Book: Лонгхорнские распри



Лонгхорнские распри

Макс Брэнд

Лонгхорнские распри

Купить книгу "Лонгхорнские распри" Брэнд Макс

Глава 1

НЕЗНАКОМЕЦ УГОЩАЕТ

Жители Холи-Крика хорошо запомнили тот день, когда в их городке появился Барри Литтон, более известный под кличкой Синий Барри. Впрочем, некоторым из них давно не терпелось увидеть этого лихого парня в действии. И вот такой шанс предоставился.

Произошло это в жаркий полдень, хотя, надо сказать, в Холи-Крике пекло устанавливалось всегда сразу же после восхода солнца. Но вот именно в это время тут появились два незнакомца. Один ехал на муле, а другой, высокий юноша, восседал на кобыле с черными и коричневыми пятнами. С ног до головы обоих покрывала дорожная пыль. Ничего примечательного в облике приехавших не было, чего нельзя было сказать о пятнистой кобыле — уж очень элегантно она поднимала и опускала при ходьбе длинные ноги. Кроме того, всех удивила ее необычайно узкая морда, которую она легко могла бы просунуть в пинтовую кружку, чтобы напиться. Арабы обычно именно так говорят о своих породистых скакунах.

Поравнявшись с салуном Толстяка Оливера, эта парочка въехала под большой навес, где были устроены поилки для лошадей. Землю тут, посыпанную песком, Толстяк постоянно обильно поливал водой, отчего в том месте обычно было намного прохладнее, чем на улице, что и манило проезжавших мимо всадников. Многие из них, передохнув в тени, потом заглядывали в сам салун, на что как раз и рассчитывал Оливер, сооружая рядом со своим питейным заведением эту широкую крышу.

Юноша на лошади натянул поводья и посмотрел на сидящих на веранде людей, которые отдыхали между очередными рюмками и лениво обменивались последними новостями.

— Виллоу! — окликнул он своего напарника.

Человек на муле быстро спрыгнул из седла и подбежал к нему.

— Да, сэр? — подняв в приветствии руку, отозвался он.

Сидящие на веранде удивленно переглянулись — в их городе никто ни к кому так не обращался, если только это не был глубокий старик или уж очень почитаемый человек. Более того, сам Виллоу выглядел вполне приличным парнем, мало похожим на слугу. Пусть он не был так высок, как его товарищ, но его внушительных размеров торс, опирающийся на пару мощных ног, вполне заслуживал уважения. Кроме того, когда он, словно древний римлянин, поднял руку и широкий рукав его пиджака сполз до локтя, обнажив мускулистое предплечье, покрытое волосами, находящиеся на веранде увидели затейливую красно-фиолетовую татуировку.

Все сразу же решили, что этот Виллоу прошел войну, а тот, к кому он так вежливо обращается, — его бывший командир. Наверное, парень настолько к нему привязался, что и в мирное время решил с ним не расставаться.

— Виллоу, кажется, здесь нам подадут выпить. Как ты думаешь? — поинтересовался высокий.

— Похоже, что так, сэр, — ответил Виллоу, покосившись на качающиеся створки этого весьма заманчивого заведения, через которые туда только что прошел очередной посетитель, и облизал покрытые пылью иссохшие губы.

— Хотя ни в чем нельзя быть до конца уверенным, — заметил его товарищ. — Зайди посмотри, что там творится. Если внутри так же прилично, как снаружи, дай знать. Хорошо?

— Конечно, — с готовностью откликнулся Виллоу и, быстро поднявшись по ступенькам, скрылся в салуне.

Надо сказать, что в это время в Холи-Крике между Чейни и Морганом шла настоящая война. Она началась из-за быка лонгхорнской породы, продолжалась уже довольно долго, а потому местные шутники окрестили ее Великой Лонгхорнской.

И случилось так, что как раз в этот момент в салуне находились Джерри Дикон из компании Моргана и какой-то ковбой из клана Чейни. Они потягивали виски и отчаянно о чем-то спорили. Именно в ту секунду, когда вошел Виллоу, спорщики, не достигнув компромисса, схватились за револьверы. Джерри Дикон оказался проворнее своего оппонента и выстрелил первым. Ковбой выронил оружие, вскочил со стула и растерянно уставился на свою кровоточащую руку.

— Эй, кончай пачкать мне пол! — заорал на него Толстяк Оливер. — Ступай на кухню. Там кухарка перевяжет тебе рану.

Виллоу вышел из салуна, махнул рукой напарнику на кобыле и сообщил:

— Там все выглядит вполне прилично.

— Ну, это еще ничего не значит, — заметил высокий парень.

Виллоу вернулся в салун и, подойдя к барной стойке, заказал выпивку. Расплатившись с хозяином, он понюхал виски и залпом выпил содержимое стакана. Затем он второй раз распахнул дверные створки и крикнул:

— На запах и вкус настоящие.

— С первого раза не поймешь, — авторитетно заявил «сэр». — Испробуй еще.

От неудачи у Джерри Дикона взыграла кровь — он рассчитывал попасть своему противнику в грудь, но промахнулся — пуля отклонилась от цели на целых три дюйма.

— Это ты о чем? — недовольно спросил он Виллоу.

— О виски и крови, — пояснил приезжий и, облизав потрескавшиеся губы, повторил заказ. — У меня такой босс, которого сразу не убедить. Ты, парниша, выпьешь со мной?

В слове «парниша» и в той легкости, с которой незнакомец предложил выпивку, Джерри усмотрел для себя оскорбление. Да и судя по всему, его выстрел не произвел на вошедшего никакого впечатления.

Придвинувшись к барной стойке, он сердито буркнул:

— С незнакомцами не пью.

— Не хочешь — не надо. Оставайся трезвым, — сказал Виллоу и опрокинул содержимое стакана прямо в широкую глотку.

— Это мое дело. Хочу — выпью, хочу — нет, — огрызнулся Дикон.

— Тогда отвали!

— Ах, ты задираться! — рявкнул здоровяк Джерри, чей рост был под метр девяносто, и нанес в челюсть наглеца мощнейший удар.

Ошарашенный Виллоу попятился назад, распахнул спиной дверные створки и, оказавшись на веранде, чуть было не свалился на пол.

— Это тоже вполне по-настоящему, — прокричал он своему приятелю и тут же ринулся обратно в салун, чтобы достойно ответить обидчику.

Кто-кто, а этот бывший моряк был не из робкого десятка и мог за себя постоять.

Его приятель спрыгнул с лошади и вместе с толпой жаждущих понаблюдать за дракой вошел в салун. Тут он увидел, как его напарник, получив второй удар в челюсть, закачался и попятился назад. Другой на его месте разом сложился бы пополам и рухнул на пол, но он был на редкость выносливым малым.

Увидев, что противник еще держится на ногах, Дикон с угрожающим видом двинулся на него. Он отлично стрелял, но все же больше предпочитал кулачный бой. И теперь, свирепо поглядывая на едва державшегося на ногах парня, Джерри был полон решимости размазать его по стене. Сделать это ему не составило бы большого труда — уж больно огромны были его кулаки. Однако свое желание он так и не осуществил. И не потому, что проявил к нему жалость, а из-за того, что сам получил удар в челюсть, от которого резко качнулся.

«Кто посмел вмешаться в драку? Ну, это уж слишком!» — подумал Дикон и, забыв о почти поверженном противнике, обернулся и свирепо прорычал:

— Кто это сделал?

— Я, братишка, — спокойно ответил высокий юноша, приехавший на пятнистой кобыле. — Ну, что ты к нему пристал? Он же на пять дюймов ниже тебя и на тридцать фунтов легче.

— Зато ты тяжелее меня! — крикнул Джерри.

Он уже хотел было выхватить револьвер, чтобы пристрелить наглеца, но увидел, что тот, уперев руки в бока, насмешливо улыбается, и передумал. Несравненно большее удовольствие Джерри получил бы, отделав этого типа голыми руками.

Как опытный боксер, каким он, собственно говоря, и был, Дикон не стал махать огромными кулачищами, а решил нанести убойный удар левой. Вложив всю свою силу в кулак и метясь в челюсть незнакомца, он резко выбросил руку перед собой.

Но как ни странно, промахнулся — кулак прошел мимо цели, а его самого бросило вперед. В ту же секунду перед глазами Джерри возник пол, а в голове взорвалась такая боль, будто на нее обрушился потолок. Потом сознание Дикона затуманилось.

Все это произошло настолько стремительно, что он ничего не понял. Но наблюдавшие за дракой зрители, основное занятие которых было пасти лошадей да ворошить сено, лишний раз отметили, что в бою главное не сила, а умение. Они по достоинству оценили мастерство незнакомца, который, круто повернув корпус, превратился в тугую пружину и нанес сокрушительный удар в челюсть мощному, словно редут, Дикону.

Несколько человек из числа зевак кинулись к лежавшему на полу Джерри, но незнакомец их остановил:

— Оставьте его в покое. Если у него сломана шея, вы ему уже ничем не поможете. А если нет, то пусть полежит и немного остынет. Лучше, ребята, выпейте со мной. Мне так понравился ваш город, да и люди в нем просто замечательные!

Он широко улыбнулся, и окружающие дружно засмеялись, разом позабыв о Джерри Диконе. Пока все наливали себе из бутылок, расставленных Толстяком Оливером на барной стойке, поверженный драчун, из щеки которого струилась кровь, лежал на полу, сжимая и разжимая огромные кулачищи.

Получив одобрительный кивок от щедрого победителя, хозяин салуна себе тоже наполнил стакан и спросил юношу:

— Как тебя зовут, браток?

— Барри Литтон, — ответил тот.

— Синий Барри, так его все зовут, — уточнил Виллоу. — Синий — это из-за цвета его глаз.

— Тогда, Синий, выпьем за тебя! — предложил Оливер. — За синеву твоих глаз!

— Нет, выпьем за всех нас! — возразил Барри. — И чтобы нам никогда не спиться! А этого на полу кто-нибудь знает?

— Я знаю, — отозвался усевшийся рядом с ним ковбой.

— У него мощный удар, — вмешался Виллоу. — Хотя этот парень не всегда может им воспользоваться. Возможно, придя в себя, решит прибегнуть к оружию. Если ты его знаешь, то лучше уведи отсюда подобру-поздорову. Не ровен час, еще затеет стрельбу, а это ох как не понравится… — Изогнув большой палец, он молча указал им на Барри.

Ковбой, к которому обратился Виллоу, взглянув на Литтона, поднялся со стула, подошел к уже шевелившемуся на полу Дикону и, наклонившись, что-то прошептал ему на ухо. Что уж он ему сказал, никто не расслышал, только Джерри без звука поднялся и, прижимая руку к распухшей щеке, покинул салун.

Глава 2

ТАМ, ГДЕ СТАНОВЯТСЯ КРУТЫМИ

Толстяк Оливер оказался добродушным и словоохотливым под стать своей полноте.

— Литтон, или как там тебя, Синий, — начал он, — теперь жди больших неприятностей.

— С чего бы это? — задорно улыбаясь, полюбопытствовал молодой человек.

— Понимаешь, дело в том, что Джерри Дикон — из компании Моргана, — пояснил хозяин питейного заведения, — и эти ребята постараются отомстить за своего друга. Если рядом не окажется никого из сторонников Чейни, будь осторожен. А с противниками Моргана тебе бояться нечего — они всегда встанут на защиту того, кто так здорово пощипал Дикона.

— И что же за кошка пробежала между Морганами и Чейни? — заинтересовался Синий Барри.

— Не кошка, а бык, — уточнил Толстяк.

— А я всегда считал, что быки по улицам не бегают, — заметил Литтон.

— Понимаешь, произошло следующее, — принялся объяснять хозяин салуна, и все сидевшие рядом с Барри навострили уши, хотя в деталях знали причину вражды между двумя кланами. — Как-то на общее пастбище, где гулял скот, пастух с ранчо Чейни пригнал бычка, у которого вроде бы было правильное тавро. Но работник Моргана, увидев его на ухе животного, заявил, что часть отметины совсем свежая, а без нее клеймо смотрится как моргановское. Короче, стал утверждать, что пастух Чейни угнал быка, принадлежавшего Моргану, и переклеймил его. Между ковбоями вспыхнула ссора, они схватились за оружие и тяжело ранили друг друга. Той же ночью на ранчо Чейни пришли люди Моргана и увели спорного быка. Узнав об этом, работники Чейни разозлились и на следующее утро, словно индейцы, напали на ферму Моргана. В той схватке погибли трое — двое из нападавших и один из числа оборонявшихся. Потери один к двум были потому, что люди Моргана ждали нападения, хорошо к нему подготовились и атаку отбили…

Спустя некоторое время люди Чейни вновь попытались захватить быка, и это им удалось. Но ковбои Моргана настигли их, и завязалось настоящее сражение, в котором были ранены пятнадцать человек. Потом пастухи Чейни еще несколько раз уводили быка, а люди Моргана его отбивали. Так продолжалось до тех пор, пока в дело не вмешался шериф и не забрал животное. На быке к тому времени какой-то шутник поставил клеймо, изображающее череп с перекрещенными костями.

Шериф заявил, что будет держать быка у себя до той поры, пока суд окончательно не решит, кто из этих скотовладельцев прав. Первое судебное разбирательство выиграл Чейни, но Морганы сразу же подали апелляцию и выиграли. Теперь дело перешло в самую высшую инстанцию. А бык по-прежнему находится у нашего стража закона. Говорят, тот уже взвыл, ведь быка приходится кормить. А жрет животное немало.

— Почему бы шерифу не прибить его? — задал вопрос Барри Литтон.

— Он на это никогда не пойдет, — заверил Оливер. — И пальцем не посмеет тронуть. В противном случае тут же восстановит против себя и Морганов и Чейни. А сейчас какие времена? Нынче все вопросы решаются с помощью оружия. Чуть что, сразу стреляют. Здесь у нас совсем стало плохо.

— Да неужели? — удивился Литтон. — Но твой бизнес, как я погляжу, несмотря ни на что, процветает.

— Да мне-то что, — согласился Толстяк. — Только вот весь салун изрешетили пулями, крыша стала дырявой, как решето. Не дай Бог пойдет дождь. Семь зеркал испортили. Поначалу я менял их на новые, а сейчас перестал. Вон, одно так и висит разбитым. А сколько посуды переколотили мерзавцы? Не сосчитать! Многие и вовсе боятся появляться в Холи-Крике. Во как!

— Красивое название у вашего города, — заметил Барри. — Самое красивое из всех мне известных селений. Наверное, его не просто так назвали Холи-Криком?

— Конечно, — подтвердил сидевший рядом с ним ковбой, которого, как оказалось, звали Паджем. — В давние времена здесь со всей своей многочисленной семьей, женами и детьми, проезжал какой-то мормон. В том месте, где сейчас наш городок, им пришлось остановиться — пошел дождь. Ложбину, ту, что сейчас за пределами города, залило, и образовались небольшие озера. Вот мормон и назвал это место Холи-Криком. И вроде весьма удачно!

Все дружно засмеялись.

— По-моему, здесь у вас совсем неплохо, — сказал Литтон. — Вполне можно тут и остановиться.

— Почему бы и нет? — подхватил Толстяк Оливер. — Виски в моем заведении пока еще не иссякло. И климат у нас чудесный… Где еще найдешь такое место, чтобы в середине лета постоянно дул ветер? А в Холи-Крике он дует круглый год. Такое ощущение, будто в лицо тебе дышит огненный дракон.

— Мне это подходит, — заявил Барри.

— Здешние жители даже белье свое не крахмалят, — заметил Падж. — Опять же экономия.

— Что, после стирки не используют крахмал? — удивился юноша.

— А зачем? Через пару часов наши мужики так пропотевают, что их рубашки можно не класть, а ставить, — пояснил владелец салуна.

— Нет, мне решительно нравится ваш городок! Да и люди в нем отличные. Как же им при такой невыносимой жаре удается оставаться такими хладнокровными? Просто диву даюсь. А ты, браток, почему именно здесь решил открыть свой салун?

— Во-первых, я уже побывал во всех городах штата, а во-вторых, здешние побаиваются пить воду, предпочитают виски — оно гораздо чище.

— Мне тоже хотелось бы попытать здесь счастья, — сообщил молодой человек.

— И какого же? — поинтересовался Оливер.

В ожидании ответа Синего Барри все окружающие навострили уши.

— Хотелось бы за одним из столов увидеть четверых парней с туго набитыми бумажниками. И чтобы все они ждали пятого. Вот на что я очень и очень рассчитываю.

Посетители салуна рассмеялись.

— А как насчет неопытных игроков с миллионными вкладами в банке? — шутливо полюбопытствовал Толстяк. — Надеюсь, мой вопрос тебя не очень обидел?

— С новичками играть не люблю — не мой стиль. С ними совсем неинтересно. Чем орешек покрепче, тем слаще его ядрышко. Вот так-то, братишка, — пояснил Литтон. Потом он извлек из кармана три игральных кубика. Погремев ими в ладони, он подбросил их к потолку, затем ловко поймал и произнес: — Вот какую музыку я обожаю. — Но мне совсем не нравится, когда играющие со мной думают, что я их обязательно обману.

— Послушай, так ты зарабатываешь на жизнь игрой в карты и кости? И говоришь об этом в открытую? — удивился Толстяк.

— Именно так, — отозвался Синий Барри. — Я ничего не скрываю, и чем откровеннее себя веду, тем больше люди мне верят. Они знают, что отличный игрок никогда своим умением хвастать не станет. Поэтому от желающих сыграть со мной отбоя нет. Вот так-то! Ну, кто из присутствующих хочет со мною сразиться?

Литтон обвел взглядом сидевших за барной стойкой ковбоев.

Высокий худощавый парень с серо-голубыми глазами посмотрел на остальных и сказал:

— Я сыграю, приятель. Проверим, насколько ты хорош в игре!

— Вызов подхвачен! — прокричали несколько ковбоев.

— Но ты — человек рабочий, у тебя ладони слишком грубые. Карты и кости послушны только мягким рукам. Посмотрите на мои! Я ими горжусь. На них нет ни трудовой мозолины, ни трещинки. Для тяжелой работы они не предназначены, только для игры, — заявил Барри и положил на стол свои руки.



Все посмотрели на загорелые, с длинными тонкими пальцами ладони Синего Барри, которые, пожалуй, были бы очень похожи на женские, если бы не их размер и мускулистые подушечки у основания больших пальцев.

— Так они тебя и кормят? — еще раз уточнил хозяин салуна.

— А как же. Думаешь, блуждая по свету, я питаюсь одним только воздухом? Нет, братец. Благодаря им я могу поехать туда, куда хочу, и говорить с тем, с кем пожелаю. О своих руках я забочусь, поэтому они меня еще ни разу не подвели.

— Ну, хорошо, — произнес Оливер, — тогда что тебя привело к нам? Тебе, судя по всему, и в других местах было неплохо.

— У вас я оказался потому, что страсть как люблю путешествовать. А кроме того, пора бы и подзаработать.

— Здесь? — ошарашенно спросил Оливер.

— Конечно, большие деньги есть и за пределами Холи-Крика, но там с настоящими мужчинами напряженка, — ухмыльнулся Барри. — Большая нехватка, так сказать! А тут, в дикой глуши, их навалом, все ребята крутые! Ну разве я мог проехать мимо вас?

Глава 3

ШЕРИФ УГОЩАЕТ

Когда приятели, наконец, покинули салун и вышли на улицу, Литтон поинтересовался у Виллоу:

— Том, тебе все еще нравится этот порт, в который мы заплыли?

— Я не был от него в восторге даже тогда, когда ты впервые упомянул о нем, — ответил Виллоу. — Просто сказал, что этот заливчик приличное место. Но ты же не спросил, о какой его части идет речь.

— Ладно, тогда о какой его части ты умолчал?

— О той, где рифы и подводные камни. Поэтому нам надо быть очень и очень осторожными, сэр.

— Ничего, скоро мы почувствуем себя здесь как дома, — пообещал Синий Барри. — С таким опытным штурманом, как я, и таким надежным лоцманом, как ты, мы преодолеем любые рифы. Кстати, не знаешь ли, где живет их шериф?

— Шериф? — воскликнул Виллоу. — Боже, да на что он тебе сдался?

— Хочу взглянуть на того бычка.

— О, это я уже понял! Видел, как заблестели твои глаза, когда ты слушал рассказ хозяина салуна, и тут же догадался, что тебе в голову пришла какая-то бредовая идея. Недаром у меня заныли все кости.

— Почему? Что с тобой, Том? — забеспокоился Барри.

— Не знаю. Может, старею, — предположил Виллоу. — Хотя отскакать пятьдесят миль за день для меня все еще пустяк, пересечь подряд несколько пустынь труда не составляет, а пробиться сквозь песчаный буран — только в удовольствие. Кости, думаю, заныли от ударов Джерри Дикона. Видел, какие у него кулачищи? Странно еще, что я сразу не окочурился! И это после того, что давно ем только то, что удается подстрелить в пути. — Он тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.

— Да, здорово он тебе врезал, — согласился Литтон. — Я же учил тебя, как уклоняться от таких ударов, но все без толку — подставляешь башку, словно это боксерская груша.

— Знаешь, драка есть драка, — философски заметил Том. — Я предпочитаю честный, открытый бой. В нем побеждает тот, у кого кулаки поувесистей, а делать разные там обманные движения и пританцовывать перед противником — это не по мне. Не умею я этого. Если бы между нами вспыхнула ссора, я был бы готов к драке. А тут Дикон просто-напросто застал меня врасплох. Кстати, удар у него получился что надо, совсем как у тебя, сэр.

Барри пожал плечами:

— Раз уж не можешь усвоить всего, чему я тебя учил, запомни хотя бы его удар левой. А что касается меня, то я врезал Дикону чуть посильнее, чем он тебе.

— Еще бы! Этот тип даже окосел. Ты точно попал ему в челюсть! — восторженно произнес Том Виллоу и прыснул от смеха.

— Хватит об этом. Поговорим о городке. Жаль, что он тебе не понравился, потому что я от него в полном восторге.

— Знаю. Как тебя могло не заинтересовать место, где люди помечают скот черными черепами? — Виллоу помолчал, потом добавил: — Ты же без проблем жить не можешь, все время норовишь нарваться на неприятности. Если, конечно, они не приходят с юга.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Литтон.

— Просто хотел напомнить тебе о южных морях.

— Ну и что? Южные моря — это сливки земли, Том!

— Да, — согласился Виллоу. — Только я сам видел, как эти сливки прокисали. Помнишь, когда ты повстречался со Стейси… Испуганно глянув на приятеля, он клацнул зубами и замолк.

Синий Барри замер на полушаге и встревоженно посмотрел вдаль. Лицо его побелело.

— Прости, — извинился Виллоу. — Опять сорвалось с языка это проклятое имя.

— Ничего, все нормально. — Глубоко вздохнув, молодой человек зашагал дальше. — Просто когда я слышу… А, да ладно! Не обращай внимания.

Какое-то время они шли молча. Виллоу с опаской поглядывал на своего босса.

Вскоре приятели повстречали веснушчатого юнца, который увлеченно шлепал по земле ногами с одной-единственной целью — поднять как можно больше пыли. По выражению лица мальчишки было видно, что это занятие доставляет ему огромное удовольствие. Поприветствовав его, Синий Барри спросил:

— Мальчик, где можно найти шерифа?

— Как где? Где-то между небом и землей, — огрызнулся малец и продолжил пылить дальше.

Литтон схватил наглеца за воротник. Пацан обернулся. Глаза его горели негодованием.

— Отпусти меня! — потребовал он.

— Где найти вашего шерифа? — повторил вопрос молодой человек.

— Отпусти! А то как врежу тебе, длинноногий болван. Кому сказал, отпусти!

— Говорил же я, что это чудесный город, — обращаясь к Виллоу, произнес Литтон. — Здесь даже дети знают, как разговаривать со взрослыми. Послушай-ка, юнец, я обожаю сворачивать другим головы, но ты меня пока не бойся. Так где живет ваш шериф?

— В своем доме, — буркнул дерзкий сорванец.

— Это что-то для меня новое. Так, значит, он живет в собственном доме, а не в отеле?

— Здесь нет отелей. Отпусти меня, а то тебе ноги переломаю!

— Все, что мне было нужно, я от тебя узнал, — заявил Барри. — Шериф живет в своем доме, который дальше по этой улице.

В глазах парнишки вновь сверкнул огонек.

— Правильно, дальше по улице, — подтвердил он.

Литтон убрал руку с его воротника и медленно проговорил:

— Теперь нам известно наверняка, что шериф живет на этой улице. Что мы и хотели узнать. Видишь, Том, этот город с каждой минутой становится все лучше и лучше! Правда, он немного суров.

— Это я уже давно понял, — откликнулся Виллоу.

Некоторое время они опять шли молча. У домика с низкой верандой, на которой сидел в кресле-качалке и курил трубку длинноволосый, с седой бородой мужчина, Синий Барри остановился.

— Доброе утро, — поздоровался он со стариком. — Не скажете, где живет шериф?

— А что случилось? — не вынимая изо рта трубки, полюбопытствовал тот.

— Ничего. Просто хочу с ним поговорить, — ответил Литтон.

— Никто не ищет шерифа, пока что-то не произошло. Так вы к нему по какому делу?

— Да мы насчет того бычка.

— Неужели? Хотите сказать, что вопрос с быком уже решен?

— А вам-то что до быка? У вас-то с ним проблем нет, — вмешался Виллоу.

— Почему ты так думаешь? — Старик вынул изо рта трубку, внимательно посмотрел на незнакомцев и вдруг неожиданно откровенно заявил: — По правде говоря, я от него натерпелся!

— Тогда скажите, где его найти.

— На заднем дворе.

— На каком заднем дворе? — не понял Литтон.

— У шерифа.

— Ну вот, на колу мочало — начинай сначала, — недовольно проворчал Барри. — Я же спрашиваю, где живет шериф.

— Так какие у вас проблемы? — повторил свой вопрос старик.

— Фу, черт! — теряя терпение, воскликнул юноша. — У нас никаких проблем нет. Так на чьем заднем дворе этот бык?

— Я же вам уже сказал, у шерифа, — ответил человек с веранды.

Похоже, разговор окончательно зашел в тупик. Старик снова вставил в рот дымящуюся трубку и мечтательно посмотрел на голубеющие вдали горы. Судя по всему, он уже посчитал, что беседа с незнакомцами окончена.

— Послушайте. А у вас-то из-за чего проблемы с быком? — попытался расшевелить немногословного мужчину Литтон.

— С каким быком? — пробормотал тот.

— Да с тем самым, из-за которого погибли люди.

— Так мне же приходится за ним ухаживать.

— Вот как? Так вы работаете у шерифа?

— Нет.

— А тогда у кого?

— У себя, — сообщил престарелый ковбой.

Литтон поперхнулся.

— Ничего не понимаю, — откашлявшись, признался он.

— Ты не первый, — как бы в утешение ему сообщил старик.

— Тогда кто же вы такой?

— Самый старый человек в Холи-Крике, — с нескрываемой гордостью ответил долгожитель.

— Охотно верю, — согласился с ним Барри. — Самый старый и самый занудливый человек в городе.

— Молодой человек, за такие слова я могу спуститься с веранды и дать вам по шее.

— Извините, — сказал Литтон. — Но я не получил ни одного вразумительного ответа на свои вопросы. Узнал только, что вы ухаживаете за этим быком и на шерифа не работаете.

— Так оно и есть. А теперь, ребята, топайте отсюда и дайте мне спокойно покурить.

— Да, но, судя по всему, за быком должен ходить сам шериф, — не отставал Барри.

— А разве я сказал, что он не ходит? — буркнул старик.

— Так, значит, вы и есть шериф? — удивился Литтон.

— Об этом можно было бы и самим догадаться, — буркнул старожил.

— Ну-ка, дайте-ка к вам получше присмотреться, — попросил Синий Барри. — Я когда-то видел ваше фото.

— И не одно. Меня любят фотографировать. И все из-за моих длинных волос. Все газетчики, будь они неладны, видят во мне самого яркого представителя Дикого Запада и тут же начинают меня снимать. Двадцать три фотокамеры я им уже перебил и еще столько же перебью.

— Так вы тот известный шериф, которого зовут Дик Вилсон? — уточнил юноша.

— А я разве говорил вам, что это не так?

Молодой человек поднялся по ступенькам веранды и пожал длинноволосому старику руку.

— Барри Литтон, — представился он.

— Не слышал о таком, — отозвался шериф.

— Ничего удивительного, — заметил парень. — Но скоро услышите.

Дик Вилсон вынул изо рта трубку, оглядел собеседника с головы до ног и поинтересовался:

— Так что тебе здесь нужно?

— Мне нужен бык, — пояснил Литтон.

— Для чего?

— Понимаете, шериф, в моем доме долгое время не было ни собачки, ни кошечки, никакого животного, с кем бы я мог поиграть холодным вечером, пригреть у своих ног. Мне нужен кто-то, у кого при звуке моих шагов загорались бы радостью глаза, на кого я мог бы выплеснуть мои нерастраченные чувства. Короче, я остро нуждаюсь в нежном создании Всевышнего, которое скрасило бы мою…

— Твоими бы устами да мед пить, — прервал шериф словоблудие Литтона.

— Большое спасибо, — откликнулся Барри.

— А это вовсе не комплимент, — парировал старик,

— О, я знаю, шериф, у вас под суровой оболочкой скрывается доброе сердце, Создатель наградил вас…

— Э, может быть, хватит? — оборвал Вилсон юношу.

— Не обижайтесь, я просто хотел выразить вам свое восхищение…

— Думаешь, я поверил хоть одному твоему слову? Как бы не так! А откуда вы, собственно говоря, появились?

— Вон оттуда. — Барри обвел рукой половину горизонта.

— Я так и думал, — кивнул шериф. — Именно оттуда дуют самые сильные ветры. И тебе еще не надоело так со мной разговаривать?

— Надоест, когда получу быка, — заявил Литтон.

— И что ты будешь с ним делать? Превратишь в болонку и будешь держать в доме?

— Обучу нескольким трюкам, посажу в клетку и стану за пять центов показывать всем желающим.

— Ну, таким способом много денег не заработаешь, — заметил Вилсон, — потому как здесь его многие уже видели, и не раз.

— Зато малышня ко мне валом повалит, чтобы взглянуть на дрессированного быка.

Шериф, тяжело вздохнув, поднялся с кресла-качалки.

— Вижу, ты болтун. Надоело мне с тобой баланду травить. Скажи по правде, что ты собираешь сделать с быком?

— Держать в загоне.

— Пока Чейни или Морганы не придут и не заберут его? Ну да ладно, иди взгляни на это проклятое животное.

Дик Вилсон провел Барри и Тома на задний двор, где рядом с амбаром в небольшом огороженном загоне стоял огромный бык породы лонгхорн и лениво пожевывал жвачку. В ярком солнечном свете его тело отливало желтовато-серым цветом. Над одним глазом у него было желтое пятно, над другим — черное, что делало их как бы косыми.

— Вот тот самый бычок, — объявил шериф. — Пока суд окончательно не решит, что с ним делать, он остается на моем попечении. Но машина правосудия такая неповоротливая, что неизвестно, сколько еще прольется крови.

— Ну, хорошо, тогда я забираю быка себе, а по окончании суда сразу же верну, — предложил Барри.

— Что ж, забирай, — согласился Вилсон. — Если кормить это тупоголовое животное сеном, то в неделю уходит около пяти долларов. Но в целях экономии можно давать ему опилки, посыпанные сверху свежей травой. Сожрет все как миленький!

— Эй, Дик! — раздался из-за загона чей-то хриплый голос.

— Да? — откликнулся шериф. — Чего надо?

— Слышал, в салуне у Толстяка Оливера произошла драка?

— Нет. И что, есть жертвы?

— Жертв нет, но один из приезжих поспорил о чем-то с Джерри Диконом. В результате Джерри оказался на полу.

— Джерри Дикона так просто не завалишь, — усомнился Вилсон. — Он что, на пулю нарвался или на здоровенную дубину?

— Нет, какой-то приезжий молодец уложил его ударом кулака. Я сам видел. А с этим парнем был еще кривоногий матрос, который и начал эту драку. Правда, Джерри сумел отлично приложить его. Так что тебе, Дик, лучше отправиться к Оливеру и быть начеку — крутые ребята Моргана наверняка съедутся, чтобы отомстить за Дикона.

— Отправляйся туда сам и передай им, что обидчика Джерри по фамилии Литтон я нанял ухаживать за быком. Посмотрим, как эта новость взбудоражит город. Что ни говори, а отдать это чудовище в другие руки — решение разумное.

Из-за высокой ограды до них донесся сначала вопль изумления, а затем звуки удаляющихся шагов.

— Похоже, у всех в этом городе от удивления глаза на лоб повылезают. Если не сразу, то очень скоро, — широко улыбаясь, проговорил шериф. — Теперь, избавившись от быка, я помолодею лет на десять.

— Ну и прекрасно, — заключил Синий Барри. — Том, принеси веревку, отведем этого телка в его Новое жилище.

Виллоу принес веревку, привязал ее к шее быка и потянул на себя. Свирепого вида животное тронулось с места и, не переставая жевать, словно домашняя собачонка, послушно побрело за ним.

— Куда идти? — спросил Том у Барри.

— В отель, — ответил его старший товарищ и, прищурив от яркого солнца глаза, уставился на огромное клеймо, выжженное на боку быка.

Кто бы ни ставил эту огромную метку, выполнена она была мастерски. При каждом шаге быка кожа на его боку морщинилась, и черный человеческий череп над двумя скрещенными костями то улыбался, то хмурился.

— Ну и как это тебе нравится? — спросил Литтона старик Вилсон.

— Выглядит смешно, — хмыкнул Барри. — Ну, пока, шериф.

— Погоди, — остановил его тот. — Такое дело надо обмыть. Я тут виски припас — пора бы попробовать. Заходи ко мне.

Войдя в дом, шериф откинул шляпу за спину, а гость, сняв свою, зажал ее в руке.

Хозяин молча кивнул в угол, где стояла огромная, на десять галлонов, бутыль, и протянул Барри стакан.

— Вот, — сказал он, — угощайся, мистер Литтон. Наливай себе сколько осилишь.

Молодой человек без колебаний прошел в угол комнаты. И, поставив стакан на стол, обеими руками обхватил тяжелую посудину. Керамическая бутыль оказалась наполненной до края. Он отлично понимал, что таким образом шериф решил проверить его силу, силу человека, сумевшего свалить с ног самого Джерри Дикона.

Оторвав пузатую бутыль от пола, Барри зажал ее под мышкой и, осторожно наклоняя, стал наполнять стакан. Труднее всего было добиться того, чтобы прозрачная струя золотистой жидкости лилась равномерно. Но несмотря на увесистый сосуд, он справился с этой задачей.

Когда до края стакана оставалось примерно два пальца, Литтон вернул бутыль в вертикальное положение и спросил шерифа:

— Вам налить или вы сами?

— Конечно налей, — сверкнув глазами, откликнулся седобородый старик.

Янтарного цвета напиток тонкой равномерной струйкой полился в его стакан. Но на этом испытания Барри не окончились. Теперь ему предстояло поставить тяжеленную бутыль обратно в угол. Однако и эта задача оказалась юноше по плечу — вновь обхватив десятигаллонный сосуд, он без стука и не вывернув при этом себе запястья аккуратно вернул его на место.

В довершение ко всему Литтон должен был поднять свой стакан и, не выдавая дрожи в правой руке, выпить за хозяина дома. Причем проделать это необходимо было медленно, поскольку известно, что за любой спешкой скрывается слабость.

— Ну, за вас, шериф! — кивнув старику, произнес Барри, потом не торопясь посмотрел виски на свет и только после этого опрокинул его в рот. Затем поставил пустой стакан на стол.

Дик Вилсон с нескрываемым восхищением посмотрел на гостя.

— И сила есть, и мозги тоже. Ну что ж, удачи тебе и быку, братишка! — Он одним залпом опорожнил стакан.

Глава 4

ЗНАМЕНИЕ ВРЕМЕНИ

Литтон догнал Виллоу, когда тот с быком на веревке приближался к заведению Толстяка Оливера.

— Том, пришло время и нам задержаться на одном месте, — сказал он.

— Я так и понял, — ответил Виллоу. — Осядем в этой гавани на продуваемых ветрами рифах, а бык будет служить нам якорем. Так?



— Хорошо, что тебе ничего не надо объяснять. После долгого общения со мной ты научился читать мои мысли.

— Научился читать твои мысли? — удивился бывший моряк. — Ну, ты скажешь! Мне и сейчас ничего не известно о твоих планах. Впрочем, и знать я о них не хочу. Что я, дурак? Предпочитаю только догадываться.

— Для начала нам нужно найти пристанище. Лучше всего где-нибудь на окраине города. Затем, Том, обзаведемся оружием, потому как оно нам потребуется. Думаю, объяснять для чего — не надо. Сам видишь, тут у местных кожный зуд, вылечить который можно только свинцовой примочкой.

Виллоу издал стон, но ничего не ответил.

— Заберешь мула и лошадь, а я наведаюсь в оружейную лавку, — распорядился Литтон. — Посмотрю, что у них там есть.

«Оружейный магазин Сэмюэля Риберна» — гласила вывеска над входом в дом, у которого остановился Барри. Толкнув дверь, он вошел внутрь и увидел того самого веснушчатого мальчишку, которого еще недавно держал за воротник. Пацан сидел на прилавке и болтал грязными ногами. Услышав скрип двери, он повернул голову и окинул вошедшего отсутствующим взглядом.

— Ты, сынок, владелец магазина? — поинтересовался Литтон.

Не меняя выражения лица, мальчишка крикнул:

— Эй, Лу!

— Да, Джимми? — раздался девичий голос.

— Выйди-ка в зал, — попросил он.

Послышались торопливые шаги, дверь в торговый зал распахнулась, и в ее проеме появилась рассерженная девушка.

— Опять ты издеваешься над моей кошкой! Если ты, негодяй, не… — начала она, но, заметив, постороннего, тут же смолкла и уставилась на него такими же ярко-синими глазами, как и у Литтона.

— Лу, это тот самый, который схватил меня за шкирку на улице, — доложил Джимми.

— Хотелось бы взглянуть на парочку двустволок восьмого калибра и парочку винчестеров, — обратился Барри к девушке.

— Ага, я знал, что тебе понадобится оружие, а после него, возможно, и могила, — заявил мальчишка.

Девушка молча выложила на прилавок все четыре единицы оружия, которое запросил молодой человек, и только потом прикрикнула на шаловливого паренька:

— Джим, слезь с прилавка и убирайся вон из магазина! Грубиян!

— Мы с твоим покупателем оба грубияны, — огрызнулся конопатый. — Только он покруче. Это он приложил Джерри Дикона в салуне Толстяка Оливера.

— Джимми, я кому сказала, убирайся из магазина! — вновь крикнула девушка.

Мальчик соскочил с прилавка и, не спеша направляясь к выходу, пробурчал Литтону:

— Сестре не нравится, когда ее Джерри натягивает на свою морду чулок и отправляется на дело. А вообще-то она от него просто без ума. Нашла тоже в кого влюбиться, в этого слабака-недотепу!

Лу бросила ему вслед уничтожающий взгляд, потом посмотрела на Барри:

— Вот винчестеры. Они оба одинаково хорошие. Двустволки тоже отличные.

— А откуда ты знаешь?

— Я стреляла из такого же оружия, — пояснила продавщица.

Литтон бросил взгляд на лежавшие перед ним тяжелые винтовки, потом перевел взгляд на хрупкую девушку.

— Она ужасно гордится своим умением стрелять, — заметил ее братец, — постоянно этим бахвалится.

Сестра презрительно глянула на него, но Джимми даже не обернулся и шагу не прибавил.

— Двустволки подойдут, — рассматривая оружие, произнес Литтон, — к ним у меня претензий нет. А вот винтовки… Надо испробовать, хотя бы одну.

Ни слова не говоря, Лу зарядила винчестер. В глазах ее застыло любопытство.

Поблагодарив девушку, Барри взял винтовку и направился к двери.

— Пойдем, Джимми, — пригласил он мальчишку. — Покажешь, во что мне сделать пробный выстрел.

Литтон заметил, как Лу, горя желанием проверить мастерство Барри, тоже дернулась к выходу, но, так как ее никто не позвал, осталась за прилавком.

Зато Джимми решительно шагнул к двери, толкнул ее и выскочил на залитую солнцем улицу. Встав рядом с вышедшим из магазина Литтоном, он прищурил глаза и огляделся.

— Вон туда! — вытянув руку, показал он.

— Куда? — переспросил Барри.

— Видишь вывеску на той стороне улицы? На ней написано: «Морган энд компани. Зерно, корма и крупный рогатый скот».

— А почему именно в эту? Напротив ее еще одна — «Чейни энд компани. Зерно, корма и крупный рогатый скот». Так в которую из них?

— В любую, — разрешил мальчик. — Попадешь в проволоку, на которой она висит, значит, винтовка отличная.

— А вывеска упадет, — усмехнувшись, предупредил Литтон.

— Ничего страшного! — заверил Джимми. — И Чейни, и Морганы в восторге, когда сбивают их вывески. Это же для них бесплатная реклама.

— Ладно, почему бы и нет? Знаешь, Джимми, при первом знакомстве с вашим городом мне так и не удалось показать, какой я стрелок. Между прочим, совсем неплохой, даже сказал бы, отличный.

— Да? — решив, что Барри хвалится, фыркнул пацан.

— Конечно, я не чемпион среди стрелков, но тем не менее, — сообщил Литтон. — Так пусть же все убедятся в моем мастерстве.

Джимми с сомнением посмотрел на него и молча пожал плечами.

Литтон оценивающе взглянул на толстую проволоку, на которой висела вывеска Моргана, вскинул винтовку и приставил к плечу приклад. Потом, еще не зафиксировав его во впадине у ключицы, нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, и пуля легла точно в цель. Щит Моргана перекосило, раскачиваясь словно маятник, он повис на одной проволоке.

— Вот это да! — восторженно воскликнул Джимми и восхищенно посмотрел на высокого молодого человека.

Барри снова выстрелил, и тяжелая доска с грохотом рухнула на землю.

Мальчик взвыл от радости.

Из огромных дверей дома напротив выбежали встревоженные люди. Увидев на противоположной стороне улицы человека с винтовкой, подняли крик.

А Литтон тем временем уже нацелил винчестер на вывеску Чейни.

— Если удалось сбить щит Моргана, то почему бы не попробовать сделать то же самое и с вывеской Чейни? Зачем обижать его конкурента? — произнес он, и следом прозвучали подряд два выстрела.

Доска с названием фирмы Чейни рухнула на пыльную землю и развалилась на две части.

На крик у Джимми уже не хватило сил. Его глаза сделались похожими на два голубых блюдца с белой окантовкой по краям.

Повернувшись, Барри заметил в витрине оружейного магазина удивленное лицо продавщицы. Девушка так плотно прижалась к окну носом, что на стекле образовалось белое пятно.

Когда же он открыл дверь магазина, Лу Риберн, поспешно отскочив от окна, уже забегала за прилавок.

Оплачивая покупку, Литтон заметил, что девушка тяжело дышит, а глаза у нее бегают.

— Винтовки с таким точным прицелом мне еще не попадались, — проговорил он. — Вы не посоветуете, как с ними обращаться?

— Это вы знаете лучше других, — с восторгом произнес подбежавший к прилавку Джимми.

— Ладно. Еще мне нужно жилье на окраине города, — сказал Барри. — Пара комнат, не больше. Вы не подскажете, где поискать?

— У Си Тернера, — в один голос ответили Луи ее брат.

— Проводишь меня, Джим? — спросил Литтон.

— Не забудь купить боеприпасы, — не ответив на вопрос, посоветовал конопатый мальчишка. — Ой, могу себе представить, какой теперь шум поднимут Чейни и Морганы! Вот это да, такую пощечину получили!

Джимми, этот большой любитель поднимать пыль, от радости даже взвыл, а молодой человек, заплатив за патроны, направился к выходу.

— У вас много друзей? — окликнула его Лу.

— Да не очень, — отозвался, остановившись у двери, Литтон.

— Я бы посоветовала вам не спать этой ночью, а написать им прощальные письма.

— Наверное, я так и сделаю, хотя у меня, к сожалению, не осталось ни одного листка с моим фамильным гербом, — парировал Барри и вышел на улицу, где его поджидал мальчуган.

Около упавших вывесок уже толпились люди. К ним со всех сторон, поднимая клубы пыли, целыми семьями бежали другие горожане.

— Посмотри, какую ты поднял пылищу! — воскликнул Джимми. — Ужас! Теперь Чейни и Морганы точно задохнутся!

Неподалеку от них оказался и Том Виллоу, с мулом, лошадью и быком на веревке.

— Видишь, сэр, что здесь творится? — подойдя к Барри, спросил он. — Это твоих рук дело?

— Да я тут винтовку на прицельность пробовал, — как ни в чем не бывало объяснил юноша и обратился к Джимми: — Так куда нам идти?

— Прямо по улице, между двумя упавшими щитали, — сообщил мальчик.

— Тогда ты, Виллоу, иди, а мы тебя догоним. Джимми, а где тут у вас торгуют съестным?

— Это у Мейберри. На соседней улице, — ответил тот. — Там можно купить все, от телячьей туши до крекеров.

— Что же, заглянем теперь к Мейберри.

Переходя улицу, Литтон крикнул вдогонку Виллоу:

— Том, когда будешь проходить мимо контор Чейни и Моргана, заплати им за нанесенный ущерб. Пусть водрузят свои вывески на место. Хорошо?

В ответ Виллоу что-то со стоном промычал.

Вскоре Литтон и Джим вошли в большой магазин, принадлежавший Мейберри.

— Посмотри, здесь есть все, что только душе угодно, — воскликнул мальчик.

— Ну, тогда давай выбирай, — предложил Барри.

— Как? Я? — изумился Джимми.

— Конечно. В том-то и дело, что выбирать будешь ты. Когда перевалит за тринадцать, ты уже не будешь знать, чего больше всего хочется. А сейчас ты еще в том возрасте, в котором у детей есть свои пристрастия. Так что действуй!

— А ты любишь джем? — с надеждой в голосе поинтересовался подросток. — Я хочу сказать, на хлебе с толстым слоем масла?

— О чем разговор? Ничего вкуснее просто не бывает.

— А сардины? — мечтательно произнес Джимми.

— Конечно, и сардины тоже! Иди заказывай.

— Сколько?

— Столько, сколько нужно двоим на месяц.

Глаза мальчугана засветились радостью.

— Эй, ты, — решительно приблизившись к прилавку, позвал он служащего магазина.

— Что хочешь, Джим? — подавив зевок, спросил подошедший продавец.

— Оленьего мяса, которого вам привезли сегодня утром.

— Сколько?

— Всю тушу, — не колеблясь потребовал Джимми. — Все равно этой оленины на весь город не хватит. А еще весь ежевичный джем, что стоит на полке. Вообще-то мне надо больше, но придется довольствоваться тем, что есть. Кроме того, все банки сардин и ржаной хлеб.

— Э, Джим, что за пирушку ты надумал устроить? — полюбопытствовал продавец. — И кто за все это будет платить?

— Заплатит джентльмен, который знает толк в еде, — гордо сообщил мальчишка. — Знаешь, он уже успел удивить весь город!

Глава 5

БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ

Выйдя из продуктового магазина, Литтон с Джимми зашагали по улице.

— До дома Тернера проводишь? — спросил мальчика Барри.

— А то, — откликнулся тот. — Лучше скажи, что с быком собираешься делать?

— Буду держать, пока его не заберет шериф.

— А для чего он тебе?

— Буду со всех желающих взглянуть на него брать по никелю [1], но для тебя — вход свободный и самое лучшее место.

— По никелю, да? — переспросил Джимми. — А может, лучше по патрону? Они тебе больше пригодятся, чем деньги.

— Хорошо, стану взимать с посетителей то, что у них окажется, — согласился Литтон. — Кстати, а ты не боишься идти со мной по улице? Не ровен час, начнется пальба..

— Ну, в меня им ни за что не попасть — это все равно что стрелять в бегущего зайца, — похвастался мальчишка. — Пошли, не бойся!

Они вышли на середину дороги и направились к дому Тернера. Путь их лежал между двумя толпами возбужденных людей.

— Зачем мы здесь пошли? — проворчал Джимми. — На середине улицы так пыльно.

— Верно, но зато у нас больше возможностей для маневра — легче спрятаться в какой-нибудь подворотне.

Зевак возле торговых домов Чейни и Моргана собралось уже столько, что они перекрыли улицу, но, когда Барри с мальчиком подошли, огромная толпа расступилась.

Джимми так распирало от гордости, что он выпятил вперед щуплую грудь.

— Сейчас что-то точно произойдет, — предупредил он своего старшего приятеля.

— Нет, — возразил тот. — Чтобы на что-то решиться, людям требуется некоторое время. Во всяком случае, увидим, на что способны в этом городе.

— О, на многое, — авторитетно заверил пацаненок.

Когда они поравнялись с конторами Чейни и Моргана, из толпы выскочил здоровенный седовласый мужчина и, наставив на Литтона указательный палец, быстрым шагом направился к ним.

— Это ты сбил вывеску на конторе Моргана? — подойдя ближе, спросил он.

— Я, — улыбаясь, признался Барри. — Надо было проверить новую винтовку. Но за нанесенный ущерб уже уплачено.

— Да будь ты проклят! — выругался здоровяк. — Ишь, приехал в наш город и ничего лучшего не придумал, как стрелять по вывескам!

— Слушай, дружище, я собираюсь остановиться у Си Тернера. Если кому-то понадобится меня увидеть, может прийти в его хибару. В обычное для посещений время, как, впрочем, и в необычное, я вместе с известным всем быком буду там. Вход туда обойдется всего в пять центов, — сообщил Литтон, потом, поднявшись на мыски, оглядел толпу и добавил: — Но похоже, много денег я тут не соберу.

— Да неужели? — с ехидцей в голосе отреагировал седоволосый. — Ты что, думаешь…

— Нет, не соберу, — перебил его Барри, — так как вижу, что среди вас мало таких, кто потянет на никель!

Сказав это, он, сопровождаемый изумленными взглядами, быстро прошел по живому коридору. Джимми со всех ног припустился за ним и, догнав, воскликнул:

— Боже праведный! Да знаешь ли, с кем ты только что разговаривал?

— С которым? С седым, что ли? Нет. А что?

— Это же сам Неистовый Морган — глава одного из кланов!

— Неужели? — усмехнулся Литтон. — Что ж, рад был с ним повстречаться.

— Но послушай, — начал мальчик, — если ты… — Он неожиданно умолк, сосредоточенно глядя на оружие, которое Литтон, обхватив рукой, нес под мышкой. Потом с трепетом в голосе поинтересовался: — А до приезда к нам ты знал что-нибудь о Холи-Крике?

— Один приятель моего приятеля писал мне о нем. Так что, проезжая мимо, я не удержался и решил заглянуть сюда сам.

— А кто тебе писал?

— Человек по имени Пит. Рыжий Пит. Или, точнее, Рыжий Пит Чалмерс.

— Рыжий Пит? — изумился мальчик. — Да я же его знал!

— Ну да?

— Но его не так давно убили.

— Как? За что? — встревожился молодой человек. — Он что, совершил преступление?

— Нет, ничего он не совершил, просто во время очередной стычки между Чейни и Морганом случайно оказался на линии огня. А произошло это как раз на том месте, где ты только что встретил старшего Моргана. В тот день Рыжий Пит был единственной жертвой перестрелки.

— Надо быть дураком, чтобы не увидеть, что творилось в городе. Неужели ему так никто и не крикнул, чтобы он убирался? — скрывая охватившее его волнение, задал вопрос Литтон. Лицо его внезапно побелело, стиснув зубы, он отвернулся от мальчика.

— Нет, никто. Когда началась пальба, Рыжий Пит как раз проходил мимо домов Чейни и Моргана.

— Вот как? И кто же его застрелил, Чейни или Морганы?

— А кто знает? Пит оказался в тот момент посередине улицы. Так что его могли убить как те, так и другие.

— Да, парню жутко не повезло. Не так ли? — засмеявшись, проговорил Барри.

Смех у него получился неприятным, но мальчик не обратил на это внимания — он был сильно удивлен тем, что его новый знакомый оказался таким бесчувственным.

— Да, та еще невезуха, — подтвердил Джимми. — А ты считаешь, что, перед тем как открыть огонь, они обязаны были его предупредить?

— Во всяком случае, я так думаю. Зачем им было убивать Пита? Он же не участвовал в их распрях.

— Согласен. При таком шквальном огне, который они открыли, у бедняги не было никаких шансов спастись. Меня даже затошнило, когда я его увидел. Он корчился в пыли и обливался кровью.

— Так ты видел, как его убили? — оживился Литтон.

— Это же произошло недалеко от нашего магазина, а я как раз стоял у окна и видел, как Рыжий Пит, падая, пытался стрелять.

— Так, значит, он был вооружен? — тихо уточнил юноша.

— Конечно! У него в каждой руке было по револьверу. Падая, он даже успел выстрелить, но без толку — только пыль поднял.

— Да, не повезло ему.

— Здоровый был малый. Примерно как ты.

— Ну да? — чуть слышно произнес Барри.

— И глаза у него были такие же ярко-синие, как и у тебя.

— Правда? — пробурчал Литтон и неожиданно дернул плечом, словно у него по спине пробежали мурашки.

— Правда. Если бы не его ярко-рыжие волосы, вас можно было бы принять за близнецов, — пояснил словоохотливый мальчик. — Странно, что я заметил это только сейчас!

— Ну, людей, похожих друг на друга, много.

— Да, но только не так, как вы, — возразил подросток. — Рыжего Пита похоронили на кладбище Бут-Хилл, только мало кто знает, где его могила.

— Мы как-нибудь ее разыщем. Так, ради интереса, — предложил Барри. — Согласен?

Глава 6

ГОСПОЖА УБИЙЦА

Жилище Си Тернера стояло на пологом холме, возвышавшемся на самой окраине Холи-Крика. По дороге к нему приятели наткнулись на самого хозяина, и он проводил их к небольшому старенькому строению. Сам же Тернер жил в новом двухэтажном доме с большой красивой мансардой — предметом его особой гордости. Занимался он тем, что искал в горах полезные ископаемые, а найдя их, продавал участки под промышленную разработку. И каждый раз, получая от покупателя кругленькую сумму, Си думал о строительстве нового дома именно с такой мансардой. Когда он был молодым, одноэтажный дом его вполне устраивал, но с годами, как Тернер объяснил Литтону, его потребность в квадратных метрах значительно возросла — нажитое за долгие годы добро надо было где-то хранить.

— У меня, к примеру, сохранились даже старые капканы, — сообщил Си. — Я их не выбрасываю, ведь это — кусочек моей биографии. Каждая зазубрина на них мне знакома, каждого из них я много лет касался руками. На капканах хранятся Отпечатки моих пальцев. Или вот такая вещь, как снегоступы. Сколько я в них исходил — страшно вспомнить! Теперь им место тоже в мансарде. Нет, господа, скажу вам по правде, без такой мансарды я лишился бы моего прошлого.

В старом домике, который собирался арендовать Литтон, оказалось две комнаты — кухня-столовая и большая спальня. На кухне-столовой стояла плита, а в спальне вдоль стен — две кровати. Находилась там и другая мебель, о которой старый Тернер отозвался так:

— Она старовата для моего нового жилища. Правда, ее можно было бы перенести в мансарду, но я не стал этого делать. Прихожу сюда, поброжу в раздумьях о прожитом, и такие воспоминания всплывают в памяти! Вот посмотрите на этот стол. На нем сбоку инициалы «М. В. «. Они выгравированы самим Милтоном Вестом. Теперь мне нетрудно будет доказать моим внукам, конечно, если я женюсь и они появятся, что сам Милт Вест был моим приятелем. О таком человеке, как Милт, и перестрелках, в которых он участвовал, можно рассказывать часами… Или вот посмотрите на дверной косяк, думаю, вам будет интересно послушать. На нем глубокая отметина. Вам никогда не придет в голову, что это дело рук Тома О'Ши. Между тем, господа, это именно он когда-то запустил в меня топором, но промахнулся, только шляпу сбил с головы. Внимательно присмотритесь, и увидите, что в этом месте до сих пор видны нитки от шляпной ткани. Видите?

— Вижу, — подтвердил Литтон.

— В этой старой хижине я никогда не чувствую себя одиноким, — проникновенным голосом проговорил Тернер и указал на угол комнаты, где с потолка огромным серебристым полотнищем свисала густая паутина. — Она вас не пугает?

— Совсем нет, — ответил Барри. — Ее можно будет использовать как перевязочный материал.

— Наверное, — согласился старик. — Эта паутина много для чего сгодится, не только для перевязки ран. Последние восемь лет я внимательно слежу за работой паучихи! Да-да, восемь лет! Наблюдаю, как она плетет свое кружево, как, затаившись в углу и держась за сигнальную нить, терпеливо выжидает, когда в ее сети попадется какая-нибудь неосторожная мошка. Обычно летом после полудня я ловлю мух, прихожу в эту комнату, бросаю их по одной на паутину и смотрю, как эта Госпожа Убийца набрасывается на жертву, начинает ее грызть. Пару секунд несчастное насекомое трепещет тоненькими крылышками, а потом стихает. Расправившись с мухой, паучиха тащит ее в укромное местечко, где у нее нечто вроде кладовки. А однажды я видел, как в ее сети попал огромный шершень и в мгновение ока разодрал паутину. О, какое это было удручающее зрелище! Так, представьте, Госпожа Убийца дождалась, когда шершень обоими крыльями прилипнет к паутине, вылезла из своего укрытия и занялась штопкой. Закончив работу, старушка осторожно подкралась к нежданному гостю. Тогда я взобрался на стул и уже с него стал следить за действиями насекомых. Почувствовав опасность, шершень выбросил влажное от яда жало. Попади он в мою подружку, ей бы сразу же пришел конец. Но она ловко увернулась. Между ними завязалась борьба. О, это был настоящий бой! Не на жизнь, а на смерть! В конце концов Госпожа Убийца расправилась со своим противником. Позже я отнес мертвого шершня в мансарду и приклеил к бумажке. Видели бы вы, какая на нем была рана! Такое впечатление, будто его пырнули ножом! Нет, господа, я никогда еще не встречал таких умных пауков, которые бы так отважно бросались на защиту своего дома! Во времена, когда еще был жив Милт Вест, я больше времени проводил с этой паучихой, чем с ним. Хотите — верьте, хотите — нет, но она меня узнает!

Старик несколько раз коснулся концом соломинки паутины, и тут же на ее середину выбежало длинноногое лохматое чудовище.

— Вот она! — радостно воскликнул Тернер. — Госпожа Убийца самолично хочет с вами познакомиться! Правда, красавица?

— Несомненно. Красивее пауков не встречал! — поежившись от омерзения, произнес Литтон.

— Тогда кинь ей муху, другую. Увидишь, что за зрелище — глаз не оторвать. Про все забудешь, даже про газеты.

Затем Си Тернер переключился на другую тему, которая в свое время его волновала: проводить свет в старый дом или нет? И сообщил, что после долгих раздумий все-таки решил его провести, поскольку при электрическом освещении в нем будет светло как днем!

В итоге за электрифицированную хибару с паутиной, со столом, на котором значились инициалы какого-то Милтона Веста, с загоном для скота и навесом старик запросил совсем немного — всего десять долларов в месяц. Согласившись с арендной платой, Барри заплатил за месяц вперед. В заключение хозяин пожал ему руку, пожелал удачи и, выйдя на дорогу, побрел в город.

Джимми успел за это время осмотреть все достопримечательности нового жилища своего старшего друга и остался доволен. Глаза его светились от радости.

— Скоро сюда приедет фургон от Мейберри, — напомнил ему Литтон. — Скажешь кучеру, чтобы сложил продукты на кухне, а я пока переговорю с Томом.

— Не волнуйся, дружище, я все устрою как надо, — заверил его Джимми.

Том Виллоу тем временем завел мула и лошадь под навес, а быка — в загон. Животное, оказавшись в незнакомом для себя месте, тотчас принялось его обследовать. В загоне росла густая зеленая трава, а в углу его протекал мутноватый ручей. Потом бык остановился, задумчиво поглядел на своего нового хозяина и начал мирно пощипывать свежий подножный корм.

Ни для кого не было секретом, что в тот день и Чейни и Морганы получили крепкую пощечину — ведь бык для них являлся своего рода красной тряпицей. Однако такое положение дел все больше и больше радовало Литтона.

Среди прибывших в фургоне ящиков с продуктами он выбрал один, отломал от него четыре боковины и крупными буквами на них вывел: «ВНИМАНИЮ НАРУШИТЕЛЕЙ!!!!» А ниже, уже буквами помельче, написал: «Частные владения. Границы территории без разрешения ее владельца не пересекать. Опасно для жизни!»

Закончив работу, Барри повернулся к Джимми, который изучал доставленные съестные припасы:

— Эй, Джим! Подойди-ка ко мне. У меня есть для тебя задание в городе.

— Какое? — с трудом из-за неимоверно раздутых щек поинтересовался мальчишка.

— Сбегай к шерифу и спроси, нет ли у него ко мне претензий за сбитые вывески. Напомни ему, что за ущерб я уже заплатил.

— Э, — проглотив печенье, произнес Джимми и указал на предупредительные знаки, которые держал Литтон, — ты что, собираешься стрелять в каждого, кто сюда вторгнется?

— Иди-иди, Джимми, делай, что я велел. Если хочешь, можешь взять кобылу. Она в два прыжка доставит тебя к шерифу и обратно. А я тем временем немного вздремну.

— Ты что, собираешься спать после того, как поставил на уши весь город? — удивился паренек.

— А что? — откликнулся Барри. — Лучше спать, чем размышлять. Тем более, что во сне мне думается гораздо лучше.

На мгновение Джимми Риберн замер, пытаясь уловить шутку в словах молодого человека, но потом подбежал к лошади, накинул ей на спину седло, подтянул повыше стремена и запрыгнул на нее. Кобыла рванула из-под навеса. Не успев пригнуть голову, мальчик зацепился ею за низкий козырек крыши и свалился на землю. На его месте взрослый человек сильно ушибся бы, но Джимми был наполовину мальчиком, а наполовину — кошкой. Упав на четвереньки, он как ни в чем не бывало быстро вскочил на ноги.

— Нэнси, иди-ка сюда! — с порога дома позвал лошадь Литтон. — Хочу познакомить тебя с моим другом Джимми. Девочка моя, пожми ему руку, так будет гораздо лучше. Запомни, дорогая, дружба начинается с рукопожатия. Джимми, это Нэнси. Протяни ей руку. Отлично. Ну а теперь влезай.

Мальчишка, все еще опасаясь, что кобыла опять его сбросит, все же вскарабкался на Нэнси. Но, вздрогнув под ним пару раз, она, в конце концов, успокоилась. Однако Джимми показалось, что, скосив большой черный глаз, лошадь настороженно посмотрела на стоявшего на крыльце Барри.

Набравшись храбрости, Джимми попробовал пустить ее рысью, но кобыла даже не сдвинулась с места. Тогда он сделал попытку пустить ее в легкий галоп, и тут случилось чудо — Нэнси рванулась вперед! Сердце мальчика трепетно забилось, на глаза навернулись слезы радости — своенравная лошадь послушалась!

Вскоре, приладившись к ритму скачки, мальчик понял, что ему уже ничто не грозит. Почувствовав себя уверенным в седле, он немного расслабился и перевел взгляд на изящно торчавшие уши кобылы. Глаза Нэнси были устремлены далеко за горизонт, словно именно туда она и собиралась доставить всадника!

У порога отцовского магазина Джимми остановил Нэнси.

— Эй, Лу! — позвал он сестру.

Та тут же появилась в дверях и, увидев брата, удивленно спросила:

— Чья это лошадь?

— Барри Литтона, — гордо ответил он. — Мы с ним теперь закадычные друзья. Я даже могу заходить к нему, когда захочу.

— Вот как? А он что, снова собирается сбивать вывески? Это с его стороны дешевый выпендреж, да и только, — сердито высказалась девушка.

— Ты бесишься, потому что он утер нос твоему Джерри, — парировал брат. — Ну, пока, Лу! Может, я когда-нибудь разрешу тебе покататься на лошади Литтона. До свидания!

К тому времени толпа у торговых домов Чейни и Моргана разошлась, но несколько человек все же остались. Вывеска Чейни уже висела над входом в контору, а вывеска Моргана все еще валялась на земле. Когда Джимми на полном скаку, поднимая пыль, промчался мимо мужчин, те обернулись и с удивлением посмотрели ему вслед. Заметив это, мальчик вновь испытал прилив гордости — еще бы, это он, Джимми, так лихо промчался мимо них, и не на какой-нибудь лошади, а на кобыле самого Барри Литтона!

Парнишка застал шерифа сидящим на крыльце дома.

— Эй, шериф Дик! — заорал он.

— Привет, юный конокрад, — не выпуская изо рта трубки, отозвался Дик Вилсон.

— Скажи мне такую вещь. Предположим, кто-то поставит предупреждающие знаки, что на его территорию заходить нельзя. Имеет ли он право стрелять в нарушителя?

Шериф вынул изо рта трубку и, растягивая слова, произнес:

— Это очень тонкий юридический вопрос. Даже не знаю, что тебе и ответить. Вот пристрелит парочку, тогда посмотрим.

— Да, но он хочет знать заранее, — возразил мальчик.

— Нет, это дело слишком тонкое, — повторил старик. — А почему он намерен стрелять в людей, если те заглянут к нему? И скольких он готов пристрелить?

— А ему все равно. Сколько их будет, стольких и застрелит, — небрежно бросил Джимми.

— Ему, может быть, и все равно, но уверен, что тем, кто к нему придет, — нет. Не думаю, что он станет палить в каждого, забредшего на его участок. На его месте я бы для начала уложил нескольких и подождал — пусть остальные осмыслят произошедшее.

— Выходит, он все-таки может стрелять в нарушителей? — уточнил Джимми.

— Полагаю, в нескольких — да. Только пусть прежде все изложит на бумаге. Так будет безопаснее. Осуществлять свои намерения можно в том случае, если ты о них вначале письменно уведомил.

Вернувшись к хибаре Тернера, Джимми слез с лошади и на цыпочках подошел к открытой двери. Его новый друг лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и смачно храпел.

Поставив кобылу под навес, мальчик подошел к Виллоу, который был занят тем, что опутывал загон колючей проволокой.

— А это еще для чего? — удивился Джимми.

— Откуда мне знать? — откликнулся Том. — Таков приказ.

— Послушай, а как ты сдружился с Синим Барри? — поинтересовался подросток.

— Не по своему желанию, — отрубил Виллоу и прекратил работу. Прислонившись спиной к столбу ограды, он вынул старую, сильно закопченную трубку и стал набивать ее черным табаком. Потом, раскурив трубку, произнес: — Как-то я оказался в одном порту…

— В каком? — попытался уточнить мальчик.

— Отсюда далеко-далеко к югу, — ответил Виллоу. — Собирался немного развлечься, но тут ко мне придрались эти желтолицые малайцы. Их было много, как муравьев, и все с ножами. Отойдя в угол, я довольно успешно отражал их атаки, пока они не перевернули стол и не ударили им меня. Получив сильнейший удар по голове, я упал и потерял сознание. Очнулся, когда кто-то, обхватив за шею, поднял меня с пола. Открыв глаза, я увидел перед собой парня в разодранной одежде. В баре творилось что-то невообразимое — повсюду валялись поломанные столы и стулья, на полу — лужи крови. Откуда-то издалека до меня доносились истошные вопли. «Как тебя зовут?» — спросил стоявший передо мной парень. «Том Виллоу, — ответил я. — Только сегодня сошел на берег». — «Пойдем со мной, и забудь про свою увольнительную. Их теперь тебе выдавать буду я», — сказал он. Глянув в его ярко-синие глаза, я сразу же понял, что наконец-то нашел себе настоящего босса. Вот так, после этого случая мы с ним не разлучались.

Глава 7

СЛАВНАЯ ПИРУШКА

Подойдя к участку, на котором стоял старый дом Тернера, Сэм Риберн увидел, что по его углам вкопаны четыре щита. Прочитав, что на них написано, он сокрушенно покачал головой и, не решаясь идти дальше, громко крикнул:

— Джимми!

— Что? — раздался недовольный голос сына.

— Иди сюда! — позвал отец.

— Чего надо? — не выходя из дома, поинтересовался мальчик.

— Ты мне нужен.

— Зачем?

— Ну-ка, быстро, Джимми!

— Иду.

Дверь старой хибары Тернера отворилась, и в ее проеме появилось конопатое лицо пацаненка.

— Мы только что сели обедать, — укоризненно произнес он. — Таких яств на одном столе ты никогда не видел.

— Пообедаешь дома, — строго произнес Сэм.

В дверях за спиной Джимми выросла фигура Синего Барри.

— Заходите, мистер Риберн, — пригласил он отца паренька.

Мистер Риберн вошел в домик и увидел ломившийся от съестного стол. Он заметил хлеб двух сортов, три разных торта, орешки, изюм, сахарное печенье в форме цифр и многое другое, не говоря уже об апельсинах, яблоках и прочих фруктах, красочной горкой возвышавшихся посередине.

В этот же момент хлопотавший у плиты Том Виллоу открыл ее металлическую дверцу, и кухню наполнил запах жареной оленины.

— Ну, ребята, у вас настоящий пир. Столько деликатесов, — заметил мистер Риберн.

— Пир? — переспросил его сын, явно довольный тем, какое впечатление произвели на отца расставленные вкусности. — А что? Мы решили отпраздновать канун Дня всех святых, Рождество, День благодарения, Новый год и День независимости разом.

— Садитесь-садитесь, мистер Риберн, — пригласил Литтон. — Отведайте с нами жареной оленины.

— Ну, если вы так настаиваете, то я отпробую. Мне только совсем малюсенький кусочек — не хочу перед обедом перебивать аппетит, — отозвался отец Джимми и подошел к Тому.

— Ну-ка, отвали! — неожиданно грубо гаркнул на него Виллоу. — Каждому, кто сунется со своими грязными лапами, я дам по зубам! Мясо еще не готово, и я никого к нему не подпущу. Слышал, что я сказал?

Мистер Риберн поначалу вытаращил глаза, потом, словно в поисках защиты, посмотрел на Барри. Тот недовольно сморщил лоб и пояснил:

— Что тут поделаешь? Когда Том готовит, он ведет себя как настоящий повар. Вы пока присядьте, сэр, попробуйте его табачок.

Мистер Риберн был потрясен — не в каждом доме нарвешься на такое гостеприимство. Однако одновременно, несомненно, чувствовал себя польщенным — ведь пока ему единственному из жителей Холи-Крика позволили переступить порог этого дома.

Джимми подошел к отцу и, сложив рупором ладони, восторженно прошептал ему в ухо:

— Пап, это и есть Синий Барри! Здорово, да?

Виллоу вынул из плиты огромный кусок запеченной оленины и стал поливать его выделившимся из мяса соком. От аппетитного запаха Сэма Риберна задергался кончик носа.

Время летело быстро. Небо уже потемнело, и в черном оконном проеме как в зеркале стали отражаться находящиеся в комнате предметы.

Литтон, чтобы скрасить томительное ожидание обеда, высказал несколько лестных замечаний о поведении Джимми. Услышав похвалу в свой адрес, мальчик просиял, а его отец от удовольствия даже слегка покраснел. Со слов Барри получалось, что ему, совсем незнакомому с городом, Джимми оказал неоценимую услугу — только благодаря мальчику он смог подобрать жилье, познакомиться с горожанами. Мистер Риберн, зная, как избалован его ребенок, которого все домашние считали центром мироздания, не мог не удивиться примерному поведению своего сорванца.

Когда, наконец, Том Виллоу, сияя глазами, радостно сообщил, что оленина готова и ее можно есть, с улицы донесся негромкий голос:

— Отец! Отец! Ты здесь?

Мистер Риберн побледнел и, испуганно посмотрев на темное окно, вдруг понял, что с той поры, как он покинул оружейный магазин, прошло много времени. Вместо того чтобы привести сына на обед, Сэм засиделся в чужом доме!

А пока он мучился угрызениями совести, Барри выскочил на улицу и увидел Лу, опиравшуюся рукой на торчащий из земли предупредительный щит.

— Мы еще не садились за стол — ждали тебя, — произнес он. — Заходи.

— Спасибо, но у нас дома есть обед. Нам надо идти, — ответила девушка.

— Пожалуйста, войди, — повторил Барри приглашение. — У нас так много вкусной еды, что нам одним не справиться.

— Ничего вкусного выбрасывать нельзя.

— Совершенно верно. Но там столько всего, что двоим ни за что не одолеть. Это Джимми сам выбирал еду, а ты должна нам помочь ее съесть! — объяснил он и взял девушку за руку.

Она чуть-чуть поколебалась, но потом вместе с Литтоном вошла в дом.

— Вот и Лу подоспела! — громко объявил Барри. — А то какое же застолье без женщин?

Джимми, ликуя, запрыгал вокруг смущенной сестры, а мистер Риберн, бросив на дочь виноватый взгляд, испытал и радость, и удивление.

Том Виллоу, промокнув шейным платком вспотевший лоб, пробасил:

— Пора рассаживаться. Джимми, подай мне горячей воды и тоже занимай место. Вот здесь. Вы, сэр, рядом. Справа от вас сядет мисс Риберн, а вы, мистер Риберн, — тут. Пока вы усаживаетесь, я помою руки. Проклятый олений жир буквально впитался в кожу!

Лу, не успев опомниться, уже оказалась усаженной за стол. Между ее отцом и Литтоном завязалась оживленная беседа.

Ущипнув сестру, Джимми прошептал ей на ухо:

— Ты только посмотри на него, Лу! Правда этот Синий Барри потрясающий малый?

Однако девушка не расслышала ни одного его слова — ее трясло с головы до пят, а в ушах звенело. Она смотрела прямо перед собой и старалась выглядеть сердитой, хотя из этого ничего не получалось. Ей очень хотелось убежать, но еще больше — остаться. Лу чувствовала себя в этом доме пленницей, для которой заточение слаще свободы.

— Лу, своим появлением ты украсила нашу мужскую компанию, — проговорил Литтон. — С твоим приходом в нашем доме стало тепло и уютно!

Она знала, что при таких словах, прозвучавших из уст мужчины, ей следует хоть немного нахмуриться, но и из этого ничего не вышло.

Глава 8

ТРИ ПТИЧКИ В ОДНИ СЕТИ

Помыв руки с мылом, Том Виллоу принялся раскладывать запеченное мясо на тарелки, а Джимми, как официант, их разносить.

— Боже, Литтон, что вы сделали с моим мальчиком? — удивился Риберн. — Я просто его не узнаю! И это мой сын, который в собственном доме и пальцем не пошевелит? Попросишь его наколоть щепок, так у него сразу же начинается головокружение, дрова принести — жалуется на ревматизм, заставишь подоить корову, оказывается, что у него уже неделю, как болят руки.

— Это все вполне объяснимо, — вмешался Том Виллоу. — Дело в том, что большинство детей считают, будто в родном доме быть хорошими не обязательно. Зачем, если родители их и так любят? К чему помогать по дому, когда домочадцы все могут сделать сами? Дети многое понимают. Подай-ка мне вон ту жареную картофелину, Джимми… Вот спасибо. Уверяю вас, мистер Риберн, в редкой семье растет послушный ребенок и мало кого не балуют.

В самый разгар застолья мистер Риберн вдруг поинтересовался, почему в передней нет света.

— Это Барри придумал одну штуку. Там, во дворе, поставлена ловушка, которая питается от электричества, — пояснил отцу Джимми.

И едва он успел произнести эти слова, как свет на кухне вдруг потускнел. Тут же во дворе один за другим прозвучали три выстрела, а потом раздались дикие крики.

Выхватывая на ходу револьвер, Литтон кинулся к двери. Джимми бросился за ним. Выбежав на улицу, они увидели удаляющиеся силуэты всадников, а возле загона с быком трех корчившихся на земле мужчин. Одним из них, покрупнее остальных, оказался Джерри Дикон, второй — молодой Гарри Морган, а третий — сам Неистовый Морган!

Барри подошел к ним и, пока мужчины не пришли в себя от электрического шока, одной веревкой связал им руки. Когда же они смогли подняться, Литтон, Риберн и Джимми повели их к дому шерифа.

Добравшись до него, они ввели троих нарушителей в гостиную Дика Вилсона. Хозяин дома, как и прежде, смолил трубку.

— Вот, привели к вам грабителей, — объявил Барри. — Захвачены с поличным. Пытались увести быка.

— Врешь! — выкрикнул Морган, который к тому времени немного пришел в себя. — Наглое вранье! Знаешь, шериф, что сделал этот грязный подонок? Обмотал загон с быком колючей проволокой и пропустил по ней ток! Из-за этого чуть было не погибли трое добропорядочных граждан!

— Подожди-ка, — в раздумье пробурчал Вилсон, который не всегда сразу схватывал суть дела. — Погоди! А что тогда эти трое добропорядочных граждан делали ночью на чужом дворе? На территории, где расставлены предупредительные щиты? А? Почему они оказались у загона с быком?

— Так, значит, ты, шериф, на стороне этого ублюдка? — возмутился Неистовый Морган.

— Ублюдка? — рассердился старик. — Подбирай слова, Морган. Или забыл, где находишься?

— А как его еще называть? Это ничтожество…

— Морган, — оборвал его подошедший ближе Сэм Риберн. — У тебя все люди — ничтожества и подонки, а сам ты и гроша ломаного не стоишь.

— И ты, Риберн, с ними заодно? — закричал богатый скотовладелец. — Якшаешься тут со всякими темными личностями! Ну, я и тебя проучу! Я вам всем покажу, на что способен Неистовый Морган!

— Неужели? — насмешливо спросил Риберн. — А не слишком ли ты крут, парень? Уж очень долго вы, Морганы, держали в страхе наш город. Пришло, наконец, время появиться в Холи-Крике человеку покруче вас и дать вам по носу!

— Посадите их всех в каталажку! — раздался вдруг визгливый голос. Это конечно же крикнул вездесущий Джимми, который ловил каждое слово старших.

— Как раз собираюсь это сделать, — отозвался Дик Вилсон. — Только я очень не люблю, когда мне указывают дети.

— Шериф, ты что, собираешься запрятать меня в эту вонючую тюрягу? — возмутился Морган.

— Вонючую тюрягу? — рассердился старик. — Почему это она вонючая? Ну уж нет, наша — сама чистая из всех тюрем американского Запада! Ишь чего сказал! Тюрьма ему, видите ли, наша не нравится! Да она для таких, как ты, чересчур приличная! Ну-ка, вы, все трое, марш своим ходом в тюрьму! Посидите пока в заключении и охладите свой пыл!

Утратив былую спесь, Раш Морган заплакал.

— И это в мои-то годы… — пробормотал он сквозь слезы. — Нет, ты этого не сделаешь… Дик, мне нельзя быть в тюрьме. Бог ты мой, это же подорвет мою репутацию!

— Подорвет, — спокойным голосом подтвердил шериф. — Кража скота не подорвала, а пребывание в тюрьме обязательно подорвет.

А тем временем Лу Риберн и Виллоу, оставшиеся дома, подошли к загону и стали разглядывать быка, который в темноте казался еще более громадным.

— Знаешь, Том, твой босс восстановил против себя самых могущественных людей в округе, — сообщила девушка. — А ведь он еще и дня не пробыл в Холи-Крике.

— Да я разве не вижу? — откликнулся бывший моряк. — С тех пор как я с ним, мне все время кажется, что вот-вот прогремит выстрел или какая-нибудь банда ковбоев набросится на меня в темноте с кулаками.

— Зачем ему это нужно? — поинтересовалась Лу.

— Кому? Литтону?

— Да, ему.

— Он ищет то, чего больше всего хочет.

— Не поняла.

— Неприятностей он жаждет на свою голову! — с жаром выпалил Том. — Хотя чего-чего, а этого-то добра всегда можно легко найти даже с закрытыми глазами. Ты не согласна?

— Нет, почему же. Я тоже так думаю.

— И это действительно так! — воскликнул Виллоу. — Ему неприятности в радость, и чем их больше, тем лучше. В какие только переделки Барри не попадал, а ему все мало! Не знаю, что ему могли наговорить про ваш Холи-Крик, только он сорвался и приехал сюда.

— Трудно, наверное, быть рядом с таким, как Литтон? — полюбопытствовала девушка.

— Не то слово! Просто тяжело!

— Но у нас свободная страна, — заметила она. — Почему бы тебе не оставить Литтона? Или ты считаешь, что это будет предательством с твоей стороны?

Виллоу почесал затылок и с удивленным видом уставился на Лу:

— Я никогда об этом не задумывался, но уверен, смог бы прожить и без него.

— Конечно сможешь.

Том отрешенно помотал головой и произнес:

— Нет, все-таки оставить Барри для меня невозможно. Это просто противоестественно. Как это, я — и вдруг без него?

— Правда? — улыбнулась девушка.

— Понимаешь, побывав в его компании, я для себя другой жизни уже не мыслю. Если с ним расстанусь, то остановлюсь и просто с места не стронусь.

Лу рассмеялась. И тут она заметила приближавшихся к дому отца и брата.

— Нет, ты видела что-нибудь подобное? — подбегая к ней, воскликнул Джимми. — Барри пустил ток по проволоке, которой Том обмотал ограду. В результате троих ударило, а его даже ни на пенни не оштрафовали! Такой, как Литтон, если задумает, и луну с неба снимет! Представляю, как все будут ржать, когда узнают, что произошло с Морганами.

Однако девушку не обрадовали слова брата. Напротив, ее лицо стало серьезным.

— Литтон появился у нас, чтобы обрести покой, — сказала она.

— Где? — не понял мальчик.

— На кладбище Бут-Хилл. Джимми, нам надо идти домой.

Сказав это, Лу шагнула в темноту и скрылась из виду прежде, чем Литтон успел вернуться домой.

Глава 9

ПОГОНЯ

Доставив троих арестованных в тюрьму, шериф предложил Синему Барри стать его помощником.

— Соглашайся, парень, ты ведь и так фактически выполняешь его функции, и надо сказать, чертовски здорово. Морганы твою колючую проволоку запомнят надолго. Теперь они на всю жизнь стали предметом насмешек. Вот приведу тебя к присяге — будешь действовать уже официально. Мне бы таких, как ты, парочку, и эти ребята стали бы шелковыми!

После этих слов Дик Вилсон принял у Литтона присягу полицейского и прицепил к внутренней стороне его куртки бляху помощника шерифа. Этому торжественному моменту суждено было запомниться не только Вилсону и жителям его округа, но и их ближайшим соседям по штату.

На ступеньках здания тюрьмы они пожали друг другу руки.

— Я останусь здесь на ночь, — сказал на прощанье шериф. — Если друзья Моргана надумают штурмовать тюрьму, то я их достойно встречу. А как их успокоить, я знаю — у меня с собой боевая винтовка. Мне бояться нечего, Литтон, горожане на моей стороне. Они слишком долго спали, но ты сумел их разбудить. А шериф без поддержки населения — все равно что собака без зубов!

Распрощавшись с Диком Вилсоном, Барри спустился со ступенек тюрьмы и, как всегда легкой походкой, зашагал к своему новому пристанищу. Он шел по самой середине дороги, стараясь держаться на одинаковом расстоянии от домов, чтобы в случае опасности вовремя ее заметить, и тихонько напевал себе под нос. На сердце у него было легко.

Остановившись у арендованного им дома, Литтон почувствовал неладное и с тревогой посмотрел на загон в надежде увидеть в нем темный силуэт быка. Но загон был пуст!

«Куда же Виллоу подевал его?» — нахмурив брови, подумал он и тут же позвал своего напарника:

— Том!

Его крик отозвался громким эхом, затем все стихло. Виллоу не откликнулся.

Барри мгновенно выхватил револьвер.

— Том! Эй, Том Виллоу, где ты? — снова позвал он друга.

В ответ из-за угла дома грохнули выстрелы, рядом с юношей со свистом пролетели две пули. Литтон припал к земле и замер.

— Попали, — раздался неподалеку чей-то голос.

— Пойду посмотрю, — произнес другой.

— Да чего смотреть, он готов. Я же всадил ему в грудь две пули. Наверняка лежит, раскинув руки, и стеклянными глазами смотрит в небо. Все, отгулялся красавчик! А теперь быстро на лошадей, и сваливаем, не то, чего доброго, на наши выстрелы люди сбегутся.

Как только голоса мужчин стихли, Барри вскочил на ноги и кинулся за ними вдогонку. Свернув за угол дома, он увидел двух мчащихся в галопе всадников. Литтон повернул назад — на таком большом расстоянии, на котором они уже находились, стрелять из револьвера было бесполезно. Кроме того, он тревожился за жизнь Тома.

Подбежав к воротам загона, Барри наткнулся на что-то мягкое. Это оказался Виллоу. Перевернув на спину обмякшее тело товарища, Литтон приложил ухо к его груди и в отчаянии процедил сквозь зубы:

— Если он мертв, я себе этого не прощу!

Сердце бывшего моряка билось отчетливо и равномерно. Подхватив Тома, Барри затащил его в дом. Голова была в крови, а сам он — без сознания и производил впечатление спящего человека, видящего страшный сон. Неожиданно Том приоткрыл рот и, словно собираясь кого-то укусить, обнажил зубы.

Однако минут через десять Виллоу с забинтованной головой уже стоял на ногах и злобно сверкал глазами.

— Они подкрались ко мне сзади и ударили по голове, — возмущенно рассказывал он. — Я даже не смог оказать им никакого сопротивления. Мы же с ними играли в открытую, поставили предупредительные знаки. А как поступили эти придурки? Вот трусы подлые! Если не сдохну, сэр, я с ними обязательно расквитаюсь!

— Тебе, Том, лучше лечь в постель, — посоветовал его товарищ. — Преследовать их в темноте бесполезно. Давай подождем до утра.

Бросив гневный взгляд на чернеющий дверной проем, Том повернулся и направился в соседнюю комнату.

На следующий день, лишь только забрезжил рассвет, Виллоу поднялся с кровати, прошел на кухню и встал у плиты. Еще до восхода солнца приятели позавтракали, а потом отправились разыскивать тех, кто накануне ночью увел у них быка, Том — верхом на муле, Барри — на своей пятнистой кобыле. Ориентиром для поисков им служили отпечатки копыт украденного быка, которые вели за пределы города. Через пару миль они подъехали к небольшому пруду, куда местные жители гоняли скот на водопой. Там следы их быка смешались с тысячами других таких же парнокопытных. Увидев это, Литтон и Виллоу от досады застонали. Вернувшись немного назад, они присмотрелись к отпечаткам, оставленным лошадями похитителей, и поняли, что всадников было всего двое. К их радости, след ноги одной из лошадей отличался от других — судя по всему, в ее подкову забилась какая-то щепка. Обнадеженные, они опять поехали к пруду и тут же погрустнели — необычный след подковы, как и следы их быка, тоже потерялся в сыром месиве глины. Приятели потратили немало времени на его поиски, но так и не нашли.

Солнце уже стало припекать, когда они наконец решили оставить это бесполезное занятие и стали взбираться на невысокий холм.

Перевалив за его вершину, Барри с Томом неожиданно обнаружили то, что так долго искали, — на земле отчетливо просматривался не только искаженный отпечаток подковы, но и след их быка. Через четверть мили они, увидели на земле отметины и второй лошади.

Ориентируясь по ним, преследователи преодолели еще несколько миль и спустились в сухое каменистое ущелье. Здесь следы животных полностью исчезли.

Но поскольку ущелье пролегало среди почти отвесных скал, воры не могли из него выбраться. Единственной дорогой тут было только его дно.

Палимые солнцем всадники отправились по нему. С каждой минутой им становилось все жарче и жарче — в узком глубоком пространстве неподвижный воздух раскалился, словно в духовом шкафу. И только благодаря неимоверному терпению и охотничьему азарту им удалось добраться до места, откуда вновь начинались следы. Отскакав несколько миль по выжженной солнцем траве, они подъехали к небольшой полоске деревьев, вдоль которых бежал ручеек.

Здесь Литтон и Виллоу остановились. Им обоим стало наконец ясно, что похитителей уже не догнать — было упущено слишком много времени. Бык на длинных ногах за ночь мог покрыть огромное расстояние. К тому же всадники наверняка его подгоняли.

Синий Барри развел костер, а Том приступил к своим обязанностям повара.

Подкрепившись, приятели вновь забрались в седла. Однако едва они отъехали от места стоянки, как увидели, что горизонт на северо-западе затянуло красновато-бурой дымкой — предвестником сильной песчаной бури. Пришлось им найти каменистый участок, уложить там на землю животных, потом, прикрыв себе носы и рты платками, устроиться с ними рядом.

Так они пролежали до тех пор, пока буран, покружив над их головами огромным столбом песка, не прошел. Когда рыжеватая пыль, оставшаяся после него, немного улеглась, Барри и Том сняли с лиц повязки и поднялись на ноги. Оглядевшись, они увидели, что от пожухшей травы, ранее укрывавшей землю, почти ничего не осталось. Только кое-где сиротливо торчали ее сухие пучки.

— Вот тебе и погоня, — сокрушенно покачав головой, произнес Виллоу. — Но это еще не все — самое опасное впереди. Боюсь, нам не удастся отбить быка.

— Не отчаивайся. Поедем, а там посмотрим. Чему суждено быть, того не миновать.

По тропинке, вьющейся среди громадных камней, приятели поехали дальше. Еще не осевшая пыль лезла им в ноздри и противно щекотала горло.

Через некоторое время узкая горная расселина неожиданно вывела их на небольшой пятачок земли, в центре которого они увидели груду развалин от какого-то строения, а за ней — несколько почти полностью облысевших деревьев.

— Все, — произнес Литтон. — На сегодня с нас хватит. Здесь остановимся на отдых.

— Думаю, на этом наша погоня закончилась, — подхватил Виллоу. — Этот буран не только сделал нас краснолицыми, но и замел все следы.

Барри, сурово посмотрев на него, ничего не ответил. Бывший моряк тяжело вздохнул, поднял глаза к небу и снова их опустил — уж кто-кто, а он-то прекрасно знал, что означал этот тяжелый взгляд его товарища.

Подъехав ближе к развалинам, приятели поняли, что когда-то тут стоял большой жилой дом, но саман, из которого он был сложен, со временем разрушился, вынудив тех, кто здесь жил, уехать. Росшие рядом деревья оказались совсем чахлыми, с сильно поломанными ветвями.

Удрученные печальной картиной, Литтон и Виллоу молча спешились.

Мельчайшие частички пыли все еще витали в воздухе. До захода солнца оставалось около часа. Небо стало окрашиваться в грязновато-розоватые тона с зеленоватыми прожилками, ветер продолжал протяжно завывать.

Привязав лошадь, Барри вдруг услышал донесшийся откуда-то из-под земли голос:

— Да стой же ты, черт длинноухий! Стой, кому говорят!

Голос был настолько тихим, что молодой человек едва разобрал слова.

Напарники переглянулись. Дав понять Тому, чтобы тот оставался на месте, Литтон кинулся вперед и под обломками саманного кирпича почти сразу же обнаружил то, что искал, — вход в подземелье. Высота и ширина его были примерно одинаковыми — около двух ярдов. От входа довольно резко вниз уходил темный туннель. Войдя в него, Барри оказался в кромешной темноте. Нащупывая рукой стену, он стал продвигаться вперед, а сделав первый поворот, увидел в конце туннеля тусклый мерцающий свет.

Повернув еще раз, юноша оказался у входа в большое помещение с низкими потолками — бывшим обитателям дома оно явно служило погребом. Посередине его зияла черная дыра колодца. А у стены рядом с копной сена стоял и лениво жевал бык! Глаза его были полуоткрыты, длинный хвост раскачивался, словно маятник.

Свет в бывшем погребе исходил от висящей на стене керосиновой лампы. Неподалеку от быка, подперев голову рукой, сидел давно не бритый ковбой. Это был худощавый мужчина средних лет с лицом, похожим на подвяленное на солнце яблоко.

Наставив на него револьвер, Литтон грозно произнес:

— Ну что, дружок, попался?

Ковбой вздрогнул и, медленно повернув голову, поднял на Барри глаза. Потом перевел взгляд на его оружие.

— Так я и думал. Именно этого я и ожидал, — зевнув, пробормотал он. — Говорил же, что одному оставаться здесь нельзя!

— Вставай! — приказал ему Литтон.

— Как скажешь, — поднимаясь с корточек, согласился охранник быка.

— Отстегни свой ремень с револьвером и брось его на землю, — скомандовал юноша. — Хорошо. А теперь подними руки и повернись ко мне спиной.

— Другого оружия у меня нет, — заявил ковбой, но послушно поднял руки и встал к Литтону спиной.

Барри тщательно обыскал его и убедился, что мужчина не солгал.

— Можешь опустить руки, — разрешил он и, подобрав с пола ремень с револьвером, отступил на шаг назад.

Ковбой снова повернулся к Барри лицом.

— Как тебя зовут? — спросил тот.

— Майк Смит.

— Кто помог тебе увести нашего быка?

— Быка? Ничего не знаю. Мне его передали.

— Где? — улыбнулся Литтон.

— В двух милях отсюда. Может, чуть дальше. До этих развалин я добирался около часа.

Молодой человек недоверчиво покачал головой:

— Неправда. Судя по отпечаткам копыт, вы добрались сюда вдвоем.

— Ничего об этом не знаю, — упрямо повторил ковбой.

— Сейчас вспомнишь, — пообещал Барри и громко крикнул: — Том! Том, иди-ка сюда!

Снаружи послышался тихий голос Виллоу. Литтон подошел к быку и похлопал его по мощной шее.

— А что я должен вспомнить? — нахмурившись, полюбопытствовал охранник.

— Все, что меня интересует.

— Как можно вспомнить то, чего не знаешь? — пролепетал ковбой.

Гулкие крики Виллоу становились все слышнее и слышнее, и вскоре он сам появился в черном проеме туннеля. Увидев Литтона, быка и еще одного человека, бывший моряк крякнул от неожиданности.

— Том, этот малый — один из тех двоих, кто шарахнул тебя по голове. Правда, за прошедшую ночь он успел обо всем позабыть.

— Да? — злобно рявкнул Виллоу. — Зато я еще помню!

— Так тебя ударили по голове? — заморгав, удивленно проговорил ковбой.

— Оказывается, он ничего не знает, — хмыкнул Литтон. — Что ж, придется ему порыться в своей памяти. И мы ему в этом поможем. Правда, Том? Свяжи-ка ему руки!

Виллоу с огромным энтузиазмом выполнил просьбу напарника.

— А теперь я схожу наверх и принесу то, что поможет ему заговорить. Эту несложную процедуру проведем здесь, в подвале. Отсюда его крики никто не услышит! — заявил Барри и скрылся в подземном туннеле.

— Какие крики? — дрогнувшим голосом осведомился связанный.

— Понятия не имею, — буркнул Виллоу.

Он только что сказал, что крики снаружи никто не Услышит.

— Да?

— Да! Именно так, ты это сам слышал. Что надумал твой приятель?

— Откуда мне знать? — отмахнулся Том. — Да меня это и не особенно интересует. Этот мистер Литтон свои планы всегда держит в секрете. Он, мой дружок, теперь крутой.

— Крутой?

— Еще какой! Даже бандиты Чинка, которые подвешивают свои жертвы за ноги, выжигают им глаза, отрубают по одному пальцы и дробят суставы, говорят, что им в жизни не сравниться с ним по жестокости. Вот так-то!

— Так он такой?! — ахнул ковбой. От обуявшего его страха он даже помолодел — морщинки на его лице мгновенно разгладились, широко раскрытые глаза засверкали.

— Да уж, поверь моему слову, он меня к тебе даже не подпустит — сам тобой займется. Хотя я, получив от тебя удар по голове, ух как зол!

— Подожди! Я тебя не ударял и быка у вас не крал! — взмолился Майк Смит.

— Так ты здесь ни при чем и утверждаешь, что тебя там не было? Тогда ответь, кто на меня напал?

— Не знаю.

— Ах, не знаешь?

— Не знаю, — повторил перепуганный пленник. — Ничего не знаю.

— Ну что ж, отлично, — сказал Том. — Только учти, мистер Литтон умеет вышибать признания. Что ж, расскажу тебе о двух ребятах с Соломоновых островов. Те тоже ничего не ведали, но, прежде чем отдали концы, все выложили. Так наперебой затараторили, что никакая стенографистка за ними не поспела бы!

— А что он с ними сделал? — с застывшими от ужаса глазами испуганно спросил ковбой.

— Не в курсе, — ответил Виллоу. — Они мне рассказать не успели, но то, что осталось от той парочки, лучше бы никогда не видеть!

— Боже милостивый! — выдохнул Смит.

— У одного из них, — устрашающе понизив голос, сообщил Виллоу, — от лица осталась одна половина, вторая — превратилась в кровавое месиво. Понятия не имею, чем уж поработал мистер Литтон, но язык парню он точно вырвал клещами.

Ковбой с трудом проглотил слюну.

В этот момент в погреб вернулся внушительных габаритов Барри Литтон и незаметно для пленника подмигнул напарнику. В одной руке он держал охапку толстых сухих веток, в другой — веревку и нож.

— Том, давай подвесим его поближе к колодцу, — предложил юноша.

— Давай. А потом привяжем к нему камень и сбросим в воду.

— Неплохая мысль, но мне не хотелось бы загрязнять этим подонком колодец, — отозвался Литтон. — Наточи-ка поострее нож — хотелось бы с этим малым покончить как можно быстрее. Ну, так что, Майк Смит, или как там тебя на самом деле, ничего не удалось вспомнить? Ах, нет? Тогда приступим…

— Погоди! — перебив его, пролепетал ковбой. — Я все скажу! Все! Не думал, что ты такой кровожадный, ну прямо как индеец!

Глава 10

ЕЩЕ ОДИН УЛОВ

Барри сурово сдвинул брови.

— Уж и не знаю, как с тобой поступить, — проговорил он. — Тебе же дали шанс, но ты им и не воспользовался. А я что обещал — выполню. Видишь, все уже приготовлено. Так как твое настоящее имя?

— Бад Лоррейн.

— На этот раз не врешь?

— Нет, клянусь.

— Может, все-таки, твое имя Майк Лоррейн? — усмехнулся Литтон.

— Нет, сэр, Бад Лоррейн.

— А кто был твоим напарником?

— Стив Чейни.

— Отлично. А теперь выкладывай все по порядку.

— Втянул меня в это дело Судья, — начал свой рассказ недавний Майк Смит. — Меня и Стива.

— Какой еще судья?

— Судья Чейни, то есть Лоуренс Чейни. Судья — его прозвище.

— А кто такой этот Судья?

— Ну, тот, что стоит во главе их клана.

— Ладно, поехали дальше.

— Судья сказал, что все наши, узнав про то, как ты сбил вывеску, пришли в ярость. Еще сказал, если тебя не проучить, то доброе имя Чейни будет посрамлено точ~ но так же, как это произошло с Морганами.

— Вот, босс, — простонал Виллоу, — я как чувствовал, что твоя стрельба по вывескам нам выйдет боком. Ну что, они тебе мешали, что ли?

— Успокойся, Том, — осадил его Барри. — Пусть этот парень говорит, потому как я вижу, ему есть что нам рассказать.

— Судья, — продолжил допрашиваемый, — заявил, что не потерпит, чтобы какой-то пришелец вмешивался в наши разборки. Оказывается, он уже обратился к Рэнну Дювалю, чтобы тот нам помог.

— А кто такой этот Рэнн Дюваль? — поинтересовался Литтон.

— Я немного про него слышал, — заметил Виллоу.

— Так давай, Том, поделись с нами этим.

— Услышал я о нем от одного ханыги, с которым повстречался в Сингапуре. Так вот, мой знакомый самолично видел на Пуэрто-Рико, как этот Дюваль расправился на пристани с напавшей на него шайкой черных. Пошвырял их всех до одного в воду, потом уселся на пирсе с сигарой и принялся стрелять по их головам.

— Лихой, видно, малый, — заметил Барри.

— И стреляет отлично. Никогда не промахивается. Сам видел, — подтвердил ковбой.

— Ну а теперь расскажи о Дювале ты, — потребовал Литтон.

— У меня на глазах он на расстоянии тысячи ярдов подстрелил кабана, — восхищенно произнес допрашиваемый.

— А ты что, рулеткой измерял? — усмехнулся Литтон.

— Нет, шагами.

— Долго же тебе пришлось шагать.

— А я готов шагать весь день, чтобы хоть раз взглянуть на такого меткого стрелка, — парировал Лоррейн, и на его лице, видимо от приятных воспоминаний, заиграла улыбка. — Так что вам, ребята, с этим парнем, который без промаха стреляет с расстояния больше чем полмили, придется туго. Надо быть, по крайней мере, полубогом, чтобы справиться с таким, как Дюваль!

— Да, расстояние в девятьсот ярдов огромное, — мрачным голосом подтвердил юноша. — А что вам еще сказал ваш Судья?

— Что, пока Холи-Крик на взводе, пока все еще посмеиваются над Морганами, он хочет кое-что предпринять. Говорил, сейчас самое время заявить о себе. И чем громче мы это сделаем, тем ничтожнее будут выглядеть Морганы. Но действовать мы должны не целым отрядом, как это сделали Морганы, а небольшой группой. Вот Судья и дал нам со Стивом задание выкрасть быка, спрятать его в этом подземелье. Правда, ненадолго — только до тех пор, пока в округе вдосталь не насмеются над Морганами и над парнем, который сунул нос не в свои дела…

Ночью мы со Стивом и отправились к старому дому Си Тернера. А там у ворот загона увидели вот этого малого. — продолжил Лоррейн и указал на Тома Виллоу. — Незаметно к нему подкрались, и Стив Чейни мешком с песком оглушил его.

— Нет, вы только послушайте! — возмутился Виллоу и приложил руку к забинтованной голове. — Мало того, что заявились ночью, так еще мешок с песком притащили! Ничего себе порядочные люди!

— Ударь они тебя, Том, рукояткой револьвера, ты бы мозгов лишился, — заметил Литтон.

— Именно это я и хотел сказать, — подхватил ковбой. — В общем, забрали мы быка, но едва завернули за угол дома, как услышали чьи-то шаги. Затаились и стали…

— Давай короче! — оборвал его Барри.

— Ладно, — согласился Лоррейн. — Из темноты появился человек, который направился к дому. Мы решили, что это ты. Потом человек крикнул «Том!» и, не услышав ответа, пошел к загону. Тогда мы со Стивом выстрелили в него и не промахнулись — он упал как подкошенный. Только теперь я понял, что это был не ты. Не знаю, какого бедолагу мы пристрелили? После этого мы сели на лошадей и погнали быка. Ну а об остальном вы знаете.

— Ага, — подтвердил Литтон. — А что со Стивом Чейни? Куда он подевался?

— Оставил меня с быком здесь, а сам поскакал через горы на ранчо Чейни. Судья Чейни предупредил нас, что будет там ждать Стива, а потом они вместе приедут сюда. Судья хочет взглянуть на быка и решить, что делать дальше.

— Где его ранчо?

— Да в часе езды отсюда.

— И как давно уехал Стив?

— Около пары часов назад.

Барри вздрогнул.

— Так они в любую минуту могут вернуться! — воскликнул он. — Том, беги скорее наверх, хватай мула, мою лошадь и спрячь их за каким-нибудь бугром или кустами. Сейчас темно, вряд ли их кто-нибудь увидит. Потом мигом возвращайся обратно. Только будь предельно осторожен, чтоб никакого шума! Понял?

Махнув рукой, Виллоу кинулся к выходу и исчез в темном подземном туннеле.

Для Литтона потянулись томительные минуты ожидания.

Вскоре сверху донесся низкий голос:

— Эй, Бад!

Это произошло, когда Барри только-только успел покрепче затянуть узел веревки на руках пленника.

— Ну-ка, ответь им! — приказал юноша ковбою. — Смотри, чтобы без фокусов!

— Я здесь! — радостно крикнул тот.

Послышался шум приближающихся шагов.

— Спроси: Судья с ним? — потребовал Литтон.

— Стив, а Судья с тобой? — выкрикнул ковбой.

— Со мной, — громко прозвучал ответ из туннеля — видимо, Стив и глава клана Чейни были уже на подходе.

Действительно, через пару секунд, сделав второй поворот, они появились в подвале и тут наткнулись на Синего Барри, державшего перед собой два револьвера.

— Стоять! — грозно скомандовал он. — А то вы слишком запыхались!

В следующее мгновение могло произойти все, что угодно, однако Судья первым понял, что сопротивляться бесполезно.

— Стив, нам ничего не остается, как сдаться, — смиренно проговорил он и поднял над головой руки.

Стив последовал его примеру.

Внешность Судьи впечатляла. У него было волевое лицо, особое мужество которому придавали седая бородка и ухоженные усы, мощный торс и большая правильной формы голова. Именно такими художники изображают мужчин средних лет, когда хотят придать их облику черты неотразимого благородства и мудрости. Единственно, что портило Судью Чейни, так это удивительно короткие, непропорциональные телу ноги.

Стив, его племянник, оказался красивым молодым человеком с мужественным лицом. Судя по тому, как подергивались его поднятые вверх руки, у него иногда пошаливали нервы.

— Послушай, парень, — произнес он, — не знаю, что ты задумал, но хочу тебя сразу предупредить — денег при нас совсем немного. Но мы готовы отдать тебе больше. Пусть дядя останется здесь, а я съезжу на ранчо и привезу ту сумму, на которую вы с ним сторгуетесь.

— Ты прав, Стив, — одобрил его предложение Судья Чейни. — Дело в том, что…

— И сколько вы готовы выложить за свое освобождение? — поинтересовался Литтон.

— Тысячу долларов, — ответил Судья и, увидев на лице Барри улыбку, добавил: — Или нет! Поскольку нас с племянником двое — две тысячи.

— А если по две за каждого? — решил поторговаться Барри.

— Ну, хоть это и явный грабеж, согласен на четыре.

— Нет, шесть, включая две тысячи за Бада Лоррейна.

Глава клана Чейни поджал губы.

— Ну, хорошо. Шесть так шесть. Но часть этой суммы придется подождать до завтра. На нее я выпишу чек.

— Ваш чек будет для меня ценнее огромного слитка золота. Поэтому присядьте и выпишите на мое имя банковский чек на всю сумму, поскольку я не тороплюсь и согласен получить все шесть тысяч завтра утром, — заявил Литтон и повернулся к Стиву. — А ты, чтоб мне было легче следить за вами обоими, встань-ка поближе к Лоррейну.

Красивый молодой человек, недовольно бурча, занял место рядом с первым пленником.

Тем временем Судья, припав на одно колено, извлек из внутреннего кармана пиджака банковский чек, химический карандаш и принялся писать.

— Если я не ошибаюсь, ваше имя Барри Литтон? — уточнил он.

— Да, это мое имя, — подтвердил Синий Барри.

— Вот вам мой чек, — поднимаясь, сказал самый старший из семейства Чейни. — Шесть тысяч долларов выписаны на имя получателя. Все правильно?

— Абсолютно, — ответил юноша. — А теперь повернитесь ко мне спиной — я свяжу вам руки.

Из угла послышался негодующий возглас Стива, но дядя тотчас успокоил племянника и возмутился, в свою очередь:

— Так, все понятно. Вы играете не по правилам — поступаете как бандит с большой дороги.

— Вы, Судья, слишком долго действовали, не соблюдая никаких правил. Зачем же мне их придерживаться? А сейчас, все трое, марш наверх! До Холи-Крика добираться долго.

— Как, обратно в город? — удивился старший Чейни.

— Именно это я и сказал.

Лицо главы клана покрылось потом.

— Друг мой, — заговорил он проникновенным тоном, — вы совсем не понимаете, что при том положении, которое я занимаю в обществе, мне, человеку, всю жизнь посвятившему честному предпринимательству, и вдруг… Нет, мистер Литтон, я все же считаю, что вы должны учесть…

— По правде сказать, мистер Чейни, — перебил его Барри, — я не знаю, чем могу вам помочь. К тому же очень сомневаюсь, что вы всю свою жизнь были честным и благородным!

— Тогда, молодой человек, делаю вам новое предложение. Даю вам десять тысяч. Этой суммой вы сможете обеспечить себе безоблачное будущее. Без нужды и забот!

— Десять тысяч — деньги огромные, — согласился Литтон, — но мне они не нужны.

— Что ж, придется повысить ставку, — не сдавался Судья. — Я ее удваиваю. Видимо, недооценил ваши потребности. Теперь понимаю, что вы птица высокого полета. Итак, плачу вам, мистер Литтон, двадцать тысяч. Развяжите мне руки, я выпишу вам новый чек. И знайте, любой банк в округе вам его обналичит!

Барри улыбнулся.

— Мой внутренний голос подсказывает, что соглашаться на двадцать тысяч не следует, — заявил он. — Я вполне удовлетворен тем чеком, который вы уже выписали. А почему, узнаете позже.

— Я вас совсем не понимаю. Могу я надеяться, что вы хоть немного проясните…

— Вы помните Рыжего Пита? — резко оборвал Судью Литтон.

— А, тот несчастный молодой человек! — воскликнул Чейни.

— Он был моим другом, — с болью в сердце произнес юноша. — Может, это заставит вас больше не говорить о деньгах?

Судья пошевелил губами, но ничего не ответил.

— Слишком долго кланы Чейни и Морганов правили бал в Холи-Крике. Теперь вам всем придется испытать на себе силу закона. А закон, Судья, не сладкая штука. Ну-ка, все наверх! — приказал Барри и под дулами револьверов вывел трех пленников из подземелья.

Уже стояла глубокая ночь, и все вокруг было залито серебряным светом луны.

Виллоу привел из укрытия своего мула и пятнистую кобылу Барри. Затем сбегал в подвал и вывел оттуда быка. Барри и Том усадили пленников в седла и крепко связали им ноги под брюхами лошадей.

Вскоре караван во главе с Литтоном направился обратно в Холи-Крик.

Глава 11

ОДИН КРУЧЕ ДРУГОГО

Жители селений, в которых занимаются скотоводством, просыпаются рано, так что когда с первыми лучами солнца конопатый мальчишка верхом на мустанге помчался по улицам Холи-Крика, там уже закипала деловая жизнь.

— Скорее! Выходите! Барри Литтон сейчас устроит новое смешное представление! Эй, люди, Литтон вот-вот снова появится в нашем городе! — надрывно кричал парнишка на скаку.

Его высокий, пронзительный голос мог разбудить даже мертвого. Те немногие, кто еще лежали в постелях, сонно протирали глаза, спешно одевались, хватали спящих детей и выбегали с ними на улицу.

Юнцом, поднявшим на ноги Холи-Крик, конечно же был Джимми Риберн. Всю прошедшую ночь он не спал. Да мог ли мальчишка уснуть, если вдруг обнаружил, что Синий Барри, его приятель Виллоу и бык куда-то исчезли? Еще до первых петухов Джимми оседлал лошадь и, неистово стегая ее плеткой, словно молодой индеец, помчался из города. Вскоре вдали на дороге он увидел кавалькаду всадников, а приглядевшись, распознал их лица. Тогда пацаненок развернул мустанга и понесся обратно в город. Ему не терпелось как можно быстрее передать эту новость другим.

Процессия во главе с Литтоном въехала в Холи-Крик, когда уже все его население высыпало на улицы. Джимми, не долго думая, подскочил к дому шерифа и истошным воплем поднял его с постели. Разбуженный Дик Вилсон натянул сапоги, схватил шляпу и выскочил на крыльцо.

— На этот раз Барри Литтон захватил нескольких человек из клана Чейни. Во главе с Судьей, и наверняка с поличным. Теперь бык снова в городе! — радостно прокричал ему Джимми.

Шериф молча прошел на конюшню, оседлал свою лучшую лошадь и прямиком направился к зданию тюрьмы.

На улицах в радостном ожидании толпились люди — у них появился кумир, заслуживающий восхищения. Сначала он хорошенько проучил Джерри Дикона, сбил вывески с домов Моргана и Чейни, забрал себе быка, служившего яблоком раздора, засадил троих из клана Моргана за решетку, а теперь захватил еще и людей Чейни! И все это проделал менее чем за сутки. Ну разве такой лихой парень не герой?

А тем временем кумир жителей Холи-Крика уже ехал по улицам с тремя новыми пленниками, одним из которых был сам глава клана Чейни. Выглядел Судья весьма жалко — его заложенные за спину руки были связаны, ноги стягивала веревка, проходившая под животом лошади.

Тем не менее голову он держал прямо и, чтобы не видеть насмешливых лиц горожан, глядел прямо перед собой. Чувствовалось, что Судья буквально кипит от ярости. Да, надо сказать, что все называли его Судьей вовсе не потому, что этот человек вершил правосудие, просто надо же было дать ему какое-нибудь громкое прозвище, соответствующее его высокому положению в округе.

И вот Чейни предстал перед всеми в жутко неприглядном виде!

Теперь никто из горожан уже не боялся его — некогда всемогущий скотопромышленник был повержен и посрамлен! Люди смотрели на него и улыбались. То там то здесь раздавались ликующие крики: «С властью двух банд гангстеров отныне покончено! С этого дня у нас будет править закон! Да, закон и Барри Литтон! Смерть гангстерам, потому что у них руки в крови!»

Шериф слушал эти возгласы и скрипел зубами. Он был недоволен происходящими событиями. Легкость, с которой этот синеглазый герой проучил два могущественных клана, восстановил в Холи-Крике мир и справедливость, задевала его самолюбие. Получалось, что он, Дик Вилсон, назначенный следить за порядком в городе, просто бездействовал!

Шериф встретил кавалькаду всадников и окружившую их толпу на ступеньках тюрьмы. Как только Литтон, держа в руке клочок бумаги, подобно цирковому наезднику, встал на лошади во весь рост, шумевшие до этого люди тотчас стихли. Он поднял руку, требуя к себе внимания.

— Друзья, когда у нас выкрали быка, мы с моим приятелем бросились в погоню. Следы привели к тому месту где преступники спрятали животное. Злоумышленников, как оказалось, было двое, и оба — из клана Чейни. Все они во главе с предводителем схвачены нами с поличным. Но это еще не все. Судья — вор, пославший своих людей захватить быка. В результате их нападения сильно пострадал Том Виллоу, а меня самого чуть было не пристрелили. Но удивляться здесь нечему — они уже многих поубивали. Вот у меня в руке банковский чек на шесть тысяч долларов, подписанный Чейни, которым он хотел меня подкупить!

Этого заявления Литтона хватило для того, чтобы толпа взорвалась негодующими криками. Над головами людей высоко вверх поднялись наспех написанные транспаранты, призывавшие строго наказать бандитов. Увидев это, шериф тотчас открыл дверь тюрьмы и затолкал в нее пленников. Поспешность его действий объяснялась тем, что первые ряды собравшихся горожан угрожающе двинулись на преступников. Еще минута, и они расправились бы с захваченной Литтоном троицей.

Проскользнув внутрь здания, Дик Вилсон быстро захлопнул за собой дверь и запер ее на массивный засов.

А снаружи толпа продолжала неистовствовать. Слышались крики: «Бандитов к ответу!», «Гангстерам Чейни и Моргана — суд Линча!», «Долой убийц, да здравствует закон!».

Пока народ изливал свою ненависть к обоим кланам, Литтон и Виллоу незаметно для всех отъехали от здания тюрьмы и направились в сторону усадьбы Си Тернера.

Немного поутихнув, люди обернулись, чтобы еще раз взглянуть на своих героев, но их уже и след простыл. Тогда в порыве энтузиазма людская толпа, скандируя лозунги, хлынула на центральную улицу. Манифестация продолжалась в Холи-Крике около часа.

Затем в городе восстановились тишина и порядок. Попавшие за решетку люди, принадлежавшие к враждующим кланам, тоже присмирели. Как-никак, а, перед тем как выйти на свободу, им предстояло заплатить по десять тысяч долларов штрафа!

В любом случае обвинения арестованным предъявлялись серьезные, самое незначительное среди них было — кража скота. Но в том же списке значились такие преступления, как вооруженное нападение с попыткой преднамеренного убийства, подкуп и шантаж. И люди в Холи-Крике стали понимать, что Морганы и Чейни не так уж и всемогущи — они обычные жители, на которых тоже распространяются законы страны.

Короче говоря, горожане сразу же себя зауважали и были рады, что в их городке наконец-то появился такой человек, как Барри Литтон.

Но больше всего изменений произошло в поведении Джимми Риберна. Теперь, когда отец недовольно спрашивал его, почему не наколоты дрова, он гордо отвечал: «Барри просил меня заглянуть к нему, чтобы… « И не важно, для чего его звали, достаточно было произнести имя Литтона, которое в семействе Рибернов стало обладать магической силой.

Услышав подобный ответ сына, мистер Риберн только улыбался и согласно кивал. И сестра тоже, как отец, улыбалась, но при этом почему-то краснела. Более того, взрослые начали относиться к Джимми как к ровне и наперебой расспрашивали его о новостях, связанных с Синим Барри и его быком.

Что же касается многострадального животного, то оно отныне стало символом торжества закона и справедливости. Многие даже считали, что если, не дай Бог, с ним произойдет нечто экстраординарное, то правление преступных кланов в городке снова восстановится.

Однако чем дольше Джимми общался со своим другом-героем, тем больше его настораживало поведение Барри. Ему не нравилось, что Литтон никогда не заводил разговоров ни о своем прошлом, ни о планах на будущее, не высказывал желания заняться, как многие другие, разведением скота. Он вел себя как человек, временно поселившийся в Холи-Крике. И уж совсем мальчишку не устраивало то, что, положив конец войне из-за быка, Синий Барри стал просто спокойно почивать на лаврах славы.

Короче говоря, Джимми Риберн был озадачен. Явно имея инстинкты подозрительного индейца, он решил выяснить, как Литтон ведет себя в его отсутствие. Не отягощенный по молодости лет ни моральными принципами, ни этическими нормами, он надумал проследить за своим знаменитым другом.

Как-то под вечер, наблюдая из укрытия, Джимми увидел, что Барри вышел из дома и зашагал через поле в сторону кладбища Бут-Хилл. Крадучись, пацаненок засеменил за ним. Когда Барри вошел на территорию погоста, он тоже юркнул в его ворота и, прячась за надгробиями, короткими перебежками двигался за Литтоном до тех пор, пока тот не присел у почти свежей могилы. Пригнувшись, чтобы его не было видно, мальчик затаился.

Эта могила ему была хорошо известна. Дело в том, что Джимми давно обследовал кладбище Бут-Хилл до последнего дюйма. В солнечные дни он приходил сюда один и часами разбирал надписи, сделанные на небольших деревянных крестах. Некоторые из них, те, что были выполнены обычным графитовым карандашом, под воздействием солнца и дождя становились неразборчивыми. Обнаружив такую неясную надпись, мальчик слюнявил специально принесенный для этой цели химический карандаш и приступал к ее реставрации. Это занятие доставляло ему удовольствие, хотя одновременно и пугало.

Литтон присел у могилы, обхватил сильными руками колени и замер, только изредка поднимая глаза на деревянный крест, на котором было выведено: «Здесь покоится Питер Чалмерс, известный как Рыжий Пит, погибший в результате несчастного случая».

Эту эпитафию Джимми знал наизусть, и ему казалось странным, что Барри, погрузившись в тяжелые раздумья, так долго ее изучает.

И вдруг мальчика охватило легкое волнение. Он увидел шагающего по кладбищу очень загорелого мужчину, который явно направлялся к Барри.

Незнакомец был маленького роста и довольно худощав. Широкая черная шляпа и удлиненный пиджак делали его похожим на профессионального игрока в карты. Его ботинки были так надраены, что при каждом шаге мужчины поблескивали на солнце. В левой руке незнакомец держал перчатку, снятую с правой руки. Этот факт Джимми почему-то особенно насторожил.

Неслышно подойдя к Барри, мужчина остановился. Как ни странно, но Литтон с его обостренным слухом не сразу почувствовал, что рядом с ним кто-то стоит. И это еще больше обеспокоило мальчика.

Только спустя некоторое время Барри резко повернул голову, увидел ботинки незнакомца и поднял глаза.

— Боже милостивый! — воскликнул он. — Стейси!

Невысокий мужчина улыбнулся и прижал к губам палец-костяшку.

— Тише, Барри! Не упоминай этого имени!

— Но его все равно никто не услышит, — возразил Литтон.

— Хоть вокруг нас и мертвецы, но многие из них при этом имени в гробу перевернутся.

— Так как же теперь тебя называть? — поднимаясь, поинтересовался Синий Барри.

— Рэнн Дюваль, — ответил низкорослый мужчина.

Джимми от неожиданности вздрогнул — Рэнн Дюваль был легендарной личностью, о нем ходили самые невероятные слухи. В сознании многих это имя было связано с коварством и жестокостью.

— Так, значит, ты и есть Рэнн Дюваль? — произнес Литтон. — И здесь никто не знает, что твое настоящее имя Стейси?

— Тише! — прикрикнул мужчина, и на его узких губах заиграла леденящая душу улыбка. — Пожалуйста, никогда не называй меня Стейси. С этим именем давно покончено.

— Однако в других краях о нем все еще помнят. Не так ли?

— Ну, прошлого и мне никогда не забыть, — мрачно пробурчал Дюваль.

— Что, туго пришлось?

— Не то слово. Да и тебе с Чалмером было несладко.

— Это верно, еле ноги унесли, — согласился Барри.

— Поэтому вы с ним и решили здесь осесть?

— Совсем нет. Просто мы с Питом решили поставить на прежней жизни крест. Между нами было много общего, что и сделало нас когда-то напарниками. Боже, сколько лет пролетело!

— Ну, не так уж и много, — заметил Стейси-Дюваль.

— Все кончено. Он мертв, — сообщил Литтон.

Дюваль присвистнул.

— Совсем плохо! Вы с Рыжим Питом всегда мне противостояли, но он мне нравился. Несмотря ни на что, я его всегда уважал…

— Из нас двоих Пит был тебе более симпатичен, да? — усмехнулся Барри.

— Не надо ворошить прошлое, — почти шепотом предложил Дюваль.

У него был такой тихий голос, что Джимми приходилось напрягать слух. Никогда еще ему не встречался человек, глядя на которого его охватывал бы озноб. Но сейчас мальчик испытывал такое чувство, как если бы он находился в мрачном замке, где обитали привидения.

— Все верно, — вздохнул Литтон. — В твоем отношении ко мне я никогда не сомневался. Вот только никак не пойму, Стейси… прости, Дюваль, почему ты так меня ненавидишь?

— Неужели не понял? — едва слышно пробормотал тот.

— Нет.

— Сказать?

— Скажи.

— Да потому, что ты из тех подонков, которые не знают, что они подонки.

— Ну, то, что я подонок, мне прекрасно известно, — улыбнулся юноша.

— Нет, неизвестно. Ты постоянно уверяешь себя, что в скором времени перестанешь им быть и начнешь новую жизнь. Но тебе этого никогда не сделать. Однако ты упрямо твердишь, что исправишься. Поэтому-то и считаешь себя выше остальных головорезов, в том числе и меня.

— В чем-то ты прав, — признал Барри. — Но если я подонок, скажем, наполовину, то ты, Дюваль — стопроцентный мерзавец.

— Вот то-то и оно, — хмыкнул Рэнн. — А теперь объясню, почему я здесь объявился — мне надо с тобой переговорить.

— И о чем же?

— О твоей жизни в Холи-Крике. Городок этот хоть и большой, но нам с тобой вдвоем в нем будет тесно!

Глава 12

ЧЕЛОВЕК ИЛИ ДЬЯВОЛ?

Джимми такое заявление тщедушного коротышки показалось неимоверно странным. Как он смеет заявлять самому Барри Литтону, что в одном городе им не ужиться? Услышав сказанное Дювалем, мальчишка чуть было не расхохотался.

Но, к удивлению пацана, его старший друг даже не улыбнулся, а лишь тревожно посмотрел на собеседника.

— Раз в Холи-Крике нам вдвоем тесно, мне следует уехать, — отреагировал он. — Так?

— Я не шериф, чтобы здесь командовать, могу только просить, — протянул Дювалье.

— Представляю, как тебе это противно, — тихо проговорил Литтон. Нагнувшись, он поднял с земли несколько камешков и стал по одному их бросать.

Внешне Барри выглядел вполне спокойным, слегка задумчивым, и только по складкам в уголках его губ можно было догадаться, что ему не по себе.

Джимми был поражен: надо же, его герой не сделал даже попытки прогнать этого омерзительного типа!

— Верно. Просить мне всегда было противно, — подтвердил Рэнн. — А то, что ты решил уехать, — отличная идея. Когда я тебя искал, то даже не знал, как тебе это предложить.

— Неужели? — удивился Литтон.

— Правда.

— Что-то я тебя не пойму, — буркнул Барри.

— В самом деле? — отозвался Дюваль. — Тогда послушай. И хотя последний раз вы с Чалмерсом меня здорово накололи — новичкам всегда везет, — я рад встрече с тобой. Должен же я отыграться. Кроме того, приятно встретить человека, с которым можно просто поболтать, ну хотя бы даже о птичках. — Он засмеялся.

Смех Дюваля был таким же глухим, как и голос, но от него у Джимми Риберна по спине пробежали мурашки.

— Вот, забрел на кладбище, — говорил между тем Рэнн, — увидел тебя сидящим у могилы Рыжего Пита… Да, дела… — Он повел плечом.

— Хочешь сказать, что расстроился? Пита пожалел? — с иронией в голосе поинтересовался Литтон. — Ну, это уж вершина лицемерия!

— Лицемер ты, — огрызнулся хилый коротышка. — Пришел на могилу товарища и изображаешь тут неутешное горе. Ха! Да кто тебе поверит? Здесь же никого, кроме нас, нет! Тоже мне белая кость выискалась! Ты пришел не для того, чтобы отдать Рыжему Питу последний долг, ты ищешь на его могиле утешения!

— Ты так считаешь?

— Да. Ты же из тех, кто первый раз удивляется, когда помирает, а второй — когда оказывается в аду.

— Черт подери! — воскликнул Барри. — Как же ты меня ненавидишь!

— Хоть я и не люблю этого слова «ненависть», но мое отношение к тебе по-другому не описать.

— Для меня это не новость.

— Неужели? — ехидно спросил Стейси-Дюваль, вопросительно подняв брови.

— Раньше я думал, что у меня осталось хоть немного храбрости, но оказалось, что ее совсем нет, — неожиданно признался Литтон.

— И в этом ты абсолютно прав, — заметил Рэнн. — Кладбище — единственное место, где можно оставаться самим собой. Здесь нет того конопатого юнца, который ни на шаг тебя не отпускает. Вот поэтому-то я и пришел сюда.

Услышав это, Джимми Риберн вздрогнул.

— А один ты и руки-то на меня не поднимешь — стыд не позволит, — продолжил Дюваль. — Теперь что касается твоего предстоящего исчезновения. Не бойся, никто в Холи-Крике ничего не заподозрит. Могу устроить так, что тебе, скажем, из Нью-Йорка, придет телеграммой срочный вызов, и честь твоя будет спасена.

— Тогда надо сказать шерифу, чтобы забирал у меня быка?

— Конечно.

— И вернуть ему бляху помощника шерифа?

— Можешь оставить ее себе. Единственное, что мне нужно, чтобы ты отсюда исчез.

— И сколько же тебе, Стейси, за это заплатили? — вдруг задал вопрос Литтон.

— Об этом лучше не спрашивай. Это мое личное дело, но взялся я за него с превеликим удовольствием.

— Что ж, благодарю за откровенность. Бьюсь об заклад, что за свои услуги ты содрал одновременно с Моргана и с Чейни по нескольку тысяч, а после моего отъезда заберешь и быка.

— А это тебя уже не касается, — мягко заметил Дюваль.

— Разумеется, но все-таки интересно, какой из тебя выйдет ковбой. Вот смеху-то будет! Стейси — и вдруг ковбой! — засмеялся Литтон.

На душе у Джимми Риберна сразу же полегчало. И все же он не понимал, почему Барри до сих пор не врезал этому мерзавцу. Неужели Дюваль и в самом деле так страшен? Может, он и вправду обладает какой-то загадочной силой?

— Ну так что, дружище, принимаешь мои условия? — спросил Рэнн.

— Понимаешь, во всей этой истории меня волнует лишь одно.

— Скажи что, я все устрою.

— Бык!

— Ты шутишь?

— Совсем нет. Меня интересует только бык, и ничто другое. Если объясню почему — будешь смеяться.

— Вряд ли. Я же до этого не смеялся…

— Хочу, чтобы этот бык не достался ни Моргану, ни Чейни. Принципиально. Ты говоришь, что я прожженный лицемер? Возможно, так оно и есть, но, опираясь на силу закона, я жажду воздать по заслугам убийцам Питера Чалмерса. Я уже наполовину очистил мою душу, которой, как ты сказал, место в аду.

— А по-моему, ты немного сдвинулся, — отреагировал Дюваль. — Объясняю еще раз. Я предлагаю тебе уехать из Холи-Крика и больше сюда не возвращаться. Об истинной причине твоего отъезда знать никто не будет — только мы с тобой и те, кто мне заплатил. А кто они — не важно. Понял?

— Чего здесь не понять? Все проще простого.

— А не примешь моего предложения, лежать тебе здесь рядом со своим дружком.

— И это яснее ясного.

— Ну так как?

— До смерти не хочется оставлять быка, — вздохнул Литтон. — Ты, Дюваль, старше и умнее меня. Точнее стреляешь, и реакция у тебя получше. У тебя есть все, что требуется первоклассному убийце. Но…

— Дорогой мой Барри, — протянул Рэнн, — ты меня разжалобил! Сердце мое кровоточит при виде твоих страданий!

— Да, я боюсь тебя как черт ладана, но этот бык продолжает меня удерживать.

— Так, может, ты ему все и объяснишь?

— Может, и объясню. Понимаешь, у меня не было времени, чтобы обдумать твое предложение.

— Даю тебе десять минут.

— Мне нужно час или два.

— Нет, слишком много.

— Я прекрасно знаю, что мне тебя, Стейси, не одолеть. Ты опытней и искусней меня. Хоть я и не слабак, но с нашей последней встречи многому научился. Да что говорить, ты об этом и сам знаешь. Пока есть надежда убедить меня, стрелять ты не станешь. Так что дай мне на размышление пару часов. Скажем, до девяти вечера.

— Ну, хорошо, — согласился Дюваль. — Не пойму только, почему ты так медлишь с ответом. Неужели и впрямь из-за этого быка и ответственности перед обществом?

— Тебе меня все равно не понять, — отмахнулся Барри. — И ты уже начинаешь действовать мне на нервы.

— Рад это слышать! — воскликнул Дюваль. — Хоть честно признался.

— Итак, сейчас я иду домой, а к девяти часам дам тебе знать о моем решении.

Рэнн посмотрел на опускающееся к горизонту солнце.

— Отлично, — согласился он. — Около девяти я подойду к твоему дому. Если увижу в окне горящую лампу, значит, ты уезжаешь, если нет — готовься к худшему. Такой вариант устроит?

— Вполне, — кивнул Литтон.

— Ну тогда прощай, — пробормотал Дюваль и, развернувшись на каблуках, легкой походкой направился к выходу.

Джимми был поражен. Конечно, его герой не из тех, кто стреляет противнику в спину, но почему Дюваль в этом уверен? Джимми перевел взгляд на Барри и обомлел — тот держал на уровне бедра огромный, серовато-голубоватого цвета револьвер.

Глаза мальчика застлало красноватой дымкой — он мгновенно разочаровался в своем кумире и стал ждать, что вот-вот грянет выстрел. Однако его так и не последовало. Джимми вновь впился глазами в Литтона и, поскольку в его руке уже не было револьвера, облегченно вздохнул.

Тем временем Дюваль уже приблизился к воротам кладбища. Около них он вдруг резко обернулся и, галантно приподняв шляпу, пропел:

— Спасибо, Барри! — Затем повернулся и, легко поднимаясь на мыски, пружинящей походкой зашагал дальше.

Наблюдавший за ним Джимми никак не мог взять в толк, откуда в тщедушном теле этого мерзавца столько энергии.

А Барри так и не тронулся с места. Как только его заклятый враг исчез, он вновь присел у могилы Питера Чалмерса и, обхватив голову руками, погрузился в тяжелые раздумья. Таким образом он неподвижно просидел на кладбище до тех пор, пока на землю не опустилась вечерняя прохлада. Только тогда поднялся и медленно побрел к дому.

Глава 13

СВЕТ В ОКНЕ

Джимми Риберн, чье сердце последние два дня бешено колотилось от радости, внезапно сник. Все внутри у него похолодело. Как только его старший друг покинул кладбище, он упал между могил и распластался на земле, словно раненый. Мальчик впал в отчаяние. Он понимал — надо срочно что-то предпринять, но не знал что. Перед ним всплыли мрачные очертания погруженного в темноту маленького домика, к которому направился Литтон.

Джимми вдруг с ужасом осознал, что его старший товарищ для него уже больше не кумир — за какие-то считанные минуты из героя он превратился в обыкновенного человека. Состояние, охватившее мальчишку, было похоже на тоску, но только гораздо более мучительное.

С трудом поднявшись на ноги, паренек, испытывающий душевные терзания, сразу почувствовал себя повзрослевшим. Ведь не зря же старшие утверждают, что душевные переживания бывают только у них! Да, Барри, оказывается, вовсе не бесстрашный человек! Более того, Джимми сам видел, как он был близок к тому, чтобы выстрелить своему противнику в спину! Так, может, этот коротышка Дюваль в своих суждениях о Литтоне прав?

Как бы то ни было, но мальчик решил, что в таком подавленном состоянии его старшему другу не стоит появляться в доме, где его встретит только один Том Виллоу. Бывший моряк наверняка готовит ужин, а занимаясь стряпней, он всегда бывает чрезмерно ворчлив.

Не долго думая Джимми со всех ног кинулся к дому Си Тернера кратчайшим путем и на несколько минут опередил Синего Барри. Завидев его, Том Виллоу хмыкнул и проворчал:

— Здорово! По тебе хоть часы сверяй, как время ужина — ты уже на пороге. Нет чтобы прийти пораньше, натаскать дров да наколоть щепок. Работать тебя можно звать целый день, все равно не дозовешься, а стоит накрыть на стол — ты тут как тут, сияющий, словно новенький доллар. Да, дети нынче растут ленивыми, к труду не приученными. Вот поэтому-то мир и катится в пропасть! Но у меня, Джимми, не забалуешься. Бери сковородку и режь в нее картошку, да смотри, дольками потоньше!

Мальчика захлестнула злоба, но сознание важности миссии, которую он собирался в этот вечер выполнить, укротила его пыл. Он молча присел на стул и взялся за картофелину.

— Эй, так не пойдет! Сначала руки вымой, а уж потом берись за работу! — закричал Том Виллоу. — Боже, где ты вырос? На конюшне, что ли?

Стиснув зубы, Джимми тщательно вымыл руки, и только после этого ответил:

— А ты, Том, похоже, получил хорошее воспитание.

— Я-то воспитан как надо, — прогудел Виллоу. — Если что-то и делаю плохо, то тут нет вины моих родителей. Они-то вложили в меня всю свою душу.

— Ну, об этом легко догадаться, — заметил мальчик.

Его миролюбиво-иронический тон насторожил Виллоу. Резко повернув голову, он внимательно посмотрел на паренька и подумал: «Интересно, к чему бы это?»

В этот момент глаза двенадцатилетнего мальчика были такими круглыми, а взгляд таким невинным, что не только ангелы, но черти из ада не догадались бы, что у него на уме.

— Могу рассказать, как меня воспитывали, и дай Бог, чтобы твой отец обращался с тобою так же, — заявил Том. — Я вырос в большом доме, где в каждой комнате лежал пучок ивовых прутьев. Они необходимы в быту. Есть такая поговорка: «Пожалеешь розги — испортишь ребенка». И должен тебе сказать, в нашей семье их не жалели — трепали до мочала, с моей спины не сходили красные полосы. Зато, когда отец с матерью давали мне какое-то задание, я со всех ног бежал его выполнять. Папочка обычно загружал меня реже, но у мамочки для меня всегда находилась нудная и противная работа. И я ее делал безропотно. Так что был гордостью родителей. И пусть мне не много удалось достичь в этой жизни, но в этом только моя вина. Ну, а покинув отчий дом, начал сам зарабатывать на жизнь. Очень хотел повидать мир, поэтому стал перелетной птицей.

Воспоминания о детстве благотворно повлияли на Виллоу, так что ко времени, когда Литтон появился на пороге, настроение у бывшего моряка значительно улучшилось.

— Барри, а ты никогда не рассказывал о своем детстве! — увидев друга, попрекнул его Том. — Может, все-таки поведаешь нам, как тебя воспитывали?

Юноша затворил за собой дверь и, не отпуская дверной ручки, замер у порога. Лицо его было бледным, а взгляд потухшим.

— Зачем это тебе? — выдавив улыбку, спросил он.

— Затем, чтобы лучше тебя понять, — пояснил Виллоу. — Кто наставлял тебя, когда ты был ребенком?

— Хорошо, расскажу, — согласился Барри. — История моего воспитания может послужить инструкцией для всех родителей. Я вырос в любви. Все окружающие меня обожали. Стоило мне только что-нибудь захотеть, как я сразу же это получал. Если мне нужно было от чего-то отвертеться, я пускался во все тяжкие, но своего добивался. Когда моя ложь обнаруживалась, родители на меня не сердились, говорили, что с возрастом это пройдет. Так что в семье я просто купался в нежности и заботе, а результат — вы видите перед собой. Только благодаря этому я стал неплохим малым. И поэтому у меня так много друзей, что может позавидовать любой король. По той же причине, ребята, я имею счет в банке, светлое прошлое и блестящее будущее. Я горжусь собой и могу с уверенностью сказать любому, что ничего плохого в жизни не сделал. А все это благодаря и толстому кошельку моего папочки. Любовь и деньги из любого ребенка сделают вундеркинда, а дети, как сказал один мудрый поэт, — светлое завтра человечества.

Том Виллоу от удивления выпучил глаза.

— Слушай, Литтон, похоже, ты не так плох, как кажешься, — произнес он. — А родители твои еще живы?

— Нет, — ответил тот. — Господь их прибрал. Вот только, к сожалению, умерли они не вовремя, хотя слухи об их любимом чаде все же успели до них дойти.

Он прошел в спальню, взял газету и уселся там на стул. Виллоу с вытаращенными глазами посмотрел на мальчика и, приложив палец к губам, прошептал:

— Таким, как сейчас, я видел его всего один лишь раз. Он не вел себя так даже после того, как на нас напали малайцы. Странно…

Джимми посмотрел через дверной проем в соседнюю комнату, где, склонившись над газетой, сидел его друг, и неожиданно на его глаза навернулись слезы. Он обожал Литтона, когда считал его человеком без страха и упрека, но теперь, после того как увидел своего героя слабым и беззащитным, неожиданно понял, что полюбил этого человека еще больше. Мальчик ощутил страстное желание помочь ему. Но чем и как?

Виллоу уже накрыл на стол, а он, не нашедший ответа на мучившие его вопросы, все еще искал слова, которые смогли бы приободрить Барри. Джимми был уверен, что ужин пройдет в напряженном молчании. Однако ошибся — отвлекать Литтона от его грустных мыслей не пришлось. Когда дело дошло до кофе, Барри затянул канакские [2] песни, а Том, постукивая костяшками пальцев по столу, принялся отбивать ритм. Время от времени, вспоминая слова полузабытых песен, он подпевал другу голосом, напоминающим рык морского льва.

— Вижу, Барри, мой ужин пошел на пользу. У тебя сразу улучшилось настроение, — заметил Виллоу. — Ну-ка, Джимми, подлей ему еще кофе.

Просияв, мальчик выскочил из-за стола, кинулся к плите и вернулся с кофейником.

Наливая в чашку кофе, он с жалостью посмотрел на Литтона. Его лицо хотя все еще и было бледным, однако усталым, как до этого, уже не выглядело.

— Мне теперь гораздо лучше, — поделился юноша. — А все потому, что не надо больше думать о доме. Только хорошему человеку мысли о нем доставляют радость. Ты меня понял, Том?

— Барри, что с тобой творится? — удивился Виллоу. — Я не узнаю тебя, никогда не отказывающего нищему, всегда готового протянуть другим руку помощи, не боящегося трудностей, мало того, постоянно ищущего их, и вдруг…

— Остановись, Том, сделай одолжение, — оборвал его Литтон.

Его голос был таким странным, что Виллоу тут же умолк, словно получил приказ. У Джимми все внутри похолодело.

Между тем Барри закурил и как ни в чем не бывало, вновь затянул песню. Бывший моряк стал ему подпевать. Мальчик, с тревогой поглядывая то на одного, то на другого, окончательно пришел к выводу, что его старший друг в страшной беде.

Допев песню, Литтон поднялся из-за стола, подошел к висевшей на гвозде лампе и зажег ее. Затем снял лампу со стены и поставил ее на столик между плитой и раковиной.

— Это еще зачем? — удивился Том.

— Да так, хочу кое в чем убедиться, — мрачно буркнул Барри и, откинув оконную штору, накрыл ею лампу, чтобы свет от нее был виден на улице.

Глава 14

ТРЕБОВАНИЕ

Джимми бросил взгляд на часы, висевшие на стене. Они показывали начало девятого. До назначенного срока оставалось еще много времени. Чувство презрения вперемешку с яростью охватило мальчика. «Надо же что-то делать!» — в отчаянии подумал он.

Неожиданно паренек вспомнил слова, которые обожал повторять Виллоу: «Нет таких бед, с которыми нельзя было бы справиться. Нужно только иметь мозги да пару рук». А у него, как он полагал, было и то и другое. Вот только хватит ли их?

Мальчик смотрел на некогда великого Барри Литтона, кумира всех жителей Холи-Крика, и мысли одна неутешнее другой вертелись в его голове. Впервые в жизни рядом с ним появился герой, которым он беспредельно восхищался, с которого хотел брать пример. Литтон был для него как звезда на небосклоне. Неужели ей суждено погаснуть? Несмотря на свой юный возраст, Джимми понимал, что человек силен духом, а без него он ничто.

Надо что-то предпринять! Но что? Какая сила нужна для того, чтобы расчистить дорогу Барри? Однако будет ли толк, если все препятствия, стоявшие перед ним, окажутся сметены? Ну конечно же нет, потому что павший духом юноша уже признал себя побежденным! Так что же сделать, чтобы он снова поверил в себя?

Мозг Джимми лихорадочно работал. Мальчика начинало трясти от возбуждения. И вдруг его осенило!

— Совсем забыл, — выскочив из-за стола, воскликнул он. — Мне надо срочно бежать домой. Спокойной ночи, шеф! Спокойной ночи, Том!

— Естественно, — недовольно проворчал Виллоу. — Как мыть посуду, так у тебя сразу же появляются неотложные дела. — Эй, минутку! Куда же ты?

Но Джимми уже и след простыл.

Выскочив за порог, он со всех ног припустился бежать. Но, очутившись возле родного дома, не стал в него входить, а остановился у двери. От усталости его качало, дыхание после быстрого бега перехватило. В таком состоянии появляться перед родными было нельзя. Распластавшись на земле, мальчик закрыл глаза и глубоко задышал.

Лишь восстановив дыхание, Джимми поднялся на ноги. Было десять минут девятого, когда он расстался с Литтоном и Виллоу, а теперь часы, наверное, уже показывают четверть. Минуты тают неумолимо. Ровно в девять этот мерзкий Дюваль подойдет к дому своего врага, увидит в его окне горящую лампу и криво улыбнется. Он поймет, что Барри ему подчинился.

И до этого страшного момента оставалось всего сорок пять минут!

Но паренек был полон решимости не допустить такого.

Неожиданно он услышал звон посуды. В семье Риберн ужинали рано, теперь Лу, должно быть, убирала со стола. Тихонько прокравшись мимо окна гостиной, мальчик увидел отца. Он сидел в мягком кресле и читал газету. Очки его сползли на самый кончик носа, на ногах были домашние тапочки.

Только теперь Джимми обратил внимание на глубокие морщины, залегшие на лице отца. «Да, и я уже не ребенок, а совсем взрослый. И скоро стану таким же старым, как он», — с грустью подумал подросток.

Добравшись до окна кухни, он увидел сестру. Уже вымыв тарелки и чашки, Лу скребла сковородки. Было слышно, как она терла их железной мочалкой.

Открыв заднюю дверь, мальчик вошел в дом.

— Привет, Джим, — не оборачиваясь, произнесла сестра. — Возьми полотенце и вытри, пожалуйста, посуду.

— Лу, ты веришь мне? — не реагируя на ее просьбу, спросил Джимми.

Девушка подняла голову, но не повернулась к брату. Затем негромко рассмеялась. Мальчик впервые заметил, что у нее приятный мелодичный смех. Он всегда считал сестру очень малозначимой фигурой — так, обычная девчонка. Однако теперь от нее зависело, будет ли осуществлен задуманный им план. Что ж, пусть Лу полная никчемность, но только она может справиться с задачей, которую он ей поставит.

— Что такое, Джим? — встревожилась девушка. — Не хочешь вытирать посуду? Ну и не надо! А что касается твоего вопроса, то конечно же я тебе верю. Верю, что ты устал и тебе самое время ложиться спать. После общения с Барри Литтоном ты еле стоишь на ногах.

— Да! — воскликнул Джимми. — Вот о нем-то я и хочу поговорить.

Возбужденный возглас брата заставил Лу оторваться от сковородки.

— Что случилось, Джимми? — понизила она голос.

Мальчик облегченно вздохнул — вопрос сестры прозвучал так тихо, что отец в гостиной наверняка его не расслышал.

— Сейчас объясню, — почти прошептал он. — У меня совсем нет времени, но я постараюсь.

Лу подошла к брату и взяла его за руку.

— Ты дрожишь, Джим, — озабоченно посмотрев на мальчика, сказала она. Затем приложила ладонь к его лбу и с тревогой заглянула в глаза. — Ну, что стряслось, дорогой?

— Ты должна мне помочь, — без обиняков выложил Джимми.

— Я все для тебя сделаю, — пообещала Лу и ласково улыбнулась.

Но мальчик понял, что сестра серьезна, как никогда. В эту минуту он был готов ее расцеловать.

— Хочу тебя кое о чем попросить, — промолвил Джимми, — и ты не должна мне отказать. Боже, у нас почти не осталось времени! Прошу, не задавай мне вопросов, а только сделай то, что я попрошу! Хорошо?

— Конечно, дорогой, — с готовностью откликнулась девушка. — Только перестань дрожать, Джим. Я сделаю все, что в моих силах, если это не выходит за рамки приличного.

— Ну что ты! Это будет с твоей стороны самый благородный поступок. Бросай свои сковородки, и пошли со мной к Барри. Ты войдешь к нему в дом, а я останусь на улице. Скажешь ему: «А где Джимми? Мы уже столько времени ждем его дома», или что-нибудь вроде этого. Поняла?

— Ничего не поняла, — призналась Лу.

— Здесь и понимать ничего не надо. Просто скажи так, и все!

— Ну, ты хотя бы… — начала сестра, но, увидев отчаяние на лице брата, тут же умолкла.

А Джимми продолжил:

— Он ответит, что я ушел от них несколько минут назад. Тогда ты выразишь надежду, что я вот-вот появлюсь дома. Ну а потом еще что-нибудь добавишь от себя, все равно что. Но перед уходом обязательно скажи, что, когда я с ним, вы с папой за меня не беспокоитесь. Ну, сделаешь так?

Лу, не сводя с брата глаз, согласно кивнула.

— А после этого, — и тут лицо мальчика неожиданно покрылось потом, — ты сможешь ему улыбнуться?

— Джимми! — чуть не поперхнувшись от возмущения, воскликнула она. — На что ты меня толкаешь?

— Еще ты должна сказать Барри, но только громко, так, чтобы я слышал, что он самый смелый и сильный человек на свете. Сможешь? — умоляюще произнес Джимми.

— Ну как можно говорить такое человеку прямо в лицо? Это же откровенная лесть! — возмутилась Лу. — Нет, на такое я не способна.

Мальчик схватил обе ее ладони и сжал их вместе.

— Представь, будто он серьезно болен и его болезнь страшнее даже смерти. Но такие слова его непременно спасут. Ну, тогда сможешь?

— Тогда повторю слово в слово, — пообещала Лу. — Но…

— Никаких «но»! — воскликнул Джимми. — Ты заставишь Литтона почувствовать себя совсем другим человеком. Если этого не произойдет, то для меня будет лучше, чтобы он умер! В таком состоянии, как сейчас, Барри — не человек! — Глаза подростка сделались большими и круглыми. В отчаянии он поспешно добавил: — У нас совсем нет времени на размышления. — Так ты идешь со мной или не идешь? Посмотри на меня. Ведь я ничего плохого от тебя не требую. Поверь мне! Ну, идешь?

Сестра вытерла руки о полотенце, опустила рукава и поспешила к двери.

— Боюсь, из-за тебя я стану посмешищем, Джимми, — выйдя на улицу, посетовала она.

Глава 15

ЖЕНСКАЯ УЛЫБКА

По дороге к дому Литтона мальчик намеревался поподробнее рассказать сестре, что он задумал, но объяснение никак не приходило ему на ум. А Лу, как ни странно, ни о чем его не расспрашивала, просто бодро шагала рядом.

Вскоре показался домик, в котором когда-то жил Си Тернер. В его окне горел свет, предвещающий страшную беду.

В десяти шагах от крыльца Джимми остановился.

— Дальше ты пойдешь одна, а я подожду тебя здесь, — прошептал он сестре. — Знаешь, Лу, после того, что ты для меня сделаешь, я буду готов за тебя умереть!

Девушка сжала ему руку и направилась к дому.

Не в силах сдержать нахлынувшего на него волнения, паренек припал на одно колено и из такого положения стал наблюдать за удалявшейся сестрой. Ему показалось, что от нее, как от святой, исходит сияние. Конечно же это было просто фантазией его перевозбужденного мозга.

Джимми смотрел вслед Лу и вспоминал, как еще несколько минут назад сидел за столом вместе с Барри и в полном отчаянии ломал голову над тем, как ему помочь. Идея, осенившая его тогда, оригинальной не была — он почерпнул ее из книги, но она ему здорово пригодилась. Когда-то за баловство, а именно за стрельбу из рогатки бумажными шариками, учительница оставила Джимми в школе после уроков и велела ему написать сто раз фразу, взятую из школьного учебника. И он заполнил шесть листов бумаги сверху донизу одним предложением: «Улыбка женщины способна творить с мужчиной чудеса».

Тогда оно казалось ему абсолютно идиотским, но те, кто составлял учебник, видимо, знали, что писали. Кроме того, Джимми и сам видел, как хорошенькие женщины делали из уже взрослых мужчин полных дураков. Вот он и решил, раз они обладают магической силой творить зло, то почему бы не обратить эту их способность на свершение хорошего?

Конечно же при этом ему приходилось надеяться на чудо — ведь его сестра не была взрослой женщиной, а всего-навсего молоденькой девушкой.

Мальчик крадучись подобрался к дому, полагая, что чем ближе он будет к Лу, тем легче она справится с поставленной им задачей. Должна же почувствовать его поддержку! Джимми вспомнил своего старого пса по кличке Тигр, который ничего, кроме жалости, у него уже не вызывал. Его часто обижали другие, более молодые и сильные собаки. Однажды на улице они напали на Тигра. Но он, зная, что рядом с ним его хозяин, бесстрашно, словно оправдывая свое громкое имя, бросился на оскалившихся псов и прогнал их.

Так, может, и Лу, если он будет рядом с ней, тоже сотворит чудо?

А тем временем девушка поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Вскоре на пороге появился Литтон. Увидев его понурую голову, Джимми почувствовал в сердце щемящую боль.

— Привет, Барри, — поздоровалась с ним Лу. — Джимми все еще у вас?

— Нет, уже убежал, — ответил юноша. — Несколько минут назад.

— Ну тогда все в порядке, — проговорила Лу и повернулась к Литтону спиной.

Мальчик почувствовал, как по его макушке пробежал холодок. «Как, и это все? — в ужасе подумал он. — Неужели она ему больше ничего не скажет? Боже мой, какой же она все-таки еще ребенок!»

Но не успела девушка дойти до ступенек крыльца, как Барри метнулся за ней.

— Волнуешься за Джима? — спросил он.

На фоне звездного неба мальчик отчетливо увидел впечатляющие очертания его мощного торса.

— Нет, — отозвалась Лу. — То есть не очень. Дело в том, что Джимми обещал вернуться пораньше. Ничего страшного. Наверное, шастает где-нибудь. Не думаю, что с ним может случиться что-то плохое.

— Давай поищем его вместе, — вдруг предложил Литтон и поравнялся с ней.

— Да не беспокойся, Барри. Ничего с ним не случится, — беззаботно произнесла она.

От досады Джимми чуть было не застонал. «Улыбка женщины способна творить с мужчиной чудеса! — снова промелькнуло в его голове. — Женская, возможно, и способна, а что может сделать застенчивая улыбка сестры, смущенно пожимающей плечами? Какая же она все-таки нерешительная! И зачем я только к ней обратился? Вместо Лу надо было найти женщину, которая умеет нормально улыбаться!»

— Мне следовало бы извиниться перед тобой и мистером Риберном, — заявил между тем Литтон. — Я, можно сказать, монополизировал Джимми. Понимаю, что вы по нему очень скучаете, но не знаю, что бы мы с Томом здесь без него делали. Он нам очень помогает.

— Говори только за себя, за меня не надо! — послышался из дома недовольный голос Виллоу. — Могу смело сказать, мы неплохо управились бы и без него!

От обиды Джимми чуть не заплакал.

— Ну, Том, ты переборщил. Ты же не меньше меня любишь Джима, — возразил Барри. — Знаешь, Лу, я здорово привязался к твоему брату.

— Он смешной мальчуган, — пролепетала девушка.

Услышав это, Джимми пришел в ярость — какой же он «мальчуган», если уже давно вырос?

— Мы с отцом рады, что большую часть времени Джимми проводит с тобой, — сообщила Лу.

— Правда? — удивился Литтон.

— Да. Это хорошо, когда ребенку есть с кого брать пример. Так считает отец.

— Ну что ты, Лу! — запротестовал Барри. — Какой я для него пример?

С горечью в сердце Джимми обнаружил, что его сестра ни разу не улыбнулась. Неужели забыла, о чем он ее просил? Ведь весь его план построен только на ее улыбке! Мало этого, стоя рядом с Литтоном, она еще и нахмурилась!

— Странно, что ты так говоришь, Барри. С тобой что-то случилось? — встревожилась девушка.

— Ничего особенного, — отрезал он. — Просто наконец-то я узнал о себе всю правду, а она невыносима, как зубная боль.

— И теперь ты считаешь, что не можешь служить для Джимми образцом? — уточнила Лу. — Ты это имел в виду?

— Да, и более того. Даже если бы я возненавидел мальчика, то все равно не пожелал бы ему стать хоть чуточку похожим на меня.

Еще сильнее нахмурившись, девушка ничего не ответила, и Джимми уже решил, что его план спасения Литтона окончательно рухнул. Скрестив ноги, он обреченно сел на землю и подпер кулаком подбородок.

— Все люди иногда совершают необдуманные поступки, но я уверена, Барри, что ты всегда был добрым и отчаянно смелым парнем, — наконец сказала Лу.

— Не хочу больше о себе говорить, — резко запротестовал Литтон. — Только сегодня, Лу, я вдруг посмотрел на себя со стороны, и мне стало противно. Давай лучше сменим тему. Я этого больше не вынесу.

— А я все равно утверждаю, что ты самый добрый и храбрый человек на свете, — решительно возразила девушка, а потом быстро добавила: — Ну а теперь все, мне надо идти домой.

Она стала спускаться по ступенькам, но Литтон опередил ее и взял за руку. При тусклом свете луны Джимми тем не менее разглядел лицо своего старшего друга. Оно было необычайно взволнованным.

— Подожди, Лу, — попросил Барри девушку. — Надолго я тебя не задержу. Спасибо тебе за слова, которые ты только что сказала. Они для меня очень многое значат. Особенно сегодня. Ты смутилась? Не надо. Ты просто не представляешь, что для меня сделала!

Он отпустил ее руку, и она сошла со ступенек крыльца.

— Доброй тебе ночи, Лу! — крикнул ей вдогонку Литтон.

Пошатнувшись, девушка что-то тихо пробормотала в ответ, но Джимми не расслышал ни одного слова. Зато он увидел, что Барри как-то странно посмотрел на удаляющуюся Лу, затем, понурив голову, поднялся по ступенькам и скрылся в доме.

«Боже, что бы это могло значить? — встревожился мальчик. — Почему после их разговора Лу едва держится на ногах, а Литтон, словно побитая собака, ушел с поникшей головой?»

Джимми кинулся за сестрой и вскоре ее догнал.

— Лу, ты совсем не туда идешь, — удивился он. — Ты слишком круто взяла влево. Еще два шага, и напоролась бы на колючую проволоку.

Она остановилась и крепко вцепилась в руку брата.

— Ну зачем ты заставил меня это сделать, Джимми? — в отчаянии произнесла Лу. — Неужели это было так нужно? Я же вела себя как последняя дурочка! Что он теперь обо мне подумает?

— Перестань ныть! — осадил ее Джимми, который в свои двенадцать лет уже знал, что с женщинами надо быть строгим. — Прекрати скулить и не вешай носа. Ты все сделала правильно. Лучше у тебя и не получилось бы, потому что ты еще недостаточно взрослая. Только и всего.

— Недостаточно взрослая? — изумилась сестра. — Для чего?

— А, да ладно! — бросил Джимми.

Она схватила его за плечи и так сильно встряхнула, что мальчик даже поразился.

— Джимми Риберн, — всхлипывая, промолвила Лу и посмотрела на светившееся в темноте окно старого дома Тернера, — что все это значит?

— Да совсем ничего, — выдохнул он. — Просто я на тебя очень рассчитывал, но ты со своей задачей не справилась, потому что слишком молода и многого еще не знаешь. Не умеешь как надо вести себя в подобных случаях.

— В каких случаях? А как еще я должна была с ним разговаривать?

— Ах, Лу, ну что тут объяснять? — вздохнул подросток. — Теперь уже поздно. Если бы ты сделала все как надо, Литтон не ушел бы с… — Он с досады щелкнул пальцами. Сердце в его груди отчаянно колотилось. Джимми понимал, что не может рассказать сестре о жуткой трагедии, которая разыграется этой ночью и после которой самый гордый человек на свете испытает такое унижение, что потом уже никогда не оправится, так как будет морально раздавлен!

Некогда великий Синий Барри теперь пал духом и готов бежать из города, словно побитая собака. Духовные и физические силы его покинули.

— Боже, как мне забыть эту встречу с Литтоном? — утирая слезы, воскликнула Лу. — Какой позор, я…

— Ну что ты! — остановил ее брат. — Никто тебя ни в чем не винит. Ты сделала все, что могла!

— Джимми, будь я парнем, непременно тебя поколотила бы!

Такого мальчишка не ожидал.

— Ты с ума сошла? — сердито бросил он. — Ну, ладно, сестренка, я на тебя не обижаюсь — не до этого. Мне предстоит решить другой, более важный вопрос.

— А что для тебя важнее, как не поиздеваться над собственной сестрой? — сверкнув глазами, воскликнула Лу и снова заревела.

— Ничего я над тобой не издеваюсь. Ну, перестань плакать. Своим нытьем ты мешаешь мне соображать, — проворчал Джимми и задумался.

А как он повел бы себя, если бы по прошествии нескольких лет ему пришлось столкнуться один на один с таким подонком, как Рэнн Дюваль? При воспоминании о нем у него по спине пробежали мурашки. Мальчика передернуло от омерзения, словно он увидел у своих ног гремучую змею.

Неожиданно Джимми услышал какой-то странный звук, который, как ему показалось, раздался совсем близко. Только когда звук затих, он понял, что это был первый удар башенных часов, установленных на административном здании города. Часы били девять! Их бой отдавался в его сердце погребальным звоном.

Затаив дыхание, мальчик медленно повернул голову и посмотрел на старый дом Тернера. Однако света в его окне не увидел. Дом, в котором в эту минуту находились Литтон и Виллоу, стоял погруженным в темноту!

Джимми схватил сестру, развернул ее на сто восемьдесят градусов и возбужденно воскликнул:

— Лу, уж не сошел ли я с ума? Посмотри, у них в окне горит лампа или нет?

— У тебя что, крыша поехала? — недовольно буркнула девушка. — Сам не видишь, что в их доме темно?

«Так, значит, это правда! Лампу от окна убрали!» — с радостью отметил Джимми, кинулся к сестре и заключил ее в объятия, хотя никогда прежде не проявлял таких бурных эмоций.

— Лу, ты все правильно сделала! — закричал он. — Ты победила! Ты самая лучшая на свете, я горжусь тобой!

— Ничего не пойму, Джимми, — уставившись на брата, удивленно пролепетала девушка. — О чем это ты? В тебя что, бес вселился?

— Отныне и во веки веков я твой раб, Лу, потому что ты, даже не улыбнувшись, сотворила настоящее чудо!

— Не улыбнувшись? Что ты хочешь этим сказать?

— Теперь если он и погибнет, то как настоящий человек, — бодро заключил Джимми.

Глава 16

ДРУЗЬЯ

Дальше до самого дома брат с сестрой не проронили ни слова. А едва поднялись по ступенькам крыльца, как услышали голос отца:

— Эй, Лу! Ты где?

— Я здесь, папа, — отозвалась девушка.

Сэмюэль Риберн вышел на веранду.

— Где ты была, дорогая? — встревоженно поинтересовался он.

— Ходила за Джимми, — сообщила она. — Нельзя ему позволять так много сидеть в доме Литтона. Он им уже порядком надоел.

— Джимми, меня тревожит, что ты целыми днями слоняешься без дела, — не очень строго проговорил мистер Риберн. — Пора с этим кончать. И ты, Лу, так поздно из дома не уходи. Поняла?

— Да, папа, — произнесла девушка.

— Ну что ж, тогда я ложусь спать, а вас, молодежь, попрошу не шуметь. Договорились?

Дети прошли по палисаднику и подошли к двери, ведущей на кухню.

— Лу, мне надо уйти, — прошептал Джимми сестре.

— Зачем? — удивилась та.

— Видишь ли, я кое-что забыл.

— Ну-ка, Джимми, зайди со мной в дом, — потребовала Лу.

Мальчик вслед за сестрой вошел на кухню. От предчувствия беды его всего трясло.

Включив свет, Лу изучающе посмотрела на брата:

— Ты что-то говорил мне о Барри. Вроде того, что он должен погибнуть. Джимми, что это значит?

— Да ровным счетом ничего, — отмахнулся он.

— Нет, ты сказал, что благодаря мне Литтон погибнет как настоящий мужчина.

— Нет, ты сказал, что благодаря мне Литтон погибнет как настоящий мужчина.

— А я очень постараюсь, — настаивала девушка.

— Пойми, тебе этого знать не следует. Ну, я пошел.

— Обратно к дому Литтона?

— Нет, к Стендишам.

— И что так поздно ты собираешься у них делать?

— Мне надо кое-что сообщить Эду.

— И что же?

— Отстань! С какой стати я должен тебе все рассказывать?

— Ах, не должен? — возмутилась сестра. — Тогда и я не должна была идти с тобой к Литтону и изображать из себя дуру! С Эдом у тебя нет никаких дел. Думаешь, я не поняла, что ты опять собрался к Барри? — Лу перевела дух и уже умоляюще спросила: — Скажи, Джимми, это правда, что он может погибнуть?

— Ну, если я и скажу, что тогда?

— Для меня это очень важно, — призналась она.

Только теперь Джимми понял, что сестра разговаривает с ним не как с маленьким ребенком — она обращалась к нему как ко взрослому. Он был потрясен.

— Так Барри тебе не безразличен? — напрямик поинтересовался Джимми.

— Да, он мне нравится. И я ходила к нему не только потому, что ты меня об этом попросил.

— Может, вообще ты в него влюблена? — изумился мальчик и почесал затылок.

— Может быть, — как-то обреченно откликнулась Лу.

Джимми показалось, что в ее глазах заблестели слезы. Он ничего не понимал.

Неужели это его сестра, которая никогда не плакала и всегда вела себя не как глупая девчонка, а как настоящий парень?

Наконец, пересилив себя, мальчик сказал:

— Хорошо, Лу. Обещаешь, что никому не расскажешь?

— Ни единой душе.

— Ни о чем и никому?

Лу молча кивнула. Джимми задумался, стоит ли открывать сестре эту страшную тайну. Да, она никогда не была болтушкой, умеет держать слово, но все же она не парень, а всего-навсего обычная девчонка.

Наконец он решился:

— Дела у Барри плохи, но благодаря тебе самое страшное уже позади.

Лу удивленно вскинула брови, но, к счастью, не стала задавать глупых вопросов.

— Назревают события, и, возможно, очень плохие. Поэтому я и должен быть там. Только ни о чем меня больше не спрашивай. Ладно?

Неожиданно девушка подняла глаза и посмотрела через открытую дверь в темноту, словно собиралась там кого-то увидеть.

Джимми сорвался с места и кинулся на улицу. Сестра даже не попыталась его остановить.

— Нет, я никому и ничего не расскажу, — словно во сне прошептала она и обреченно скрестила на груди руки.

А Джимми тем временем уже мчался по полю, то и дело повторяя про себя:

— Как же повзрослела моя сестра. В одночасье! Да и я, впрочем, тоже.

Многого из того, что произошло этим вечером, мальчик не понимал, но интуитивно чувствовал, что сделал все правильно и вовремя. А какую неоценимую помощь оказала ему Лу! В этой трудной для него ситуации она вела себя совсем не как девчонка, а как старший брат!

Увидев в темноте очертания дома Литтона, он остановился и, прищурив глаза, огляделся. Подросток ожидал увидеть где-нибудь поблизости зловещие силуэты людей. И одним из них, самый маленький, должен был быть страшный Рэнн Дюваль.

Не обнаружив ничего подозрительного, Джимми подбежал, к задней двери и, открыв ее, вошел в кухню.

— Том, надеюсь, я не опоздал помыть посуду? — звонко прокричал он с порога.

Виллоу с закатанными рукавами рубашки, так, что была видна живописная татуировка, читал газету и попыхивал трубкой. Услышав звонкий голос мальчика, он поднял глаза, посмотрел на него поверх развернутой газеты и не без иронии заметил:

— Я так и знал, что ты вернешься. Ишь как спешил! Даже запыхался. Но придется тебя, отъявленный лодырь, разочаровать — посуда уже вымыта!

Последнюю фразу Том произнес уже с теплотой в голосе, но Джимми это не заметил — все его внимание было обращено на Барри, в полутьме ходившего взад-вперед в соседней комнате.

— Заходи! — крикнул ему Литтон, а когда мальчик подбежал, положил руку на его плечо. — Я хочу тебе кое-что сказать. Надеюсь, услышав это, ты не обидишься.

— Давай, только начистоту! — потребовал пацаненок. — Мы же с тобой все-таки друзья. Ведь так?

— Конечно!

— А друзья всегда говорят друг другу правду.

— Это верно, — согласился Барри. — Дело в том, что нам на некоторое время придется расстаться. Я буду по тебе скучать как ни по кому другому. Но меня не будет в городке всего лишь несколько дней. Прошу тебя, не приходи пока сюда. Более того, если даже ты меня увидишь — держись подальше. Понял?

Джимми набрал полные легкие воздуха и на выдохе произнес:

— Ну что ж, раз это нужно, я так и сделаю.

В этот момент у него было такое чувство, будто между ним и Литтоном вдруг захлопнулись железные ворота и наступила кромешная темнота.

Джимми прекрасно понимал, чем была вызвана такая просьба — отныне где бы ни появился Литтон, могли прозвучать выстрелы. Поэтому он и просил к нему не приближаться. Однако мальчик, для которого этот молодой человек вновь стал кумиром, не то что на несколько дней, даже на час не хотел с ним расстаться. Ведь ему грозила смертельная опасность! Страх потерять Литтона сковал его сердце.

— Думаю, так будет лучше, — услышал он голос Барри.

— Тогда я пошел домой. До скорого! — опечаленно произнес паренек и протянул другу на прощанье руку.

Литтон крепко пожал ладонь мальчика, а тот с ужасом подумал, что, возможно, он это делает последний раз.

— До скорого, Джим! Надеюсь, ты сразу пойдешь домой?

— Да, от вас прямо домой.

— Отлично, парень! — похвалил его Литтон. — Я дам тебе знать, когда у меня на горизонте прояснится.

Глава 17

ДЕЛО ДЛЯ ОДНОГО

Оказавшись на улице, Джимми часто заморгал и несколько раз тряхнул головой. В горле у него застрял противный комок, который никак не глотался, а в животе покалывало. У него было такое ощущение, будто он только что побывал на похоронах — с той лишь разницей, что тот, кого хоронили, был еще живым и нормально двигался.

Мальчик долго стоял, прислонившись спиной к стене дома, и волей-неволей слышал, о чем говорили Литтон с Виллоу.

— Том, собирай вещи, — долетел до него сначала приглушенный голос Барри.

— Боже, ушам своим не верю! — воскликнул Том. — Обожаю путешествовать. Этот чертов бык уже начал действовать мне на нервы. Я давно мечтаю отсюда уехать. Наконец-то, сэр, и тебе здесь стало неинтересно.

— Ты так думаешь? — грустно спросил Литтон.

— Конечно. А что тебе еще тут делать?

— Ладно, Том, собирай вещи.

— Да они уже собраны, — радостно сообщил Виллоу. — Мне ли, путешествующему с тобой, не знать, что долго на одном месте ты не задерживаешься? Так что мои вещи я даже не распаковывал. — Он несколько раз хмыкнул, резко поднялся со стула и с такой силой его оттолкнул, что тот с грохотом опрокинулся на пол. Затем спросил: — Когда стартуем?

— Ты уезжаешь один. Я остаюсь.

— Э! — воскликнул Том. — Что это ты задумал?

— Остаюсь, потому что здесь есть одно дело. Но только для меня. И прошу, не теряй зря время. Я хочу, чтобы ты как можно скорее отсюда исчез.

— Надеюсь, ты хоть что-то мне объяснишь? — недовольно проворчал бывший моряк. — Или ты, сэр, думаешь, что я могу вот так просто тебя покинуть?

— Том, я знаю, что ты меня никогда одного не оставишь! С той минуты, как мы с тобой встретились, ты для меня самый верный друг. Ах да, тебе же нужны деньги. Вот, у меня на руках двадцать тысяч, пятнадцать из них возьмешь с собой.

За стеной раздался шелест бумажных банкнотов — Литтон пересчитывал доллары. Услышав названную им сумму, мальчик даже содрогнулся. За такие деньги можно было приобрести не одну ферму!

— Все дело в том, Виллоу, что я на моем челноке заплыл в такое место, где должен грести один. Ты берешь эти деньги, жмешь мне руку на прощанье и забываешь обо мне. Позже все поймешь сам. А сейчас ты должен ехать. Делай, что я говорю! Возьми деньги и быстро сматывайся. Ты самый лучший парень, Том, но сейчас не в силах мне помочь.

Виллоу закашлялся, затем вскипел:

— Убери эти чертовы деньги! Ты, с которым я побывал в таких жутких переделках, пытаешься убедить меня, что один в поле воин! Неужели думаешь, что я тебе поверю? Твой челнок поплывет быстрее, если мы за весла возьмемся вдвоем. Или, может быть, Барри, в этом деле замешана женщина?

— Нет, Том, женщины здесь ни при чем.

— Тогда что же? — настаивал напарник. — Нет, я все-таки думаю, без женщины здесь не обошлось! Я же видел, как сильно ты изменился после разговора с сестричкой этого веснушчатого мальчишки! После этой встречи тебя словно подменили — даже блеск в глазах появился. Могу поклясться, причина тому — Лу!

— Том, я отсылаю тебя вовсе не из-за нее.

— Надо же, что сделала с парнем! — не слушая друга, воскликнул Виллоу. — Такая тихоня, а…

— Заткнись, Том! — прикрикнул на него Литтон.

— Хорошо, сэр, я заткнусь. Даже завяжу себе рот, но все равно никуда от тебя не уеду.

— Тогда мне придется сказать тебе правду. В Холи-Крике объявился Стейси.

За стенкой вдруг наступила странная тишина. Затаив дыхание, Джимми замер и выдохнул только после того, как услышал голос, похожий на рев:

— Как Стейси? Собственной персоной?

— Он меня выследил, — пояснил Барри. — Так что забирай свои вещи и быстро сматывай. Думаю, сегодня ночью он сюда нагрянет.

— Ну, сэр, тогда мне действительно здесь делать нечего, — испуганно пробормотал Том. — С кем, с кем, а с этим типом мне совсем не хочется встречаться.

Джимми услышал частые шаги Виллоу. Бывший моряк, видимо, прошел в переднюю, но вскоре вернулся обратно на кухню. Мальчик от досады закусил губу. «Если Бог, которому так неистово молятся верующие, все же существует, то он ни за что не допустит предательства Виллоу и не отдаст его вместе с Барри в руки кровожадного Стейси!» — подумал подросток.

— Сэр, прости, но такой бездарь, как я, в этом деле тебе не помощник, — жалостливым тоном протянул Том.

— Не кори себя, дружище, ты поступаешь абсолютно правильно, — отозвался Литтон. — Стейси из тех, кто дважды не промахивается. Однажды мне удалось утереть ему нос, но во второй раз такого уже не произойдет. Его дьявол-покровитель этого не допустит. Я не достойный ему противник. Он слишком хитер да к тому же и отличный стрелок. Стейси ничего не стоит подкараулить меня ночью или пальнуть из кустов. Если уж он задумает кого-то убить, то ни перед чем не остановится.

— Знаю. Как это ни ужасно сознавать, но, оставшись с тобой, я буду только тебе мешать… О Боже, опять этот Стейси! — простонал Виллоу.

— Вот деньги, Том. Прощай, старина. Ты всегда был мне верным другом.

— Нет, Барри, я — трусливая крыса, бегущая с тонущего корабля! — воскликнул бывший моряк. — Но остановить этот тайфун, сэр, выше моих сил!

— Я все прекрасно понимаю, Том, поэтому и хочу, чтобы ты отсюда уехал. Останусь я один или с тобой, для Стейси значения не имеет. Кроме того, уверен, для охоты за моим скальпом он приведет с собой не меньше десятка головорезов. Так что прощай и удачи тебе, друг! Напоследок послушайся моего совета — держись подальше от злачных мест. Продержись с годок, а там, глядишь, и поймешь, что и в спокойной жизни есть свои прелести.

— Прощай, сэр, — печально произнес Виллоу. — Я… я… — Не договорив, он поспешил к двери и, выйдя на крыльцо, быстро сбежал по ступенькам.

Джимми Риберн закрыл глаза и, чтобы не закричать, стиснул зубы. Ему сделалось нестерпимо больно при мысли, что Барри остался в доме.

Но тут он снова услышал топот — кто-то быстро взбежал на крыльцо. Он открыл глаза и увидел Тома.

— Мистер Литтон! — распахнув дверь, гаркнул он.

— Что, Том? — отозвался тот.

— Послушай, сэр. Что нам этот Стейси после тех передряг, в которых мы с тобой побывали? Нет, я остаюсь! Вещи свои кладу вот сюда, а эти чертовы деньги забери обратно. Они жгут мне руки! Теперь тебе не выдворить меня даже силой!

В висках у Джимми застучало, его захлестнула радость. Улыбаясь, он вышел из своего укрытия и побрел в темноте, не разбирая дороги. «Что ни говори, а мир не без добрых людей! Всегда найдутся такие преданные, как Виллоу, который, презрев смертельную опасность, все же остался со своим другом!» — подумал подросток.

Приблизившись к изгороди, он осторожно, чтобы не уколоться, раздвинул руками колючую проволоку и просунул в образовавшуюся дыру ногу. И в этот момент неожиданно заметил в темноте два черных силуэта. Мужчины явно направлялись к нему.

Тихо вскрикнув, пацаненок попытался рывком проскочить по другую сторону ограды, но колючки верхней проволоки, порвав рубашку, впились ему в спину. Мальчик взвизгнул от боли, словно испуганный кролик.

И тут мужчины с ликующим криком бросились к нему. С каждой секундой их темные силуэты становились все больше и больше.

Джимми показалось, что он вот-вот потеряет сознание, но животный страх — великая штука. Позабыв про боль, паренек рванулся вперед и, освободившись от колючей проволоки, со всех ног рванул поперек поля.

Оглянувшись на бегу назад, он увидел, как двое здоревенных мужчин, одним махом перескочив через ограду, кинулись за ним вдогонку.

Стерня, оставшаяся на поле после уборки зерна, затрудняла бег. Заметив неподалеку широкую колею, оставленную колесом повозки, Джимми вскочил в нее и понесся как на крыльях. Единственное, что ему очень серьезно мешало, так это ботинки. На полегшей соломе гладкие подошвы слегка проскальзывали. «Ну зачем я их только надел! Почему этим вечером я не отправился к Литтону босиком?» — с досадой проворчал про себя мальчик.

А позади он слышал тяжелый топот и интуитивно чувствовал, как к нему протягиваются руки.

Джимми оглянулся и действительно увидел здоровенную лапищу. Еще мгновение, и его схватят!

Сильный удар кулаком пришелся ему по спине. Едва удержавшись на ногах, пацаненок резко отскочил в сторону, круто развернулся и помчался в обратную сторону, к той же проволочной изгороди, в которой чуть было не застрял.

Оба его преследователя, потеряв скорость, тоже развернулись и, выкрикивая проклятия, бросились вдогонку. Но этот хитрый маневр позволил мальчику немного от них оторваться. Теперь расстояние между ним и бегущими следом парнями значительно увеличилось.

«Кто они такие? Из клана Чейни или Морганов? Нет, скорее всего, эти люди хотят от меня избавиться, чтобы я не мешал им расправиться с Литтоном! Значит, они подручные Стейси, а этот мерзавец для достижения своей цели ни перед чем не остановится! Тогда что им стоит меня убить? Да ничего! Сначала убьют, затем привяжут к шее здоровенный булыжник и бросят в пруд!» — с ужасом пришел к выводу Джимми.

Дыхание его было частым, а сердце колотилось так, будто собиралось вырваться наружу. Маленькие глотки воздуха, которые он делал, облегчения не приносили — грудь, казалось, вот-вот разорвется. Но, сделав глубокий вздох, паренек чуть не задохнулся.

Джимми снова оглянулся. Дистанция между ним и преследователями неумолимо сокращалась. Мальчишка еще отчаянней заработал ногами, хотя ему казалось, что, несмотря на все старания прибавить в скорости, он стоит на месте.

Неожиданно перед ним словно из-под земли выросла изгородь. Ни проскочить между колючими проволоками, ни перепрыгнуть их он не мог. Оставалось только с разбегу подлезть снизу.

Примерно за метр до препятствия пацаненок выбросил обе ноги вперед и, упав навзничь, на спине проехал под изгородью. Несмотря на то что острые колючки, прорвав рубашку, процарапали ему грудь, боли он не почувствовал. Быстро вскочив на ноги, Джимми со всех ног бросился бежать.

Глава 18

ЗАЯЦ

Участок местности, куда он летел, был ему знаком как свои пять пальцев. Там, за пределами Холи-Крика, тянулась цепочка неглубоких водоемов. Это не была пойма реки, протекающей в миле от города, — естественные пруды образовала дождевая вода. Городские ребятишки, а также дети, проживающие на ранчо, частенько после школы прибегали сюда поплавать наперегонки, перебеситься после неподвижного сидения за партами. Ближе к вечеру, вдосталь нарезвившись, они с понурыми головами разбредались по, домам, где их ждала работа. Надо было помочь родителям подоить коров, наколоть дрова и сделать многое другое, что так не нравилось Джимми.

После того как огороженное поле осталось позади, он увидел перед собой белеющий в темноте обломанный ствол дерева — все, что осталось от огромной березы, в которую во время грозы угодила молния. Пробегая мимо него, мальчик похолодел от ужаса — ему показалось, будто ствол с обгоревшей вершиной зловеще прошептал: «Это твой последний час, Джимми Риберн!» Следом за обломком дерева перед ним замаячили два огромных черных камня, носивших название «Близнецы». Играя в салочки, далеко не каждый ребенок отваживался на них залезть. Но тени, падающие от каменных глыб, походили на широко распростертые руки, приготовившиеся защитить задыхающегося от быстрого бега подростка.

А топот за его спиной становился все громче и громче! Ему страшно хотелось на время остановиться, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, но, чувствуя, что преследователи совсем рядом, он продолжал бежать.

Поравнявшись с пнем, в дупле которого паренек как-то прятался, играя с ребятами в разбойников, он от страха втянул голову — ему почудилось, будто из дупла послышалось злобное шипение: «Тебе конец, Джимми!»

Между тем люди Стейси были от него уже в нескольких шагах. В их тяжелом топоте слышалось: «Убей его! Убей Джимми Риберна! Убей его! Убей Джимми Риберна!»

Пацаненок уже хотел броситься на землю, зареветь и умолять подручных Стейси пощадить его, сказать, что он единственный сын Сэмюэля Риберна и если они его убьют, то попадут под суд. А что касается Барри Литтона, то он больше никогда к нему не подойдет!

Но тут Джимми вспомнил холодную, змеиную улыбку Рэнна Дюваля, и желание сдаться на милость его подручных у него мгновенно пропало. Он представил, как бандиты схватят его за волосы, запрокинут голову и полоснут ему по шее острым ножом…

— Хватай его! — раздался голос почти у самого его уха.

Рука одного из догонявших коснулась плеча Джимми, и тут мальчик плашмя рухнул на землю. Преследователи по инерции пробежали мимо. А паренек моментально вскочил и что было сил кинулся к темнеющим впереди кустам.

Продираясь сквозь ветки, цепляющие его за одежду, он слышал за спиной треск валежника, фырканье и проклятия подручных Дюваля.

И вот перед ним возник мутноватый овал пруда, по размерам меньшего, чем тот, что находился к городу ближе. Этот пруд ему был хорошо знаком — недаром он проводил на нем большую часть своего свободного времени.

Нисколько не колеблясь и не сбавляя скорости, Джимми кинулся к нему и, в тот момент, когда огромная лапища преследователя уже готова была схватить его за плечо, бросился с высокого берега в воду. За секунду перед погружением в прохладную мглу он увидел, как на небе неестественно ярко вспыхнули звезды. Они показались ему не небесными светилами, а снопом искр, взлетевших над огромным костром.

Оказавшись в пруду, мальчик камнем пошел ко дну. Ударившись о него, решил всплыть.. Его легкие распирало, в них полыхал огонь. Однако сильная боль в груди не затмила сознания — он знал, что ему нужно делать. Джимми отлично понимал, что даже при мерцающем свете звезд все предметы, появившиеся на поверхности пруда, будут отчетливо видны. Стоит его голове показаться над водой, как сразу же зазвучат выстрелы.

Осторожно гребя руками, так, чтобы на поверхности воды не образовалось волн, мальчик стал медленно всплывать. Им овладело желание вырваться из воды и одним глубоким вдохом набрать полные легкие воздуха. Но он отдавал себе отчет, что этого делать нельзя — его тут же подстрелят, как утку.

От кого-то Джимми слышал про изнывавших от страшной жажды солдат, которые, несмотря на вражеские пули, прорывались к реке, чтобы напиться. Многие из них погибали, и их тела, окрашивая реку кровью, медленно плыли вниз по течению. Теперь он сравнил себя с теми солдатами — вот только они рисковали жизнью из-за воды, а он — из-за глотка воздуха!

К тому моменту, как губы мальчика показались над водой, боль в его груди стала нестерпимой. Он втянул ртом воздух, но облегчения не наступило — небольшая его порция заполнила всего лишь верхнюю часть легких, тогда как самая сильная резь, от которой уже затуманивалось сознание, ощущалась значительно ниже.

Рискнув, Джимми сделал глубокий вдох и чуть было не зашелся в кашле. Превозмогая боль, он медленно выдохнул и сразу же почувствовал облегчение. Мальчику снова захотелось насладиться глотком упоительно свежего воздуха, но он побоялся.

Увидев рядом нависшие над прудом ветви раскидистого куста, пацаненок нащупал под водой одну из них, ухватился за нее и подтянул себя ближе к берегу. Оказавшись под прикрытием густого кустарника, он поднял над водой голову и задышал полной грудью. Теперь можно было не только спокойно дышать, но и слышать и видеть, что творится на берегу. С этой минуты паренек мог ликовать — начало битвы за свою жизнь им было выиграно! Однако он понимал, что все еще находится в опасности и радоваться пока рано.

Холодная вода постепенно остудила разгоряченное бегом тело. Теплый ночной ветерок ласково дунул в лицо, и Джимми показалось, что никогда ничего приятней, чем его дуновение, он еще не испытывал. Какая же все-таки замечательная это штука, жизнь! Как здорово, что можно просто дышать и ничего не бояться! В своих детских мечтах Джимми обычно воображал себя королем-завоевателем, но отныне его пристрастия круто изменились — теперь его не испугала бы никакая, даже самая тяжелая работа. Мальчик представил себя стоящим с молотом в руках в дымной кузнице. «Ничего, — подумал он, — дайте только подрасти, я и с этой работой справлюсь!»

Неожиданно с берега послышался голос одного из преследователей:

— Судя по всему, этот ублюдок сломал себе шею.

— Похоже, так, — откликнулся другой.

— А может, этот паршивец как водяная крыса, и пруд для него дом родной.

— Да? А чем он там дышит? Жабрами, что ли?

— Ну, мог пронырнуть под водой и выбраться на другой берег. А может, спрятался у нас под носом и жадно глотает воздух.

— Возможно. Но в любом случае, этот малец не скоро теперь появится у дома Литтона.

— Не знаешь, зачем нашему боссу потребовалось убрать этого парнишку?

— Да не убрать, а спрятать где-нибудь на пару дней. Шеф говорит, что у этого мальца глаза даже на затылке.

— А если он и в самом деле свернул себе шею?

— Ну и что такого? Нам-то какая разница? Нашей вины в этом нет — сам прыгнул, сам и свернул.

— Но что будет, когда его тело выловят? Он же в одежде!

— Да кто этих сорванцов разберет? Они же носятся как угорелые.

— А как же наши следы? Они тоже ведут к пруду. Все сразу поймут, что за мальчиком гнались!

— Пустяки!

— Ничего себе пустяки! Нас же тогда поймают и повесят!

— Не волнуйся. Дюваль обо всем позаботится.

— Не знаю, позаботится он или нет…

— Если бы ты его хорошо знал, то так бы о нем не говорил!

— Послушай-ка… — заговорщически произнес тот, который сомневался в покровительстве своего босса.

— Ну что еще?

— Если Дюваль такой всесильный, то почему он не рискнул заняться Литтоном в одиночку, а набрал себе помощников? Не может сам с ним справиться?

— Хорошо, я тебе объясню. Дело в том, что он предпочитает действовать наверняка. Поверь, Дюваль никого не боится, просто в истории с Литтоном не хочет рисковать. Если у него, не привыкшего никому уступать, не все выйдет, он себе этого никогда не простит.

— Ну, что ж, может быть, Рэнн и прав.

— Прав, и еще как!

— Тогда пойдем и доложим ему, что парнишка утонул.

— Советую не говорить Дювалю того, в чем сам не совсем уверен. Лучше сказать, мы думаем, что мальчишка утонул. Во всяком случае, мы сами видели, каким он был перепуганным. Мчался от нас словно трусливый заяц. Разве не так?

— А зацепившись за колючую проволоку, визжал как резаный кролик.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы эти колючки вонзились в твою шкуру!

— Ладно, пора возвращаться. Без нас никто траву поджигать не будет.

— Да, там уже, наверное, заждались. Представь себе, что почувствует Литтон, когда поймет, что его дом горит! Ужас! — воскликнул один из бандитов.

— Не хотел бы я оказаться на его месте! — поддержал его другой.

— Конечно, наш босс задумал круто, но Литтон того заслуживает. Барри не единожды оказывался в моих руках, но каждый раз ускользал, как угорь.

Голоса бандитов постепенно затихли, а Джимми, пробывшего долгое время в воде, начало трясти от холода. По его телу разлилась усталость, а на сердце заскреблись кошки.

Но все, что от него сегодня зависело, он сделал, даже больше того, на что способен двенадцатилетний подросток.

Глава 19

НА ВЕРТЕЛЕ

Цепляясь за ветки, мальчик на четвереньках взобрался на крутой берег и замер — сил сразу подняться у него не было. Некоторое время он прислушивался к хору лягушек, которые так надсадно квакали, что казалось, будто их огромные полчища устлали землю до самого горизонта.

Немного передохнув, Джимми, наконец, встал на ноги и, вытянувшись во весь рост, облегченно вздохнул. И в этот момент со стороны Холи-Крика послышался бой башенных часов.

Паренек вздрогнул — в ударе колокола ему послышалось слово «синий», а затем по мере затихания звона слова: «Барри Литтон! Барри Литтон! Синий Барри Литтон!»

«Который же теперь час? — подумал он. — Наверное, полночь».

Ему казалось, что с девяти часов вечера пролетела уже целая вечность. Джимми повернулся и посмотрел в сторону усадьбы старика Тернера. В окне его старого дома, где Литтону предстояло геройски погибнуть, света по-прежнему не было.

«А можно ли считать смерть геройской, если человек сгорит, как кусок мяса на вертеле? Нет, она будет мученической и не более того!» — решил мальчик.

Снова ударил колокол, и опять ему послышалось: «Синий… Барри Литтон, Барри Литтон!» Башенные часы пробили десять раз, и даже в последнем их ударе прозвучало это имя.

Тому Виллоу, который, презрев смертельную опасность и проявив мужество, вернулся, чтобы помочь своему напарнику, тоже суждено сгореть. Надо же, этот человек не соблазнился даже пятнадцатью тысячами долларов, пришел, чтобы разделить участь Литтона! Но тогда почему же в этом поминальном звоне не слышится его имя? «Наверно, потому, что Том только вернулся, чтобы принять смерть, тогда как Барри уже фактически умер!» — пришел к заключению Джимми.

«Да, я слишком молод и недостаточно силен, но мне удалось сделать то, что ни одному из моих сверстников не под силу», — сказал он сам себе и понурив голову побрел домой.

Но неожиданно остановился. «Ведь они говорили про поджог! Значит, Барри и Том должны сгореть?» — удивился мальчик, словно эта мысль впервые пришла ему в голову. И тут пред ним предстала страшная картина: Литтон выскакивает из объятого пламенем дома, на ходу стреляет из обоих стволов, затем, изрешеченный пулями, падает, а за ним падает и Виллоу.

«Но я мог их хотя бы предупредить! Тогда они наверняка что-нибудь придумали бы!» — мелькнуло в голове пацаненка, и, разом сорвавшись с места, он стрелой полетел к старому дому Тернера.

Теперь только резвые ноги мальчика могли спасти Барри и Тома.

Порывистый ветер дул со стороны города — значит, оттуда, с запада, загорится и высохшая трава, которая подходит к домику старика Тернера. Стоит бандитам ее поджечь, как огонь в считанные секунды перекинется на ветхое строение, в котором находятся друзья!

Конечно же это самый безопасный способ избавиться от врагов, и Джимми даже удивился, как это Стейси им еще не воспользовался.

По расчетам мальчика, те, кто станет поджигать траву, должны были расположиться с западной стороны, а остальные — взять домик в кольцо, чтобы стрелять в выбегающих из огня Барри и Тома.

Придумав на ходу, как их предупредить, он незаметно прокрался в крытую конюшню, где стояли пятнистая кобыла Литтона, мул Виллоу и его собственный мустанг. Джимми оставил его здесь, потому как большую часть времени проводил с Барри. О рискованности своего плана он старался не думать, так как прекрасно понимал — стоит ему промедлить, и случится непоправимое.

Подкравшись к своему низкорослому мустангу, Джимми первым делом крепко зажал ему ноздри, чтобы тот, узнав хозяина, чего доброго, не заржал. Но вместо ржания, конь фыркнул и так топнул копытом, что мальчику показалось, будто рушится кровля.

Он затаил дыхание и прислушался. Вокруг было тихо. Люди Дюваля, скорее всего, решили, что животному в ноздри попала соломинка, поэтому изданный им громкий звук их совсем не насторожил.

Взявшись за уздечку, Джимми осторожно вывел коня из стойла.

Мустанг, этот сгусток лошадиной энергии, с мальчиком были старыми друзьями и отлично понимали друг друга. А теперь паренек задумал проделать с животным тот же трюк, к которому не раз прибегал, играя в индейцев.

Сняв мешавшие ему ботинки, он залез на коня, распластался на его спине и просунул правую руку под шейный ремешок, опоясывавший густую гриву. Потом, обхватив ногой бедро лошади, медленно сполз с ее спины и повис на ее боку. Будь мустанг под седлом, Джимми зацепился бы за него ногой и в таком положении мог бы продержаться достаточно долго. Однако сейчас была опасность легко соскользнуть и рухнуть на землю.

Левой рукой паренек вцепился в гриву коня. Теперь, поворачивая ему голову, он мог свободно им управлять.

Легким ударом ноги в брюхо мальчик заставил животное направиться к открытым воротам конюшни.

Так, под прикрытием темноты, он надеялся подъехать к дому Литтона и незаметно проскочить в дверь. Бояться можно было только одного, что, увидев коня, бродящего по двору, люди Дюваля заподозрят неладное и захотят рассмотреть его поближе.

Едва мустанг с висевшим на его боку всадником появился из ворот конюшни, как раздался низкий мужской голос:

— Эй! Это еще что за дьявольщина?

— Да это ж лошадь пацана, — ответил ему другой. — Бродит по двору, как сторожевой пес.

Конь направился прямехонько к дому. Но на полпути вдруг остановился, наклонил голову и принялся щипать траву. При резкой остановке Джимми чуть было не свалился на землю. Фактически в этот момент мальчик удержался всего лишь на одном большом пальце правой ноги. «А если бы я сейчас упал? — ужаснулся он. — Да меня тут же бы превратили в дырявое решето!»

— Как же она смогла отвязаться? — спросил кто-то из людей Дюваля. И Джимми узнал голос самого Рэнна!

На удивленный вопрос главаря бандитов кто-то ответил, что эту лошадь обычно не привязывают, потому что со двора она все равно никуда не уходит.

«Что правда, то правда!» — радостно отметил Джимми и пнул мустанга в брюхо.

Тот сделал несколько шагов вперед и снова остановился у очередного пучка травы! Паренек с ужасом понял, что еще минута, и он свалится…

Собрав последние силы, Джимми впился мыском ноги в бедро животного. Через три-четыре секунды, показавшиеся ему вечностью, конь, мотнув головой и громко фыркнув, тронулся с места, быстрым шагом подошел к стене дома. Это было как нельзя вовремя — еще одно такое же резкое движение головы лошади, и мальчик не выдержал бы.

Шепотом он приказал мустангу остановиться. Теперь они находились как раз около окна в кухню. На счастье, оно было раскрыто. Закинув ногу на подоконник, Джимми с проворностью белки перемахнул через него и упал на деревянный пол. Затем, поводив очумелыми глазами по темной кухне, встал на четвереньки и медленно пополз к двери спальни.

«Неужели они оба спят? И это в такую ночь?» — удивился он и едва удержался от истерического хохота.

Но тут буквально над его головой раздался суровый голос Литтона:

— Стоять на месте! Ты под прицелом!

— Барри! — прошептал мальчик.

— Черт подери! — пробормотал тот и, сделав несколько шагов к Джимми, поднял его за воротник. — Так это ты, дурачок?

— Тише! — выдавил из себя подросток. — Тебя могут услышать. Возле дома Дюваль со своими подручными. Они собираются поджечь сухую траву и спалить ваш дом. Барри, придумай что-нибудь. Только быстро!

Стоявший где-то в темноте Том тихо кашлянул.

— Нечто подобное я ожидал. Столько дичи довелось приготовить на костре, но мне никогда не приходило в голову, что и я сгорю, как головешка! — произнес он и сам же ухмыльнулся своей мрачной шутке.

Глава 20

КОМУ УЛЫБНУЛАСЬ ФОРТУНА

Иногда по одной фразе можно многое узнать о человеке. Услышав, что сказал Виллоу, Джимми сразу же подумал: «Сколько же раз ему и Барри приходилось смотреть смерти в глаза?»

— Шутник ты, Том! — отреагировал на реплику друга Литтон. — Посмотрим, что ты скажешь минуты через две!

— Они собираются поджечь траву со стороны города. Сейчас ветер дует оттуда, — сообщил мальчик. — Пара бандитов засела неподалеку от конюшни, но я, прилипнув к боку лошади как банный лист, добрался до дома незамеченным, а затем прыгнул в окно!

— Понятно, — кивнул Барри и повернулся к Виллоу. — Том, нам придется пробиваться к конюшне. У нас при себе пара заряженных на медведя винтовок. Одну возьмешь себе. Первым иду я, потом ты, Джимми — последним. Понял, сынок? Будешь нас прикрывать. Так что у тебя задание самое ответственное. Том, стреляй по всему, что будет двигаться, а ты, Джимми, при первой же возможности ныряй в стог сена и жди. Понял? Ну а теперь трогаем!

Литтон говорил так спокойно и так уверенно, что парнишка ни на секунду не усомнился в том, что очень скоро они, целые и невредимые, окажутся на конюшне.

Все втроем они вышли на кухню. Барри с Томом подошли к стене и сняли висевшие на гвозде винтовки. Затем Литтон осторожно подкрался к двери и прижался плечом к ее косяку.

Джимми посмотрел в окно и при мерцающем свете звезд сумел разглядеть опорные столбы ограды. Там в загоне, похожая на большую кучу перегноя, лежала темная туша быка. «Сколько же людей погибнет сегодня из-за это проклятого животного?» — мелькнуло в голове. Но, глянув в другое окно, которое выходило на запад, он увидел, как на расстоянии ста футов от дома вспыхнула одна спичка, потом другая.

— Скорее, Барри! — продолжая смотреть на эти огоньки, воскликнул мальчик. — Они поджигают траву!

— Пора! — отреагировал Литтон и, резко распахнув дверь, выскочил на улицу.

Вслед за ним в дверь проскочил Том Виллоу, а потом и Джимми? Оказавшись на крыльце, мальчик бесшумно закрыл за собой дверь. Встав на цыпочки, все трое побежали к конюшне.

— Эй! — раздался дикий крик. — Вон они! Но их почему-то трое!

В ответ Синий Барри пальнул из винтовки в метнувшуюся у конюшни тень. Послышался душераздирающий вопль, затем сухой треск веток.

Слева и справа от мальчика грохнули выстрелы, и тут ему показалось, что его в самый кончик носа ужалила пчела. Боль была такой острой, что у него на глазах мгновенно проступили слезы. Ничего не видя перед собой, он ударился плечом в закрывающиеся ворота конюшни и, влетев туда, уткнулся головой в кучу сухого сена.

Снаружи продолжали грохотать выстрелы. Пули пробивали тонкие дощатые стенки постройки и впивались в земляной пол.

— Джимми, — послышался тихий голос Литтона, — ты ранен, сынок? В тебя попали?

— Я в порядке, Барри, — вытирая слезы, ответил малец и встревоженно поинтересовался: — А как ты? Тебя не ранили?

— Ни единой царапины, и, судя по всему, у Тома тоже.

Между тем Виллоу быстро перезарядил винтовку, просунул ее дуло в щель между досками и нажал на спусковой крючок.

Неожиданно выстрелы снаружи прекратились, затем кто-то спокойно спросил:

— Билл, если я тебя оттащу, ты сможешь удержаться на лошади?

Джимми опять узнал голос Дюваля.

Рядом с конюшней раздался стон:

— Оставьте меня. Я столько наглотался свинца, что не в силах даже пошевелиться. Отступайте без меня. Что же тут поделаешь, если нам так по-крупному не повезло!

Следом послышался громкий конский топот. Выбежав на двор, мальчик увидел группу удалявшихся всадников.

Снаружи было совсем светло — горела не только трава, но и старый дом Тернера. Оглядевшись вокруг, Джимми, наконец, понял, что опасность миновала.

Бык, до этого спокойно лежавший в загоне, встал на ноги, выгнул дугой спину, вытянул шею и, словно требуя еще крови, протяжно заревел.

Оставшийся на поле боя бандит тоже громко стонал. Завернув за угол конюшни, Джимми увидел в огромной луже крови корчившегося от боли смуглолицего, похожего на индейца, парня. На верхней губе у него пробивался пушок, который лишь с большой натяжкой можно было принять за усы.

Выбежавшие из своего укрытия Барри и Том склонились над раненым. Три пули продырявили тело несчастного: одна попала ему в ногу, вторая — в правый бок, а третья — оставила глубокий кровавый след на черепе.

Литтон со знанием дела осмотрел пострадавшего в перестрелке и принялся оказывать ему первую помощь. Он еще не закончил перевязывать раненого, когда прогоревшая лачуга с грохотом рухнула на землю.

Вскоре к усадьбе старого Тернера сбежалась добрая половина жителей Холи-Крика. Разбуженные стрельбой, люди повскакали с постелей и, увидев на окраине города огромные языки пламени, кинулись на пожарище.

Последним, как ни странно, появился хозяин лачуги. Он подошел к конюшне, прижался спиной к ее углу и, не глядя на Барри, тихо ему сказал:

— Так, сэр, с избушкой моей покончено. Жаль. Лучше бы сгорела не она, а мой новый дом.

— Я за нее заплачу, Си, — не поднимая головы, пообещал Литтон.

Старик медленно повернулся и, заморгав, посмотрел на склонившегося над раненым молодого человека.

— Невозможно возместить то, чего я только что лишился, — плаксиво проговорил он. — Сколько одних только досок сгорело! А пол, на котором еще оставались следы от моих бесконечных блужданий по нему? А Госпожа Убийца, живущая в углу? Разве деньги компенсируют ее гибель? Неужели, Барри, ты думаешь, что можно чем-то возместить все то, что напоминало мне о прежней жизни? Нет, это нереально! Я понимаю, что все, все на свете, даже люди, приходит в ветхость, но как мне теперь доживать без моего любимого дома? Скорее всего, придется покинуть эту усадьбу и подобрать для жилья другое место!

Из толпы вышел врач и подошел к раненому, который, после того как его перевязал Литтон, уже не стонал. Взглянув на повязки, наложенные Барри, врач его похвалил:

— Отлично сработал, сынок!

Он вовсе не был стариком, но все люди, даже дети, когда рядом с ними витает смерть, чувствуют себя намного старше.

Осмотрев парня, врач заявил, что тот, скорее всего, выживет, но перевозить его отсюда пока опасно. Он посоветовал уложить раненого поудобнее и оставить его в покое.

Шериф, прибывший на место происшествия одним из первых, принялся собирать конный отряд добровольцев, чтобы по свежим следам попытаться поймать злодеев.

А для Джимми эта жуткая ночь закончилась тем, что его за руки увели с собой отец и Лу.

Прощаясь с мистером Риберном, Том Виллоу заметил:

— Ваш сынок спас нас, меня и Литтона. Если бы не он, мы бы заживо сгорели! Конечно, в доме от него мало пользы, но за его пределами парнишке цены нет!

Барри не сказал отцу мальчика слов благодарности, только просто махнул подростку рукой и, широко улыбаясь, крикнул:

— До завтра, Джимми!

По дороге домой мистер Риберн спросил сына:

— Ну что, понял, как опасно шататься по ночам? А что с твоим носом? Откуда на нем кровь? Тебя что, ранили?

— Да так, бандитская пуля чиркнула, — гордо выпалил пацаненок. Теперь он был уверен, что по меньшей мере целую неделю родные будут относиться к нему как к герою.

Прежде чем отправить брата в постель, Лу завела его на кухню, смыла с лица кровь, наложила на рану марлевый тампон, который приклеила пластырем к щекам. Джимми тут же представил себе, как завтра он пройдется по улице, а все соседские мальчишки будут ему завидовать. «Скорее бы наступило утро!» — глядя сонными глазами в зеркало, пожелал мальчишка.

— Ну, теперь-то, Джимми, ты расскажешь мне все с самого начала, — потребовала сестра.

На мгновение парнишка вспомнил, что ему пришлось пережить минувшей ночью, и от страха поежился.

— Знаешь, Лу, сегодня вечером ты сотворила настоящее чудо, — отозвался он. — А почему это явилось чудом, я сказать не могу. У нас с Барри свои, мужские секреты.

Глава 21

ОТЧАЯННЫЙ МАЛЫЙ

На следующее утро, открыв глаза, Литтон долго рассматривал потолок конюшни, потом сел и скинул с себя одеяло. Тут же в углу напротив приподнялся Том и сонными глазами уставился на напарника.

— Спи еще, — сказал ему Барри.

— Спасибо, сэр, — ответил Виллоу, откинулся на спину и сразу же захрапел.

У колонки, находящейся за загоном, Литтон ополоснул лицо и побрился. Несмотря на короткий сон, он не чувствовал себя уставшим. Если верблюд может сутками обходиться без воды, то Барри мог пробыть без сна и отдыха не один день и при этом остаться бодрым.

Закончив с бритьем, он бросил взгляд на быка. Тот лежал на траве, нежась под лучами восходящего солнца. Животное равномерно дышало, и при каждом выдохе шкура на его боках морщинилась, а при вдохе снова разглаживалась.

Затем Литтон вернулся в конюшню и подошел к бандиту. Ковбой, который остался дежурить около раненого, широко зевнул.

— Как прошла ночь? — поинтересовался юноша.

— Какая это ночь! — устало откликнулся ковбой. -Ад кромешный, да и только!

— А зачем ты остался?

— Врач попросил. Не знаю, почему он выбрал именно меня.

— Теперь ты свободен, — сказал Литтон. — Можешь поспать, а я за ним присмотрю.

Ковбой, просияв, тут же удалился.

Барри присел возле подстреленного им парня и двумя пальцами взялся за его запястье. Пульс раненого был слабым и прерывистым. Затем он посмотрел на лицо бандита и заметил, что у того крепко сжаты челюсти.

— Если больно, не стесняйся — стони, — посоветовал ему Литтон. — Сдерживая боль, ты растрачиваешь силы, а они тебе еще пригодятся.

Парень с удивлением уставился на него.

— Ты будешь жить, — заверил раненого Литтон.

— А мне совсем и не больно, — поспешно заявил тот.

— Конечно же нет! Просто говорю, что есть на самом деле. А вот ты, желая этой ночью показать себе героем, чуть не погиб. Да, парень, ты храбр, но надо же и голову иметь на плечах. А сейчас успокойся и ни на что не обращай внимания. Самое страшное для тебя уже позади.

Бандит от удивления широко раскрыл глаза.

— Ты разве не Литтон? — пробормотал он.

— Литтон.

Лицо раненого вытянулось от изумления.

— Вот встанешь на ноги, и мы снова с тобой схлестнемся, — пообещал ему Барри. — Время для этого у нас еще будет. Сейчас твоя задача — поправиться, а моя. — заставить тебя лежать и не шевелиться.

— Литтон, так это ты меня подстрелил? — задал вопрос бандит.

— Я. Увидел, как ты пальнул из-за конюшни. Пришлось ответить. Если бы там оказался не ты, то я подстрелил бы другого.

— Дю?.. Да, конечно, кого-нибудь другого!

— Дюваля, например, — догадавшись, кого имел в виду раненый, сказал Барри.

— Я ни словом не упомянул о Дювале, — возразил парень.

— Конечно, — кивнул его собеседник. — О чем тут спорить, если ты никогда его и не видел. Так ведь?

— Нет, никогда.

— Какой же ты все-таки откровенный врунишка! Но я таких люблю, потому что их сразу можно раскусить.

Превозмогая боль, парень улыбнулся.

— Да не скрипи ты зубами, старина! Дай выход боли, и тебе сразу же станет легче.

— При чем здесь боль? Мне совсем не больно. Со мной все в порядке. Просто очень хочется закурить. Только и всего. Угостишь?

— Конечно, — ответил Литтон, протягивая раненому пачку тонкой бумаги из пшеничной соломки и кисет с табаком «Булл Дерхэм».

— Может, скрутишь мне цигарку? — попросил парень.

— А самому не под силу?

— Нет, я могу. — Раненый, развернув листок бумаги, стал насыпать на него табак.

Он уже почти свернул самокрутку, как она вдруг переломилась в его руках надвое. Вторая не получилась с самого начала. Удалась только третья. Однако, когда парень уже вставлял ее в рот, бумага неожиданно развернулась и весь табак просыпался ему на подбородок.

— У меня не руки, а крюки, — со вздохом произнес бандит, возвращая Литтону кисет.

— Ничего, ничего, продолжай, — ухмыльнулся Барри, — а я посмотрю, как это у тебя ничего не болит!

Парень уставился на него большими карими глазами, но промолчал.

— Стони, браток, — велел ему Литтон. — Не бойся, я осуждать тебя не буду. Только скажи, где у тебя болит, чтобы я мог хоть немного облегчить твои страдания.

Неожиданно раненый сник и даже, как показалось Барри, уменьшился в размерах.

— В боку, Литтон. Боль терпимая, но когда делаю вдох, в него будто вонзается острый нож. О Боже! — выдавил бандит и застонал.

— Вот так-то лучше! А теперь расслабься. Сейчас облегчу твою боль, и ты заснешь. Час крепкого сна пойдет тебе на пользу. — Барри ловко скрутил цигарку, сунул ее в рот раненому, поджег спичкой и заявил: — Покури-ка, а я пока займусь делом.

Взяв ведро, он подошел к колонке и набрал в него воды, затем разворошив груду тлеющих головешек, поставил ведро на раскаленные уголья.

Вернувшись в конюшню, Барри тронул за плечо спящего на мягком стоге сена Виллоу. Том тут же открыл глаза и громко зевнул.

— Том, — обратился к нему напарник. — Раненый сильно мучается, сходи за врачом. Если вдруг заартачится, хватай его за шиворот и волоки сюда.

— Тогда скажу ему, что меня послал Литтон, — решил Том и вылез из-под одеяла.

— Ладно, а если будет медлить, я сам за ним приду.

Когда вода в ведре стала закипать, Барри принес его в конюшню. Там он расстегнул пропитанную кровью рубашку бандита и только тогда понял, что повязка, наложенная врачом, слишком тугая. Как только он ее ослабил, парень облегченно вздохнул.

Сняв с себя рубашку, Литтон окунул ее в воду, затем сильно отжал и положил поверх повязки раненого.

Тот застонал и закрыл глаза.

— Спасибо. О Боже, какое облегчение! — тихо пробормотал бандит, и в его затуманенных глазах сверкнул огонек. — А мне говорили, Литтон, что ты подонок.

— Выходит, зря? — усмехнулся Барри.

— Хочу спать. Если во сне умру, так мне и надо, но перед смертью должен тебе что-то сказать, — пролепетал парень.

— Не торопись, — посоветовал Литтон. — Тебе ведь уже лучше. Вот встанешь на ноги, тогда посмотрим. Может, ты снова примкнешь к Дювалю или к какому-нибудь другому головорезу. А за то, что я тут нянчусь с тобой, ты мне ничего не должен. Когда поправишься, кто знает, кем ты для меня окажешься. Может, останешься врагом, а может, — другом. Раненый для меня не враг, а так, бедный малый, которому необходима помощь. Я на таких зла совсем не держу. Теперь закрой глаза и, перед тем как уснуть, задумайся над моими словами. Когда проснешься, сразу почувствуешь себя лучше.

Бандит слегка кивнул головой, послушно закрыл глаза и почти сразу же тихо засопел. Барри понял, что он погрузился в сладкий сон.

Вскоре пришел врач. Заметив его хмурый вид, Литтон сурово сдвинул брови.

— Что случилось? — недовольно спросил врач. — Тебя что, Барри, ранили, а ты об этом никому не сказал?

Юноша положил руку ему на плечо.

— Послушай, док, ты хороший мужик и отлично знаешь свое дело. Однако с повязкой этого парня явно переусердствовал — слишком туго ее наложил.

— Это что же, я должен был церемониться с бандитом? — удивился доктор.

— А у тебя когда-нибудь пулевые ранения были? — отреагировал вопросом на вопрос Литтон.

— У меня? Нет!

— А у меня были, и не один раз. Так что я знаю, что это такое, — отрезал Барри. — У тебя что, сейчас срочные вызовы?

— Особых случаев нет, — не понимая, к чему тот клонит, ответил врач. — Утром собирался проведать нескольких легко больных и заглянуть к старику Хиллу…

— Забудь о них. Пусть катятся ко всем чертям! Сейчас твоя главная работа здесь. Пробудешь с ним весь день, я заплачу. Представь, что это не он, а ты лежишь тут с пулей в боку. Понял? Вот так-то. Не оставляй его ни на минуту!

Глава 22

БЕЗОГОВОРОЧНАЯ ПОДДЕРЖКА ГОРОЖАН

Какой-то мальчишка прискакал на лошади и, не вылезая из седла, заглянул на конюшню. Ему не терпелось взглянуть на раненого, но Синий Барри отогнал его от ворот, пояснив:

— Он еще слишком плох. Ему нужен покой, так что поворачивай обратно.

Подросток недовольно пожал плечами:

— Я привез вам записку от шерифа.

Литтон развернул протянутый ему листок. Послание было предельно кратким:

«Дорогой Барри! Хочу тебя срочно видеть. В дом ко мне пройди с заднего хода — не надо, чтобы твое появление вызвало шум. С уважением

Дик Вилсон».

Поблагодарив парнишку за письмо, Барри оседлал Нэнси и легким галопом поскакал в объезд Холи-Крика. Проехав по лесистым буграм, он свернул направо в сторону города. Добравшись до стоявших в ряд тополей, привязал лошадь и, перемахнув через изгородь, оказался на заднем дворе шерифа.

В дом Литтон проник незамеченным. Войдя на кухню, он остановился и уставился на пол. Его внимание привлек старый, протертый во многих местах линолеум.

На кухню сквозь окно пробивался яркий сноп солнечного света. В нем, шумно жужжа, летали мухи, плавно кружились и поднимались вверх легкие пылинки. Посмотрев на их хоровод, юноша поднял голову и увидел закопченный растрескавшийся потолок. Внезапно весь мир показался ему таким же затхлым и неухоженным, как эта мрачная кухня шерифа.

А снаружи доносились приглушенные голоса людей.

Еще раз обведя взглядом унылое помещение, Барри подошел к окну и распахнул его створки. Как только внутрь ворвался свежий воздух, у него тотчас пропало ощущение, будто он находится в склепе.

Литтон присел у окна, но так, чтобы с улицы его никто не заметил, свернул цигарку и закурил в ожидании шерифа.

Вскоре в гостиной дома послышались тяжелые шаги, затем в дверях появился хозяин дома. Увидев гостя, он приветливо ему кивнул.

— Знаешь, зачем я тебя вызвал? — спросил Вилсон. — Тут двое о тебе расспрашивали.

Барри хитро прищурился:

— Мои старые друзья?

— Не знаю, но они о тебе здорово наслышаны. Хотят, чтобы я тебя посадил в тюрьму.

— Неужели? — удивился Литтон, выпуская изо рта клуб дыма. Затем посмотрел на свои пальцы. — И за какие такие мои прегрешения?

— Да ничего серьезного, — хмыкнул шериф. — Они обвиняют тебя в краже, вымогательстве, мошенничестве и нескольких убийствах. Говорят, что за твою голову обещана награда.

— Даже награда? — игриво уточнил Барри.

— Да, награда. Судя по их рассказам, в Малайзии и на Соломоновых островах на тебя подали в розыск. Но это еще не все. В Японии и Индии ты объявлен преступником, а в этой чертовой Британской империи за тебя дают тысячу фунтов стерлингов. Знаешь, Барри, это меня удручает.

— Что именно? Что за поимку людей, не важно живых или мертвых, назначают цену?

— Да нет! Это как раз все нормально. Меня возмущает, что назначили цену в фунтах. Не понимаю, какому дураку пришло в голову установить курс доллара по отношению к фунту один к пяти!

— Хочешь, чтобы я с ними встретился? — пожав плечами, поинтересовался Литтон.

— Совсем нет, иначе не просил бы тебя зайти ко мне с черного входа. Только мне как-то ни к чему, чтобы ты продырявил этих ребят из своего револьвера. Поэтому и предупреждаю, что тебя разыскивают. Но здесь, Барри, ты в полной безопасности. Кто же догадается искать тебя в доме шерифа? А?

— Надеюсь, никто.

— Вот и отлично. Останешься здесь. Можешь пройти в соседнюю комнату и послушать, что про тебя говорят эти парни. Они и вправду намерены на тебе разбогатеть, а заодно и прославиться.

— Отлично, — отреагировал Литтон. — Иди займи их, а я поеду к Тернеру и буду ждать. Прятаться от них я не намерен, тем более в твоем доме. Еще, чего доброго, кто-нибудь проведает, что я здесь, и ты мигом лишишься своего поста.

— Лишусь поста? — засмеялся шериф. — Да стоит мне кликнуть парнишку, который передал тебе записку, и он тут же разнесет по всему городу весть, что на твой скальп объявились охотники. Могу себе представить, что станет тогда с нашими горожанами. Хорошо, пойду поговорю с ними, а ты, если не хочешь перебраться в соседнюю комнату, можешь просто приоткрыть дверь. Эти парни горластые — прекрасно их услышишь.

Шериф оказался прав. Присев возле двери, ведущей в смежную с кухней комнату, Барри вскоре узнал, что одного из посетителей Вилсона, говорившего басом, зовут мистером Джонсом, а второго, гундосого, — Тимом Крейвеном. Судя по их рассказам, оба они снискали себе репутацию крупных специалистов по розыску преступников. Эти джентльмены очень надеялись, что об их уникальных способностях скоро заговорят. Кроме того, они заявили шерифу, что неплохо бы в его округе заиметь своих опытных сыщиков, которые отлавливали бы людей, объявленных вне закона. Господа Джонс и Крейвен уже были готовы заявить всем о своем успехе, но дело оставалось за малым — схватить Литтона. Затем они поинтересовались у хозяина дома, не может ли тот заманить этого опасного преступника к себе.

— Могу. Если я его приглашу к себе, он обязательно придет, — заверил их шериф.

— Я заметил, что у вас на улицах полно людей. Да и возле вашего дома все время кто-то ходит, — сказал Ли Джонс, «великий специалист» по розыску преступников. — С чего бы это?

Почесав в затылке, Дик Вилсон ответил:

— Знаете, то, что на улицах Холи-Крика всегда много горожан, меня уже не удивляет. Люди у нас готовы собраться по любому поводу — посмотреть на блошиные состязания, на детей, играющих в пятнашки, на продавца какой-нибудь хищной птицы. Да на что угодно! Иногда люди надеются стать участниками какого-нибудь события. А центральную улицу города вообще считают местом встреч, обмена мнениями и всевозможных показов. И разрази меня гром, если это плохо! Так вот, ребята, что я вам могу посоветовать. Идите к ним и скажите, что вы стражи порядка, которым требуется помощь в поимке Барри Литтона. Перечислите нашим жителям все обвинения, выдвинутые против него, назовите страны, в которых он объявлен вне закона, и вы увидите, какой сразу поднимется шум!

Крейвену и Джонсу эта идея понравилась, и они охотно клюнули на удочку, закинутую шерифом. Заявив, что ими движет желание служить закону, сыщики вышли к толпе. Шериф не предложил им своей помощи в поимке преступника, заявив, что отказывается от своей доли обещанного за него вознаграждения. Но вышел вместе с ними на крыльцо и представил их горожанам.

Барри тем временем пробрался из кухни в комнату, отодвинул слегка занавеску на окне и, наконец, увидел охотившуюся за ним парочку. Мистер Джонс оказался низеньким смуглолицым мужчиной с лицом, похожим на морду бульдога, а мистер Крейвен — высоким и жилистым, с бегающими глазками янки. Оба буквально сгорали от нетерпения обратиться с речью к жителям Холи-Крика.

Едва они показались в сопровождении Дика Вилсона на крыльце, как тут же возле них стала собираться толпа. Не успел шериф произнести и десяток слов, как людей собралось так много, что они плотной стеной подступили к нижней ступеньке импровизированной трибуны.

А Вилсон сказал им следующее:

— Уважаемые горожане, вот перед вами господа Крейвен и Ли Джонс. Проделав долгий путь, эти джентльмены приехали в Холи-Крик, чтобы в нем восторжествовали закон и справедливость. Они сообщили мне, что Синий Барри Литтон, который остался у нас и теперь сторожит известного всем нам быка, разыскивается во многих странах и за его поимку назначено большое вознаграждение. Эти господа прибыли к нам, чтобы поймать Синего Барри, предать его правосудию, и, естественно, надеются получить за это уже упомянутую мною награду. От своей доли я уже отказался, но сказал им, что если они обратятся за помощью к вам, то их предложение вызовет у вас живейший интерес. А сейчас я с вами прощаюсь — мне надо писать отчет начальству о положении дел в Холи-Крике. Всего вам хорошего! Прощайте! — Закончив речь, шериф повернулся к сыщикам и громко произнес: — А вам, джентльмены, желаю удачи!

Затем он вошел в дом и встал рядом с Литтоном.

Толпа, возмущенно загудев, пришла в движение и двинулась к крыльцу. Увидев это, Грейвен и Джонс довольно заулыбались. Вперед вышел рослый Сэмюэль Риберн и, сделав несколько легких шагов, остановился на середине лестницы.

— Ребята, — обратился он к стоявшим на крыльце сыщикам, — похоже, вы собираетесь здесь неплохо заработать и ищете нашей поддержки?

После таких слов среди горожан послышались вопли и гневные выкрики. Такая реакция сначала удивила сыщиков, а потом обрадовала.

— Думаю, каждый из нас кровно заинтересован в соблюдении порядка и законности. Ведь так? — продолжил между тем Сэмюэль Риберн.

Толпа взорвалась одобрительными возгласами.

— Тогда давайте покажем мистерам Джонсу и Крейвену, как мы относимся к наведению порядка в нашем городе. В связи с этим я хочу у них спросить, что мы должны сделать с Барри Литтоном? — закончил свое выступление мистер Риберн.

На его вопрос ответил Крейвен:

— Друзья, мы ценим вашу готовность оказать нам содействие. Естественно, все добропорядочные горожане чтят закон и хотят тихой, спокойной жизни. На вашем месте я первым делом поймал бы Барри Литтона и надел на него наручники. Кстати, их у нас при себе три пары. Затем раздел бы этого злодея до нага, вымазал в смоле и извалял в перьях. После этого привез бы его на железнодорожную станцию, забросил в вагон для перевозки скота и послал бы этого преступника ко всем чертям. Если же вам по каким-то причинам не удастся обезвредить Барри Литтона, то это непременно сделаем мы — я и мистер Джонс!

Сэмюэль Риберн повернулся к толпе, широко развел руки и проговорил:

— Итак, господа, мы узнали, чего хотят от нас господа Джонс и Грейвен.

В следующую секунду к дому шерифа бросились несколько решительного вида горожан. Взбежав по лестнице, они схватили сыщиков и стащили их с крыльца.

Перепуганные «специалисты по поимке преступников» истошно закричали, но рев разгневанной толпы заглушил их крики.

Глава 23

НОВЫЙ ПОВОРОТ СОБЫТИЙ

Напялив на себя все новое, поскольку одежда, в которой он был накануне, пришла в полную негодность, Джимми Риберн вышел из дома и побрел по улице. Как ни странно, но отец не ругал его за испорченную рубашку и штаны, которые стоили немалых денег, а только посмеялся. Мальчик даже заподозрил, что у него очень добрая душа, о чем раньше он как-то не догадывался. Но это было еще не все. Затем старший Риберн сказал сыну:

— Джим, ты собираешься в город. Там могут потребоваться деньги. Так что вот тебе доллар.

Затаив дыхание, подросток взял протянутую ему большую блестящую монету и опустил ее в карман. Впервые за свою, пусть и недолгую, жизнь он оказался при деньгах! Радости его не было предела.

Заполучив таким образом целое состояние, Джимми направился в центр Холи-Крика. На его загорелом лице белела марлевая повязка, сделанная заботливыми руками сестры. Мальчика буквально распирало от гордости — еще бы, ведь этой ночью он был участником настоящего боя!

Не успел паренек пройти и квартала, как с противоположной стороны улицы к нему кинулся его приятель по прозвищу Худышка.

— Куда идем, Джимми? — подбежав, поинтересовался он и зашагал рядом.

У следующего дома к ним присоединились Конопатый Мерфи, Малыш Уэйнрайт, Былинка Джоум и Док Виллис.

И чем дальше шли ребята, тем больше становилась их компания. Из окон домов на них смотрели испуганные горожане, опасаясь, что эта шумная ватага ребятишек начнет бить стекла и гонять их цыплят и кошек.

Подойдя к салуну, мальчишки увидели у его дверей самого Толстяка Оливера.

— Привет, Джим, — улыбаясь, поздоровался с Риберном хозяин питейного заведения. — Привел угостить друзей?

— У тебя найдется хорошее имбирное пиво? — важно спросил паренек.

— Только что получил самое лучшее! — сообщил Оливер. — Входите, ребята!

Подростки в нерешительности застыли, глаза у них заблестели. Салун был для них запретным местом. По неписаным законам им, несовершеннолетним, посещать питейные заведения не разрешалось. За этим строго следили их родители, но больше всего дети боялись общественного мнения. Тем не менее они все же вошли внутрь и разинув рты остановились как вкопанные. Еще бы, это было самое знаменитое место в их городе! Здесь столько раз вспыхивали драки и перестрелки, гибли взрослые люди. Именно в этом зале и показал себя сам Барри Литтон.

Толстяк Оливер прекрасно понимал, что заворожило пришедших к нему ребят. Кто-кто, а он-то видел людей насквозь, а уж прочитать мысли подростков ему вообще не составляло большого труда.

Осмотрев сияющими от восторга глазами помещение, дети кинулись занимать места. Чинно усевшись на табуретах, они все, как один, поставили локти на высокую барную стойку и принялись разглядывать батарею пивных бутылок. Затем, преодолев смущение, с радостными возгласами принялись наливать себе легкий хмельной напиток. Наполнив стаканы, опять же словно по команде, отхлебнули из них и тут же поморщились от непривычной горечи. Пиво ударило мальчишкам в нос, на их глаза навернулись слезы. Раздался дружный хохот.

Посмеиваясь друг над другом, ребята допили имбирное пиво, и весь мир стал для них необыкновенно счастливым и радостным. Что ни говори, а посещение салуна, который был открыт только для взрослых, показался подросткам самым волнующим в их жизни событием!

Когда с питием было покончено, Джимми вынул из кармана огромный серебряный доллар, положил его на стойку и подтолкнул владельцу заведения.

— Вот, Толстяк, за пиво, — сказал он.

— Спасибо, — откликнулся Оливер и с поразительной скоростью стал отсчитывать сдачу.

Кассовый аппарат еще громыхал, когда он выложил перед мальчиком стопку мелких монет. Тот аккуратно их собрал и высыпал в карман.

Дети вышли из салуна и помахали на прощанье его хозяину. Оливер тоже взмахнул рукой. Его маленькие круглые глазки были серьезны, как никогда.

Уже на улице Джимми вынул из кармана мелочь и удивился, что ее чересчур уж много. При подсчете монет оказалось ровно на доллар.

— Подождите минутку! — попросил он ребят и побежал обратно. — Слушай, Толстяк, — вбежав в салун, крикнул запыхавшийся Джимми, — ты ошибся. Получилось, что ты вернул мне доллар.

— Постой-ка, — изобразил на лице удивление Оливер. — Хочешь сказать, что я отдал тебе обратно доллар?

Подросток залился смехом. «Честность — хорошая черта, но иногда она людям в ущерб», — мелькнуло в голове мальчика, однако, высыпав на стойку всю мелочь, вслух произнес:

— Да, целый доллар. Лишнее возьми.

Монетка в дайм [3] упала на пол и покатилась. Джимми быстро нагнулся и ловко ее поймал. А выпрямившись, обратил внимание на печальный взгляд Оливера.

— Что поделаешь, Джим, старею, — пожаловался Толстяк. — Первый признак этого — промахнулся со сдачей. А знаешь, какой для меня лучший способ не повторять таких ошибок?

— Какой? — полюбопытствовал мальчик.

— Никогда не брать то, что возвращают. Правда, мало таких, кто бы это делал. Пока я внакладе на доллар и шесть пенсов, но нисколько об этом не жалею, потому что постоянно себе говорю: «Толстяк, лучше считай деньги!» — заявил Оливер и пододвинул кучку монет подростку. — Возьми их себе, Джимми. Здесь не так уж много, зато этот случай заставит меня быть более внимательным.

Паренек поначалу очень удивился, но, вспомнив, что взрослые довольно часто совершают и более странные поступки, сгреб мелочь в карман.

— Смешно как-то вышло, Толстяк, — пробормотал он. — Получается, что я бесплатно угостил друзей.

— Ничего, Джимми. Мы с тобой квиты — ты угостил друзей, а я получил хороший урок.

Мальчик выбежал на улицу и присоединился к приятелям.

Возле табачной лавки ребята увидели двух ковбоев. Джимми они были незнакомы.

— Это он, Боб? — показав на него, громко спросил один из них.

— Да, он, младший Риберн, — подтвердил второй.

Джимми слегка покраснел и смущенно отвел от ковбоев глаза.

Неожиданно с другого конца улицы до него донесся гул — огромная толпа, улюлюкая и пританцовывая на ходу, медленно приближалась к ватаге подростков. Здоровенные мужчины несли на плечах что-то напоминающее носилки, на которых лежали два человека, вымазанные в смоле и обвалянные в перьях.

— Смотрите, что с ними сделали! — завизжал один из мальчишек. — Я слышал, эти двое хотели схватить Синего Барри. Ой, только взгляните на них!

Подростки побежали навстречу толпе, а один из ковбоев, стоявших у табачной лавки, окликнул Джимми:

— Эй, пацан! Подожди-ка!

Джимми остановился.

— Привет! А что такое? — спросил он.

— У нас к тебе срочное дело, — сообщил ковбой. — Надеюсь, ты меня не забыл?

— Конечно, — отозвался мальчик, лихорадочно вспоминая, где он мог видеть этого человека, и даже подошел ближе, чтобы лучше его разглядеть.

Ковбой по-дружески положил руку ему на плечо.

— Видишь ли, Джимми, мы хотим сделать Синему Барри сюрприз. То есть подарок. Понимаешь?

— Еще бы, — кивнул тот.

— Ты знаком с Литтоном лучше всех, — вмешался второй ковбой. — Наверняка знаешь, что ему нравится. Ведь так?

Джимми зарделся от гордости. Как же, взрослые мужчины решили обратиться к нему за советом! А это приятнее, чем неожиданно получить целый доллар.

— Да, я хорошо знаю Литтона, но, чему он может обрадоваться, не могу даже предположить. Барри — человек богатый.

— Да уж, не из бедных. Но дело совсем не в цене, а в том, чтобы подарок ему понравился. Главное, чтобы он понял, что мы его уважаем и гордимся им.

Подобное Джимми уже слышал, и не один раз.

— Хорошо, я подумаю, — согласился он.

— Тогда пойдем и все обсудим, — предложил ковбой и взял его под руку.

Второй, которого звали Бобом, зашел с другой стороны и подхватил мальчика под вторую руку.

Незнакомцы вели себя с Джимми вполне по-дружески, поэтому никакого подозрения у него не вызывали.

Глава 24

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА

Оказалось, что Боб хромой — шагая по дороге, слегка припадал на правую ногу.

— Наши ребята решили с тобой посоветоваться, — сообщил он. — Поэтому мы избрали тебя в нашу инициативную группу. Более того, мы создали нечто вроде комитета по чествованию Литтона, а его председателем назначили тебя.

— А чем должен заниматься председатель? — спросил мальчик.

— Председатель — глава комитета и самый важный в нем человек. Ну, вроде президента, — пояснил другой ковбой, и Джимми, взглянув на него, увидел на его щеке шрам. — Тебя избрали единогласно.

Паренек снова испытал чувство гордости.

— Ну, что ж, если вы так дружно проголосовали, мне не следует отказываться. А зачем мы так далеко идем?

— А чтобы никто в Холи-Крике не подслушал наших разговоров и не рассказал Литтону, — ответил мужчина со шрамом. — Мы подобрали несколько лошадей, хотим, чтобы ты помог выбрать одну из них для Барри в качестве подарка.

— Да? — удивился Джимми. — Но вы же знаете, что у него уже есть кобыла. Не думаю, что найдется лучше той или хотя бы такая же!

— Возможно, и не найдется, — согласился хромой, -но мы хотим, чтобы у Литтона была запасная лошадь. Сам знаешь, он много разъезжает, еще один красивый породистый конь ему не помешает.

— Верно. Он как-то сам говорил, что револьвер, женщина и лошадь лишними не бывают.

— Ну вот и прекрасно! — радостно воскликнул Боб. — Именно это я и сказал на нашем первом собрании. Да ты, я смотрю, изучил Литтона как учебник!

— Нет, это невозможно. Такой учебник никогда до конца не изучишь. Да и слова в нем такие длинные, иногда просто непонятные, — засмеялся мальчик.

Ковбои тоже расхохотались. «А эти парни отличные ребята — такие веселые и дружелюбные», — пришел к выводу Джимми.

К этому моменту они уже порядочно отошли от Холи-Крика и теперь направлялись к небольшому лесочку, где, по словам ковбоев, стояли их лошади.

— Не пойму, зачем вам понадобилось так далеко их уводить? — удивился мальчик и, резко остановившись, посмотрел на своих новых знакомых.

Парень со шрамом на щеке вдруг крепко стиснул челюсти и поджал губы. Джимми показалось, что он взглядом измеряет расстояние до леска.

— Боже! — на ходу воскликнул хромой. — Ты что, думаешь, было бы лучше привести лошадей в город и спрашивать у каждого встречного, какая из них больше подойдет Литтону?

— Нет, конечно, этого не стоило бы делать! — согласился подросток.

— Естественно, что мы на это и не пошли, — поддержал своего товарища ковбой со шрамом.

Они вошли в лесок, в прохладной тени которого стояла тройка чудесных породистых животных. Судя по их тонким ноздрям и стройным мускулистым ногам, все — горячие скакуны. На каждом было седло.

Джимми подошел к средней, гнедой, и кончиком пальца провел по ее тугой рельефной лопатке.

— Да, вот он! — воскликнул Боб. — Возможно, этот жеребец затмит собой даже лошадь Литтона!

— Пятнистую Нэнси? — с обидой в голосе уточнил мальчик. — Да она быстрая, как ветер!

— Ну что ж, можешь его сам испытать. Хочешь? — предложил хромой Боб.

— Еще бы! Кому же не захочется попробовать такого скакуна в деле, — солидно отозвался Джимми и, забравшись на жеребца, устроился поудобнее в седле.

Оба ковбоя тоже уселись на лошадей, причем один из них, Боб, тут же ухватил поводья лошади, на которой восседал пацаненок.

— Не надо, я сам управлюсь, — запротестовал он.

— Так будет безопаснее, — возразил Боб и бросил взгляд на своего товарища.

Они пустили скакунов в легкий галоп, и у Джимми, ощутившего под собой уверенную поступь отличного коня, радостно забилось сердце.

— Ну, Барри от такого подарка просто с ума сойдет! — воскликнул он.

— Ты так думаешь? — с довольным видом спросил его Боб. — Ну а теперь испробуй-ка жеребца вот на этом склоне. Пусть он пронесет тебя целую милю, и ты поймешь, какое он чудо!

Джимми пришпорил коня, и тот рванул вниз по длинному пологому склону. До самого его подножия гнедой летел стрелой, постепенно увеличивая темп бега. Боб и ковбой со шрамом едва поспевали за ним. На такой бешеной скорости мальчик еще никогда не ездил.

— Натяни поводья! Притормози! — наконец прокричал ему Боб.

Запыхавшийся от быстрой гонки Джимми остановил жеребца и залился радостным хохотом.

— Потрясающая лошадь! — громко прокричал он, совсем забыв, что скачки уже закончились и кричать незачем.

Гнедой тут же мотнул красивой гривой и, словно прислушиваясь к словам паренька, пошевелил ушами. Затем высоко задрал голову, как бы давая понять, что похвала седока ему понравилась.

— И очень красивая! — добавил Джимми. — Барри такому подарку уж точно обрадуется. Но нам, наверное, пора возвращаться?

Боб повернулся в седле и посмотрел назад. Холи-Крик остался далеко за холмом и отсюда уже не просматривался.

Внезапно лицо ковбоя стало жестким.

— А нам, малыш, в город возвращаться незачем, — суровым голосом объявил он. — Мы едем дальше.

От неожиданности Джимми схватился обеими руками за луку седла. Сообразив, что означают слова так резко изменившегося ковбоя, он круто развернул гнедого, собираясь пустить жеребца вскачь, но тут тяжелый удар по голове свалил его с лошади.

Придя в сознание, мальчик обнаружил, что его ноги касаются земли, а руки привязаны к холке коня. С трудом повернув голову, он увидел рядом с собой Боба. Его еще недавно приятное лицо сейчас было отвратительно мерзким.

— Я же говорил тебе, Джей, что на эту приманку малец обязательно клюнет, — говорил он в этот момент своему напарнику. — Ну-ка, помоги мне усадить его обратно в седло.

Вдвоем ковбои легко подняли подростка и водрузили его на гнедого.

Некоторое время Джимми ехал с закрытыми глазами. У него сильно болела голова, он чувствовал тошноту, и в довершение ко всему его внезапно обуял жуткий страх.

— Слушай, и как тебе удалось улизнуть от наших прошлой ночью? — вдруг спросил Боб. — Ума не приложу.

— Я поднырнул под нависший над водой куст и, всплыв, отдышался. Потом, когда они ушли, выбрался из воды и побежал в город.

— Ха! — воскликнул другой ковбой. — Не ври! Ты оказался в лачуге старого Тернера. Как же ты сумел проникнуть в нее незамеченным?

— Очень просто. Прицепился к боку моего мустанга, который стоял в конюшне, подъехал на нем к открытому окошку и прыгнул в него. Ваши были по другую сторону от лошади, поэтому меня и не заметили.

— Вот это да! — удивился Джей. — Нет, ты только представь себе, Боб, как он всех одурачил!

— И не говори, — подхватил хромой ковбой. — Сообразительный юнец!

— А что стало с нашим Биллом, тем, которого подстрелили? — не проявляя особого интереса, полюбопытствовал мужчина со шрамом.

— Ваш Билл жив. За ним ухаживает Литтон, а он-то знает, как вылечить раненого.

— Ну да! Барри дождется, когда тот испустит дух, и на этом все его лечение закончится, — ехидно заметил Боб.

Мальчик промолчал. Понуро опустив голову, ничего не видящими глазами он уставился в землю под резво несущимся жеребцом.

— А теперь я вот что тебе скажу, — произнес Боб. — Детки, которые выводят из себя взрослых дядей, многим рискуют. Они полагают, что раз они маленькие, то им все дозволено. Но у тебя с нами этот номер не пройдет. Предупреждаю, если выкинешь очередной фортель, то пеняй на себя. Ты для нас ничто. Только приманка для Литтона. Так что если вздумаешь бежать, проглотишь пару пуль, а свинец, уверяю тебя, для пищеварения очень вреден. Понял?

Джимми опять промолчал. А что толку отвечать на подобные заявления?

Вскоре всадники въехали в горное ущелье. Слева и справа от них возвышались поросшие молодыми соснами скалы, и воздух в этом месте был напоен запахом хвои.

— Это должно быть где-то здесь, — пробормотал Джей.

— Так оно и есть! — подтвердил Боб.

И тут из-за огромного камня, осторожно ступая, вышла вороная лошадь, на которой сидел невысокого роста мужчина. Взглянув на него, Джимми вздрогнул — это был Рэнн Дюваль!

Глава 25

ОН ЗАГОВОРИТ

В отделе обуви магазина «Хиллс энд Мейсонс дженерал мерчандис» Барри появился в конце дня. Пожар уничтожил все их с Томом Виллоу имущество, и теперь ему было необходимо купить новые сапоги. В торговый зал Литтон вошел с черного хода, поскольку, где бы он ни появлялся, его тут же окружали люди и начинали изливать ему свой восторг и признательность. Всего за несколько дней пребывания в Холи-Крике молодой человек успел сделать многое из того, что не могло не восхищать местных жителей. Поэтому каждый считал своим долгом подойти к нему и поблагодарить. Мужчины, наиболее благодарная и решительная часть населения городка, бурно выражали свою готовность сражаться за него до последней капли крови! При этом каждый хотел это сказать лично и во всеуслышание.

Литтона встретил сам владелец магазина Гарри Мейсон.

— Что такое, Барри? — удивился он. — Тебе не нравится наш центральный вход?

— Да нет. Просто я слышал, что меня разыскивают двое. Поэтому добирался сюда дворами и вошел с черного хода. Боюсь, как бы меня не схватили.

Гарри Мейсон рассмеялся.

— Ну ты и скажешь! — с усмешкой воскликнул он. — А то нам неизвестно, что ты никогда в своей жизни не трусил!

— Нет, трусил, и не однажды, — возразил Литтон и покачал головой. Почувствовав себя жалким, он уже был готов рассказать Мейсону о своем страхе перед Рэнном Дювалем, который денно и нощно его выслеживает, но так и не решился — не хватило духа поведать об этом жутком человеке.

У хозяина магазина на лице заиграла улыбка, но вскоре она исчезла.

— Ну, что ж, — уже с серьезным видом произнес он, — у каждого из нас свои маленькие проблемы.

Напряженность ситуации разрядилась, как только Мейсон подобрал сапоги, которые пришлись покупателю в самую пору.

Поднявшись после примерки, Барри как раз расплачивался за покупку, когда в магазин торопливо вошла Лу Риберн.

— Привет, Барри! — сказала девушка. — А где Джимми?

— Джимми? — удивился он. — Я его еще не видел.

— Как это понимать? — насторожилась Лу.

— Сегодня мы с ним не встречались. А где он должен быть?

— Не знаю, — упавшим голосом произнесла она. — Дома к обеду не появился. Думаю, что он…

— Хорошо, минут через десять я его отыщу, — пожав плечами, пообещал Литтон. — У него полно друзей, которые именно сегодня хотели бы с ним пообщаться. А тебе, Лу, известно, что он делал вчера вечером?

— Нет, он о своих похождениях мне ничего не рассказывает, — сообщила девушка. — Правда, все о них прекрасно осведомлены.

— Ну и хитрющий у тебя брат! — улыбнулся Барри. — Знаешь, я хочу кое о чем тебя спросить. Давай выйдем на улицу. Только через заднюю дверь.

Выйдя из магазина, они оказались в узком проходе между стеной здания и окружавшей его высокой дощатой оградой. Подул теплый ветерок, колыхнувший подол легкого платья девушки. Литтон внимательно посмотрел на нее и увидел, что она от волнения дрожит. В этот момент ее глаза были синее, чем у него самого.

— Хочу задать тебе один вопрос, — сообщил Литтон. — Если не пожелаешь на него ответить — не надо.

— Спрашивай, — предложила Лу.

— Помнишь, прошлым вечером ты пришла к нам и спросила про брата? Что все это значило? Уж не стоял ли за этим сам Джимми?

Барри сразу понял, что его вопрос застал девушку врасплох, — он увидел, как она сделала глотательное движение, а глаза ее стали большими и круглыми.

— Наверное, ты посчитаешь меня дурочкой, но я тебе все же отвечу, — говорила Лу. — Вчера вечером Джимми вернулся каким-то очень возбужденным и стал умолять меня ему помочь. Когда я согласилась, брат попросил меня сходить к вам и спросить, не у вас ли он.

— Ничего не понимаю! — удивился Литтон.

— Но это еще не все, — предупредила девушка. — Он сказал, чтобы в разговоре с тобой я непременно упомянула, что мы с отцом очень хорошо к тебе относимся, верим в тебя, восхищаемся твоей храбростью и спокойны за Джимми, который хочет быть во всем на тебя похожим. Понимаешь, мне очень неловко было это говорить, но, как ты помнишь, я все же сказала.

Литтон посмотрел куда-то вдаль.

— Странно. Как мальчишка мог про все разузнать? — чуть слышно прошептал он, потом, помолчав, вновь обратился к Лу: — Не могу тебе всего объяснить, но кое-что я все же понял. Так вот, Лу, если бы ты не пришла ко мне вчера и не сказала тех слов, то уже сегодня меня с Виллоу в городе не было бы — мы уехали бы на поезде за сотни миль от Холи-Крика! Вчера у меня сдали нервы, я был страшно напуган. Но, трусливо сбежав, я уже никогда бы не стал прежним Барри Литтоном. А ты, Лу, своим приходом меня спасла!

— Каким образом? — не поняла девушка. — Джимми вел себя как-то загадочно, а ты и того хуже.

— Я все тебе объясню, — пообещал Литтон. — Дело в том, что ваше семейство я считаю самым честным и благородным. Такие люди, как вы, мне встретились впервые. А когда я понял, что вы верите в мои силы, то бежать, словно крыса, уже не смог. Вы вдвоем, ты и Джимми, заставили меня пересилить страх и не потерять достоинства. А теперь, Лу, пойду-ка поищу Джимми. Сейчас я погряз в проблемах, а про быка уж и не говорю. Однако, когда все уладится, обязательно приду к мистеру Риберну и попрошу дать мне какую-нибудь постоянную работу. Все равно какую. Он резко повернулся и быстро зашагал вдоль забора.

Оперевшись рукой о стену, не мигая, Лу смотрела ему в спину, но Барри вскоре свернул за угол дома, так и не обернувшись.

Он шел по улице быстрой, пружинящей походкой. Сердце его после разговора с Лу Риберн бешено колотилось, а глаза радостно сияли.

В полуквартале от магазина Литтону попался подросток с копной взъерошенных волос, на лице которого под темным загаром едва проглядывали веснушки. Он махнул мальчику рукой, и тот тут же подскочил к молодому человеку.

— Да, Барри?

В городе не было мальчишки, который бы не гордился тем, что его подозвал к себе сам Литтон.

— Ты сегодня не виделся с Джимми? Не знаешь, где он? — поинтересовался всеобщий кумир.

— После того как нам встретилась толпа, которая несла двух вымазанных в смоле сыщиков, я его не видел. А до этого он пригласил меня и других своих самых близких друзей в салун к Толстяку Оливеру и там угостил нас выпивкой…

— Выпивкой? — удивился Барри.

— Да, имбирным пивом, — улыбнулся мальчик. — У Джимми было полно денег, и мы здорово провели время. А когда ушли от Оливера, по дороге увидели толпу с Крейвеном и Джонсом. Теперь они некоторое время никого ловить не смогут, и никто больше не решится устраивать на тебя охоту. По крайней мере, в нашем городе. Так вот в этой толпе мы и потеряли Джима.

— Потеряли? А где ты видел его в последний раз?

— На углу табачной лавки…

Литтон тут же направился к этой лавке. Табачными изделиями торговал одноногий мужчина с желтым лицом. Его обожал весь Холи-Крик за то, что он создал в городе бейсбольную команду и оплачивал все ее расходы. На его же деньги приезжали на соревнования команды из соседних поселков. Покровительство спортсменам было единственной добродетелью владельца табачной лавки, но ее оказалось достаточно, чтобы его любил весь город.

— Ты Джимми не видел? — войдя в магазинчик, обратился к нему Литтон.

— Видел. Утром возле магазина он разговаривал с двумя парнями. Слушай, Барри, у меня отличные новости. Только что получил письмо от одного самого быстрого в округе бейсболиста. Он пишет, что в поисках работы собирается приехать в Холи-Крик. Представляешь, если мы сможем подыскать ему здесь работу, какая у нас будет…

— Да, новости отличные! — перебил его юноша. — С какими парнями беседовал Джимми?

— Раньше я их никогда не видел, — ответил инвалид. — Но…

— Так они тебе незнакомы? Ты уверен? Тебе же в Холи-Крике известен каждый. А ты не ошибаешься?

— Нет-нет, я точно их не знаю. Что случилось, Барри?

— А куда он побежал потом? — спросил Литтон, у которого сердце екнуло.

— Немного поговорив, эти парни ушли вместе с Джимми, — сообщил хозяин лавки. — После того как ты сделал из него знаменитость, каждый ковбой считает за честь составить ему компанию! А кроме того…

— Мальчика не было дома весь день. Я его сегодня не видел, его приятели тоже не знают, где он, а ты говоришь, что Джимми ушел куда-то с двумя незнакомцами, — быстро подытожил Барри и, не попрощавшись с владельцем магазинчика, выскочил на улицу.

Одноногий инвалид доковылял до двери и выглянул наружу.

— Видно, что-то произошло, — пробормотал он, глядя на бегущего Литтона. — Иначе он так бы не суетился. Ишь как побежал! Представляю, какую взбучку устроит парнишке, когда его найдет. Ну и денек выдался!

Прибежав на конюшню, Литтон оседлал свою пятнистую кобылу и напрямик через поля помчался на ней туда, где обычно купались местные ребятишки. Раскрасневшись от бешеной скачки, тяжело дыша, он остановил лошадь на краю пруда, где увидел группу из десяти подростков. Одни, прячась в тени, словно воробышки, сидели на деревьях, другие расположились на камнях, а третьи забавлялись тем, что лепили из глины шарики и бросали их в воду.

Увидев всадника, дети радостно закричали:

— Эй, Барри, привет!

Они чувствовали себя на равных с этим взрослым мужчиной, поскольку его ближайшим приятелем был их самый закадычный друг.

— Не знаете, где Джимми? — задал им вопрос Литтон.

Ответа не последовало.

Упершись ногами в стремена, юноша приподнялся.

— Отвечайте же! Кто-нибудь из вас видел Джимми, после того как он задержался возле табачной лавки?

Ребята не проронили ни слова. Предчувствуя беду, Литтон застонал, круто развернул кобылу и помчался к усадьбе Тернера. Всю дорогу он думал о сестре мальчика и представлял, какое отчаяние охватит эту чудесную синеглазую девушка, когда она узнает об исчезновении брата.

Над пепелищем все еще вились тонкие струйки дыма.

Барри спрыгнул с лошади и вбежал в конюшню.

Врач еще был там. Увидев Литтона, он радостно улыбнулся.

— Раненому гораздо лучше, — тихо доложил доктор и, требуя тишины, приложил к губам палец. — Спит уже несколько часов. Температуры нет, пульс становится равномернее. Я удалил из него две пули. Они прошли почти навылет, так что операция была пустяковая. После этого ему стало лучше, и он заснул. Кроме того…

— А разбудить его можно? Ну хотя бы на одну минуту? — рявкнул Барри.

Том Виллоу подошел к другу и, сложив на груди руки, вопросительно посмотрел на него.

— Том, седлай своего мула, — скомандовал ему Литтон. — Нам предстоит долгая дорога.

— А быка с собой берем? — поинтересовался бывший моряк.

— Нет, едем без него. Ему пока ничто не грозит, по крайней мере в течение нескольких дней. Вот, надевай сапоги. Думаю, они тебе подойдут.

Оставив Тома переобуваться, Барри подошел к раненому. И едва присел возле него, как тот сразу же открыл глаза, потом слабо улыбнулся и чуть слышно произнес:

— Как дела, дружище?

— Я обещал не задавать тебе вопросов, но ничего не поделаешь — придется, — отчеканил Литтон. — Твои приятели захватили Джимми Риберна и увезли неизвестно куда.

— Ты хочешь сказать, того подростка? Твоего друга с веснушками?

— Да. Скажешь, куда его могли увезти?

Раненый закрыл глаза, слегка побледнел, потом снова посмотрел в глаза Барри и пообещал:

— Я расскажу тебе все, что мне известно!

Глава 26

ВИЗИТ К СУДЬЕ

— Я знаю, чего тебе это может стоить, но клянусь, все, что ты мне сообщишь, останется между нами, — заявил Литтон. — Твои дружки ни о чем не узнают. Скажи, что хотел от вас Дюваль?

— Чтобы мы тебя схватили, — объяснил парень. — Это было самое главное, ну а мальчика и Виллоу просто с тобой заодно. Дюваль говорил, что пацаненок хоть и мал, но у него глаза как у кошки и чересчур длинные уши. Хотел, чтобы мы его изолировали, а Виллоу при случае пристрелили. Последней нашей задачей был захват быка. Но все же больше всего Дюваль хотел убрать тебя. Знал бы ты, как он тебя ненавидит!

— Как ты думаешь, если они захватили Джимми, ему что-нибудь угрожает?

— Имеешь в виду смерть? Нет, не думаю. Если только он их не допечет или не попытается сбежать. Но учти, в их компании есть такие, которые, если им прикажет Дюваль, ни перед чем не остановятся — убьют и ребенка, и женщину.

Барри достал из кармана носовой платок и вытер вспотевший от волнения лоб. Неожиданно весь мир показался ему бесконечно большим, а Джимми Риберн — затерявшейся в нем песчинкой.

— Тебе известно, где они могут прятаться? — поинтересовался он.

— Точно не знаю — они же каждый день переезжают на новое место. Это манера Дюваля — нигде подолгу не задерживаться.

— Не догадываешься, где они сейчас? Куда могли уехать?

— Даже и предположить не могу.

— Рэнн из тех, кто ничего не делает просто так. Интересно, кто ему за все это платит? Чейни или Морганы? Или оба сразу?

— Я могу сказать только одно, что как-то я ездил к Чейни домой — отвозил ему записку от Дюваля. Еще мне известно, что к нему с таким же заданием ездил Волдырик Мэтьюс.

— И как вел себя с тобой Судья Чейни?

— Осторожно. Обращался как с огромным бриллиантом, который не следует всем показывать. Сделал все, чтобы меня в его доме никто не увидел, — усмехнулся раненый. — Говорил со мной вкрадчиво, но недолго, а на прощанье передал для Дюваля толстый конверт. Похоже, что в нем были зелененькие.

— Значит, ему платит Чейни, — заключил Литтон. -Ничего, не бойся, дружище — после того что ты мне рассказал, я тебе самый надежный друг. А теперь пока!

— Поедешь к Чейни? — полюбопытствовал парень.

— Поеду.

— Да поможет тебе Бог! Желаю удачи! — проговорил Билл, коснулся руки Литтона и, качнув головой, закрыл глаза.

Через несколько секунд Барри был уже в седле, а Том Виллоу рядом с ним на своем муле. Из загона послышалось громкое мычание. Литтон обернулся и увидел, что бык стоит посередине огороженной площадки и раздувает ноздри.

— Наш бык требует очередной жертвы? — глядя на Барри, спросил Том Виллоу.

— Бандиты выкрали Джимми Риберна, — сообщил ему Литтон. — Так что мы отправляемся искать мальчика. Пришпорь-ка своего мула, и полный вперед!

Они покинули усадьбу старого Си Тернера около шести часов, а когда достигли высоких песчаных холмов, уже начало смеркаться. На быстро темнеющем небе постепенно загорались звезды, подул свежий ласковый ветерок. Всю дорогу всадники не проронили ни слова.

Наконец, остановившись перед высоким кустарником, Литтон обратился к Виллоу:

— Том, видишь, сквозь листву пробивается свет?

— Вижу.

— Кобылу я оставляю на тебя. Присмотри за ней. Ослабь ей подпругу — пусть немного передохнет, но минут через пятнадцать подтяни снова. Возможно, нам опять придется долго ехать.

— Куда, сэр? — поинтересовался Виллоу.

— Пока еще не знаю. Может, в преисподнюю.

— А мы из нее и не выезжали, — пробормотал бывший моряк, провожая взглядом бросившегося в кусты Литтона.

Дом Судьи стоял в окружении великолепных деревьев и кустов, которые когда-то тонкими былинками были высажены самим Чейни. Благодаря хорошему уходу они сильно разрослись, образовав живую зеленую стену. Жилище богатого скотовладельца представляло собой большое длинное строение. В конце веранды находилась дверь, которая вела во внутренние покои, а в другой стороне дома проживали наемные работники.

Раздвинув ветки последнего ряда кустов, Барри увидел на веранде семейство Чейни в полном составе. Из дома через двойные стеклянные двери сюда струился слабый свет, поэтому Литтон смог отчетливо разглядеть двух молодых мужчин, пожилую женщину и девочку. Они сидели и мирно беседовали, а сам хозяин, сложив на груди руки, прохаживался перед ними и, не вынимая изо рта трубки, участвовал в общем разговоре.

Это была прямо-таки идиллическая картина. Ее дополняли доносящиеся из крыла дома, где проживали работники, поющие голоса и звуки банджо. От земли, прогревшейся днем под лучами жаркого солнца, исходило тепло и согревало ночной воздух. Эту сцену покоя и благодати нарушало лишь поведение Судьи Чейни, в котором чувствовалась нервозность — иначе бы он не мерил шагами веранду, а сидел вместе с остальными членами семьи.

Прячась за кустами, Литтон обогнул дом, подобрался к окну того крыла, где жили пастухи, и тут поднялся на цыпочки.

— Эй, привет! — раздался голос Судьи.

— Привет! — откликнулся Барри.

— Ваши уже давно отдыхают, — не распознав в темноте Литтона, сообщил скотовладелец.

— Чейни, мне надо с тобой переговорить.

— Все разговоры только в моем офисе, тебе это прекрасно известно, так что отложим их до завтрашнего утра, — недовольно буркнул Судья и повернулся, чтобы уйти.

— Утром будет поздно.

Судья резко обернулся:

— Что ты сказал?

— У меня неотложное дело, — пояснил Литтон.

— Молодой человек, да кто ты такой? Тебе не ясно, что сегодня я уже не принимаю? Ну-ка, подойди ко мне!

Барри медленно, но уверенным шагом подошел ближе.

— Судья, почему ты такой несговорчивый? То, о чем я хочу сказать, тебя заинтересует.

Вышедший из себя скотовладелец возмущенно фыркнул и сделал в направлении Литтона пару быстрых шагов.

— Не тебе решать, что меня заинтересует, а что нет! Откуда ты такой выискался?

Теперь они стояли друг против друга на расстоянии всего около метра.

— Я — Барри Литтон, а вот моя визитка, — ответил молодой человек, приставив к животу Судьи дуло револьвера.

Глава клана замер, и только по его легкому трепету Барри понял, что он сильно испуган.

— Ты, мерзкая жирная крыса, ну-ка, не двигайся! -приказал ему Литтон. — Отвечай, куда увезли Джимми Риберна?

— Папа! — неожиданно раздался голос девочки. — Бак хочет знать, а не…

В темноте послышались легкие шаги.

— Останови ее! — тихо потребовал Барри.

— Мэри, иди обратно к маме, — громко произнес Судья. — Я занят. У меня серьезный разговор.

Шаги замерли.

— Но я только хотела спросить… — начала девочка.

Однако отец резко ее оборвал:

— Возвращайся и оставь меня в покое! Хоть на минуту вы можете оставить меня в покое? — прорычал он.

Девочка ушла.

— Где Джимми Риберн? — повторил Литтон. — Быстрее, Судья! У меня очень мало времени!

— Не знаю, — выдавил из себя Чейни. — И вообще, не понимаю, о чем идет речь. Между нами, Барри, всегда было взаимопонимание, а сейчас…

— Взаимопонимание у тебя с Рэнном Дювалем, — оборвал его Литтон.

— Между мной и Рэнном… — выдохнул скотовладелец и умолк.

— Вот что я скажу тебе, Чейни! Ты нанял Дюваля, чтобы тот меня убрал, — заявил юноша. — Я для тебя как кость, застрявшая в глотке. Ведь ты прекрасно знаешь, что, пока я жив, быка тебе не видать как собственных ушей! Но запомни, ты у меня в руках, и стоит мне лишь пошевелить пальцем, как тебя, гнусный ублюдок, тут же повесят! Однако это не спасет бедного ребенка — твои наемные убийцы прикончат Джимми и оставят его тело на съедение волкам. Так где я могу найти Рэнна Дюваля? Отвечай, только быстро!

— Литтон, ты меня удивляешь, — протянул Судья. — Говоришь такие странные вещи! Ребенку от меня не исходит никакой угрозы. Видит Бог, я никогда не желал зла невинным детям! А кроме того…

— Бог только благословит меня, если я всажу пулю в твою башку. И я это уже готов сделать! Так скажешь ты, наконец, где Рэнн Дюваль?

— А что, Джимми Риберн и вправду исчез? — пробормотал Чейни.

— Да, исчез. Говори, где скрывается Дюваль? Предупреждаю, спрашиваю в последний раз, иначе мне придется размозжить тебе череп и посмотреть, что там у тебя в мозгах! Ну-ка, давай отойдем немного от твоего дома.

— Подожди, Литтон! — взмолился Судья. — Я все тебе расскажу! Что касается мальчика, то я никогда не думал и не предполагал, что его выкрадут. А Рэнн Дюваль находится неподалеку от Чедар-Кроссинга. Это по ту сторону гор. Знаешь этот поселок?

— Слышал о нем.

— В его окрестностях стоит старый саманный домик.

— И?..

— Ты его легко отыщешь по одинокому высохшему кедру возле него. Так вот, домик находится между горами. Где ты оставил лошадь?

— В лощине за твоим домом, — солгал Литтон.

— Тогда выбирайся из нее, сворачивай направо и поезжай в направлении горы с заснеженной вершиной. Сейчас при свете звезд она хорошо видна. Поедешь прямо, никуда не сворачивая, и наткнешься на избушку, в которой скрывается Дюваль.

— Сколько отсюда езды?

— Думаю, два-три дня.

— Хорошо, Судья. А сейчас пройдем-ка с тобой вон в те заросли.

— Бог ты мой! Ты что, задумал меня убить? — в стpaхе прошептал Чейни.

— Мне следовало так поступить, и это было бы не убийством, а возмездием, — растолковал ему Барри. -Но я не хочу этого делать. Ты рассказал мне, где скрывается Дюваль, поэтому я тебя пощажу. Хоть ты и отъявленный подлец, но ничего от меня не утаил, поступил честно, как того требуют правила торговли. Я и сам подонок, но если дал слово не убивать тебя, то непременно его сдержу. А отвести тебя подальше от твоего дома хочу, чтобы ты не поднял на ноги своих ковбоев. Понял?

Издав сиплый звук, Судья облегченно вздохнул.

— Хорошо, я пойду с тобой, — пообещал он и, повернувшись к веранде, громко крикнул: — Я пошел прогуляться по аллее. Скоро вернусь!

Они вышли на дорожку, проложенную между густыми деревьями. Чейни, несмотря на свежий ночной воздух, тяжело и прерывисто дышал.

— Я опять о мальчике, Литтон. Даю тебе слово, я о нем ничего не знаю. Ровным счетом ничего. Если его действительно выкрали, то это для меня такой же шок…

Они все дальше и дальше уходили в темноту.

— Ну вот, Судья, здесь я тебя и покину, — наконец произнес Барри, — а сам помчусь искать пристанище Дюваля. Запомни, Чейни, жизнь человеческая бесценна и не стоит той суммы, которую платят убийце. Подумай над этим! Ну, пока!

С этими словами Литтон шагнул в густые кусты и тут же скрылся из виду.

Глава 27

КОВБОЙ С КЛЯПОМ ВО РТУ

Судья Чейни направился обратно к дому, а Барри, дав ему понять, будто собирается обойти стороной усадьбу, прошел вдоль кустов еще с десяток метров, но затем круто развернулся и со всех ног бросился в обратную сторону.

Добравшись до места, где остался Виллоу, он увидел, что тот уже сидит в седле.

— Ну что, едем? — дрожащим от волнения голосом поинтересовался Том.

— Слезай с мула! Быстро! — скомандовал ему Барри. — У нас совсем мало времени. Я только что разговаривал с Чейни. Он пытался навешать мне на уши лапшу, но, похоже, я его одурачил.

Виллоу спешился и подошел к Литтону.

— Учти, сэр, мне на моем муле за тобой не поспеть. У него и у твоей кобылы скорости разные.

— Знаю. Не бойся, я от тебя никуда не ускачу. Всю эту ночь мы будем держаться вместе, потому что настанет момент, когда потребуется твоя помощь. Ты будешь моими глазами, поскольку видишь в темноте как кошка. Ну-ка, последи за домом. По моим расчетам, через пару минут от него должен отъехать всадник. Вот только не опередил ли он меня?

Они завели мула и кобылу подальше в высокие кусты, а сами, взобравшись на пригорок, принялись наблюдать за усадьбой Чейни.

Первым заметившим возле дома всадника оказался Том.

— Вон он, справа, сэр, ковбой на лошади.

— Тогда постараемся не потерять его из виду, — шепотом отозвался Литтон. — Хочется верить, что он поедет мимо нас! Другой дороги, которая бы вела от усадьбы Чейни, вроде нет.

— Да, парень направляется сюда! — радостно доложил бывший моряк. — Смотри, как он спешит — аж земля под копытами дрожит!

Вскоре на дороге показалась темная фигура на коне, которая с каждой секундой становилась все больше и отчетливей.

Когда до скачущей лошади оставалось несколько метров, Литтон вскинул свой кольт и вышел из кустов на дорогу.

— Стоять! — приказал он.

Конь, а им оказался быстроногий мустанг, мгновенно затормозил, так, что его ноги проехали по земле. При резкой остановке всадника бросило вперед, но, крепко вцепившись в поводья, он все же удержался в седле. Когда же ковбой распрямился, револьвер Барри уже упирался ему в солнечное сплетение.

— Спокойно, старина! — потребовал юноша. — Не вздумай хвататься за оружие. Можешь его только погладить.

— Кто ты такой? — сняв руку с кобуры, спросил ковбой.

— Я — Литтон.

— А эта вонючка, Чейни, сказал, что ты уже ускакал в другом направлении.

— Ты разве не знаешь, что твой Чейни заядлый врун? — откликнулся Барри.

— Эта паршивая лошадь так резко остановилась, что я чуть было с нее не свалился. Надо было седлать другую, а не эту дуру, на которой и ста ярдов не проедешь.

— Да, тебе крупно не повезло, — заметил Литтон. — Ну-ка, слезай!

Ковбой послушно перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю.

— Свяжи его, — приказал Барри Тому.

У бывшего моряка в нужный момент под рукой всегда была крепкая веревка. Без особых усилий он завернул руки захваченного ковбоя за спину и ловко затянул на них тугой узел.

— Итак, куда ты ночью торопишься? — поинтересовался у пленного Литтон.

— Это не важно, — огрызнулся парень.

— А для меня важно, и даже очень, — возразил Барри. — Итак, начнем с твоего имени.

— Тебе, Литтон, придется отвечать перед законом. Ты прокрался в усадьбу Судьи Чейни и напал на хозяина, — пригрозил ковбой.

— Не напал, а всего-навсего отвел его в сторонку, — поправил молодой человек. — А что оставалось делать? Надо же было с ним как-то поговорить! Так как же тебя зовут?

— Чак Вейлен, если тебе это надо.

— Наслышан о тебе, Чак, знаю, как ты ловко орудуешь двумя револьверами сразу. Ну что ж, сам видишь, сегодня ночью тебе здорово не повезло.

— Да, и это меня погубит, — сокрушенно помотал головой Вейлен. — Для меня в усадьбу хозяина обратной дороги нет!

— Тогда можешь отвечать на мои вопросы. Только смотри, чтобы честно!

— А что мне еще остается?

— Так какое задание дал тебе Чейни? Отвезти записку или велел что-то устно передать? И вообще, куда он тебя послал?

— После разговора с тобой, Литтон, Судья Чейни пришел к нам и с воплями накинулся на ковбоев. Одному приказал подготовить самую резвую лошадь, а мне мчаться на ней во весь опор к Стиву Чейни, его племяннику. Я должен был передать ему, что ты приходил к Судье и расспрашивал его про Джимми Риберна, которого якобы выкрали люди Дюваля. А еще должен был передать, что ты думаешь, будто Рэнн Дюваль действует по заданию клана Чейни.

— Что-то уж очень длинное послание, — заметил Барри.

— Уж какое есть…

— Ладно, а теперь давай начистоту.

— А я все честно сказал.

Литтон подошел к пленному вплотную.

— Вы, сволочи, устроили охоту на подростка и выкрали его, — грозно произнес он. — Неужели ты думаешь, что я перед чем-нибудь остановлюсь, чтобы вырвать у тебя признание? Если это так, то ты, Чак, глубоко заблуждаешься. Я способен на все, чтобы узнать, где спрятали Джимми. Понял?

— Ну зачем же так? Я сказал тебе правду.

Литтон обратился к Тому:

— Будем пытать его огнем. Разложи-ка вокруг этого мерзавца костер…

— Подождите! — взмолился Вейлен. — Я все скажу. На этот раз вы мне точно поверите!

— Ты солгал нам в первый раз, и ложь твоя, надо признать, выглядела вполне правдоподобной. Только не вздумай нас снова дурачить! Выкладывай все начистоту!

— Я должен был встретиться с Дювалем и сообщить ему, что ты ищешь его. Вот и все.

— Точно?

— Да провалиться мне на этом месте!

— А какие распоряжения насчет мальчика?

— Никаких.

— Может быть, письменные?

— Никаких писем Чейни мне не давал.

— Тогда, если не возражаешь, я тебя обыщу.

— Оно — в нагрудном кармане рубашки, — признался Чак. — Да будьте вы все прокляты!

Барри нашел в кармане ковбоя записку и при свете зажженной спички ее прочитал.

Это было короткое послание, но содержащее очень важную для него информацию. На нем не указывался адресат, не стояло и подписи отправителя, а буквы были аккуратно выведены карандашом. Послание гласило:

«Литтон разыскивает Джимми Риберна. Ты допустил большую ошибку, захватив ребенка. Весь город поднимется против меня и против Морганов тоже. Придумай, как разрешить эту проблему. Либо отвези мальчика обратно, либо, инсценировав случайную гибель, оставь труп в окрестностях Холи-Крика».

— Случайная гибель! — негодующе пробормотал Барри. — Уж мне-то, как никому другому, хорошо известно, какую «случайную гибель» может устроить Стейси.

— А кто такой Стейси? — полюбопытствовал Вейлен.

— Один мой старинный приятель, — отмахнулся Литтон. — Том, привяжи-ка его руки к ногам и вставь ему кляп.

— Вы что, оставите меня здесь? — заволновался ковбой. — Да я же задохнусь! Нет, Литтон, лучше пристрели меня или пырни ножом!

— Довольствуйся тем, что тебе уготовано, — бросил юноша. — Том, приступай, но только не переусердствуй, а то он и вправду задохнется.

— Послушай, чего с ним цацкаться — у нас времени в обрез! — занявшись пленником, недовольно пробормотал Виллоу. — Все они убийцы. Окажись ты или я на его месте, думаешь, они нас пощадили бы? Да никогда в жизни! Всадили бы нож меж ребер, и дело с концом! А мы их вяжем, да еще так, чтобы они, не дай Бог, не задохнулись. Не понимаю, Барри, с какой стати мы должны проявлять к подонкам такое великодушие? Ведь этот Вейлен — мерзавец из мерзавцев! Надо бы его прикончить!

— Я, Том, помощник местного шерифа, — напомнил молодой человек, — и должен действовать в рамках закона.

— Прекрасно! — радостно воскликнул Вейлен. — Тогда я могу быть…

Закончить фразу он не успел — сильная, грубая рука бывшего моряка воткнула ему в рот тряпичный кляп.

Глава 28

ПОЛНОЧНЫЙ РАЗГОВОР

— Что такое, Том? — забеспокоился Барри. — В чем дело?

— Мне противно его слушать! — ответил Виллоу. — Ишь размечтался! Не будь этот малый связан, врезал бы ему по его мерзкой харе!

— Спокойно, Том. Вынь еще на минуту кляп, — попросил Литтон.

Виллоу нехотя подчинился.

— Хочешь, чтобы, перед тем как задохнуться, я глотнул свежего воздуха? — тут же испуганно проговорил пленник. — Почему бы тебе меня просто не пристрелить? Возни было бы меньше.

— Мы оставим тебя здесь, но с кляпом во рту, — объяснил Барри. — Только сначала мне надо узнать, как найти Рэнна Дюваля. Где его банда?

— Я готов рассказать, где они скрываются, но за такую наводку Дюваль меня прикончит.

— Даю слово, Дюваль о нашем разговоре не узнает, — пообещал юноша.

— Все равно узнает, — возразил Вейлен. — Все, что делается в округе и о чем говорят его жители, ему сразу же становится известно.

— Да ты, я вижу, его прекрасно изучил, — тихо заметил Литтон.

— Да, неплохо. Но уж лучше погибнуть от его пули, чем задохнуться на дороге. Так вот, отряд Дюваля находится в трех милях отсюда. Вам надо ехать вон в ту сторону. Почти все время дорога будет идти вверх. Доберетесь до черной гряды гор. Их даже отсюда видно. Не знаю, почему они выглядят такими темными. Может, из-за того, что поросли соснами?

— Хорошо, доезжаем до этих гор, а потом куда?

— Там, между горами, широкая бугристая лощина, а где-то посередине в нее выступает скалистый склон. Я должен был остановиться у подножия большого камня — перепутать его невозможно, потому что он не черный, как остальные, а красноватый с белыми прожилками, — и пару раз крикнуть нечто вроде «Эй! Ого-го!» — затем слезть с лошади и закурить. Потом должен будет выйти человек. Ей-богу, Барри, я не вру!

— Какой человек? Дюваль?

— Нет, не он. Кто-нибудь из его отряда. Я должен был передать ему записку, а затем вернуться на ранчо. Вот все, что мне велено было сделать. Можешь полоснуть меня ножом, но мне больше ничего не известно. Клянусь, что сказал тебе правду!

— Это я понял по твоему лицу, — хмыкнул Литтон. — Знаешь, я мог бы тебя отпустить, но не хочу рисковать — вдруг ты побежишь обратно на ранчо и поднимешь всех на ноги? Ну ладно, разговор окончен. Нам с Виллоу пора отправляться в путь.

— Клянусь, ноги моей на ранчо больше не будет. Я не вернулся бы назад к Чейни, даже если бы вы меня и ранили, — заверил Вейлен. — Поверь, считаю, что вы поступили со мной гораздо лучше, чем я того заслуживал…

Барри и Том запрыгнули в седла и направились к горному хребту, чьи черные вершины вырисовывались на горизонте.

Они ехали рысцой, но кобыла Литтона то и дело порывалась перейти в галоп.

Наконец всадники въехали в темную лощину, о которой им поведал Чак Вейлен, и вскоре увидели скалу красновато-бурого цвета со светлыми прожилками.

Юноша натянул поводья и, остановив лошадь, сказал:

— Все, Том, приехали. Ты останешься здесь, спрячешься с мулом в камнях. И смотри, чтоб тебя никто не заметил! Понял?

— А что ты вознамерился делать? — полюбопытствовал Виллоу. — Идти к ним в одиночку? Это же равносильно самоубийству!

— Просто подберусь к их лагерю поближе и выясню обстановку.

— Какая обстановка? Спинным мозгом чувствую — свернут тебе шею, и на этом все кончится! — возмутился бывший моряк.

— Что ж, звучит весьма ободряюще, — отозвался Литтон. — Если через три часа не вернусь, скачи в город к шерифу. Скажешь ему, чтобы собрал десяток крепких парней и сразу же мчался сюда. С меньшим числом помощников ему здесь, судя по всему, не управиться.

— Хорошо, сэр, но потребуется с десяток таких, как ты.

— Ну пока, Том!

— До свидания, Барри, — попрощался Виллоу и протянул руку.

Нащупав в темноте ладонь друга, молодой человек крепко ее пожал.

Лощина выглядела зловеще. Казалось, что повсюду между камнями и деревьями притаились страшные призраки, которые при приближении к ним всадника сразу же с воплями набросятся на него.

Едва Литтон подъехал к красному камню и спрыгнул на землю, как его кобыла задрала голову и настороженно зафыркала — верный признак надвигающейся опасности.

— Ну что ж, старушка моя, ты и на этот раз права, — прошептал ей юноша, а потом громко крикнул: — Эй! Ого-го!

Вслушиваясь в тишину ночи, он выдержал паузу, затем прокричал снова: «Эй! Ого-го!» — и стал ждать.

Громкое эхо разнеслось по ущелью и смолкло лишь через несколько минут. Во всяком случае, именно так показалось Барри.

Наконец неподалеку послышался шорох, а потом из темноты шагнул черный человеческий силуэт.

Подойдя ближе, мужчина остановился. Он был примерно того же возраста и роста, как Барри, но не такого плотного телосложения. Его голову покрывала сдвинутая на лоб старая широкополая шляпа. Мужчина напоминал привидение.

— Кто ты? — властным голосом произнес он.

— Ничего себе встреча! — не отвечая на вопрос, отреагировал Литтон. — А ты кто такой?

— Эй, это еще что за игры? — встревожился человек в шляпе.

— Если я сюда прискакал ночью, то, значит, по срочному делу, — пояснил Барри. — Ищу того, кто на тебя совсем не похож — габариты совсем не те.

— А какие должны быть габариты?

— Гораздо меньшие.

— Таких по всему свету полным-полно.

— А еще у него тихий, спокойный голос, но то, что он скажет, забыть невозможно.

Мужчина что-то недовольно проворчал, потом кивнул:

— Похоже, ты приехал сюда не случайно — знаешь, о ком говоришь. Откуда ты?

— Я приятель того, о ком идет речь. Того, кто пониже тебя ростом.

— Ну-ка, братец, назови мне его имя, — с подозрением окинув всадника взглядом, потребовал парень.

— Очень возможно, что его настоящее имя тебе ничего не скажет, — предупредил Литтон. — Ты ведь и сам, скорее всего, ходишь здесь под какой-нибудь кличкой.

— Что ж, верно, мое настоящее имя давно спит в своей колыбельке, и его еще долго никто не разбудит, — признался парень.

— Ну, так он здесь? — напрямик спросил Барри.

— Кто?

— Тот невысокий, о котором мы говорим…

— А откуда мне знать, о ком идет речь?

— Ты что, хочешь, чтобы я здесь торчал всю ночь? — возмутился юноша.

— Послушай, ты, телок, тебе что, приказали приехать сюда, чтобы разыграть спектакль?

— Мне приказали передать письмо, но только из рук в руки. Во всяком случае, так инструктировали.

— Хорошо, давай сюда твое письмо. Возможно, я отыщу того, кому оно адресовано, — человека невысокого роста, о котором ты тут твердишь.

— Вот еще! — прорычал Литтон. — Думаешь, я отдам это письмо первому встречному?

— А что такого?

— Откуда мне знать, что ты не человек шерифа? Или, может, ты сам Барри Литтон? Где тому гарантии?

От таких слов человек Дюваля чуть было не поперхнулся.

— Ты сам-то Литтона видел? — уже более мягко поинтересовался он.

— Видел.

— Подожди, сейчас закурю, а ты при свете спички сможешь меня рассмотреть. Вот тогда поймешь, какой из меня Барри Литтон.

Мужчина в поношенной шляпе чиркнул спичкой, поднес ее к концу торчавшей изо рта цигарки и внимательно посмотрел на Барри. В свете, падающем от пламени, юноша сумел разглядеть его смуглое, поросшее щетиной лицо, лоснящуюся возле глаз и на переносице кожу. К тому же у незнакомца оказался длинный, явно перебитый от удара кулаком нос, который был сильно развернут в сторону. Его карие, сверкающие от огня глаза с подозрением сверлили Литтона.

Что и говорить, посыльный Дюваля произвел на молодого человека далеко не самое лучшее впечатление.

Прикурив, бандит втянул щеки, выронил из пальцев догоревшую спичку, и та, похожая на раскаленный кусочек проволоки, упала на землю. Затем выплюнул на землю прилипшую к языку табачную крошку.

Пауза в разговоре явно затягивалась.

— Наверное, ты все же прав, — наконец проговорил Барри. — А, да шут с ним, с этим письмом! Все равно мне не узнать, можно его тебе доверить или нет.

— Конечно. Точно так же и я не могу проверить, действительно ли ты наш связной или нет. Странно, что послали именно тебя, а не кого другого.

— Кого ты имеешь в виду? Вейлена?

— Так ты знаешь Вейлена?

— Конечно знаю. А почему бы нет, если я привез с собой письмо и хочу передать его тому, кому оно предназначено?

— Это верно, — согласился парень с перебитым носом и, стараясь получше разглядеть лицо собеседника, прищурил глаза. — Слушай, да ты, разрази меня гром, вылитый Литтон!

— Я? Ну ты и даешь! Надо же такое ляпнуть! Ты сам-то хоть раз его видел?

— Видел и могу сказать, что вы с ним похожи как две капли воды!

— Это я от тебя уже слышал, но за комплимент посчитать не могу.

— Что, не нравится быть похожим на Литтона?

— Да твой Литтон — грязный, вонючий козел! Придет время, я с ним рассчитаюсь.

— Так он и тебе насолил?

— Было дело. Так ты считаешь, что мы с ним действительно похожи? Странно — он же фунтов на двадцать тяжелее меня.

— Да, и ростом повыше, — согласился бандит. — Так что будем делать с твоим письмом? Отдашь его мне или нет?

— Думаешь, я такой дурак, что отдам письмо кому попало? Нет, только после того, как докажешь, что ты из отряда моего приятеля.

— Подожди-ка. Кажется, знаю, как тебя переубедить. Что ты скажешь на то, если я тебе сообщу, что парнишку, приятеля Барри, мы обезвредили?

— Боже всемилостивый! — воскликнул Литтон. — Вы что, убили Джимми Риберна?

— И это тебя очень расстроило?

— Да как тебе сказать? — спохватился юноша, понимая, что чуть было не выдал себя. — Я вообще люблю детей. Риберн хоть и был слишком шустрым, но вроде ничего, вполне сносным мальчишкой. Однако что значит жизнь одного маленького дурачка, когда мы решились на такое важное дело!

— Ну, малец в общем-то пока жив, — сообщило привидение в поношенной шляпе. — Когда я сказал, что мы его обезвредили, то имел в виду, что он уже нам не опасен. Но теперь, узнав, что пропавший Джимми Риберн у нас, ты мне поверил?

— Теперь да.

— Тогда отдавай письмо и говори, что тебе велели передать на словах.

— А почему бы мне самому не передать это Дювалю?

— Сегодня ночью он никого не хочет видеть — с вечера уединился и все думает, думает…

— Что могло с ним произойти? Может, заболел?

— Может, заболел. Но мне кажется, он обдумывает план дальнейших действий. Дюваль ведь такой человек, который ничего с бухты-барахты не делает.

— Да, но прошлой ночью у него с Литтоном так ничего и не вышло, — съехидничал Барри.

— Кто же мог подумать, что этот двенадцатилетний подросток нас одурачит? Надо же ему было так хитро от нас улизнуть, а потом незаметно проникнуть в дом и предупредить Литтона?

— Да, мальчишка нам все карты перепутал, — вновь согласился молодой человек. — Не пойму, почему Дюваль не привлек побольше народу? Взял хотя бы нас, живущих на ранчо Чейни.

— Почему не привлек вас? — переспросил мужчина в шляпе. — Потому что Дюваль отобрал самых лучших и хорошо проверенных людей.

— Это, конечно, дело его, но факт остается фактом — игру с Литтоном он проиграл, — повторил Барри.

— Вот поэтому-то он и такой задумчивый сегодня. Но следующую схватку с Литтоном Дюваль уж ни за что не проиграет. Хочешь, заключим пари?

— Так что, я должен передать письмо тебе?

— Конечно, братишка.

— А от того, кто мне его дал, я по шее не схлопочу? — растягивая слова, произнес Литтон.

— Не схлопочешь, — небрежно пообещал мужчина с перебитым носом. — Ты же убедился, что я человек Дюваля.

— Но с исчезновением Джимми Риберна ситуация в Холи-Крике осложнилась. В городе только и говорят о пропаже ребенка. Все считают, что это дело рук людей Дюваля. Обстановка накаляется, а ты знаешь, чем это может кончиться.

— То, что считают жители Холи-Крика, меня совсем не волнует.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, но посмотрим, как ты заговоришь, когда попадешь к ним в лапы! Они же наверняка узнают, что ты из отряда Дюваля. Тебя же тогда по кусочкам изжарят. Ты ведь знаешь, как здесь относятся к похищению детей, — проговорил Барри и протянул записку. — Можешь передать Дювалю, что Судья вне себя от ярости, места себе не находит. Ходит кругами, как бык на привязи. Даже забыл положить послание в конверт — вот как расстроился.

— А тебе известно, что в нем написано?

Литтон подошел к «привидению» поближе и похлопал того по плечу.

— Дружище, если я его и прочитал, то тут же все и забыл. И тебе советую сделать то же самое. Если ты, конечно, не безмозглый. Понял? Ну а теперь прощай!

— Уже уезжаешь? — удивился посыльный Дюваля. — Нет, подожди! Возможно, шеф захочет послать ответ.

— Ответа ждать меня не просили, — возразил юноша. — А то, что мне было поручено, я сделал. Так что пока!

Человек с перебитым носом обозвал его дураком, но Барри прыгнул в седло и тронул кобылу.

Глава 29

ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Однако далеко от места встречи с бандитом он не отъехал. Просто завернул за большой камень и, дождавшись, когда мужчина в поношенной шляпе скроется среди деревьев, вернулся обратно. Затем завел Нэнси в густые заросли и приказал ей лечь. За свою кобылу Литтон был спокоен — начнись перестрелка, она ни за что не поднимется из кустов и не обнаружит себя.

Преодолевая страстное желание рвануть вслед за посыльным и памятуя об опасности, Барри осторожно раздвинул ветви кустов и шагнул в лес. Дорогу он прокладывал себе на ощупь, вытянув вперед руки. Ступал сначала на мысок и только потом опускался на всю ступню.

Вскоре сквозь листву юноша заметил мерцающий язычок пламени. Подкравшись ближе, он увидел человека с перебитым носом, который при свете зажженной спички читал записку. «Да, все же любопытство пересилило страх», — усмехнулся Литтон.

Наконец спичка погасла. Мужчина положил послание Судьи Чейни в карман и направился в глубь леса. Барри последовал за ним. Чтобы связной Дюваля не услышал его шагов, он ступал одновременно с ним нога в ногу.

Поначалу Литтон думал, что человек в шляпе идет к своей где-то спрятанной лошади, чтобы потом верхом домчаться до стоянки Дюваля. Такой расклад для него был нежелательным, потому что ему пришлось бы тогда вернуться к своей кобыле и уже на ней преследовать бандита. Однако вскоре между стволами деревьев забрезжил свет, который по мере приближения к нему становился все ярче и объемнее и наконец превратился в огромный костер на поляне. Длинные языки пламени взмывали в ночное небо и, рассыпаясь на огненные искры, медленно таяли. Возле костра на фоне черных деревьев мелькали зловещие тени.

Подкравшись к поляне, на которой вокруг полыхающего костра расположилось более десятка человек, Барри затаился в густой зелени кустарника. Теперь он мог не только слышать голоса членов банды Дюваля, но и видеть их лица. И первыми, кого он сумел разглядеть, были Джимми Риберн и Рэнн Дюваль. Они сидели рядом на некотором расстоянии от остальных, словно король и маленький принц перед двором — двором, состоявшим из одних отборных головорезов. На своем пути Литтон встречал немало темных личностей, однако тем, что собрались здесь, у костра, равных не было. Мужчина с перебитым носом на фоне остальных выглядел просто красавцем. И дело было вовсе не в их внешности, а в том, что выражали их глаза. В них застыла невообразимая злоба и свирепость.

Связной в широкополой шляпе подошел к главарю и протянул ему письмо от Судьи Чейни.

— А вот и свежие новости, — проговорил Дюваль. — Возможно, они о твоем приятеле, Джимми.

— Если о нем, то тогда хорошие, — отозвался мальчик.

— Выходит, что бы он ни сделал, все хорошо? — хмыкнул Рэнн.

— Конечно! По-другому и быть не может!

— И даже после того, что я тебе о нем рассказал? — удивился Дюваль.

— Послушай-ка, — произнес Джимми.

— Слушаю. Ну, что?

— Убийство хуже обмана? — поинтересовался пацаненок.

— Надо полагать, да, — ответил Дюваль.

— Так вот, ты — убийца, а кроме того, самый большой в мире врун. Почему я должен верить тому, что ты мне наговорил?

Ночная тишина взорвалась от дружного гомерического хохота. Бандит с перекошенным лицом воскликнул:

— Один-ноль в твою пользу, Джимми! Ну-ка, злая собачонка, задай нашему боссу жару!

Барри был уверен, что Дюваль не стерпит такой наглости мальчишки и ударит его, но вместо этого главарь банды улыбнулся и, подперев рукой подбородок, изучающее уставился на него.

— Джимми, ты не прав, — сказал он. — Да, я действительно и убийца, и грабитель, но солгать могу по-крупному только в случае крайней необходимости. Так что большим лжецом себя не назвал бы.

— Но не врать о Барри ты просто не можешь, — заметил Джимми.

— Это еще почему? — удивился Рэнн.

Сидевшие у костра бандиты разом затихли и приготовились слушать, что ответит малец.

— Да потому, что ты его боишься, — отчеканил тот.

— Я его боюсь? — переспросил Дюваль, и на его губах заиграла дьявольская улыбка.

— Конечно боишься, и еще как! Ты же никогда не решишься встретиться с ним один на один. Поэтому и льешь на него всякую грязь.

— Вот что я тебе скажу, парень, — протянул главарь. — Я никогда не нападаю на противника, заранее его не предупредив!

Литтон был поражен тем, что главарь банды снизошел до полемики с двенадцатилетним подростком. Но еще больше изумился, хоть и хорошо знал повадки Дюваля, когда рассмотрел, что у мальчика и ноги и руки крепко стянуты веревками. Да, Стейси никогда не станет зря рисковать!

— Хочешь сказать, что и Барри был предупрежден? — спросил между тем Джимми.

— Да.

— Ты сообщил ему о своих намерениях во всеуслышание, прячась за деревом? — съехидничал пацан.

Мужчины у костра снова загоготали и захлопали в ладоши.

— Когда окончательно разделаюсь с Литтоном, я вспорю его и покажу тебе сердце настоящего труса.

— Тебе будет очень трудно доказать, что с ним разделался ты, а не кто-то другой. Вон, смотри, сколько у тебя помощников. Правда, тебе ничто не стоит соврать. Погоди, вот убегу от вас — всем про тебя расскажу.

— А с чего это ты, сынок, вдруг решил, что сможешь убежать? — полюбопытствовал Дюваль.

— А вы что, думаете меня удержать? — парировал мальчик.

— Да. Уверяю тебя, мы сделаем все, чтобы ты не смог этого сделать. Ты стал слишком опасен — многих теперь знаешь в лицо, да и наслушался тут от нас всякой всячины. Так что на свободе ты будешь не раньше, чем наш отряд окажется на безопасном от города расстоянии. Вот покончу с Литтоном, тогда мы с тобой, Джимми, и распрощаемся. Понял?

— Да, я понял, что ты меня живым не отпустишь.

— Поэтому и позволяешь себе так со мной разговаривать?

Слушая этот разговор, Барри гордился бесстрашным подростком, но одновременно им владел и страх за его жизнь, потому что по тону голоса Стейси он понял, какая участь ожидает ребенка.

Между тем Дюваль продолжал говорить:

— Пользуешься моим снисхождением, которое я тебе оказываю как смертнику перед казнью? Можешь расценивать его как предупреждение. Помнишь, о чем я только что тебе говорил?

— Прекрасно помню, — огрызнулся мальчик. — Ты всегда предупреждаешь противника, когда он у тебя уже в руках. И только потом сообщаешь ему, что собираешься с ним сделать. Вот какой ты храбрый и благородный! Но я тебя, Дюваль, все равно не боюсь!

Члены банды с восторженными лицами, затаив дыхание, слушали словесную перепалку пацана с их главарем. Парень, который сидел от них дальше всех, даже поднялся с земли и, прикрыв глаза от яркого пламени, удивленно уставился на маленького храбреца.

— Это почему же? Ну-ка, расскажи нам, — попросил Дюваль.

— Я тебя не боюсь, потому что знаю, что Барри придет мне на помощь, а вас всех перестреляет как куропаток.

— Так почему же тогда твой герой так медлит? — улыбнулся Рэнн.

— Если он захочет, то и не такое сделает! Храбрости и умения стрелять ему не занимать, да и до крови Барри, не такой жадный. Если он меня пока не освободил, значит, еще время не подошло. А еще учтите, Литтон умен и наверняка уже придумал, как меня спасти.

— Ах! — воскликнул Дюваль. — Так он, оказывается, еще и умен?

Джимми поднял связанные руки, указал ими в темноту леса и сказал:

— Очень даже возможно, что Барри уже совсем рядом. Сидит в кустах, слушает нас и целится тебе в сердце, Дюваль!

Глава 30

ПРИГОТОВЛЕНИЯ ДЮВАЛЯ

— Может быть, он и правда сидит сейчас в кустах, -произнес главарь. — В этом маленьком мире возможно все, Джимми. Но вот что я тебе скажу, дорогой, твой Барри Литтон скорее выследит дьявола, чем меня.

— Это ты так думаешь, — фыркнул подросток.

Пропустив мимо ушей реплику мальчишки, Рэнн повернулся к мужчине с перебитым носом, который уже несколько минут держал в руке записку Судьи.

— Ну что там у тебя, Грег?

— Прискакал какой-то парень, передал для тебя устное послание и письмо.

— Ну что же, давай и то и другое.

— Тогда начну с устного послания. Может, отойдем в сторонку? — предложил Грег. — Не знаю, как ты на него…

— Это что-то новое, Грег, — оборвал его Дюваль. — Разве ты не знаешь, что у меня нет никаких секретов от моих людей. Все, что касается наших дел, они должны знать. Я всегда придерживаюсь такого правила.

— Но мальчишка не наш человек, — напомнил Грег.

— Правильно, — согласился главарь. — Но он на этом свете уже не жилец. Этот парнишка — одна из жертв всем известного быка, и жить ему осталось совсем немного. Так что давай выкладывай!

— Значит, прозвучал условный сигнал, — начал Грег, — я кинулся в лощину и, как положено, у камня встретил связного от Чейни. Мы с ним немного поболтали. Оказалось, он многое о нас знает. Потом этот человек передал мне записку от Судьи и сказал, что, узнав о пропаже мальчика, все население Холи-Крика буквально забурлило.

— Ничего страшного. Пусть люди немного побурлят. Выпустят пар и поутихнут, — спокойно отреагировал Дюваль.

— Да, но страсти в городе так накалились, что если кого-нибудь из нас схватят, то виселицы или даже костра ему не избежать, — испуганно сообщил Грег.

— Ну, двух смертей не бывать, а одной не миновать, — отрубил Рэнн. — А что они сделали с нашим Биллом Парсонсом?

— Не знаю. Про Билла связной от Чейни ничего не сказал.

— Если раненого Билла казнили, мы, поймав Литтона, изжарим его на медленном огне, — не повышая голоса, пообещал Дюваль, потом поднялся и добавил; — Если Билла хоть пальцем тронут, я их всех троих за ноги подвешу. Что еще передал посыльный?

— Еще сказал, что сам Чейни тоже встревожен. Если горожане решат, что он замешан в краже Джимми Риберна, то его просто-напросто линчуют.

— И что, я должен волноваться за его жизнь? Не мое это дело, — бросил Рэнн и повернулся к Джимми: — Можешь собой гордиться — весь город поднят на ноги из-за пропажи какого-то бездарного ребенка!

— Мне все равно, что собираются делать наши жители! — откликнулся мальчик. — Я надеюсь только на Барри Литтона. В моей колоде он самый главный козырь, а вступив в игру, способен на все. Я это точно знаю.

— Ты так считаешь? — насторожился Дюваль.

Сидевший в кустах Литтон удивился интонации, с какой задал этот вопрос его злейший враг. «Видимо, у грозного Стейси наконец-то внутри что-то дрогнуло, если даже ребенок заставил его засомневаться в собственных силах», — подумал он.

— И это все послание? — щелкнул пальцами главарь.

— Да, все.

— А где записка?

— Вот она. — Грег и протянул сложенный листок бумаги.

— Что, без конверта? — удивился Дюваль.

— А мне ее так и передали.

Рэнн смерил парня холодным взглядом, затем взял у него сложенный листок, развернул его, пробежал глазами.

— Говоришь, так и передали без конверта?

— Да, без конверта, — подтвердил Грег.

— Ты прочитал?

— Мне показалось очень странным, что человек, хорошо тебя знающий, мог послать письмо, не вложив его в конверт, — отчеканил парень с перебитым носом. — Подумав, что это какой-то блеф, я зажег спичку и прочитал его. Действительно, подозрительное послание — написано печатными буквами, без адресата и без подписи. Потом я решил, что тебе будет все-таки интересно на него взглянуть.

— Ну вот, взглянул, — произнес Дюваль и посмотрел на костер. Затем смял записку Чейни, бросил ее в огонь и добавил: — А теперь я хотел бы посмотреть на того, кто передал эту писульку. Тот малый остался у камня?

— Нет, сразу же ускакал.

Главарь банды, сдвинув брови, сердито посмотрел на Грега:

— И ответа не стал ждать?

— Он заявил, что получил указание доставить письмо и немедленно возвращаться назад. Я сказал ему, что если он не подождет от тебя ответа, то будет круглым дураком. Но несмотря на все мои уговоры, парень все равно уехал. По-моему, он просто испугался — место здесь мрачное, безлюдное. Да и вообще, мало ли что взбрело ему в голову? Откуда мне…

— Заткнись и слушай меня, — оборвал его Дюваль.

Грег мгновенно скис, сообразив, что его босс не шутит.

— Как выглядел этот посыльный? — поинтересовался Рэнн.

— Примерно одного со мной роста, широкий в плечах, лет двадцати пяти. Еще я заметил, что внешне он немного напоминает Барри Литтона.

— Ах так! — воскликнул главарь и вдруг перешел на шепот: — Значит, он напомнил тебе Литтона? И всего лишь немного?

— Да, — кивнул Грег.

— Ты, дурья башка! — прошипел Дюваль. — Да это же был сам Литтон!

— Нет, шеф, только немного на него похожий, — плаксиво запротестовал бандит. — Я зажег спичку и посмотрел в его глаза. Но он даже не моргнул.

— Литтон не моргнет, даже заглянув в дуло заряженной пушки, — заметил Дюваль.

— Но послушай, — обиженным голосом промямлил Грег, — этот посыльный был фунтов на двадцать худее Литтона.

— Такие, как Барри Литтон, остаются в памяти более крупными, чем они есть на самом деле. Так ты говоришь, стоял рядом с ним и смотрел ему в лицо, а он даже и глазом не моргнул?

— Да, не мигая смотрел мне прямо в лицо.

— Полагаю, глаза у него были синие?

— При свете от спички было трудно рассмотреть, но мне кажется, глаза у него были голубоватого цвета. Да, действительно, точно синие!

— Ты стоял лицом к лицу с Барри Литтоном, — без тени сомнения в голосе тихо констатировал главарь. Затем повернулся к костру и задумчиво посмотрел в огонь.

Сидевшие у костра члены банды зашевелились, стали подниматься с земли. Один схватился за лежащую рядом винтовку, в руках остальных холодным блеском засверкали кольты. Каждый бандит проверил оружие на боеготовность.

Увидев из своего укрытия, как встрепенулись головорезы, Литтон не мог не испытать чувства гордости — он убедился, что его имя внушает подручным Стейси страх. «Господи, и где он только таких нашел?» — мелькнуло в его голове.

— Ребята, — обратился Рэнн к своим людям, — нас ожидают большие неприятности. Возможно, очень скоро кто-то из нас погибнет. Барри Литтон выследил нас и находится где-то рядом!

Раздался гул мужских голосов, похожий на дальние раскаты грома.

— Не знаю, где он в этот момент, — продолжил главарь банды. — Не берусь утверждать, но, скорее всего, Литтон лежит в ближайших кустах и слушает, о чем мы тут говорим. Такое вполне возможно. Если честно, то я думал о нем гораздо хуже. Никогда не поверил бы, что он в одиночку сможет провернуть такое дело. Да, Литтон показал себя храбрецом, каким раньше… — Неожиданно он умолк и резко взмахнул рукой. Помолчав, спросил: — Вы слышите меня, ребята? Теперь мы пойдем и поймаем его. Рики и Хосе, седлайте лошадей и спускайтесь к подножию горы. Будете сторожить опушку леса. Если из него кто-то появится, сначала его окликните. Не получив ответа, открывайте огонь. Джейк, подойди ко мне. Вы с Грегом уведете мальчишку подальше в лес, где вас не будет видно, и останетесь при нем. Если на вас кто-то нападет, сразу же его пристрелите.

— А почему бы этого не сделать прямо сейчас? — задал вопрос Грег. — У нас были бы развязаны руки.

— От парнишки пока избавляться рано, — объяснил Рэнн. — Прикончим, когда убедимся, что Литтон где-то рядом. Ты уже один раз напортачил, и с тебя хватит! Понял, Грег? Остальные вместе со мной идемте прочесывать лес, от этой поляны и до опушки.

Глава 31

ЛИСА И СВОРА ГОНЧИХ

Литтон не мог не отдать должное организаторским способностям Дюваля — всего несколькими короткими фразами он поднял своих людей по тревоге и поставил перед ними четкую задачу.

Уже через несколько секунд послышалось потрескивание валежника и хруст веток — это двое всадников из отряда стали пробираться к опушке, а Джейк с Грегом, схватив Джимми, потащили его в тень деревьев.

Остальные бандиты, разбившись на три группы, начали прочесывать лес от вершины горы до ее подножия. Перемещаясь, они внимательно просматривали каждый квадратный метр склона, так что ничто не могло укрыться от их пристального взгляда. В каждой поисковой группе было по фонарю, яркие пучки света, словно острые ножи, прорезали ночную тьму.

В такой ситуации лезть на дерево или продолжать прятаться в кустах Литтону не имело смысла — так или иначе его все равно обнаружили бы. Лучше всего было оставаться на земле и с оружием в руках отбиваться от бандитов. Видя, как быстро они прочесывают местность, Барри понял, что его очень скоро вытеснят со склона на опушку леса. Оказавшись там, он мог бы оседлать свою кобылу и улизнуть на ней от преследователей. Но такое возможно только при очень большом везении — для этого те двое, которых Дюваль послал караулить у подножия горы, должны быть далеко от места, где лежит его верная лошадь. В противном случае Литтон наверняка попадет под их ураганный огонь.

Он застыл в нерешительности: такой план отступления представлялся ему очень рискованным, однако и оставаться возле поляны больше было нельзя. Попытаться освободить Джимми? Но ведь Дюваль отдал приказ своим подручным в случае опасности сразу же пристрелить мальчика! Конечно, сомнительно, что Джейк способен хладнокровно убить ребенка, но то, что это легко и непринужденно сделает Грег, который уже проштрафился перед своим главарем, Барри был уверен.

После некоторых раздумий он резко развернулся и крадучись стал пробираться к опушке. Отойдя от поляны ярдов на пятьдесят, остановился и уперся руками в ствол дерева. Его охватило отчаяние — он вспомнил слова Дюваля, из которых следовало, что в любом случае Джимми Риберну жить отпущено недолго.

От начала до конца Литтону был ясен план Дюваля, — ребенок для него был всего лишь приманкой, на которую непременно должен клюнуть Барри. А схватив его, он, чтобы избавиться от ненужного свидетеля, немедленно прикончит Джимми. Ведь мальчик, зная теперь каждого бандита в лицо, может их легко опознать!

«Что бы ни произошло, дальше оставаться в руках головорезов ему нельзя! Теперь, когда все население Холи-Крика и его окрестностей поднимется на поиски Джимми, банда Дюваля попытается скрыться, а ребенок для них станет только обузой», — подумал юноша. И от этих страшных мыслей его бросило в холодный пот.

Упираясь рукой в ствол дерева, он повернул голову и увидел недалеко от себя свет фонарей, услышал возбужденные голоса преследователей. От поляны, где горел костер, они отошли уже довольно далеко.

Литтон мог бы рассчитывать, что одна их группа пройдет мимо, но зато вторая, следовавшая за ней, непременно на него натолкнется. Что произойдет потом, ясно — завяжется настоящий бой, и шансов уцелеть у него почти нет. Ведь все эти бандиты отличные, вооруженные до зубов стрелки!

В отчаянии Барри застонал, как загнанный зверь. И вдруг его взгляд упал на выпирающий из земли огромный камень.

Не размышляя более ни секунды, он выхватил из висевшей на боку кобуры кольт, взвел курок и трижды выстрелил. Затем, издав жуткий крик, похожий на рев льва или вопль смертельно раненного человека, обхватил руками стофунтовый камень и столкнул его с места. Ломая на своем пути ветки кустарника, натыкаясь на стволы деревьев и ударяясь о другие, более мелкие камни, он со страшным шумом покатился вниз.

Не дожидаясь, когда эта глыба долетит до подножия, Барри со всех ног кинулся вверх по склону и, пробежав двадцать ярдов, спрятался за толстый ствол раскидистого дерева. Тут же раздались громкие крики, но потом до него донеслась вполне членораздельная команда:

— Тихо! Замолчать и слушать!

Шум разом стих. Две группы бандитов, слева и справа от Литтона, осторожно ступая, двинулись в его сторону. Барри сжал в руке кольт и напрягся как пружина, готовый в любую секунду нажать на спусковой крючок.

Однако головорезы благополучно прошли мимо него и остановились рядом у того места, откуда он спустил с горы камень. Воцарилась тишина, только снизу еще долетал затихающий рокот.

— Рассредоточьтесь! — раздался скрипучий голос Дюваля. — Быстро рассредоточьтесь и стреляйте по всему, что зашевелится!

Бандиты, собравшиеся было в кучку, быстро рассеялись, и почти сразу же раздался выстрел, потом грянул другой… Постепенно удаляясь от поляны, на которой у них был костер, люди Дюваля принялись палить по всему, что вызывало у них подозрение. Но, к счастью, они не могли видеть, как за их спиной от ствола огромного дерева отделилась черная тень и скользнула в направлении того места, где двое их товарищей охраняли маленького пленника.

Вскоре Барри услышал их тихие голоса и замедлил шаг. Позади него ниже по склону раздавался легкий треск, шуршание и топот шагов. Периодически тишину ночного леса взрывали громкие выстрелы.

Охранники с Джимми были уже так близко, что Литтон различил голос Грега:

— Слушай, Джейк, я бы предпочел быть с остальными.

— А как же мальчишка?

— Давай пустим его в расход. Скажем шефу, что в кустах что-то зашевелилось, и мы, чтобы не рисковать, пристрелили парня.

— Отличный выход. Но если Дюваль нам не поверит, он с нас скальп снимет!

— А если Литтон действительно где-то рядом, что тогда?

— Совсем не уверен, что он сейчас в лесу. По-моему, босс просто решил нагнать на нас страху.

Огромный язык яркого пламени взвился над костром и на мгновение высветил лица обоих бандитов. В этот момент Барри удалось разглядеть и сидевшего между ними мальчика.

— Очень хотелось бы послушать, как завопит твой дружок, когда в него всадят пулю, — обращаясь к нему, сказал Джейк. — Это будет даже не вопль, а визг дикой кошки или даже целой своры.

— Этого ты никогда не дождешься! — угрюмо буркнул Джимми. — Литтон такого удовольствия никому из вас ни за что не доставит, а вот громко посмеяться над вами, ублюдками, он может!

— Да я тебе, гаденыш, за такие слова язык отрежу! — взвизгнул Джейк.

Держа в обеих руках по револьверу, Барри Литтон вышел из кустов. В кармане пиджака у него лежал нож.

— Руки вверх, подонки! Встать и прижаться друг к другу спинами! — стиснув зубы, скомандовал он.

— Это Литтон! — в ужасе ахнул Джейк и поднял над головой руки.

— Тогда получи! — злобно прошипел Грег.

Но с выстрелом он явно запоздал — Барри его опередил. Еще до того, как бандит нажал на спусковой крючок, пуля, вылетевшая из кольта, который Литтон держал в левой руке, попала в него. Грег упал и уткнулся лицом в землю. Корчась от боли, он принялся судорожно ощупывать себя обеими руками и жалобно вопить.

— Повернись-ка, Джейк, лицом к дереву. Если не будешь сопротивляться, тебе ничто не грозит, — сказал Барри.

Тот со стоном подчинился.

Выхватив из кармана нож, юноша двумя быстрыми движениями освободил мальчика от веревок.

— Не шевелиться! Шума не поднимать! — приказал Литтон Джейку. — Джимми, следуй за мной! — И он тут же нырнул в кусты.

Подросток, стараясь не потерять в кромешной темноте своего спасителя, бежал за ним след в след.

Внезапно за их спиной раздались выстрелы, им на голову посыпались листья — это Джейк, выйдя из-за дерева, у которого ему велел стоять Барри, открыл стрельбу из обоих своих револьверов. Он непрерывно палил вдогонку беглецам и дико кричал: «На помощь! Эй, помогите! Литтон… Литтон здесь! Все, быстрее сюда! На помощь!»

Его истошные крики неслись за убегающими, словно стая голодных волков, готовых разорвать их на куски. А они летели вниз по склону к тому месту на опушке леса, где в кустах их ждала кобыла. При этом Барри не покидало ощущение только что свершившегося чуда. И хотел он в тот момент только одного — чтобы это чудо продолжалось как можно дольше, чтобы удача не покидала его и Джимми до самого Холи-Крика. «Если такое произойдет, я не стану больше размышлять над своим будущим — навсегда осяду в этом чудесном городке и только изредка буду вспоминать этот волнующий эпизод из своей жизни», — твердо решил Литтон.

Выстрелы, раздававшиеся на другом склоне горы, неожиданно стихли — услышав крики Джейка, бандиты поспешили обратно к поляне.

«Это хорошо. На то, чтобы добраться до Джейка и выяснить у него, в каком направлении мы побежали, у них уйдет время. Нам удастся оседлать лошадь и оторваться от них на приличное расстояние», — радостно подумал юноша.

Подбежав к деревьям с переплетенными кронами, возле которых в густых высоких кустах лежала кобыла, он остановился и окликнул ее. Нэнси, услышав голос хозяина, тихо фыркнула, поднялась с земли и, позвякивая сбруей, вышла на опушку.

— Поскачем на ней вдвоем, — усаживаясь в седло, сказал Литтон мальчику. — Сейчас для нас самое главное — проскочить этот открытый участок местности. Она пронесет нас через него как ураганный ветер. Понял? Жаль, что далеко на такой скорости с двумя седоками Нэнси не ускачет. Нам бы только перевалить через горы, а там будет уже не так страшно. — С этими словами он наклонился, подхватил Джимми и усадил его позади себя.

— Ты, случайно, не ранен? — встревоженно спросил его из-за спины подросток.

— Со мной все в порядке, — успокоил его Барри. — А теперь держись крепче. Поехали!

Он тронул лошадь, и, отъехав от деревьев, они выбрались на дорогу. Проверять, насколько она безопасна, смысла не было, все равно это был единственный путь к спасению.

Литтон пришпорил кобылу, и та рысцой помчалась вперед. Внезапно впереди, справа от них, из леса выехали два всадника и, увидев беглецов, громко закричали.

Глава 32

НЕДОЛГАЯ УДАЧА

От этих разъяренных бандитов на свежих быстроногих лошадях далеко уйти было невозможно, и Джимми, всецело веривший в своего старшего друга и его резвую кобылу, отлично это понимал. Со склона горы уже слышались голоса людей Дюваля, которые со всех ног спешили на помощь своим товарищам.

То, что преследователи рано или поздно их догонят, конечно же знал и сам Литтон. Бросив поводья, он вонзил в бока кобылы шпоры и, стреляя из обоих кольтов, направил ее прямо навстречу появившимся из леса всадникам.

Сидевший за спиной Барри мальчик согнулся пополам, сдвинулся немного вбок и выглянул из-под его подмышки. К своему ужасу, он увидел, что эти двое, развернув коней и стреляя на ходу, тоже мчатся к ним.

Внезапно одна из их лошадей резко дернулась и, падая, сбросила с себя седока. Пролетев по воздуху несколько метров, он упал и кубарем прокатился по каменистой дороге.

Однако его напарник продолжал держаться в седле так же уверенно, как и Литтон. Сжав ногами бока лошади и низко пригнувшись к ней, он галопом приближался к Барри и Джимми и, подобно индейцу, при каждом скачке животного издавал ликующий вопль. Вытянув вперед руку с револьвером, бандит то и дело стрелял. Его мустанг, несмотря на то что дуло оружия изрыгало огонь у самой его головы, совсем не пугался и продолжал мчаться вперед.

За несколько метров до сближения с ним Литтон успел пару раз выстрелить, и, когда конь со свободно болтающимися поводьями проскочил мимо них, Джимми увидел, что он без седока. Где-то на земле должен был корчиться подстреленный Литтоном бандит, но мальчик так и не решился повернуть голову, чтобы на него посмотреть.

— С тобой все в порядке? — спросил перепуганного парнишку Барри.

— Да, все в порядке, — дрогнувшим голосом ответил тот. — А ты не ранен?

— Нет, не ранен, — успокоил его юноша. — Вот еще две жертвы злополучного быка. А сколько будет! Трудно себе представить!

Нэнси, хотя на ней было два седока, неслась стрелой и, казалось, не испытывала никакой усталости.

— Держись крепче, Джимми! — вновь предупредил мальчика его старший друг.

Лошадь в длинном прыжке преодолела широкий ручей с каменистым дном, и мальчик, которого при этом резко подбросило вверх, крепко обхватил седока перед ним обеими руками. Неожиданно его правая ладонь стала мокрой и противно липкой.

— Барри! — в ужасе закричал подросток. — Они же в тебя попали!

— Не говори глупостей! — непривычно суровым голосом осадил его юноша. — Это не ранение — так, легкая царапина! Только и всего-то. С десятью такими царапинами я могу проскакать тысячу миль. Так что, Джим, за меня не беспокойся!

Но парнишка, ошарашенный таким неожиданным открытием, от страха за жизнь своего героя чуть было не свалился с лошади.

Теперь они поднимались вверх по склону, с вершины которого Литтон впервые увидел темную лощину с круто выступающей лесистой горой. Он перевел кобылу на рысь, чтобы на подъеме она не выдохлась, поскольку впереди лежала равнинная местность, которую ей предстояло преодолеть на максимальной скорости.

Тут Барри неожиданно спросил:

— Джим, как ты думаешь, они за нами гонятся?

— И во что бы то ни стало хотят нас догнать, — отозвался подросток.

— Тогда у нас всего один-единственный выход. Нэнси с двумя седоками в быстром галопе долго не проскачет — выдохнется…

— Понял, — подхватил мальчик. — Давай я слезу и спрячусь где-нибудь среди камней. Они меня ни за что не найдут.

— Но если все же найдут, то сожгут заживо. Ты об этом подумал?

— Никто меня не найдет! — упрямо повторил Джимми.

— А кроме того, я не знаю обратной дороги. Как отсюда лучше добраться до Холи-Крика? Ты представляешь?

— Конечно. Тут мне знаком каждый булыжник.

— Вот и прекрасно! Тогда забирай лошадь и скачи в город. Отыщи шерифа, скажи ему, чтобы он собрал людей и мчался сюда. Ты меня слышишь, Джим?

— И оставить тебя здесь истекающего кровью? Барри, да пусть лучше меня десять раз зажарят живьем, чем я решусь на такое!

— Противно тебя слушать! — воскликнул Литтон. — Ты что, взялся мне перечить? Я же предлагаю тебе план, по которому все бандиты будут схвачены. Ты что, ничего не понял?

Паренек, обиженный резкостью старшего друга, надул губы.

— Вот здесь я слезу, а ты скачи в Холи-Крик и быстрее приезжай с шерифом и его помощниками! Джим, ты меня слышишь?

— Слышу, — угрюмо процедил тот сквозь зубы.

— Тогда все разговоры окончены, делай, как я велел.

— Барри, но ты же истечешь кровью и умрешь! — чуть не плача пробормотал подросток.

— Боже милостивый! — взвыл Литтон. — Я думал, ты хоть немного мужчина, а ты ведешь себя как плаксивая баба! Я же немного помог тебе, вот теперь и ты хоть чуточку помоги мне. Знаю, тебе очень страшно оказаться ночью одному да еще и на пустынной дороге! Боишься, что тебя быстро догонят?

Эти слова задели Джимми за живое. Охваченный чувством горькой обиды, он выпалил:

— Хорошо, я сделаю так, как ты велишь, — один доберусь до Холи-Крика и привезу с собой людей. — Потом уже с раздражением в голосе добавил: — Но не смей обзывать меня плаксивой бабой! Я совсем на нее не похож, а спорил с тобой только потому, что…

— Тогда не распускай нюни и веди себя как подобает настоящему мужчине! — оборвал его юноша. — Твои слезы по поводу моей царапины мне уже порядком надоели. Сейчас я зайду за этот большой черный камень, поднимусь чуть выше и буду там тебя ждать. А ты пересаживайся в седло и стрелой лети в Холи-Крик. Люди Дюваля будут преследовать тебя, пока не увидят, что ты на лошади один. Только тогда они повернут обратно… Думаешь, они меня здесь отыщут? Да никогда в жизни! Пока они будут меня искать, ты с подмогой уже будешь тут как тут. Шериф со своими людьми переловит всех бандитов во главе с Дювалем, и на этом все и закончится! Понял?

Мальчик открыл рот, но прежде чем ответил, кобыла остановилась, и Литтон, перекинув через нее ногу, спрыгнул на землю.

— Гони ее во весь опор! Гони всю дорогу до самого Холи-Крика, и тогда тебя, Джимми, никакая пуля не достанет! — сказал он перелезающему в седло мальчику.

— До скорого! — натянуто пробормотал Джимми, все еще сердясь на старшего друга.

— До свидания, сынок, — махнул тот на прощанье рукой.

И тут Нэнси, словно почувствовав за спиной крылья, понеслась в бешеном галопе.

Едва она успела скрыться из виду, как с противоположного склона холма донесся лошадиный топот. Не дожидаясь появления всадников, Синий Барри свернул за черную скалу и скрылся в камнях.

Неожиданно, как черт из рукомойника, перед ним возник Том Виллоу.

— Ну, ты даешь! — восторженно хмыкнул он. — Так лихо мчался в гору, ну прямо как дикий козел! Знаешь, едва послышались выстрелы, я сразу понял, что ты на подходе. А где же твоя кобыла?

— На ней Джимми поскакал в город. Он вернется с полусотней вооруженных людей, которые покончат с бандой Дюваля. Я все продумал, Том. А ты сейчас садишься на мула и перебираешься вон на тот дальний склон…

— Нет, подожди! — сдвинул брови Виллоу. — Парнишка умчался в город, я перебираюсь на дальний отсюда склон, а где будешь ты, братишка?

— Не спорь со мной, дурья твоя башка! — возмущенно воскликнул Литтон.

Бывший моряк застыл в стойке «смирно» и непроизвольно отдал Литтону честь.

— Никак нет, сэр! — выпалил он.

Между тем топот копыт все приближался, и вот уже банда во главе с Дювалем на полном скаку проскочила мимо склона, на котором находились Барри и Том.

— Все идет точно по плану, — заметил юноша. — Так что давай забирай мула и проваливай.

— Да, сэр, — отозвался Виллоу, сделал пару шагов и, обернувшись, добавил: — Клянусь, они скоро вернутся и начнут тебя искать.

— В этом я не сомневаюсь, но прекрасно знаю, что делать, — рявкнул Литтон. — Вся беда в том, что мне приходится выслушивать речи какого-то недоумка. Ну-ка, быстро забирай мула и катись отсюда! И чтобы я тебя больше не видел! Понял?

Том в нерешительности потоптался на месте, затем замотал головой и заявил:

— Без тебя не уеду.

— Виллоу, ради всех святых, не буди во мне зверя! — взмолился молодой человек. — Убирайся, и поскорее!

— Слушай, Литтон, мы побывали с тобой во многих переделках, но я еще никогда не слышал от тебя таких слов, — проговорил бывший моряк. — Ты бывал груб, но никогда и никого, включая меня, не обзывал дурьей башкой. Сэр, что с тобой произошло?

— Ровным счетом ничего. Я придумал, как обезвредить банду Дюваля, а ты своим присутствием рушишь все мои планы. Пойми, мне необходимо остаться одному.

— Понял, но я все равно тебя не оставлю. И с места не сдвинусь, если только ты не начнешь в меня стрелять!

— Серьезно? Значит, не собираешься уезжать? — взревел Литтон.

— Не надо меня пугать, Барри. Это бесполезно, — спокойно отреагировал Том. — Пусть я и тугодум, но внутренний голос мне подсказывает — мое место рядом с тобой.

— Ради Бога! — воскликнул юноша. — Я разбудил дьявола, а он царапнул меня когтем. Понимаешь, Виллоу, на этот раз они меня зацепили.

Том от отчаяния застонал, схватил друга за руки и крепко их сжал.

— Куда тебя ранили, сэр? — с тревогой спросил он.

— В бок, Том. И здорово на сей раз задели, старина. Думаю, через несколько минут у меня начнется жар.

— Не приведи Господь, — испуганно произнес Виллоу. — Здесь неподалеку есть развалюха, давай в ней спрячемся. Если эти подонки нас найдут, я буду отбиваться, пока не подоспеет помощь. Уверен, сэр, от одного ранения в бок ты не умрешь. Видишь, вон и луна всходит. Скоро станет совсем светло, и мы сможем спокойно добраться до той хижины. Повезло нам, правда? Вся эта история с быком явно затянулась, но я спинным мозгом чувствую, что у нее будет счастливый конец!

Глава 33

ВОЛК И КОТ

Маленькая заброшенная лачуга, в которую Том привел раненого, выглядела уныло — всего одна комната с земляным полом, на середину которой через дверной проем падает лунный свет. Затащив Литтона внутрь, Виллоу чуть ли не силой заставил его лечь на пол. Затем снял с него пропитанные кровью куртку и рубашку, осмотрел простреленный правый бок. Увидев кровоточившее пулевое отверстие с отечными краями лилово-малинового цвета, бывший моряк остолбенел. К горлу подступила тошнота.

Оправившись от шока и стараясь быть спокойным, Том тихо произнес:

— Прежде всего остановим этот кровяной фонтанчик. А ты, сэр, наблюдай за моими действиями и контролируй.

Потом он выбежал из домика, насыпал в шляпу мелкого песка, еще сохраняющего тепло дневных солнечных лучей, и, вернувшись обратно, приложил его к ране. Барри облегченно вдохнул.

— Ну вот, боль частично прошла, — констатировал Виллоу, — и чем больше, сэр, ее выйдет, тем лучше. Снимать боль я научился у тебя. Помнишь, как было, когда меня ранило стрелой? Выдернув ее из моего плеча, ты набрал горячего песка и приложил его к ране. Ничего, Барри, все это не смертельно. Вот только…

— В больницу отправить не можешь? — пошутил Литтон. — Том, мне уже гораздо лучше. Как-нибудь выкарабкаюсь. Меня сейчас беспокоят только бандиты, которые, увидев Джимми одного на кобыле, повернут обратно и начнут поиски. Том, послушайся меня — пока еще есть время, спрячься где-нибудь в камнях и…

— Сначала я тебя перевяжу, — опять заупрямился Виллоу, — а потом посмотрим…

Использовав рубашку Барри и нательное белье их обоих, Виллоу перевязал раненого, сделал на его левом боку крепкий узел. Песок, словно вата, отлично впитал в себя кровь.

— Ну, как я сработал? — поинтересовался бывший моряк.

— Отлично, — заверил его юноша. — А теперь давай распрощаемся. Тебе пора.

— Хорошо. Вот только посмотрю вокруг — может, увижу что-нибудь такое…

Не договорив, Том выглянул в дверь, и тут же раздался выстрел. Пуля, пролетев рядом с его головой, продырявила тонкую стенку развалюхи. Виллоу согнулся и отпрянул назад.

— Этого следовало ожидать! — в отчаянии простонал Литтон. — Ведь знал же я, что все так и будет! Я тону и тащу за собой тебя, старина. Боже, что я натворил!

Вытащив револьвер, Том присел рядом с другом.

— Это напомнило мне одну историю, — сообщил он. — Как-то я плыл на торговом судне «Тантерин-Кастл», и вдруг оно стало тонуть. Капитаном у нас был старый Руфес О'Кэшлин. Вся команда бросилась к спасательным шлюпкам, а он даже не сдвинулся со своего мостика. Палубу залило, мачта накренилась, вот уже и корма наполовину ушла под воду, а капитан все стоял. Потом вскинул над головой руки и прокричал нам: «Отплывайте, ребята! Налегайте на весла и скорей убирайтесь от борта! Места в вашей поганой шлюпке для меня все равно нет. А я столько проплавал на этой старой посудине, что вместе с ней пойду и в преисподнюю!» И только он это произнес, как судно задрало нос и ушло под воду. Представляешь, вместе со стариком Руфесом О'Кэшлином?! Капитан предпочел умереть вместе с ним. Вот так же получается и со мной — лучшие годы я провел с тобой, Литтон, так что я буду рядом до конца, нашу горькую чашу мы изопьем вместе. Так-то, сэр!

Едва Виллоу договорил, как началась жуткая пальба.

— Ложись, Том! — крикнул ему Барри.

Но бывший моряк уже лежал, упершись локтями в земляной пол.

— Мне все-таки надо выглянуть наружу и посмотреть, что там творится, — заявил он. — А то они вдруг подползут к нашей хибаре и застанут нас врасплох.

— Врасплох не застанут, — возразил раненый; — Мы будем держать дверной проем под прицелом. Пусть только попробуют сюда сунуться, сразу же начнем стрелять!

Он перевернулся на бок, подпер голову одной рукой, а другой достал оба своих кольта и положил их перед собой.

Вновь прогремели выстрелы. Несколько пуль, опять продырявив стену ветхой лачуги, просвистели высоко над головами Литтона и Виллоу.

Том радостно вскрикнул:

— Слушай, сэр, бандиты нас не достанут! Слава Богу, мы на склоне выше, чем они, их пули будут лететь в потолок. Так что пусть немного потешатся, а там, глядишь, подоспеет и подмога из Холи-Крика!

И тут старую хижину вдруг потряс страшный удар. От лачуги отвалился целый угол, и его обломки покатились вниз по склону. Было ясно: кто-то, забравшись выше домика, столкнул на него огромный камень.

Переглянувшись, Том и Барри без слов поняли друг друга — им пришел конец.

Неожиданно совсем близко раздался тихий, спокойный голос Стейси:

— Привет, ребята! Надеюсь, вас там двое?

— Нет, Стейси, я здесь один, — отозвался Литтон. — Этой ночью, Барри, ты отлично поработал. Такое

дельце провернул! — говорил главарь банды. — Просто удивляюсь, как это тебе удалось. Так что прежде, чем мы снесем камнями твое убежище, я хотел бы задать тебе несколько вопросов. Учти, глыб здесь более чем достаточно, чтобы разрушить хибару, а тебя раскатать в тонкий блин. Подумай об этом, дружок.

— Хорошо, подумаю, — буркнул раненый.

— Мы тут на земле и на камнях заметили капли крови. Выходит, мы тебя все-таки зацепили?

— Да, Стейси, слегка. Так, легкая царапина.

— Легкая царапина, из-за которой тебе пришлось распластаться на полу? Ты же лежишь — это я по твоему голосу понял. Между прочим, из-за такой легкой царапины обычно скоро умирают. Кто же сыграл с тобой такую злую шутку? А?

— Тот, кто валяется мертвым у подножия горы, на которой вы прятались.

— Так это он тебя подстрелил?

— Да.

— Это был один из самых лучших моих парней. Ну что ж, «ничто не может так украсить жизнь человека, как его смерть!». Ты не против, Барри, что я цитирую классиков?

— Совсем нет. Мне всегда нравилось, когда ты сыпал цитатами. Ты у нас эрудит!

— А все-таки жаль, Барри, что мы с тобой так и не поработали вместе! — вдруг воскликнул главарь банды. — Если бы мы с тобой спелись, то поделили бы мир поровну.

— Видишь ли, Стейси, проблема в том, что мы с тобой из разных категорий хищников. Один из нас волк, другой — из семейства кошачьих.

— Из семейства кошачьих — это, конечно, я. Так?

— Да.

— Объясни почему?

— Потому что ты, Стейси, к своей жертве подкрадываешься незаметно, предпочитаешь нападать из засады и жалости к ней не испытываешь.

— Что ж, веские причины считать меня котом. Знаешь, Барри, обожаю разумно рассуждающих людей. Кстати, у тебя тоже немало прекрасных качеств. Больше, чем у кого-либо, за исключением одного человека.

— Имеешь в виду себя?

— Конечно! Ты всегда выгодно отличался от других, но с нашей последней встречи здорово изменился. Возмужал, расширил свой кругозор, я бы даже сказал, поумнел. У тебя появились способности к разного рода авантюрам. Могу сказать, что операцию по похищению Джимми Риберна ты провел просто блестяще. Такого я еще не видел.

— Спасибо за комплимент. Из твоих уст он мне особенно приятен, — хмыкнул Литтон, — потому как знаю, ты слов на ветер не бросаешь.

— Да уж, говорю от чистого сердца. Ты всегда знал мне цену, и это меня в тебе подкупало. Но перед тем как

погибнуть, все-таки расскажи, кто там на нашей горе пальнул из револьвера, а потом закричал как резаный и исчез? Только не ври, что это был неповоротливый дурачок Том Виллоу.

— Сам ты неповоротливый дурак, головорез проклятый! — не сдержавшись, выкрикнул Том.

— Отлично! — обрадовался Стейси. — Теперь я знаю, что мне сегодня повезет покончить с вами обоими. Барри, так там на склоне действительно был Том Виллоу?

— Нет, не он. Все это сделал я: выстрелил, закричал, спустил со склона камень и тут же побежал наверх. Пробежав немного, спрятался за деревом, а твои ребята прошли мимо и даже меня не заметили. Некоторые твои подручные быстры на ноги, но туго соображают. Впрочем, и ты, Стейси, тоже.

— Согласен с тобой, — чистосердечно признался бандит. — Да, в истории с Джимми Риберном я не смог правильно организовать моих людей, не все продумал и позволил тебе выкрасть ребенка. Однако выяснение наших с тобой отношений, старина, на этом еще не закончилось. Закончится, когда прогремит последний выстрел. А сейчас, как ты понимаешь, фортуна повернулась ко мне лицом. Но, что ни говори, ты, Литтон, проявил себя храбрецом.

— Спасибо за теплые слова, — поблагодарил юноша, — но битву с тобой я все же выиграл — ведь Джимми теперь в полной безопасности.

— А как насчет Тома Виллоу? Он что, уже не в счет?

— Да одна его левая рука стоит всей твоей банды головорезов. Когда еще было можно, я пытался его отослать. Я гнал его от себя, ругал на чем свет стоит, но он предпочел остаться и погибнуть вместе со мной. А у тебя в банде найдется хоть один такой, как Том Виллоу?

В наступившей тишине было слышно, как Стейси от удивления хмыкнул.

— Нет, Литтон, не найдется, — откровенно сказал он. — Теперь, узнав, что ты превратился совсем уж в. благородного человека, я решил поменять мои планы в отношении тебя. Поначалу я хотел, чтобы мои люди загнали тебя в угол, как крысу, и там пристрелили, но теперь жажду сам тебя прикончить. Своей собственной рукой. Видишь, какая выдалась чудесная ночь — все вокруг освещено лунным светом. Ты не против выйти наружу и попытать счастье на дуэли?

Глава 34

ЧТО ДЕЛАЕТ С ЧЕЛОВЕКОМ СТЫД

И тут раздался разъяренный голос Тома:

— Литтон лежит здесь раненый и едва дышит, а ты, Стейси, предлагаешь ему стреляться! Ты — мерзкий подонок!

— Барри, тебе действительно так плохо? — мягким голосом поинтересовался главарь банды.

— Хочешь на меня посмотреть, Стейси? Тогда войди в хижину, милости просим! — ответил Литтон.

— Хорошо, дружок, я подумаю над твоим предложением. Сам себе удивляюсь, и зачем это я даю тебе шанс остаться в живых? Ведь проще всего разнести вашу развалюху в щепки. Погибли бы и ты, и твой Виллоу. Мои парни уже приготовились толкать камни, а я предлагаю тебе дуэль. Так ты сразишься со мной, Барри? Ты в состоянии подняться и удержать в руке револьвер?

— Стрелять я еще могу, а вот как насчет встать и выйти, сейчас посмотрим! — сообщил юноша и, перевернувшись, принял сидячее положение.

— Лежи! — с болью в голосе воскликнул Виллоу. — Никуда ты, сэр, не пойдешь! Разве не понимаешь, что стреляться в таком состоянии равносильно самоубийству?

— А разве не самоубийство оставаться в этой хибаре и ждать, когда нас раздавят камнями? — возразил Литтон. — Странно ты себя ведешь, Стейси, предлагая мне дуэль. Я-то всегда считал, что ты не любишь рисковать.

— Все правильно, — отозвался Стейси-Дюваль. — В той игре, которую я тебе предложил, может выиграть только круглый дурак. А ты, Барри, далеко не дурак. Но уж очень, дружище, мне не терпится с тобой покончить? Жутко не терпится!

— Понимаю, — буркнул Барри и, опершись рукой об пол, осторожно набрал полные легкие воздуха. Острая боль пронзила его, но тем не менее он проговорил: — Перед тем как меня убить, ты хочешь поиграть со мной в кошки-мышки. Ведь так? Мог бы пырнуть меня ножом, но предпочитаешь огнестрельное оружие. Это романтичнее, правда?

— Точно, дружище, такова моя задумка, — ответил Стейси. — Снести камнями эту хибару, а потом смотреть на кровавое месиво, которое от тебя останется, совсем неинтересно. Другое дело увидеть перед смертью твое испуганное лицо. Вот чего мне хочется!

— Помоги встать, Том, — попросил Литтон бывшего моряка. — Подхвати за подмышки и подними.

На лице Виллоу застыл ужас, он замотал головой, однако обхватил друга сильными руками и осторожно поставил на ноги.

Чтобы не застонать, раненый стиснул зубы. Однако качнулся, уронил голову на плечо Тома и, дабы не упасть, вцепился в него.

— Да ты совсем плох, Барри! — в ужасе воскликнул Виллоу. — Тебе нельзя выходить. Если необходимо стреляться, я пойду вместо тебя… Эй, Стейси, подлый мерзавец, стреляться с тобой буду я, Том Виллоу! Ты готов?

— Ну что ж, дурачок, если хочешь быть убитым, выходи, — ледяным голосом произнес бандит. — Правда, пристрелить тебя мне особого удовольствия не доставит. Ты для меня все равно что кролик.

— Видишь, Том, он этого не хочет, — прошептал Литтон, потом крикнул: — Хорошо, Стейси, доставлю тебе удовольствие — стреляться буду я. Можно попросить тебя об одном одолжении?

— А мне это нужно? О каком одолжении с моей стороны может идти речь?

— Видишь ли, вместе со мной Том Виллоу, и я хотел бы…

— Не надо, Барри! — взмолился бывший моряк. — Прошу тебя, не надо! Как же я смогу после этого жить? Остаться в живых ценою твоей крови?

— Замолчи, Том! — прикрикнул на него юноша. — Я неважно себя чувствую, так что мне не до споров… Слушай, Стейси, если я выйду, ты оставишь Тома в живых?

Бандит рассмеялся:

— Победишь меня — останетесь в живых оба.

— Обещаешь? — уточнил Литтон.

— Ты, трусливая собака! — злобно крикнул главарь головорезов. — С какой это стати я должен что-то тебе обещать? Ты со своим дружком у меня в руках. Я настолько великодушен, что предлагаю тебе сойтись со мной в честном поединке, а ты еще чего-то выторговываешь. Ну и наглец!

— Том, фляжка при тебе? В ней осталось хоть немного воды? — чуть слышно поинтересовался раненый.

— Нет, сэр, ни капли не осталось. Ты только что все допил, да простит меня Бог! — в отчаянии воскликнул Виллоу. — Если бы можно было напиться моей кровью, я не колеблясь отдал бы ее тебе.

— Старина, я знаю, что у тебя добрая душа, — улыбнулся юноша. — Выше голову, дружище! Не горюй, наши мучения скоро закончатся… Эй, Стейси!

— Слушаю тебя, — отозвался бандит.

— Я выхожу. Надеюсь, ты не станешь стрелять в меня из засады?

— Не бойся, я же дал тебе слово стреляться честно. Просто убивать тебя не собираюсь — мне хотелось бы снова доказать тебе, что ты передо мной ничто! Жаль только, что ты, Барри, на этот раз не в самой лучшей форме.

— Повесь-ка кобуру с револьвером мне на плечо, — попросил Литтон Тома и, когда тот выполнил его просьбу, тихо сказал: — Ну что, Том, настала пора прощаться. Сколько раз мы за последнее время уже прощались друг с другом? Не сосчитать! Но это наше рукопожатие, конечно, будет последним. Увидишь Джимми, передай ему, что перед смертью я думал о нем. Хорошо?

— Я все ему передам, — пообещал Виллоу. — И пусть будет проклят тот день, когда мне придется это сделать!

— И еще. Знаешь, чье лицо мне сейчас вспоминается?

— Нет, сэр, не знаю.

— Сестры Джимми. Ведь только благодаря ей я повел себя как настоящий мужчина и принял вызов, брошенный мне Стейси. И хотя все кончилось для меня плачевно, я все равно безумно рад, что не покинул Холи-Крика. Так что поблагодари от меня эту чудесную девушку и скажи, что, умирая, я видел ее перед собой.

— Как, эту девушку? — вытаращил глаза от удивления напарник. — Не понимаю, сэр. В мире столько прекрасных дам, столько настоящих леди, которые были готовы ради тебя переплыть моря и океаны, только бы быть рядом с тобой! И как это тебе удавалось влюблять их в себя? Ума не приложу! Ну, да ладно, Барри, останусь жив, обязательно передам твои слова Лу. Правда, надеяться мне совершенно не на что — погибнешь ты, а следующим буду я. Стейси в живых меня ни за что не оставит!

— Да, скорее всего, так и будет, — согласился Литтон. — Но все же чем черт не шутит, когда Бог спит… Ну, что-то я заболтался — пора идти. Помоги мне добраться до двери, а потом — быстро назад! Понял?

Подхватив друга под левое плечо, Виллоу осторожно подвел его к двери, и тот, сделав шаг, оказался под открытым небом. В серебристом свете луны, без куртки и рубашки, опоясанный только широкой повязкой, на которой пятнами проступала кровь, он был похож на пирата из прошлых столетий. Легкий ночной ветерок шевелил на его голове волосы.

Увидев Литтона, люди Дюваля взревели, одни с радостью, другие — с восхищением: как-никак перед ними стоял тот, кто этой ночью сумел совершить настоящее чудо — незаметно проникнуть в их лагерь и выкрасть ребенка. Было ясно, что он серьезно ранен, но все же нашел в себе силы выйти, чтобы сразиться с самим Дювалем! А еще они обратили внимание на то, что Литтон вышел с пустыми руками — его кольт был в кобуре, висевшей у него под мышкой.

Едва крики бандитов стихли, как из-за большой каменной глыбы в десяти шагах от юноши появился низкорослый Стейси и поднял в приветствии левую руку.

— Ну, Барри, могу сказать, что еще никогда я так не радовался нашей встрече!

— Ты меня всегда люто ненавидел, — напомнил Литтон.

— Верно. Ненавидел я тебя за твое лицемерие и подлость. Ты мне противен, как слизняк, как ядовитая мразь, которую и раздавить не жалко. Боже, как я рад, что ты нашел в себе силы подняться и выйти из своего укрытия!

— Сказать по правде, Стейси, я и сам себе удивляюсь, как это я решился на такое.

— Да, Литтон, ты всегда любил производить на других эффектное впечатление. В старые добрые времена, когда были солдаты удачи, ты непременно стал бы одним из них. Носил бы кружевные рубашки, на бедре болтался бы меч. Твои манеры были бы изысканными, под стать шелкам и бархату, в которые ты рядился бы. Ты же всегда любил покрасоваться.

— Возможно, ты и прав, Стейси, — признал раненый.

— Смотри, вот даже сейчас ты думаешь о том, какое впечатление ты производишь на моих людей. Ведь отнюдь не смелость заставила тебя выйти из укрытия. Тебя, приятель, вытащил к нам самый элементарный стыд! Или ты с этим не согласен?

— Согласен, — не задумываясь ответил Барри, — но рисоваться ни перед тобой, ни перед твоей бандой я не собираюсь. Тебе цена известна, теперь узнайте, чего стою я.

— Интересно, — широко улыбнулся главарь банды и оперся левой рукой о каменную глыбу, возле которой стоял. — Так какова же наша цена?

— Тебе — ломаный грош, — пояснил Барри. — А вот мне страх перед тобой помогли преодолеть двое. Если бы я струсил, то стоил бы столько же, но мне стало бы стыдно смотреть им в глаза.

— Похоже, ты, Литтон, впервые в жизни начал говорить правду, — протянул Стейси. — Очень хотелось бы

узнать, и кто же эти двое? Можешь назвать нам имена или боишься их скомпрометировать?

— Эти двое — совсем молодые люди, которые высокого положения в обществе не занимают. Они всего-навсего простые, честные ребята, выросшие в атмосфере доброты и порядочности. Но тебе, Стейси, такие человеческие качества незнакомы.

— Ладно, хватит с меня этих прелюдий! Ты, Барри, всегда любил поучать других! Лучше назови их имена! — теряя терпение, взорвался главарь банды.

— Это, Стейси, дочь и сын Сэма Риберна. Вот о ком я сейчас думаю. Это благодаря им я смог перебороть страх, который ты мне всегда внушал.

— Так ты перестал меня бояться из-за этих детей? — удивился Стейси и засмеялся каким-то натянутым смехом. — Боже, какие сантименты! И это за минуту до смерти! Как был ты, Барри, сентиментальным вруном, так им ты и помрешь!

— Я тебе не вру, — сказал Литтон. — Признаюсь, после нашего разговора на кладбище я был готов бежать от тебя куда глаза глядят. Однако Джимми и его сестра сумели пробудить во мне стыд, вселить веру в собственные силы.

— Ну что ж, тогда приступим. Вынимай кольт! За тобой право первого выстрела! — крикнул Стейси-Дюваль.

Глава 35

СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЕ ГЛУПЦЫ

И тут из темного дверного проема старой хижины показался Том Виллоу. Бандиты Стейси, как по команде, вышли из-за камней и, окружив место предстоящего поединка, застыли на склоне, словно черные изваяния. Презрев опасность, они хотели запечатлеть в памяти мельчайшие подробности важного в их жизни события — дуэли между легендарным Стейси и не менее знаменитым Барри Литтоном.

Высоко в черном ночном небе светила почти полная луна. Она была похожа на огромный серебряный диск, от которого молотком отбили самый краешек.

Услышав приглашение к поединку, молодой человек коснулся кобуры с револьвером, но тут же замотал головой.

— Нет, Стейси, первым стрелять я не стану, — решительно заявил он. — Мне стыдно перед Джимми и его сестрой иметь такое преимущество. Если хочешь стреляться, то только на равных.

— Опять сентиментальничаешь, Литтон? — усмехнулся главарь банды. — Хватит разыгрывать из себя благородного рыцаря! Для тебя мир всегда был огромной сценой. И даже уйти с нее ты хочешь красиво. Боже, ну как же я тебя ненавижу!

— Это нетрудно заметить. А вот моя ненависть к тебе прошла, и произошло это, как только я перестал тебя бояться.

— Врешь! — воскликнул Стейси. — Не было еще случая, чтобы у тебя при одном упоминании моего имени не холодела кровь!

— Что было, то быльем поросло, дружище. Раньше ты и в самом деле действовал на меня как удав на кролика, но теперь гипноз прошел. Видишь, я стою перед тобой, и голос мой даже спокойнее, чем у тебя… Ну, ты готов стреляться? Давай же, командуй!

— Баркер! — гаркнул Стейси.

— Я? — отозвался бандит, стоявший на склоне несколько выше него. — Слушаю тебя, шеф.

— Отсчитай про себя сколько хочешь, а потом пальни в воздух, — приказал главарь и повернулся к Литтону: — Пусть его выстрел послужит нам сигналом.

— Годится! — откликнулся Барри. — Я готов.

— Ах, ах! Как жаль, что в эту минуту никто из твоих друзей, кроме Виллоу, не видит тебя. Меня это удручает, потому что ты, Барри, при свете луны да еще в окровавленной повязке смотришься настоящим героем. Сколько тебя помню, ты всегда корчил из себя героя, но вот уйти из жизни тебе придется жалким трусом и подлым обманщиком.

— Зато я никогда не был наемным убийцей, как ты, Стейси, — отрезал Литтон.

— Наемным убийцей? — возмутился Стейси-Дюваль.

— Да! Тебя нанял Чейни, а возможно, и Морган тоже!

— Братва, сюда едут! — закричал стоявший на склоне выше всех бандит. — Я слышу топот копыт! Это жители Холи-Крика, и их не меньше сотни! Еще минута, и они будут здесь!

— У нас еще уйма времени, — спокойно заметил Стейси. — После быстрой скачки лошади на таком крутом склоне быстро выдохнутся. Ну, Баркер, действуй!

Через несколько секунд почти у самой вершины горы прогремели подряд три выстрела. Первым из дуэлянтов выстрелил великий стрелок Стейси — он на какую-то долю секунды сумел опередить Литтона. Однако главарь банды на этот раз оказался неточен — его пуля просвистела у самого уха юноши.

Литтону из-за нестерпимой боли в боку было трудно сосредоточиться, потому с выстрелом он немного запоздал. Не желая рисковать, Барри метился в живот противника и, нажав на спусковой крючок, тут же увидел, как тот резко взмахнул руками.

Револьвер выскочил из руки бандита и, описав в воздухе дугу, упал где-то среди камней. Сам же Стейси сначала отступил на шаг назад, а потом, широко расставив руки и ноги, рухнул и уткнулся лицом в землю.

Однако, глядя на него, победитель не испытывал чувства радости. Ему казалось, что все это с ним происходит во сне: какая-то неведомая сила заставила выхватить револьвер, точно направить его дуло и нажать на спусковой крючок.

Только спустя несколько секунд Барри пришел в себя, понял, что свершилось чудо — тот, кого он так долго боялся, застрелен.

И тут бандиты дружно закричали:

— Он погиб! Дюваль мертв! Бежим отсюда, пока нас всех не переловили! Дюваль погиб! Дюваль мертв!

Один из них, стоявший почти на вершине горы, налег всем телом на огромный камень и толкнул его. Глыба с грохотом покатилась вниз, увлекая за собой массу других камней. Увидев это, Виллоу не раздумывая кинулся к другу, схватил его в охапку и перетащил в безопасное место. Буквально в следующую секунду старый домик, рядом с которым еще недавно стоял Литтон, снесло камнепадом. Лавина пронеслась всего в паре ярдов от Тома и Барри и со страшным грохотом устремилась к подножию склона.

— Пусти меня, — попросил Литтон Виллоу, который все еще крепко держал напарника в объятиях. — Эти подонки так быстро сбежали, что и на Стейси даже не взглянули. Пойду посмотрю, а вдруг он только ранен и нуждается в помощи.

Они оба подошли к лежащему на земле бандиту и, как только перевернули его на спину, тотчас поняли, что ему уже ничем не помочь — в груди раненого зияла огромная дыра. Глаза Стейси были широко открыты, губы покрыты кровавыми пузырьками, которые при лунном свете казались черными. Со стоном он пробормотал:

— Трусливые собаки. Все меня оставили!

С большим трудом Барри опустился на одно колено и обратился к умирающему:

— Стейси, это твой последний час. Скажи мне, что ты хочешь?

— Опять эти сантименты! — презрительно прошептал тот. — Дай мне воды.

— У нас ее ни капли не осталось! — вмешался Виллоу. — Сейчас подойдут горожане. У них наверняка с собой полные фляжки!

Топот лошадей, взбиравшихся по склону, становился все громче и громче.

— Твоя взяла, Литтон, — произнес бандит. — На этот раз удача от меня отвернулась, но это вовсе не твоя заслуга. Просто моя кобура так промокла от пота, что револьвер к ней прилип — я не сразу его выхватил. Так что особенно не обольщайся.

— А я и не обольщаюсь. Что тут поделаешь, Стейси? Видно, судьбе угодно, чтобы ты проиграл. Не попади я в тебя, ты бы, наверное, сделал шаг, упал и сломал себе шею!

— Представляю себе, как теперь обрадуется сын Риберна! — прошептал умирающий.

— Да, моей победе он будет безумно рад, — согласился Барри.

— Признаюсь тебе, Литтон, я ведь собирался от него избавиться. Уж очень он мне мешал. Но были моменты, когда этот парень заставлял меня призадуматься.

— О чем? — полюбопытствовал юноша. — Нет, лучше помолчи, не трать силы — они тебе еще могут пригодиться! Возможно, среди горожан окажется доктор, который тебя обязательно…

— Вылечит? После того, как я повержен? А зачем? Чтобы я потом, перед тем как вновь схватиться за револьвер, думал, а не прилип ли он к кобуре? Или твой врач поставит меня на ноги, чтобы меня смогли вздернуть на виселице? Нет уж, спасибо, лучше я умру. Жизнь моя прожита, смерти я не боюсь. И запомни, я ни о чем не жалею. Барри и ты, Том, обещайте, что скажете людям обо мне правду — что я перед смертью не хныкал, не стонал и не молил о пощаде. Обещаете?

— Обещаем, Стейси, — кивнул Литтон.

— Отлично! — со вздохом произнес тот. — Даже я и то, рассказывая, как умирали мои противники, никогда не лгал. А моим подручным передай, что я их всех проклял! И еще скажи всем, что я перед смертью ни в чем не раскаялся. Да, Литтон, будь у меня еще одна жизнь, я бы прожил ее точно так же.

— Хорошо, Стейси, я все так и передам, — вновь пообещал юноша.

— Спасибо, — поблагодарил его умирающий главарь банды. — Никогда не думал, что мне придется тебя благодарить, Барри… И вот что я тебе скажу. Раз уж мне суждено умереть, то это замечательно, что я получил пулю от тебя, а не от какого-то молокососа… — Тут голос его стих, в горле Стейси что-то забулькало.

— Все, отдал концы, — констатировал Виллоу.

— Врешь, — вдруг очень отчетливо произнес бандит. — Я умру только тогда, когда исповедаюсь. Хочу перед смертью признаться, что я, Барри, такой же сентиментальный глупец, как и ты. Там, у костра, глядя на Джимми Риберна, я думал о женитьбе, о будущих собственных детях… Ты не представляешь, как мне вдруг захотелось, чтобы мои сыновья были хоть чуточку похожи на этого задиристого веснушчатого чертенка!

— Прекрасно тебя понимаю, Стейси. Я тоже мечтаю о таком сыне, как Джимми Риберн, — с нежностью в голосе проговорил Литтон.

— Конечно, по-другому и быть не могло, — признался бандит, — ты же ради него рисковал жизнью! Будь ты таким, как…

Стейси умолк, голова его запрокинулась, и тут склонившимся над ним Барри и Тому стало ясно, что он испустил дух. Тем не менее Литтон приложил ухо к его груди, однако сердцебиения не услышал.

И в эту минуту на небольшой пятачок, где они находились, с громким криком выскочили всадники.

Глава 36

ОБРЕТЕНИЕ ДОМАШНЕГО ОЧАГА

Сначала они окружили Литтона, Виллоу и умершего Стейси плотным кольцом, но буквально через минуту бросились во главе с шерифом в погоню за разбежавшимися бандитами.

Рядом с Барри и Томом остался только Джимми Риберн. Он лихо спрыгнул со своего мустанга и, подойдя к шатающемуся старшему другу, подставил ему свое худенькое плечико. Истекающий кровью и нуждавшийся в поддержке, Литтон обнял мальчика за шею.

— Все кончено, Джимми, — сказал он. — Присядь и поговори со мной, но только не останавливайся. — Он сделал пару шагов, сел на землю, а потом лег, широко раскинув руки.

Мальчик не стал никого звать на помощь, потому как нужды в этом не было — несколько человек, чьи выдохшиеся на склоне лошади не смогли продолжить погони, соскочили с них и кинулись к Литтону.

Виллоу принялся отдавать распоряжения — двоих парней, что помоложе, послал принести воды, а других попросил помочь ему заново перевязать раненого. Том осторожно отодрал от бока друга пропитанную кровью повязку. Несколько мужчин сняли с себя нижние рубашки и протянули их ему. Повидавший виды моряк обработал рану друга. Затем он подозвал Джимми и попросил его побыть рядом с потерявшим сознание Барри.

— Малыш, когда он очнется и увидит тебя, то очень обрадуется, — сказал Виллоу мальчику.

Подросток поднял на него заплаканные глаза.

— Господь ведь не допустит смерти Барри, правда? — с надеждой в голосе спросил он.

— Господь? Да он что, дурак, что ли? Конечно же не допустит, — нахмурился Том.

Поднявшись с корточек, он направился к лежащему на земле трупу Рэнна Дюваля — так убитого Стейси знали в других частях света — и, подойдя, его обыскал. В кармане бандита оказался весьма пухлый бумажник из свиной кожи, в котором лежала толстая пачка банкнотов большого достоинства. Виллоу аккуратно разложил их на земле и пересчитал, но, заметив любопытные взгляды горожан, тут же убрал обратно в бумажник.

Гораздо больше, чем деньги, его заинтересовали записки, обнаруженные в карманах Дюваля. Одни из них были подписаны Судьей Чейни, другие — старшим Морганом. Они подтверждали тот факт, что банда Дюваля действовала по заданию обоих кланов.

Когда Виллоу огласил содержание этих посланий, толпа горожан, собравшихся вокруг, негодующе загудела. Всем стало ясно, что Стейси вел против обоих кланов хитрую игру. И тем и другим он обещал помочь вернуть быка, но за очень солидную сумму.

Однако теперь главарь шайки был убит, и все его преступные замыслы, как и он сам, канули в Лету. Из главных участников событий в живых оставались Судья Чейни, Раш Морган и сам Литтон.

Тогда, призывая к тишине, Том поднял руку и громко потребовал:

— Преступников к ответу! Они замышляли убить Барри. На виселицу их!

Несколько всадников тут же помчались на лошадях в Холи-Крик. Однако, когда они прискакали сначала в усадьбу Чейни, а потом в дом Моргана, хозяев в них не застали — опасаясь народного гнева, они просто улизнули из города. Но горожан этот факт не очень расстроил — ведь с исчезновением главарей преступных кланов окончили свое существование и сформированные ими вооруженные банды. Теперь должны были воцариться закон и порядок.

На следующий день в Холи-Крике произошло два волнующих события. Во-первых, шериф Дик Вилсон привез пятерых плененных бандитов — все, что осталось от разгромленного отряда Дюваля, — и заключил их под стражу. А во-вторых, самые уважаемые жители городка пронесли по улицам на носилках обессиленного Литтона и поместили его в доме Сэмюэля Риберна, наказав Джимми и его сестре тщательно ухаживать за героем.

Вскоре после того, как Барри уложили в постель, послышались раздирающий душу рев и громкие радостные крики. Оказалось, это выпущенный из загона бык лонгхорнской породы покинул усадьбу старого Тернера, добрался до центра Холи-Крика и развалился прямо посередине улицы. На его рыжеватом боку черным пятном выделялось огромное изображение черепа с перекрещенными костями.

Теперь, где бы ни появлялось это гигантское ленивое животное, жители его радостно приветствовали. Для них появление на улице быка, из-за которого погибло так много народу, означало конец правления преступных кланов. Отныне никто не заявлял на него прав, а это означало, что больше из-за него никто не будет убит. Поэтому все дружно решили, что он должен принадлежать человеку, который навел в их Холи-Крике порядок, то есть Барри Литтону.

Правда, через некоторое время произошло еще одно событие, заставившее горожан в течение нескольких дней спать с оружием в руках. Дело в том, что в Холи-Крик примчался сам губернатор и потребовал выдать ему опасного преступника по имени Барри Литтон. В противном случае, пригрозил глава штата, он будет вынужден прислать за ним отряд полиции. Собравшееся на центральной площади население городка дружно встало на защиту своего кумира и пообещало выразить губернатору вотум недоверия. Тот испугался, быстро нашел для Барри оправдание и, извинившись перед ним, тут же уехал.

Что касается других штатов и стран, в которых Литтон разыскивался, то представители их властей, видимо, проявили лень — никто из них не прислал за «опасным преступником» своих людей и не потребовал его ареста.

Ну а что же сам Барри?

С ним произошло все то, что и должно было произойти. Никто в Холи-Крике, а особенно Джимми, не мог и предположить, что он увлечется Луизой Риберн. «Да, Лу самая красивая в городе девушка, но даже она не заслуживает права быть рядом с таким героем, как Литтон», — говорили многие.

В тот день, когда было объявлено, что жизнь кумира Холи-Крика вне опасности, горожане изловили лечившего его доктора, подняли его на плечах и с радостными криками пронесли по всему городу. Успешная карьера лекарю была обеспечена. В историю Холи-Крика он вошел под именем «доктора, спасшего самого Литтона».

Как-то вечером Лу Риберн, присев возле постели поправляющегося юноши, завела с ним неторопливый разговор.

— Знаешь, Барри, — начала она, — нам надо обсудить хотя бы наше ближайшее будущее. Какие у тебя планы?

— Прежде всего жениться на тебе, — бодро ответил он.

— О, об этом я знаю, — немного смутившись, сказала девушка. — А что потом?

— Быть счастливее, чем прежде.

Лу не смогла удержаться от улыбки.

— А как это произойдет? Во что ты собираешься вложить свои деньги? Чем намерен заняться?

— Во что вложить деньги? — переспросил Литтон. — Если бы я знал, чьи они, то тут же вернул бы их хозяевам. Но поскольку они разбрелись по всему свету, то я отдам их на благотворительные цели. На какие? Спрошу совета у твоего брата Джимми.

— А оставшись без средств, что будешь делать?

— Начну работать.

— Кем?

— А кем ты предлагаешь?

— Не знаю, — ответила девушка, — я готова повсюду следовать за тобой. Ну хоть на край света.

— Ну, с краем света придется немного подождать, — улыбнулся Барри, — потому что я остаюсь в Холи-Крике. Возможно, это не самый красивый и не самый большой в мире город, но я к нему прикипел всей душой.

— И я тоже, — призналась Лу. — Но все-таки чем ты здесь займешься?

— Скотоводством. Буду пасти коров, — ответил Барри. — Правда, я мало что в них смыслю, но со временем научусь.

Лу закрыла глаза, и на ее лице заиграла блаженная улыбка.

— А как же те страны, в которых ты побывал? Как твои друзья и женщины, с которыми ты успел познакомиться? Как быть с ними, Барри?

— Они не в счет, — отмахнулся он. — Самые дорогие для меня люди — это ты и Джимми. Вы с братом единственные, кто меня понял и, несмотря ни на что, полюбил.

— Не поверю, чтобы Джимми, ребенок, смог понять…

— Эй, Джим! — громко крикнул Литтон.

— В чем дело, Барри? — отозвался подросток.

— Ну-ка, иди сюда. Тут твоя сестричка не совсем лестно о тебе отзывается.

— Том, — донесся со двора голос Джимми, — поди и разберись с ними, а то они оба совсем от рук отбились.

Примечания

1

Никель — монета в пять центов.

2

Канаки — туземцы тихоокеанских, преимущественно Гавайских, островов.

3

Дайм — серебряная монета США, равная 1/10 доллара или 10 центам.


Купить книгу "Лонгхорнские распри" Брэнд Макс

home | my bookshelf | | Лонгхорнские распри |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 3.7 из 5



Оцените эту книгу