home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17

— Вот этого, — мрачно изрек Фредриксон, — сейчас съедят.

Т. Янссон

Когда Шеллар добрался до цели своего путешествия, солнце уже склонилось к закату и над болотом сгущались сумерки.

Если бы сейчас его увидел кто-то из давних знакомых, то вряд ли узнал бы в этом ходячем комке грязи всегда аккуратного и опрятного короля.

Несмотря на все попытки быть осмотрительным и смотреть, куда ступает, Шеллар трижды или четырежды проваливался в болото и несчетное число раз спотыкался и падал, по каковой причине его теперь с головы до ног покрывали грязь и тина. Местами она успела подсохнуть и отвалиться, и сквозь эти прорехи виднелись изорванная одежда и даже участки голого тела, изъеденные комарами. Над левой лопаткой распухал и наливался фиолетовым неимоверных размеров синяк, оставшийся после укуса неизвестного насекомого, напоминавшего громадного слепня. Лицо тоже распухло, покраснело и покрылось волдырями до такой степени, что трехдневная небритость на нем уже становилась незаметна. На левой руке чуть выше локтя багровел ожог, приобретенный при встрече с плотоядным растением. Злополучный левый ботинок давно остался в пасти гигантской сороконожки, не разжавшей челюсти даже после отрубания головы. Правый продержался почти до самого конца и трагически погиб в пучине болота, когда его владелец в очередной раз провалился по колено в вездесущую жидкую грязь.

Как ни странно, встреч с крокодилами Шеллару почти удалось успешно избежать. Один раз он заметил их издали и успел свернуть и обойти, в другой — заметил слишком поздно, но тут уж не заметили его они, так как были заняты поеданием кого-то другого.

Действие укола давно закончилось, и все раны и увечья, как старые, так и свежие, превращали каждое движение в мучительную пытку, а каждый шаг — в подвиг. Острая дергающая боль в ране перемежалась жжением в местах укусов (то есть везде) и ноющей ломотой во всех мышцах. Шеллар давно оставил попытки о чем-либо думать, ибо думать в таком состоянии вообще было невозможно, и тупо шагал вперед, из последних сил удерживая в голове одну, последнюю, мысль: он должен дойти до пирамиды во что бы то ни стало. Зачем? А демоны его знают, неважно, просто надо дойти, а там видно будет.

Когда до подножия пирамиды оставалось всего около тысячи локтей, идти стало немного легче. По водой, на глубине не больше локтя, появилась твердая поверхность. Наверное, когда-то тут была дорога.

«Последние шаги, уже почти пришел», — мысленно подбодрил себя Шеллар и попытался вспомнить, зачем же он сюда столь отчаянно рвался. В голове царила такая неимоверная путаница, что вспомнить сразу не удалось, лишь смутно всплыла подсознательная уверенность, что его здесь кто-то должен ждать. И, видимо, напрасная, потому что ни на пирамиде, ни рядом, у подножия, никого не было. «Как бы то ни было, — подумал валящийся с ног путник, — я выбрался из болота и нашел место, где можно сесть… или даже лечь… не боясь провалиться в трясину или попасться в зубы крокодилу…»

И как будто сглазил.

Недалеко позади послышался подозрительный плеск, будто кто-то шлепает по болоту за ним вслед. Шеллар оглянулся и, стиснув зубы, из последних сил ускорил шаг. Из зарослей выбирался огромный крокодил.

Пирамида приближалась с каждым шагом, до нее оставалось локтей семьсот, и уже хорошо видны были ступени, ведущие к вершине, — высокие, неудобные, доступные для человека, но представляющие серьезное препятствие для коротких лап крокодила. Нужно только добраться до них, успеть, и он спасен…

Шестьсот пятьдесят локтей… шестьсот…

Шеллар не вполне помнил, зачем ему спасаться, и даже не был полностью уверен, так ли уж это необходимо, но всякие вопросы «зачем?», «для чего?», «нужно ли?», «а что потом?» в этот миг вылетели у него из головы, осталось лишь неудержимое животное желание жить, которое гнало его вперед, подхлестывало и заставляло измученное тело находить силы для последнего рывка.

Пятьсот локтей…

Крокодил шлепал по дороге далеко позади, расстояние до него было намного больше, чем до пирамиды, но и сокращалось оно гораздо быстрее. Почему-то чуть ли не впервые в жизни у Шеллара не возникло ни малейшего желания прикинуть на глаз расстояния и скорости и высчитать, кто доберется до цели первым. Он отчаянно ковылял вперед, опираясь уже не только на костыль, но и на меч и боясь лишний раз оглянуться, чтобы не терять драгоценные секунды.

Четыреста локтей…

Зловещее хлюпанье слышалось все ближе, а идти становилось все труднее. Правая нога так и норовила подогнуться, а на левой сквозь мокрую грязную повязку стала проступать кровь. Последнее почти не взволновало Шеллара — гораздо больше его беспокоила вероятность оступиться и упасть. Это было бы непоправимо и, помимо того, чрезвычайно обидно — свалиться за каких-то триста локтей от спасительных ступеней и потерять уйму времени на попытки подняться. И вдвойне обидно было бы умереть именно сейчас, когда спасение так близко. Проклятье, неужели эти бессовестные боги, если они есть, решили, что он еще недостаточно познал обратную сторону пути?

Двести локтей.

Шеллар уже видел, как по стремительно мелеющей воде расходятся волны, догоняя его, и чувствовал, как дрожит земля под тяжеленной тушей хищной рептилии. Он не выдержал и все-таки оглянулся, боясь пропустить момент, когда бегство становится бесполезным и надо срочно поворачиваться к опасности лицом, пока она не вцепилась тебе в задницу. Огромной распахнутой пастью, плотно усеянной острыми зубами.

Нога скользнула по мокрому камню, и он едва не свалился, чудом удержав равновесие и не сломав при этом ни меч, ни костыль. Торопливо выровнявшись, беглец ринулся вперед, стремясь наверстать потерянные секунды.

До пирамиды оставалось около ста локтей.

До крокодила ненамного больше. И он двигался быстрее.

Через десяток шагов вода кончилась, и по сухому камню идти стало легче, но эта маленькая радость уже никак не могла помочь выиграть время. Шеллар попытался прибавить скорости, но безуспешно. Сердце колотилось как безумное, голова кружилась, а дыхание давно превратилось в прерывистые хриплые стоны.

Они добрались до цели одновременно. В один и тот же миг лязгнули зубастые челюсти, норовя сомкнуться на ближайшей ноге резвой добычи, а сама добыча последним натужным рывком бросила обессилевшее тело вверх через две ступеньки.

Крокодил все же промахнулся — в последний момент мясо выскользнуло у него чуть ли не из пасти, оставив вместо себя невкусную и вообще несъедобную деревяшку.

Шеллар простонал самое грязное ругательство, какое смог вспомнить, и в отчаянии запустил в зверя обломком безвременно погибшего костыля. Встать он, возможно, смог бы, но вот идти… Передвигаться без опоры он был не в состоянии с самого начала пути, а использовать в этом качестве меч сейчас не казалось разумным — оружие требовалось для другой цели.

Крокодил потянулся вперед, нащупывая передними лапами ступеньку. Будь он раза в полтора поменьше, возможно, и не достал бы, но, как назло, этот экземпляр оказался поистине гигантским.

Увидев на нижней ступеньке устойчиво опирающуюся лапу, а в локте от своей пятки — настоятельно раззявленную пасть, Шеллар торопливо отдернул ногу и пополз вверх по лестнице, не выпуская из рук меч.

Крокодил медленно, но настойчиво пополз за ним.

На площадке первого яруса Шеллар остановился, сел, подтянувшись на руках, и попытался хоть немного отдышаться. Проклятая скотина здорово отстала, но упорством, похоже, не уступала своему будущему ужину. Медленно и осторожно цепляясь лапами за ступеньки, крокодил взбирался наверх, и рассиживаться было некогда.

Шеллар задрал голову и посмотрел вверх. Еще десяток локтей до второго яруса, примерно столько же до вершины… И все. Дальше бежать некуда. Вариант «спуститься вниз с противоположной стороны» в качестве разумного не рассматривается.

Он посмотрел вниз. Крокодил неумолимо приближался. Издали в сумерках он казался огромным сказочным чудовищем, хотя Шеллар еще внизу успел заметить, что лап у него все же четыре, а не шесть. Все-таки сбежать не удастся, и помощи тоже ждать неоткуда. Вряд ли те далекие голоса, что пытались дозваться его на болоте, искали его с благородной целью спасти. Утопить или вернуть к Повелителю — это ближе к истине…

Значит, придется драться. Только для этого лучше встать. Драться лежа не особенно удобно. А чтобы встать, и главное — чтобы остаться стоять, нужна опора. Здесь ничего подходящего нет, а вот на втором ярусе виднеются какие-то скульптуры. Доползти туда… Встать на ноги… поднять меч, который последние полчаса кажется неподъемным… и опустить на жадную зеленую морду. Если повезет, может быть, попадет. Если очень повезет, крокодил отпрянет, оступится и свалится вниз. Если удача будет особо благосклонна — ну хотя бы для равновесия, после всего пережитого за последние дни, — он больше не полезет наверх, а поползет искать добычу попроще…

До второго яруса Шеллар добирался уже без той безумной суеты, которая владела им во время отчаянной гонки со смертью у подножия пирамиды. Теперь спешить было некуда, и не было нужды надрывать мышцы и задыхаться — кстати, надо все-таки хоть немного меньше курить, действительно легкие слабеют… Повязка все больше пропитывалась кровью, а что творилось под ней, не хотелось даже представлять, особенно учитывая тот факт, что даже относительно чистой тряпки, чтобы сменить повязку, поблизости не наблюдалось. Добравшись до второго яруса и присев на верхнюю ступеньку, Шеллар без особой надежды что-то понять пощупал промокшую штанину, выяснил, что жар от воспаленной раны чувствуется даже сквозь слой бинтов и ткань одежды, а прикосновение только усиливает и без того нестерпимую боль, со стоном выругался и не глядя вытер окровавленную ладонь о влажный шероховатый камень ближайшей скульптуры. Об этом можно будет подумать потом… если это будет еще актуально… вернее, если «потом» вообще будет…

Крокодил приближался.

Шеллар с некоторым злорадством представил себе, как он будет спускаться, и, ухватившись липкой от крови рукой за то место, где когда-то была голова каменной кошки, принялся осторожно вставать. Единственная здоровая нога подгибалась от усталости, голова по-прежнему кружилась, а когда Шеллар попытался выпрямиться, его с такой силой повело в сторону, что пришлось ухватиться за статую и второй рукой, чтобы не упасть. Меч он так и не выпустил, отчего хватка получилась недостаточно крепкой. И когда каменная плита, на которой он стоял, неожиданно поехала под ногами, все-таки не устоял и с безнадежным стоном скатился по узкой каменной лестнице.

Он еще увидел высоко над собой лоскуток темнеющего неба с белесой луной, а потом плита задвинулась и стало темно.


Рев, топот и разноголосый галдеж слышались по всему заброшенному городку еще с полчаса — очумелый грак с наездником на загривке все это время бесцельно носился по улицам и переполошил всю местную живность — от тараканов до крыс и собак. Потом шум стих вдалеке, и непонятно было — то ли зверь наконец издох, не вынеся издевательств, то ли все-таки извернулся и добрался до обидчика, то ли просто слишком далеко ускакал.

Витька всерьез обеспокоился за судьбу отчаянного пришельца, и по лицам остальных было видно, что в своем беспокойстве он не одинок. Но каждый предпочитал нехорошие мысли держать при себе, отчего вслух никто тревоги не высказал, чтобы не навлекать беду. Разведчики и собиратели молча продолжили работу, лишь изредка прислушиваясь к естественному шуму развалин и тревожно переглядываясь.

Размещаться на ночь в городе, где обитал грак, побоялись — даже если этот не вернется, у него могла быть пара или даже детеныши. Так и остались в устроенном за окраиной лагере. Витька с товарищами принялись перетаскивать к грузовику свои находки, собирать дрова и искать другой источник воды. Если здесь живут млекопитающие, они обязательно что-то пьют, и уж точно не из колодца, значит, поблизости должен быть либо родник, либо ручей, либо какой-то другой водоем.

Прошел еще час. Разведчики нашли небольшое озерцо в бывшем сквере, превратившемся теперь в заросли низкорослых скрюченных деревьев, носильщики натаскали оттуда воды, хозгруппа освежевала крыс и разожгла огонь, а Элмар все не возвращался, и прогнозы касательно победителя стали уже не столь однозначны. Один из разведчиков, бывший патрульный из Пятого, по прозвищу Полосатик, даже поинтересовался, а что, собственно, ставил Змей и что примет в качестве ответной ставки, но спецназовец так на него вызверился, что поднимать вопрос больше никто не рискнул. Тем более никакого личного имущества у беглецов не имелось, и поставить любой из них мог бы разве что штаны или ботинки.

Стемнело. Тридцать семь голодных мужчин давно доели сваренную в корыте похлебку из крысы и обглодали косточки, а никаких новостей о пропавшем товарище так и не появилось. Миска с его порцией ужина, оставленная на всякий случай и опять же чтобы не накликать, сиротливо остывала в сторонке. Все, кто отдыхал неподалеку и кто собирал грязную посуду, складывая в корыто, чтобы завтра утром отнести к озерцу и помыть, тайком друг от друга косились на одинокую миску и опять не решались ничего сказать.

Молчал и Кангрем. Он прекрасно понимал, почему всем так не хочется заговаривать о наиболее вероятном, но таком нежелательном результате эпической битвы человека и грака. Они уже видели сегодня нечто весьма напоминающее чудо и, прикоснувшись к нему один раз, жаждали продолжения. Люди, которых жизнь затолкала в такую задницу, что иначе как чудом из нее не выбраться, отчаянно нуждались в том, чтобы их кто-то убедил: чудеса бывают, и им есть на что надеяться. Чтобы хоть одна сказка со счастливым концом, пусть и рассказанная сумасшедшим дикарем, оказалась правдой. Чтобы подтвердилось то, во что они лишь недавно, с опаской и подозрением, начали верить: что рядом с ними пусть не боги, но хотя бы герои, которым подвластно невозможное. И Витька, искренне полагавший все вышеупомянутое бредом и самообманом, не решался заговорить об этом первым. Возможно, потому, что, как бы он ни желал избавиться от навязанной ему роли полубога, он не хотел платить за это такую цену. Пусть думают что хотят, пусть обманывают себя и сочиняют какие угодно сказки, лишь бы этот ненормальный пришелец вернулся… или хотя бы остался жив.

Позади кто-то негромко окликнул его. Витька оглянулся и увидел убаса. В одной руке тот держал кружку, а другой безмолвно подзывал к себе.

— Морковка, — тихонько произнес он, когда Витька подошел, — как ты думаешь?…

Он не договорил, но и так было понятно, что старик точно, как и все, боится внезапно разувериться в чудесах. В которые еще пару месяцев назад не верил вообще.

— Я не знаю, что и думать, — честно признался Витька. — С одной стороны, мне доводилось лично знать человека, который расправился с граком врукопашную, и у этого не меньше шансов его подвиг повторить. С другой — уже столько времени прошло, а его все нет. Может, он просто заблудился в этих развалинах?

— И постеснялся позвать товарищей, чтобы узнать, куда идти?

— Надо было поискать его, пока светло, — угрюмо откликнулся Витька. — А теперь поздно метаться.

— Если бы разведчики сами вызвались, я бы разрешил. А приказать я им не мог. Так далеко углубляться в развалины слишком рискованно, чтобы от кого-то этого требовать.

— А они, наверное, ждали приказа. Или хотя бы отмены предыдущего, потому что они все люди военные и не могли просто так уйти кого-то искать, когда им приказано зачищать местность и охранять носильщиков.

Убас помолчал (причем видно было, что он не обдумывает слова, а не решается произнести уже давно готовые), затем неловко произнес:

— Утром поищем.

Вот, значит, как. Даже у этого старого прагматика, всю жизнь убежденно ратующего за суровый отбор и жесткий приоритет выживания популяции перед выживанием отдельной особи, не хватило духу просто бросить неосторожного героя на произвол судьбы.

Витька молча кивнул. Он не сомневался, что приказывать кому-либо лезть в развалины не придется, — стоит только предложить, и тут же вызовется куча добровольцев, только выбирай. Он и сам вызовется, хотя Змей наверняка опять его не возьмет…

— Ключи от машины у тебя?

— Да, а что?

Убас сунул ему в руки теплую кружку, в которой плескались жиденькие остатки крысиной похлебки.

— Сходи посмотри, как там Хаши. Если не спит, покорми ее.

— Хорошо, — неохотно согласился Витька, которому при всем сочувствии к доктору Хаши совершенно не хотелось с ней общаться, а тем более ухаживать. На время стоянки ее от греха подальше заперли в кабине, и до сих пор оттуда не доносилось ни звука — наверное, все еще спала. Хорошо бы так и оказалось. Тогда, во-первых, общаться не придется, а во-вторых, не так стыдно сознавать, что о ней забыли, как о зайке из детского стишка.

Он не спеша добрел до стоящего чуть поодаль грузовика, поставил кружку на землю у колеса и, вспрыгнув на подножку, заглянул в кабину. Хаши спала, свернувшись в комочек на сиденье, есть не просила и общаться не рвалась. Вот и хорошо.

Витька с облегчением спрыгнул на землю и неожиданно оказался лицом к лицу с Полосатиком, Консультантом и еще одним парнем, ни имени, ни прозвища которого не запомнил. Само по себе их присутствие здесь подозрительным не было — мало ли, может, отходили по нужде или тоже что-то проверяли по приказу свыше, — но больно уж тихо они подкрались.

— Чего там? — поинтересовался Полосатик, кивая на кабину.

— Да ничего. Спит, — отозвался Витька, стараясь казаться равнодушным и ничего не подозревающим, хотя на самом деле ему эта нежданная встреча очень почему-то не нравилась.

— А чего не открыл?

— А зачем? Спит, значит, есть не будет.

— А если мы попросим открыть?

— На хрен пошлю, — огрызнулся Витька, примериваясь, как половчее нырнуть за колесо в случае чего и удрать обратно к кострам. Его маневр тут же заметили. Безымянный парень шустро шагнул вперед, отрезая ему путь, а Полосатик красноречиво поднял автомат.

— А если мы очень убедительно попросим?

— Неубедительно, — покачал головой Витька, стараясь казаться спокойным, но уже понимая, что влип по самое некуда. — Во-первых, на выстрел сбежится толпа народу, и вооруженные в первых рядах. А во-вторых, вы все равно без меня открыть не сможете. А завести тем более.

— А ты говорил, что он дурак, — возгласил Консультант с таким упреком в голосе, как будто Полосатик обещал ему жениться и бросил с младенцем на руках.

— Ну, пусть он и не дурак, — покладисто согласился Полосатик, задирая ствол вверх, — но он все равно один, а нас трое.

Витька едва успел уклониться, и удар приклада не пришелся в лицо, а чуть скользнул по уху. В тот же миг стоящий с другой стороны безымянный набросил ему на шею шнурок от ботинка. Нет, все-таки дурак, кричать надо было сразу…

У него еще хватило сил увернуться от второго удара, таща за собой безымянного вместе с его шнурком, и пару раз ударить спиной о подножку в надежде от него освободиться. Третий удар все же достиг цели, и оглушенный Витька зашатался, пытаясь удержаться на краю сознания и чувствуя, как бесполезный в драке Консультант торопливо шарит по его карманам.

Когда ему дали вдохнуть и в голове немного прояснилось, он обнаружил себя стоящим на коленях, по-прежнему со шнурком на шее. Полосатик что-то говорил — кажется, обещал оставить в живых, если покажет, как открыть кабину и завести мотор… не сумели все-таки, придурки бестолковые… А рядом стоял Консультант с перекошенным от ужаса лицом. Он сдавленно что-то сипел, словно это его, а не Витьку придушили шнурком, и указывал дрожащей рукой на что-то, скрытое фигурой Полосатика.

В следующий миг за спиной истерически взвизгнул безымянный:

— Грак! Грак! Стреляй!

Консультант бросился бежать, за ним последовал безымянный, бросив шнурок на шее недодушенной жертвы, а вот Полосатик почему-то замешкался, оглядываясь.

Витька поднял гудящую голову и увидел сначала здоровенную морду грака над головой горе-похитителя, а затем что-то длинное, тускло блеснувшее зеленью в свете луны. «Что-то» гулко опустилось на голову Полосатика, и тот без звука рухнул между Витькой и лапами зверя.

— Ты в порядке? — заботливо поинтересовался кто-то с небес.

Витька прокашлялся, поморгал и задрал голову, пытаясь понять, что происходит и почему грак не только на него не нападает, но и не трогает лежащее тело.

То, что он увидел, превосходило все ожидаемые чудеса.

Перед ним действительно стоял грак, стоял смирно, никого не трогая, и тяжело дышал, вывалив огромный синий язык. А на загривке у него восседал непобедимый «карающий меч», одной рукой сжимая импровизированные поводья из буксировочного троса, а в другой держа наготове все ту же медную палицу. Карающую, кто б спорил.

— …! — только и смог прохрипеть Витька. — Ну ты даешь…

— Что здесь происходит? — продолжал допытываться Элмар, спрыгивая со своего «скакуна».

— Машину угнать хотели… — Витька потрогал левую половину лица и поморщился. Синячище будет знатный, хорошо если хоть скулу не сломали… — А ты как здесь оказался?

— Круг сделал, — охотно пояснил Элмар, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. — Крепкая скотина, пришлось погонять как следует, чтобы сломать и объездить… Куда, животное! Стоять!

Грак, потянувшийся было к разбитой голове Полосатика, получил увесистый удар по носу и, глухо ворча, отступил.

— Ты… — растерянно выговорил Витька, не веря своим ушам, — ты собираешься на этом… ездить?

Элмар пожал плечами.

— Я привык на ком-нибудь ездить. А приличную лошадь у вас тут вряд ли найдешь.

— Приличную? — Кангрем красноречиво покосился на грака, как бы вопрошая: «И это, по твоим понятиям, приличное?»

— Ну да, — не понял подвоха Элмар. — Ну, то есть такую, которая не свалится подо мной через пару часов.

Да, конечно, если судить по грузоподъемности, грак ему подходит идеально. Да и чему тут удивляться, божеству обязательно положено ездовое животное… Чем грак хуже других?

— А кормить ты его чем будешь?

На этот вопрос Элмар ответить не успел — подбежали привлеченные шумом разведчики, потом приковылял Кетмень, минут пять ушло на разборки, после чего все умчались обратно в лагерь — ловить и судить двух выживших угонщиков. Полосатика Элмар зашиб-таки насмерть. По его уверению, нечаянно.

Уходя, Витька все же оглянулся на окна кабины. Если Хаши и проснулась от всего этого шума и гвалта, то предпочла притворяться спящей и дальше. В окнах было по-прежнему темно и пусто.

Элмар привязал своего объезженного скакуна к бамперу, сурово потрепал по опущенной морде и, пинком пододвинув к нему тело незадачливого Полосатика, скомандовал:

— Можно.

Витька торопливо отвернулся и, все еще пошатываясь, побрел прочь. Его и без того подташнивало.


Изнутри пирамида не была абсолютно пустой и темной, как показалось Шеллару в момент падения. Вновь открыв глаза, он вполне отчетливо разглядел над собой расписной потолок, слегка облупившийся от времени, но не утративший яркости красок. Потолок нависал слишком низко, чтобы находиться под вершиной, значит, внутри пирамида тоже разделена на ярусы. Его хорошо видно, значит, где-то рядом есть свет. Более того, слышны голоса.

Шеллар отвел взгляд от потолка и тут же увидел и источник света, и обладателей голосов. Прямо над его телом висел в воздухе обычный шарик-светлячок, какими с успехом пользовался Мафей лет этак с десяти, а чуть дальше, в ногах, сидели на корточках, деловито переговариваясь, двое незнакомцев. Они странно смотрелись рядом — дивной красоты эльф в белой мантии, среброволосый, как Мафей, и лысая мумия в истлевшей от времени хламиде, — но они действительно сидели рядом и общались вполне дружелюбно. Только эльф говорил кротко, сочувственно и по-эльфийски, а мумия раздраженно вздымала иссохшие руки и сварливо огрызалась на незнакомом Шеллару языке, даже частично не напоминавшем харзи. Судя по всему, между почтенными мэтрами происходил консилиум, ибо каждая реплика сопровождалась указующим жестом, недвусмысленно направленным на многострадальную ногу пациента.

Только тут Шеллар спохватился и обратил внимание на свое странное самочувствие. Тот факт, что у него ничего не болело, еще можно было объяснить обычным обезболивающим заклинанием, но вместе с болью странным образом исчезли и слабость, и головокружение, и даже усталость. Он давно не чувствовал себя так легко и свободно, пожалуй, с тех самых пор, как…

Мысленно выругавшись — в основном чтобы отогнать внезапный страх, — Шеллар поднял голову… затем привстал…

Ну точно! Это что же, так отныне будет повторяться каждый год? Из-за того, что один раз ему удалось обмануть смерть, теперь она ежегодно в этот день будет возвращаться и требовать реванша? Или как это понимать?

Его материальная часть скромно помалкивала и, по всей видимости, собиралась в ближайшие часы окончательно разделиться с духовной. Ждать от нее ответа на вопросы было бессмысленно.

— Господа, — вежливо окликнул Шеллар в надежде, что хотя бы один из двух магов его услышит и заметит. — Не позволите ли вы мне тоже поучаствовать в разговоре, ибо мне кажется, речь идет обо мне.

Господа одновременно, словно по команде, повернули головы и уставились на непрошеного собеседника.

— О, простите, я не заметил, что вы здесь, — извиняющимся тоном произнес эльф, легко и непринужденно переходя на ортанский. Да и не удивительно — как бы он иначе общался с соратниками три века назад, когда был жив. В профиль Шеллар его не узнал, так как и на иконах, и на историческом полотне маэстро Хаггса великомученика Феандилля изображали всегда в фас. Теперь же, когда он повернулся лицом, не узнать его было невозможно.

Мумия в очередной раз проворчала что-то ругательное. Да и без того древний куфтийский некромант настолько сильно походил на Повелителя, что даже смотреть на него было жутковато и крайне неприятно.

— Не обращайте внимания. — Видимо, на призрачном лице Шеллара отразились какие-то неконтролируемые эмоции, и эльф тут же поспешил его успокоить. — Мэтр Ушеб не отличается вежливостью и терпимостью, но его можно понять — две тысячи лет одиночества кому угодно испортят характер.

— А вы, значит, здесь недавно? — Вопрос получился глупый донельзя, но составить что-то более сложное, используя тот чудовищный фарш, в который превратилась его память, Шеллар не сумел.

— К сожалению, — грустно развел руками эльф. — Крайне неловкая получилась история… Если совсем кратко, я оказался здесь по неудачному стечению обстоятельств и не могу теперь выйти наружу. Даже телепортом, ибо все известные мне ориентиры стерлись еще в момент моей смерти. Из-за этого мне приходится большую часть времени проводить в стазисе, так как вода в нижнем ярусе собирается слишком медленно, а без пищи я могу прожить хотя и долго, но все же ограниченное время. Но не будем подробно останавливаться на моей скромной персоне, ваши проблемы кажутся мне более серьезными, и уместнее будет обсудить их.

— Я умираю? — уточнил Шеллар. Не потому, что сомневался, а чтобы собеседник из-за своей тактичности не пустился в иносказательные рассуждения и вообще понял, что пациент во всех этих утешительных плясках не нуждается.

Эльф коротко кивнул.

— И, судя по тому, что ваше призрачное состояние не вызывает у вас удивления, не в первый раз.

— От чего?

— Сепсис. Молниеносная форма.

— Сколько мне осталось?

— Минимум — десять часов. Максимум… не могу сказать точно.

— Варианты есть?

Святой великомученик покачал головой с таким виноватым видом, словно лично таскал искусанного пациента по грязному болоту.

— Для квалифицированного специалиста пятой стихии процесс еще обратим, но здесь нет ни условий, ни инструментов, чтобы обработать рану. Здесь даже воды нет, не говоря уж о стерильных инструментах и перевязочных материалах. Целебное заклинание, которое я наложил, поможет, но лишь на время. Рана по-прежнему инфицирована, и вскоре процесс возобновится. Возможно, со временем разовьется и гангрена.

— Значит, единственный шанс выжить для меня — выбраться отсюда?

— Если вы знаете способ.

— В таком случае я его поищу. А пока я буду искать… вас не затруднит наложить на мое тело стазис, чтобы не тратить время и силы на бесполезное лечение?

— Мысль весьма здравая, — эльф немного оживился, обрадовавшись, что к милому обществу сварливой мумии не добавится еще и разлагающийся труп, — ведь, будучи бесплотным, вы легко можете выбраться наружу сквозь стены и позвать кого-нибудь на помощь. Но сначала… раз уж я вышел из стазиса, возможно, нам стоит познакомиться и поговорить? Нам чрезвычайно интересно, кто вы и как сюда попали, у вас, наверное, тоже есть к нам вопросы…

— Нет-нет, — торопливо возразил Шеллар. — То есть я, конечно же, очень хочу с вами пообщаться, но не сейчас. Мне нужно срочно уединиться где-нибудь и основательно поразмыслить, чтобы разобраться в собственной памяти. До тех пор, пока я не приведу в порядок свой разум, из меня будет не особенно полезный собеседник. Вы не сочтете меня невежей, если я попрошу отложить нашу беседу на некоторое время? Если вам на это время нужно будет вернуться в стазис, я охотно подожду…

— А что случилось с вашей памятью? — обеспокоился сострадательный мистик.

— Вот это мне и нужно выяснить — почему в ней столько невероятных и местами противоречивых воспоминаний.

Некромант сердито прорычал несколько фраз, пристально всматриваясь то в призрак Шеллара, то в тело.

— Он говорит, — перевел эльф, явно опустив при этом половину произнесенных слов, — что эта магия ему известна и что вам корректировали память.

— Я догадывался, — кивнул Шеллар. — Но теперь мне надо понять, где истинные воспоминания, а где ложные. Он может мне помочь?

Почтенные мэтры перекинулись еще парой фраз, и эльф, опять с выражением неискупимой вины на бледном точеном лице, пояснил:

— Он мог бы, но для этого вы должны быть в своем теле в полном сознании.

— Что ж, тогда попробую сам. Приступайте, мэтр.

— Отодвиньтесь, пожалуйста, подальше от тела.

— Как скажете, мэтр. Так достаточно?

— Вполне.

— А на какое максимальное расстояние от своего тела я вообще могу удалиться?

— Пока вы живы — достаточно далеко. А вот после смерти… к сожалению, я не могу сказать точно, но в очень ограниченном радиусе.

— Благодарю вас. А сейчас, с вашего позволения, я вас покину.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь?

— Что вы, мэтр, вы и так уже очень мне помогли. А сейчас мне нужно просто посидеть немного в одиночестве и подумать. Я скоро вернусь.


Очередной визит в чертоги Повелителя оставил у брата Чаня странное и крайне неприятное впечатление. Ничего конкретного, почти никакой фактической информации, из которой можно было бы делать выводы, он не получил, и причиной его тревоги был скорее нюх, да еще пара ничем не подтвержденных предположений.

Единственный факт, не вызывающий сомнений, ни о чем не свидетельствовал и допускал самые различные толкования. Повелитель больше не снизошел до личной встречи с новым наместником, хотя и обещал дать ему инструкции. Более того, неприятный тип с жеманным голосом, который говорил с братом Чанем от имени Повелителя, упоминал что-то о «небесных чертогах», куда нет хода даже самым приближенным лицам. Значит ли это, что Повелитель по какой-то причине оставил своих последователей в столь сложный момент и действительно вознесся на небеса, дабы руководить оттуда? Его «правая рука» уверял, что там находится главный источник силы Повелителя, и чем ближе к нему, тем легче Повелителю влиять на события, изменяя ткань бытия нужным ему образом. Помимо этого, только там возможны контакты с другими богами, а сейчас как раз возникла необходимость усмирить нескольких особо зарвавшихся. Это слегка удивило брата Чаня, ибо истинное учение гласило, что никаких «иных богов» не существует вовсе и всякие их упоминания есть ересь и поклонение ложным кумирам. Он осторожно поинтересовался причинами подобного разночтения в основных постулатах веры и тут же получил слегка снисходительное пояснение: дескать, истинный бог действительно один, но там, вокруг небесных источников божественного могущества, постоянно крутится свора всяческих самозванцев, и от них не избавиться, пока заблудшие души верят в них, как в богов. Вот почему так важно очищать мир от скверны и приобщать людей к истинной вере.

Объяснение казалось вполне правдоподобным и непротиворечивым, и, возможно, при других обстоятельствах брат Чань поверил бы в него, если бы не одно неприятное обстоятельство. Все эти дни ему не давало покоя смутное подозрение, что в истории с нимфой что-то нечисто, и это невыясненное «что-то» таит в себе угрозу для Повелителя. И по странному совпадению Повелитель вдруг куда-то девается аккурат после того, как ему доставили эту самую нимфу. Хорошо бы все дело действительно заключалось в источнике силы и богах-самозванцах, но тревога не отпускает. Нюх не обманешь.

Уже без какого-либо дальнего прицела, просто из стремления узнать хоть что-нибудь еще, брат Чань последовательно поинтересовался, нельзя ли ему увидеть советника Шеллара, нимфу и ее избранника, ибо ко всем этим людям имеется ряд важных вопросов, которые в прошлый раз не удалось задать из-за нехватки времени. Это была пальба наобум по подозрительным кустам, он даже не заготовил вопросов, и в случае чего пришлось бы сочинять их на ходу, но полученный ответ все же дал некую пищу для размышлений.

Точнее, для дальнейших подозрений.

Ни с одним из упомянутых людей ему поговорить не позволили, мотивировав отказ «нехваткой времени» и «неготовностью». Правда, пообещали к следующему визиту обязательно организовать все надлежащим образом, но обещание не развеяло сомнений наместника. Что-то здесь было не так. Нюх не обманешь.

Мучимый неосязаемыми подозрениями брат Чань так сосредоточился на обдумывании происходящих странностей, что едва не забыл рассказать о предложении торговца из Аррехо. Неудивительно, что Харган забывал об этом несколько раз подряд…

Заместитель Повелителя отнесся к вопросу с недопустимым на взгляд наместника легкомыслием — без раздумий дал высочайшее позволение, предупредив только, чтобы верный подданный не проторговался, и сразу же отправил к специалистам за чертежами и описанием.

Специалисты пожали плечами, выдали пачку нечитаемых бумаг и с сожалением пояснили, что действующей модели в наличии нет и не будет, пока не вырастут новые кристаллы. То есть минимум до осени. Что делать? А ничего. Ждать. Или выкручиваться как-то иначе. Способа искусственно ускорить рост магических кристаллов не существует в природе. Без кристалла — сколько угодно, штук десять уже собранных на складе стоит, но работать они не будут.

Будь это его подчиненные, брат Чань живо заставил бы этих бездельников напрячь мозги и совершить невозможное, но командовать здесь у него полномочий не было, и, что еще важнее, бездельники об этом знали. Поэтому он молча удалился, недовольный и расстроенный, прихватив на всякий случай предложенную «недействующую» модель. Вряд ли она удовлетворит заказчиков, но все же лучше, чем просто явиться с пустыми руками.


Охотники вернулись через пару часов. Разумеется, они ничего не нашли. Далеко ли мог уйти по незнакомому, полному опасностей болоту выросший в роскоши неженка, да еще к тому же хромой и вооруженный одним лишь костылем? По мнению Кайдена, ровно до первого топкого места. Или до первого хищника. Теперь уж не важно, что там попалось раньше.

Делиться печальными известиями с нимфой он не торопился — мало ли, вдруг ей покажется, что искали мало и надо непременно поднять всех наличных мужчин во всех поселках и прочесать болото вдоль, поперек и вглубь. Честно дождался темноты и только потом, тщательно изобразив на лице скорбь и проверив ее глубину при помощи зеркала, отправился к дому Эрны.

Разговор получился долгим и трудным. Кто бы мог подумать, что это чистое, волшебное существо может питать столь нежные чувства к хладнокровному лжецу и убийце? Ведь она плакала совершенно искренне, она и в самом деле его любила, и не потому, что он король или родственник ее жениха, а просто он ей нравился таким, как есть.

Кайден мучительно ждал, когда она наконец успокоится, вставлял к месту и не к месту утешительные банальности и безумно боялся сказать что-нибудь лишнее. Что-нибудь такое, что выдаст его как обманщика и лицемера. И с облегчением покинул комнату, когда нимфа, все еще всхлипывая, попросила оставить ее одну.

Было уже далеко за полночь, и Анари скорее всего уже легла спать, но Кайден все же не удержался — подкрался к двери и осторожно прикоснулся к сознанию. Все-таки спит, не дождалась… Ну да ладно, скоро он станет ее законным мужем, и ночь не будет больше разлучать их…

Дверь неожиданно распахнулась, едва не стукнув его по носу, и на пороге возникла Эрна.

— Я ждала тебя, — неприязненно прошипела она и вдруг, бесцеремонно ухватив бывшего первого мага за шиворот, поволокла к выходу. Без объяснений.

В первый момент Кайден даже растерялся немного. Будущая теща смолоду славилась крутым нравом и прямолинейным характером, но так она с ним еще никогда не обращалась.

— В чем дело? — шепотом, чтобы не разбудить скандального старейшину, возмутился он. — Разве я мальчишка, чтобы так со мной обращаться? Разве я сделал что-то дурное?

Эрна молча выволокла его на порог, плотно прикрыла за собой дверь и лишь потом отпустила.

— Иди за мной, — коротко приказала она, спускаясь с крыльца и направляясь в тень фруктовых деревьев, окружавших дом. Даже Повелитель позавидовал бы этому командирскому тону…

Они остановились под ветвями шелковицы, и Кайден наконец оказался с тещей лицом к лицу. Лицо это не обещало ничего хорошего, и по нему даже видно было, что женщина едва сдерживается, чтобы не наградить зятя хорошей оплеухой…

— Да что я сделал-то? — раздраженно спросил он, поправляя перекошенный воротник.

— Ты его убил. — Это был не вопрос, а констатация факта, но Кайдена удивило не то, что провидица все поняла — даже без учета магических способностей Эрна была женщина умная и проницательная, — а такая агрессивная реакция на нормальное торжество справедливости, которое к тому же ее лично не касалось.

— Ничего подобного, — упрямо возразил он. — Я к нему даже не притронулся. И сказал я чистую правду — я оставил его ждать под деревом, а он встал и ушел. В болото.

— Мне-то не надо рассказывать сказки для юных девиц, — раздраженно бросила Эрна. — Я-то понимаю, что из этой сказки удален изрядный кусок, о котором незачем знать всем подряд. И говорится в нем о том, как именно ты заставил своего пленника «встать и уйти в болото». Зачем ты это сделал? Я ведь тебя предупреждала. Будут проблемы.

— Никаких проблем не будет, — заверил ее Кайден, понимая, что настаивать на своей версии бесполезно — все равно не поверит. — Я убедил нимфу, что все вышло случайно. Она поверила.

— Она поверила? Идиот! Да с чего ты взял, что проблемы будут с ней?! Она милое, безобидное существо, неспособное причинить зло даже такому крокодилу, как ты! Да узнай она даже правду, она бы не отказалась нам помочь, потому что из-за одного тебя губить весь поселок, с женщинами и детьми, не стала бы! Это только ты носился со своей местью, как ненормальный…

— По-твоему, я должен был все так оставить?…

— Я тебе объяснила все доступно и понятно! Пока ты был на службе у Повелителя, ты мог делать что угодно, но после того надо было остановиться! А ты не смог, ты все же решил довести дело до конца и утопить этого человека в болоте! Ты не подумал, что кроме безобидной нимфы есть и другие люди, которым он может быть дорог? Тебе не пришло в голову, что теперь их очередь мстить, и они тоже «так не оставят»? И почему ты уверен, что все они окажутся так же наивны и незлобивы, как малышка Азиль?

— Перестань орать! — не выдержал Кайден. — Это мое дело, и я сам с этим разберусь.

— Вот именно, — зло огрызнулась теща. — Это твое дело, и только твое. Поэтому чтобы с сего момента я тебя больше не видела рядом с Анари. У меня осталась только одна дочь, и я не хочу, чтобы она платила вместе с тобой за твои ошибки.

— Эрна, ты это… серьезно? Ты же обещала!..

— Ты не выполнил условий. У тебя был выбор, и ты променял любовь на месть. Вини только себя. Впрочем… если ты все же сумеешь разобраться сам и остаться в живых после этого, мы вернемся к нашему разговору. А до тех пор — не приходи больше в этот дом.

— Но здесь ведь нимфа…

— Ах, можно подумать, ты горишь желанием с ней общаться. Когда ты ее обманул и дрожишь от одной мысли, что она твой обман раскроет.

Эрна резко развернулась на каблуках, давая понять, что разговор окончен, и размашисто зашагала к дому.

— Вот же послали боги тещу! — вполголоса выругался Кайден ей вслед. На языке Повелителя, которого Эрна не знала. — Не баба, а Харган в юбке! Еще и Анари наговорит обо мне граки знают чего!

— В самом деле? — неожиданно произнес кто-то за его спиной. — Это твоя теща? И что же вы с ней не поделили?

Кайден обернулся, как полосатиком ужаленный. Этот неприятный, немного гнусавый голос был еще слишком свеж в памяти, чтобы его спутать с каким-либо другим…

Позади его никого не было. Кайден невольно вспомнил древнее поверье о Тенях Ночи, которые говорят с людьми из-за левого плеча, и на всякий случай три раза обернулся вокруг себя на одной ноге, чтобы их отпугнуть и запутать.

— Ах, теперь я понял, — издевательски продолжил голос. — Она обнаружила, что ее зять впал в детство, и выгнала его из дому.

— Изыди, дыхание тьмы, и забудь дорогу к этому месту! — на всякий случай произнес Кайден и сотворил защитное знамение. Тени — это, конечно, суеверие, но есть и реальные порождения темных сил, которые не следует подпускать к себе даже из любопытства.

— Ты еще попрыгай вокруг дерева на одной ножке, — с язвительным участием посоветовал окаянный голос и наконец отделился от ствола шелковицы, в котором скрывался до сих пор.

Выглядел он ужасно — видимо, до того как утонуть, все же успел побродить по болоту и познакомиться с некоторыми его обитателями. Впрочем, утопленник и не должен выглядеть красивым и нарядным, особенно если он при жизни был уродом.

— Что ты тут забыл? — огрызнулся Кайден. — Возвращайся в свое болото и не приходи сюда больше.

Призрак усмехнулся, нагло и исключительно мерзко.

— Ты всерьез рассчитывал, что я послушаюсь, или так, для порядку, высказался?

— Отвяжись от меня!

— И не подумаю. Теперь я буду каждую ночь за тобой таскаться, поскольку в болоте мне скучно и не с кем поговорить. А кто такая Анари? Твоя жена?

— Нет. И вообще это не твое дело.

— Как это не мое? Я честно отсмотрел все, что вы сделали с моей женой, с начала и до конца. Теперь твоя очередь. Ты же не думаешь, что убил всех, кому небезразлична моя судьба? И что мой юный кузен был единственным магом, способным перемещаться между мирами? Жди, скоро сюда придут. Правда, я не знаю, кто именно. Мои паладины — люди порядочные большей частью, они скорее всего просто перебьют всех без излишней жестокости. А вот если Орландо приведет сюда своих мистралийцев, ваши женщины будут пользоваться огромным спросом. Она у тебя красивая?

— У меня нет жены! — зло выкрикнул Кайден. — Нет! И не будет!

Он отвернулся и зашагал прочь, пока Эрна не услышала голоса и не выглянула. Если она еще и застанет его разговаривающим с призраком, скандал будет неописуемый, весь поселок сбежится…

— Прогневил тещу? — безошибочно догадался призрак, пристраиваясь рядом. — Чем же, интересно? Неужто старуха догадалась, что ты утопил меня в болоте и накликал беду на свою деревню?

— Я не топил тебя в болоте! — яростно прошипел маг, теряя контроль над собой от бессилия что-либо сделать с этим наглым духом. Не идти же теперь к Нимшасту с просьбами… Надо расспросить Шоши, он ведь изучал некромантию… должен же быть способ отваживать навязчивых призраков…

— Ну да, ты всего лишь предоставил мне выбор между смертью быстрой и медленной. Кстати, а что скажет тебе Повелитель, когда узнает? Он разрешал тебе топить меня в болоте?

— Он разрешил мне делать с тобой все, что мне будет угодно.

— Странно, тогда почему тебе было угодно так изворачиваться и громоздить столько сложностей вокруг простейшего дела? Даже если предложенные Повелителем черви показались тебе слишком долгими, есть множество более быстрых и болезненных способов казни. Но тебе зачем-то понадобилось, чтобы я повесился сам. Зачем?

— Не твое дело!

— Не убедил, — насмешливо отозвался нахал. — Мое дело или не мое, зависит лишь от того, насколько это дело мне интересно, но никак не от твоих голословных утверждений. Итак, тебе настоятельно требовалось, чтобы я умер, а ты остался невиновен в этом хотя бы формально. Чтобы ты мог заявить, что не убивал меня, и это не было бы откровенной ложью. Следовательно, либо ты врешь и Повелитель ничего тебе не разрешал, либо кроме него есть еще кто-то… Впрочем, есть и третий вариант — тебе по каким-то магическим или религиозным причинам нельзя убивать собственноручно. Судя по тому, как честила тебя теща, скорее всего это второй вариант. Это она велела тебе воздержаться от излишней кровожадности? Она ведь провидица, наверняка она знала, что из этого может выйти, и наверняка тебя предупреждала. А ты попытался и на елку влезть, и задницу не оцарапать. Ох, не завидую я теперь твоей заднице. Как ты собираешься сохранить что-то в тайне, таскаясь по деревне с призраком за спиной, я затрудняюсь вообразить.

Нет, ну какая же сволочь!

— А ты не таскайся за мной! И вообще я сегодня же посоветуюсь с другими магами, и мы тебя упокоим раз и навсегда, чтобы не шлялся!

— Ты для начала тело мое найди, упокойщик! — насмешливо бросил призрак и все же замедлил полет. — Ладно, на сегодня хватит. Скоро уже рассвет, а я еще хотел слетать посмотреть на твою Анари. А то вдруг там такая кривобокая мутантка, что и мистралиец не позарится.

— Не смей ее трогать, ты!.. — в бессильной ярости прокричал ему вслед Кайден.

Покойник глумливо и очень обидно рассмеялся.

— Как, по-твоему, я могу ее тронуть? Я же бесплотен! Вот придут мои выжившие друзья и подданные мстить за меня, тогда и тронут. Я им обязательно покажу, кого первым трогать и за какие места.

Он бесшумно исчез в темноте, а бывший первый маг еще несколько минут глупо торчал посреди улицы, утирая холодный пот и безуспешно пытаясь унять дрожь в руках.

Все учел, все предусмотрел, что только можно было, и все-таки просчитался. Ну кто мог предположить, что у этого мерзавца окажется посмертная сущность бродячего типа и что никакое божество ее к себе не пустит! Хотя, последнее, пожалуй, и можно было предвидеть — кому нужна такая сволочь…


Было еще темно, когда Мафей открыл глаза, потянулся и осторожно спустил ноги с кушетки. Правда, это могло быть как сегодняшнее утро, так и завтрашнее, и послезавтрашнее — ощущение времени в глубинах транса терялось.

Рядом застонал и заохал Жак. Тоже, наверное, отлежал себе все на свете… Но это неважно. Он жив, с ним все в порядке, теперь надо мчаться спасать Шеллара.

Зациклившись на этой мысли, не покидавшей его все время, пока они с Жаком разбирали сложную структуру «вируса» и создавали для него нейтрализатор, Мафей по пробуждении даже не подумал ни о чем ином. Например, о том, что неплохо бы сначала показаться наставнику. Спросить его, не узнали ли они чего-либо нового. Не нашли ли Толика. Не спасли ли Шеллара без Мафея. И вообще что тут происходило, пока он отсутствовал. Но нет — ничего подобного не пришло в голову юному эльфу, которого последнее время прямо-таки преследовали картинки из предпоследнего сна: высокая каменная лестница, раскрытая пасть крокодила и едва живой кузен Шеллар, ползущий с мечом в руке вверх по ступеням. Даже умыться и переодеться он не подумал, а немедленно, едва поднявшись на ноги, ринулся в телепорт.

Первым делом он чуть не наступил на крокодила, и с перепугу взлетел вверх локтей на десять. Только затем осмотрелся и понял, что опоздал.

Шеллара нигде не было, только проклятый крокодил уныло ползал по второму ярусу, не зная теперь, как спуститься. В отчаянии Мафей запустил в него молнией и, приземлившись на безопасную теперь площадку, беспомощно оглянулся. Может, все-таки… Ну не мог же этот крокодил, какой бы он ни был огромный, сожрать кузена без остатка и без следа! Может, ничего этого еще и не было вовсе?

Мафей заставил себя тщательно осмотреть весь ярус, всякий раз вздрагивая при мысли, что, возможно, через пару шагов наткнется на отгрызенную конечность или недоеденные внутренности. Шершавый желтоватый камень был чист, а местами даже покрыт нетронутым слоем пыли, только на злосчастной безголовой кошке виднелось несколько нечетких смазанных пятен, весьма напоминающих кровь.

Уже ни на что не надеясь, принц осмотрел первый ярус, спустился к подножию и обежал вокруг пирамиды, но единственное, что он нашел, были обломки костыля со следами крокодильих зубов. Значит, все-таки он здесь был? Но как? Как Шеллар мог из застенков Повелителя попасть на эту пирамиду? Может быть, эти негодяи здесь развлекаются, выпуская смертников бегать наперегонки с крокодилами? Или все еще проще и это вовсе не его костыль? Ну в самом деле, разве он единственный хромой человек в этом мире?

Мафей остановился в растерянности, все еще продолжая вертеть в руках бесполезные куски дерева. «А что бы сделал Шеллар на моем месте? — с трудом сдерживая слезы, подумал он. — Ведь не сел бы он на ступеньки и не заплакал бы. А подумал бы, наверное. Как он обычно думает — спокойно, методично, раскладывая по полочкам все известные факты…»

Принц честно попытался воспроизвести способ рассуждений кузена, но полочек у него получилось всего две, а фактов, пригодных для раскладывания, ненамного больше.

На первую полочку легли: сцена из сна, крокодил на втором ярусе и отсутствие в пределах видимости живого Шеллара.

На вторую — отсутствие каких-либо останков и тот факт, что герои вещих снов до сих пор никогда не умирали.

Куда отнести найденный костыль, Мафей не придумал. Не тянул этот кусок деревяшки на полноценный факт, его кто угодно мог обронить.

А что делал кузен, когда ему «не хватало информации»? Правильно, добывал ее всеми возможными путями. И самый простой и доступный их них — осмотр места происшествия. Не впопыхах, на бегу, как сделал это перепуганный мальчишка, а внимательно и обстоятельно, как мудрые сыщики из Ольгиных рассказов, которые каждое пятнышко рассматривали под увеличительным стеклом. Стекла Мафей с собой не захватил, но на зрение он и так не жаловался, спасибо эльфийским предкам, а в случае надобности его можно и усилить магически.

Солнце еще не выползло из-за гор, но уже разогнало предрассветную мглу, и, чтобы разглядеть искомые следы, не требовалась даже способность к ночному видению. Но, к сожалению, следы пока наблюдались только крокодильи. Если человек и оставил свои на ступеньках, то проползшая за ним голодная скотина размазала и стерла все своим бездонным брюхом…

На этом месте Мафея посетила еще одна идея, но выглядела он настолько жутко, что в первый момент он сам испугался своих мыслей. Затем немедленно устыдился малодушного страха. Невольно подняв глаза вверх, туда, где на втором ярусе еще дымился обладатель бездонного брюха, юноша мужественно вздохнул и пообещал себе, что обязательно это сделает, но не сейчас, а потом, когда все осмотрит… Если будет необходимость… Ну, то есть если окажется, что желудок крокодила — последнее место, где есть надежда что-то найти.

Примерно на середине лестницы первого яруса его старания оказались вознаграждены. Чуть в стороне от середины обнаружился грязный отпечаток человеческой ладони, не затоптанный ползущим вслед животным. Хотя все видно было и на глаз, Мафей все же для верности осторожно поднес к найденному следу свою ладонь.

Предпоследняя надежда улетучилась, а сломанный костыль и отпечаток соединились в одно целое и отвоевали себе отдельную полочку в рассуждениях начинающего сыщика. Ибо хромых на Каппе, конечно, может быть сколько угодно, но кисть такого размера редкость в любом мире, а в сочетании эти два признака все же подтверждают, что по этой лестнице, спасаясь от преследующего жертву хищника, полз именно Шеллар. Осталась только последняя надежда — что он все-таки неким чудесным образом избежал крокодильих зубов. Только непонятно, куда, в таком случае, он подевался…

Мафей честно исследовал все ступеньки до самого второго яруса, но следов больше не нашел. Тщательно изучил пятно на скульптуре и пришел к выводу, что это все-таки кровь, но не брызги, а скорее размазанная пятерня. И второе пятно, сверху, тоже отпечаток руки, только уже более бледный, почти вытертый. Во сне Шеллар тоже поднимался на ноги, опираясь об эту самую кошку, ему еще было очень неудобно, потому что в правой руке он держал меч…

Мафей спохватился и еще раз торопливо оглянулся. Нет, не может быть, фамильный меч слишком большой, чтобы его можно было нечаянно не заметить. Он точно нигде не валяется. Не мог же крокодил съесть заодно и меч. Значит, Шеллар его унес. Значит, Шеллар был в состоянии уйти сам и унести меч… Но куда? Не провалился же он сквозь землю!

И тут Мафея посетила третья подряд умная мысль. Ведь запросто могло так статься, что, пока он спал, мэтр давно отыскал Толика, наведался на эту пирамиду и забрал Шеллара. И если бы один бестолковый герой-одиночка додумался кого-то спросить, прежде чем затевать поиски…

Стоп! Но тогда почему крокодил ползал здесь живехонек?

Юный сыщик еще раз окинул взором окрестности, посмотрел на покрытую чешуей тушу и решил все-таки сбегать домой и проверить. Если даже последняя идея и была ошибочной, все равно для потрошения крокодила нужно взять с собой хотя бы нож. А еще лучше — почтенных мэтров…

— Мафей, — неожиданно раздалось рядом, — неужели ты намерен искать меня в желудке крокодила? Быть того не может. Ты ведь образованный здравомыслящий юноша и должен понимать, что весь я там не помещусь даже по частям.

— Шеллар! — Мафей завертел головой в надежде увидеть горячо любимого кузена выходящим из какого-нибудь укрытия, где он до сих пор успешно прятался, но ничего не увидел. — Где ты?

— Я здесь, рядом, в стене. Просто выгляжу не лучшим образом, и мне неприятно показываться тебе на глаза в таком виде… Нет-нет, только не плачь, я жив, и у меня все под контролем, лучше скажи, как вы… все? Мэтры, Элмар, Кира?…

— Да ничего с нами не случилось… — Мафей все же не выдержал и всхлипнул, так как уверения насчет «все под контролем» не особенно убедительно звучали из уст призрака. — Все, что тебе там внушили, — все неправда! Мы все живы. Мэтры ищут способ тебя спасти, Кира на месте, с Элмаром Диего только вот прошлой ночью виделся во сне. Лучше скажи, что с тобой? И где ты? Я имею в виду, все остальное?

— Я там, внутри… Да нет же, не внутри крокодила, а внутри пирамиды. Когда я стал подниматься, держась за вот эту скульптуру, на которой оставил отпечатки пальцев, под мной вдруг провалился пол. Все, что от вас требуется, — это достать меня оттуда. Поэтому сейчас, как бы я ни был рад тебя видеть живым и целым, ты все же сбегай домой, объясни все почтенным мэтрам и пригласи их сюда. Я вам все объясню, чтобы не повторяться, и вместе будем думать, как эта гробница открывается. Да не торопись, у нас достаточно времени все обсудить и обдумать. Приходите где-то через час или полтора. Мне нужно еще кое-какую информацию собрать и задать несколько вопросов обитателям пирамиды.

— А она обитаема? — не удержал изумления Мафей.

— Разумеется. Разве ты не понял этого еще в тот день, когда местная дама рассказывала вам о том, как обрел бессмертие Повелитель? Почтенный мэтр Ушеб, захороненный в этой гробнице две тысячи лет назад, до сих пор живет там, внутри. На вид он сильно напоминает Повелителя, но во всем остальном, похоже, человек неплохой. И главное — он готов ответить на все мои вопросы и даже, кажется, рад этому, что великая редкость даже среди моих близких друзей. Поэтому я сейчас спущусь вниз и воспользуюсь его любезным предложением, а ты пока объясни ситуацию мэтру и остальным.

— Погоди! — спохватился Мафей, вспомнив, что так и не спросил о самом главном. — А что там с Азиль и Повелителем?

Шеллар помрачнел.

— К сожалению, точно сказать не могу. Но судя по тому, что… — Мафей по-прежнему не видел кузена, но мог бы поспорить на что угодно, что тот принялся загибать пальцы, — Азиль я только что видел живой, здоровой и мирно спящей в ближайшем поселке, заклинание, наложенное на меня Повелителем, ночью рассеялось и более не возобновилось, а все маги-куфти вдруг собрались и вернулись домой… С большой долей вероятности можно предполагать, что с Повелителем вышло именно так, как мы рассчитывали. Но проверить все же не мешает. И… пожалуйста, уточни насчет Элмара. Все, что касалось Киры, тебя и прочих магов, я выяснил сам, ты только подтвердил мои выводы. Но с Элмаром я до сих пор не могу определиться — то ли это тоже искусственные воспоминания, то ли вчера вечером он действительно вырвался из заточения и пытался меня спасти… со всеми вытекающими последствиями. Первое наиболее вероятно, но пока остается хоть мизерная вероятность второго, я не смогу спокойно жить.


Глава 16 | Обратная сторона пути | Глава 18