home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

Катрин заворочалась под шинелью. Гул канонады приближался и нарастал. Казалось, можно расслышать отдельные разрывы. Девушка села в кузове, потерла лицо.

Мимо машины пробежали бойцы. Было еще темно. Артиллерийская стрельба доносилась с северо-востока, со стороны Бродно.

Катрин проверила оружие и спрыгнула на землю. Началось…


Приказ перекрыть шоссе поступил в 3.15. Мотоциклисты-разведчики и грузовик с десятком бойцов тут же умчались в сторону Львова. Через шестнадцать километров, у поворота на Куликовы Буськи, разведчики наглухо закрыли движение по шоссе, остановив беженцев и остатки отходящих тыловых частей. Почти в это же время бойцы отряда капитана Раца увидели головной дозор 2-й Ударной группы. В дозоре, кроме бронемашин, легких танков и мотоциклистов, шли два «Т-34», оснащенные саперным оборудованием. Навешанные на боевые машины бульдозерные «отвалы», хоть и были изготовлены в полковых мастерских, вполне могли бы соперничать с оборудованием мирных строительных тракторов.

Дозор, не останавливаясь, ушел вперед. Показалась первая колонна Ударной группы. Техника шла со скоростью 35 км/ч — максимум того, что могли выжать двигатели тягачей и старых танков. Все равно, с КП артиллерийского дивизиона казалось, что это слаженное движение, настойчивое и быстрое, не похоже ни на что, увиденное за первые тяжелые дни войны. Даже на первый взгляд странная смесь бронетехники, грузовиков с мотопехотой, противотанковых орудий, зенитных установок и всего прочего подчинялась сложным внутренним законам. Здесь царили порядок и уверенность. Призрачное безостановочное мелькание во тьме июньской ночи сотен машин, монолитный гул двигателей производили почти мистическое впечатление. Катрин почувствовала, как холодеет в груди. Впервые она видела силы Красной Армии, поражающие воображение не только многочисленностью и бесконечностью. Исчезла аморфность и расплывчатость. Двигалась не масса вязкой пассивной резины, но сталь, способная расколоть другую сталь.

От колонны отделились несколько машин. Катрин увидела вышедшего из броневика майора Васько. С ним был батальонный комиссар с распухшей полевой сумкой через плечо. Их сопровождали несколько автоматчиков и радист с неизменной рацией за плечами. Катрин подумала, не смыться ли подальше? Вряд ли Васько будет счастлив, увидев ее. Но майор уже глянул в ее сторону и, кажется, узнал, хотя девушка стояла метрах в пятидесяти от КП.

Васько пожал руку капитану Рацу.

— Спасибо, товарищ капитан, шоссе вы прикрыли. Взял бы вас с собой, ваши пушки нужны как воздух. Но лишних тягачей нет. Заберу у вас всех стрелков, грузовики, зенитные средства. Не обессудьте. Собирайте все, что можете, товарищ капитан, и уходите на Золоч. Времени мало. Немцы шоссе перережут через пару часов.

— Товарищ майор, дивизион готов к бою, — капитан Рац выглядел совершенно обескураженным.

— Что делать, капитан, — Васько говорил спокойно. — Мы уходим. Без прикрытия пехоты, вы сами понимаете… — майор глянул на лейтенанта-пограничника. — Товарищ лейтенант, вы человек опытный, поможете личному составу дивизиона напрямую выйти к Золочу.

— Товарищ майор, — пограничник был готов спорить.

— Лейтенант, успеете, — жестко прервал его Васько. — Мне стрелки нужны и танкисты. Уверен, вы будете воевать достойно. Потом, когда подлечитесь, — майор кивнул на забинтованные руки пограничника. — Сейчас мы немцев зубами грызть не собираемся. Поработайте головой, выведите людей. Есть опасность оказаться в «котле». Готовьте пехоту…

Два лейтенанта, влившиеся накануне вечером со своими людьми в отряд капитана Раца, побежали в рощу поднимать людей. За ними быстро пошел батальонный комиссар.

— Готовьтесь к отходу. Не затягивайте, — приказал Васько капитану Рацу и лейтенанту. — Организованно и грамотно вывести людей — большое дело. Успеха вам.

Офицеры козырнули и пошли к позициям гаубиц. Оба выглядели одинаково расстроенными.

— Товарищ майор, — к Васько обратился дождавшийся своей очереди лейтенант Любимов.

— А, лейтенант, — Васько пожал ему руку. — Благодарю за отлично выполненное задание. Значит, так — оставлю мотоцикл. Веди наблюдение, дождешься немцев — пулей ко мне. Доложишь. Ни во что не ввязывайся. Главное — время засеки. Думаю, часа полтора-два у тебя еще есть. Только наблюдение, понял? А сейчас отойди-ка на минутку.

Васько сделал несколько шагов в сторону от автоматчиков охраны, поманил девушку. Катрин терпеть не могла, когда ее вот так подзывали, но сейчас проявлять характер было нелепо.

— Что за бабские фокусы? — Голос майора звучал тихо, девушка едва слышала его в неумолчном гуле моторов. — Сделала дело, дай другим спокойно работать, — Васько смотрел на нее чуть ли не с отвращением. — Во-первых, верни мне личное оружие.

Катрин молча отдала «наган».

— Хорошо. Во-вторых, доходишь вон до тех деревьев и исчезаешь. Понятно?

— Так точно, — Катрин повернулась через левое плечо.

— Стой. Винтовку оставь.

Катрин сняла с плеча «СВТ».

— Штык сдавать?

— Зачем? Иди, метелка, пока не выпорол, — майор принял тяжелую самозарядку. — Привет нашим передавай.

Идя к кустам, девушка оглянулась. Худощавый майор в танковом комбинезоне пристально смотрел ей вслед.

Катрин вошла в кусты, сделала несколько шагов и резко присела, прижавшись спиной к сосновому стволу. Машинально подняла рукав комбинезона, нащупала горошинку под кожей. Раздавливать не стала. Черт его знает почему. Наверное, из дурацкого чувства противоречия.

Через пару минут Катрин выглянула из-за ствола. Из рощи выезжали грузовики с бойцами сводной роты. Васько уже садился в броневик, ждал только своего комиссара. У опустевшего КП торчал одинокий лейтенант Любимов. Конфискованная у девушки винтовка висела теперь у него за спиной.

Перепрыгивая через опустевшие окопы, Катрин пошла в рощу. Торопливо грузились машины. Все были заняты делом. Совещались артиллеристы и пограничник, выясняя, кто и как будет двигаться. Кроме единственного исправного тягача, в распоряжение дивизиона были оставлены только три повозки. Матерясь, забрасывали в кузов ящики со снарядами знакомые девушке зенитчики. Счетверенные установки уже ушли. Остальные машины, одна за другой, торопливо выходили на шоссе. Там проходил уже арьергард Ударной группы.

Рядом с Катрин притормозила полуторка.

— Товарищ комсомолка, ваше имущество?

Катрин узнала свою машину. С кузова протягивали портфель и шинель.

Портфель Катрин похоронила на дне стрелковой ячейки. Прикопала штыком. Как-никак комсомольская документация. Больше никаких дел не осталось. «Отнесу шинель лейтенанту, а то еще замерзнет ночью. Попрощаюсь и отвалю», — подумала она.

На опушке невысокий артиллерист возился со станковым пулеметом. Катрин с удивлением посмотрела на его мучения. Стрелки почему-то оставили «максим». Очевидно, в тяжелом стрелковом оружии Ударная группа майора Васько не нуждалась.

Любимов торчал там же, у шоссе. Он разговаривал с бойцом-мотоциклистом. Кажется, решали, где укрыть мотоцикл.

Короткий свист. Взрыв. Девушка машинально присела. У шоссе вспух дым разрыва. Еще один. Катрин зашарила взглядом по едва начавшему розоветь небу. Никаких самолетов. Разрывы на шоссе продолжались, вспухая почти в середине колонны арьергарда Ударной группы. Несколько танков развернули башни. Блеснули вспышки первых выстрелов. Вот, Катрин, наконец, заметила. На зеленом поле, по ту сторону шоссе, у зубчатой кромки рощи, виднелись маленькие темные коробочки. Немецкие танки. Десяток точек, медленно двигающихся перед ними, оказались немецкими мотоциклами.

На шоссе уже что-то горело. Колонна продолжала движение, благо ширина дороги позволяла. Танки отстреливались на ходу. Советских танков даже на беглый взгляд было в несколько раз больше, чем немецких, но боевые машины, скованные приказом, уходили от боя.

Затарахтел двигатель мотоцикла. Любимов запрыгнул в седло, мотоцикл круто развернулся и рванулся вслед колонне.

«Вот и попрощались», — подумала Катрин.

Танковая перестрелка участилась. И тут догоняющему колонну мотоциклу не повезло. Шальной снаряд разорвался на обочине. Мотоцикл вильнул и на полной скорости слетел с шоссе. Катрин с замершим сердцем смотрела, как переворачивается трехколесная машина. Хотя до места катастрофы было метров шестьсот, она разглядела, как бешено крутятся в воздухе колеса.

Тяжелая от росы трава путалась под ногам. Катрин бежала напрямик. Без оружия и груза двигаться было легко. Только чужие сапоги ерзали на ногах. Снаряд рванул, казалось, в двух шагах. Девушка шарахнулась, полетела на траву. По спине забарабанили комья земли. Катрин побежала дальше. При беглом взгляде назад показалось, что серые немецкие «коробочки» гораздо ближе. Советских машин она уже не видела, но они должны быть где-то рядом. Ведь не по одинокой фигурке стреляют танки? За насыпью шоссе девушку едва ли можно было разглядеть.

Мотоцикл Катрин чуть не проскочила. С возвышенности, от рощи, все выглядело по-иному. Мотоцикл лежал на боку. Ближе к дороге распростерся боец-водитель. Упав на колени, девушка повернула тяжелую в каске голову бойца. Прищуренные глаза незряче глянули на нее. Катрин сунула пальцы под ворот гимнастерки. Пульс на теплой шее не прощупывался. А где Любимов? Катрин выпрямилась и тут же пригнулась. Над головой что-то свистнуло. Пулемет? Лейтенант на четвереньках выползал на шоссе. Фуражки на нем не было, перепрыгнувшая на грудь «СВТ» торчала как лопата. Гимнастерка на правом боку окровавлена. Девушка, пригибаясь, догнала Любимова:

— Куда? Ранен?

— Полк уходит, — прохрипел Любимов. Глаза у него были отсутствующие. По лбу текла кровь.

Катрин потянула лейтенанта за ремень в кювет.

— Очнись. Ушла колонна. Не догонишь. Кровь откуда?

— Хрен знает. Сейчас мотоцикл на колеса поставим…

— Сдурел!!! Шоссе под огнем. Отходим…

Голос девушки перекрыл низкий дробный грохот.

Орудия капитана Раца открыли огонь. Первый снаряд лег слишком близко. Поправка. Высокий столб земли и огня взлетел среди немецких машин. Капитан скомандовал беглый огонь. Малочисленные расчеты, конечно, не могли вести огонь в нужном темпе. И опыта не хватало. Из 5–6 максимальных выстрелов в минуту орудия давали едва ли половину. И все же огонь трех гаубиц, почти по-минометному задравших стволы, заставил немцев попятиться. Снарядов у батареи хватало.

Катрин с лейтенантом бежали к роще. Любимова мотало из стороны в сторону. Он едва перебирал ногами. Девушка тянула лейтенанта за рукав. Над головой шелестели двадцатикилограммовые снаряды гаубиц.

Сапоги лейтенанта запутались в траве, он упал, не сдержав стона. Катрин торопливо сняла с него винтовку, глянула назад. Немцев не видно, вообще ничего не видно. Зато грохотало со всех сторон. Они находились в пологой низине. Девушке было ужасно неуютно. И страшно.

— Пойдем, лейтенант. Недалеко осталось…

— Сейчас, Катя, сейчас, — дышать лейтенанту было больно.

Катрин помогла ему встать, и они пошли-побрели к грохочущей роще.


* * * | Выйти из боя | * * *