировать, что наместник не делился ориентирами с магами ордена. А у них как раз освободилась дюжина вампиров. Скорей всего, их раскидают по остальным точкам, но для рейда могут и снять с излучателей половину охраны.

Нетерпеливое ожидание встречи вдруг резко сменилось на нечто противоположное — Кантору мгновенно расхотелось видеть Ольгу рядом с собой в таком опасном Белокамне. Пусть лучше ночует в своей пустыне, там ее точно никакие вампиры не достанут.

— А куда ж Ольге приткнуться в таком случае? — спросил он, поняв, что вечно порхать по незнакомым местам драконы не будут и рано или поздно Ольга все же заметит что-нибудь узнаваемое. Папа ведь дал ей с собой карту.

— Те же Ледяные острова, к примеру. Хина. Любое провинциальное местечко в Поморье или Лондре. Таккат.

— Я понял, — кивнул Кантор. — Завтра Ольгу предупрежу.

В конце концов, ее ведь можно сразу же перевезти из столицы куда-нибудь в тихое неприметное местечко… Поморье и Лондра — не Мистралия, там блондинка в глаза бросаться не будет…

— Что решили по двум излучателям? — продолжил Шеллар, с обычной своей скоростью перехода от одной темы к другой.

— Ориентиры Кастель Рокко Примо знает Казак. Он даже готов туда наведаться в качестве смертника, если возникнет срочная необходимость или когда этот прибор останется последним. До тех пор он будет полезнее живым. Так все решили. В лабиринт не пробраться иначе как пешком через тайные входы. Поэтому сегодня ночью папа собирается организовать небольшую провокацию — неудачный налет на лабиринт.

— Хочет спровоцировать на перемещение именно того излучателя, до которого нельзя добраться? — понимающе усмехнулся Шеллар. — Прекрасная мысль. Постараюсь организовать подобающую панику. Какие-либо идеи касательно остальных двух?

— У папы идей полно, но со мной он не делился, — начал Кантор, и вдруг весь тронный зал начал расплываться и рушиться под громогласный вопль откуда-то из поднебесья:

— Господин советник! Проснитесь! Опять беда!

Бормоча на ходу проклятья, Кантор бросился прочь из разваливающегося на глазах сна. Ничего особенного ему не грозило — если спящего резко разбудить во время контакта, то сновидец всего лишь проснется тоже, — но Кантор хотел еще в пару снов наведаться. А если так вот проснуться под утро, то можно потом и не уснуть вовсе.

Одно приятно — у этих гадов там какая-то беда. Даже если это всего лишь папина провокация сработала, все равно приятно.

Искать по снам дядюшку Дэна было по меньшей мере неразумно — сей почтенный мэтр мог сейчас находиться где угодно, только не в собственном сне. Поэтому Кантор решил навестить юную кузину без посредников. В конце концов, они лично знакомы и довольно много общались, к тому же кровные родственники…

Юная кузина, вернее нижняя ее половина, обнаружилась в незнакомом интерьере — комната, уставленная кроватями и тумбочками (по четыре и тех и других). Больше всего это напоминало номер в пристойном отеле, но мало ли что это было на самом деле, Кантор еще не настолько изучил соседний мир, чтобы определить точно…

Из-под одной из кроватей и торчала упомянутая половина кузины. Вторая ее половина, неразборчиво ругаясь, энергично шуршала в подкроватном пространстве, словно что-то ловила (Кантор не смог представить себе, что еще можно делать под кроватью с такой скоростью).

Мимо ноги прошмыгнуло что-то белое, похожее на крысу. Кажется, он не ошибся — малышка и в самом деле ловила этого зверька.

— Саша! — позвал Кантор. — Оставь животное в покое и вылезай из-под кровати, дело есть.

Кузина шустро вывинтилась из своих охотничьих угодий и расстроенно пояснила:

— Подожди, мне надо крыс переловить! Мы с Аленкой приехали на конференцию по биоэлектронике, и у нас все подопытные крысы разбежались! Это я виновата, дверцу как следует не закрыла!

— Саша, — терпеливо пояснил Кантор, которому эта искренняя паника до боли напоминала Ольгины душераздирающие сны о несданном зачете, — это сон. Никуда вы не поехали, никто не разбежался, и, насколько мне известно, никаких научных экспериментов с животными ты вообще не делала.

— Тьфу ты! — Похоже, о семейных способах контроля сновидений кузина была осведомлена и дополнительных объяснений ей не требовалось. Она одернула задравшуюся кофточку и чинно уселась на ближайшую кровать. — Опять эта зараза приснилась!

Высунувшаяся из-за ножки шкафа любопытная мордочка пошевелила усами и медленно растаяла в воздухе.

— Тебе часто снятся крысы? — уточнил Кантор. — Ты их не любишь или наоборот? И что это значит, ты не спрашивала у старших магов?

— Да нет. — Саша досадливо передернула худенькими плечиками. — Дело не в крысах, а в ситуации. Я давно знаю, к чему это и зачем, но управлять снами у меня пока не получается. Ты меня навестить пришел? Если честно, я думала, ты позвонишь или в реале заглянешь.

— Звонить мне нечем, а живьем в ваших краях лучше не мелькать. Как там продвигается расследование? Настин шустрый сокурсник не заглядывал, не проверял?

— Висит пока, — охотно отозвалась девочка. — Когда по городу начали трясти багларцев, они спешно стали разбегаться кто куда, опасаясь, что реального виновника не найдут и повесят все трупы на первого попавшегося.

— А стражи порядка решили — бежит, значит, виновен, — понимающе кивнул Кантор. — Не хотелось бы, чтоб пострадал кто-то невиновный.

— Да не бойся, никто не станет шить суххяну дело, на которое только потомственный и хорошо обученный ыххын способен. А если и выцепят где-то ыххына-нелегала, то не все ли равно, за что он будет сидеть? Такие невиновными не бывают. Работать им нельзя, даже просто красть не позволено. Только вооруженный грабеж и всякие боевые подвиги на службе большому криминалу. А ты там как? Толик вроде обмолвился, ты на Каппе был?

В голоске юной кузины появилось знакомое любопытство ребенка, жаждущего приключений. Не это ли вызвало у его сопливого высочества такой интерес к недорослой деве? Не делает ли товарищ Кантор фантастическую глупость, согласившись устроить их свидание, и не натворят бед ли эти малолетние авантюристы, если сговорятся и объединят усилия?

— Ничего там нет хорошего, — недовольно отозвался он. — Грязь, нищета, заразные болезни и мерзкие насекомые.

— А правда, что Жак тоже с тобой был?

— Вот он бы тебе как раз и поведал подробнее про сизую лихорадку и заразных блох, — проворчал Кантор. — И еще про то, какие части тела надо поотрывать писателям, которые сочиняют сериалы о приключениях на Каппе. А также кому сих сочинителей скормить и чем заразить. Впервые замечаю за Жаком подобную кровожадность, обычно он относится к человеческим слабостям более гуманно… Впрочем, возможно, тебе выпадет случай увидеться с ним лично, вот и расспросишь.

«И о том, что у него есть невеста, а тебе ничего не светит, пусть тоже скажет сам», — мысленно закончил Кантор.

Ничего не подозревающее дитя безумно обрадовалось.

— Правда? И кому из вас удалось уговорить Толика? И как? У меня так ничего и не получилось…

— Вот что, — не выдержал Кантор, — давай внесем ясность. Толика никто не уговаривал, и он тут ни при чем. Жак о свиданиях никого не просил. С тобой хотел увидеться Мафей. Мальчишка-эльф, который приходил за мной. У него к тебе какое-то дело, насколько я понял, из области магических наук, а не то, что подумали бы на твоем месте придворные дамы. Если у тебя получится попутно раскрутить его на небольшое путешествие, он, может быть, и согласится сводить тебя в гости к Жаку. Но очень тайно и без Насти.

— Почему? — Малышка обиделась. Как же так, лучшую подругу бросить заставляют!

— Потому что Настя и тайна — несовместимые понятия. Нельзя доверять тайны подруге, которая их выложит любому, кто даст себе труд угрожающе на нее посмотреть. Тем более такие тайны, которые чреваты межмировыми скандалами. Мафей к вам попал нелегально, и попасться он там не должен. Поэтому назови время, когда ты сможешь подойти в дяди Витину квартиру, и ни слова о этом Насте. Зато папу, напротив, предупреди.

Сашина мордашка мгновенно затвердела до полного сходства с господином Флавиусом, что означало — кузиночка очень обиделась и советам последует ровно настолько, насколько сама оценит их разумность.

— Послезавтра, — сказала она, поджав губки. — Вечером, часиков в пять. У нас хоть время-то совпадает, или мне придется ждать неизвестно сколько?

— Мне откуда знать? — пожал плечами Кантор. — Спроси у папы.

Похоже, этим советом он окончательно уронил себя в ее глазах, открыто перейдя на сторону противника — этих занудных, вечно поучающих и все на свете запрещающих взрослых.


— Итак, что мы здесь наблюдаем? — с обычной своей невозмутимостью изрек Шеллар, преспокойно пуская кольца дыма, словно ничего не произошло. — Мы наблюдаем очередное подтверждение старинной пословицы о ворах-магах. Диверсия, которую готовил и осуществлял мэтр Максимильяно, увенчалась успехом. Аналогичная акция со стороны почтенного Хирона во всей красе показала нам, что значит планировать подобные вещи без участия толкового вора.

Харган раздраженно зыркнул на советника, но промолчал. Сегодня он собирался отправляться, и вдруг непредвиденная задержка. Придется ведь самому этих диверсантов поднимать и допрашивать — это еще если они встанут…

Промолчал и брат Павсаний, задумавшийся над вечным вопросом — а не кроется ли здесь какой-нибудь очень тонкий намек, оскорбительный для его персоны?

Глава эгинской контрразведки брат Константин еще раз оглядел ровный рядочек покойников и повертел в руках экспериментальный коломет.

— Это лондрийское изобретение, — сообщил он. — Полагаете, Элвис в разработке плана не участвовал?

— Полагаю, нет, — не изменил своего мнения Шеллар. — Иначе мы бы узнали об этом от агентуры нашего брата Чаня. Скорее всего, они просто одолжили у Элвиса этот нескладный прибор, чтобы испытать в боевых условиях. План же разрабатывали самостоятельно. Более того, я не удивлюсь, если это окажется и вовсе не полноценная операция по уничтожению, а пробная вылазка, небольшая разведка боем, целью которой было всего лишь уточнить, а здесь ли находится искомый предмет. Смею напомнить, наши противники все еще не знают о местоположении всех излучателей и активно стремятся это выяснить. Недавно отыскавшийся придворный маг Эгины лучше нас всех знает этот город, не говоря уж о дворце. Неудивительно, что он первым делом подумал о знаменитом лабиринте, — самое подходящее место. Еще узнать бы, как они собирались получить результаты проверки…

— Ну что ж… — Наместник мрачно пожал плечами. И крыльями заодно. — Зовите солдат, зовите телепортиста, пусть перевезут материал в мою лабораторию в Ортане.

— А нам покажите пока место преступления, — втиснулся Шеллар. — Начиная от входа, через который они пробрались внутрь, и до того места, где их встретили вампиры. Кстати, личности этих господ устанавливать не будем? Полагаю, они сами скажут?

— Если встанут, — раздраженно рыкнул Харган. — Потом разберемся. Ты, если хочешь полазить по пещерам, отправляйся. Брат Константин тебя проводит или выделит в провожатые кого-нибудь из вампиров. А я возвращаюсь домой, мне надо подготовить лабораторию.

На самом деле никаких особых подготовительных работ для предстоящей короткой беседы с нестабильной нежитью не требовалось. Ну, может, минут на пять тех приготовлений — флаконы расставить, — а в остальном лаборатория и так пребывала в постоянной готовности. Нет, истинная причина была совсем иная. Харган, который и прежде не имел особой склонности к самообману, а под влиянием советника окончательно отучился подыскивать своим поступкам утешительные объяснения, подумал и честно признался сам себе: он просто не хочет никого видеть.

Все было плохо, отвратительно, хуже некуда. Большие беды и мелкие неприятности навалились на правую руку Повелителя огромной кучей, и теперь он задыхался под ней, как если бы эта куча была материальной. Все шло не так, как планировалось, предполагалось и должно было идти. Частично вина за все неурядицы лежала на врагах ордена — глупо было бы предполагать, что завоеватели не встретят вовсе никакого сопротивления, и неловко и неприятно было вспоминать наместнику, как совсем недавно он эти глупые мысли разделял со своими солдатами — прямо скажем, не великого ума людьми. Но немалую долю справедливо было бы возложить и на соратничков, уж и послала судьба героев-подвижников, видел бы Повелитель… И ведь куда ни плюнь, а по всему выходит, что прав-таки зануда Шеллар, когда критикует братьев, отзывается о них пренебрежительно и даже брезгливо поджимает губы при одном упоминании о некоторых экземплярах. И сто раз был прав покойный мастер Ступеней: пришедшие на путь служения добровольно сохранили все свои пороки. А уж после того, что вчера устроили на обсуждении кандидатуры верховного иерарха, даже не возникает сомнений, зачем они вообще на этот самый путь пришли. Высшие силы, ведает ли Повелитель, какие шкурные, мелочные и жадные до власти мерзавцы сбежались под его длань? Пусть даже разбежаться и предать они уже не смогут, видеть их каждый день и выслушивать их речи… Как только Повелитель ухитрялся общаться с подобными личностями и сохранить ясность рассудка?

Харган раздраженно прошелся вокруг стола и без надобности переставил с места на место несколько флаконов. Один, приземистый и пузатый, до отвращения напоминал брата Павсания; другой, высокий и узкогорлый, — тощего брата Хольса, а еще один, безлично-прямоугольный, но с яркой вычурной пробкой, — нового первосвященника брата Аркадиуса, с трудом и грандиозным скандалом выбранного из десяти кандидатов. Подумать только — из-за этих сварливых жлобов, неспособных даже власть между собой поделить по-хорошему, он должен терять бесценное время сейчас, когда Повелителю требуется его помощь, когда в Первом Оазисе наверняка творится непотребный бардак — уж ему ли не знать этих «верных сподвижников»… Нимшаст небось забросил все дела и с плачем и причитаниями ищет свой филактерий, благо ему теперь никто не мешает. Кайден и его соплеменники в лучшем случае просто дезертировали, а в худшем — договариваются о разделе совместно нажитого с прочими стервятниками, чтобы, уходя, еще и прихватить с собой как можно больше. Танхер, поди, продает направо и налево все, до чего может дотянуться. Вампиры беспредельничают, а бандиты могли запросто разбежаться и опять податься на вольные хлеба. Остается только надеяться, что покоренные оазисы еще не взбунтовались и Конфедерация слишком слаба, чтобы нанести ответный удар. Иначе все старейшины-перебежчики немедленно осознают былые ошибки и поторопятся искупить прежнее предательство новым.

Ну почему, почему под крыло к Повелителю сбегается всяческое отребье, как справедливо именует этот сорт людей брат Шеллар? Почему честные, смелые, умные люди не приходят служить добровольно, проникшись величием учителя и желая сделать жизнь лучше и правильнее? Почему таких людей надо обязательно сначала обмануть, потом сломать, а потом еще спорить с ними, доказывая, что брат Джареф и ему подобные тоже нужны для дела?

От этих мрачных мыслей наместника отвлекли явившиеся с грузом подданные: сначала из телепорта вывалились четыре трупа, а за ними возник и сам телепортист — проверить, все ли доставлено успешно. Харган зачем-то выругал его и велел убираться с глаз, хотя, если подумать, бедняга все сделал правильно и, кроме того, пригодился бы как ассистент. Впрочем, работать без ассистента наместнику было не впервой, а видеть он и в самом деле никого не желал.

Осмотрев материал и отпихнув ногой в сторону одно тело сомнительной пригодности с сильно разорванным горлом, демон без особого труда поднял и бросил на стол другое, поцелее.

Вопреки опасениям, выпитый наемник исправно встал, но ничего полезного от него добиться не удалось. Как и от двух его подельников. Харган тщательно допросил всех троих, но покойники в показаниях не путались и друг другу не противоречили. С одним, правда, пришлось повозиться — видно, впечатлительный оказался, поминутно стенал о том, что их обманули и подставили, чем здорово наместника раздражал. Выловить из этого нытья полезную информацию стоило получаса потерянного времени, и, как оказалось, без этого можно было обойтись — страдалец только подтвердил слова товарищей.

Их нанял какой-то старикашка, сильно похожий на мага, хотя и рядился в стрелка. Контракт был стандартный: он им карту лабиринта — настоящую, с личным автографом придворного мага, — они же, в свою очередь, должны разбить сооружение, стоящее в центре, и принести содержащийся внутри кристалл. Сокровищами могут распоряжаться на свое усмотрение. Ну, тот простой факт, что придурков обманули и подставили, Харган понял и без их назойливых стонов — лабиринт обыскали еще в первые дни весны под его личным руководством и никаких сокровищ там не нашли. Причем обманули с умом — сумей они и в самом деле добраться до центра и обнаружить отсутствие награды, они бы все равно выполнили задание. Не ушли бы прочь с руганью и угрозами, а все-таки разбили бы прибор и унесли кристалл, надеясь за него поторговаться. Хотя… неужели эгинский придворный маг и его подручные в самом деле рассчитывали, что четыре обычных бандита с одним примитивным орудием одолеют дюжину вампиров и прорвутся к цели? Или и впрямь только прощупать хотели — точно ли здесь? Потому и не послали своих, наняли первых попавшихся преступников, расходный материал. Или все же прав брат Константин и это провокация?

Над этим вопросом он и ломал себе голову до возвращения Шеллара. А едва лишь советник, вдоволь налазившийся по подземельям и собравший на свою персону всю имевшуюся там грязь и паутину, возник в облачке телепорта, необходимость ломать голову была тут же переложена на него.

— Нашел что-нибудь? — поинтересовался Харган, наблюдая, как Шеллар аккуратно отряхивается и добывает из кармана гребешок.

— К сожалению, ничего такого, что могло бы дать пищу для дальнейших умозаключений, — признался советник. — Мы прошли до самого выхода. Снаружи обнаружили следы пятого человека — видимо, заказчик показал наемникам вход — и даже немного прошлись по этим следам, но на мощеной дороге они оборвались. Единственное, что могу сказать, — заказчик не стал ждать у входа, а сразу же ушел. Либо они договорились встретиться где-то еще, либо он просто знал, что эти четверо господ живыми не вернутся… Кстати, что сказали по этому поводу они сами?

— Он должен был ждать, — уныло сообщил Харган. — Значит, все-таки знал. Что еще?

— Я рассмотрел следы, но ничего особенного в них не нашел. Обувь — ничем не примечательная и совершенно новая. Походка без особых примет, обычная, ровная. Не хромает, не шаркает, стопу не выворачивает.

— Собаку по следу не пускали?

— Не стали зря мучить животное. Над дорогой, где заканчиваются следы, так щедро рассыпан перец, что даже я, не будучи собакой, его унюхал. Брат Константин поищет свидетелей, может, кто-то этого старика видел, но я бы не возлагал на это особых надежд. Даже если кто и видел, вряд ли поспешит делиться наблюдениями с нашими людьми. Я заметил, в Эгине население настроено весьма враждебно. Помнится, ваши ребята там знатно порезвились, и это не прибавило им народной любви и уважения.

— Значит, обещал ждать и ушел… — задумчиво повторил Харган. — Ты думаешь, проверка?

— Думаю, да.

— А версия брата Константина насчет провокации тебе кажется недостойной внимания?

Шеллар закончил вычесывать из волос паутину и дохлых мух и, протерев гребешок носовым платком, бережно спрятал в карман.

— Для того чтобы начать рассматривать эту версию, — бесстрастно пояснил он, — мы должны сначала принять за исходную посылку, что противник осведомлен о нескольких фактах. Во-первых, о расположении всех излучателей. Во-вторых, о планирующемся перемещении одного из них. В-третьих, о месте, куда мы намереваемся переместить. Кроме того, чтобы организовать подобную провокацию с одним конкретным излучателем, противник должен иметь возможность добраться до остальных трех и не иметь возможности добраться до этого одного. Не слишком ли много допущений?

— Не знаю, — мотнул головой наместник. — Ничего не знаю и боюсь даже предполагать. А проверить как-то можно?

— Конечно. Попросим брата Чаня, пусть даст задание своему агенту в Лондре…

— Сам займешься. Я уже не успею.

Шеллар, занесший было спичку, чтобы разжечь трубку, остановился с поднятой рукой и несколько секунд внимательно всматривался в собеседника. Затем все же чиркнул спичкой и вежливо уточнил:

— Вы по-прежнему намерены отбыть сегодня?

— А чего ждать? Я уже выбрал портал, назначил нового первосвященника и хорошенько вздрючил остальных. Надеюсь, этой профилактики им хватит до моего возвращения.

— Вы сегодня не спали ночь, — серьезно сообщил советник, как будто Харган этого сам не знал. — Вы только что отработали три поднятия, не считая множества телепортов за последние сутки. И вы очень нехорошо выглядите.

— Я не устаю от телепортов, — ворчливо откликнулся наместник. Это, конечно, нельзя было назвать чистой правдой, все зависело от количества, но так хотелось хоть что-то возразить…

— Значит, по остальным вопросам возражений нет, — заключил коварный Шеллар. — Как вы себя чувствуете? Так же, как выглядите?

— Прекрати занудствовать! — огрызнулся Харган. — Я совершенно здоров и не особенно устал, а плохое настроение — это не проблема. Вернее, проблема, но не моя, а окружающих.

Советник понимающе шевельнул бровями и словно невзначай — а Харган мог поклясться, что нарочно! — потер переносицу.

— В этом тоже мало хорошего, — произнес он, прежде чем демон успел сообразить, следует ли объяснять, что его слова не следует понимать как угрозу, или же это будет звучать как оправдание. — Но я все же считаю, что дело не только в плохом настроении. Вы в последние дни выглядите не совсем здоровым. Поскольку травить вас повторно после того, что вышло с братом Джарефом, вряд ли кто-то рискнул бы, осмелюсь все же спросить: вы не принимали каких-либо стимуляторов или иных снадобий?

— Да нет же! — раздраженно рыкнул Харган. — Отвяжись, со мной все в порядке! Вернее, с самочувствием все в порядке, а выгляжу я так, потому что на душе гадко.

— Я искренне вам сочувствую. — В голосе советника явственно прорезалось то самое «искреннее сочувствие». — Докладывать Повелителю о смерти мастера Ступеней и утрате излучателя — тяжкий долг, который не всякий осмелился бы взять на себя. Это и есть то самое, что так вас угнетает, или имеются и другие причины?

— Да полно, — безнадежно махнул рукой наместник. — Сам ведь все знаешь, все, ну буквально все идет наперекосяк, а после вчерашнего заседания меня не покидает ощущение, словно я в дерьме искупался.

— Вам никого не хочется видеть и тяжело дается любая интеллектуальная деятельность, — ровным голосом произнес Шеллар, пристально глядя на него сквозь дым. — Все, что вокруг вас происходит, вызывает отвращение, раздражение или глубокое уныние. В глубине души вы больше всего желали бы забиться в какое-нибудь тихое темное место, чтобы никто вас не трогал. Ночью вы либо не можете уснуть, либо видите дурные сны, а днем ходите сонный и разбитый…

Харган встрепенул крыльями:

— Только не говори мне, будто я в самом деле болен!

— В некотором смысле, — пожал плечами советник. — Но это легко лечится. Я знаю несколько рецептов, из которых один вам категорически не подходит, второй не совсем уместен, третий вы вряд ли воспримете, четвертый страшно не одобрял мой придворный маг, но это единственный недостаток, так что можно попробовать. Как вы переносите алкоголь?

— То есть? — Харган даже растерялся слегка. — Ты же сам приучил меня хлебать вино за обедом.

— Я имею в виду не бокал вина за обедом, а крепкие напитки в больших дозах. Проще говоря, вам случалось напиваться?

Харган вспомнил несколько пьяных оргий, коим был свидетелем, и представил себе, что бы с ним сделал учитель, если бы застал в таком виде.

— Еще чего! Не хватало мне упиться в грязь, а потом с похмелья отправляться в серьезное и опасное путешествие!

— Конечно, лучше в него отправляться усталым, не выспавшимся и в депрессии, — насмешливо откликнулся Шеллар. — К сожалению, раз вы прежде не пробовали, экспериментировать с вашим здоровьем сейчас я не рискну. Выпейте обычного снотворного или попросите кого-нибудь из магов вас усыпить. Но не отправляйтесь в таком состоянии. Мне будет жаль, если с вами что-нибудь случится.

— Почему? — машинально выпалил Харган, вспомнив слова учителя «мне понадобится не менее двадцати лет, чтобы вырастить тебе замену».

Советник улыбнулся — странно как-то, не то грустно, не то снисходительно.

— За эти полторы луны я успел к вам привязаться. И мне будет очень вас не хватать.


Повелитель молча смотрел на тело, корчившееся у его ног в предсмертных судорогах. Завернувшись в картинно-черный плащ и величественно сложив руки на груди, он стоял неподвижно, устремив бесстрастный взор на подозрительно знакомую фигуру, которую ожесточенно клевали чудовищного вида полуптицы-полуящеры.

Тело выло, извивалось, билось о серый неровный бетон и безуспешно пыталось отмахнуться перебитыми в нескольких местах руками от хищников, выдирающих из него изрядные куски мяса. Раны в считанные секунды затягивались и откушенные фрагменты восстанавливались, что должно было сделать забаву Повелителя поистине бесконечной.

Макс остановился и покачал головой.

— Мне не нравится этот сон.

— Совершенно правильно он тебе не нравится, — согласился Дэн, пристально рассматривая диковинных хищников. — Кстати, их странный цвет что-либо означает?

— У пациента спросишь, — проворчал Макс. — Как эту мерзость прекратить? Он же не в состоянии разговаривать.

Дэн еще немного полюбовался на кошмарных монстров, запоминая для истории, затем негромко и внушительно произнес:

— Кыш.

Птицеящеры обеспокоенно закудахтали, словно вспугнутые куры, и ринулись прочь, панически трепеща крыльями. Их жертва со стоном перевернулась на живот и попыталась встать.

— И смерть не принесет тебе покоя, — зловеще изрек Повелитель, не двигаясь с места.

Почти поднявшийся Шеллар вскрикнул и опять упал на колени. Макс четко разглядел, как его сгорбленную спину вспарывают два черных крыла, прорываясь сквозь плоть, словно лезвия.

— Дэн, сделай что-нибудь, — раздраженно потребовал он.

Шеллар поднял голову, покрасовавшись новенькими клыками, и наконец заметил гостей.

— Это сон… — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он. После чего совсем не подобающим королю образом плюнул и выругался по-мистралийски.

— И этот ваш сон меня очень беспокоит, — начал Макс, но его уже не слушали. Уяснив обстановку, его величество уже без всяких страданий поднялся на ноги, огляделся и сдернул с Повелителя шикарный черный плащ.

— Неловко общаться с достойными людьми в голом виде, — пояснил он. — Кстати, нельзя ли куда-нибудь убрать это чучело? И что-нибудь сделать с моим вампирским обличьем?

Дэн столь же непринужденно кышнул умолкшего Повелителя и поинтересовался:

— Вам клыки мешают?

— И клыки, и крылья, и… подумать только, я даже жажду крови ощущаю. Приснится же такое.

Похоже, замечание Макса он оставил без внимания, и мэтр не преминул его повторить.

— Я уже сказал, что этот ваш сон мне очень и очень не нравится…

— А кому такое может нравиться? — раздраженно перебил его Шеллар. — Думаете, мне приятно было предстать перед вами в таком позорном положении?

— Макс не то имел в виду, — пришел на помощь Дэн. — Подобные кошмары не снятся просто так.

— Сегодня вечером я пил с вампирами, — пояснил Шеллар. — Вот и приснилось.

— Могу я уточнить, что это означает и кто там кого пил? — осторожно поинтересовался Макс.

— Мэтр, вы становитесь патологически подозрительным. Никто меня не кусал, мне нужно было поговорить с этими господами по делу, а они предложили выпить. Видимо, общение с ними не прошло даром для моего подсознания. Вы хотели сообщить мне какие-то новости?

— Все же общение с вампирами объясняет только вторую часть сна, — задумчиво произнес Дэн, пристально изучая его величество. — Но никак не первую. Раз вам начинают сниться кошмары о провале и последующей жестокой расправе, значит, вы всерьез этого боитесь, но вытесняете свой страх в подсознание. Вывод: либо у вас есть основания опасаться, но вы их не осознаете, а только чувствуете, либо у вас попросту сдают нервы. И то и другое — тревожный сигнал. Кстати, можете объяснить, почему эти животные такого странного цвета — голубые с белыми полосками?

— Ой, да проще простого. — Шеллар махнул рукой, отчего повелительский плащ с него тут же сполз. — На днях наши иерархи должности делили и вели себя примерно так же, как эти твари. Вот их бело-голубые рясы и всплыли. Давайте все же о деле.

— Да прислушайтесь же вы к тому, что вам говорят два не самых последних менталиста в этом мире! — раздраженно перебил его Макс, ибо его величество явно уходил от разговора о своих проблемах. — И подумайте…

— Мэтр, я обещаю вам: как только проснусь, непременно подумаю, — заверил упрямец. — Однако должен заметить, толку от этого немного. То, чем я сейчас занимаюсь, было опасно изначально, и даже если мой нюх пытается дать понять, что дело стало еще опаснее, бросить его недоделанным я не могу. Равно и мои расшатанные нервы не причина все бросать и срочно ударяться в бега. Кстати, уклоняясь от прямого вопроса о новостях, вы заставляете меня еще больше нервничать. Я начинаю искать варианты самостоятельно и только на вопрос «почему не пришел Кантор» придумал уже четыре ответа, очень… гм… губительных для душевного равновесия.

— Он ужасен, — прокомментировал Макс, демонстративно повернувшись к кузену, как будто короля здесь не было.

— Нет, — безмятежно отозвался Дэн, рассматривая сей диковинный экземпляр с некоторым даже одобрением. — Во всяком случае, не ужаснее тебя.

— С Кантором ничего не случилось. — Не получив поддержки даже от любезного родственника, Макс все же перешел к делу. — За исключением того, что ему иногда надо и просто спать, а также того, что к нему прилетела Ольга.

— В Поморье? — Видно было, что радость Кантора Шеллар не разделяет, и Макс даже понимал почему.

— Ничего не поделаешь. Вынырнули чуть ли не над самой столицей. Остается утешаться тем, что вместе с ней прилетели два дракона, а это может оказаться полезным в случае чего.

— Вы предупредили Пафнутия? Элвис, полагаю, и сам догадался.

— Пафнутий тоже. Меры они приняли, но оба сейчас как на иголках. С погребами вопрос решается. Как прошла моя провокация?

— Успешно. А что сказали маги по поводу… четверного варианта?

— Мнения разделились. Поровну. Боюсь, этот вопрос вам придется решать самостоятельно.

— Почему я не удивлен… — Шеллар горько усмехнулся и без необходимости поправил плащ. — Что ж… Из предложенных четырех вариантов меня не устраивает только один, который к тому же легко поддается коррекции. Помимо того, Азиль наверняка что-то знает, раз сорвалась и ринулась сюда. И в довершение всего, ничего лучшего наши мэтры предложить не могут. При таком раскладе и выбора-то как такового нет. Остается только… как сказали ваши провидцы, «взаимодействовать». Чем я и займусь. Элвис там у себя шпиона вычислил наконец или до сих пор в носу ковыряет?

— Да, — кивнул Макс. — Решили пока не трогать, а по возможности использовать для передачи дезинформации.

— Замечательно. Тогда пусть почтенные мэтры подкинут Повелителю чрезвычайно секретные сведения о том, чего ему ни в коем случае нельзя делать. А то он, чего доброго, сам это сделать не додумается. Да и о вашей провокации неплохо было бы пару замечаний отпустить, а то наша контрразведка все еще сомневается.

— «Замечательно»? По мне, так лучше бы они как следует прижали этого сукина сына и выяснили, слышал ли он что-нибудь о вас!

— Это можно сделать позже. — Если его величество и опасался провала настолько, что даже видел в снах, на его лице эти тайные опасения не отразились. — Азиль главнее. Лишь бы Элмар не вмешался… У вас нет возможности как-то его задержать или направить в другую сторону?

— С одной стороны, можно попробовать, — неохотно отозвался Макс, исполненный сочувствия к несчастному первому паладину, мнением которого даже не поинтересовались, вовлекая его возлюбленную в смертельно опасные игры. — С другой… если вы помните, он тоже должен как-то… взаимодействовать.

— Однако на него почему-то не дается прогноза с четверной вилкой.

— Значит, там прогноз однозначен. Я могу уточнить у Ресса, если вам так уж важно знать все наперед, но исходя из самого первого видения роль Элмара — успешные военные действия.

— Все же уточните. Если его роль состоит в том, чтобы спасти Азиль после того, как она сделает свое дело, то хорошо, а если нет?

— Я понимаю, если его «взаимодействие» заключается лишь в том, чтобы надавать вам по лицу за авантюру с Азиль, вам это не понравится, — не удержался Макс. — Но не беспокойтесь, уточню.

Его величеству действительно не понравилось — лицо мгновенно превратилось в обычную для таких случаев маску ледяной вежливости, а голос зазвучал сухо и официально.

— Как там Кира?

— С ней все в порядке. Ах да, чуть не забыл еще одну новость. «Бойцовые коты» нашлись.

— Их нашла Кира? — Лед немедленно затрещал, и сквозь него пробились тревожные нотки — видимо, Шеллар не на шутку обеспокоился, представив себе, что может натворить его жена, получив под командование отряд спецназа.

— Нет, Ольга, — неохотно пояснил Макс, ибо опасения его величества полностью разделял, но поделиться ими, не выдавая расположения беглых королев, никак не мог. — Они попались ей во время очередного выхода.

— Где? — Шеллар немедленно сделался сосредоточен и деловит, словно и не он только что обиженно поджимал губы и не желал разговаривать.

— В западных степях. К тому моменту, как их обнаружила Ольга, они уже определились со своим местонахождением и сейчас маршируют строем в сторону Такката.

— Прекрасно. Как дойдут, пусть там и остаются до особых распоряжений. Дана найдет им применение.

Макс молча кивнул, стискивая зубы, чтобы не проговориться. В конце концов, может, еще обойдется. После родов Кира вроде перестала совершать глупости, обрела прежнюю рассудительность и вспомнила о дисциплине, вряд ли она ринется воевать с кем попало, не составив прежде четкого плана действий и не согласовав его с союзниками. Да и командир «Котов» наверняка мужик серьезный, на авантюру не поведется. Все обойдется. Если только… Ох, это «если только», похоже, никому не давало покоя последние дни…

Если вдруг что-то случится с Шелларом — никто не сможет точно предсказать, как поведет себя его молодая вдова, чего натворит обезумевший от горя кузен и даже что предпримет верный Флавиус, приверженный хинским традициям мести…

— Если здесь все, то пойдем навестим Витьку, — предложил Дэн, видя, что пауза в разговоре уже намекает на его завершение.

— Да, конечно… вроде все, разве что его величество сейчас вспомнит еще что-нибудь, как обычно бывает.

— Мэтр, иногда мне кажется, что Кантор по сравнению с вами нечеловечески тактичен и доброжелателен, — не остался в долгу Шеллар и обратился к Дэну, словно каким-то образом чуял, кто из двоих мэтров легче откликнется на его просьбу: — Прежде чем вы откланяетесь, не могли бы вы меня разбудить? Что-то нет у меня желания этот сон досматривать, лучше я поработаю.

— Нет проблем, — улыбнулся тот и с силой хлопнул в ладоши.

— Ты хоть предупредить мог? — раздраженно вопросил Макс, когда они, едва успев выскочить из королевского сна, двинулись дальше.

— А ты сам разве не видел, что я делаю? — безмятежно отозвался Дэн. — Или ты полагал, что я откажу этому бедняге в мелкой любезности, ничего мне не стоящей? В таком случае виноват ты сам. Вернее, твоя вредность, которую ты неосознанно пытаешься проецировать на других.

— Кошмарные сны — не повод жалеть людей, — огрызнулся Макс. — Тем более таких.

— А твое свинское отношение — очень даже повод.

— Что? — Макс даже остановился от возмущения. — Да ты хоть понимаешь, о чем вообще идет речь?

Дэн тоже остановился, повернувшись к нему лицом, и посмотрел в глаза. Тем особым беззаботно-спокойным взглядом, который страшно раздражал импульсивного кузена.

— Я прекрасно знаю, о чем, — мы же вместе обсуждали эту четверную вилку. И не хуже тебя понимаю, что, когда перед вами встала сложная этическая проблема, вы, могущественные маги, без малейших угрызений совести свалили решение на обычного человека, которому и без того несладко. А когда он принял его за вас, ты тут же осудил его выбор.

— А потому что я был против! И ничего ты в самом деле не понимаешь! Мы голосовали! И голоса разделились поровну!

— То есть как? Если в обсуждении участвовали только короли и придворные маги, как вышло, что их оказалось нечетное число?

— Да так оказалось, у Джоаны нет короля. Вернее, у нее есть внук-президент, но нет с ним связи, да и не интересует никого его мнение, честно говоря, и тайны такого уровня я бы ему не доверил. Вот так и получилось нас тринадцать. Кто виноват, что голос Шеллара оказался последним и решающим? Был бы он тогда вместе со всеми…

— И что бы изменилось?

— Я все равно против. Можно было потянуть время, поискать другой способ… Впрочем, повторять тебе всю нашу дискуссию нет смысла, проехали уже…

— Ты был против? — Дэн даже слегка удивился. — Кажется, раньше ты был безоговорочно за.

— С тех пор кое-что изменилось. А, да что теперь говорить. Пойдем.

— Да, конечно. Только обрати свое бесценное внимание на еще один нюанс. Из всех вас — кстати, у некоторых народов тринадцать считается несчастливым числом — этот человек единственный, кто готов отвечать за свой выбор собственной жизнью. При том, что такая перспектива для него реальна. На семьдесят пять процентов.

— Ты же сказал, что Ресс не дает вероятностей.

— Ресс не единственный провидец на свете. Я сходил к пятой верховной. Она рассчитывает. И вилка, и веер равновероятностны.

— Ну, тогда пятьдесят.

— Нет, Макс, ты невнимателен. Ты разве не слышал, что он сказал? Один вариант его не устраивает, но можно скорректировать.

— …! — Агент Рельмо выругался и опять остановился. Ну конечно же, покойники ничего корректировать не могут, а вариант, где все живы и счастливы, всех устраивает и в исправлениях не нуждается… — Не может такого быть. Ты просто не знаешь его величество. Шеллар и самоубийство — вещи несовместимые.

— Он имел в виду не самоубийство, а ситуацию «только через мой труп». И говорил совершенно серьезно. И если я это понял, а ты нет — кто из нас хуже его знает?

— Ты видел его три раза, если не считать тот случай с головой. А я знаю с детства. Поэтому знаю-то его лучше я. Но ты почему-то лучше его понимаешь, а это немного другое.

Дэн помолчал, затем вдруг произнес вполголоса, словно опасаясь испугать кузена столь крамольной мыслью:

— Знаешь, он мне чем-то деда напоминает.

Макс не нашелся, что ответить.


Собираясь на встречу со странной девочкой, Мафей так замаялся с выбором одежды, словно ему предстоял не деловой разговор, а любовное свидание. Нет, он вовсе не имел намерения потрясать недорослую даму ни эльфийской элегантностью, ни придворным шиком, ни иномирской экзотикой. Но в этом как раз и состояла главная проблема, так как все его немногочисленные наряды, которыми принц успел обзавестись за прошедшую луну, грешили либо одним, либо другим, либо третьим.

Как назло, именно в тот момент, когда его высочество в горестных раздумьях созерцал свой гардероб, развешанный для пущей наглядности на спинках стульев, дверцах шкафа и крышках сундуков, демоны принесли Жака, который не преминул поддеть младшего товарища.

— Ты что, стирку затеял или на свиданку собрался?

— А на что больше похоже? — огрызнулся Мафей, раздосадованный подобным непониманием со стороны давнего друга.

— Вот на это и похоже, — усмехнулся шут. — Если тебе и правда надо принарядиться для дамы, ты лучше с Кантором посоветуйся. У него на эти дела нюх. Только учти — чтобы он посоветовал тебе что-то путное, ему придется про твою даму все рассказать.

— Да не надо мне принаряжаться! — раздраженно отозвался Мафей, который как раз решил действовать методом исключения и решительно убрал в шкаф поморский кафтан как самое экзотичное из всех одеяний. — Мне, наоборот, надо одеться как-то так, чтобы я не походил на романтического героя из кино. У меня будет деловая… или, вернее сказать, научная беседа, и я не хочу, чтобы девушка отвлекалась на мой наряд или заподозрила с моей стороны какие-нибудь ухаживания или там попытки произвести впечатление. Вот посмотри, как на твой взгляд, что из всего этого будет смотреться пристойно и нейтрально для человека из твоего мира?

Жак честно оглядел развешанные по комнате штаны, рубашки и разнообразные верхние одежды и столь же честно ответил:

— Ничего.

Мафей тяжко вздохнул и снова полез в сундук.

— Может, это? — в отчаянии предположил он, добыв оттуда измятый мундир Конфедерации, в котором путешествовал по Каппе.

— Ничуть не лучше. Твоя дама наверняка смотрела эти идиотские сериалы, и каппийские шмотки тоже будут смотреться романтично. Да и вообще… Не забивай себе голову, надевай что хочешь. Ты — эльф, и тебя хоть в мешок из-под картошки наряди, ты все равно будешь элегантен и романтичен. И со своей эльфийской сущностью ты ничего не поделаешь, хоть ты мантию надень, хоть камзол, хоть мундир этот каппийский… Кстати, его лучше не надо, ты в нем смотришься как юный кадет в самоволке, направляющийся в ближайший бордель.

— А в этом? — с надеждой спросил Мафей, прикладывая к груди вешалку с белой рубашкой и голубым камзолом.

Жак развел руками и беспощадно сообщил:

— Как принц.

— А в этом? — Мафей в отчаянии предъявил черный костюм, который не любил частично из-за мрачности расцветки, а главным образом — за претенциозность, ибо усматривал в ношении такой одежды недостойное подражание Шеллару.

— Зверски элегантен, — оценил Жак, — девки штабелями попадают.

— Ы-ы-ы! — совсем по-детски взвыл бедный кавалер, в сердцах бросая наряд обратно на стул. — Что же мне надеть?! Может, попросить у Ольги ее старые джинсы?

Жак заверил, что в джинсах и камзоле его высочество будет смотреться особенно шикарно, заодно это исключит всякие намеки на ухаживание за дамой. Только пусть не высовывается на улицу в этом наряде, а то все нетрадиционно ориентированные господа примут его за своего.

Мафей сердито запустил в него башмаком и уныло опустился на край стола.

— А о каких науках ты там собрался беседовать? — поинтересовался Жак, постепенно проникаясь сочувствием.

— Да о магии, разумеется, в каких еще науках я могу разбираться?

— Ну мало ли… А о какой магии можно разговаривать с моими соотечественниками, если… Постой, ты что, решил с Канторовой родней обмен опытом устроить? С Санькой, поди, вы с ней как раз по возрасту и уровню развития подходите?

— Да, только не… Придумал! — Мысль посетила его столь внезапно, что юный эльф оборвал фразу на полуслове и бросился к дальнему стулу. — Раз я иду туда как профессионал… ну только не смейся, я ведь почти уже полноценный маг, вот-вот бакалавра получу… то и выглядеть я должен как маг. Вот в мантии я и пойду… Ну чего ты ржешь, а? Что тут смешного?

— Я представил, — простонал Жак, честно стараясь придавить невежливый хохот, — как сейчас мучается твоя дама, точно так же выбирая покрышки… Если ты, парень, развесил тут свои полторы тряпицы, то представь, что сейчас делает девчонка, которой назначил свидание взаправдашний эльф!

— Да перестань, — оборвал его Мафей. — Она ведь знает, что я по делу!

— По-твоему, по делу юные девы должны ходить с немытой головой и в мятых майках? Особенно когда к этому делу прилагается молоденький и до писка очаровательный эльф?

Мафей невольно представил себе маленькую кузину Кантора в роскошном платье с глубоким декольте, в бриллиантовом гарнитуре и с макияжем как у Камиллы.

И испугался.

Конечно, в следующий миг он отогнал эту мысль, посетовав на нездоровое воображение, но коварное предположение Жака сделало свое черное дело. До самого момента свидания его высочество не мог отделаться от назойливого вопроса: а и правда, как сейчас выбирает наряд девочка? И что она в результате выберет?

Печальнее всего оказался тот факт, что, увидев ее наряд воочию, Мафей так и не смог определить для себя этот самый результат. И как он сразу не подумал… Ведь чужой мир, другая культура, совсем иные смыслы могут вкладываться даже в знакомые вещи… Жак тоже хорош, не мог напомнить, что мантий тут не носят и он в ней будет смотреться как дурак…

— Симпатичный костюмчик, — сказал он, надеясь одним махом и комплимент отвесить, и что-нибудь про этот самый костюмчик выяснить.

— Школьная форма, — пожала плечиками Саша. Как показалось Мафею, слишком равнодушно, чтобы в это поверить. — Что поделать, если это единственная нейтральная одежка, подходящая для обоих моих возрастов. Остальные шмотки делятся на две категории: «пацанка» и «мечта педофила». А это у тебя что за плащ-распашонка?

— Мантия, — пояснил Мафей, чувствуя, как щекам вдруг становится горячо. — Ученическая. Словом, тоже что-то вроде твоей школьной формы.

— Угу, — коротко прокомментировала девушка и присела напротив. Больше она ничего не сказала, но Мафей по одному лишь движению глаз понял — она что-то то вычисляет и делает какие-то умозаключения. У Шеллара точно так же взгляд уходил в сторону и замирал, когда он что-то наскоро прикидывал в уме и обстановка не требовала этого скрывать. Неужели тоже, со своей стороны, боялась показаться смешной в своем стремлении закадрить эльфа и долго мучилась, выбирая, что надеть, — так, чтобы и выглядеть хорошо, и не вызывать у собеседника подозрений, будто специально для него принарядилась? И теперь смотрит на его, собеседника, мантию — и на кой он ее напялил? — и соображает себе в уме, что у кавалера те же проблемы… Тьфу ты! Лучше уж было то черное надеть…

— Ну давай, что у тебя за дело? — Малышка, похоже, и к разговору подходила так же, как кузен, деловито отрезая ненужные вступления и расшаркивания. Сбитый с толку Мафей торопливо перепрыгнул через несколько заранее заготовленных вступительных реплик и выпалил:

— Я хотел поговорить о твоем возрастном феномене.

— Это не феномен, — сразу поскучнела Саша. — Это естественная реакция на сделанную в детстве глупость магического характера. И об этом я уже сто раз говорила с шархийскими магами, так что эти разговоры мне давно надоели.

— А с классическими магами не говорила? — Просто принять такой резкий облом было сложно, и Мафей решил зайти с другой стороны. — С Толиком или с господином Раэлом?

— Классические маги тут ни к чему, это наши родные заморочки. Может, немного смыкается с местным ведовством, но уж точно никакого отношения к эльфам.

— Я, собственно, к чему это все веду… — Вроде с этой стороны пошло лучше, может, удастся все же разговорить. — Этой зимой я столкнулся с похожей проблемой и хотел бы их сравнить и проанализировать.

— Ты что, тоже не растешь? — Глазенки юной ведьмочки широко распахнулись. Вроде зацепило…

— Нет, дело не во мне. Я познакомился с одной девушкой, у которой схожая проблема, только зеркально наоборот. Она выглядит на все свои девятнадцать, а разум у нее — как у маленького ребенка.

— Ну-у-у… — Интерес к вопросу мгновенно утих, Саша даже рукой махнула разочарованно. — Что тут интересного, таких умственно неполноценных без всякой магии пруд пруди.

— В том-то и дело, что нет! Ее смотрели и маги, и мистики, и прочие целители, и все соглашаются в одном — это не умственная отсталость, а что-то другое, связанное с магическим даром. Ее дедушка неплохо разбирается и в ментальной магии, и в некромантии, он тоже говорит, что это не врожденное заболевание, не проклятие и не порча, а что именно — тоже понять не может.

— А дядя Макс что сказал? — Взор девушки опять ушел куда-то вверх — значит, где-то внутри этой милой головки опять заработали невидимые счеты, отщелкивая версии.

— Астральных проклятий он тоже не нашел.

— А других отметин? Ты сказал, у нее магический дар? Какие-нибудь последствия игр с магией в детстве? Если бы это был откат, как у меня, дядя бы увидел.

— Тут вот какая проблема… Во-первых, Сила у нее классическая, как у меня или Толика. Во-вторых, сомнительно, как в четыре года можно так лихо поиграть с магией, чтобы заработать откат. Если я правильно понял, что означает это слово.

Мафей очень надеялся услышать объяснения, что это значит и как это правильно понимать, но Саша только качнула головой.

— Да, слишком сопливый возраст, чтобы сознательно напортачить. Но вроде в эльфийской магии можно благополучно себя угробить и неосознанными манипуляциями с Силой.

— Обычно от этого либо случаются стихийные бедствия и массовые разрушения, либо сгорает сам маг. Но Лола не похожа на сгоревшую. Скорее похоже, что в какой-то момент — вероятнее всего, в тот день, когда убили ее родителей, а дедушка вместе с ней едва спасся телепортом, — случилось что-то такое, что остановило ее развитие.

— Интересно… — задумчиво изрекла девушка, уставившись на поцарапанную столешницу. — Только вряд ли имеет какое-то отношение ко мне. Слишком все разное. Системы магии несовместимые. Время не совпадает на десять лет. Возраст не совпадает. Личное участие опять же — я себе откат заработала сама, она никак не могла. Кроме того, у меня все легко укладывается в магические традиции моей школы, и, когда все случилось, папа определил за минуту. Вернее, в чем выразится откат, сразу было непонятно, но никто не сомневался, что он будет. А у этой твоей знакомой пятнадцать лет разобраться не могут.

— Потому я и хочу разобраться!

— Ну, это понятно, я бы тоже хотела. Только тут явно дело в чем-то другом.

— Может быть. Мне кажется, тебе просто не хочется рассказывать свою историю, поэтому ты так категорически отказываешься связывать эти два случая. Я не настаиваю, но все равно думаю — что-то тут есть. Понимаешь, Лола, кроме всего прочего, еще и предсказывает будущее. Как-то не очень внятно — во всяком случае, в тех областях, которые выходят за рамки ее понимания — но есть у нее это. И она как-то сказала, что все безобразие с возрастом у нее потом пройдет и к этому моменту ее ведет некая цепочка знакомств. Кто именно будет в конце этой цепочки, Лола не знает, как все произойдет — тоже, но едва появляется следующее звено, она объявляет, что ждала его. К сожалению, толком вычислить цепочку не получается из-за того, что она предвидит массу неважных бытовых мелочей, в том числе новые знакомства, и попробуй разберись, кто тут по делу, а кто просто так. Последний раз, когда мы общались с ней на эту тему и я пытался вытащить из нее хоть что-то внятное, она прощебетала что-то о зеркале.

— Ты серьезно думаешь, что это обо мне?

— Может, она имела в виду, что ей подарят новое зеркальце или что она расквасит дедушкино рабочее с большим скандалом. Что угодно. Но я не буду знать покоя, если не проверю.

Точно так же загорались глаза у Шеллара, когда его посещала какая-нибудь гениальная догадка касательно решения безнадежной и почти заброшенной задачи.

— Ты хочешь, чтобы я отправилась с тобой… туда, в твой мир? — чуть ли не с восторгом прошептала Саша, как будто она об этом всю жизнь мечтала и от радости аж голос потеряла.

— Ненадолго, — предупредил Мафей. — Туда и обратно.

— Конечно же, надолго не получится, мне ведь в школу надо, а завтра еще и пятница, у меня дополнительные занятия… давай в субботу? — И не успел Мафей удивиться такому внезапному энтузиазму, как причина тут же всплыла, как ни пыталась хитрая дева скрыть ее за нарочито-безразличным тоном: — Кстати, заодно я хотела бы повидать Жака, от Насти привет передать, спросить кое-что… Это можно будет устроить?

Пришлось пообещать. А то ведь возьмет да и не придет. И ломай потом голову…

Последний вопрос Мафей задавать не стал. Нет уж, если она мигом просчитала ситуацию с костюмами, неуместный вопрос непременно вызовет у нее желание докопаться до истинной подоплеки. Лучше поинтересоваться как-нибудь к слову, когда речь опять зайдет о нарядах и прическах.


Глава 1 | Обратная сторона пути | Глава 3