Book: Помощники Ночи



Глен Кук

Помощники Ночи

Купить книгу "Помощники Ночи" Кук Глен

Посвящается моей жене Кэрол в благодарность за 30 счастливых лет совместной жизни


Это век, балансирующий на краю темной бездны. Словно глупая крыса, пытающаяся усмирить взглядом голодную кобру, человечество со страхом и в то же время с восторгом заглядывает в пустые глазницы хаоса. Пытаясь скрыть свой коварный замысел, боги не находят себе ни места, ни покоя. Они суетятся, мечутся и, как правило, пробуждаются не в самом лучшем виде. Что до их незаконных отпрысков – сотен миллионов духов скал, ручьев, деревьев, времени, места и чувств – они находят такую нервозность в поведении отцов абсолютно бессмысленной. Черный ход судьбы приоткрыт. Этот мир вступает в век страхов, конфликтов, великих чудес, значительных перемен и глубокого отчаяния, воцарившегося среди простых смертных. А ледяные глыбы расползаются, захватывая все новые территории.

Великие короли идут по земле. Так или иначе им придется столкнуться. Великие мысли проносятся в умах человечества, число которого неуклонно уменьшается. Они вызывают лишь ненависть и страх у находящихся под всевозрастающим давлением приверженцев различных вероисповеданий и догм.

Тем, кто управляет этим миром, дорого придется заплатить за его страдания.


Летописи хаоса бессвязны – в них нет никакой логики. События в Андорэе, произошедшие в полумраке старлангийской эры, задолго до того как ледяные стены стали вызывать беспокойство, на два столетия опережают случившееся в Фиралдии, Кальцире, Дреангере, Святых Землях и на границе Конека.

А вот то, что произошло у Ирианских источников вряд ли можно привязать к какому-то более раннему событию. В этих местах всегда неспокойно. Это столь же сложный вопрос, как и структура города, способного поднять народное ополчение.

Причина всех бед, как всегда, кроется в религии. Личным мотивом может быть что угодно: алчность, жуткий голод, соблазн легких денег или же возведенная в ранг святой миссии жажда мести. Но в целом и враждующие принцы, и плебеи – истинные верующие.

Уже никого не удивишь распрями между императором Грааля и Патриархом. Склонность последнего к провозглашению очередного святого похода ни для кого не является новостью. Между Сантерино и Арнхандо царит братоубийственный раздор. Их семьи имеют феодальные обязанности перед обеими властями, и запутанные феодальные узы приводят к еще большей неразберихе. Может случиться и так, что на поле брани друг против друга сойдутся отец и сын.

Заговор богов уже давно перестал быть тем механизмом, шестеренки которого крутятся так, будто их только что смазали. Он больше похож на одурманенных танцоров, которые часто забывают, что делают, исполняя тарантеллу на огромной городской площади. Они рассеянно блуждают по улице, натыкаясь на все подряд, пока не приходят в себя.

И подобно муравьям, поглощенным работой, те, кто управляет этим миром, смогут познать прелесть момента, когда совершенно неожиданно кто-то по неосмотрительности наступит на их муравейник.

Глава 1

Фиорд Скога Андорэй

Барабаны бормотали, как горстка старух-сплетниц. Их звуки должны были отпугивать детей, чтобы те не мешали родителям наблюдать, как старейшины совершают обряд похорон. Сгустились сумерки. Занялись огни. Старый Триг зажег свой факел от костра. Остальные старейшины, стоявшие в ряд, последовали его примеру. Начиная с левого края шеренги, в ночи одним за другим вспыхивали огни. С холмов по обоим берегам Скогафиорда протрубили в рог. С наблюдательных башен внутри страны раздались ответные сигналы.

Великий человек отправлялся в свое последнее далекое плавание.

Поэт Брига стоял у кромки холодной воды. Своей песнью он напоминал морю, что настало время отлива.

Жрец Пула подал юношам знак опуститься на колени в ледяную воду.

Барабаны замолчали. Команда Эрифа Эрелсона, последнего из великих старлангийцев, столкнула корабль в море.

Ветер тут же подхватил простые красно-белые паруса. Среди священнослужителей воцарилось напряженное молчание. Ветер был хорошим предзнаменованием. Он унесет корабль подальше от фиорда, в открытое море.

Вновь раздался заунывный плач горнов. Барабаны продолжили свой разговор с ночью. Люди Эрифа выпустили несколько десятков стрел в уплывающее судно. Его обволакивал туман, которого еще несколько мгновений назад не было.

Из воды появились келпи.[1] Их зеленые волосы сияли в отблесках огня.

Казалось, что стрелы были пущены самыми неопытными лучниками. Лишь небольшая часть достигла носа корабля, сделанного в виде рычащей медвежьей головы. Несмотря на несколько разлитых по палубе бочонков масла и хворост, разложенный вокруг тела Эрифа, судно не занялось огнем.

Дурной знак.

Корабль окружила дюжина подводных жителей. Может, их колдовство помешало огню вспыхнуть? Ведь именно из-за колдовства стрелы лучников не попадали в келпи.

– Остановитесь! – взревел Пула. – Или вы хотите вызвать проклятие морских королей?

Лучники прекратили стрельбу.

Корабль плыл по течению. Эрифа Эрелсона будет не хватать. Благодаря военному и дипломатическому таланту ему впервые со времен существования плеса Нэч удалось объединить под одними знаменами враждующие семьи, племена и кланы.

– Пойте! – прокричал Брига. – Пригу Кету! С душой! – Казалось, он был напуган. Люди стали подпевать. Это была единственная известная им песня, которая заклинала Ночных Помощников смилостивиться над Скогафиордом, если они вдруг решат вмешаться в дела смертных.

Древние Божества, боги лесов, небес и северных земель, редко внимали молитвам людей. Они существовали. Правили. Им были безразличны страдания и беды простых смертных. В отличие от богов южных земель, они почти ничего не требовали. Но прекрасно знали о происходящем в мире. Древние Божества замечали праведников. И грешников. Иногда, когда это было уместно, они посылали удачу или несчастье.

Но времена изменились. Даже для Древних Божеств.

Главный среди них – Прародитель, Внемлющий Звукам, Странник или, как его еще называли, Мрачный Странник, знал об убийстве Эрифа Эрелсона.


Морские жители внезапно издали пронзительный крик, а затем исчезли в глубине.

Обыватели Снэфелла и Скогафиорда вновь замолчали. На сей раз в предчувствии чего-то ужасного. В ночи ощущалось чье-то присутствие. Приближалось нечто ужасное и могущественное.

На корабль с пронзительным визгом пытались опуститься два темных пятна. При свете огней можно было увидеть, как они кружили в воздухе подобно развевающемуся плащу тьмы.

– Прислужницы Смерти! Прислужницы Смерти! – пронесся шепот страха. Все знали о существовании этих диких полубогинь. Но лишь старому Тригу в четырнадцать лет довелось повидать их. Это произошло во время грандиозного морского сражения за Мохнагом, при плесе Нэч, в котором участвовало свыше тысячи кораблей.

– Но их всего две, – послышалось чье-то бормотание. – А где же третья?

– Стало быть, слухи об Арленсуле правда. – Одну из свирепых дочерей Странника изгнали за ее любовь к простому смертному.

Воздух становился все холоднее, словно в замерзших землях на дальнем севере. Темные пятна, словно воробьи, драчливо сцепились на борту судна, а затем поднялись ввысь и исчезли.

Теперь огонь быстро, с ревом, распространился по кораблю.

А люди смотрели до тех пор, пока пламя не начало гаснуть. Корабль отнесло далеко за пределы фиорда. Спустя несколько мгновений его опять окружили морские жители.

– А теперь разберемся с убийцами Эрифа, – обратился Пула к старейшинам.

Существовало несколько мнений о том, кто так подло убил Эрелсона.

Закон гласил: прежде чем мстить или вершить правосудие, следовало проводить усопшего в иной мир. За это время гнев обычно приостывает.

– Прислужницы Смерти, – сказал Брига. Он все еще не мог прийти в себя. – Прислужницы Смерти. Они были здесь.

Триг кивнул. То же сделали Харл и Кел.

– Никаких следов драки. Его убили, – закончил мысль Брига.

– Фрисландийцы, – подытожил Пула.

Все знали, что следующим летом Эриф завершил бы объединение земель Андорэя. А потом пошел войной на Фрисландию. Их короли, несмотря на поражение в сражении при плесе Нэч, претендовали на эти земли.

Старики с удивлением посмотрели на Пулу. Женщины, Борбийорг и Виджи, тоже. Они не разделяли его убежденность.

– Может, я и не прав. Но это мое мнение, – покачал головой жрец.

– Эриф был великим человеком, – заметил Триг: о мертвых ведь не говорят плохо. – По-видимому, настолько великий, что понадобился самому Страннику. Кто еще мог послать Прислужниц Смерти? Кто-нибудь видел его воронов? Нет?

– Я кину кости и посмотрю, что скажут руны, – вмешался Пула. – Возможно, ночь подает нам знак. Но для начала нужно решить, что делать с чужеземцами.

Закон был соблюден. Но гнев не остыл. Он оставался таким же, как и тогда, когда открылось убийство.


Пула почуял неладное, прежде чем факел осветил тюремную яму.

– Стойте! Здесь побывал халдрин, – прорычал жрец.

В буквальном переводе выражение «халдрин» означало «таинственный». Здесь же жрец имел в виду волшебное существо, паука Ночных Помощников и Таинственного Королевства. Халдарами также называли загадочный народ. Их редко видели, но они были частью повседневной жизни. О них с презрением вспоминали лишь в случае большой опасности.

Жрец остановился. Он поднял руку вверх с мешочком костей и потряс им. Шум должен был отпугнуть ночных существ. Продолжая потряхивать мешочком, Пула стал спускаться. Пройдя ступеней двенадцать, он споткнулся.

После того как Брига по просьбе жреца осветил путь факелом, Пула увидел, что споткнулся о толстую, как его запястье, палку. Жрец оказался бы в пустой яме, упади он чуть ниже.

– Их нет. – Брига, как никто другой, мог указывать на очевидные факты.

Чужеземцы прибыли в Снэфелл и Скогафиорд три недели тому назад, они проповедовали какую-то нелепую религию с далекого юга, где солнце слепило так, что плавились мозги. Поначалу они казались вполне безобидными. Их несуразные проповеди забавляли местных жителей. Ни один более или менее здравомыслящий человек не купился бы на такую чушь. Над их физической немощью посмеивались. Любая девочка-подросток могла спокойно с ними справиться. Чужестранцы вообще сторонились представительниц прекрасной половины.

Но прошлой ночью кто-то вонзил кинжал в грудь спящего Эрифа. Оружие застряло между ребер героя. Убийца не стал вытаскивать его.

Такого кинжала никто прежде не видел. Даже Триг. А он-то немало стран повидал в молодости.

Сразу после того, как преступление раскрылось, чужестранцев бросили в яму, несмотря на все их уверения в своей невиновности.

Триг верил, что они невинны. Но его точку зрения разделяли немногие. Было очень удобно свалить все на проповедников.

Пула собрал старейшин.

– Эти чужестранцы, должно быть, могущественные колдуны. Разрушили деревянный барак, а потом сбежали.

– Им помогли выбраться. Это был тот, кто на самом, деле убил Эрифа. Кто-то из халдаров, – насмешливо фыркнул Триг.

Это привело к спору о том, достаточно ли избили чужеземцев, прежде чем бросить их в яму. Даже с чьей-либо помощью они не должны были выбраться.

– Мы попусту тратим время. Это не имеет никакого значения. Они сбежали. Их надо вернуть. Должен состояться суд. Найдите Шэгота Ублюдка и его брата! – рявкнула старуха Хэрва, настолько дряхлая, что Триг рядом с ней казался юнцом.

Жители Снэфелла услышали и одобрили ее. Шэгот и его братец служили лейтенантами у Эрифа. Их жестокость пугала даже собственных солдат. Особенно сейчас, когда Эриф больше не держал их в узде. Надо было следить за лейтенантами, а заодно использовать их опыт.

С гор донесся чей-то крик. Чуть ближе кто-то засмеялся.

Все это время таинственный народ был рядом.



Глава 2

Эстерский лес. Святые Земли

Внезапно Элс проснулся. Кто-то крался к его палатке. Он схватился за рукоять ножа. В отблесках бивачных костров возник чей-то силуэт.

– Капитан Элс! Вы срочно нужны нам, – чья-то рука раздвинула полы палатки.

Свет от костров проник внутрь.

– Бон?

– Да. Сэр, у нас тут кое-что назревает.

Элс понял это по огням.

– Что именно? – На дворе стояла ночь, но костры горели. Элс уже знал ответ: нечто сверхъестественное.

Ну, конечно же. Здесь, в дебрях Святых Земель, среди Ирианских источников, в самом густонаселенном нечистью уголке земли, Владычеству Ночи едва ли могли угрожать человеческие создания.

Элс быстро оделся и словно большой кот выскользнул из палатки. Ростом шесть футов,[2] гибкий и крепкий, с белокурыми вьющимися волосами и голубыми глазами, он был в отличной форме.

– Куда идти? – Бросив взгляд на лошадей, Элс понял, что их не запрягали.

– Туда.

Элс побежал. Бон отстал от него. Слишком уж стар он был для походов. Ему следовало сидеть дома и обучать новичков. Но ни один другой ша-луг не знал Святые Земли так, как Бон. Давным-давно он воевал здесь с рунами на протяжении двух десятилетий.

Элс присоединился к ал-Азеру эр-Селиму, ротному Повелителю Теней. Аз пристально всматривался в темноту.

– Что там? Я ни черта не вижу.

– Смотри вон туда. Мрак, скрывающий деревья.

Теперь Элс смог увидеть.

– Что это? – Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел еще больше.

У самой границы света рыскали неясные очертания черных волков.

– Это богон. Главный среди духов этой местности. В землях поспокойней он мог стать местным божеством, идолу которого поклонялись бы в городском храме. Это успокоило бы зло. Но здесь, где нет ни единой живой души, оно существует в рассеянном виде. Понятно?

– Вполне. – Мрак начал приобретать человеческий облик. Правда, в ширину он в два раза превосходил обычного смертного, да и ростом был в четырнадцать футов.

– Почему он принимает форму?

– Кто-то вызвал его. Кто-то или что-то пробудило духа, и вот он здесь. Приобретя окончательный облик, богон нападет и уничтожит нас. Моя магия не настолько сильна, чтобы отразить его нападение.

Волки метались в ожидании момента, когда рухнут волшебные барьеры, защищающие лагерь.

– Я чувствовал, что все идет слишком гладко. Что будем делать?

– Нам остается лишь подготовиться к тому, чтобы хоть что-нибудь предпринять. Мы не можем атаковать, покуда он не завершил воплощение. Когда это произойдет, у нас появится несколько секунд, пока его разум объединяется с телом. Именно тогда действовать придется тебе. Так что будь готов.

– Я?

– Да, капитан.

– И сколько у меня времени?

– Около пяти минут.

Эл развернулся. Теперь уже никто не спал. У одних солдат был напуганный, у других обреченный вид.

На этой чужой земле, в лесу Эстер, уверенность в собственном Боге была далека от непоколебимой. Здесь обитали иные боги. Тут они родились. И тут на свет появились демоны.

Солдаты испуганно взирали на беспокойных волков, очертания которых становились отчетливее.

– Мохкам, Акир, тащите фальконет.

– Что вы намерены делать, капитан?

– Собираюсь спасти ваши задницы, если вы, конечно, не будете лезть ко мне с дурацкими вопросами. Хегед, Агбан, принесите сундук с деньгами. Бон, мне понадобится ведро гравия. Нортс, раздобудь бочонок пороха. Аз, найди надежный факел. Вы все, пошевеливайтесь. Потому что, если вы будете медлить, то погибнете через пять минут. – Элс не замечал, как бешено колотится его пульс. Он старался не смотреть на волков. Сейчас они походили на настоящих зверюг. Такие же нетерпеливые и рычащие друг на друга. Правда, по своей величине вдвое меньше обычных волков, которых истребили здесь давным-давно. Животные не боялись людей. Эти твари были самым распространенным ужасом, который посылали Помощники Ночи. Они появлялись везде, где бы люди ни разбивали лагерь и как бы пристально не вглядывались в ночь.

Волки представляли опасность лишь в стаях. Любой не особо сведущий в создании защиты колдун мог удрать от волка-одиночки или удержать парочку зверей от проникновения в круг света. Даже неопытный в этих делах обыватель мог справиться с одним животным, если бы не поддался панике. Порох прикончит это ночное отродье.

Таща фальконет на тележке, подбежали Мохкам и Акир. Маленькая медная пушка представляла большую угрозу как для тех, против кого она предназначалась, так и для тех, кто ее использовал. Последний раз из нее стреляли на стрелковых испытаниях сразу после отливки. Фальконеты изобрели недавно. Они были секретным оружием и использовались только в безнадежном положении.

– Порох! – прогремел Элс. – Живее! Бон! Ты, старый, ленивый вонючка. Пошевеливайся! Хегед, Агбан! Где вы застряли? Быстрее. Давайте. Давайте. Зарядите порох. На полтора выстрела.

Солдаты поглядывали на Элса с опаской, но беспрекословно исполняли его приказы. Появился Бон с гравием.

– Этого добра навалом, когда пытаешься уснуть на земле. А когда нужен, то не найдешь и галлона.[3]

– Откройте сундук. Доставайте только серебро. Быстрей. Смешайте его с гравием.

– Но капитан…

– Поскулишь потом. Акир, вставляй запал. Хегед, Агбан, заряжайте пушку. Шевелитесь, шевелитесь! – Богон не собирался ждать.

– Готово, – доложил спустя несколько секунд Агбан.

– Вытащи шомпол.

– Ах, да.

– Отлично. Уложились. Даже время осталось. Аз, тащи сюда свою задницу. С факелом! – приказал Элс.

Колдун возмутился. Он не принадлежал к рядовым солдатам. Он был Повелителем Теней.

– Только ты знаешь, когда следует поджечь запал. Так что иди сюда и сделай это.

Волки отважились приблизиться к свету, исследуя границы лагеря. Рост богона составлял уже восемнадцать футов, а его ширина – восемь. Он стоял, сгорбившись, словно обезьяна. Стали видны его глаза.

– Аз!

Колдуна затрясло, когда он приблизился к пушке.

– Остальные, ложитесь. Спрячьтесь за что-нибудь. Или пойдите, успокойте лошадей и быков. – Он был доволен, что богон начал принимать форму подальше от животных. И хотел понять, есть ли в этом какой-нибудь скрытый смысл.

В мгновение ока богон завершил воплощение.

Ал-Азер эр-Селим поджог запал.

Фальконет изрыгнул пламя и огромное облако серного дыма, издав при этом ужасный грохот. Элс сразу понял, что не ошибся, зарядив пушку более мощным зарядом. Порох отсырел и потому горел медленно. Из-за дыма нельзя было разобрать, была ли достигнута цель.

Ага! Получилось. Богон лежал на земле. Из многочисленных дыр на его теле, словно черный пар, сочилась темнота. Вокруг монстра валялись останки разорванных в клочья волков. Кусты, что росли позади, выстрелом сравняло с землей. На деревьях, лишенных коры, кое-где еще тлел огонь.

Вокруг стояла тишина, такая же глубокая, как и бездна пред сотворившим небо и землю Богом. С уст воинов слетали проклятия.

– Бон, Мохкам, Акир! Вы проверили фальконет на наличие трещин? Выгребли угли? Мы готовы нанести удар, если эта тварь вдруг поднимется?

– Богон больше не опасен, капитан. Он больше никогда и никого не побеспокоит, – изрек Повелитель Теней.

– Одной проблемой меньше, Аз. Сейчас стоит подумать о том, кто пробудил это существо. Этот человек все еще жив.

– Хорошо, что ты об этом заговорил. Он поймет, что его план провалился. Слухи о поражении богона распространятся быстро. Но никто не будет знать, почему или как это произошло. Надо все сохранить в тайне. Простолюдины подумают, что это дело рук могущественного колдовства. Нам следует поскорей убраться отсюда. Прежде чем начнется расследование. Нам не стоит находиться здесь, когда прибудут ищейки.

– Но мы не можем отправляться в путь прямо сейчас. Только не с нашим грузом. Кроме того, необходимо собрать хотя бы часть серебра.

– Мы на чужой территории, капитан, чтобы там ни говорили Кайф и Гордимер. Руны, правители Арнхандера и Кайф Кваср ал-Зеда тоже претендуют на эти земли. Их присутствие более чем ощутимо. Неподалеку находятся вражеские крепости. Их войска окажутся здесь менее чем за сутки. Даже у этих сумасшедших неверующих с запада есть свои Повелители Теней. Все, кто располагает лошадьми, направятся сюда. Гибель богона – невероятное событие. Ты не можешь не считаться с этим.

– Ты прав, Аз. Каждое слово – правда. Все отряды в Святых Землях уже наслышаны о группе чужеземцев, рыскающих в этих местах. – Можно было скрыться от человеческого взора, но вот от Помощников Ночи укрыть могло лишь могущественное колдовство. Элс таковым не располагал. Его оружием были скорость и маскировка.

Людей Элса мало заботили все эти тонкости. Они собирали то, что осталось после сражения. Все предвкушали скорое возвращение домой.

– В этих местах могут обитать дикие племена, – продолжил Аз.

– Могут. Но они не настолько глупы, чтобы принять нас за легкую добычу.

С этим нельзя было не согласиться. Если бы Элс приказал, его воины сразу же превратились бы в образцовых ша-лугов. Варвары почитали воинов-рабов. Гордимер Лев, прославленный воин-раб, подчинивший всесильное и древнее королевство Дреангер, не допустил бы иного отношения. Племена уже несколько раз поплатились за свою глупость.

Элс не хотел раскрывать, что его воины – вассалы. Тогда возникнет много вопросов. И какой-нибудь злопыхатель сумеет быстро собрать головоломку. Кто знает, к каким ужасным последствиям это приведет?

– У нас есть еще причины для беспокойства этой ночью? Не появится вдруг еще какой-нибудь монстр?

– Думаю, нет.

– Тогда сделаем привал и отдохнем. Бон, я хочу убраться отсюда, как только забрезжит свет. К этому моменту все должно быть готово. Неважно, что в путь мы отправляемся не сейчас. Аз, ты проверил наш груз?

– Я лично этим не занимался, но все сделано. Фалак!

Конечно же, все сделано. Солдаты Элса – лучшие из ша-лугов. Ему не надо было их опекать.


Когда достаточно рассвело, и ночь рассеялась, Элс послал разведчиков, выставил у края леса караул и приказал остальным солдатам собирать серебро, убившее богона. Он и не думал, что вернет много. На это не было времени. Аз оказался прав. Войска с застав Арнхандера да и все заинтересованные Ирианскими источниками направятся прямиком в Эстерский лес, как только их маги доложат, что здесь безопасно.

– На этой земле прольется кровь прежде, чем Тирания Ночи вновь завоюет ее, – заметил Элс.

– Может нам стоит воззвать к Богу и удостовериться, что мы не делаем ничего плохого? – предложил кто-то.


Элс пристально смотрел туда, где был повержен богон. Земля в радиусе пятнадцати футов была выжжена дотла, она превратилась в пыль. В результате в центре образовалась впадина глубиной в фут. В ней находилось нечто похожее на обсидиановое яйцо, возвышающееся на оси длиной в шесть футов. Это что-то все еще источало тепло и редкие змейки испаряющегося тумана. Яйцо, которое, по мнению Элса, больше походило на почку, оказалось прозрачным. Внутри посверкивало серебро. Ободок ближайшей к поверхности яйца монеты расплавился, а выгравированные надписи невозможно было разобрать.

– Богон не восстанет больше, так ведь, Аз? Он не вылупится из этого яйца? Это же не какой-нибудь там феникс? – поинтересовался Элс.

– Нет. Богон и в самом деле силен. Это король духов. Впрочем, его сила сравнима с его простотой. По всей видимости, богона легко уничтожить с помощью фальконета, серебряной дроби и предостережения неустрашимого Повелителя Теней. – Непоколебимый колдун поднял яйцо при помощи двух палок и, стараясь не прикасаться, завернул его в полотнище.

– Тем лучше. – На самом деле слова волшебника не успокоили Элса. Колдуны, колдовство и Тирания Ночи находились за гранью его понимания. Элс не верил в то, что вся эта магия – неважно: применялась она против или для его защиты – могла быть положительной безо всякого подвоха. Кроме того, не имелось никаких оснований полагать, что его взгляды на волшебство столь пессимистичны.

– Капитан! – позвал Элса один из охотников.

– Что случилось? – Глаза разведчика вылезали из орбит.

– Труп. Совсем еще свежий.

Тело покойника было обуглено. Остатки одежды и драгоценностей говорили о том, что этот человек пришел из дальних стран. О том же, за исключением меча, какой встречался у всех всадников, свидетельствовало и его оружие. Вокруг лежали иноземные магические артефакты.

– Поблизости должны быть лошади. По ним можно многое сказать.

– Аз, он тот, о ком я думаю?

– Возможно. Слишком уж далеко от дома.

– Разыщите лошадей. Думаешь, он следил за нами и ненароком стал жертвой снаряда, предназначенного для богона?

– Похоже на то. Вряд ли этот тип знал, что такое фальконет.

– Занятно. Так это он пробудил богона?

– Сомневаюсь. Уж очень молод. Но он мог работать на того, кто это сделал. Свидетель. С другой стороны, причиной слежки могли стать мумии.

– Слишком много предположений. Все, что меня интересует, как подобного вида тип оказался здесь, на юге Луцидии? Бон! Ты готов отправляться?

– Жду приказаний, капитан.

– Мы узнаем больше, если найдем лошадей.

– А ты уверен, что их больше, чем одна?

– Если он тот, на кого похож, то да. Минимум три.


Кто-то подал из рога слабый сигнал тревоги. Элс и ал-Азер поспешили на этот исходящий откуда-то неподалеку звук.

Новобранец Хэгид – не путать с канониром Хэгедом – лежал на земле у северо-восточного края Эстерского леса. Хэгид был примечателен тем, что являлся ша-лугом во втором поколении. Его отец близко знал Гордимера Льва. Мальчишку отослали с Элсом за его необузданный нрав. Дабы удостовериться, что с юнцом ничего не случится, и домой он вернется целым и невредимым, в походе его сопровождал один из придворных. Однако Элс слишком хорошо знал Льва. Он понимал, что это задание преследует куда более важную цель, чем спасение какого-то привилегированного мальчишки.

Хэгид на что-то указывал. В лучах восходящего солнца стояло облако коричнево-оранжевой пыли. Те, кто ее поднял, двигались нестройной колонной, рассредоточившись по дороге. Позже, взойди солнце выше, эту пыль никто бы не заметил.

– Сюда. Здесь еще всадники, – позвал Аз.

Второе желтоватое облако поднималось не с северо-востока, а с востока, где находилась пустыня. Оно сразу бросалось в глаза.

– Бон! Где Бон? – прорычал Элс. – Аз, кто может двигаться сюда с востока? – В тех местах раскинулась пустыня. К северу и западу от побережья бок о бок ютились крошечные княжества Святых Земель.

– Пора уходить, капитан, – вымолвил Аз. – Полагаю, один из отрядов состоит из приятелей нашего шпиона. А другой причастен к пробуждению богона. Не удивлюсь, если последний каким-то образом связан с Кайфом Кваср ал-Зеда.

Наконец вернулся Бон.

– Мы обнаружили лошадей. Трех. Мы доставили все, что на них было.

Элс осмотрел уздечки, попоны, седла, седельные вьюки и другие вещи, которые, по словам Аза, любой колдун берет с собой в дорогу. В одном закрытом сундуке лежали стрелы, в другом – изящный лук, сделанный из пластинчатого рога.

– Эти вещи не принадлежат ни одному из луцидиан. Аз, проверь все своим третьим глазом.

– Капитан…

– Знаю. Не вдавайся в детали. Делай лишь то, что надо. Просто будь осторожен. Этот парень шпионил за нами, пока твой король монстров охотился. Хэгид, передай Агбану, чтобы отправлялся в путь. На запад, к дороге у побережья. – Море находилось в тридцати милях отсюда.

Лес скроет пыль, которую поднимет отряд. А эти приближающиеся стервятники позаботятся друг о друге. Их встреча будет не из приятных.

Элс осмотрел лук.

– Это работа кочевников. Видимо, они посылают разведчиков выяснить, что станет с Луцидией.

– Они ни разу не потерпели поражение, капитан. Ни разу за двадцать лет, – сказал Бон.

– Им ни разу не попадался ша-луг. – Занятная вышла бы схватка. Степные варвары слыли жестокими, бесстрашными и дисциплинированными воинами. Поговаривали, что их числу нет предела. Но это, конечно, чепуха. Просто они наилучшим образом использовали то, чем располагали. Главным образом, они оставались кочевыми пастухами.

Вся жизнь ша-лугов состояла из сражений и подготовок к ним. Они выкупали мальчишек на невольничьих рынках по всей земле, но чаще всего на рынках Кваср ал-Зеда. Эти юнцы вырастали с оружием в руках. Лучшие и сильнейшие становились ша-лугами, воинами-рабами, которые повелевали необъятным и роскошным королевством Дреангер со столицей ал-Минфетом.

Управлял ал-Минфетом Карим Касим ал-Бакр. Кайфаэт Карим был марионеткой Гордимера Льва, главнокомандующего ша-лугов, перед которым противники Бога трепетали в ужасе и так далее и тому подобное.

В отличие от большинства ша-лугов, Элс не восхищался Львом. Он подозревал, что Гордимер менее благороден, чем мог показаться. Лев продолжал давать чрезвычайно опасные, практически невыполнимые задания. Он надеялся, что Элс больше никогда не вернется.

Спустя несколько мгновений отряд направился к побережью, где их должны были встретить корабли союзников.



– Знаете ли вы, что мы сейчас находимся перед Долиной Правосудия? – спросил Бон.

Элс что-то уклончиво пробормотал. Он знал, не понимая самого значения. Для кого-то все в Святых Землях имело какое-нибудь религиозное или историческое значение. Любой утес, высохшая река, лес и тем более волшебный источник искусной нитью вплетались в огромный древний гобелен. Бон и Аз могли все истолковать. Независимо от того, интересовало это Элса или нет.

– Здесь идут сражения со времен ведения летописей. В этих местах, от Источника Спокойствия к югу и до Источника Искупления к северу, произошло одиннадцать основных сражений и десятка два мелких стычек. Подумать только: а всего-то девять миль, – продолжил Бон.

– Действительно, – подтвердил ал-Азер. – В Писании сказано, что именно здесь в последней схватке сойдутся Бог и его Враг. В некоторых, как древних, так и нынешних, сказаниях говорится, что именно в этих местах началась история. Тут она и закончится.

Религиозным Элс был настолько, насколько требовалось. Не больше. Он никак не связывал эту местность с той, о которой упоминалось в Писании.

Рассеянные группы всадников приблизились, и теперь можно было различить отдельных воинов. Они не обратили внимания на облако пыли, поднимавшееся на востоке. Неприятель находился так близко, что наблюдавшие за ним ша-луги, еще не слыша топота копыт, уже ощущали, как под ногами дрожит земля.

– Пора уходить. Тот, кто вчера погиб, был их другом, – произнес Повелитель Теней.

Элс обычно прислушивался к советам своего мага. Это был самый безопасный способ бороться с Тиранией Ночи. Поэтому он не увидел схватки между степными кочевниками и кавалерией северного Кайфаэта. Луцидиан возглавлял прославленный Индал ал-Сул Халаладин.

Впрочем ничего интересного не произошло. Ни один из неприятельских отрядов не отважился на какой-нибудь безрассудный шаг. Арнхандеры из Вантрада прибыли в полдень. Все три вооруженных отряда ретировались сразу же, как только сгустились сумерки.

С приходом темноты в дело вмешались сверхъестественные силы. Ша-луги разбили лагерь на морском побережье. Во время перехода подводы отряда сильно пострадали, и Элс сомневался, что его войско выдержит поход на юг, в Дреангер.

– А если корабль не придет? Что тогда? – беспокоился Бон. Гордимер клятвенно обещал, что военные корабли будут патрулировать побережье до северных окраин Вантрада, покуда Элс и его отряд не окажутся в безопасности.

– Если не прибудет ни один корабль, я привяжу мумию к твоей спине. И, словно дряхлая старуха, ты будешь таскать свою ношу в течение всего пути.

Набожным Бон был не больше Элса. Этим отличались все ша-луги. Они слишком много видели, чтобы сомневаться в божественном милосердии. Старик сделал знак, оберегающий от дурного глаза, а затем еще один, взывающий к божьей благосклонности – если на то была его воля.

Бон не любил мертвецов. У него было особое предубеждение к тем покойникам, которые до сих пор пользовались спросом. К великим магам древней Андесквелузии, королевства Демона, чьи останки отряд Элса выкопал из могил, Бон относился с безрассудной ненавистью, под которой скрывался леденящий кровь ужас.

Эпоха королевства Демона давно канула в лету. Историю тех времен хорошо знали только ученики. Однако отголоски страшной правды все еще жили в мифах и преданиях.

Несмотря на все эти странности, Бон был хорошим воином. Ша-луг всегда ассоциировался с хорошим солдатом.

Этой ночью не произошло никаких происшествий. Тем не менее Элса мучила бессонница. Он никак не мог отделаться от предчувствия, что ночь затевает новое коварство.

Ал-Азер утверждал, что отзвуки поражения богона все еще дают о себе знать. В эти неспокойные времена колдуны, шпионившие за другими государствами, могли предпринять что угодно.


Элсу не доставало воображения, чтобы понять, какое значение имел снаряд, выпущенный его пушкой. Во всем отряде никто, кроме ал-Азера, не сознавал, что этот выстрел навсегда изменил мир.

Никогда ал-Азер не поведает о своих догадках. И никогда не напишет о них. Даже среди колдунов немногие будут способны понять правду. Этот блестящий выстрел ознаменовал собой наступающий конец владычества Тирании Ночи. Теперь люди располагали оружием, которым могли сражаться с самими богами. Вряд ли человечество осознавало это, но боги были ничем иным, как богонами на высшей ступени своего развития – некоторые с мозгами величиной с горошину.

Ирианские источники излучали сконцентрированную магическую энергию, живительную пыльцу, из которой черпали свою силу ночные твари. Святые Земли кишели таинственными созданиями. Потому-то эти места имели огромное значение как для Ночных Помощников, так и для вероучений, считавших Ирианские источники Святыми Землями.

По всему свету были разбросаны десятки других волшебных источников. Но все они обладали гораздо меньшей силой, чем те, что находились в этих местах. К тому же их мощь повсюду истощалась. Это усложняло существование Ночных Помощников и деятельность колдунов, вызывая при этом оледенение вдоль границ населяемого мира.

Самая значительная, но редко признаваемая сила источников заключалась в том, что они сдерживали лед.

Никто толком ничего о них не знал. Никто не мог сказать когда изменяется их течение. Точно так же, как никто не замечал продвижения и отступления льда вдоль рубежей мира.

В Писании и в летописях упоминались львы, обезьяны и волки, населявшие в древности земли вокруг моря Прародительницы. Львов истребили в классические времена. Небольшая группа обезьян уцелела лишь на дальнем западе. Волков по-прежнему можно было встретить в северных лесах и горах за Кваср ал-Зед. Даже леса вокруг моря Прародительницы оказались практически необитаемыми.

И вдруг нашелся способ, как укротить Помощников Ночи.

Теперь такой человек, как Элс, без каких-либо способностей к магии, без искусного мастерства, которое приобретается десятилетиями, дабы повелевать горсткой ничтожных духов, умудрился сокрушить одно из порождений Ночи. Он сделал это с той же легкостью, с которой мог уничтожить себе подобного.

Аз перестал понимать что-либо. Его охватил ужас. Пушечный выстрел мог привлечь внимание богов.

Боги – мысленно выдавил из себя ал-Азер, поскольку признавал, что, помимо единственного, истинного и неповторимого Бога, могут существовать еще и другие – жестоко карали тех, чье неподобающее поведение привлекало их внимание. Особенно они негодовали, когда это грозило их владычеству.

Элс не ведал, что сотворил. Элс сделал то, что должен был, полагаясь на молитву и оружие под рукой.

Ал-Азер провел эту ночь куда беспокойнее, чем его капитан.


Наутро под флагами ал-Минфета показался небольшой военный корабль. На его борту, на случай если вдруг судно встретит отряд, Элса ожидало послание от Гордимера.

Элс собрал людей.

– Лев приказал немедленно доложить о ситуации с мумиями и принадлежащим им добром. У него для меня уже появилось новое задание. Бон, значит, ты сопроводишь отряд домой. Галера может вместить еще около десяти человек, одним из которых должен быть Хэгид. Бон, выбери остальных. Поблизости находятся несколько патрульных кораблей. Я отправлю их прикрыть вас.

Бон быстро назвал имена других воинов. Каждое принадлежало больному или раненному солдату.

Элс кивнул. От них все равно не было никакого толку, они лишь задерживали отряд.

– До пристани Шидана около ста миль. Слезайте с подвод. Вас ждет приятная дорога, – сказал он.

Элс надеялся, что его слова не пусты. Укрепленная гавань Шидана находилась за сто двадцать миль, а может, и больше. И если враги Кайфа не отличались особой быстротой, чтобы настичь ша-лугов, то их колдуны всегда могли обзавестись парочкой союзников от здешних мест до Шидана. Вновь наступила ночь.

Ал-Азер помрачнел. Он будет последним человеком в отряде, которому позволят взойти на борт и убраться отсюда подобру-поздорову. Повелитель Теней был главным защитником отряда.

Элс приказал командиру корабля отправляться в Шидан. Используя свою власть, он заставил гарнизонного начальника выслать флот навстречу Бону.

Это все, что он мог сделать для своих людей.

Глава 3

Святой Юлий энд Нэус на границе Конека

Брат Кэндл добрался до Святого Юлия энд Нэуса после дневных молитв, на третий день Мантаны, на третий год патриархата Великого V в Бросе.

В деревне все от мала до велика должны были готовиться к долгим, изнуряющим часам весеннего посева.

Разумеется, этим они и занималась, но без особого энтузиазма. Дошли слухи, что сюда направляется Истинный Владыка.

Крестьянам не терпелось воочию узреть прославленного святого, несмотря на то, что лишь некоторые из них были верующими. Народу хотелось услышать послание, которое принесет им Владыка, и обсудить его.

Даже фермерам-беднякам из Конека нравилась интеллектуальная жизнь. Многие по-прежнему не понимали, чем мэйзеланская вера отличается от епископской – большинству конекийцев не терпелось почесать языками.

Мэйзеланская ересь существовала уже около двух десятилетий, но лишь с недавнего времени к ней стали проявлять повышенный интерес. Хотя, по большей части, это происходило из-за народного любопытства, а не из-за философских убеждений.

Популярность мэйзеланской ереси была результатом беспрестанного насилия, творимого незаконными Патриархами Броса.

Со дня избрания на патриарший трон Орниса Седелийского минуло сто пятьдесят шесть лет. Спустя несколько часов малодушный Орнис покинул Святой Город, который разграбила разъяренная чернь, подстрекаемая наемниками Пяти Домов Броса. Последние считали западный патриархат частью своего права первородства.

Законный патриарх Орнис, приняв после избрания имя Достойный VI, обосновался во Дворце королей в Висэсмэнте. Несмотря на то, что его власть и была законна, патриархат Достойного в изгнании оказался беспомощным. Даже соотечественники патриарха в краю Конека не принимали его всерьез. До него этот пост занимали неумелые, трусливые и зачастую быстро отправляемые на тот свет священники. Тем временем большинство патриарших епископов, архиепископов и принципатов переходили на сторону незаконных патриархов-узурпаторов из Броса. Пять Домов не скупились на взятки. Лишь благодаря равнодушной поддержке императоров Грааля патриархат Висэсмэнта продолжал существовать.

Нынешний лже-патриарх, Гай энд Сиэрс, приняв имя Чистый II, шипел и брызгал слюной на епископский мир из своего фамильного поместья за Висэсмэнтом. Его патриаршее окружение насчитывало чуть меньше ста человек. Большую часть которого составляла опытнейшая стража браункнэхтов из личного критиенского Элсктората императора Грааля Иоанна. Их присутствие гарантировало Чистому определенную, хотя и небольшую, степень уважения.

Сила узурпаторов Броса была непоколебима на протяжении пятидесяти лет. В их руки переходило княжество за княжеством. Используя убеждение и подкуп, они добивались преданности церковных епископов и мирских лордов, столь презираемых в Коллегиуме.

Мэйзеланская ересь отвергала все земные блага, а именно: власть, собственность и плотские удовольствия.

Давным-давно брат Светоч носил имя Шард энд Клэрс и был преуспевающим купцов в Хорэне. Когда его дети выросли, завели семьи, и все в их жизни наладилось, купец оставил мир торговли. Он странствовал как нищенствующий монах в поисках истинного просвещения. Его жена Маргета стала монахиней в мэйзеланском монастыре во Флемонте. Здесь она сама получила статус Истинной верующей. Сестру Честность во Флемонте знали куда больше, чем ее мужа.

Жители Святого Юлия энд Нэуса тепло приветствовали миссионера. Благодаря его приезду люди могли вырваться из повседневного однообразия. Даже благочестивые епископы из Броса обняли Истинного Владыку. Нищенствующие братья приносили вести из отдаленных земель, когда мир наполнялся страхом и смятением. По последним слухам казалось, что каждая далекая страна кипела от конфликтов.

Трудно поверить, но некий фанатик, провозгласивший себя Индал ал-Сул Халаладин, захватил почти всю область Святых Земель, где находились так называемые Ирианские источники. Ал-Сул Халаладин служил Кайфу Кваср ал-Зеда – некое подобие патриарха западных земель, чья власть была недолговечна. Он возглавлял вероучение ал-Зуна под названием Стезя ал-Прама, в которой не было различий между мирской и религиозной властью. Каждый правитель отвечал как за мирское, так и за духовное благосостояние своих подданных.

Лишь немногие из праманских повелителей воспринимали это требование всерьез.

Кайф Кваср ал-Зеда задумал изгнать из Святых Земель всех западных жителей. Его успехи десятилетней давности настолько встревожили ныне покойного патриарха-узурпатора Милостивого III, что он решил объявить о новом походе, дабы вновь завоевать святые места и укрепить крошечные королевства и города, созданные воинами много лет тому назад.

Об этом и о многом другом поведал брат Светоч жителям Святого Юлия в первый вечер своего появления. Население все это уже знало, только в искаженной форме. Новости распространялись по миру медленно, но верно, верующие Висэсмэнта не понаслышке знали злобу патриарха-узурпатора Милостивого III и его последователя Великого V. Милостивый III послал епископа Серифа в Антекс, дабы перетянуть на свою сторону жителей восточного Конека к Чистому II. Затем миссию духовника одобрил и Великий V. Мэйзелане, некоторые епископцы, деведийцы, даиншау и небольшая группа праман Конека всех статусов и групп ненавидели этого епископа всеми фибрами. А все потому, что Сериф видел свою основную задачу в том, чтобы отнять все у того, кто хоть чуть богаче его. Каким-то образом все богатства оказывались у него в руках.

Брат Светоч был одним из многочисленных Истинных, кто избирал для странствия окольные пути края Конека, спокойно взирал на вероучение Броса и не говорил ничего плохого ни о патриархе, ни о епископцах.

Он не упомянул, что большинство Истинных придут вслед за ним.

Брат Светоч продолжил разговор о жестоком религиозном сражении, происходящем за горами Версус, в Диреции. Им руководил Питер Навайский, который был женат на Изабет, младшей сестре герцога Тормонда IV Хорэнского, сюзерена края Конека.

Брат Светоч также предсказал возобновление вражды между семьями Сантерино и Арнхандо. Причиной отчасти стали споры, которые осложнялись еще и запутанными феодальными обязанностями, а отчасти и то, что Сантерино были недовольны сокрушительным поражением своих войск в битве с Арнхандо при Темезе в Трамани прошлым летом.

Конекийцев мало заботили распри между семьями, впрочем из-за постоянных склок арнхандеры не обращали внимания на их земли. Жителей Конека больше интересовали события, происходящие на востоке. Именно там рыскали опасные хищники.

– Расскажите, чем занимается Хансел, – настаивал Пьер Алан.

Он имел в виду Иоанна III Черные Ботинки, императора Грааля, Хансела Свирепого, верховного полководца Новой империи Броса, Божьего Помазанника. Патриарх-узурпатор Великий V был его заклятым врагом и постоянным кошмаром. Малыш Ханс неистово осуждал коррупционизм, который продолжал усугубляться и оказал огромное влияние на всю епископскую Церковь. В этом Иоанн обвинял патриархат, покрывавший гнусные и омерзительные действия духовенства. Император ненавидел Великого и глубоко презирал его окружение.

Иоанн почти все время воевал с патриархатом. Да только без толку, ибо император Грааля не мог профинансировать более мощную кампанию.

Великий V занимал свой пост лишь два года. Однако за это время он издал бесчисленное количество указов, в коих грозился отлучить Иоанна Черные Ботинки и его полководцев от Церкви. Буллы Патриарха-узурпатора ввергали в ужас тех аристократов, которые не были уверены в том, что Бог стоит за Чистым II.

Хансел не устал втолковывать, что религия Великого V имеет не большую силу, чем вероучения воров и клятвопреступников, поскольку власть Патриарха не имела законной силы. Приказы об Анафеме и Отлучении от Церкви мог издавать лишь Чистый II.

К несчастью, даже конекийцы признавали, что Чистый II был всего-навсего посмешищем, и если бы за ним не стоял Иоанн, он исчез бы так же быстро, как утренняя роса.

– Господин, вы здесь надолго? – поинтересовался Пьер Алан.

– Зовите меня брат. Мэйзелане верят, что все люди равны, все люди братья. У нас нет иерархии. – Иерархия причинила епископцам гораздо больше неприятностей, чем любой церковный закон. Церковь и священники строго следовали ей. Они завидовали любому, даже небольшому доходу, что оскорбляло многих селян, хранивших древние ценности.

– Не соизволите ли вы остаться и заняться обучением?

– Конечно. Это моя работа. Я учу, наблюдаю, творю добрые дела. Да и устал я от странствий. – На губах брата Светоча заиграла очаровательная улыбка, однако он не произнес ни единого слова о том, что другие Истинные планировали собраться в этой деревушке.

Жители провели его в часовню. В Святом Юлие не было своего священника. Настали времена процветания. Немногие епископцы принимали сан священнослужителей. Остальные смертные занимались попрошайничеством.

Жители Святого Юлия проделывали путь в четыре мили, чтобы посетить еженедельную службу в Святом Алдране. Раз в месяц старый отец Эпони совершал тяжелый для него переход в Святой Юлий, дабы провести церемонии крещения, конфирмации, бракосочетания и похорон. Когда требовалось срочно кого-то крестить, какой-нибудь мальчишка добирался до Святого Алдрана, и один из ослов доставлял дряхлого сановника до Святого Юлия так быстро, как только возможно.

Если, конечно, дело касалось благочестивых епископов.

Четверть всех жителей Святого Юлия поддерживала Висэсмэнт. Треть была мэйзеланами. Горстка остальных селян из семейства Ашар все еще поклонялась Ночной Воле, как это делали древние жители.

Днем брат Светоч обучал людей обычаям мэйзелан, которые вызывали у церкви огромное раздражение: основам математики и Элсментарному чтению. После ужина он оставался с теми, кого смог заинтересовать своими проповедями, и помогал им по-новому размышлять о Создателе, его работе, а также о месте разумного существа в этом мире.

– Говорят, источники энергии истощаются. Поэтому земли, где царит вечная зима, все больше и больше покрываются льдом, – обронил побывавший в Антексе юноша с репутацией искателя приключений.

– Я не знаю. Все может быть. Мэйзелан больше волнует холод в душе человека.

Их видение реальности ничем не отличалось от иных вероучений. Истинные воспринимали мир не как творение доброго и любящего Создателя. Этот мир представлял собой артефакт, вырванный из мрака пустоты Врагом. Последний намеревался использовать его в качестве великого оружия в борьбе против небес. Тирания Ночи разъединила души со Светом, заключив их в человеческие сосуды. Некоторые из них прочно вплетутся в Колесо Жизни и никогда не достигнут совершенства и воссоединения с Творцом.

Край Конека был покорен пятнадцать веков тому назад. И все же здесь иногда встречались спрятавшиеся второстепенные духи лесов, полей и ручьев. Подчиняясь воле семейства Ашар и им подобным, они пакостили везде, где осмеливались. По мнению мэйзелан, все Помощники Ночи, сильные и слабые, доказывали то, что некогда их культу поклонялись.

Ересь представляла собой мирное вероучение. Приверженцы традиций усматривали в ее общественных принципах куда большую опасность, чем в ее религиозной бессмыслице. Покуда старшие священнослужители вели столь роскошную жизнь, что им могли позавидовать даже принцы, мэйзелане проповедовали аскетизм, которого и придерживались. Все их имущество, как и у основателей Церкви, было общим. Истинные не придавали особого значения соблюдению разнообразных обетов, в частности обета безбрачия, хотя и воздерживались от плотских наслаждений. Если кто-нибудь поддавался искушению, его тут же изгоняли из окружения.

Молодых людей среди Истинных было мало.

– Из ваших уст это звучит так, словно мир проклят, господин, – заметил старый плотник Джуй Зэкс.

– Пожалуйста, разъясните, что вы имеете в виду, – попросил его брат Светоч.

– Это как дважды два. По вашим словам, Истинными могут стать только праведники. Значит, каждый раз, когда один из вас уходит из жизни, мир становится темнее.

– Может, поэтому снег идет все чаще, а зимы становятся холоднее и длиннее. Наверно, источники энергии здесь совершенно ни при чем, – предположил сын плотника, Йен.

Брат Светоч был хорошим проповедником. Когда он говорил о мэйзеланской ереси, все казалось понятным и ясным. Духовник обратил в свою веру многих селян. Даже в спокойные времена этот мир оставался жестоким. Вот почему так легко утверждать, что жизнь – это забава тьмы, а не дар Бога.

– Мы подталкиваем людей творить добрые дела. Душа новорожденного свободна от тяжести грехов, которые человек совершил в прошлой жизни. В самом начале, когда книга еще не написана, мы все равны перед Богом.

Однако брат Светоч не ответил на заданный вопрос. Теперь ему предстояло объяснить сложные положения доктрины. Существовало несколько точек зрения по поводу непорочности.

– Жизнь начинается с чистого листа, – продолжил Истинный. – Характер человека создается и формируется на протяжении многих дней. А это значит, что в нашем мире всегда будут существовать хорошие люди.

Выраженную братом Светочем мысль было трудно понять. Разумный человек знал, что некоторые грешные души нельзя исправить, даже если они миллион раз пройдут через Колесо Жизни. Даже преданные епископцы приводили в качестве примера Великого и епископа Антекса. Последний способствовал духовному разложению доселе неизвестных королевств.

– Приближается еще один Истинный, – объявил один юноша.

Старики посмотрели на брата Светоча. Пришло время сказать им, с какой целью он прибыл в деревню.

– Сюда стекаются все Истинные. Они избрали для своего путешествия самые удаленные и неприметные дороги.

Сообщение не произвело впечатления.

– Мы не злоупотребим вашей добротой. За воду и еду мы заплатим. И даже поможем на полях.

– И сколько же вас? – поинтересовался кто-то.

– Сорок пять, – ответил мэйзеланин, хотя точного количества духовников он не знал. – Однако придут не все. Большинство находится отсюда слишком далеко.

Мэйзеланская ересь процветала там, где Церковь была крайне коррумпированной и деспотичной. Никто не верил мерзким обвинениям, которые распространяли епископские священнослужители. Они уличали Истинных в распространении зла, в том, что их вероучение призвано служить Врагу. К тому же Церкви никак не удавалось скрыть прошлое мэйзеланских духовников: до того как Истинные облачались в белую рясу, они были преуспевающими гражданами.

Поэтому епископы и священники Броса выдумывали небылицы о культе зла и тайных оргиях, в основном, для жителей отдаленных земель. Доверчивое население городов и чужих земель охотно верило в безнравственность тех, с кем никогда не встречалось. Однако обвинения не возникали на пустом месте. Мэйзелане, конечно, не поклонялись Врагу, однако они и не считали его изгнанным с небес Дьяволом. Кроме того, они полагали, что ни один человек не имеет исключительного права на плоть другого, пусть даже эти люди и состоят в браке.

– Соберется не больше двадцати Истинных, – вымолвил брат Светоч.

Старикам не терпелось выяснить, почему вдруг Истинные решили собраться. Они не созывали совет на протяжении вот уже более пятидесяти лет.

– Узурпатор, Великий, намеревается отправить в Конек избранных им священников, дабы уничтожить нашу веру. Некоторые из них – члены воинствующего братства. Другие вооружены Писаниями, которые придадут им необычайную силу. Епископ Сериф занимается духовными вопросами на всей территории Конека, и ему позволят использовать любые необходимые для уничтожения нашей веры средства.

Старики сплюнули. Юноши выругались. Женщины пожелали епископу скорой смерти.

– В любом случае он сможет выйти сухим из воды, покуда будет утверждать, что делает все это, дабы уничтожить Искателей Света.

Основным положением мэйзеланской ереси была твердая уверенность в том, что ее последователями являлись истинные халдары. Конечно, в это верилось с трудом, однако в действительности нынешние указы епископов мало походили на благородные доктрины святых основателей, в которых говорилось о равноправии людей.

Епископская церковь выжила благодаря своему размаху, бездеятельности и поддержке заинтересованных лиц. Ей удалось подавить вероучения куда более серьезные, чем ересь.

Боргиане, существовавшие в прошлом веке, придавали огромное значение распространению своей веры, отвечали агрессией на агрессию противника и отличались своим презрительным отношением к власть имущим. Они хотели избавить мир от всех священников за исключением нескольких сельских сановников и дворян.

Вероучение боргиан поражало своей наивностью. В нем говорилось о существовании беспристрастного Бога, который следил за тем, чтобы не появились новые религии. Это аморфное существо должно было оградить пастырское королевство боргиан от нападения диких захватчиков и гарантировать, что ни один разбойник не проникнет в него.

Главный недостаток софизма боргиан, приведший их к уничтожению, заключался в непоколебимой уверенности в том, что все люди в глубине души добродетельны и неспособны причинить вред другому, если их не вынуждать.

Боргиане исчезли.

Истинные были миролюбивы, но отнюдь не слепы. Стоило только оглянуться, и тут же обнаруживались злодеи, готовые проглотить тебя целиком, а останки продать.

Мэйзелане не витали в облаках и потому могли отличить правду от вымысла.

Второго Истинного звали Гролыдах Тихий. Он говорил с сильным акцентом, а речь его изобиловала странными словами. Еще двое Истинных прибыли в деревню на закате солнца. Брат Набат жил в Аргенте, прежде чем оставить мирскую суету. Брат Сэйлс был родом из Каина, который располагался в Аргоне. Он странствовал по землям Конека, делая собственные наблюдения. Его язык с трудом можно было понять.

Этой ночью жители Святого Юлия заснули с уверенностью, что в их тихом поселении будут приняты важные решения.


Официально собрание истинных началось в середине второй недели Мантаны. Всего на нем присутствовали двадцать четыре человека. Они ужасно утомили жителей деревни. Получая неплохие деньги и используя бесплатную рабочую силу, селяне сетовали на разруху.

Истинные поставили епископов в тупик, обращаясь с входящими в них женщинами как с равными.

Равноправие было частью раннего халдарского вероучения, которое подверглось изменению еще при жизни пророков-основателей.

Те жители Святого Юлия, кои не являлись мэйзеланами, разочаровались, не увидев оргий. Истинные также не проводили ночных служений, где бы они прославляли свою любовь к Ночи.

Основная сложность для броской Церкви состояла в том, что в крае Конека у каждого были друзья, родственники и соседи, исповедовавшие ересь. Любой мог случайно узреть истину. Мэйзелане и в самом деле были Искателями Света. Из-за их присутствия в землях Конека деньги текли мимо церковной казны.

Великий и епископ Сериф оказались правы.

Конек выходил из-под контроля Церкви.

Если же они попытаются уничтожить эту область, то лишь усилят распространение ереси. К тому же император Грааля воспользуется их промахом и пойдет на них войной.

Лишь немногие Истинные понимали, какая опасность таится в ереси, поэтому они и собрались в Святом Юлие.

В Антексе, где обитал Сериф, и даже в самом Бросе у Искателей были друзья. А Великий тем временем нажил себе многочисленных врагов и недоброжелателей, готовых сотрудничать с Истинными, пока патриарх не отправится к праотцам.

На совете Искателям предстояло решить, как мэйзеланам подготовиться к грядущим репрессиям.

Глава 4

Андорэй. Старейшины Скогафиорда

Старые пердуны, настолько древние, что по сравнению с ними Прародитель казался желторотым юнцом, не имели никакого права совать свои носы куда не попадя. Шэгот Ублюдок и его братишка Свэйвар не позволили бы этого даже собственной матери. Вдобавок они не выносили обидных прозвищ.

На самом деле этих двоих звали Грим и Асгрим Гримсоны. На протяжении всей своей жизни они были забияками. Их задиристый нрав подошел только Эрифу. С его смертью братья не знали, куда им податься. Старейшины решили послать их за беглецами, поскольку, если бы они ушли, не стало бы больше грабежей, бесчинств, войн, нацеленных на объединение земель Андорэя под властью одного короля. Больше не придется чествовать этих головорезов за то, что они участвовали в создании нового замечательного королевства.

Из-за своей непробиваемой тупости Грим и Асгрим не понимали, что соотечественникам не терпелось поскорей избавиться от них.

Пула, Брига, Триг, Хэрва и Виджи наконец поняли, что проповедники не имели никакого отношения к убийству Эрифа. Глупцы действительно верили в ту чушь, которую проповедовали. Поэтому они не смогли бы поднять руку даже на того, кто заслуживал наказания.

Шэгот, Свэйвар и их друзья были взволнованы. Братья уговорили Холгрима, Финбогу и близнецов Сигурда и Сигурдона из рода Торкалсон присоединиться к погоне за трусливыми зайцами с далекого юга.

Виджи, тетка близнецов Торкалсон, провела с ними конфиденциальный разговор.

Еще не рассвело, когда старлангийские мстители начали долгое восхождение по склону горы Хекла. Он пересекли ледники Лангокул, затем спустились к дороге, расположенной внутри страны. По ней шли беглецы. Только так они могли попасть на родину.

Старейшины проводили взглядом удалявшихся смутьянов. На некоторое время в их деревне воцарилось спокойствие.


Большинство старейшин не стало бы проявлять интерес к тому, кто убил Эрифа Эрелсона, если бы не появление Прислужниц Смерти. Старцы намеревались выяснить причины их вторжения в реальный мир.

Разгорелись споры. У каждого имелась своя точка зрения по поводу объединения Андорэя. В результате образовались два лагеря. Основная часть старейшин настаивала на том, что любое небольшое королевство должно оставаться независимым. Уже никто не обращал внимания на религию.

Независимость или объединение. Вот вопрос, не дававший покоя жителям Андорэя на протяжении нескольких столетий. У любого, кто едва научился ходить, уже появлялось на этот счет собственное мнение, которое часто основывалось на человеческом невежестве. Противники Эрифа называли его марионеткой Гладнера Фрисландийского, провозгласившего себя еще одним королем Андорэя. Впрочем, в этом не было никакого смысла. Эриф и Гладнер всегда ненавидели друг друга. А объединение земель Андорэя могло легко устрашить Фрисландию. Но, как известно, во время политических диспутов редко прибегают к доводам здравого смысла. Особенно когда оледенение грозит распространиться далеко за пределы северных земель. Сторонники Эрифа настаивали на том, что только объединенный Андорэй сможет пережить наступление льда.

Враги Эрифа утверждали, что все это чушь.

Старлангийцы уже прилично выпили, когда женщины, посовещавшись, решили, что Эрифа убила Кайрвала Фирстар из рода Айхольфдот. Против своей воли она стала любовницей Эрелсона, как только Эриф вернулся, разграбив нижнее побережье Сантерино, Ската и Воул. В походе отец Кайрвалы был смертельно ранен стрелой, вонзившейся в его глаз. Умирая, он попросил Эрифа взять дочь в любовницы.

Однако никто не мог подтвердить последнюю волю Айхольфа. Даже верные Эрифу союзники не верили в эту историю.

Триг предположил, не называя имен, что Эрелсона прикончил некий чужеземный правитель, который жил в Могнхане, фрисландийском городе.

Споры поутихли, когда чаши старцев наполнились элем. Затем многие заснули. Эль закончился. Все потеряли к происходящему интерес.

Внезапное появление Прислужниц Смерти так и осталось неразгаданным. В душах людей успел разрастись страх. Произошедшие события были за гранью понимания обычных людей. Жители Скогафиорда оказались не готовы. Они привыкли воспринимать то, что не понимали, как нечто, надежно скрытое в легендах.

Последним в беспамятство впал Брига. Уставившись на пламя догорающего костра, он все думал, что стал одним из тех, кого мельком упомянут в сказаниях. И на их страницах ему отведут иную, вымышленную роль.

Певец знал, как такое происходит. На протяжении всей своей достаточно долгой жизни он повидал многих людей, о которых потом слагали семейные легенды. Брига и сам был причастен к появлению сказаний. Он создавал нечто большее, чем просто доброе имя. Где-то приходилось преувеличивать, а где-то на что-то не обращать внимания. В любом случае не существовало абсолютной Истины или абсолютной Действительности. Правдой было то, что большинство мирян привыкли считать таковой. На самом деле правда опиралась на принципы равенства и демократии и не соответствовала представлениям, направленным на благо мира. Истина не учитывало того, что правильно или нужно. Абсолютная истина представляла собой опасного зверя, которого следовало держать в клетке даже в спокойные времена.

Это мог подтвердить любой принц или священник.

Истина была главным предателем.

Брига почти разгадал, что есть конечная истина, но тут он погрузился в царство хмельного сна.

Глава 5

Антекс. Край Конека

Помощник Серифа поторопился провести Бронте Донето в аудиенц-зал епископа Антекса. Папский легат успел заметить, как из-под рясы духовника вылез длинноволосый, белокурый подросток. Мальчишка тут же скрылся в темноте. Донето заметил пятно на подоле епископского платья. Значит, слухи все-таки правдивы. Казалось, внезапное появление посла рассердило епископа. Он метнул грозный взгляд на своего помощника. Он бы и на Донето устремил гневный взор, да только не знал, какое положение тот занимает в Бросе. Донето и в самом деле прибыл из Броса, выполняя указания самого Патриарха. На мгновенье воцарилась тишина, в течение которой легат и епископ украдкой изучали друг друга.

Оба притворились, что ничего не произошло. Донето не выказал епископу должных почестей. Это могло говорить о том, что легат входил в состав Коллегиума и занимал куда более высокий пост, чем Сериф.

Однако духовник решил, что посол хотел показать, что Великий недоволен тем, как Сериф справляется со своей задачей по уничтожению мэйзеланской ереси.

– Епископ, тот, кому мы служим, прямолинейный человек. Он приказал мне не ходить вокруг да около, – начал посол. Он говорил на церковном броском наречии, а не на конекийском диалекте. – Его Святейшество приказал вам уничтожить ересь. Но вместо положительных новостей он продолжает получать на вас жалобы из Антекса, Хорэна, Кастрерсона. Список длинный. Все обвиняют вас в том, что вы злоупотребляете своим положением в целях собственного обогащения.

Епископ помрачнел. Эти упрямые конекийцы… Великий V слишком уж преувеличивал свою силу и неуязвимость.

– Я охотно предоставлю Его Святейшеству право самому разобраться с этими людишками, – осторожно ответил Сериф на церковном языке. – Все здесь, начиная с графа Рэймона и заканчивая грязным лавочником, презирают то, что я делаю. Они не обращают внимания на объявления, развешенные в церквях. Священники причащают еретиков, хоронят их на нашей священной земле. Приходские духовники, особенно те, кто служит на окраинах Конека, не осуждают их. Большинство из них говорят своим прихожанам, что они вправе пренебречь указаниями, исходящими из Броса. Ибо истинным Патриархом является Чистый II из Висэсмэнта. Если я хоть что-нибудь понимаю, с этим человеком необходимо разобраться. И уж точно не с помощью указов об отлучении его от Церкви.

– Его Преосвященство дал вам право конфисковать имущество еретиков. Он полагал, что вы проявите должное упорство и закрепите здесь влияние Церкви. Вместо этого от вас он получает лишь письма, в которых вы просите его о дополнительных средствах.

– Здесь меня обошел герцог Тормонд. Он заявил, что Церковь не имеет права лишать кого-либо имущества. Его лейтенант, граф Рэймон, который, вероятно, поддерживает еретиков, разгромил моих людей, когда они выполняли свои обязанности.

Епископ Сериф надеялся отвлечь Донето от расспросов, что стало с тем добром, которое ему все же удалось прибрать к рукам.

Однако легата это совершенно не интересовало.

– Вы объяснили герцогу, что оказывая Патриарху неповиновение, он может лишиться своей бессмертной души?

– Еще бы. Он ответил, что ему нет дела до Патриарха. Он защищает Конек от фиралдийских стервятников. Вероятно, Тормонд сомневается и в праве Его Святейшества говорить от имени Бога.

– Хотел бы я знать, с чего вдруг здесь возникли такие проблемы? – В голосе легата звучало обвинение. По презрительному выражению его лица стало понятно, что он не одобряет тот образ жизни, который ведет Сериф. Кроме того, Донето совершенно не заботило, с какими жизненными препятствиями и непокоримыми землями сталкивался епископ на своем пути.

Результаты, только они интересовали Великого.

– Придумал, – воскликнул Сериф, радуясь своей находчивости. – Отправляйтесь-ка вы сами в Антекс под видом купца. И посмотрите, как обстоят дела. Зайдите в бедняцкие районы. Послушайте, что говорят люди, когда поблизости нет бросов. А после того, как вы вернетесь, мы обсудим, как следует действовать дальше.

Епископ сдержал улыбку. Легат был раздражен. Вновь Броса интересовали только результаты. К его удивлению Донето согласился.

– Возможно, в этом есть смысл. Я вернусь завтра. После чего мы не потерпим никаких оправданий.

– Конечно.

Сериф проводил взглядом удаляющегося легата. Не успела дверь закрыться, как епископ щелчком пальцев подозвал того, кто прятался в темноте.

Арманд, милый Арманд, вышел на свет, облизывая губы. Не надо было ничего говорить. Сериф немного сполз с кресла. Арманд забрался под рясу. Через мгновенье епископ почувствовал нежное прикосновение пальцев и ласку мягких губ. Он закрыл глаза и попытался понять, почему Великий так неудержимо хотел заполучить край Конека. Вероятно, все дело в деньгах. Иначе и быть не может. Великому требовались деньги, чтобы сдерживать императора Грааля до тех пор, пока его войска не завоюют Ирианские источники и Кальцир. Другого объяснения епископ не находил.

Конек, на который претендовала Церковь, представлял собой богатейшие земли. Минуло два столетия с тех пор, как здесь происходили сражения. Именно тогда предок Тормонда, Волсрад, отвоевал Терлигию у Меридиании, праманское королевство Диреция, где раньше жили западные Кайфаэты. После такого ошеломительного успеха завоеватели продолжили поход. Треть Диреции по-прежнему сосредотачивалась в руках халдар, которые почитали епископские обряды. Будь все короли такими же амбициозными, как Питер Навайский, можно было бы подчинить всю страну. А затем завоеватели бы двинулись к южному побережью моря Прародительницы.

«Именно эту цель и преследует Великий», – мечтательно подумал Сериф.

Епископ просунул руку под рясу и погладил Арманда по голове, дабы вознаградить мальчишку за его старания.

Глава 6

Дреангер. Ал-Кварн. Кайфаэт ал-Минфет

На севере ал-Кварна лежала бескрайняя пустыня. Над необитаемой, бесплодной, разоренной алчностью Гордимера землей возвышалась причудливая, грязная стена, которая сливалась с окружающим ее пейзажем. Эти места прямо-таки кишели мухами. Сюда каждое утро сливали нечистоты. Земли в пределах мили от стены не годились для человеческого проживания. Даже кочевники не рискнули бы разбить здесь свои палатки.

Давным-давно звездочет предсказал Гордимеру смерть от рук того, кто придет с севера. Лев решил, что предсказатель имел в виду армию.

Пророк сказал правду. Войско могло прийти только с севера. В шестистах милях к западу находились прибрежные города, которые присягнули ал-Минфету на верность и были этим весьма довольны. Правда, иногда племена пустынных кочевников по-прежнему совершали набеги. Однако они представляли угрозу скорее себе подобным, а не Гордимеру или Кайфаэту.

Расположившиеся к югу от Дреангера крошечные королевства признали власть Кайфа несмотря на то, что, в основном, их населяли халдары, которые отказались подчиняться Патриарху и Церкви. Они воспринимали Великого как напыщенного выскочку. К счастью, Глава Броса находился достаточно далеко отсюда.

В полном одиночестве Элс направился к северным воротам, словно нищий в поисках богатства. Мумии Андесквелузии уже отправили во двор Гордимера. Тэг немедленно приказал отослать останки древних магов Льву, а сам остался уладить кое-какие дела с владельцем судна, которое доставило его на юг с острова Райн. В Райне военным кораблям Гордимера запретили продолжить путь.

Берега Ширна впереди и за ал-Кварном соединяли два деревянных бревна. Товары, поставляемые в верхний Ширн, необходимо было несколько раз перегружать с одного корабля на другой.

Над бесплодной землей витали пустынные духи. Они тревожили Элса. Некоторые из них могли появиться и днем. Если Лев и в самом деле опасался его, ничто не помешает эр-Рашалу ал-Дулкварнену наслать на Тэга демонов.

Элс точно знал, что Гордимер видел в нем угрозу, однако не понимал – почему. Вероятно, какой-нибудь подхалим запудрил ему мозги.

Гордимер всегда прислушивался к пророкам.

Элс сознавал, что со времен учебы в школе Цветущей Весны его поступки и образ жизни были безукоризненны. Он делал только то, что ему приказывали.

Впрочем и Тэг был далек от совершенства. В этом мире никто не идеален. И только единственно истинный Бог мог похвастаться этим.

Элс вдруг подумал: что если и другие божества, которым поклонялись в иных землях, существовали на самом деле? Пусть и не столь могущественные, как Господь Бог.

Северная стена ал-Кварна отделяла пустыню от города четкой, будто от удара саблей линией. Иногда можно было увидеть небольшие зазоры, в которых располагались ветряные мельницы. Из-за них стена ал-Кварна так отличалась от других.

Ветряные мельницы качали воду.

Верхняя часть стены служила акведуком, по которому вода из Ширна поступала в резервуары, расположенные в верхней части города. По приказанию Гордимера, они всегда были наполнены до краев, а грязь, поступающую в них, постоянно очищали.

Следы алчности Гордимера заставили Элса задуматься над судьбой всего Дреангера. Не превратятся ли земли королевства в пустошь по милости этого человека?

Прямо сейчас в ста семидесяти милях к югу от ал-Кварна вырубали последний лес в Дреангере. Гордимеру требовались материалы для постройки новых военных кораблей. Лев издал постановление об увеличении флота, поскольку опасался, что броский Патриарх, император Руна и расчетливые правители республик Датеона, Апариона и Сонсы начнут проявлять нездоровый интерес к Дреангеру, до которого захватнические войска могли добраться только по морю.

Элс вошел в город. Внутренняя часть ал-Кварна разительно отличалась от той, что находилась за пределами стены. В каждом уголке города бурлила жизнь. Некоторые поговаривали, что здесь живет около миллиона человек. Естественно, это преувеличение, но Элсу оно доставляло огромное удовольствие.

Здесь дом. Дом, в котором жил он и остальные ша-луги. В основном, город предназначался для того, чтобы взращивать в нем воинов-рабов, охранявших Кайфаэты и считавших себя главными защитниками царства Мира, ал-Прамы и Веры.


Элс преодолел длинный пролет лестницы и оказался перед Дворцом королей. Название дворца никак не соответствовало действительности, поскольку правители в Дреангере исчезли давным-давно. Название казалось еще более странным из-за того, что Бог не одобрял состязания королей за обладание всенародной любовью. Во всем царстве Мира не было ни одного правителя. У власти теперь стояли люди с твердым характером.

Школа Цветущей Весны, из которой вышел Элс, была одной из семи учебных заведений, где молодых рабов превращали в истинных ша-лугов. До Гордимера существовали и другие школы, однако Лев вынудил руководство уцелевших заведений следить друг за другом. Так возникла нездоровая конкуренция, отличавшаяся от той, в которой учебные заведения боролись за звание лучшей школы.

Прежде чем Элс вошел во дворец, раздался полуденный сигнал, оповещавший жителей, что настало время молитвы. Элс опустился на землю посреди гудевшей толпы. В ал-Кварне так поступали все. Даже язычники, пришедшие в город из других земель. Повсюду были шпионы. Не повиновавшихся быстро и жестоко наказывали.

Гордимер Лев презирал своего Кайфа, капитана религиозного корабля, и держал его под каблуком. Однако и он исполнял заповеди Священного Писания. Вопреки своему происхождению.

Сохранились записи о его покупке. Работорговцы уверяли, что Гордимер родился на Промптийском побережье, а значит, принадлежал к племени кледийцев. Однако его имя, цвет кожи и телосложение свидетельствовали, что его предками были арнхандеры. Гордимер и сам говорил, что родился в святой семье. Но, по мнению Элса, эти слухи были своеобразной проверкой на преданность. Если ты проглатываешь явную ложь и не подвергаешь ее сомнению, значит, сумеешь выжить в мире Гордимера.

Но никогда не знаешь, кто донесет на тебя. Таковым мог оказаться всякий, с кем ты однажды просто повздорил.

Любой, кто находился с Гордимером в близких отношениях, шпионил для него. Лев требовал ответов на свои вопросы. Повсюду его боялись. И уважали, потому что этого требовал обычай. Лишь сильная личность могла устрашить военных псов и мирных граждан.

Дреангер процветал. На протяжении тысячелетия он торговал хлопком и зерном и закупал золото, серебро и предметы роскоши. Граничащие с ним земли не могли похвастаться такими же богатствами. Но им хватало и того спокойствия, которое обеспечил союзный Кайф.

Во время войны обогащались немногие. Элс поднялся с камня, сточенного миллионами сандалий, и направился в прохладную сень огромных, квадратных колонн за пределами Дворца. По пути Элс заметил, как ремесленники удаляют и переписывают надписи, пришедшие из тех далеких времен, когда Гордимер еще не пришел к власти. Последующие поколения узнают подробности жизни Льва, которые он не станет скрывать, покуда какой-нибудь эгоцентричный властолюбец не решит вновь переписать историю. В этом случае имя Гордимера будет фигурировать лишь на страницах преданий его врагов.

– Капитан Тэг?

Элс замешкался. Его глаза, взиравшие несколько мгновений назад на яркий свет, еще не привыкли к кромешной тьме.

– Да.

– Следуйте за мной.

Провожатый был одет в белую хлопковую рясу, полы которой спускались до колен. Так одевались все колдуны и пророки Гордимера. Этот юноша, пока еще не принятый официально в ученики, спустя определенное время станет послушником. Он принадлежал к группе языческих священников. Некоторые из них, если доверять слухам, до сих пор придерживались старых обрядов.

Хотя Элс должен был явиться с докладом к Гордимеру сразу же после прибытия, он не мог не последовать за юношей. Эр-Рашал ал-Дулкварнен по прозвищу Плут представлял такую же опасность, как и Гордимер. А может, даже и большую. Связи Эр-Рашала с Помощниками Ночи по праву делали его могущественным человеком.

Эр-Рашал больше всего подходил на роль друга Гордимера Льва.


Придворный колдун ждал Элса в комнате, расположенной неподалеку от аудиенц-зала самого Льва. Если бы Тэгу предложили выбрать из сотни колдунов одного человека, он непременно остановил бы свой выбор на Эр-Рашале. Маг полностью соответствовал описанию тех свирепых чернокнижников, которые упоминались в сказаниях и легендах. Эр-Рашал был высоким, угрюмым человеком с пухлыми губами, крючковатым носом и гладко выбритым черепом. Его глаза излучали холод и мрак. Тело было большим и мощным. Ему давали лет тридцать, на самом же деле колдуну стукнуло пятьдесят.

Эр-Рашал выглядел так, потому что все жители Дреангера, аристократы и простолюдины, выросли на древних преданиях. Колдун хотел вызывать страх мирян.

– Лорд эр-Рашал, Лев приказал, чтобы я немедленно явился к нему, – сказал Элс.

– Льву известно о твоем прибытии, – пророкотал чернокнижник. – Ты же его знаешь. Через час он сам явится за тобой. Я оповестил стражников, что ты у меня, на случай, если они не обнаружат тебя у входа в аудиенц-зал.

Элсу слова колдуна не понравились. Попахивало интригами. Именно они так не нравились ему в ал-Кварне. Ша-луг терял самообладание, как только возвращался из очередного похода. Ал-Кварн представлял собой политические джунгли. Элс же не умел плести интриги. Его не интересовало, кто, что и зачем делает в ал-Кварне. Он должен был думать о тех, кто находился под его командованием.

За это солдаты и любили Элса. Командиры, пользовавшиеся уважением, предпочитали держаться подальше от политики. Гордимер и сам некогда был популярен среди солдат, покуда не пришел к власти, свергнув почтенного, но никуда не годного предшественника.

Кивнув головой, Элс выразил свое согласие. И замер в ожидании, когда колдун перейдет к делу.

– Ты отлично справился с этим заданием. Не думал, что у тебя получится. Гордимер, правда, не сомневался в твоем успехе. Я должен ему двадцать серебряных драхм. Не подумай ничего плохого. Я просил богов, чтобы они помогли тебе.

– Хорошо, что на самом деле вы не намеревались выиграть спор. Однако, чудесным образом выполненное задание – предел моих возможностей, – кивнул Элс.

– Именно об этом я и хотел поговорить с тобой. Все, что я слышал, лишь озадачило меня.

– Нечего тут рассказывать. Нет, правда. Мы столкнулись с тем, кого Аз называл богоном. Я сделал только то, что пришло на тот момент мне в голову. И все получилось, – пожал плечами Элс.

– И тем не менее… Твой Повелитель Теней мог что-нибудь и пропустить.

Элс подробно рассказал, что произошло в Эстерском лесу. Ему удалось вспомнить мельчайшие подробности, так как он знал, что его потом будут об этом расспрашивать. И не один раз. Гордимер, к примеру, заинтересуется, с какими сверхъестественными проявлениями зла могут столкнуться ша-луги в походах. Особенно к северу от ал-Кварна.

– Почему ты зарядил фальконет монетами? – спросил эр-Рашал.

– Ума не приложу. Наверно, я где-то слышал, что ночные твари боятся серебра. Точно помню, как думал, что это не сработает.

– И все же ты не показал своих сомнений солдатам. Значит, эр-Рашал уже успел поговорить с Хагидом.

– Хороший командир никогда не показывает своих сомнений, своего смятения и волнения. Он обязан делать что-нибудь, даже если это что-нибудь неправильно. Когда фальконет зарядили гравием и монетами, я понял, что все это бесполезно. Но, по крайней мере, мне удалось успокоить и занять своих людей. Тогда для меня это было самым главным.

– Тебе повезло. Серебро смертельно лишь для немногих ночных тварей. Лучше использовать обычное железо. В следующий раз, отправляясь на задание, не забудь взять с собой мешок железной дроби.

– Мне интересно, а не было ли в той смеси, которой мы зарядили пушку, гравия с примесью железа?

– А как сам фальконет?

– Лучше, чем я предполагал. Вам наконец-то удалось найти подходящий сплав или использовать иной процесс охлаждения. После взрыва мы не обнаружили на орудии ни одного повреждения. Несмотря на то, что зарядили его зарядом с увеличенной мощностью.

Колдун засверкал от гордости. Он изобрел переносную пушку, которая работала в военных условиях. Прежде никто ничего подобного не изобретал.

– Хорошие новости. Теперь я смогу сделать еще несколько фальконетов. Жаль, что никак не удается отказаться от железного ствола.

– Но, если мыслить логически, железо подходит больше, чем латунь.

– Именно. К тому же железо невосприимчиво к Тирании Ночи. Мы идем путем проб и ошибок.

– Необходимо улучшить качество пороха. Он подвержен влиянию влаги. Чем сырее порох, тем меньше его мощь. А дым, который возникает при выстреле, пагубно сказывается на воинах. Если, конечно, он вообще сможет воспламениться. – Втайне Элс радовался. Он переключил внимание самого умного и опасного человека во всем Кайфаэте.

Если удавалось привлечь внимание эр-Рашала к одной из его любимых тем и не забывать при этом поддакивать в нужные моменты, успех был обеспечен.

Элс продолжал говорить о пороховом орудии до тех пор, пока его не призвал Гордимер.

Как человека Элс Льва не боялся. Другое дело, если речь шла о Гордимере главнокомандующем. Лев прекрасно знал об этом, и его это не радовало. Он хотел, чтобы все дрожали перед ним и как перед человеком.

Такого Льва Элс не боялся. Главнокомандующему скоро исполнится пятьдесят. А Тэг был закаленным воином в самом расцвете сил.

Когда Элс в сопровождении эр-Рашала вошел в покои Гордимера, он оказал полководцу необходимые знаки уважения. Не взирая ни на что, он всегда будет это делать, ибо маршал заслуживал почтения.

Гордимер был высоким, сильным воином. Он приобрел такое величие, что больше ему не приходилось придерживаться всех тех изысканных манер, которыми полководец прославился в пору своей юности. Элс отметил, что Лев пополнел. В глазах читалась вялость – признак чрезмерного потакания своим желаниям. Тэг увидел, как в дымке мелькнула женская фигура. Женщине оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы ускользнуть незамеченной, когда прибыли Элс и колдун. Наверняка, так и было задумано. Еще одно напоминание о могуществе Гордимера.

– Прекрати эту чушь, – приказал Лев Элсу. Ша-луг собирался перейти ко второй части изысканной церемонии приветствия. – Рашал, это ты надоумил его? Капитан Тэг, здесь за нами никто не шпионит, а я не Кайф. Давайте просто поговорим как солдат с солдатом.

Лев по-прежнему обладал густой гривой светлых волос, из-за которых и получил свое прозвище. Он одинаково беспощадно относился к собственным злопыхателям и к противникам Бога.

– Все шло слишком хорошо. Я ожидал, что появится некто вроде богона. – Элс без прикрас поведал свою историю.

– Рашал, ты сам сюда пришел. Вот и объясни мне.

– Богон – это ночное существо, обладающее огромной силой. Он почти никогда не проявляется. Будь он человеком, его можно было бы сравнить с графом или бароном. Или даже Кайфом. Однако убить его не так просто. – Эр-Рашал не сдержал легкой ухмылки.

Кайф ал-Минфета и Гордимер годами пытались уничтожить назойливых соперников в Кваср ал-Зеде и ал-Халам-бре. Все, чего им удалось добиться, письмо от Индал ал-Сул Халаладина, в котором сообщалось, что если с его Кайфом приключится какая-нибудь беда, он за себя не ручается.

Гордимер принял послание к сведению. Маршал испытывал большое уважение к Индал ал-Сул Халаладину. Тому удалось достичь поразительных успехов в Святых Землях.

Оба полководца хотя и не были знакомы лично, но всегда выступали на одной стороне в борьбе против чужеземцев. Правда, толку от этой борьбы было мало. А все потому, что как только Северный Кайфаэт устремлял, свой взор на Святые Земли, повсюду начинались проблемы с граничащими государствами. Руны неизменно вторгались в северные луцидийские провинции, пытаясь отвоевать потерянные земли. Шаргалисеанская империя начинала обхаживать пограничные области на востоке. Под властью нынешнего императора шаргалийцы вели себя крайне агрессивно. Однако набеги на восточные провинции отвлекали их от земель Хи'н-тай Эта.

Войска Хи'н-тай Эта также надвигались на Луцидию с северо-востока. Словно кара небесная, они набрасывались на всякого, кто стоял у них на пути.

По мнению некоторйх луцидийских клириков, сопротивление солдатам Хи'н-тай Эта, означало неповиновение воле Господней. Церковники утверждали, что Тистим Золотой, полководец Хи'н-тай Эта, был гневом Господним, о котором говорилось в Писании. Его языческая ярость обрушивалась на царство Мира за все прегрешения, потворство своим желаниям и вероотступничество.

Однако другие муллы верили в то, что жизнь в удобных домах вне жестких условий преграждала путь Врагу.

Гордимер и его Кайф все еще лелеяли надежду избавиться от Кайфа ал-Зеда. Вскоре его главный защитник будет занят другими проблемами и не сможет тут же покарать злодеев.

Священники фундаменталисты досаждали луцидийскому Кайфаэту гораздо больше, чем Дреангеру. Лев принадлежал к тому сорту людей, которые сперва убеждаются в том, что никто не станет слишком сильно критиковать их действия.

Гордимер внимательно слушал эр-Рашала, когда тот анализировал путешествие Элса в Идим, Андесквелузию и его триумфальное возвращение на родину с шестью мумиями.

Колдун похвалил Элса за находчивость и непоколебимую решимость. Эр-Рашал редко расточал похвалы.

– Довольно, – прервал полководец. – Итак ясно, что Элс образец совершенства. Никто другой не справился бы с заданием. Потому я и отправил именно его. Ему незачем стоять здесь и выслушивать лесть парочки толстозадых бюрократов. Ему нужно знать, почему я послал за ним. Так он сможет быстрее приступить к заданию.

– Я надеялся, что мне удастся провести какое-то время с семьей, – вымолвил Элс.

Гордимер нахмурился. У него таковой не было. Семья отягощала и, если речь шла не о братстве ша-лугов, считалась уязвимым местом. Думы о домашних отвлекали Элса.

– Нет смысла в том, чтобы вновь бросаться в огонь. Капитан только вернулся оттуда, – заметил эр-Рашал.

– В любом случае эта миссия затянется надолго. Небольшой перерыв ничего не изменит, – махнул рукой Гордимер.

Лев всегда прислушивался к советам эр-Рашала, правда, они ему порой не нравились. Элс подумал, что неплохо бы отослать семью из города, прежде чем он покинет ал-Кварн.

Ужасы, возникающие в голове ша-луга, уже случались с другими.

Гордимер Лев – великий военный стратег. Но как правитель – мелочный и злопамятный. К тому же невероятно эгоистичный. Он уже не помнил, почему сверг своего предшественника.

Нельзя просто так отшивать людей. Позже они припомнят.

– Мое любопытство перешло все границы, – сказал вдруг Элс. Он хотел напомнить, что ему еще не сказали, в чем заключается его задание.

– Ты отправляешься в Фиралдию, в княжество Броса, дабы выяснить, что затевает Великий. От наших шпионов нет никакого толка, – объяснил Гордимер.

– Говорят, Великий готовит очередную военную кампанию с целью свести все успехи Индал ал-Сул Халаладина на нет, изгнать верующих из Ирианских источников и Святых Земель, а также захватить Кальцир. Обычная чепуха, которую проповедуют все патриархи. Однако этот всерьез намерен осуществить замысел. Несмотря на то, что в походе нет никакого смысла: Великий на гране войны с императором Грааля и по-прежнему не может разобраться с Патриархом из Висэсмэнта. Вдобавок, его беспокоит мэйзеланская ересь, влияние которой достаточно сильное в Конеке, арнхандерской провинции. Как следует из наших донесений, Патриарх вообще не соображает, что делает. Однако нам с трудом верится, что человек его положения может быть так непоследователен, – сказал эр-Рашал.

– Единственные воины, которые способны участвовать в новом походе, это те же солдаты, которые были заняты в халдарской кампании. Арнхандеры. Но они сейчас воюют с Сантерино. Им придется пожертвовать численностью своих воинов, дабы отправить силы для подавления конекийских еретиков, – добавил Гордимер.

– И тем не менее Патриарх уверен, что стоит ему приплести сюда Божью Волю, все сразу же наладится, – продолжил эр-Рашал.

– Звучит так, словно пора усомниться в здравом уме Патриарха.

Эр-Рашал согласился.

– Жители Броса действительно полагают, что Гонарио Бенедокто изменился, после того, как его избрали на пост Патриарха. Эти выборы известны подкупами, шантажом и как минимум одним убийством.

– Великий поклоняется лже-Богу и идолам. Он точно сошел с ума. Но насколько далеко Патриарх может зайти в своем помешательстве? Приведут ли его бредни к безумным действиям? Все это и необходимо выяснить, – пророкотал Гордимер.

В этом был смысл. Лев хотел сохранить принадлежавшую ему часть царства Мира. Однако у него имелись и другие причины.

– Мне нужна более подробная информация о Коллегиуме, включая сведения об их политических намерениях, – сказал эр-Рашал.

– Если Великий и в самом деле так безумен, как говорят, то в Коллегиуме должны быть группировки, жаждущие сместить его, – немного подумав, проворчал Гордимер.

– Я не в курсе дел… – Элс внезапно замолчал. Ему следует избегать любого намека на то, что он не согласен с Гордимером. – А смогу ли я войти в броское общество?

– В Брос, его княжества и Фиралдию. Легко. Брос такой же мегаполис, как и Хипракс. Несколько лет тому назад мне довелось побывать там. Я совершенно не знал языка, однако мне удалось остаться незамеченным. Тебе ни о чем не придется беспокоиться до тех пор, пока будешь представляться наемником. Говори, что прибыл издалека. Не называй точного места. Всегда найдется тот, кто захочет вспомнить старые добрые деньки, проведенные на родине. Скажи, что не хочешь говорить о прошлом, так как за твою голову назначена награда. Расскажи им байку о том, как покалечил мужа одной благородной дамы, когда тот застукал вас вдвоем. Жители западных земель обожают подобную чушь.

– Рашал ведет себя, точно неугомонный ребенок, когда ему надо выяснить, что затевает Коллегиум в подземелье Дворца Хиаро, – прервал колдуна Гордимер. – Лично меня интересует, кого можно настроить против Великого, а также планы последнего. Я хочу знать имена наиболее вероятных приемников Патриарха, их позицию по отношению к Дреангеру, Святым Землям, землям Арнхандо и царства Мира. Помимо этого, мне нужны любые сведения о человеке по имени Фэррис Рэнфроу. – Незнакомое имя вывело Элса из состояния стороннего слушателя.

– Фэррис Рэнфроу? Кто он такой?

– Мне бы тоже хотелось это знать.

– Фэррис Рэнфроу очень странный человек. Он дважды бывал в ал-Кварне. Представился доверенным лицом Иоанна, императора Грааля. Этот тип более скользкий, чем пресноводный угорь. Он хотел получить информацию, не предоставив ничего взамен, – поведал эр-Рашал.

– Нам не удалось прижать его к стене, но похоже, что Рэнфроу вроде как решил заключить тайный союз, – добавил Лев.

– Императоры Грааля и Патриархи воюют между собой на протяжении вот уже более столетия, поскольку не могут прийти к решению о том, что важнее: религиозная или мирская иерархия, – продолжил эр-Рашал. – Кроме того, открытым остается вопрос, имеет ли Патриарх и его епископы право на епископские княжества. Мирской закон гласит, что ни один феодал не может передать свои владения кому бы то ни было, кроме сыновей, без согласия своего синьора. В большинстве случаев это согласие давал император Грааля. Кроме того, будучи феодальными поместьями, все епископские княжества имеют обязательства перед императором и королями Фаворэта, Стилурии, Аламеддина и, боже мой, даже Кальцира.

– Здесь дела ведут более разумно, – заметил Элс.

Колдун не понял его сарказма.

– Теоретически. Пока имперские электоры не избрали императором Иона Черные Ботинки, этот спор ни к чему не приводил. Однако сейчас владыками стали Великий и Хансел. Первый хочет использовать всю силу своего положения, дабы приумножить богатства семьи, города и Церкви. Есть реальная угроза войны.

– Мы только выиграем, если поддержим ее, – вмешался Гордимер. – А сами при этом останемся в стороне. Пусть лучше неверные перебьют друг друга, чем ударят по нам или Святым Землям.

– Понятно, – ответил Элс. Он попытался придать голосу нейтральный тон.

– Значит, я могу на тебя рассчитывать? – спросил Лев.

– Вы разрешите взять мне нескольких моих людей?

– Не в этот раз. Ты отправишься один. Торговец довезет тебя до Ранча на острове Стаклирход. Там можешь купить билет до Сонсы. В документах ты будешь значиться арнхандерским рыцарем низшего звена. Если спросят, отвечай, что тебя призвали домой, в Ла Триоб, в Трамани по семейным обстоятельствам. А именно из-за волнений, возникших после того, как прошлым летом при Темезе войска Сантерино разгромили армию герцога Хармонахского.

– Похоже, что вы разработали подробный план.

– Вообще-то мы сочиняем на ходу, – признался эр-Рашал.

– На прошлой неделе мы захватили в плен сэра Альфорда да Скийского. Он как раз находился в тех же обстоятельствах. Будь им, покуда не доберешься до Сонсы. Вряд ли этого человека кто-нибудь знает. Затем пересядь на каботажное судно минохов, доберись до Шевеналла, что в краю Конека. После того как очутишься в Сонсе, сбрось маску да Скийского и отправляйся под видом наемника на юг, к Бросу, – сказал Гордимер.

– Покинув Сонсу, будешь сам по себе, – добавил эр-Рашал.

– Прежде чем отправиться в путь, тебе предстоит как следует выучить свою роль. А сейчас расслабься. Отдохни. Повидайся с родными, – подытожил Лев.

Элсу почудилось, что Гордимер произнес эти слова с некой угрозой. Но, возможно, он просто напридумывал, что его семья находится в руках Льва, и ее безопасность зависит от того, насколько благоразумно он себя поведет.

Померещилось или нет, Элсу не надо было повторять дважды. Он поклонился.

– Подожди! – внезапно остановил его Гордимер. – Я хочу выразить тебе свою признательность за то, что ты выполнил задание и доставил мумии из Андесквелузии. Не потеряв при этом ни одного человека. Рашал!

– Капитан, протяните руки. – В правую ладонь колдун вложил кожаный мешочек. Щедрая награда, если, конечно, внутри были не бронзовые или медные монеты. Затем эр-Рашал обернул левое запястье потрепанной кожаной лентой. Он совместил ее концы, пробормотал что-то и провел пальцем по соединению. Края ленты срослись, не оставив шва. Элс повертел запястьем. Кожаную полоску теперь украшали причудливые камешки и фигурки из металла.

– Кроме тебя браслет никто не увидит. Он защитит тебя от некоторых видов магии и почти ото всех ночных тварей. Не думаю, что тебя поджидает где-нибудь опасность. Брос почти такой же древний, как города-храмы в Нижнем королевстве. Он прирученный и более спокойный, – промолвил колдун.

– Спасибо.

– Ступай. Развлекайся, – изрек Гордимер.


Еще в глубокой древности Дреангер был административно разделен на Нижнее, Среднее и Верхнее королевства. Нижнее королевство состояло из дельты и морского побережья. Здесь процветали сельское хозяйство и торговля. Тут же располагались старейшие города мира. Все они возникали неподалеку от внутреннего храма, построенного в честь одного из древних божеств Дреангера. Семьсот лет назад, задолго до прихода к власти Гордимера Льва, когда Церковь стала основным религиозным институтом древней Броской империи, а Дреангер был всего лишь ее провинцией, последователи фанатика Иосифа Алегийского разрушили и превратили храмы в развалины. Всех священников, служащих в них, убили.

Иосиф Алегийский был ярым приверженцем учения, которое проповедовал Аарон Халдарский. Последний родился в халдарском государстве, расположенном в Святых Землях, и стал одним из святых основателей Церкви. Родина Аарона дала название целому религиозному движению. Она и по сей день существовала позади Источника Мира, превратившись в маленькую запыленную деревушку.

Аарон первым из святых основателей начал проповедовать халдарское учение. В своем великом наставлении он говорил о всеобщем мире, любви и равенстве, а также о той ненависти, которую испытывает к любой форме жестокости.

За двести пятьдесят лет до Гордимера Нижнее королевство захлестнула еще одна волна кровожадных апостолов, проповедовавших мир и любовь. Она стерла с лица земли класс правящих халдар, уничтожила их труды и все проявления язычества, которые остались после Иосифа Алегийского. Тысячи книг сгорели в огне, унося с собой секреты, знания и историю столетий.

Зачастую спустя лишь несколько недель пеквадские воины вновь становились неотесанными, суеверными и грязными жителями пустыни. Они пришли в Дреангер, испытывая глубокий страх перед книгами и письменами. Грамотные люди всегда затевали что-то недоброе, пользуясь своей образованностью.

В Среднем королевстве испокон веков заседало правительство Дреангера. Даже тогда, когда страной правили священники, короли поклонялись идолам, а сам Дреангер подчинялся Тирании Ночи. Ал-Кварн, который до завоевания носил иные имена, был местом, где всегда жили сильные мира сего.

В те времена Верхнее королевство представляло собой дикий пограничный район, расположенный у подножья гор Сленг. Последние защищали южные рубежи Дреангера. Халдарские язычники и отшельники до сих пор наведывались в Верхнее королевство в сопровождении призраков усопших жителей Дреангера, с чьей смерти минуло уже семь тысячелетий.

Теперь, в основном, этот район называли королевством Мертвых. По обоим берегам Ширна на протяжение тридцати миль тянулись пологие холмы. Их испещряли тоннели, ведущие в усыпальницы, где было похоронено уже пятьсот поколений. Благодаря Помощникам Ночи вандалы и расхитители гробниц успели пожалеть, что не выбрали другое ремесло.

Никто не знал, почему так важно быть погребенным именно в холмах Мертвых. Однако и сейчас те, кто причисляли себя к чистокровным дреангерцам, боролись за право похоронить свой прах именно здесь.

В холмах накопились огромные запасы черной энергии. Лишь Святые Земли превосходили холмы Мертвых по количеству и концентрации сверхъестественных сил.

Ирианские источники стали сосредоточием души Мира.


– Рашал, что ты думаешь о капитане Тэге? – спросил Гордимер.

– Мой друг, ты вновь позволяешь страхам овладеть собой. Этот человек, возможно, твой самый преданный и ценный подданный. Он воистину настоящий ша-луг. – Никто, кроме колдуна, не мог так прямо разговаривать со Львом.

Полководец был недоволен. Однако ничего не мог с этим поделать. Полководец не любил признавать это, но он полностью зависел от эр-Рашала.

Гордимер с трудом понимал, что не все думают так, как он, и не каждый является рабом своих проклятых амбиций.

Капитан Тэг знал свое дело. А как иначе?

– Вскоре нам предстоит пережить большие перемены. Если ты не одумаешься, они поглотят тебя, меня, Дреангер, а также Кайфа ал-Минфета. Ты находишься во власти безосновательных страхов, а потому уничтожишь всех, кто обладает мужеством и силой, и кто способен поднять меч, – изрек эр-Рашал.

Гордимер встал. Заходил по комнате, изрыгая проклятия, угрозы и обращаясь с молитвами к Богу.

– Ты должен помочь мне, Рашал. Я не в состоянии управлять своими мыслями. Зато они могут управлять мной, – обратился он к своему единственному другу.

– Сделаю все от меня зависящее. Но не только потому, что ты просишь меня. Я сделаю это ради Дреангера. Однако мои усилия ни к чему не приведут, если ты не будешь держать себя в руках. Всякий раз, когда тебе померещится заговор, вероятней всего, это будут лишь происки твоего воображения. Посоветуйся со мной, прежде чем начнешь убивать. Мы вместе изучим все улики. И позволь мне допрашивать подозреваемых до того, как расправишься с ними. Не стоит поступаться верными людьми. Вспомни, так поступал Абад. Он уничтожал верных подданных. Вот почему ты получил поддержку, когда сверг его. – Эр-Рашал опустил тот факт, что сам был главным колдуном при дворе предшественника Льва. Неразумно с его стороны давать Гордимеру дополнительную пищу для размышлений.

– Постараюсь, Рашал. Правда, постараюсь. Но это словно болезнь.

– Просто позволь мне допрашивать подозреваемых. Сам ничего не предпринимая. Не пори горячку.

Гордимер сдавленно согласился. Однако про себя он сделал кое-какие оговорки.

Глава 7

Андорэйские путешественники

Ладони Шэгота покоились на коленях. Он тяжело дышал. Не успел он восстановить дыхание, как его вырвало. Накануне отъезда Грим перепил и переел, в чем он никогда бы ни признался. Особенно Сигурду и Сигурдону. Их родители уже давно забыли, как под градом неописуемых ругательств готовы были изрыгнуть из себя целый валун. Впрочем, братья от родителей эту черту не унаследовали.

– Черт, – хватая ртом воздух, выругался Шэгот. – Какого дьявола… мы все еще… не настигли… этих олухов?

Он и его товарищи сидели верхом на лошадях. Спутники находились на вершине Хотендигайских гор. Ветер бил им в лицо, пока они всматривались в дорогу на юге. Огонь, полыхающий в легких, беспокоил Шэгота меньше, чем собственный скептицизм. У него в голове не укладывалось, как этим дохлякам удавалось держаться от преследователей на безопасном расстоянии. Невероятно, но факт. Проповедники, подобно муравьям, карабкались по склону следующей горной цепи.

– Не нравится мне все это. Нам следовало нанять корабль и подкараулить их у перевала Орно, – сказал Свэйвар.

В ответ Шэгот что-то пробормотал. Не было нужды напоминать брату, что земли в окрестностях пролива Орно населяли свирепые племена. Любой андорэйский корабль, который рискнул пересечь эту область, подвергался страшной опасности.

На преступников южных земель необходимо напасть сзади. На суше.

– Грим, что будем делать, когда стемнеет? В здешних местах полно троллей, гномов и другой нечисти, – осведомился Сигурд.

– Да уж. Не говоря о призраках, которые бродят здесь со времен богов, – добавил Сигурдон.

Под временем богов он понимал доисторическую эпоху. Даже сейчас боги иногда проявляли активность. Достаточно вспомнить Прислужниц Смерти, которые забрали Эрифа. О них не слышали с тех самых пор, когда древние андорэйцы изгнали диких, загадочных и примитивных шеттов на север, за ледяные скалы, в те земли, где царит вечная зима.

– Старейшины дали мне всякие амулеты и талисманы, которые защитят нас от ночи. Они нам помогут, покуда мы не поймаем этих доходяг.

– Кто именно вручил их тебе? – настаивал Свэйвар. – Надеюсь, не Виджи. Если она, мы точно покойники. Нам просто не хватает мозгов бросить все это и перестать упорствовать.

Однажды по пьяни Свэйвар переспал с Виджи. Он утверждал, что это произошло из-за тех чар, которыми эта старая ведьма околдовала его.

– О, да. Она ведьма, – смеясь, согласился Шэгот. Так же, как и все женщины. Просто время накинуло ей несколько лишних годков. – Их мне дал Пула, Триг и остальные. Эти побрякушки принадлежат нашему племени. Если бы в Снэфелле и Скогафиорде не произошли все эти чудеса, у нас их сейчас не было бы.

– Чего? – пробормотал Сигурд. Не самый сообразительный член в отряде. – Что еще за чудеса?

– Сигурд, ты полагаешь, что королей убивают каждый день? – Шэгот знал: если бы Эриф остался в живых, он бы непременно стал королем. – Неужто ты считаешь, что Прислужницы Смерти появились просто так?

– О, нет. Я понял тебя. Но мне кажется, старейшины выбрали именно нас, поскольку им не терпелось выпроводить нас из селения.

Итак, Сигурд был слеп на один глаз, а другим он все прекрасно подмечал. Шэгот и не предполагал, что старейшины, возможно, отправили их отряд только ради того, чтобы шайка не околачивалась вокруг, доставляя хлопоты.

Триг и Пула вполне способны на такую подлость. Старики не терпели хаоса, волнений, беспорядков и сумятицы. Они хотели, чтобы их жизнь была спокойна, тиха и предсказуема.

Шэгот подумал о том, что и сам стареет, так как не понимает, почему старейшины так жаждали избавиться от него.

– Просто давайте поймаем этих беглецов, а потом вернемся домой. – Внезапно Шэгот осознал, как дорожит Снэфеллом. Он думал о деревушке, как о доме.

Шэгот был потрясен.


Шэготу Ублюдку не удавалось настичь проповедников, этих диких южан, которые не могли поднять руку на своего ближнего. День за днем, час за часом Грим и его друзья проходили многие мили, однако они так и не приблизились к цели.

Преследователи отставали на тридцать ярдов, когда достигли деревушки под названием Ара. Она располагалась на берегу пролива Ормо. Холгрим и Финбога стали стрелять в проповедников из луков. И, конечно же, стрелы не попадали в беглецов.

– Прекратите! В тумане вы можете задеть паромщика, – прорычал Шэгот.

Маленькой лодкой, на которой плыли беглецы, управлял один гребец. Он, видимо, отлично знал свое дело – пролив достигал в ширину четырнадцать миль. Со стороны Ары пересечь его было не так-то уж просто. На юго-востоке в тридцати милях отсюда, на побережье, находилось поселение Гринд. Именно оттуда к Сколе, располагавшейся в самой верхней части Фрисландии, ходили торговые суда. Каждый раз они проделывали опасный путь через изменчивые волны пролива.

Но Гринд и Скола считались цивилизованными поселениями. Туда Шэгот не мог отправиться. В те земли часто заходили враги Эрифа и сторонники короля Гладнера.

– Вот вам и доказательства того, что эти двое – негодяи, – ослабив тетиву на луке, заметил невозмутимый Финбога.

– Ты имеешь в виду контрабандиста, которого они выбрали в качестве сопровождающего?

Лодочник доставит беглецов в Орфланд, болотистый, убогий и малонаселенный остров, расположенный неподалеку от западного побережья Фрисландии. Проповедникам придется пешком пересекать Орфланд, а потом добираться до материка с той стороны острова – так они не привлекут к себе внимания влиятельных жителей Фрисландии.

– Я не хочу продолжать путь пешком, – изрек Сигурд.

– Ребята, пойдите и разыщите еще одного лодочника, – только и промолвил Шэгот.

Но других паромщиков не нашли. Деревня опустела. Ни единой души. Однако все признаки указывали на то, что несколько часов назад здесь кипела жизнь.

– Не нравится мне все это, Грим. Тут творится что-то странное, – произнес Сигурдон.

– Думаю, ты прав. Давайте просто подождем. Продолжим путь, когда вернется лодка. Держите луки наготове. На всякий случай. – Грим убедился, что его меч легко вытаскивается из ножен. Отличное оружие, привезенное из монастыря. Видимо, какой-то аристократ позабыл его там, когда пытался подкупить местное божество.

– А как насчет туманов? В это время они обычно рассеиваются, – поинтересовался Холгрим.

– Мы в устье пролива Ормо. Здесь постоянно необычные течения, приливы и отливы.

Холгрим редко говорил. Шэгот иногда жалел, что тот вообще не немой. Всякий раз, открывая рот, этот тип изрекал какую-нибудь гадость. Он подмечал то, о чем другим не хотелось вспоминать лишний раз.

– А мы влезем в лодку? Она ведь маленькая, – не замолкал Холгрим.

Шэгот что-то проворчал.

– Хочешь, я его по голове тресну? – предложил Свэйвар.

– Возможно, он этого даже не заметит. Кроме того, он задал неплохой вопрос. Мне кажется, места хватит всем. Правда, интересно, как долго нам еще придется ждать? Что-то я не вижу ни мачты, ни парусов. А ведь в определенное время суток течение становится просто ужасным.

Пролив Ормо соединял окруженное со всех сторон сушей Мелководное и расположенное на западе Андорэйское моря. Первое получило свое название, потому что во время мертвого отлива обнажалась десятая часть его дна, а треть оставшейся воды не доходила до плеч высокого человека. Курсирующие в этих местах суда имели широкую корму, а их водоизмещение было весьма небольшим. Ими управляли лишь те моряки, которые знали эти воды как свои пять пальцев. Существовало всего два места, где глубина Мелководного во время прилива достигала ста футов.

Управлять кораблями в проливе Ормо было особенно сложно. С наступлением приливов и отливов стремительные потоки воды мчались туда и обратно.

Контрабандисты и рыбаки Ары знали пролив лучше, чем собственных жен. Они приступали к изучению коварных вод, едва встав на ноги.

– Да уж. Нам несказанно повезет, если удастся выбраться отсюда сегодня, – вздохнул Свэйвар.

– Луна почти полная. Можно попытаться пересечь пролив ночью, – предложил Сигурд.

– Когда окажемся на материке, надо увести лошадей. Так мы быстрее нагоним их, – изрек Финбога.

Шэгот подумал, что если им удастся уйти от погони, организованной владельцами коней, они не смогут вернуться на родину тем же путем.

– Похоже, туман рассеивается, – произнес Свэйвар. Но видимость не улучшилась.

– Парни, вы ведь все здесь разнюхали и обыскали. Не нашли ничего, что объяснило бы, почему нет ни одного жителя или куда они могли подеваться? – спросил Шэгот. Отсутствие селян беспокоило его. Наверняка, к этому приложили руку Помощники.

Ночи на дороге, ведущей от Скогафиорда, практически не доставляли никаких неприятностей. Даже если учесть действие амулетов, которые носили на себе члены шайки, сверхъестественные силы проявлялись как-то слишком слабо.

Шэгот поежился. Ему не нравилось слишком много думать. Однако он был предводителем отряда. К тому же никогда не мешало проявлять бдительность, когда дело касалось темных сил.

Тайный народ не отставал от них ни на шаг. Их весьма интересовал Шэгот и его товарищи. Может, именно их следовало винить в тех задержках, из-за которых отряду никак не удавалось настичь чужеземцев. Халдарам не терпелось выпроводить беглецов за пределы Андорэя. Почему? Если у проповедников получится обратить жителей этих земель в свою веру, новое божество уничтожит таинственный народ.

– Эй! – заорал Финбога. – Там лодка. Она приближается.

Шэгот тоже ее увидел. Проповедники уплыли на другой. Подплывающее к берегу судно представляло собой обычную лодку. На таких рыбаки выходят в море, когда царит полный штиль. Судно оказалось короче и шире военных кораблей, на которых плавали Шэгот и его товарищи. Впрочем для обычного рыболовецкого судна лодка казалась слишком чистой.

– Пока не выясним, кто они такие, пусть думают, что мы ни черта не понимаем в морском деле. Мы жители суши. Понятно? Говорить буду я, – собрав своих людей, сказал Шэгот. Рыболовецкое судно выглядело так, словно на нем работало три человека. Однако Гриму удалось разглядеть лишь одного. На лодке имелась палуба. И трюм. Необходимая вещь для рыбаков и контрабандистов, которые не хотят, чтобы груз унесло в море.

Чем ближе судно подходило к берегу, тем совершеннее казалось. Шэгот с товарищами могли взять его на абордаж и таким образом достигнуть западного побережья Орфланда. А там устроить засаду и напасть на проповедников, как только последние завершат утомительный переход через болота острова. Ублюдку даже не придется убивать рыбаков, если они, конечно, окажут содействие.

– Меня зовут Рыжий Молот, – начал хозяин лодки. – А вам, как я погляжу, необходимо срочно куда-то попасть и при этом остаться незамеченными. – Прежде чем Шэгот ответил, он продолжил: – А это мой двоюродный брат, Кузнец.

– Кузнец?

– Просто он хочет, чтобы его называли именно так, – пожал плечами рыжий.

Сбитый с толку Шэгот хмыкнул. Он растерялся и никак не мог собраться с мыслями.

– А как насчет старика?

– Это Странник. Мой отец. Он состарился и стал нерасторопен. От него теперь нет никакого толка. Однако он не собирается бросать дело всей жизни. Приходится брать его с собой.

– Нам действительно нужно пересечь пролив и добраться до западного побережья Орфланда, а именно в Тирво или даже к мысу Гладнера, что на территории Фрисландии. Вы бы сильно нам помогли.

– Пожалуйста. Только договоримся о цене и разгрузим лодку, – кивнул Рыжий Молот. Воздух наполнился зловонием, исходившим от рыбы.

– Мы вам подсобим, – пообещал Шэгот. – Обговорим цену.

Поначалу Рыжий Молот потребовал тридцать пять золотых монет.

– Нет. Разве мы похожи на идиотов? – засмеялся Грим. – Да у нас и нет таких денег. Мы же не короли. Ни у кого из нас нет при себе золота. Вы сумасшедший. Радуйтесь тому, что получите пять серебряных сантеринских пенни.

Торговались они недолго. Шэгот торопился. А рыбакам не терпелось разгрузить улов. Течение менялось.

– Мы слишком добры к ним, Грим. Они попытаются нас ограбить, – изрек Свэйвар. Он только что споткнулся об огромный мешок с еще трепыхавшейся рыбой.

– Нас шестеро. Может, эти здоровяки и держат язык за зубами. Но долго это не продлится. Держу пари, у них в трюме какой-нибудь груз. Мы поможем защитить его. В обмен на это рыбаки доставят туда, куда нам нужно.

Шэгот знал, о чем говорил. Он и сам промышлял контрабандой, покуда не примкнул к Эрифу.

– Грим, в их глазах есть что-то дьявольское.

– И я их понимаю. Для таких бедняков, как они, этот день выдался на редкость удачным.

Свэйвар продолжал подозревать рыбаков в заговоре. Рыжий Молот мог продать их в рабство Гладнеру.

Каждый раз, когда Шэгот встречался взглядом с Молотом или Кузнецом, он читал в нем любопытство. Словно они знали, что его тревожило. И это их забавляло.

Шэгот был уверен, что детально изучил троицу. Простые рыбаки, может, контрабандисты. Такие не способны на предательство.

Для Шэгота же денек выдался на редкость тяжелым. Из-за усталости он чувствовал себя драной тряпкой.

– Разбудите меня, когда начнем тонуть, а вода подберется к моей голове, – приказал он Торкалсонам.

Шэгот нашел на палубе более или менее укромное местечко. Ему было наплевать, что там не за что держаться. Повсюду воняло рыбой.

Туман вновь сгущался.

Гриму казалось, что он заснул.

Шэгот крепко спал, однако во сне все было как наяву. Туман рассеялся. Море успокоилось. Резвясь в воде, лодку окружили морские жители. Прекрасные русалки, которые отличались от земных девушек своей необычайной красотой, пели рыбакам песни. Казалось, Странник благословляет их. Когда лодка вышла в открытое море, он словно помолодел.

И вдруг все изменилось. Море потемнело. Нарастающие волны бились о борт судна. Морские жители пропали.

Вскоре лодка устремилась в пасть надвигающегося шторма. Рыбаки оставались невозмутимыми, даже когда волны стали заливать палубу, изрыгая белую пену.

Невозмутимые рыбаки продолжали плыть вперед.

Они больше не болтали друг с другом. Их лица приняли суровое выражение. Троица молча управляла судном. Шэгот не понимал, как им удается сохранять спокойствие.

Грозовое небо пронзили ослепительные молнии. Некоторые сверкнули невдалеке от лодки. Одна угодила в Рыжего Молота.

И тогда Шэгот понял, что эта сумасшедшая троица вела его и остальных на верную погибель.

Когда его глаза оправились от вспышки, он увидел, как Рыжий встал посреди палубы и воздел руки к небесам. Его громогласный смех можно было сравнить с раскатами грома. Молот приветствовал нежность шторма.

Наконец-то Шэгот осознал, что его судьба зависела отнюдь не от безумных рыбаков. Им овладел дикий ужас. Такого страха он не испытывал даже кромешной ночью, находясь на вражеской территории.

Странник ощутил, как изменяется мироощущение Шэгота, когда того обуял страх. Он повернулся спиной к буре и посмотрел Гриму прямо в глаза.

Последний чуть не крикнул «мама».

Странник был стар. Но не так, как раньше. Теперь от него исходила сила и твердость. Шэгота вновь обуял ужас, когда он заметил, что у Странника всего один глаз.

Прежде чем Грим успел захлюпать носом, его поглотила тьма.


Лодка превратилась в золотой корабль. Она выплыла из шторма в изумрудное море, какое не доводилось видеть еще ни одному торговцу или искателю приключений. Корабль, коим управляли невидимые силы, подошел к набережной, вымощенной розовым гранитом. Услужливые и болтливые гномы с густыми бородами пришвартовали судно и поднялись на его борт. Они снесли спящих андорэйцев на берег, а после потащили их по длинной дороге в огромный замок, который едва можно было различить на вершине отвесной скалы.

Корабль, море, гномы, гора, замок… Все это словно сошло со страниц древних преданий.

Где-нибудь по дороге обязательно встретится радужный мост.


Покачивая головами, потрясенные жители Ары рассеянно блуждали по деревне. Целый день стерся из их памяти.

В их отсутствие кто-то или что-то побывало в селении. Ничего не пропало. Все было в полном порядке. Однако кто-то все же прошелся по деревне и заглянул в каждый ее уголок.

Внезапно из льдохранилища раздался крик. На него тут же сбежались все жители. Их взору предстал огромный улов рыбы, какого они до сих пор не видали. Кто-то ниспослал на деревню благословление.

Народ рассеялся по селению в поисках ножей для потрошения и разделки рыбы. Завзятые ворчуны начали брюзжать. Им придется потрошить, разделывать, нарезать рыбу и вытаскивать из нее икру в таком темпе, в каком они прежде никогда не работали.

Некоторым невозможно угодить.

Глава 8

Антекс. Край Конека

Таких, как Бронте Донето, которого Патриарх отправил к Серифу, называли епископами без трона. Он принадлежал к членам Коллегиума. К тем его неприметным и свирепым представителям, которых практически никто не знает. Епископ Сериф, будучи ставленником Патриарха, также не имел о Донето ни малейшего представления. Иначе у него поубавилось бы самоуверенности в ожидании следующей встречи с легатом.

Донето был ближайшим соратником Великого V. Он приходился Патриарху двоюродным братом. Донето полагал, что вместе им удастся многого добиться. Молодые, сильные кузены мечтали о грандиозных деяниях. Однако путь к осуществлению их мечтаний был усыпан терниями вроде епископа Серифа. Невероятная корысть подобных людей позволяла использовать их в любых авантюрах. Однако им недоставало напористости, дабы предпринять что-либо самостоятельно. Такие, как Сериф, обожали ту уединенную жизнь, которую вели в роскошных дворцах, забавляясь со своими любовницами и любовниками и приворовывая необходимые для поддержания статуса деньги.

Донето был циником. Он ждал подвоха от любого, кто находился рядом с ним, и часто хвалился тем, что ни разу не ошибался в своих подозрениях. Но легат истинно верил в Бога и в то, что Церковь должна занимать главное место в жизни халдар. Он, правда, не особо вникал в ее вероучение.

Донето решил последовать совету Серифа. Так он определит настроение жителей. А все, что ему удастся услышать из уст простолюдинов, поможет ему решить, как отчистить Конек от ереси.


Бронте Донето с трудом вжился в иной образ. Он не принадлежал к тем вельможам, которые легко переодевались в нищих и так расхаживали по городу. У него не было никаких актерских способностей. Это путешествие стало самым долгим в его жизни. Прежде Донето лишь раз решился покинуть безопасную епископскую область. Тогда он тщетно пытался убедить семьи Апариона в том, что они просто обязаны предоставить свои корабли для армии предшественника Великого V. Войско должно было отправиться на завоевание фиралдийского королевства праман, которое находилось в Кальцире.

По мнению Донето, Кальцир более всего подходил для похода. Слабый. Безо всяких союзников. Единственное препятствие заключалось в огромных оборонительных сооружениях, созданных самой природой. В Валаретеглийских горах, уничтожив Кальцир, можно было бы очистить от праман самое сердце древней Броской империи. Это бы точно ободрило халдар.

Однако двоюродный брат Бронте хотел стать Патриархом, чье имя навсегда войдет в анналы истории. Он мечтал, чтобы его помнили как Патриарха, который одержал триумфальную победу над праманами и остальными врагами Церкви, объединил всех халдар под своим флагом и освободил захваченные Святые Земли.

Донето сомневался, что они доживут до этого момента. Патриарх поставил перед собой слишком сложную задачу.

Легат решил, что проще всего прийти в Конек под видом простолюдина. От него требовалось лишь грубо разговаривать и дурно пахнуть. Какая разница, что одет ты как чужеземец, причем, как богатый чужеземец, а по пятам за тобой следуют охранники. Не все ли равно, если от тебя подобно пару исходит презрение, даже когда держишь рот на замке.

Жители Антекса и не подумали принять его за папского посла. Донето удалось получить кучу информации о том, как конекийцы относятся к Великому и его нечистому на руку прихлебателю, епископу Серифу.

Врис Янкер служил у Донето главным охранником. Бронте всем говорил, что назначил его на такую должность, поскольку еще ни разу за время службы этого человека никому не удавалось занести меч над епископской головой. Когда дело касалось Бронте, Янкер всегда держал ухо востро.

– Господин, нам следует вернуться. Мы искушаем судьбу – сказал Янкер после того, как Донето пересек рыночную площадь. Самое рискованное предприятие из тех, что можно было придумать.

Янкер знал людей, которые частенько, наведывались в те места, куда хотел пойти Донето. Когда-то он сам принадлежал к их числу. Такие типы быстро соображают, что к чему.

Донето отказывался слушать охранника. Он слишком увлекся ощущением своего превосходства над простолюдинами.

Вскоре догадки Янкера подтвердились. И последствия оказались куда хуже, чем предполагал охранник. Внезапно по темным улицам пронеслась толпа, которая атаковала Донето и его стражей на глазах у сотни свидетелей. Янкер почувствовал, как в его теле разрастается боль.

Все три охранника погибли. Бронте Донето успели нанести множество ножевых ранений, прежде чем он вытащил из кармана глиняный шарик и метнул его в ближайшее здание.

Мир захлестнула волна света.

– Колдовство, – закричали чьи-то голоса. Бронте Донето потерял сознание.


Казалось, лечащий брат нисколько не удивился, когда Донето открыл глаза. И тут же закрыл.

– Я что, умираю и мне необходимо последнее причастие? – прошептал легат.

– Господин? Ах нет. Нет. Я всего-навсего лечащий брат. Не пытайтесь встать. Откроются раны.

Донето вспомнил, как кинжалы вонзались в его тело, причиняя нестерпимую боль. Сейчас боль его не беспокоила. Однако он ощущал многочисленные повязки. Донето чувствовал стежки, которыми были стянуты раны.

– Я тяжело ранен?

– Вы остались в живых лишь благодаря милости Божьей. Или благодаря невероятному везению. Вас ранили шесть раз. Две раны очень глубокие. Вероятно, их нанесли мечом. Вы потеряли много крови.

– А вот вашим товарищам не повезло. Все трое убиты, – продолжил брат, видя, что Бронте не проявляет интереса.

«Так им и надо. Надо было лучше выполнять свое дело». Однако Донето не выразил свои мысли вслух.

– Кто покушался на меня? И почему?

– Думаю, грабители, – пожал плечами брат.

Это были не грабители. Их подослали. Наемники хорошо знали свое дело. Они не были новичками. Бронте Донето намеревались убить.

– Думаете? А что они сказали?

Казалось, этот вопрос поставил брата в тупик.

– Их арестовали, не так ли?

– Да нет.

«Конечно же, нет», – подумал Донето. Он решил приказать уцелевшим охранникам расследовать это дело. От местных властей не было никакого толка.

Но его люди сразу же поняли, что им никто ничего не скажет.

– Ваше превосходительство, хотя об этом прямо не говорили, я уверен, народ разочаровался, что вы не погибли, – сообщили охранники.

Донето предположил, что убийцы, живущие где-то в этой области, запугали местное население. Позже его посетила другая мысль: конекийцы могли желать ему смерти безо всякого давления извне.

Лежа в постели без движения, легат много размышлял о той ситуации, которая сложилась в Конеке, а также о том, как к ней относились простолюдины. Сделанные им выводы приводили его в бешенство. Да еще в какое бешенство. Впрочем, истина могла в будущем сослужить неплохую службу.

– На мою жизнь покушались мэйзеланские еретики, – сказал Донето Серифу.

Епископ наконец-то оторвался от своих прелюбодеяний и навестил легата.

– Это глупо. Они проповедуют мир. И не посмеют никого убить, – возразил Сериф.

– Даже папского посла, который является их заклятым врагом?

– Особенно посла. Им не нужны лишние неприятности.

Еретики лишь хотят, чтобы Брос оставил их в покое. Конекийцы желают того же.

– Неважно, выдвиньте против них обвинение.

– Но никто не поверит. Все решат, что вы специально организовали нападение, дабы потом переложить вину на еретиков. – В голосе епископа послышались виноватые нотки. И в его голове зародились подобные подозрения.

Донето оказался в безвыходном положении. За время, проведенное среди черни, легат понял, с каким презрением и подозрением простолюдины относятся к Бросу, Церкви и всему, что с ними связано. Однако хуже всего оказалось то, что епископские конекийцы были куда критичнее мэйзеланских собратьев.

Благодаря кровавой ночи стало ясно: конекийцы убеждены, что все социальные беды и нравственное разложение исходили от Броса и острова Кроне, где находился Дворец Патриарха.

– Тогда обвините в покушении этого сифилитика из Висэсмэнта.

– Как скажете. Хотя в это тоже никто не поверит.

– А чему они поверят? – Донето заставил себя успокоиться. Он почувствовал, как расходятся швы.

– Любым слухам, которые касаются Патриарха и Коллегиума, какими бы нелепыми они ни были.

– И все же, кто пытался меня убить?

– Возможно, грабители, – пожал плечами епископ. Затем, увидев, что Донето готов взорваться, поспешно добавил: – А может, и сторонники Чистого, которые действовали без его разрешения. Или тот, чью собственность мы конфисковали.

– Как кому-то вообще удалось пронюхать обо мне? Эта миссия должна была держаться в тайне. Даже вы ничего обо мне не знаете.

– Я никому не говорил о вас. Еще раз скажу, возможно, на вас напали грабители. Или же кто-то в Бросе решил убить вас здесь. Очень удобное решение проблемы. В Конеке никто не обратит на вашу смерть никакого внимания. – Епископ вновь покачал головой.

Грабители? Чушь. Они не нападают на вооруженных людей.

К убийству в политических целях прибегали довольно редко. А уж если такая необходимость и возникала, то действовали иными путями. Когда человеку несказанно везло или же он раскрывал некий хитроумный заговор, в дело пускали яд или кинжал. Все происходило без свидетелей. Если только… Если только кто-то не пытался таким образом предупредить кого-нибудь. Например, самого Великого.

Донето больше никому не мог доверять. А что если за нападением стоял Сериф? Или герцог Тормонд? Последний командовал воинами. Атакующие вполне могли быть солдатами. Но откуда герцог узнал о Донето?

– Позовите моего человека, Трондела. Мне необходимо переговорить с ним. – Мика Трондел среди уцелевших охранников занимал теперь главенствующее положение. Донето жаждал отправиться в путь, как только ему полегчает. Легат хотел почувствовать себя в безопасности, пока еще был способен хоть что-то ощущать.

Он разберется, что творится в Конеке, после того как окажется в безопасном месте. И пощады не будет.

Задание провалено. И, как подозревал Донето, сама собой проблема не решится.

Легату не терпелось поскорее покинуть Антекс, однако лечащие его братья настаивали на том, что для полного выздоровления ему потребуется еще немало времени. В конечном итоге они позволили Донето отправиться в особняк епископа Серифа, который располагался на усыпанных виноградниками холмах, возвышающихся над городом. Там уцелевшим охранникам будет легче охранять его.

Во время этого небольшого путешествия случилось то, о чем предупреждали братья. Раны Донето открылись. Легат начал борьбу с инфекцией, которая длилась несколько месяцев.

Глава 9

Приключения в море Прародительницы

Торговый корабль оказался слишком маленьким. Его бросало из стороны в сторону, словно пробку. Даже когда море было спокойно, судно трещало и скрипело, грозя развалиться на части. Стоял невыносимый запах. Когда начинался шторм, пассажирам не оставалось ничего другого, как только крепко ухватиться за что-нибудь. Единственным плюсом этого путешествия для Элса стало то, что ему не пришлось пешком идти в Стаклирход, марая ботинки. Ша-луг лежал на мешке, вероятно, набитым контрабандным хлопком. Законы Дреангера запрещали продавать этот товар халдарам. Однако торговцы никогда не обращали внимания на религиозные учения и политические указы. В надежде урвать кусочки объедков над палубой кружили чайки, однако им приходилось довольствоваться мелкой рыбешкой, всплывающей на поверхность перед носом судна. Облака лишь изредка проплывали по небу. Его синева слепила глаза, и, казалось, что небосвод вот-вот рухнет.

Оттуда, где лежал Элс, он мог видеть только очертания островов да паруса некоторых кораблей.

Рядом с ша-лугом, наслаждаясь спокойствием, распластался Малик, халдарский моряк из Антаста. Он плыл с гор Нерет, которые тянулись вдоль побережья Луцидии вплоть до южной провинции Восточной империи. Эта область часто переходила от рунов к восточному Кайфаэту.

Антасты считали себя последователями основателей. Они утверждали, что их видение мира ни чем не отличается от того, которое проповедовали Аарон, Айс, Келам и другие.

– Тебя не беспокоит то, что мы можем встретить пиратов? – спросил Элс. – Все эти острова словно специально созданы для них.

– Вероятно, до образования Древней Империи так оно и было. Может, и после ее становления. Но в наши дни об этом нечего волноваться. Воинствующее братство не приемлет пиратства. Орден жестоко карает тех, кто занимается морским разбоем. Гибнет множество людей. Большинство умирают в страшных муках. Братья не жалеют ни женщин, ни детей, ни тех, кто случайно оказался в селениях флибустьеров. А если братство не разберется с пиратами, это сделают республики Фиралдии. Если, конечно, Восточная империя не опередит их. Мы скорее столкнемся с агрессией властителей, чем с морскими разбойниками. Видишь тот остров, что похож на седло? После него прямо по курсу будет мыс Йен. Он является восточной стороной Стаклирхода. Мы должны зайти в порт на рассвете.

– Я думал, нам плыть еще целый день.

– Просто нам повезло. Нэлик говорит, ты приносишь удачу. Во-первых, не пришлось давать взятку, чтобы выйти из Шэртелла. Когда мы туда прибыли, товар уже подготовили к погрузке. Да и погода стоит отличная.

– Отличная? Ты с ума сошел.

– Салага. Нас потревожил лишь слабый ветерок и легкая зыбь на воде.

– Так, значит, это правда. Становясь моряком, теряешь рассудок. Огромную его часть.

– Не стану спорить с тобой. А ты что здесь делаешь?

– Да мне просто нравится плыть по воде, кишащей разными тварями, которым не терпится отобедать мной. – Малин рыбачил. Тем же занимались и остальные члены команды. Они были преданы Дреангеру, но их терзало любопытство. Моряки догадывались, что Элс – ша-луг, а не какой-нибудь там арнхандерский рыцарь, которого выкупили из плена.

Малин усмехнулся.

– Да вообще-то это семейные дела, – объяснил Элс и рассказал официальную версию. Впрочем, вся команда знала, будь он на самом деле арнхандерским рыцарем, направляющимся домой, то вряд ли бы оказался на их корабле.

– Из порта вышло военное судно. Идет прямо по курсу – раздался крик сверху.

Элс и Малин привстали.

– Какого цвета флаг? – поинтересовался Малин.

– Трудно сказать. Судно слишком далеко. Но, черт возьми, какая огромная посудина.

– Здесь курсируют только корабли воинствующего братства. Или суда Сонсы. С островами, расположенными в этих водах, торгуют только они, – сказал Малин Элсу.

Воинствующее братство было халдарским орденом. В него вступали солдаты, посвятившие себя борьбе против врагов их Бога. Они видели свою задачу в том, чтобы вырвать Ирианские источники из-под владычества праман. Братья ордена слыли отличными воинами, их никогда не пугали преимущества противника.

– Посудина направляется не к нам. Ну и быстрая же стерва. Трехпалубная.

Очертания галеры становились все яснее. Это было длинное, прямое, выкрашенное в черный цвет, бесшумное и быстроходное судно. Галера слегка изменила курс и направилась к торговому кораблю. Впрочем те, кто находились на борту военного судна, не собирались нападать. Галера подошла почти вплотную и проплыла в каких-то ста ярдах от торговцев. Военный корабль двигался бесшумно. Слышался лишь скрип весел, шипение рассекаемой воды да всплески волн.

– Черт бы меня подрал! – воскликнул Малин, когда галера унеслась прочь. – Какой-то корабль призрак. Или что-то в этом духе. Совсем новый. Я еще таких не видел.

Элсу тоже не доводилось прежде встречать подобные суда. Однако он прекрасно знал, кому принадлежит галера. Гордимеру Льву. Среди остолопов, сидевших на перекладинах корабля и глазевших на торговцев, которые, в свою очередь, таращились на них, находился эр-Рашал ал-Дулкварнен, придворный колдун Дреангера.

Спустя два часа появилась вторая галера. Она уступала первой в размерах и бесшумности и выглядела по сравнению с ней дряхлой и обшарпанной. Корабль принадлежал воинствующему братству и разыскивал странное военное судно, которое рассекало волны где-то около архипелага.

На лице Элса не дрогнул ни один мускул, когда Нэлик указал направление, в котором исчезла первая галера. Эр-Рашал сумеет позаботиться о себе.

– Занятная выйдет схватка между этими двумя кораблями, – изрек Малин.

– Еще бы.


Солнце едва взошло, когда корабль пришвартовался в Ранче. На пристани Элс нанял мальчишку, чтобы тот помог ему с рыцарским снаряжением. Капитан Тэг последовал за постреленком и оказался у огромного каменного здания, в котором проживали местные агенты Трех Семей республики Сонсы. Элс представился именем Альфорда да Скийского и объяснил служащему, похожему на гнома из какого-то древнего мифа, что ему нужно.

– Корабли покинут порт только послезавтра. Вам следовало прибыть сюда вчера. Мы как раз полностью загрузили одно судно. Времена сейчас трудные. Дреангер преследует каждого, кто занимается контрабандой хлопка. А поставки кафа из Луцидии значительно сократились, – сказал гном. В переводе с луцидийского каф означал листья конопли, которые использовались как наркотик. – У нас здесь постоянно ведутся войны, а если таковых не происходит, то о них распускают слухи. Война, знаете ли, отрицательно сказывается на торговле.

Элс удивился, услышав подобное от жителя Сонсы. Он-то думал, что торговцы во время войны только процветают.

– Время не пожалело и семьи.

– Возможно. – Гном не соизволил почтить память усопших членов семейства да Скийских. Он не слушал никого, кроме себя. – Вот. Послезавтра в море выйдет «Вивиа Инфанти». Что вы предпочтете: одноместный или двухместный номер? А может, вы хотите спать в кубрике?

– Последнее. Святые Земли не сделали из меня богача.

– Как и никого другого. Я имею в виду солдат. А как насчет еды? Вы хотите питаться отдельно или же решите разделить стряпню с моряками?

– Что дешевле? Мне предстоит проделать долгий путь после того, как я доберусь до Сонсы.

– Дешевле всего собственная еда. Однако вам придется готовить ее самому. Или же обратиться за помощью к коку. Конечно же, его услуги не бесплатны.

– Я буду обедать с командой.

– Мальчишка с вами?

– Нет. Я путешествую один. Он просто помог мне с вещами.

– Это барахло не стоит того, чтобы таскать его с собой, как думаете? – бросив взгляд на груду вещей, изрек гном. – С вас четырнадцать серебряных скутти Сонсы. Впрочем, вы можете заплатить другими монетами равного достоинства.

Элсу показалось, что гном завысил цену. Он одарил старика гневным взглядом. А тому хоть бы хны.

– Если не нравится, можете проваливать. Вам вообще не следовало приезжать сюда. Торчали бы на суше, – огрызнулся гном.

Элс достал мешочек со всевозможными монетами, отчеканенными на монетных дворах в разных землях. Гном даже не пытался надуть шаг-луга. Впрочем, может, он и преувеличил, когда сказал, что качество дреангерских монет стало ухудшаться.

Лев всячески боролся с этим.

– Вы остановитесь здесь, пока «Инфанти» не отправится? Или заночуете в другом месте? Любая ночлежка для моряков обойдется вам дешевле, но там не подают еду. Кроме того, ночью вас могут ограбить, – изрек гном.

– И сколько же мне будет стоить пребывание здесь? Карлик назвал сумму, которую Элс счел вполне разумной.

– Хартия воинствующего братства обязывает нас сдавать номера и кормить рыцарей за умеренную плату, – объяснил гном.

– О, конечно же, я останусь здесь. – Элсу и прежде доводилось ночевать в апартаментах для моряков. При необходимости он сделал бы это снова. Однако ему не очень-то хотелось вновь испытать подобное удовольствие.

Карлик растворился в темноте. Его хозяева не особо тратились на освещение. Гном вернулся с каким-то похожим на зверя парнем.

– Это Гойдар. Он покажет вам вашу койку.

Элс расплатился с мальчишкой, а затем последовал за здоровяком, который тащил все вещи ша-луга. Громила ни разу не проронил ни единого слова. Подобно евнуху, он нес поклажу на спине. Может, он сбежал из какого-нибудь восточного государства, где его лишили языка и мужского достоинства?


Элсу отвели целую комнату. Правда, в ней невозможно было стоять в полный рост, а в ширину она достигала всего четыре фута. Капитан Тэг сложил свои пожитки под узкую койку.

Элсу редко когда удавалось насладиться подобной роскошью. Будучи ребенком, а потом и холостяком, он жил в тесных бараках или палатках. Женившись, ему пришлось делить однокомнатную лачугу с женой и двумя дочерьми. Такова жизнь всех ша-лугов. Они никогда не оставались наедине с самими собой.

В одиночестве Элс чувствовал себя крайне неуютно.

С этого момента ша-лугу придется к нему привыкать.

Элс проверил, нет ли в комнате щелей, откуда за ним могли шпионить. А после решил провести необходимые религиозные ритуалы. Кто знает, какое колдовство распространено в этих местах? Каждая тень могла скрывать какого-нибудь злобного духа.

Тэг по памяти начал воспроизводить религиозный обряд.

Наверняка, он сделал что-нибудь не так. Элс надеялся, что Бог простит и не оставит его, когда ему придется отправиться на запад. Ведь ша-луг провел не один год в чужеземных странах среди грубых нечестивцев. Элс действительно полагал, что жители западных земель уделяли религии меньше внимания, чем праманы.

Первое испытание подстерегало Тэга за обедом, который проходил в общественном помещении и напоминал прием пищи в казарме. Правда, еда уже стояла на столах. Прием трапезы проходил в любое время. Работники Сонсы приходили и уходили, когда им вздумается. Точно так же поступали приезжие. Некоторые посетители поджидали здесь очередного корабля, который шел на восток или запад. За столом вместе с Элсом сидел дерицийский вояка, Энио Сколора, который на протяжении двух десятилетий сражался с неверными. А теперь он возвращался на родину. Ему не терпелось обсудить с солдатом подробности битв, в которых он принимал участие. Элс со страхом ждал того момента, когда ему придется говорить о том, кого он должен был знать. Впрочем, ша-луг вскоре понял, что если держать язык за зубами и лишь изредка поддакивать собеседнику, то тот не перейдет на обсуждение личностей.

Настоящая опасность крылась в самой еде. Основное блюдо состояло из огромного жареного окорока. Трапезничающие согласились, что такого угощения они еще ни разу не видели. Элс привык есть только баранину. В Дреангере никто не употреблял в пищу другого мяса.

Энио Сколора отрезал такой огромный шмат, что и тигр наелся бы им.

– Ха! Наши враги обалдели бы от такого. Как могут они представлять какую-нибудь угрозу, если не в состоянии полакомиться куском отлично прожаренной хрюшки хотя бы раз в жизни?

– Этим мы и отличаемся от джоскеров и девов, – сказал другой вояка. Он засмеялся. При этом из его носа на стол вылетели сопли. Солдат вытер их и размазал по штанине.

Элс знал, кто такие девы. Деведийцы представляли собой небольшую группу людей, которая исповедовала древнюю религию, возникшую в Святых Землях задолго до появления иных учений. По закону деведийцам запрещалось употреблять в пищу почти те же продукты, что и праманам. Деведийские пророки откололись от родового вероучения дайн-шаукинов за три века до того, как халдарские основатели, считавшие себя истинными девами, впервые услышали глас Божий. Девов было не так много, как халдар или праман, однако они по-прежнему имели огромное влияние.

– Не говоря уж о дайншау, из-за которых все и началось, – изрек Элс. – Джоскеры? Я чувствую себя отшельником, живущим в норе. И все же, кто они такие?

– Так мы называем людей Кайфа. А «чудаков из Квасра» величаем пеквадами.

Арнхандеры практически всегда опускали «ал-Зед», говоря о восточном Кайфаэте. Они обычно называли его по имени центрального королевства, Луцидией.

Элс взял кусок свинины. Другого выбора у него не было. Кроме того, Кайф ал-Минфета лично дал ему на это свое разрешение. Все прекрасно понимали, что Элсу придется нарушить религиозные запреты, если он не хочет привлечь внимание врагов.

– Не так уж плохо, – продолжил Элс. – После всей той каши и творога, что подают в Тримолине. – В этом небольшом прибрежном городке служил настоящий Альфорд да Скийский, покуда его не призвали домой.

– Старый добрый сухарь с мясом таким вонючим, что даже стервятники не отважатся к нему прикоснуться. Вот в чем для меня заключаются прелести солдатской жизни, – сказал Сколора.

На войне все солдаты испытывали потребности в одном и том же.

– В походы следует брать живую скотину, – заметил Элс.

– Да ладно! Вы этого никогда не делали. С тех самых пор, как вы приняли участие в битве за Источник Дней, я еще ни разу не слышал такого идиотского оправдания.

Элс притворился, что оглядывается по сторонам. Вроде как проверяет, не подслушивает ли кто.

– Я тебе этого не говорил. Но принц Адербл – настоящий идиот. Нет, в самом деле. Он занят исключительно спасением собственной души. Священники используют его как подставное лицо, а сами тем временем набивают свои кошельки. Тебя должно удивлять, как это мы вообще подоспели к началу сражения.

Элс пересказал и без того известные всем факты. Индал ал-Сул Халаладин полностью разгромил тримолинское войско. А тем, кому удалось выжить, пришлось нелегко. У любого возникал вопрос.

– Как тебе удалось уцелеть?

– Просто повезло. В перестрелке с разбойниками из Дреангера в меня попала вражеская стрела. Во время сражения у Источника Дней я только начал поправляться. – У Элса имелся шрам, который он при необходимости мог представить в качестве подтверждения своих слов.

– Тебя спас сам Бог.

– Ты бы так не говорил, если бы в тебя угодила одна из этих стрел. Они причиняют невыносимую боль.

– А откуда ты? – спросил Сколора. – Где родился?

– В Ла Триобе. В Трамани. Ты о таком месте, вероятно, и не слышал. Я в Святых Землях с пятнадцати лет. А что?

– Просто у тебя такой забавный акцент.

– В основном приходится разговаривать на языке пеквадов или мельхаев.

Старый солдат внезапно сделал знак рукой. Элс и Сколора замолчали. Остальные посетители уже давно перестали говорить.

В помещение вошли два члена воинствующего братства. Первый, седовласый, со шрамом на лице, выглядел лет на пятьдесят. Второму было меньше тридцати. Худощавые, крепкого телосложения, чистые и гладко выбритые, они вполне могли сойти за отца и сына. Вот только те, кто входил в орден, принимали обет целомудрия.

– Продолжайте беседу, – сказал седовласый и подсел к Элсу. Второй последовал его примеру.

Представители братства носили поверх рубах черную рясу с вышитыми на груди красными песочными часами и скрещенными белыми мечами. Тот же символ, только гораздо крупнее, имелся на спине.

– Вы путешествуете? – рискнул спросить Элс. Никто больше, по-видимому, не собирался начинать разговор с вновь прибывшими.

В основном, вояки отрицательно относились к братьям. Эти угрюмые фанатики не понимали шуток и мечтали поскорей попасть на небо. Правда, они могли сослужить отличную службу, когда ты оказывался по уши в дерьме и тебе срочно требовался человек, способный спасти твою задницу.

За представителями братства прибыли солдаты.

– Мы отправляемся в Датеон. Скорее всего, этой ночью, – ответил седовласый.

Его взгляд пробирал до самых костей. Элс тут же вспомнил Гордимера, который точно так же сверлил тебя глазами, когда был в гневе. – Вы рассказывали о ваших приключениях в Святых Землях.

– Да нечего тут рассказывать. Мой отец отправил меня и моего дядю в Тримолин. Его дядя шепнул ему, что там можно прославиться и сколотить неплохое состояние. Он всегда был далек от действительности.

– Как воины или аристократы карпеты никуда не годятся, – проглотив не дожеванный кусок свинины, засмеялся молодой брат.

– Кроме Ансела, который основал Тримолин, – заметил старик.

– Зря Патриарх не разузнал все об отпрыске Карпета перед коронацией старика.

Седовласый пропустил это замечание мимо ушей.

– Хм, выходит, вам все надоело? Здесь бы вы могли добиться настоящих успехов. Воинствующее братство всегда готово принять того, кто хочет служить Богу.

Элс не стал говорить, что, насколько он помнил, Бог халдар был существом миролюбивым.

– Дело не в этом. Просто меня призвали домой. Я последний из нашего рода. Остальные погибли, сражаясь с солдатами герцога Хармонэйского, которые оккупировали Трамани. Когда наемники Грольшаха бежали из Темезы, они убивали любого, кто вставал у них на пути.

– Но ведь с вами на восток отправился дядя?

– Рифер? Да. Он умер, подхватив дизентерию.

– Жестокий мир. Из-за болезней погибает куда больше людей, чем от рук наших врагов.

Это было верно даже по отношению к тем землям, где медицина и хирургия находились на высоком уровне, а предотвращение и сдерживание роста заболеваний осуществлялись на практике. Элс согласился. Он механически продолжал глотать кусочки свинины.

– Похоже, вы нас не боитесь. Остальные просто дрожат от страха.

– Нет, не боюсь. А должен? Неужто под оболочкой людей скрываются демоны?

– Нас все считают колдунами.

Элс удивился. Ему было известно лишь то, что воинствующее братство представляет собой группу свирепых воинов.

– Ну и? Вы действительно этим промышляете?

По тихим вздохам Элс догадался, что некоторые посетители на самом деле подозревают братьев в колдовстве.

– В садах Божьих зреют семена. Мы вступаем в эпоху возрождения походов во имя Господа. Сталь необходимо закалять. Нам придется столкнуться с могущественными противниками в лице Индал ал-Сул Халаладина и Гордимера Льва. В рядах воинов Божьих нет места для неверующих или слабых духом людей.

Элс отметил, что враги мыслили одинаково, когда дело касалось определенных вещей.

– А как насчет усталых и изможденных, с которых королям больше нечего взять, или тех полководцев, кого интересует лишь собственная слава и обогащение, а не завоевание Ирианских источников?

– Как говорят Бог и Патриарх, в следующем походе таких сложностей не возникнет.

– Ну, хватит, – прервал юношу седовласый. – Мой товарищ еще ни разу не был в Святых Землях, – сказал он Элсу.

Очевидно, молодой человек сказал то, чего не следовало говорить. Неужели Патриарх готов пойти на чрезвычайные меры, дабы создать армию, которая состоит исключительно из опытных, движимых одной целью, истинно верующих бойцов? Если так, то дело плохо. Арнхандеры сильные противники. Они могли потерпеть поражение только из-за малодушия и непрофессионализма своих командиров.


Элс лежал в темной комнате и таращился на потолок. В животе бурчала переваривавшаяся свинина. В соседнем помещении кто-то развлекался с женщиной. Элс понял это по восторженным возгласам. Ша-луг не обратил на них никакого внимания.

Ему уже удалось собрать важные сведения. Возможно, следующий поход будет организован лучше предыдущих. Патриарх решил самостоятельно отобрать военачальников.

Элс задумался о тех ша-лугах, которые вместе с ним отправились в Андесквелузию. Они, наверное, уже дома. Тэг надеялся, что их хорошо отблагодарят.

Затем его мысли переключились на поверженного им богона.

Кто вызвал его? Уж точно не какой-нибудь доброжелатель. Может, тот, кто не хотел, чтобы мумии попали в руки эр-Рашала? В этом был смысл. Особенно, если в тех хрупких костяшках заключалась некая сила, необходимая колдуну.

Теоретически, таинственным врагом мог оказаться любой чернокнижник, осведомленный о планах Рашала, которые придворный маг пока не спешил осуществлять. Иначе он не прогуливался бы по морю Прародительницы только затем, чтобы выяснить, каких успехов достиг их с Горимером шпион.

Об этом тоже стоит подумать.

В дверь тихонько постучали. Элс не ответил. Наверняка, еще одна шлюха, предлагавшая свои услуги. А может и мальчик, поскольку до сего момента ша-луг уже спровадил нескольких женщин.


* * *


Нэлик пил вино, сидя напротив Элса. Последний ограничился кофе. Ему еще не скоро удастся отвыкнуть от религиозных запретов.

Нэлик уже давно привык к новым условиям.

За их столиком в морском кабачке под названием «Ржавый Фонарь» сидели еще двое. Малин пришел с Нэликом. Другого посетителя троица не знала. Когда Элс присоединился к морякам, этот тип уже лежал без сознания в луже собственной блевотины. Посетители занимали любые свободные места несмотря на то, что им приходилось находиться в окружении незнакомцев.

– Давайте поговорим до того, как этого парня вышвырнут и к нам подсадят кого-нибудь другого, кто принесет хозяевам заведения прибыль, – сказал Малин.

– Нэлик, ты попал прямо в точку, когда сказал, что на берегу не стоит создавать себе проблем. Прошлой ночью, пока я ужинал, кто-то копался в моих вещах.

– Возможно, искали, что украсть, – предположил Малин. – Правда, если бы у тебя имелось что-то ценное, тебя бы точно предупредили.

– За тобой следят. Вон тот тощий тип с жидкими волосами, который только что ввалился сюда. Он рвался попасть в кабак. Видишь, заказал несколько кварт вина. А все для того, чтобы не упускать тебя из виду, – произнес Нэлик.

Элс быстро проанализировал недавний разговор с братьями и то, к чему он мог привести, учитывая характер Патриарха.

– Да ну. Он просто слишком самоуверен. Поначалу все такие. Только потом понимают, какие же на самом деле они слабаки, – возразил Малин.

– Даже отсюда видно, что этот парень пришел сюда вовсе не ради выпивки.

– С этого момента мы тебя не знаем, – произнес Нэлик.

К худосочному типу подошел здоровый, крепко сложенный мужлан. Элс прекрасно понимал, что хотя эти двое не смотрят на него, но разговаривают о нем.

– На каком корабле ты уплываешь? – повернувшись к Малину, спросил Нэлик.

Вопрос предназначался Тэгу.

– На «Вивиа Инфанти».

– Мы отнесем твое барахло на борт. Малин, возьми этого пьянчугу. Пусть все думают, что он наш приятель.

Едва они оторвали незнакомца от стула, откуда ни возьмись с грязной тряпкой и чашей, наполненной затхлой водой, появился мальчишка. Он вяло попытался убрать рвоту.

– Сделай одолжение. Я дам тебе медяк, – прошептал Элс.

Мальчишка вдруг оживился. Элс сунул ему монетку.

– Принеси мне еще кофе. Подожди! Мне не нужна ни твоя сестра, ни твоя мать и уж тем более ты. Просто принеси кофе.

К Элсу хотел подсесть новый посетитель. Громила, разговаривавший с дохляком, столкнул его со стула.

– Проваливай, – рявкнул он. И занял место.

Элс изучал в чашке остатки кофе и ждал, пока принесут еще одну порцию напитка. Он чувствовал на себе пристальный взгляд здоровяка.

Громила был один. На его хамское и дерзкое поведение никто в кабаке не обращал внимания.

– Вы поступили непростительно грубо, – вымолвил Элс.

Стало очевидно, что громила собирался пустить в ход кулаки. Элс опередил его.

Грубиян хотел было рявкнуть что-то, но вместо этого удивленно сглотнул.

– Никогда не начинай драку с тем, у кого одна рука под столом. Если ты сделаешь неосторожный вздох, я покалечу твое колено. Шевельнешься, раздроблю коленную чашечку. Если понял, кивни.

Громила кивнул. Он не был напуган. На его лице читались лишь боль и смятение. Вероятно, этот тип ни разу в жизни не испытывал подобных чувств.

Элсу принесли свежий кофе. Он расплатился одной рукой.

– Ты хотел рассказать мне, что собирался сделать. И почему, – сказал Элс новому знакомому. – Неужто ты решил напасть на меня лишь потому, что тебе надоела вторая нога?

Здоровяк старался не шевелиться.

– Отвечай, – продолжил Элс. Острый, как бритва, кинжал на четверть дюйма вонзился в плоть громилы чуть ниже правой коленной чашечки. Безрезультатно. – Помощи ждать неоткуда. Твой лохматый дружок уже ушел. – Ни слова. – Подумай своими куриными мозгами… – У ша-лугов была поговорка «Глупого могила исправит». Так они говорили о тех полевых командирах, которые неоднократно попадались на одну и ту же удочку. Но этот тип оказался непроходимо туп. – Ты же за чем-то потревожил меня. Вот я и хочу знать, зачем именно. – Кинжал вошел еще глубже.

Элс увидел, как к громиле, который уже оправился от шока, возвращается осознание происходящего. Он наконец-то стал понимать, что от него требуется.

– Я ничего не могу тебе сказать, – проскрежетал он. Здоровяк говорил машинально. – Мне поручили найти Карпио. Он показал мне тебя. От меня требовалось прикончить тебя в драке. А Карпио бы поклялся, что ее инициатором был ты.

– Однако Карпио ушел сразу же после твоего с ним разговора. Есть соображения, куда он направился? Кто приказал убить того, на кого этот тип должен был указать?

– Старкден.

– Это мужчина?

– Женщина. По крайней мере, так говорят.

Элсу не приходилось выуживать из громилы информацию. Хороший знак. Настал переломный момент.

– Допустим, тебя подослала Старкден. Но почему?

– Наверное, хотела, чтобы ты умер.

– Почему?

Громила в ответ только пожал плечами.

– Расскажи о ней поподробнее. Где я могу ее найти?

Здоровяк ничего не знал. Он никогда не видел эту женщину. Слышал лишь, что ей было за сорок или за пятьдесят. Старкден платила хорошие деньги, если ее приказания исполнялись в точности. Эта женщина не преследовала никаких политических целей. Впрочем Элса и самого не заботила подобная чушь. Ша-луг допрашивал громилу еще добрых десять минут, но так и не услышал ничего дельного.

– Ну ладно, Бэн. – Здоровяка звали Бенатор Пиола – ты теперь посиди тут, пока твое колено не перестанет болеть. Если ты сразу перевяжешь его, кровь свернется, и ты повредишь сустав. И тогда, скорее всего, тебе отрежут ногу. – Глупых не исправишь, но их можно использовать в собственных целях.

Элс заказал Вэну вина, расплатился и вышел из кабачка.

После возвращения в ночлежку он незамедлительно рассказал о случившемся каждому, кто был готов его выслушать. Ша-лугу казалось, что так поступают все настоящие путешественники. Кроме того, он надеялся, что кто-нибудь поделится с ним собственным мнением. Однако ему удалось добиться лишь притворного сочувствия. Элс не собирался во второй раз наведываться в прибрежный кабак. Никому из его собеседников не было дела до того, кто такая Старкден.

Утром, когда Элс собирался взойти на борт «Вивиа Инфанти», к нему подошел гонец из ордена. Тэг нервно проследовал за ним. Что-то пошло не так. Ша-луг еще больше укрепился в своих подозрениях, когда очутился в комнате, где находились четыре старших члена воинствующего братства.

– Это вы, сэр Альфорд да Скийский, призванный домой после службы в Святых Землях? – спросил один из них.

– Да.

– Меня зовут Партен Лорика. Я из Особой Канцелярии. Нас интересует то, что произошло с вами вчера в морской таверне.

– Почему?

– Простите?

– Я всем пожаловался на свою судьбу. А моих собеседников интересовало лишь одно, не занимал ли я у них денег. Кто-то хочет убить да Скийского? Тогда не стоит давать ему взаймы.

– Похоже на то, как ведут себя торговцы.

Элс состроил гримасу, но ничего не сказал.

– Кое-кто рассказал нам о вчерашнем событии. И вот мы здесь. И мы готовы выслушать вас.

– Ну, ладно, – нехотя ответил Элс.

– Расскажите, что произошло. Постарайтесь ничего не упустить. Помочь может любая мелочь. Так у нас будет возможность осуществить то, чего мы так жаждем.

– И чего же?

– Нам необходимо выследить колдунью и шпионку Старкден.

Элс полагал, что тот, кто является врагом воинствующего братства, его союзник. Однако именно Старкден, недруг ордена, заплатила за убийство ша-луга.

Элс рассказал, как было дело, опустив подробности, касающиеся Нэлика и Малина.

– А те моряки, которые сидели с вами за одним столом? Вы знакомы с ними?

– Нет. Двое знали друг друга. А вот к третьему, который был в стельку пьян, я в этом совершенно уверен, они не имели никакого отношения. Несмотря на то, что уволокли его с собой. Когда я пришел, пьянчужка уже сидел за столом. А те двое появились в таверне на несколько минут позже меня.

– Их звали Рен и Дой?

– Так они сказали. Их присутствие мне нисколько не мешало. Я заглянул в «Ржавый Фонарь», так как там подают отличный пеквадский кофе, а я, знаете ли, с недавнего времени весьма пристрастился к этому напитку. Мне просто захотелось расслабиться, прежде чем вновь отправиться в путь. Ненавижу морские путешествия. Мне сразу становится плохо. Ужасно плохо.

– А наемников звали Карпио и Бенатор Пиола?

– Да.

– О Карпио мы наслышаны, – изрек самый старый брат. До этого момента он ни разу не раскрыл рта.

– Только полный придурок доверит ему свои тайны, однако кто-то его все-таки нанял. Карпио – ниточка, за которую необходимо ухватиться. Впрочем, не составит никакого труда найти и Пиолу, – произнес Лорика.

– Не могли бы вы рассказать мне о женщине, которая пыталась меня убить?

– Нет. Мы и сами о ней мало знаем. Надеюсь, скоро все изменится. Есть идея, почему она хотела от вас избавиться?

– Пожалуйста, даже не спрашивайте. У меня уже ум за разум заходит ото всяких там предположений. Может быть, меня с кем-то перепутали. Если этот Карпио повсюду следовал за мной, он вполне мог начать слежку от ночлежки. Не исключено, что этот тип должен был шпионить за кем-то, кто также проживает в ней.

– Вполне вероятно. Или же Старкден решила, что вы не тот, за кого себя выдаете. За кого она морла принять вас?

Элс пожал плечами.

– Всю свою жизнь я сражался за Тримолин. Я ни разу ничего не украл ни в Святых Землях, ни в Трамани. Мое богатство всегда при мне. На кого может работать эта женщина?

– Ей приписывают связь с Патриархом, Восточным императором и Ханселом Черные Ботинки. У кого-нибудь из них есть причины желать вам смерти?

– Вряд ли.

– Кстати, ходят слухи, что Старкден имеет отношение к неверным. А точнее, к Луцидии, – добавил Лорика.

– Я почти не сталкивался с ними. В основном, нам приходилось иметь дело с племенными налетчиками. Дреангер платил им деньги, чтобы они нам досаждали. Единственное исключение, битва при Источнике Дней. Но я в ней не участвовал, так как был ранен отравленной стрелой.

– Надеюсь вы так же честны с нами, как и мы с вами. Вы отправляетесь в путь на борту «Инфанти»? Если мы что-нибудь выясним до ее отплытия, то сообщим вам, – сказал Партен Лорика.

– Буду весьма признателен. – Щедрый жест со стороны ордена. Эти люди уважали того, кем, по их мнению, был Элс. Правда, он надеялся, что им не удастся ничего узнать. В противном случае братья быстро сообразят, что Старкден охотилась за предводителем ша-лугов, который скрывался под маской Альфорда да Скийского.

Элс попытался успокоиться при помощи умственных упражнений. Без толку. В его воображении вдруг возник образ красивой белокурой девчушки, которая едва научилась ходить. Когда она попыталась подойти к нему, на ее губах заиграла улыбка. Видение озадачило Элса, покуда он не понял, что малютка, наверняка, приходилась ему сестрой. По спине пробежали мурашки.

Обычно Элс всегда терпел неудачу, когда пытался вспомнить свою семью. Весьма странное явление. Мальчишки, учившиеся в Цветущей Весне, помнили родных. Особенно матерей. И каждую ночь, когда воспитатели не видели их, они тихо и горько плакали.

Элс взошел на борт «Вивиа Инфанти» после полудня. За все утро он ничего не съел. Когда Тэг прибыл на пристань, на корабль все еще погружали товары. На набережной Элс увидел Малина и Нэлика.

Сонский моряк проверил его имя по списку. Другой матрос с цепочкой на шее, на которой болталась трубка, отвел Элса в сторону.

– Сэр Альфорд, ваши вещи находятся в рундуке. Я провожу вас.

«Вивиа Инфанти» сильно отличалась от тех длинных прямых военных галер, которые Элс видел на пути в Стаклирход. Это судно больше походило на огромное деревянное корыто. На его носу и корме располагались излишне большие каюты, общей длиной в сто тридцать, а шириной в пятьдесят пять футов. Исполинское торговое судно, которое первоначально предназначалось для переправки солдат на восток, где проходили военные маршруты.

Впереди под перекладинами находились рундуки. Очевидно, их решили установить уже после того, как строительство корабля завершилось. Моряк открыл решетку, которая, как оказалось, вела в помещение, чья длина, ширина и высота не превышали двух футов.

– Находясь в рундуке, ваши вещи не будут кататься по всей палубе, и тем самым их не смоет за борт. Однако от воров и сырости их ничто не убережет. Пользуйтесь на здоровье.

– Спасибо. – На дне рундука Элс разглядел небольшой непромокаемый свиток. В нем находились указания от Гордимера. Он запретил вскрывать пакет до тех пор, пока Тэг не отправится в Сонсу.

Элс разложил багаж, закрыл решетку и подошел к Энио Сколоре, который стоял у поручня.

– Я слышал, тебя пытались завербовать?

– Кто? Братья, с которыми я разговаривал нынче? Они просто хотели знать, что произошло в «Ржавом Фонаре». Другим это было не интересно.

– Говорят, тебя допрашивали Партен Лорика и Буго Армина.

– Одного из них действительно звали Лорика.

– Ну, точно. Они из Особой Канцелярии. Охотятся за всякими привидениями, колдунами. Да и вообще, кого они только ни преследуют. Лучше не привлекать их внимания.

– Что? Расскажи-ка поподробнее об этой канцелярии.

– Очевидно, до Тримолина братство еще не добралось.

– Тримолин находится у черта на куличках. Нас оттуда не вышвырнули только потому, что этот городишко никому не нужен.

Сколора поведал длинную историю о фанатиках, скрывающихся в стенах и без того безумного братства. Люди с огромными колдовскими способностями желали только одного: стереть с лица земли Тиранию Ночи.

Элс не понимал их ненависти. Ночные существа были не опаснее львов или гиен. Они делали только то, что им начертал Бог. Подобно собакам, мухам или радуге. Конечно, от них, как и от любого другого живого существа, созданного природой, могла исходить смертельная угроза. Тирания Ночи была частью этого мира и этой жизни.

– Таково уж их решение, – пожал плечами Сколора. – Эти люди могут позволить себе быть фанатиками. Они живут там, где не приходится каждый день встречаться с ночью. – Те, кто обитал среди Ирианских источников, сталкивались с ней гораздо чаще, чем жители остальных земель.

– И что же они делают, когда оказываются в Святых Землях?

– Творят что угодно. А расхлебывать приходится праманам. Правда, по слухам, там произошло нечто, невероятно взволновавшее их.

– Хм…

– Полагаю, кто-то завалил какого-нибудь ужасного монстра. И отнюдь не волшебник, а самый обыкновенный парень. Братья хотят знать, как ему это удалось.

Матросы попросили Элса и Сколору отойти от поручня. Они начали отвязывать швартовые канаты. Бухта наполнилась лодками, которые должны были создать движение воды. Течением корабль отнесло бы к выходу из бухты. «Вивиа Инфанти» полностью зависела от парусов. На гребцах неплохо экономили.

Подул легкий бриз. Судно отчалило от причала. Гребцы в лодках старательно отрабатывали свое жалование.

Моряки не убирали кранцы, покуда «Инфанти» не оказалась в тридцати футах от пристани. Она, покачиваясь на волнах, направилась к выходу из бухты.

Поставили первые паруса. Вскоре «Инфанти» продолжила путь без посторонней помощи. Корабль медленно продвигался вперед, кренясь то в одну, то в другую сторону. Матросы расправили остальные паруса.

– Владелец этой посудины отлично знает свое дело.

– Если бы не знал, то не управлял бы им сейчас. Жители Сонсы такие практичные и дотошные. С тобой все в порядке?

– Мне становится не по себе, когда у меня под ногами вместо суши вода, в которой обитают твари с огромными зубами. Они так и ждут, чтобы полакомиться мной.

– Тошнит, да? – захихикал Сколора.

Корабль двигался вперед. Оказавшись в проливе, он обогнул маяк, который находился в устье бухты. Когда «Вивиа Инфанти» минует это деревянное сооружение высотой в двести футов, она выйдет в открытое море, а Элс почувствует себя так, словно свалился в бездну.

– Да.

Хозяин судна выровнял курс по местным ориентирам. Сигнальщики обменялись посланиями с владельцами порта и хранителями маяка, которые наблюдали за движением кораблей. Надо сказать, что в Ранче оно было весьма оживленным.

С кормовой мачты раздался крик. Один из сигнальщиков подозвал хозяина «Инфанти».

– Что-то происходит, – заметил Элс.

– Может, тебе хотят передать послание? Как думаешь?

Капитан корабля, старший помощник и несколько матросов вышли на палубу, чтобы разобрать сигналы. Спустя две минуты боцман приказал морякам убрать паруса. Кормчий взял право руля. Судно, поменяв курс, повернулось носом к причалу. Вскоре заскрежетала якорная цепь.

– Держу пари, они неспроста остановились, – вымолвил Сколора и указал на баркас. Тот отходил от причала, располагавшегося у подножья горы Кален. На ее вершине находилась штаб-квартира воинствующего братства, Анхелла долла Пиколина. – Кто-то опоздал на корабль.

Элс надеялся, что так оно на самом деле и есть.

Капитан корабля рявкнул. Матросы разогнали пассажиров по каютам. Все требовали объяснений, но им ничего не объяснили.

Недовольные происходящим матросы последовали за пассажирами. За ними прошествовал рядовой и офицерский состав судна. Таким образом, на палубе остался лишь капитан.

Элс слышал, как, царапая корпус, к Инфанти подплыл баркас. На борт поднялись люди. Наверху о чем-то горячо и приглушенно говорили. Вскоре все стихло.

Когда поступило разрешение, матросы и пассажиры, которые по сути ничем не отличались друг от друга, высыпали на палубу.

Они успели увидеть, как баркас направился к пристани Анхеллы долла Пиколины. Капитан корабля продолжил отдавать приказы.

И через час ситуация не прояснилась.

– Наверняка, кто-нибудь из Особой Канцелярии. Какой-нибудь могущественный колдун. Альф, что-то здесь происходит. Вершится история. А мы как раз в центре событий, – выразил свое мнение Сколора. Его эта мысль явно приводила в восторг.

Элс не разделял его чувств. Тэг боялся, что причиной задержки корабля стал именно он.

На борту не было никаких следов пребывания члена братства. Если таковой и существовал, то он сам стряпал себе. Судовой кок не готовил отдельно для тайного пассажира. Кроме того, никого из пассажиров не выселили из каюты.


Западное побережье Фиралдии, если подходить к Сонсе с юга, представляло собой самую густонаселенную сельскую область, которую Элс когда-либо видел. На каждом мысе находилась крепость или наблюдательная башня. У моря Прародительницы берег круто обрывался.

Движение кораблей в здешних местах было оживленным. Любое судно, проходившее мимо «Инфанти», не упускало возможности продать что-нибудь.

– Погода хорошая, потому и кораблей так много. Не стоит пренебрегать такой возможностью, – заметил Сколора.

– Звучит так, словно мне следует прислушаться к твоим словам. – Рядом с Энио Элс чувствовал себя спокойно. Сколора без умолку трещал, но вопросов почти не задавал. Что до самого Энио, то он не возражал против молчаливого вояки. Почти все солдаты такие.

Некоторые пассажиры направлялись из Святых Земель домой. Большинство из них были сановниками. Остальные возвращались после паломничества к Ирианским источникам. Элс, Сколора и два других пассажира с запада решили продолжить путешествие в Сонсу вместе. Ша-луг размышлял над тем, как ему избавиться от Сколоры, дабы хоть какое-то время побыть одному.

Из-за того, что Энио вечно ошивался поблизости, Элсу никак не удавалось просмотреть запечатанные приказы. В пакете, который Тэгу вручил Гордимер, находилась дюжина писем. Их следовало открыть лишь по прибытие в Сонсу. Три письма Элсу надлежало прочесть еще до того, как он достигнет обозначенного места. Чего он никак не мог сделать. Возможно, бумаги содержали важные детали, на которых следовало заострить внимание… в чем Элс сильно сомневался. Гордимер суетился по пустякам, точно дряхлая старуха.

– Ждешь не дождешься, когда, наконец, очутишься дома? – поинтересовался Энио.

– Да нет. С моего отъезда прошло немало времени. Там все изменилось. Все, кого я знал, либо состарились, либо умерли.

– Черт подери, ты все веселье испортил, Альф. Теперь я сам задумался над тем, что направляюсь в страну, ставшую для меня совершенно чужой. – Сколора состроил кислую мину.

– В Тримолине жил один дев, который так говорил.

– Говорил что?

– Что все твое прошлое – это чужая страна. Я вот надеюсь, что мне это снится, и вскоре я проснусь в своей постели, в Тримолине.

– Ха! Мечтать не вредно. А вот и плавучий маяк. – Энио уже бывал в Сонсе.

Сонса представляла собой прибрежный город, располагавшийся в восьми милях от реки. «Вивиа Инфанти» предстоит плыть от одного маяка к другому, пока, наконец, не появятся речные буи. Штурман, поджидающий на первом плавучем маяке, возьмет на себя управление судном до конца путешествия.

Штурман поднялся на борт. Летели часы. Корабль двигался вперед со скоростью черепахи.

– Мы потратим целый день на то, чтобы преодолеть несколько миль, – проворчал Элс.

– Если тебя это не устраивает, они позволят тебе сойти с корабля прямо сейчас. Спорим?

– Может быть, – согласился Элс. – Когда под моими ногами окажется земля, я стану другим человеком. – Ша-луг знал, что товарищи yже устали от его постоянного нытья.

– Дружище, мы скоро прибудем.

На то, чтобы подняться вверх по течению Шумной реки к берегу Сонсы, ушел почти целый день. Элс зачарованно взирал на странные, необычайно высокие, богато украшенные, яркие здания, в которых суетились люди. Ал-Кварн представлял собой совершенно иное зрелище: сумрачный, с низкими квадратными домами, построенными из коричневых кирпичей. Единственный цвет, которым торговцы украшали свои палатки, был именно коричневый. Кайф не любил яркость.

«Вивиа Инфанти» проходила причал за причалом, не пришвартовываясь ни к одному из них. Хотя все они были свободны. Элс спросил у одного из матросов, почему.

– Нам сюда нельзя. Сюда заходят только корабли Красных или Синих. «Инфанти» не принадлежит к судам дурандати.

Элс никогда не понимал эту сторону халдарской культуры. В Восточной империи, фиралдийских королевствах и республиках, в княжествах вдоль промптийского побережья, в общем, там, где древняя Броская империя некогда имела огромное влияние, население делилось на два или более цвета. В нынешние времена цвет обозначал определенную политическую группировку. А раньше, в древности, с помощью него различали спорящие стороны или группу почитателей той или иной команды, которые участвовали на ипподроме или арене цирка.

Правители Сонсы утверждали, что именно их суда составляли основную торговую силу на море Прародительницы. Апарион и Датеон придерживались иного мнения. У Платадуры, расположенная в праманской Диреции, была на этот счет своя точка зрения. Сонса показала свою сплоченность и решимость всему миру, однако группировки внутри страны продолжали словно избалованные дети препираться между собой. Сторонние наблюдатели никак не могли сообразить, из-за чего это происходит.

Никакой религиозной или идеологической борьбы. Всего-навсего бесконечное и неудержимое соперничество за право управлять областью. Как и в остальной части Фиралдии, эта ноша легла на плечи влиятельных семей.

Дуранданти располагали самым большим торговым флотом. И потому считали себя главнейшей семьей Сонсы.

Сковелетти и Ферми думали иначе.

Первые хотя и располагали небольшим флотом, но армия наемников, которых они вербовали, в основном, в халдарской Диреции, давала им огромное преимущество в ведении сражений.

Ну, а в последней всегда была какая-нибудь кузина, которая вышла замуж за брата Патриарха, или дочь, вошедшая в великую семью Датеона или Апариона. Ферми часто ссуживали огромные суммы денег принцам местных городов, расположенных на северной равнине. Или же им каким-то образом удавалось найти союзников, которые защищали семью от завистливых посягательств Дуранданти и Сковелетти.

– Мне сказали, что в Сонсе я должен отыскать агента, который представляет большинство траманских семей. В Тримолине я получил письмо с указаниями найти его. Он должен дать мне дальнейшие инструкции, – проворчал Элс.

– Вполне разумно. Поэтому тебе действительно следует его разыскать. Но приютит ли он тебя?

Возможно. В Сонсе жили несколько агентов Дреангера. Элсу поручили связаться с ними.

– Не сомневайся. Я его найду. Правда, если мы когда-нибудь доберемся до берега. Вот мой план. Ты, Тонто и Адрано снимите комнату в прибрежной ночлежке. И подумаете, на чем можно добраться до Шевеналла. Я свяжусь с агентом, а после присоединюсь к вам.

– Неплохой план. За исключением одного момента.

– Какого?

– Мне непременно надо узнать, кто скрывался в каюте капитана все это время. Можно спрятаться на пристани, пока этот кто-то не покинет корабль. – В голосе Сколоры звучала непоколебимая решимость осуществить задуманное.

– Ты точно этого хочешь?

– А ты разве нет?

– По мне – это пустая трата времени. – На самом деле Элсу и самому было интересно выяснить, не следит ли за ним колдун воинствующего братства. – Ну ладно. Только давай поосторожней.

– Наверное, праздник, – изрек Сколора. – Практически никто не работает. – Он утащил спутников за груду огромных тюков-с хлопком, которые лежали в сотне ярдов от корабля.

Элс пришел в ужас. Неужели весь этот хлопок контрабандно вывезли из Дреангера? И сделала это всего одна фиралдийская семья для одного фиралдийского порта?

Сколора выбрал хорошее место. Отсюда открывался отличный вид на «Вивиа Инфанти». Сами шпионы были надежно укрыты от любопытных взглядов работников пристани.

– Ты понимаешь, о чем говорят эти люди? – спросил Сколора. Элс покачал головой. Диалект, на котором общались жители Сонсы, был ему не по зубам. Он с трудом понимал даже Сколору.

– Что-то происходит? Черт! Энио, старый осел. А я-то тебе не верил. Никто тебе не верил. А ты все-таки оказался прав, – прошептал Тонто.

Четверка наблюдала за происходящим через щелки между тюками.

На борту «Вивиа Инфанти» засуетились люди. Совсем недавно, после того как матросы сошли на берег вслед за пассажирами, корабль казался абсолютно пустым.

– Это не брат, – заметил Элс. – Судно покидали два человека. Первый, высокий, держался надменно и смотрел так, словно бросал вселенной вызов. Другой, что постарше, стараясь ничего не уронить, сгорбился под тяжестью огромного багажа. Первый и не думал помогать. Во время путешествия ни один, ни второй не появлялись на палубе корабля.

– А ты полагаешь, они стали бы разгуливать в своих черно-красных одеяниях и орать: «Эй, вот и я»? Теперь ясно, чтобы они ни задумали, это должно оставаться в тайне.

К южному трапу процокал закрытый экипаж, запряженный двумя лошадьми.

– Вот это я и называю слаженностью действий. Старик складывал вещи в карету. Ему помогал возничий.

Высокий внимательно изучал окрестности.

– Не нравится мне это, – пробормотал Тонто. – Что-то здесь не так. Я сматываюсь. – Он быстро и тихо исчез в тени.

– Черт, – выругался Сколора. – Что это еще такое?

– Не знаю. Но мы оба все еще живы благодаря его чутью. В Ирианских источниках оно ни разу не подводило его, – сказал Адрано. Он познакомился с Тонто в Святых Землях.

– Тогда нам лучше последовать его примеру, – вмешался Элс.

Ша-луг привык доверять необоснованным опасениям Бона или ал-Азера эр-Селима.

– Карета отъезжает, – заметил Сколора. – Направляется прямо к нам.

– Черт! Пригнитесь! Спрячьтесь!

– Но вокруг есть и другие люди, – запротестовал Сколора.

Экипаж быстро промчался мимо их укрытия. Через щелку между тюками Элс успел заметить его блестящую боковину, сделанную из ясеня. Затем мрак окутал весь мир.

Десница Божья ударила Элса в грудь и отбросила к складской стене. Когда ша-луг летел, он слышал крики своих товарищей. Хлопок летал в воздухе, некоторый горел.

Элс потерял сознание.

Правда, его беспамятство долго не продлилось. Несколько туповатых докеров стали пробираться к тюкам. Они разговаривали так быстро, что их невозможно было понять.

Впрочем, Элс все же разобрал в их разговоре слово, обозначающее колдовство.

И тут он ощутил боль в левом запястье.

– Бог милостив, – пробормотал Элс. Запястье было обожжено. Уже стали появляться волдыри. Амулет, который дал ему эр-Рашал, защитил его.

Пошатываясь, ша-луг встал на ноги. Облепленный пухом, он напугал докеров.

– Что произошло? Где мои друзья?

На ломанном языке Элс объяснил, что он с друзьями решил сэкономить деньги и заночевать среди тюков с хлопком. Затем произошел взрыв.

Сонсаны поняли только это. Бум! Причал покрылся тоннами тлеющего хлопка. По их мнению, взрыв имел отношение к вражде семей.

Они сразу же нашли Сколору. Тот был мертв. Его постигла ужасная участь. Его разорвало на четыре части, которые крепились к друг другу при помощи волокон кожи и плоти. Останки Адрано наряду с хлопком разбросало по всему причалу.

Увидев представшее их взору, докеры немедленно сообразили, что к чему. Они и до этого момента полагали, что в дело вмешались колдовские силы. Теперь рабочие удостоверились в своих подозрениях. Они тут же бросились врассыпную.

Сейчас причал казался городом-призраком. Куда подевались рабочие? Матросы? Почему не было зевак, привлеченных взрывом? Неужели дурные вести здесь так быстро распространяются?

Элс осмотрел тела Сколоры и Адрано. Он должен отомстить за их гибель. Ша-луг ощутил приступ вины и гнева.

Тэг собрал пожитки мертвых товарищей и свои. Затем он вышел на пристань. Никто за ним не следил. Все было спокойно. Сгущались сумерки. Элсу следовало раствориться в городе.

Теперь он не мог отправиться в прибрежную гостиницу.

В освинцованных окнах на корме «Вивиа Инфанти» зажегся свет. Он горел в каюте капитана.


Элс бесшумно пробрался к каюте на корме судна. На пристани по-прежнему не было ни души. Впрочем долго это не продлится.

Из каюты капитана доносились звуки лютни. Элс узнал печальную мелодию. Это была грустная песня о неразделенной любви. Как и большинство таких мелодий, она возникла в краю Конека, где ее и придумали.

Элс медленно потянул щеколду. Дверь бесшумно отворилась.

Капитан корабля сидел спиной к нему в плюшевом кресле за столом, заваленным морскими картами. Он смотрел на звезды, которые вспыхивали на небе по мере того, как его синева уступала место ночному мраку.

Владелец корабля отложил лютню в сторону.

– Я и не думал, что ты сдержишь слово, колдун. – Последнее слово капитан произнес как проклятие, в котором отчетливо слышалось безграничное презрение.

Он развернулся и замер от удивления.

– Черт возьми, а ты кто такой?

– Просто несчастный человек. Твой тайный пассажир только что убил двух моих друзей. И ты все мне о нем расскажешь.

– Ты, наверно, шутишь?

– Этот человек опасен. Но в данный момент здесь только я. И я достаточно зол, чтобы ты возжелал присоединиться к моим товарищам и освещать факелом их путь на тот свет.

Капитан попытался сопротивляться, но годы давали о себе знать. Элс же, наоборот, был отличным воином в полном рассвете сил. Он знал, как заставить пленника говорить.

– Этот тип – тупая, надменная и фанатичная свинья. Если решишь прикончить его, я пожелаю тебе удачи, – прохрипел капитан, когда понял, что силы неравны.

Это не входило в планы Элса. Его задание состояло в другом. Он просто хотел выяснить, что происходит на тот случай, если это каким-то образом может повлиять на его будущие намерения.

Капитан продолжал говорить. Элс прошелся по каюте. Он осмотрел артефакты, которые свидетельствовали, что вся жизнь капитана проходила на борту корабля. Моряк хотел быть только здесь и нигде больше. Из далеких земель он привез разнообразные экзотические сувениры, включая мечи с необычными лезвиями, изысканный лук, которым пользовались степные кочевники, вышедший из употребления пехотный лук длиной в шесть футов, луцидийский арбалет, подобное оружие изготовляли в огромных количествах специально для отрядов, оборонявших городские стены. Оно не обладало большой силой, но любой глупец мог использовать его для стрельбы с близкого расстояния. Арбалет украшали сутры из Священного Писания, а его тетива оказалась превосходного качества. Правда, ни тетива, ни надписи не улучшили свойств оружия, иначе оно бы не попало в коллекцию халдарского капитана.

– Поосторожнее с арбалетом. Спусковой крючок требует лишь слабого нажатия, – взмолился капитан.

Конечно же в механизм была вставлена стрела.

– Не самая лучшая мысль держать лук заряженным. Пружина ослабляется. – От расспросов о колдуне из братства Элс перешел к общим темам. Каково отношение сонсан к Церкви? К Великому? К решению Патриарха организовать новый поход?

– Сонсе нужны походы. Патриарх – сумасшедший псих, но мы не против его сумасбродства до тех пор, пока его золото течет в наши карманы, – ответил владелец судна.

Элс плюхнулся в плюшевое кресло. Сам капитан лежал на столе со связанными руками. Ша-луг наконец-то прочитал письма Гордимера.

В них не было ничего нового. Не привлекай к себе внимания. Присматривайся и прислушивайся ко всему и всем. Узнай все, что сможешь, даже если информация не относится к делу. Попытайся выяснить, почему арнхандеры мыслят именно так. Посей семена раздора между потенциальными врагами Дреангера, дабы у них не осталось времени отправиться в путешествию по морю. Если удастся, подберись к Патриарху и Коллегиуму. И так далее и тому подобное. И ни одного слова о том, как действовать при нападении свирепых шпионов или колдунов из воинствующего братства.

Элс выяснил, как ему выйти в Сонсе на двух агентов, работающих на Дреангер, ни один из которых не подозревал о существовании другого. Ша-лугу стоило держать эту тайну при себе.

– Тупой вояка! Очнись. Кто-то взошел на борт, – рявкнул капитан. Сделал он это достаточно громко, дабы привлечь внимание Элса. Ша-луг не стал спрашивать, как капитан узнал об этом. Все-таки «Вивиа Инфанти» – его корабль. Элс схватил письма и луцидийский арбалет, а затем укрылся в затемненном углу каюты.

Щеколду потянули. Дверь распахнулась. В каюту зашел человек в черном.

– Что за черт? – увидев распластанного капитана, выпалил он.

Элс нажал на спусковой крючок.

– Передавай привет Энио и Адрано.

Незнакомец двигался с кошачьим изяществом, однако был недостаточно быстр. Он взвыл от боли: стрела пронзила его правое плечо.

Элс отбросил арбалет и ринулся на противника, надеясь, что ему удастся нанести удар прежде, чем незнакомец использует колдовство.

Однако брат выхватил короткий меч. Несмотря на рану и неспособность атаковать правой рукой, он не потерял уверенности в своих силах. Пока не понял, что встретил достойного противника.

Колдун замахнулся и двинулся на Элса, оттесняя его назад, а затем выбежал за дверь. Элс решил последовать за братом вопреки неизвестности, поджидающей его снаружи. На дворе стояла ночь. А колдун что-то затеял.

Элс нашел еще одну стрелу для арбалета, убедился в сохранности писем, затушил горящую лампу и открыл освинцованное окно.

Он выбрался наружу, ухватился за канат и по нему спустился на набережную. Переводя дух, ша-луг пробрался за огромную швартовую тумбу. И тут на мостик тяжело ступил брат.

Почему он не использует свои колдовские способности?

Элс выстрелил еще раз.

Тэг прекрасно слышал звук от удара стрелы, однако она не пробила человеческую плоть. Вероятно, под рясой незнакомца имелась кираса.


Агент Дреангера, который принял Элса в столь поздний час, оказался гномом, маленьким, сгорбленным деведийцем ростом не больше четырех футов.

Радушия он не проявил.

– Я знал, что этот день придет. Правда, пытался разуверить себя в этом. Думал, что в обмен на несколько подвернувшихся писем получу награду. А оказывается вот в чем дело, я прав?

Элс осмотрел помещение, которое освещал тусклый свет крошечной лампы. Гном повсюду таскал ее за собой. Дом представлял собой магазинчик серебряных дел мастера. Наверное, сюда, в основном, наведывались девы. Почти все, что Элсу удалось рассмотреть, походило на деведийские религиозные принадлежности. Лавка располагалась в центре деведийской части Сонсы.

– Да. Ты прав. Именно меня ты ждал все это время. За что и получал неплохое жалование. Мне необходимо исчезнуть. Затаиться. У меня для вас письмо из ал-Кварна.

Гнома звали Гледий Стьюпо.

– Так меня тут все называют. Хорошее имя для здешних мест. – Может, Стьюпо и не нравились непредвиденные обстоятельства, но он всегда был к ним готов. В подвале дома гном оборудовал потайную комнату, замаскированную под мастерскую на случай, если кто-нибудь внезапно обнаружит ее. Укрытие оказалось относительно удобным.

– Здесь вас им не найти. Если, конечно, не воспользуются могущественным колдовством.

Элса ужасно раздражали некоторые привычки Стьюпо. Например, голова гнома постоянно дергалась и тряслась. Кроме того, каждую фразу Гледий заканчивал натянутым смешком, словно он только что рассказал какую-то смешную историю.

Элс не находил в словах агента ничего смешного.

Но и это еще не все. Когда Стьюпо сидел, он раскачивался. Туда-сюда, туда-сюда, быстро и непрерывно. Гном даже не подозревал о своих повадках.

Стьюпо прочел письмо.

– Ладно. Так и быть. Помогу, чем смогу.

Элс сообщил гному подробности недавних событий. Не было никакого смысла утаивать что-то.

– Я немного поколдовал над останками Адрано, чтобы все выглядело так, словно это меня разорвало на части. Потом просмотрел вещи погибших и взял то, что могло пригодиться.

– Хорошо. А как насчет сбежавшего убийцы из братства?

– Не знаю, тот ли он, за кого себя выдает. Насколько мне известно, эти типы не блещут умом. Но и они должны понимать, что убийство капитана приведет к определенным последствиям. С какой стати оказывать содействие, если тебя потом за это еще и прикончат?

– Мне интересно, что с ним стало.

– Он сбежал.

– И ни разу не прибегнул к колдовству?

– Именно.

– Тебя провели. Тот, кого ты принял за слугу, на самом деле колдун. Другой – его помощник и охранник.

– Возможно, ты прав. Насколько здесь безопасно ночью?

– Эти земли приручили задолго до появления древней Броской империи. Духов изгнали давным-давно. В здешних краях обитают лишь кроткие существа. Всех злых духов вытеснили за пределы Сонсы или же заточили в камни, деревья и ручьи. Колдун вряд ли сможет чем-нибудь здесь воспользоваться. Сонсаны не хотят ничего менять. Им нужен мир, управляемый законами экономики, а не канонами боли и хаоса.

– Законы хаоса?

– Если присмотреться, даже в нем есть порядок.

– А вдруг этот колдун привез с собой собственных духов?

Непослушные седые волосы гнома редко встречались с расческой. Стьюпо проводил по ним рукой, когда не проявлялись его остальные повадки.

– Не исключено. Но ты сказал, что он из Особой Канцелярии воинствующего братства. А эти люди хотят покончить с Тиранией Ночи, а не таскать ее повсюду за собой.

– Не применят ли они черную магию против зла? – Даже в царстве Мира многие поддавались такому искушению.

– Говорят, нет. В любом случае, они найдут тебя здесь. Отдыхай пока. Утром я разузнаю, какие слухи ходят по городу.

– Не стоит беспокоиться. Мне бы только перекусить. Я ничего не ел с самого утра.

– Я тебе в деды гожусь, ша-луг. Не учи меня жить.

– Я и не думал… Ладно.

Следующим вечером Гледин принес ужин.

– Ша-луг, тебе не следует пока высовываться. Думаю, ты мне не солгал. Но твои слова расходятся со словами братьев. Они утверждают, что преследовали чужеземца, который собирается шпионить за Церковью.

– Серьезно? Звучит довольно глупо. А братья назвали имя этого человека? Или причины, по которым он это делает?

– Нет. Так или иначе, здесь никто не верит их басням, за исключением Синих и членов семьи Ферми.

– Все взволнованы. А Цветные хотят этим воспользоваться?

– Ходят и другие слухи. Нельзя, чтобы тебя видели.

Твои белокурые волосы вызовут множество вопросов. Это как пить дать.

Элс кивнул. Вечно он попадает в истории. В Сонсе ему всего-то и надо было пересесть на корабль и отправиться в другие земли.

– Если бы ты не допрашивал владельца «Вивиа Инфанти», то оказался бы сейчас вне всяких подозрений. А тут еще попытался убить члена братства.

– Да, непростительная ошибка с моей стороны. Но я тогда думал, что мне следует все выяснить.

– Везунчик. Они не знают, кого именно разыскивают. Однако прилагают колоссальные усилия. По слухам, колдун в замешательстве. В том взрыве никто не должен был уцелеть.

– Ты же говорил, что Сонса – мирный городок!

– Может, я подошел к вопросу только с одной стороны?

– А что думают сонсаны?

– Лишь немногие из них огорчатся, услышав о смерти нескольких местных братьев, – хихикнул гном. – Они здесь не обладают ни достаточным могуществом, ни каким-либо влиянием. Ну разве что над семьей Ферми. К тому же их поведение все больше раздражает девов и дайншау.

– А у них есть какое-нибудь право хватать на улицах всех без разбору? Ну так, чтобы это не вызвало гнев местных жителей?

– Дуранданти и Сковелетти не торопятся разрывать отношения с братьями. Ведь тогда последние заручатся поддержкой других семей.

– А я смотрю, братство не упускает возможности воспользоваться сложившимся положением?

– Еще бы. Они не такие глупые. Хотя им и невдомек, как сильно их ненавидят.

– Хм?

– Они обладают колоссальной властью только потому, что положение дел здесь такое же, как и в любом другом фиралдийском городе. Аристократы разобщены. Существуют лишь Церковь и империя, которая вечно сует свой нос, куда не следует. В Бросе под дудку братства пляшут пять семей во главе с Патриархом. Если бы не орден, а точнее – Особая Канцелярия, Великого никогда бы не избрали на должность Патриарха. Он один из них. Его агрессивная политика – это политика братьев. Я постоянно говорю об этом правителям ал-Кварна. Но они не хотят слушать.

– Гордимер – великий воин. Но для властителя он недостаточно хорош. К несчастью, если мы сдадимся на милость Кайфа Карима Касим ал-Бакра, нам только и останется молиться, пока захватчики камня на камне не оставят от Дреангера. Ты хорошо знаешь город. Сколько пройдет времени, когда событие полностью сотрется из памяти жителей?

– Большинство забудет о случившемся к завтрашней ночи. Остальные продержатся до выходных. Если, конечно, братья не назначат награду. Тогда на охоту выйдут любители легкой наживы.

– Значит, мне просто надо подождать, пока все стихнет. У тебя есть баранина? Или говядина? Что-нибудь отличное от свинины? На протяжении всего пути из Ранча я питался исключительно соленой свининой. Несмотря на разрешение Кайфа, я все равно чувствую себя грязным.

– Ша-луг, неужели я похож на идиота? Хочешь удостовериться в моей преданности Дреангеру, изучая то, чем я питаюсь? Прошло уже больше двадцати часов. А братья еще не вздернули тебя на дыбе. К тому же, стоит заметить, что тебя сбили с толку. Семья, основавшая ал-Праму, состояла из помешанных, занимающихся самообманом и пристрастившихся к наркотическим веществам. Но дело тут вовсе не в религии. По крайней мере для меня. Моя преданность основана на гневе, который я испытываю оттого, что захватчики сотворили с Шурит.

Так в древности мельхаи называли область, которую теперь знали под именем Святых Земель.

Первые армии грабили города и храмы тех, кто не являлся халдарами. Впрочем, избиению подвергались и последние, если отказывались признать власть броского Патриархата. Именно в те времена воинствующее братство обогатилось и прославилось.

В древности, до праманского завоевания, Ирианские источники принадлежали Восточной империи, где господствовала менее свирепая разновидность халдарской религии. Более терпимая. Последователей иных вероисповеданий не истязали, покуда они выполняли свои законные обязательства перед императором. После завоевания все осталось по-прежнему, не считая того, что иные ветви халдарской религии исповедовались теперь лишь небольшой частью населения.

После завоевания святых источников западными владыками даже их религиозные собратья рассматривались лишь как дополнительный источник обогащения.

– В нашем деле нелегко кому-то доверять. Прости меня. Если честно, я бы не отказался от баранины, – сказал Элс.

– Понимаю. С тобой я также чувствую себя стесненно. Потешь мое любопытство. Как тебе удалось выжить во взрыве, уничтожившем твоих товарищей?

– Ну и кто теперь кого проверяет? – улыбнулся Элс.

Стьюпо разделил с Элсом ужин, который состоял из баранины.

– Интересный выдался денек, – потягивая темное вино с прибрежной винодельни, вымолвил гном. Сегодня его странности не так сильно проявлялись.

– Расскажи мне хоть что-нибудь. Даже в школе я не отличался особым терпением.

– Я договорился с поставщиком амбонигпийских зерен.

– Прекрасно. Полагаю, в Сонсу кофе попадает, так же как и хлопок.

Амбонигпием называлось мрачное холмистое королевство к югу и востоку от Дреангера. Их отделяла лишь каменистая гряда. В основном, Амбонигпий населяли халдары, чьи корни восходили к арианистам. Впрочем, там также встречались язычники и деведийцы. В этом королевстве выращивали лучший кофе в мире.

– Прошлой ночью ты задал мне вопрос. Отвечаю. Я жив, потому что ношу амулет, который защищает меня от колдовства и ночных существ. Ты не видишь его. Но вот ожоги. Амулет нагрелся, когда отвел от меня смертельное заклятие. – Элс поднял левую руку.

– Ты действительно не хочешь попробовать вина? Отличный сорт.

Элс покачал головой.

Негромко зазвенел колокольчик. Гном вскочил.

– В такое время? С тобой ведь не было других ша-лугов, верно?

– Нет, насколько мне известно.

Кто-то настойчиво продолжал дергать колокольчик.

– Иди. – Элс был уверен, что никакой опасности нет. Те, кто его разыскивал, не стали бы звонить, они просто бы выбили дверь.

Стьюпо вернулся с обеспокоенным выражением лица. Он весь был словно на иголках.

– Что случилось? – спросил Элс.

– Им удалось выяснить кое-какие подробности. Нашли твоего друга, который исчез перед самым взрывом. Теперь они знают, кого ищут. Альфорда да Скийского. Ты назвал имена перед тем, как неудачно попытался убить колдуна. Братья быстро сложили кусочки головоломки воедино. Альфорд – единственный пассажир, которого они упустили из виду.

– Тонто им не поможет. Он от рождения туп.

– Это еще не все. Есть кое-что поинтереснее.

– Я весь во внимании.

– Капитан «Вивиа Инфанти» открыто обвинил колдуна Особой Канцелярии, который вынудил моряка взять его на борт в Ранче, в преступном умысле с целью убийства и отвратительном поведении. Вот и занимательная деталь. Владелец судна – родной брат дона Алано Дурандати.

– Влиятельный человек в этой семье, я прав?

– Хозяин положения. Методы, которыми братья пользуются для розыска того, кто покушался на жизнь их члена, еще сильнее разозлили жителей. – Гном дважды качнулся туда и обратно. – Ферми, и те заскрежетали зубами.

– И к чему это привело?

– Дурандати опечатали казармы братства. Члены ордена заняли у них большую сумму, а выплат еще не делали.

– Я смотрю, ты не очень-то и расстроен.

– Воинствующее братство – самый жадный стервятник во всем Шурит. Их орден зиждется на награбленном золоте и работорговле.

Большинство девов за пределами Святых Земель были потомками тех, кого продавали в рабство по всему побережью моря Прародительницы.

– Понятно, – промолвил Элс.

– Ша-луг, а сможешь ли ты утаить кое-какие сведения от своих хозяев?

– Вообще-то нет. Мои доклады, по сути, должны включать любую информацию, которую ал-Кварн сочтет достойной внимания.

– Я бы предпочел, чтобы о некоторых вещах в ал-Кварне не знали. Я говорю не о Гордимере. А о другом. О колдуне.

– Эр-Рашале? Но почему?

– Он колдун. Здесь о нем ходят всякие слухи. Как дев, я хочу, чтобы кое-какие сведения до него не дошли. Если ты собираешься докладывать обо всем происходящем, то я не всегда буду готов помочь тебе.

– Думаю, я могу упустить некоторые детали, не представляющие угрозы для моих родных, солдат, страны и Бога. – Вряд ли один гном был опасен для Дреангера.

– Хорошо. Очень хорошо. Тогда я рискну и поверю, что слово ша-луга закон. В чем вы пытаетесь убедить весь мир.

Элс выругался про себя. Черт! Гном издевался над ним. В действительности, ал-Прама не видела ничего зазорного в том, чтобы обмануть парочку неверных.

– Запомни, Гледий Стьюпо – не ша-луг. Гледий Стьюпо – деведийский патриот, который помогает своему народу тем, что сотрудничает с врагами наших врагов.

– Я уяснил это.

Деведийская диаспора старалась не привлекать к себе внимания, однако те деведийцы, которые жили в Святых Землях, открыто заявляли о своих правах. Им не терпелось изгнать всех захватчиков из Шурита. Их Шурита.

Вероучение девов словно не замечало того факта, что в свое время они и сами были захватчиками.

– Я намереваюсь показать тебе кое-что. Но прежде проясним наши отношения.

Вся история Святых Земель состояла из воин и набегов. Снова и снова один за другим разные народы пытались установить свою власть над Ирианскими источниками.

Почему же в этих землях ни разу не создали империю?

– Я честен с тобой. Если ты хочешь, чтобы некоторые сведения не достигли ал-Кварна, я выполню твое желание.

– Хорошо. Боюсь нам, девам Сонсы, вскоре понадобится помощь настоящего воина.

Элс вопросительно посмотрел на гнома.

– Братство не желает принять неизбежное. Они не сдадутся. Им кажется, Бог на их стороне. Братья не покинут казармы. Эти люди готовы сражаться. Одного из слуг Дурандати уже убили.

– Это и есть та тайна, которую следует утаить от ал-Кварна?

– Пока братство тянет время и надеется заручиться чьей-либо поддержкой, во всем случившемся обвинят чужеземцев и неверных.

– Когда начинаются мятежи, жители Сонсы постоянно обрушиваются на деведийский квартал. В республиках правящие семьи не допускают такого, ибо это вредит торговле. Она полностью зависит от деведийских служащих и ремесленников. Но чернь все еще не терпит нас.

Деведийцы имели огромное значение во многих праманских городах. В праманской Диреции малочисленная группа девов составляла бюрократическую прослойку, которая неизменно поддерживала правителей ал-Прамы.

– А новый Патриарх… Он вообще не знает, что такое терпимость. Великий готов обвинить каждого в смертных грехах. Даже собственных людей, если они сомневаются в его непогрешимости.

– Полагаешь, что-то произойдет?

– Думаю, простолюдины попытаются изгнать братство. Три семьи займут позицию сторонних наблюдателей. Многие пострадают. Братство во всем обвинит нас. Толпа накинется на беззащитную жертву. Тем временем братство придет к какому-нибудь соглашению с тремя семьями. И ничего не изменится.

– А от меня-то вы чего хотите?

– Совет профессионала. Как нам обороняться? Лучше всего так, чтобы пролить как можно меньше крови и тем самым не разозлить чернь еще больше.

– Желаю удачи. – Элс не знал ни одного способа ведения сражения, который бы не злил людей. Все, что можно было сделать в подобной ситуации, так это сражаться до тех пор, пока боль не пересилит гнев противника.

– Ну и какой смысл просить меня скрыть все это от ал-Кварна? – ша-луг не усмотрел в словах гнома ничего выдающегося.

– О, а я думал, ты понял. Мы будем сражаться, если нас атакуют.

– И все же, как это связано с ал-Кварном?

– Наши методы могут привлечь внимание колдуна.

– Не очень разумно отвечать нападением на нападение.

– Пусть так. Пойдем со мной, – покачал головой гном.


В деведийском квартале было темно и тихо. Элс заметил нескольких вооруженных людей, которые скрывались во мраке. Со стороны Шумной реки донесся грохот. Плотные и низкие облака осветила" молния.

– Похоже, будет дождь, – заметил Элс.

– Тем лучше. Он охладит пыл.

Двое прошли четверть мили по самой широкой улице квартала. На его небольшой территории ютилось огромное количество жителей. Девам приходилось хоронить усопших за стеной, в не освященной земле, которую Церковь сочла негодной.

– Повсюду шпионы, – прошептал гном.

Два юноши тихо позвали Стьюпо. Он ответил. Один из юнцов поспешил вперед и открыл дверь, ведущую в дом, который походил на особняк богача. На уровне улицы не было ни одного магазинчика.

Элс и Стьюпо оказались в холле, освещенном единственном свечой. Пол был сделан из досок твердых пород дерева, которые теперь уже совсем износились. В коридоре находилось четыре двери, каждая из которых была заперта.

В конце холла за крутой лестницей открылась дверь, ведущая в подвал. Гном знал, куда идти.

В подвале Стьюпо остановился; он не проронил ни единого слова, покуда провожатый не вскарабкался наверх по узкой лестнице. Затем юноша открыл нечто похожее на заброшенный платяной шкаф, забитый ненужным барахлом. Мальчишка пробрался через груды одежды и раздвинул ее по бокам. Задняя стенка шкафа слегка отодвинулась, а после открылась полностью. За ней царила кромешная тьма.

– В этом мраке тебе нечего опасаться, – сказал Стьюпо.

– Я пойду за тобой следом, – ответил Элс. Чуть погодя он спросил: – А ты сам бывал в Шурит?

– Нет. А ты?

– Да. Нигде ночь не темна, как там.

Вслед за гномом он шагнул в темноту, которая оказалась всего-навсего полосками черных шкур. Однако за шкурами не было никакого света. Покуда Стьюпо не произнес какие-то слова, которые, очевидно, служили паролем.

Со свечой в руках появился дряхлый и длиннобородый дев, облаченный в традиционное одеяние этой расы. Когда Элс и Стьюпо прошли мимо него, он не проронил ни слова. Пробравшись через еще один ряд висевших шкур, они очутились в большом подвальном помещении.

Элс предположил, что весь квартал был изрыт тоннелями и подземельями, путями отхода и тайниками. Ему стало интересно, как девы поступали с излишками грунта.

Девы уже давно подготовились к ожидающим их неприятностям.

Помимо целого арсенала разнообразного оружия, то в подвале находилось семеро сморщенных и высохших стариков.

– Это деведийские старейшины Сонсы, – пояснил Стьюпо.

Элс отметил, что лица девов полностью заросли волосами. Очевидно, эти старики не видели белого света на протяжении целого поколения. Один старейшина выглядел так, словно был рядом с Творцом, брюзжа и осуждая его, когда тот создавал свое непревзойденное произведение искусства под названием мир. Ша-луг детально рассмотрел старцев, а затем переключил внимание на оружие.

Он был впечатлен. «Наверно, в деведийском квартале полно денег». Элс увидел пороховое оружие из Восточной империи и луцидийские луки, которые мог использовать любой идиот без предварительной подготовки. Здесь также находилось оружие, предназначенное для специальных войск, например для гренадеров. Ша-луг заметил амфору с пометкой. В ней, наверное, хранили смертельный порошок, которым обрабатывали наконечники стрел, копий, мечей и ножей.

Все говорило о том, что девы настроены решительно.

Деведийцы Сонсы слишком много вынесли. Теперь же их довели до ручки.

– Я здесь. И вижу, что у вас серьезные намерения. Чего же вы хотите от меня? – заговорил Элс.

– Ничего, если нас не атакуют. И все, если нападение произойдет. Ты станешь нашим предводителем. Нашей надеждой. Никто за пределами этой комнаты не узнает, что в деле замешан иноземный воин.

Элс ощутил, как его рука нервно дернулась.

– Посмотрим, с чем придется работать. – Ша-луг находился во власти девов.

– Вы добьетесь лишь того, что вас всех перебьют. И для начала на вас напустят колдуна, – обратился Элс к старейшинам спустя пять минут. Колдовство даже в руках искусных магов редко применялось в масштабных битвах. Просто от одного колдуна в подобных битвах мало толку. Ему удавалось сдерживать лишь небольшую горстку противников. Однако в маленьких стычках внутри страны чародей мог сломить сопротивление непокорных. И результаты всегда были ужасающими.

– Почему халдары собираются напасть на девов? – спросил Элс.

– Говорят, мы во всех уголках земли готовим заговор, дабы навсегда окутать этот мир пеленой мрака.

– Полагаю, что только так можно объяснить присутствие девов в каждом государстве. Неважно, что ваши предки попали сюда как рабы. Вы же не хотите, чтобы чернь укрепилась в своих подозрениях. – В нынешней Сонсе уже существовали две деведийские диаспоры, которых привезли сюда военные задолго до образования Древней Империи.

– К чему ты клонишь?

– Чернь ворвется в квартал. И встретит решительное сопротивление в лице военных с оружием в руках. Как думаете, что произойдет потом?

– Погибнет много народу.

– К тому же простолюдины убедятся в своих подозрениях относительно причастности девов ко злу и укрепятся во мнении, что вас следует уничтожить прежде, чем вы низложите Церковь и развратите халдарских агнцев.

Слова Элса не возымели должного воздействия. Старейшины хотели сражаться. Они не желали прислушаться к доводам здравого смысла.

– А это что? – спросил Элс. Он только что обнаружил механизм уничтожения, который существовал только в Дреангере.

Это была пороховая пушка, отличавшаяся от той, которую Элс взял с собой в Андесквелузию, меньшим калибром и более длинным стволом. Несколько мгновений назад над ней трудился ремесленник. В воздухе все еще пахло горячим железом.

Ствол создавали при помощи железной проволоки, намотанной вокруг стального штока, нагревая и обрабатывая ее.

– Этим занимается оружейный мастер? – спросил Элс. Подобным образом изготовляли лучшие мечи. А лучшими оружейными мастерами в праманской Диреции были именно девы.

Не об этом ли просил его Стьюпо не докладывать в ал-Кварн? О существовании этого орудия? Или же о том, что деведийские шпионы проникли в тайную мастерскую эр-Рашала? Пороховые орудия редко использовались на поле боя. До происшествия с богоном им практически не уделяли внимания, так как пушки не производили должного эффекта.

– Экспериментальный вид оружия. Я не знаю, как оно действует. Но мне сказали, что с его помощью нам удастся разобраться с вражескими колдунами, – наконец-то признался Стьюпо.

Итак, старейшины все-таки могли объективно оценивать происходящее. Их шансы возрастут, если им удастся обезопасить себя от колдовства. Особенно если у них имеется хоть малая часть того безумства, в котором их обвиняла Церковь.

– Если вы намерены дать отпор и выжить при этом, поторопитесь завершить эту игрушку, – подытожил Элс.

Как идея этого механизма так быстро достигла Сонсы?

Стрелы с серебряными наконечниками и отравленные железные стрелы были частью легенды. На самом деле любой колдун, пусть даже со скудным багажом знаний, мог окружить себя такими заклинаниями, которые ослабят мощь или же вообще уничтожат всякий снаряд, который состоит из скрепленных между собой животным клеем частей дерева, кости, хлопка и льна. Останется лишь облако серебряной стружки, не представляющей никакой угрозы.

Человека с кинжалом тоже легко обезвредить, если колдун, конечно, не дремлет.

Элс понял, что девы искусно заманили в его ловушку. А он попался на удочку, пытаясь выяснить, что они затеяли, и истинные размеры их ресурсов. Девы почти ничего не объяснили, а потому ша-луг был вынужден оставаться с ними, дабы выведать стоящую информацию.

Он не случайно обнаружил пороховое орудие.

В результате Элс еще раз убедился в том, что деведийские шпионы вплотную подобрались к эр-Рашалу ал-Дулкварнену и, возможно, к самому Гордимеру Льву.


Как и предполагалось, конфликт возник в результате утомительного и неудивительного обострения. Шайка сопляков пробралась в деведийский квартал и забросала камнями деведийскую молодежь, а затем попыталась проникнуть в лавку и изнасиловать девушку. Во время последнего бесчинства их окружили суровые мужи, которых совершенно не забавляли едва уловимые этнические отличия. Взрослые жестоко избили молокососов, а затем бросили их в водосточную канаву.

Отцы, братья и кузены пострадавших подростков сильно оскорбились. Это привело к противостоянию с использованием оружия. Погибло двенадцать халдар.

Спустя какое-то время расхрабрившаяся от выпивки чернь затеяла драку, в которой чрезмерно восторженные деведийские лучники сразили два десятка налетчиков.

В квартале разгорелись беспорядки, которым правители Сонсы не придали особого значения.

Противостояние длилось восемь дней. Элс выполнял роль генерала, придающего уверенности бойцам там, где в полководце не было никакой необходимости, а самообладание невозможно. На исходе восьмых суток правящие семьи были вынуждены обратить внимание на происходящее, поскольку бунтовщики направили свои действия против Цветных и стали поджигать дома по ту сторону деведийского квартала, в халдарском районе. Они приказали гвардейцам восстановить порядок. Однако военные как раз осаждали казармы, где укрылись скваттеры братства.

Элс организовал засаду, которая в случае успеха могла стать смертным приговором для девов. Гвардейцы, естественно, такого не ожидали, а потому были сбиты с толку.

И, само собой разумеется, гнев халдар не знал границ.

– Теперь они объявят вам войну. И вам не понравятся ее последствия. На одного дева приходится сто халдар, – сказал Элс старейшинам.

– Так было всегда, – возразил Стьюпо. Успех вскружил девам голову. К тому же они не потеряли ни одного человека.

– Оружие готово, – промолвил один бородач.

– Сонса процветает только благодаря торговле. Которой, в основном, занимаемся мы. Если нас перебьют, то трем семьям придется выкручиваться самостоятельно.


В Сонсе воцарилось спокойствие. За пределы деведийского квартала вернулся порядок. Правящие круги действительно попытались охладить гнев. Однако слишком многие предпочитали спокойствию бойню. Особенно это касалось воинствующего братства, которое возглавлял неизвестный колдун с «Вивиа Инфанти».

По слухам, за восстанием стояли чужеземные наемники. Одного описания некоего Фэрриса Рэнфроу хватило бы, чтобы Элса линчевали на месте.

Обстоятельства изменились. Ша-луг стал подумывать о побеге из Сонсы.

Если его убьют в местной потасовке, вряд ли ему удастся принести пользу Дреангеру.

Новости о восстании достигли Броса. Патриарх уже издал указ, который гласил о необходимости уничтожить всех неверных. Великий приказал трем семьям предоставить всех военных в распоряжение воинствующего братства.

Те, кто строил заговор против деведийцев, держали некоторые сведения в тайне, поскольку у последних повсюду были друзья и шпионы.

Братья не были дураками. Они не сомневались, что им не удастся застигнуть девов врасплох. А так как в рядах их ордена насчитывалось чуть больше двадцати человек, они не собирались идти на верную гибель.

– Неужто так всегда? За теми, кто не желает вступать в бой, стоят сильные мира сего? – размышлял вслух Элс.

Плохи дела. Молодежью управляли старейшины, но они не проявляли никакой инициативы. Юноши отличались большой напористостью. Они еще не понимали, насколько безнадежно их положение.

– Что вы планируете предпринять, когда сюда нагрянет братство? Их не напугаешь парочкой выстрелов. Они обладают колдовскими способностями. И убьют любого, кто не принадлежит их ордену. Я уже видел такое, – поинтересовался Элс.

Пустые и безразличные взгляды. Старики не желали слушать. Они затянули Элса в свой кошмар.

Со времени своего первого визита на оружейный склад ша-луга ни разу не оставляли без присмотра. Но Элс был уверен, что если захочет, то легко избавится от деведийских соглядатаев.


Братство, как все и предполагали, начало наступление с приходом ночи. Колдунам сподручнее работать в темноте. Гвардейцы, напуганные больше следовавшими за ними братьями, чем предстоящей встречей с девами, прорвались через баррикады у входа в квартал. Другие солдаты перелезали через непрочную стену высотой чуть меньше сорока футов. Это сооружение воздвигли не для оборонительных целей, а для того, чтобы преградить жителям квартала вход в Сонсу.

Военные не встретили никакого сопротивления. Взволнованные, они двигались очень осторожно, поскольку предвидели смертельную ловушку.

В конце концов на дворе стояла ночь. А девы выполняли ее волю. Все знали об этом.

Захватчики обнаружили, что дома девов заколочены досками. Когда они вломились внутрь, там никого не оказалось. Исчезли не только бунтари, но и все их имущество.

Три семьи приказали своим солдатам ограничиться, по возможности, убийством лишь нескольких повстанцев. Девы имели огромное значение для благосостояния Сонсы.

Воинствующее братство прибыло на место вскоре после того, как узнало, что гвардейцы не встретили никакого сопротивления. Они намеревались поживиться драгоценностями девов.

Беспокойство гвардейцев возрастало.

В любое мгновение эти деведийские колдуны могли спустить на них сумеречных псов.


Элс наблюдал за вторжением в квартал через щель в не застекленном подвальном окне. Как он и предполагал, солдаты уже приготовились к отчаянной битве. Многие из них напились. Они не знали, как им себя вести, если сражаться не с кем.

Военные стояли без движения, пугая друг друга, и даже не думали ничего красть.

– Смотри. Дисциплина ухудшается. Они уже достаточно пьяны, чтобы не вспомнить, зачем пришли сюда. Через мгновение солдаты решат начать поиски тайных сокровищ. Тут-то мы их и прищучим, – прошептал Элс Стьюпо.

Деведийцы со своим имуществом укрылись в тоннелях и подземельях, вырытых под кварталом. Если произойдет самое худшее, они уйдут через тоннель под южной стеной Сонсы. Элсу не полагалось знать о существовании этого и других тоннелей, ведущих из квартала. Но молодые девы часто забывали говорить на мельхайском языке, когда ша-луг вертелся поблизости.

Элс постарался сделать все возможное для сопротивления, так как успех вдохновил бы девов, обитающих в других землях, на подобного рода мятежи. А если Великий будет занят подавлением сообществ у себя дома, вряд ли он найдет время обратить свой взор на восток.

– А вот и тот, кого мы ждали.

Появился высокий человек, облаченный в черную рясу. Он был выше своего товарища, который прибыл вместе с ним на борту «Вивиа Инфанти». Именно его Элс и атаковал в ту ужасную ночь. Удивительно, но брат находился в отличном состоянии.

– Отойдите. Колдун применит свое колдовство, дабы выяснить, что стало с жителями квартала, – предостерег Элс.

Слухи о том, что старые девы обладали колдовскими способностями, оказались правдой. Не все, конечно, лишь некоторые. Они знали о магии столько же, сколько и другие группы стариков. Так вот эти старейшины замаскировали убежища женщин и детей.

Для прямо противоположного эффекта они выделили небольшое количество укрытий.

Внезапно высокий человек, видимо, ощутив что-то, быстро двинулся в сторону, где спрятался Элс.

– Поджигай! Давай! – приказал Элс и навел орудие на цель. Колдун сделал рывок.

Канонир выполнил свою работу.

Прогремел оглушительный выстрел. В воздухе повисло облако серного дыма. Когда он рассеялся, Элс увидел, что брат распластался на вымощенной булыжником мостовой в десяти футах от того места, где находился, когда пушка выстрелила. Колдун умер от сквозного ранения в сердце до того, как упал на землю.

Выстрел стал сигналом к нападению. Его ждали притаившиеся деведийские бойцы.

Они посыпались с крыш, словно капли смертельного дождя, на застывших от удивления гвардейцев. В основном, девы целились в членов воинствующего братства.

Раздались приказы потушить факелы.

И тут же последовала команда отменить предыдущее приказание.

Деведийские налетчики появлялись из узких переулков, наносили удары и сразу же исчезали. Снайперы на крышах домов продолжали наводить ужас на захватчиков.

Элс рычал и клял канонира. Он хотел, чтобы оружие было готово на случай, если вдруг объявится старший колдун братства.

Однако даже с тремя людьми, сновавшими вокруг пушки, ушло пять минут на то, чтобы прочистить ствол и вновь зарядить орудие порохом, пыжом и серебряной стружкой, которую так любезно согласился предоставить скупердяй Стьюпо, а также вставить запал.

Снаружи все стихло. Деведийские бойцы исчезли, забрав с поля боя раненых. Они позволили противнику сделать то же самое. Все надеялись на то, что удастся справиться с ситуацией, не вызвав гнев трех семей.

– Чужеземец! Пришел еще один, – крикнул кто-то из людей Элса. Ша-луг протиснулся к подоконнику.

Таинственный пассажир «Вивиа Инфанти» приближался к месту боя, крича что-то. Словно побитые псы, гвардейцы вернулись и начали пробираться через узкие переулки и улочки деведийского квартала.

Колдун заметил поверженного ученика. Приблизившись к погибшему, он всмотрелся в окутывающую его ночь. Испытывая беспокойство, брат потерял бдительность.

Одна из арбалетных стрел с визгом пронеслась в воздухе, оцарапав колдуна.

Чародей взвыл. Впрочем, крик это скорее был вызван душевным смятением, а не болью. Затем колдун стал накладывать заклинание, подготовленное заранее.

Скорее всего, оно ослепит и обезоружит лучников. Иначе на колдуна обрушится целый ливень стрел. Заклинание, конечно же, подействует и на его людей. Но брат не станет о них беспокоиться.

– Плохо дело, – вымолвил Элс. Он понял, что происходит. – Совсем плохо. Есть поблизости холодная вода? А тряпки, которые можно намочить?

Его помощники хотели знать, зачем ему это понадобилось.

– На наших руках ферромагний. Мы не сможем управлять пушкой, если она нагреется. А если ее температура поднимется выше, то порох взорвется внутри ствола. И тогда оружие придется выбрасывать на свалку. А всех нас перебьют.

Колдун, правда, дал мятежникам еще какое-то время на подготовку.

В то время, как чародей накапливал силу, уцелевшие братья приносили сделанные из стекла и дерева магические приспособления. И вдруг колдун почуял источник опасности, ставший, вероятно, и причиной смерти его ученика.

Колдун издал еще один громогласный рев и ринулся к Элсу и его людям.

Элс прицелился наугад. Ствол орудия был еще слишком горячим, чтобы поместить его на плечо.

– Поджигай! Поджигай!

Он услышал, как в стволе зашипел порох. Казалось, колдун тоже услышал этот звук, поскольку внезапно предпринял отчаянную попытку остановиться.

Порох взорвался. В ночное небо взвился столп серебряной стружки и железной пыли. Взрывной волной колдуна подбросило в воздух, а затем швырнуло назад.

Что-то с силой ударило и Элса.

Ша-луг потерял сознание лишь на доли секунды. Когда он очнулся, то обнаружил, что подвал заполнен дымом. Пахло порохом и тлеющим деревом.

Взорвался ствол пушки. Жизнь Элсу спас канонир, принявший удар на себя. Тэг был весь в крови дева.

Элс попытался выглянуть наружу. Он ничего не мог разобрать. Колдун распластался на земле, но в нем все еще теплилась жизнь. Воины братства оттаскивали его подальше от поля сражения.

Горящей древесиной запахло еще сильнее.

Пришло время выбираться из квартала. Где-то в темном подвале среди храбрых и мертвых деведийских юношей находился целый бочонок пороха.


Теперь, когда никто не контролировал каждый его шаг, Элс решил принести пользу своему Богу, Дреангеру и братьям ша-лугам где-нибудь в другом месте. Он покинул деведийский квартал через холодной и сырой тоннель, который вел не за городскую стену – там сейчас было слишком много народа и охранников – а в склеп одного мавзолея на соборном кладбище в ста ярдах к северу-востоку от деведийского квартала.

О существовании тоннеля Элс узнал из разговора молодых бойцов, которые не следили за своими словами.

Не считая беспорядков в квартале, город наслаждался спокойной летней ночью. Ни одна луна не могла сравниться с океаном сияющих на небе звезд. Среди надгробных плит и памятников все еще летали несколько светлячков. Ни живых, ни мертвых, ни даже Помощников Ночи не интересовал вшивый беглец, вооруженный длинным клинком и коротким железным прутом, который он подобрал во время бегства.

Над деведийским кварталом поднялись огонь и клубы дыма. Пока Элс находился в тоннеле, на воздух взлетел бочонок с порохом. Теперь гвардейцы и деведийцы работали бок о бок, стараясь потушить разбушевавшееся пламя.

Элс не преминул воспользоваться подарком судьбы. Он пытался вступить в контакт с другим агентом, который также проживал в Сонсе. Элс проклинал себя за то, что не связался с ним с самого начала. Так он бы избежал всех этих неприятностей с девами. Сейчас он мог уже быть в Бросе, в войске Патриарха. Но в этом случае Тэг не имел бы ни малейшего представления о том, что Дворец королей наводнили деведийские шпионы.

По слухам, Патриарх набирал войско для похода в Кальцир. А может, завоевать эту область планировал и сам император. В любом случае, захватить Кальцир намеревалось несколько людей. Кампания, если такую вообще когда-нибудь организуют, окажется весьма тяжелой, так как наемникам вряд ли удастся поживиться в Кальцире. Эта земля представляла собой унылую, бедную область, которая занималась исключительно сельским хозяйством. За две тысячи лет там практически ничего не изменилось, за исключением имен правителей.

В одной старой шутке говорилось, что халдары и праманы заключили пари, кто из них первым завоюет Кальцир. И праманы проиграли.

Однако Кальцир был важен в стратегическом плане. Он прикрывал фиралдийский мыс и огромный остров Шиппен, а также открывал вид на узкую область моря Прародительницы. К тому же здесь, на фиралдийском полуострове, находился праманский плацдарм.

Четыре раза прошел Элс мимо бронзового леопарда, обозначавшего необходимый ему дом, прежде чем заметил его. Этот леопард размером с домашнего кота ничем не выделялся. Ша-луг решил, что его беды еще не закончились.

Он проскользнул к двери и простучал пароль. Элс сомневался, что кто-нибудь откроет ему в столь поздний час. Он постучался еще раз, потом еще. При этом он держался тени, чтобы его никто не заметил. Элс обернулся. Он хотел выяснить, как справляются с пожаром в деведийском квартале.

Жителям наконец-то удалось обуздать пламя.

Четвертая попытка Тэга увенчалась успехом. Изнутри раздался ответный стук. Ша-луг повторил пароль.

Узкая дверь чуть приоткрылась. За ней Элс ничего не увидел, лишь услышал тихий вопрос. Он ответил, как ему полагалось.

Дверь приоткрылась еще на дюйм. Внутри, словно в сердце Патриарха, царил кромешный мрак. Элс стоял без движения. Он не станет ничего предпринять до тех пор, пока ему не разрешат войти или же откажут в этом. Вероятно, обитатели дома обезопасили себя при помощи ловушек.

– Входите.

Элс осторожно протиснулся внутрь. Он держал руки на виду и не делал ничего, что жители дома могли расценить как угрозу. Наверняка, агент нервничал из-за выдуманного братством бреда об иноземных шпионах, которые сподобили девов на восстание.

– Направо.

В темноте Элсу не удавалось разглядеть говорившего. Голос доносился откуда-то снизу.

Неужели еще один гном?

Как оказалось, нет. Не гном. Маленькая женщина, которую Элс увидел после того, как прошел в небольшую комнатку, освещенную тусклым светом единственной свечи.

– Я полагал…

– Вы ожидали увидеть моего мужа. Он умер прошлой зимой.

– Не думаю, что дома знают об этом.

Элс не упомянул ал-Кварн, так как вспомнил, что этот агент верил, что служит Восточному императору.

– Я им не сообщила. Мне нужны деньги. После смерти Пледга не оставил мне иного дохода.

Элс не стал спрашивать, почему и как. Его это не волновало. А если бы он и узнал все, то это ничего бы не изменило. Ша-луг рассмотрел собеседницу. Маленькая и хрупкая, лет сорока, с седеющими волосами, очевидно гордая и поразительная женщина. Черты ее лица хранили следы былой красоты.

– Ясно. Значит, вы живете одна?

Женщина изучала его так же пристально, как и он ее. Каждый считал, что их жизни находятся в руках друг друга.

– Да. Я могу себе это позволить, пока приходят деньги.

– Ваш муж рассказал вам, чем он занимается?

– У нас не было секретов друг от друга. Он поведал мне то, во что верил. Пледга всегда отличался чрезмерной доверчивостью. Так что вам нужно?

– Спрятаться.

– Вы чужеземный шпион, о которым трезвонят на улицах. – Огромные черные глаза женщины смеялись.

– Я действительно шпион. Но того, о котором судачат все жители, братство специально выдумало, чтобы запугать людей. Страшилище, с помощью которого можно заставить местных жителей делать то, что нужно братьям.

– А они дали отличное описание. Надо что-нибудь сделать с твоими волосами.

– Может быть, – вздохнул Элс.

– А сейчас тебе бы следовало помыться.


На протяжении трех недель Элса никто не видел. Он всегда поднимался на чердак, когда у Анны Моциллы бывали гости. Что случалось довольно часто. Вдова была общительной женщиной, и к ней постоянно наведывались многочисленные друзья и родственники, которым не терпелось почесать языками. Детей бог ей не дал.

Энергичная и уверенная в себе, она исполняла роль главы в браке. Анна собирала все сведения о событиях, происходивших в городе.

Три семьи порвали отношения с воинствующим братством, поскольку тяжело раненный колдун сразу же после того, как его вынесли из квартала, распорядился истребить всех девов. Все сочли его распоряжение признаком столь высокого самомнения, что правящие кланы отказались выполнять это требование.

Потери братства в ту ночь составили двенадцать убитых и девятнадцать тяжелораненых воинов. Невредимые братья не смогли помешать Дурандати изгнать их из казарм.

– Они наняли корабль, который доставит их в Брос. Но братья вернутся, – доложила Анна Моцилла. Всего в нескольких сотнях ярдов от Дворца Света находилась огромная цитадель братства, Кастелла долла Понтелла, Крепость Маленьких Мостов. Неподалеку находился остров Кроне, оплот Патриарха. А теперешний Патриарх всегда был в теплых отношениях с братством.

– Доны недовольны. Колдун пригрозил отлучить их от Церкви. В свою очередь, епископ Синих запретил им под страхом смерти когда-либо появляться в море Сонсы. Он всегда враждебно относился к братству. Еще когда я была девчонкой, епископ уговаривал Семьи не позволять братьям обосноваться здесь, – продолжила Анна Моцилла.

– Так колдун выжил?

– Да. Правда, говорят, он настолько тяжело ранен, что навсегда останется калекой. К тому же колдун больше не сможет заниматься своим делом.

– Хм?

– Я слышала, он потерял часть левой руки, а оставшаяся абсолютно бесполезна. И левая сторона его лица превратилась в месиво. Колдун нашпигован таким количеством серебра, что если решит наложить заклинание, его тело разрушится. – Женщина сияла от удовольствия.

– Жаль, что он не погиб. Хотя это лучше, чем ничего. Говорите, он уехал из Сонсы? – поинтересовался Элс.

– Две недели тому назад. Он нанес смертельную обиду дону Бонавентуро Сковелетти, и в результате вся семья отказалась поддерживать любые начинания Патриарха, если они будут каким-то образом связаны с братством. Кстати, епископ Синих – дядя Бонавентуро.

– Занятно. Наверно, это стоило им невероятного мужества. Так. Что мы имеем? Отвратительный могущественный чернокнижник. И нам до сих пор неизвестно, кто он такой.

– Один из верховных магов Кастеллы Анхеллы долла Пиколины. Поговаривают, сюда он прибыл из-за предсказания прорицателя. Он якобы нагадал ему, что в Сонсе возникнет огромная угроза для Церкви.

– Будет смешно, если попытка колдуна помешать заговору приведет к обратному результату.

– Большинство жителей придерживаются такого же мнения.

– Сейчас о неприятностях с девами уже позабыли. По крайней мере, на какое-то время. Пока братство не появится вновь и не начнет гневить людей.

– Все так думают. Но с этих пор здесь уже никогда не воцарится прежний ход жизни.

– Мне пора выбираться из Сонсы.

– Не сейчас. – По голосу Анны Моциллы было понятно, что уход Элса ее не радовал. Но вслух она произнесла другие слова: – Доны по-прежнему разыскивают человека, который подходит под описание того, кто однажды ночью постучался в мой дом. Деведийские старейшины в один голос заявляют, что их одурачил провокатор, прибывший из Дреангера. По их словам, он погиб при взрыве, из-за которого в квартале начался пожар. Ты не похож на дреангерца.

– Это говорит о том, что не всегда стоит доверять слухам.

Анна Моцилла пристально посмотрела на Элса. Ее-то ему уж точно не провести.


Спустя две недели в деревне Алисия, что в двадцати двух милях к востоку от Сонсы, Элс повстречал дюжину странников из Грольшаха, Ренса, Реста и нескольких других крошечных политически незначительных государств, которые в результате некой путаницы получили имена Орминден и Дромедан. Группа путников, в основном, состояла из уставших юношей. Элс и сам порядком вымотался. Но он наконец-то шел в Брос.

На рассвете ша-луг из пращи убил зайца. Таким образом он заслужил место у костра. Остальные путники тоже направлялись в Брос. Они не сомневались, что там им удастся вступить в ряды войска. Странники не знали друг друга. Все они познакомились на дороге.

Братья Пико и Джасти Мусси из Грольшаха, а также их друг Гофит Аспел, сбежали от учителей, с которыми у них был заключен договор. Троица познакомилась с Рафи Коронно и косоглазым стариком Бо Биогной по дороге из Дромедана в Орминден. А затем они присоединились к остальным путникам. За исключением Бо Биогны и огромного, туповатого парня, который настаивал на том, чтобы его называли Просто Простой Джо, и которого повсюду сопровождал дряхлый мул по имени Стальные Мускулы, странникам не доводилось воевать. Даже Бо Биогна и Просто Простой Джо несли военную службу только у себя на родине. Когда путники узнали, что Элс – странствующий воин, они настояли, чтобы он рассказал им все о великолепии сражения. Ша-луг ничего от них не утаил. Путники опечалились. Не такое хотели они услышать. Но им многое пришлось пережить. А потому они знали, что действительное никогда не совпадает с желаемым.

Глава 10

Хорэн в краю Конека

Край Конека облетела весть. Синод Истинных постановил, что настоящие мэйзелане обязаны оказать сопротивление злу в случае, если оно станет совершенно невыносимым. То есть, если епископ Антекса станет поносить ересь, укрывшись в своем особняке, то на него не стоит обращать внимания. А вот если он решит наслать на мэйзелан войско, еретики должны ответить ударом на удар.

Но даже после того, как мэйзелане приняли это решение, брат Светоч был уверен, что большинство мэйзелан проявят смирение. Эта раса отличалась спокойным нравом. Мэйзелане хотели создать общество, свободное от алчности, ненависти и тех грехов, которые Отец Небесный ниспослал на своих неразумных детей.

Брат Светоч выступал против любого, кто поддался искушению плоти. Однако он не мог оспаривать волю синода. В конечном итоге роль третейского судьи исполнит Бог. К тому же действия броских захватчиков были скорее направлены против конекийских епископов, а не против мэйзелан.

После покушения на жизнь папского легата епископ Сериф притих. А вот Патриарх по-прежнему требовал покарать еретиков.

Легат никак не мог оправиться от полученных ран.

В Антексе все было спокойно. Молодой и вспыльчивый граф Рэймон Гэрэт остался в Хорэне, где правил герцог Тормонд. Последний держал графа в узде, дабы тот не провоцировал своими действиями Церковь.

Брат Светоч шел по утренним людным улицам Хорэна. Спустя двадцать лет он вновь оказался в этом городе.

Его не сопровождала свита, но даже в те далекие времена, когда он носил имя Шард энд Клэр, к его особе не проявляли такого уважения, как сейчас.

Епископы и мэйзелане – все, как один, приветствовали Истинного, кланялись ему и оказывали почести, пришедшие из эпохи существования Древней Империи. Среди конекийцев всех вероисповеданий считалось большим достижением стать одним из Истинных. Даже девы и дайншау, которые обитали в любом большом городе, склоняли головы перед мэйзеланином, когда встречали его.

Древняя крепость Метреликс стояла на возвышенности, неподалеку от которой протекала река Вирс. Вода в ней была маслянистая, коричневого цвета. В Метреликсе с незапамятных времен восседали конекийские герцоги. Нынешнюю крепость воздвигли четыре столетия назад на месте древней Броской цитадели, которая в имперскую эпоху предназначалась для тех же целей. После падения древней Броской империи первоначальное сооружение, отделанное известняком с местных карьеров, разобрали на строительные материалы.

Сейчас стены Метреликса соорудили из мягкого с большим содержанием песка камня. Который подвергся сильной эрозии. Брат Светоч сомневался в том, что Метреликс простоит еще хотя бы сотню лет.

Метреликс отражал характер своего владельца. По крайней мере, так говорили жители Хорэна, которые называли герцога Великим Неустойчивым.

Казалось, что Тормонд IV совершенно не способен на великие деяния.

Население Конека любило своего правителя и за то, что он не сделал, и за то, что он уже успел осуществить.

Тормонд не вмешивался в жизнь своих подданных. Именно за это жители Конека и любили своего герцога.

До Тормонда в Метреликсе восседали его отец и дед. Дед нынешнего герцога, правда, все время проводил в походах. Кстати, его тоже звали Тормонд. Прапрадед Тормонда был одним из основателей военных городов в Кассуре и Грове.

Они существовали и по сей день, однако их территория заметно уменьшилась после набегов Индал ал-Сул Халалаина. Теперь в тех районах правили принцы, ставленники воинствующего братства, которых назначили еще предшественники Великого.

Брат Светоч подошел к воротам навесной башни Метреликса. Вход в крепость охраняли лишь два старых тучных стража, которые то и дело клевали носом. Они вяло взирали на редких прохожих. Решетка на воротах, у которых стояли охранники, наверное, уже никогда не опустится. Даже в случае опасности. Она слишком заржавела.

Теперь ни один конекиец не мог с точностью сказать, когда ворота закрывались в последний раз.

Впрочем, сейчас среди населения Конека царил страх. Жители ощущали, что их спокойной и благополучной жизни, которую они вели на протяжении нескольких столетий, скоро придет конец. Народ был взволнован новостями о неудавшемся покушении на Антипатриарха, Чистого П.

Ходили слухи, что лишь благодаря счастливому случаю и божьей милости страже Чистого удалось предотвратить его убийство. Поговаривали также о вмешательстве самого Небесного Отца. Наемники не должны были провалить задание.

Конечно же, на роль заказчика преступления претендовал Великий. Впрочем, он станет отрицать свою причастность к этому делу.

Стражники поинтересовались у брата, чего он хочет.

– Я брат Светоч. Герцог…

– Что-то вы припозднились. Он уж решил, что вы не придете. – Самый толстый из двух охранников говорил на диалекте, который использовался в западных землях, что лежали за рекой Пэйми в Трамани. – Идемте за мной, сэр.

– Как вы оказались в здешних землях? – поинтересовался брат Светоч.

– Когда я решил оставить жизнь искателя приключений, то как раз проходил по Хорэну. – Искателями приключений называли всех наемных солдат. – Мне следовало бросить это занятие лет двадцать назад. Герцог хороший человек. С ним приятно иметь дело.

– Я слышу это повсюду. – Брат Светоч благословил стража, а потом покинул его.

Патриарх оказался прав. Наемники имелись везде.

Брат Светоч шел по пыльным коридорам, где со времен нового правителя, казалось, ни разу не наводили порядок.

Складывалось такое впечатление, что у герцога имелись дела поважнее уборки.

Тормонд был худощавым человеком лет пятидесяти. На его седеющей голове проглядывала лысина. Красивый и тщеславный в молодости, герцог перестал следить за собой после смерти его герцогини, Артезии, которая умерла в возрасте сорока четырех лет при родах. С тех пор прошло четыре года. Ребенок родился мертвым. Каждый конекиец, говоривший от имени Бога, имел свое мнение на этот счет.

Тормонд презирал всех сановников.

Герцог ужасно постарел. Его серые глаза поблекли.

– Шард энд Клэр! – воскликнул Тормонд. Он оставил горстку аристократов, дабы поприветствовать мэйзеланина.

– Ваша Милость, называйте меня просто брат Светоч.

– Должно быть это правда, что вы пьете кровь девственниц. Вы ни капельки не постарели.

– Ваша Милость, вы льстите мне. Я ощущаю себя восьмидесятилетним стариком. Мои суставы скрипят и стонут каждый раз, когда я нагибаюсь. Увы, но мои лучшие годы уже прошли.

– Я же напротив – постарел за нас двоих. Шард, я так устал. С тех пор как Артезия умерла, я каждый раз просыпаюсь совершенно разбитым. Меня утомил этот мир и его испытания, – продолжил герцог.

Окажись на месте Тормонда другой человек, брат Светоч заверил бы его, что, присоединившись к Искателям Света, он обязательно обретет покой. Однако мэйзеланин разговаривал именно с герцогом, которого боготворили его подданные, и чей сын родился мертвым. Скорее всего, преемником Тормонда станет граф Рэймон Гэрэт из Антекса, который поддерживал Искателей Света. Но Рэймон только-только вышел из юношеского возраста, а его горячность не знала границ. Граф ошибочно полагал, что Конек находился под покровительством короля Питера Навайского, который правил Дирецией.

– Пошлите во Флемонт гонца. Монахини пришлют вам травяной настой. Через три месяца вы будете бегать не хуже молодого жеребца.

– – Твоя жена сейчас находится там, не так ли?

– Во Флемонте она выполняет свои обязанности.

– Хорошо, я последую вашему совету. Вы прибыли вовремя. Полагаю, именно поэтому вас называют Истинным Владыкой. – Тормонд еще не утратил чувство юмора. – Моя сестра тоже здесь, – продолжил герцог. Он указал на группу людей, которую только что покинул. Среди них находилась красивая женщина не старше тридцати.

– Ваша Милость, простите меня за дерзость, но она чудо как хороша.

Изабет была на двадцать один год моложе брата. Ей больше подходила роль избалованной дочери, чем младшей сестры.

– Не знал, что она у вас в гостях.

– По официальной версии Изабет находится сейчас в Орании, где в отсутствие Питера исполняет роль правительницы. Ее муж сейчас осаждает Камархару. Прошу, не говорите никому, что видели ее здесь.

– Конечно, если такова ваша воля.

– Да. Пойдем, сядем.

Брат Светоч проследовал за Тормондом к столу, за которым вместе с королевой Изабет сидели еще шестеро человек. Один из них был дайншау. Двое – деведийцами. Одежда первого свидетельствовала о том, что он прибыл из Диреции, вероятно, сопровождая Изабет. Другой, Майкл Кархарт, был религиозным адептом с тучной комплекцией и главным девом Хорэна.

Среди оставшихся членов собрания двое являлись епископскими священниками, а третий походил на профессионального военного. Никого из них брат Светоч не знал.

После того как Тормонд и мэйзеланин сели за стол, началось собрание.

– Полагаю, больше никто не придет. Итак, по какому поводу собрались здесь столь достопочтенные люди? – начал Истинный.

– Я получил известие от Патриарха. От Великого, а не от Чистого, – объяснил Тормонд.

Брат Светоч осмотрел присутствующих.

– Как Изабет сумела так быстро добраться до Хорэна?

– Когда пришло письмо, Изабет уже находилась здесь. Она приехала, так как Питер знал о намерениях Патриарха заранее.

– Ясно.

– Великий потребовал от меня как от герцога края Конека отчистить провинцию от еретиков и неверных. Он и раньше отдавал подобные приказы, но на сей раз пригрозил пойти на Конек войной. И как всегда, Патриарх не указал потенциальных преступников.

– Этот человек просто идиот, – пробормотал один из священников.

Другой пристально посмотрел на него.

– Он действительно полагает, что Иоанн позволит ему это сделать? – разгорячился первый.

– Послание должно было быть приурочено к убийству Чистого. Однако покушение сорвалось. Значит, угрозы Патриарха беспочвенны, – сказал похожий на военного человек.

– Великий слишком много берет на себя. Он верит в собственную доктрину. Сомневаюсь, что Патриарх осознает действительность, – вмешалась королева Изабет.

Брат Светоч обратился к герцогу Тормонду за разъяснениями.

– Он приказал Питеру подготовить войска для вторжения в Конек, – изрек Тормонд.

– Питеру Навайскому? – Это не лезло ни в какие ворота. С чего Великий вдруг решил, что Питер откажется от завоевания Кармахары и пойдет на брата своей жены? Поскольку Питер к тому же был и добропорядочным халдаром, он всегда снисходительно относился к остальным правителям. Король Наваи никогда не притеснял сообщества в пределах своего королевства. Он мирился даже с присутствием праман. Черт побери, ходили слухи, что сама Изабет исповедовала мэйзеланскую ересь. В королевстве Питера жило куда больше мэйзелан, чем в любой другой провинции, если, конечно, не брать в расчет Платадуру. Этот портовый город находился в Диреции на побережье моря Прародительницы за восточным склоном гор Вире, которые тянулись по всей береговой линии.

– Король Питер, наверное, не раз пожалел о том, что его отец не присягнул на верность Висэсмэнту, а переметнулся на сторону Броса, – предположил брат Светоч.

– Он поступил так только из-за давления, которое оказывали на него некоторые влиятельные вассалы. По правде говоря, они и сейчас обладают прежним могуществом, – промолвила королева Изабет.

– Они намереваются пойти войной на союзных халдар? – спросил военный.

– Нет, сэр Эрдал. Что касается войны, то здесь дирецийцы солидарны с нами. Их интересует только завоевание. Они не ответят на призыв Великого. Все феодалы находятся в родстве с конекийскими семьями. Впрочем, возможно, что кто-нибудь из них все-таки поддержит Патриарха.

– Кто именно? – поинтересовался Тормонд.

– Арнхандо, друг мой. Эти люди настоящие разбойники.

– Однако в данный момент они враждуют с Сантерино.

– Нельзя получить стальные мускулы и блестящий ум одновременно. Они должны понимать, что, решив помочь Патриарху, не сумеют разрешить конфликт с Сантерино.

– Так все-таки почему мы собрались? – спросил брат Светоч.

– Если Патриарх осуществит задуманное, первыми пострадают мэйзелане. Отец Клэйто хотя и является сторонником Патриарха, резко осудил его намерения. А вот епископ ЛеКруа все еще колеблется.

Бред какой-то. Брат Светоч не знал этих людей лично, но до него дошли кое-какие слухи. В Хорэн, где население больше благоволило к Антипатриарху, ЛеКруа в качестве епископа послал Чистый.

Отец Клэйто не одобрял Брос и его политику по отношению к Конеку. За что получил суровый выговор. Великий отослал отца в один из самых захудалых приходов Хорэна, где он должен был исполнять обязанности помощника пастора.

Правые всегда страдают.

– Я хочу знать, какую позицию займет каждый из вас, если Патриарх начнет войну? – спросил Тормонд.

– Этому человеку нет никакого дела до ереси. Им движет алчность. Великий намерен вторгнуться в Конек, чтобы при помощи награбленных здесь средств организовать поход в Кальцир, а затем и в Шурит, – изрек Майкл Кархарт. Шуритом на языке мельхаев называли Святые Земли. На нем говорило население Ирианских источников и теперешнее сообщество деведийцев. – Великий пытался вынудить нас, жителей епископской Диреции, ссудить ему денег. В Сонсе воинствующее братство пробовало уничтожить и разграбить деведийскую общину.

Действительно, всякий раз, когда броская Церковь усиливала свое влияние, она начинала попирать права тех, кто не являлся халдаром. Что неизменно приводило к проблемам во всем обществе.

В основной массе халдары были необразованны. Большинство высокопоставленных лиц презирали грамотность. Когда епископским аристократам требовалось срочно что-то прочитать, написать или провести ревизию, они просто нанимали какого-нибудь хитрого, жадного и нечистого на руку дева.

– Вам известно о решении, принятом Синодом Истинных?

Несколько человек кивнули. Военный отрицательно покачал головой.

– Истинные пришли к мнению, что все, кто следуют Тропой Божьей, должны оказывать злу активное сопротивление и даже ответить ударом на удар, если до этого дойдет. Предположим, Патриарх или кто-нибудь другой атакует одного из Искателей Света и объяснит свои действия тем, что последний осмелился вступить на Тропу. В этом случае Истинные дадут злоумышленнику отпор, и греха за собой они чувствовать не будут, – продолжил брат Светоч.

– Вы что, объявляете Церкви войну? – усмехнулся отец Клэйто.

– Не будьте столь глупы, отец. Я всего лишь сказал, что, по мнению Синода, мы обязаны оказать противнику сопротивление. Никто не собирается отправляться в Брос, отыскать там Великого, а потом вздернуть его на виселице.

– Весьма разумный подход. Деведийское сообщество займет ту же позицию, – произнес Майкл Кархарт.

– Насколько мне известно, девы Сонсы говорили то же самое, а потом учинили в городе настоящий разбой, – резко изрек отец Клэйто.

– Вылился ли этот разбой за пределы деведийского квартала, отец? А? Ответьте мне, сколько халдарских домов сгорело при пожаре? Объясните, почему такие, как вы, всегда обвиняете тех, кто сопротивляется насилию, грабежам и убийствам, в преступлениях против вашего бога? – вспылил Майкл Кархарт.

– Прекратите! – вмешался Тормонд. – Я лишь хочу выяснить, склонят ли ваши люди головы перед Великим, если он от слов перейдет к действиям? – Не дождавшись ответа, Тормонд продолжил: – Я послал в Брос делегацию. Еще одну. Несмотря на то, что первая нисколько не повлияла на гнусное поведение епископа Серифа, а вторая привезла от Патриарха лишь требования. В последней принимал участие сэр Эрдал. Он собрал отличные сведения о Фиралдии, епископской Диреции и самом Бросе. Военные силы последнего полностью расформированы. – Герцог произнес имя военного как Эхрдал.

Брат Светоч уже слышал это имя. Вероятно, он знал и самого военного. Сэр Эрдал Данн происходил из рода Сантерино и занимал положение небогатого дворянина. Однако из государства его изгнали. Причины были известны лишь самому военному, его королю да герцогу Тормонду. Сэр Эрдал командовал войсками Тормонда вот уже на протяжении двух десятилетий. Хотя по-настоящему ему еще ни разу не доводилось воевать. За пределами Метреликса военного мало кто знал.

– Способность Великого предпринять значительные военные действия существует только в его воображении. Он действительно верит в свои слова. Что Бог на его стороне, потому что он – Патриарх, – заметил сэр Эрдал.

– У Великого нет войска, которое он мог бы отправить в поход. Если на Брос вдруг решит напасть Иоанн Черные Ботинки, богатств Патриарха хватит лишь на содержание небольшого отряда. Большинство членов его стражи бодрствует по ночам, чтобы не терять времени даром и быстро улизнуть из города, если Хансел действительно нанесет удар.

– Я не прощу себе, если утаю от вас, что император также заинтересован в Кальцире. Его марионетка, Вондера Котерба, набирает в Аламеддине наемников. Они хотят завоевать Кальцир.

Брат Светоч постарался вспомнить все, что ему было известно о Фиралдии. Аламеддин был халдарским королевством. Оно располагалось на северной стороне Валларент-иглийских гор и граничило с праманским Кальциром.

Сэр Эрдал замолчал. Он с удовольствием пил кофе, который, пока его командир разговаривал, приготовил сам Тормонд. Герцог предложил напиток всем. Никто не отказался. Даже брат Светоч, который не употреблял кофе вот уже несколько десятилетий.

– О, отличный напиток. Я уже совсем позабыл его вкус. Ничто в сравнении с плотскими утехами. Враг мог бы использовать кофе, чтобы ввести смертного в искушение, – признался мэйзеланин.

– Так нам не о чем беспокоиться: выходит, Патриарх отъявленный хвастун? – спросил герцог.

– По большей части, да. Но Великий не осознает этого. И в этом заключается проблема. Он и в самом деле рассчитывает на то, что верующие халдары ринутся в бой и сокрушат всех неверных. Но Патриарх ошибается. Даже истые верующие среди халдар просто хотят спокойно жить, – отвлекся от кофе сэр Эрдал.

– А как насчет нас? Выполнит ли он свои угрозы по отношению к краю Конека? Решится ли? – прозвучал очередной вопрос герцога.

Никто не мог на него ответить. Лишь сэр Эрдал знал, что происходит в Бросе.

– Нельзя предсказать действия безумца, – заметил он.

– Какая разница, сможет ли Великий выполнить свои угрозы? Разумнее спросить, попытается ли он? И боюсь, что здесь ответ только один. Да, – изрек отец Клэйто.

– Вас это забавляет, Шард? – поинтересовался герцог.

– Да. До неприличия. Но одновременно и пугает. – Брат Светоч объяснил, что мэйзелане могли воспринять происходящее как злую шутку Бога. – А как отреагирует император, если Великий пойдет на Конек войной? – спросил он, закончив объяснение.

– Уместный вопрос. Мы собираемся выяснить это у самого императора. Он, вне всякого сомнения, заинтересуется тем, что наемников, покушавшихся на жизнь Чистого, обезвредили его солдаты, – заметил сэр Эрдал.

Брата Светоча недавние события заинтриговали. Охрану Чистого, вероятно, предупредили о готовящемся покушении.

Дайншаукины обычно оставались в тени и упорно не желали замечать того, что творится в мире. В пределах своей вырождающейся общины они считали себя представителями расы, первыми владыками в Эпохе Человечества, наступившей сразу же после Эпохи Бога. Дайншау, сидевший за столом, поднял руку.

– Тембер Ремак желает высказаться, – объявил герцог.

– у Тембера Ремака есть вопрос. Какую позицию занимает Коллегиум? Они поддерживают Патриарха? – спросил дайншау.

– Они его избрали, – ответил отец Клэйто.

– Великий занял свой пост с помощью подкупа и политического давления. Однако этих мер недостаточно для Празднества Голодных Духов. У нас, конечно, нет доказательств, что за Великим стоит Тирания Ночи. Но одно мы знаем точно. Патриарх ужасный фанфарон, живущий в деревне Паршивых Псов, а не великодушный дар великой судьбы.

Несмотря на то, что дайншау выражался иносказательно, его слова имели огромное значение. Если колдуны Коллегиума не поддержат Патриарха, то рвения у него поубавится. Особенно пострадают его лазутчики. Шпионаж представлял собой одну из областей, где необходимо было сотрудничать с Помощниками Ночи.

– А есть ли способ выяснить это? – Тормонд посмотрел на брата Светоча.

– Слухи о нашей связи с Ночью весьма преувеличены, Ваша Милость. Так как Искатели Света поклялись следовать Тропой Божьей, нам пришлось отвергнуть Ночь. Именно поэтому нас так и прозвали. Правда, некоторые мои товарищи… Они, возможно, действительно питаются жареными халдарскими младенцами, а по ночам под полной луной бегают по улицам с демонами из Преисподней, – не сдержав улыбки, ответил брат Светоч. Как раз в этом отец Клэйто и обвинял Искателей Света.

Один за другим религиозные лидеры поклялись в том, что не имеют никаких отношений с Помощниками Ночи. Большинство с долей здорового юмора.

– Итак, нам ничего не известно. Нам остается лишь принять все, что бы ни уготовила нам судьба, – заключил Тормонд.

Члены собрания хмуро посмотрели на него. В Божьей Воле не было такого понятия, как «Судьба».

– По-моему, вы всегда так поступаете здесь, или я не прав? Время и удача всегда благоволили к нам. Поэтому мы и не преклонили колени перед Тиранией Ночи, – изрек брат Светоч.

На сей раз хмурые взоры обратились на него. Божья Воля не подразумевала также и никакой удачи.

Странная оказалась встреча. Никто не хотел войны. Почти все желали мира. Но всем было понятно, что ни один из религиозных предводителей не останется в стороне, если Великий все-таки начнет войну.

Собравшиеся разошлись. А брат Светоч так и не понял до конца, что произошло. Он заподозрил, что Тормонд и Изабет именно так и представляли себе это собрание. Религиозные предводители были готовы сражаться с существами темноты и силами захватчиков. А сам Тормонд просто умоет руки.

Герцог славился своим непостоянством и промедлением. В вялом конекийском мире бездействие нередко оказывалось лучшим способом решения проблем.

Но Брат Светоч не сомневался в том, что наступающие неприятности сами собой не рассосутся. Если, конечно, Бог не смилостивится и не призовет Великого на небеса.

Глава 11

Крепость Великих Небес. Королевство Богов

В зале Героев не существовало времени. Здесь царил лишь бесконечный ужас.

Шэгот просыпался и засыпал, просыпался и засыпал, десять тысяч раз, а может, меньше или больше. Каждый раз, выходя из забытья, он оказывался в одном и том же месте в одном и том же черно-белом мире, наполненном безмолвно-кричащими мертвецами.

В легендах зал Героев выглядел иначе. В настоящем зале не было бесчинств. Дочери Прародителя, когда Шэгот видел их, больше походили на Пожирательниц Мертвецов, чем на Прислужниц Смерти. Они двигались, но напоминали старух, замученных голодом, а не соблазнительных дев из предания.

Шэгот никогда и не ожидал многого от Прислужниц Смерти. И никогда не представлял их ни честными, ни подлыми. Но, тем не менее, зал Героев его разочаровал. Почившие храбрецы валялись по всему помещению, словно их только что бросили сюда. Никто даже не удосужился сгрести тела в кучу. Лица всех мертвых Героев искажала предсмертная агония, у многих не доставало конечностей. Внутренности были выворочены наружу, а из ран сочилась кровь.

Но тела их не разлагались. Вокруг не было ни жуков-падальщиков, ни стервятников. Ни червей. А в воздухе не витал запах смерти.

Ничто из происходящего не могло убедить Шэгота в том, что он умер и оказался на небесах.

Хотя Шэгот вырывался из забытья лишь на доли секунды, но после нескольких десятков проблесков сознания он понял, что находится вовсе не в поднебесье. Возможно, в таком же мрачном и ужасном месте, как и та огненная яма, в которую, по словам тех проповедников из южных земель, попадут все, кто не верил в их чудного Бога.

Он был уверен в своем мнении. Шэгот не видел ни товарищей, ни рыбаков– шарлатанов, которые привезли их сюда, а потом исчезли. Прислужницы Смерти изредка появлялись, очевидно, принося новых обитателей зала.

Только благодаря сну Шэгот еще не сошел с ума. Благодаря сну и осознанию того, что он реальный человек.

На десятый или двадцатый, или тридцатитысячный день своего заключения в раю, Шэгот очнулся от бесконечной мглы и обнаружил, что все вокруг изменилось.

Его волокли Прислужницы Смерти. В то время как они тащили Шэгота за подмышки, он рассматривал их сморщенные и высохшие лица. Ноги его волочились по земле. Шэгот попытался и сам перебирать ногами. Но они не слушались его, а просто подворачивались и болтались.

К Шэготу начали возвращаться ощущения. Он почувствовал, как его сердце пытается биться, чего не происходило с тех пор, как он очутился здесь. Костлявые и крепкие пальцы Прислужниц Смерти впились в его плоть. Шэгот чувствовал оцепенение и боль, которая возникает из-за длительного бездействия.

Он попытался заговорить.

Из его горла вырвался лишь клокочущий звук. Но, по крайней мере, Шэгот снова дышал.

Прошло довольно много времени, прежде чем ужасные девы принесли его, куда было нужно.

Зрение его улучшилось, теперь Грим видел больше. Шэгот уже на секунду мог приподнимать голову. Ублюдка притащили в одно из помещений крепости Великих Небес, которое, несмотря на свою бескрайность, казалось пригодным для человеческого существования. Не то, чтобы оно смахивало на места, где прежде бывал Шэгот. Зала подходила под описание дворца Восточного императора в Хипраксе, о котором так много рассказывали старожилы, следовавшие янтарным путем на юг, дабы присоединиться к императорской страже. Старые путешественники всегда упоминали дворец своих рассказах. Его бескрайние просторы.

К Шэготу возвращался слух. Он пожалел об этом. Прислужницы Смерти ругались между собой на языке, очень похожем на андорэйский. Шэгот разобрал треть из всего, что услышал.

Ага! Они общались на древней форме андорэйского языка.

Давным-давно язык людям подарили Боги. Они уверили себя в том, что он принадлежит исключительно им, а смертные со временем его испортят.

Прислужницы Смерти и в самом деле оказались пессимистично настроенными богинями. Им не нравился Шэгот и его товарищи, которых тоже воскресили. Их не воодушевлял план отца. Богинь раздражал зал Героев. Мертвецы. И вообще вся их жизнь. Дев особенно выводила из себя Арленсула, их сестра. Из-за своего эгоизма она была изгнана, и теперь многострадальным сестрам приходилось выполнять ее работу.

Прислужниц вообще ничто не радовало.

Наконец они пришли, куда следовало. Богини бросили Шэгота и удалились. Тот обнаружил, что лежит на голом полу. Никаких стен или перегородок, лишь мгла, постепенно окутывающая зал на расстоянии полета стрелы. Колонн, которые поддерживали потолок, не было. Если такой вообще существовал, то находился слишком высоко, чтобы его увидеть.

Шэгот уловил движение вдалеке.

Отвратительные богини тащили сюда Свэйвара.

Внезапно Шэгот услышал за спиной звук. Он нашел в себе силы и отполз в сторону.

В футе от его лица из ниоткуда появился блестящий черный гранит.

Ряды черного гранита все поднимались и поднимались вверх. Казалось, это никогда не прекратиться.

Откуда-то доносилось едва слышимое пение. Какая-то похоронная мелодия, от которой у Шэгота кровь стыла в жилах. Черт, что с этими людьми не так?

Шэгот встал на четвереньки. Так он мог лучше все осмотреть. Гранитные плиты то образовывали ступени высотой в один ярд, то вновь опускались. И так около двадцати раз. Наверху находилось нечто похожее на трон.

Рядом с Шэготом застонал Свэйвар. Затем время как бы остановилось, но все-таки продолжало лететь, поскольку Шэгот заметил изменения.

Появились Финбога, Холгрим и Торкалсоны. Они все еще не понимали, где находились. За ними стоял Эриф Эрелсон. Он выглядел так, как и положено мертвецам. Только этот стоял на ногах, поддерживаемый какой-то сверхъестественной силой. Сотни подобных ему мертвенно бледных покойников образовывали всю шеренгу, конца которой не было видно.

Шэгот не поприветствовал бывшего предводителя. Эриф источал тот же безграничный ужас, какой Ублюдок ощущал каждый раз, когда натыкался на могильный холм в Андорэе. Холмы призраков. Говорят, их населяли живые трупы, которые жаждали крови. Если им удавалось разрушить оковы и осушить тело живого человека, они могли вновь возродиться. Правда, лишь на короткое время.

Шэгот ко всему относился с долей скептицизма. Он не знал ни одного человека, который на самом деле встречался с осушителем. И сейчас Шэгот хотел проявить скептицизм. Но ведь до сих пор он считал Прислужниц выдумкой. А взгляд у этих мертвецов был голодный. У тех, конечно, у кого уцелели глаза.

Один за другим спутники Шэгота поднимались на ноги. Все молчали. Они не блистали умом, но прекрасно понимали, что каждое произнесенное здесь слово могло оказаться последним.

Подошли Прислужницы Ночи. Теперь они казались сущим кошмаром. Девы больше походили на гарпий из южных мифов, а не на прекрасных дочерей великого Бога северных земель.

Зал затрещал. У Шэгота волосы встали дыбом. Сверкнула молния. Прогремел гром. Шэгот закричал. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что цепляется за первую ступень, пытаясь удержать равновесие. Его хладнокровие испарилось.

Теперь Прислужницы Смерти присоединились к другим величественным созданиям, стоящим на самом верху гранитной лестницы. От их уродливости не осталось и следа. Все боги выглядели так, словно только что сошли со страниц древних сказаний. Красивые. В золотом великолепии юности.

Все, кроме одного – в темно-сером одеянии, с повязкой на глазу, посохом в руках и с длинными седыми волосами. На его плече сидела свирепая летучая ночная тварь, не похожая ни на одного ворона, парящего в небесах над землей Шэгота. Этот Бог не источал веселого, юношеского задора.

Седовласый что-то сказал низкорослому, горбатому Богу, который отчасти напоминал гнома. Тот кивнул и полетел к Героям. Когда карлик приблизился, Шэгот лишь отметил выражение его лица. Внимание Грима было приковано к нескольким богиням.

Горбатый Бог опустился на нижнюю ступеньку перед Шэготом.

– Приветствую тебя, Герой. Ты готов поработать? А, черт бы все побрал! Кому какое дело, готов ты или нет? Он скажет тебе, какое будущее тебе уготовано.

Теперь Шэгот понял, кто перед ним. В современном Андорэе его называли по-разному: Плут, Лжец, Обманщик. И в довершение, Предатель. Аналитическая натура Шэгота всегда задумывалась над тем, почему остальные боги не избавились от него. Например, утопив в куче крысиных экскрементов.

Горбун сделал несколько жестов. И Шэгот оторвался от пола. Грим пытался схватиться за что-нибудь. Плут расхохотался, но все же убедился в том, что Шэгот плывет прямо к Первому Среди Них, Чье Имя Никогда Не Произносится. Ко Внемлющему Звукам.

Шэгот знал имя того, к кому летел, как и любой живущий в Андорэе или тот, кто поклонялся тому же самому Богу. Правда, он не понимал, откуда знает, что приближается именно к нему. Имен вслух не произносили.

Страх перед величием богов опустил Шэгота на колени. Он боялся, что происходило довольно редко. Ублюдок сверлил взглядом гранит и ждал распоряжений Бога.

Эти небожители были стары. И измождены. Им поклонялось все меньше и меньше людей. Халдарское безумие, монстр с тысячью щупальцев, проникал во все участки земли. В результате политического давления и подкупа в новую веру обращались короли, принцы и вожди. Они, в свою очередь, насаждали ее среди своих подданных мечом. Этим богам, наверно, не продержаться и нескольких столетий, по прошествии которых они начнут исчезать из памяти людей и превращаться в слабых духов.

Иногда, на мгновение, они теряли обличие, в котором их представляли себе смертные. И тогда Прародитель, его супруга, сыновья, дочери, племянники и племянницы выглядели не более привлекательно, чем Прислужницы Смерти. От вида некоторых к горлу подступала тошнота.

Но даже это происходило от того, что человеческий разум всегда стремился придать бесплотному форму.

Прародитель обратился к Гриму Гримсону, известному миру как Шэгот Ублюдок. Его голос звучал только в голове старлангийца: «Герой, мы стоим у черного входа судьбы на краю бесконечности. Мы находимся на грани того, что может превратиться в Закат Богов. Тебя выбрали для свершения великих дел».

Слова криком отозвались в мозгу Шэгота. Бог говорил слишком громко. Грим ударил головой об пол, пытаясь заглушить боль.

Прародитель осознал то, что плоть смертного не все выдержит. Он понизил голос, как и уровень божественного нравоучения. Бог решил говорить вслух, словно обычный человек.

– Грим Гримсон, мы избрали тебя на роль нашего воина в мире людей. Мы приближаемся к критической эпохе. Даже боги испуганы. И не только те, кому ты поклоняешься, я говорю о всех небожителях. Герои покинут зал, чтобы сразиться еще раз. А Грим Гримсон поведет их.

– Как прикажете, – Шэгот продолжал дрожать. Вдобавок, он не мог сконцентрироваться и вникнуть в слова Великого. Тем не менее он понял, чего желали боги.

Хотя Шэгот и не отличался острым умом, но все-таки призадумался над тем, почему боги выбрали простых людей для насаждения своей воли в мире смертных. Они ведь боги, разве нет?

Шэгот и его спутники должны были пойти на юг, где правили иные божества. Как только они добудут все сведения, необходимые Прародителю, то проведут обряд, призывающий Героев зала. Всех до одного. Те, в свою очередь, выполнят волю небожителей. Ее суть, которой боги не видели смысла пока открывать Шэготу Ублюдку.

Глава 12

Фиралдия. Орминден. Край Конека

На второй день, после того как Элс примкнул к новичкам, он стал их лидером.

Вечером того же дня путники пришли в Ралли, где жители, в основном, занимались добычей белого мрамора из близлежащей горы. Раллийский мрамор славился своей безукоризненностью и чуть ли не хрустальным качеством. Камень здесь добывали на протяжении двух тысячелетий. Раллийский мрамор можно было встретить повсюду вокруг моря Прародительницы. Им отделывали дворцы, из него изготовляли памятники.

Горожане враждебно поглядывали на странников. Оно и понятно. Вновь прибывшие могли оказаться разбойниками или сбежавшими преступниками. Ими обычно и были все солдаты.

– Если вам нужна работа на каменоломне, отправляйтесь туда поутру. Если же вы разыскиваете того, кто нанимает солдат, ступайте к пустоши на юге города, – сказал подошедший человек, вероятно, коннетабль.

Он не хотел, чтобы путники задерживались в самом городе.

Элс заворчал. Его измученные товарищи не станут доверять первому встречному.

– В лагере раздают горячую еду всем, кто готов примкнуть к войску.

– Кто-нибудь из вас, ребята, заинтересовался горным делом? Советую избрать каменоломню вместо военного ремесла, – обратился Элс к спутникам.

Никто не ответил. Новобранцы устали и скучали по дому, а путь свой продолжали лишь потому, что не хотели раскрывать свои человеческие желания остальным товарищам.

На пустыре, о котором рассказал коннетабль, стояло две дюжины палаток. Элсу лагерь не понравился. Уж слишком аккуратный. И профессионально организованный.

– Похоже, мы подоспели как раз к ужину, – заметил Элс. В сумерках он разглядел, что стоявшие в ряд люди получали еду из рук двух приземистых, широкоплечих, похожих на братьев, поваров.

– Кто-нибудь видит знамена или щиты? Неплохо бы узнать, кто нанимает солдат.

– Так ли это важно? – раздался чей-то голос.

Из зарослей низких кустарников, растущих у дороги, появился вооруженный охранник. Элс опешил. Да, эти люди действительно знали свое дело.

– Еще бы. – Элс постарался рассмотреть охранника как можно лучше. Тот, в свою очередь, разглядывал ша-луга. Каждый понял, что перед ним опытный воин.

– За некоторыми я просто не последую, может из-за того, кто они есть. Но в основном, из-за того, что они прославились тем, что не платят своим воинам, – продолжил Элс.

Сумерки еще не полностью поглотили свет, и ша-луг заметил на лице охранника презрение. Этот человек не относился к наемникам, а потому был о них не слишком высокого мнения.

Элс испытывал к охранникам такие же чувства, но ему приходилось выдавать себя за одного из них.

– Пост номер три! У меня тут тринадцать человек и мул, – прокричал охранник.

– Вы что, думаете, на вас нападут? Здесь? – поинтересовался Элс.

– Если распустишь караул, думая, что здесь безопасно, то в скором времени очутишься на том свете.

Элс заскрежетал зубами. Слова стража подтвердили его догадки. Они очутились среди профессионалов. Неужто ша-луг вновь оказался лицом к лицу с воинствующим братством? Плохо дело. С другой стороны, может, все и не так ужасно, особенно, если братья собирали войско, чтобы поддержать очередное безрассудство Патриарха.

Но Элс знал, с кем имеет дело, и потому чувствовал себя не в своей тарелке. Не так давно ша-луг едва унес ноги от братства.

Кто-то подошел. К братьям он не принадлежал. Слишком маленький и молодой, но, очевидно, этот человек уже долгое время находился среди них, поскольку вел себя по-военному.

– Пожалуйста, пройдите за мной.

– У меня такое чувство, что все, чем я буду здесь заниматься, это убирать объедки и вычищать лошадиное дерьмо, – проворчал Бо Биогна.

Элс представился странником именем Пайпер Хэхт.

– В каменоломне есть достойная работа, Бо.

– Тогда почему бы тебе не отправить туда свою задницу и не стать горным добытчиком?

– Это не для меня. Не люблю торчать на одном месте.

– А я чем от тебя отличаюсь?

И все же Бо Биогну нельзя было сравнить с Элсом. Он сам еще не разобрался чем хотел бы заняться. Ша-луг вообще сомневался, знал ли Бо толк хоть в чем-нибудь. Но старик был обычно честен и старательно исполнял свои обязанности, покуда за ним наблюдали.

– Бо, это твоя жизнь. Я лишь напоминаю: у тебя есть выбор.

Провожатый привел компанию прямо к концу очереди за едой.

– Эй, не можешь взять эту развалюху с собой? – сказал он Просто Простому Джо, указывая на осла.

– С чего вдруг? – стало интересно друзьям Просто Простого Джо. Стальные Мускулы был самым любимым членом их отряда. Он отличался ото всех других мулов, когда-либо существовавших на земле. Дружелюбный и, в основном, покладистый.

– Мой мул прирожденный боевой скакун, – настаивал Просто Простой Джо. Он очень хотел, чтобы Стальные Мускулы присоединился к кавалерии.

Чувство юмора у провожатого начисто отсутствовало. Вот, наверное, почему он подписался именно на такую работу. Он увел будущего военного скакуна.

Элс был под впечатлением. Разумно организованный лагерь. Да и план по набору рекрутов тоже недурен. Горячая пища, огромное ее количество, гарантировала благодарность наемников. Беднота всегда испытывала дикий голод.

– Чей это лагерь? К какому походу здесь готовятся? – спросил Элс незнакомца, что стоял рядом с ним. Проводник подоспел вовремя, чтобы услышать вопрос. Осла с ним не было.

– Лагерем командует капитан Вэлд Арнволкер. Он не сказал ни слова о том, что нам предстоит. Упомянул лишь о благословении Патриарха и о горах богатства, которыми мы сможем поживиться. Говорят, это как-то связано со случившимся в Сонсе.

– Где Стальные Мускулы? Он вообще-то не любит быть вдалеке от Джо.

– Я стреножил его и за палаткой, где вы заночуете. Я дал ему сена и порцию овса.

– Этот предатель так дешево продался? – заворчал Джо.

– Горы богатств? – переспросил Элс. – Послушайте, звучит не очень многообещающе. Только не в Фиралдии. – Возможно, братство готовилось покарать Сонсу за свое изгнание, задумав опустошить это государство и его правителей – три семьи. Элс увидел в возможности отправиться в Сонсу под видом солдата братства иронию.

– Тебя больше интересует нечто новое и увлекательное, не так ли?

Элсу пришлось подавить сильное желание сказать что-нибудь в ответ. Еще в пору своего обучения премудростям военного ремесла ша-лугов он страдал от своей несдержанности. Капитан относился философски к тому, какими приемами ведения войны пользуются западники, однако примириться с ними не мог.

Когда западники решали начать войну, они нанимали для войска отбросы общества, выдавали им старое и некачественное оружие, ставили во главе армии несколько опытных воинов, а затем развязывали толпе наемников руки. Такие войска были опасны как для врага, так и для союзника. Они либо учиняли жуткую бойню, либо разбегались при первом сигнале к битве. Но в мирные времена такие воины обходились весьма дешево. Не было никакой необходимости кормить одевать, обучать и обеспечивать их жильем. К тому если в городе существовала постоянная армия, наемники не представляли никакой угрозы.

Одной из причин падения древней Броской империи послужила как раз таки неспособность пограничных войск оставаться верными одному повелителю в течение долгого времени.

Элс готов был поспорить на золото и выиграл бы его, что мясо, которое так великодушно подали потенциальным воинам и товарищам ша-луга, окажется свининой. Элсу нечистое мясо уже стало нравиться.

– Вы, ребята, точно подгадали время, – обратился к Элсу однорукий шеф-повар. Другой при ближайшем рассмотрении оказался почти копией первого, правда, вторую руку он сохранил.

– В смысле?

– Вы постарались прийти в лагерь именно тогда, когда бесплатно подают завтрак, так ведь? – Хотя, казалось, повару было абсолютно все равно.

Спутники Элса пришли в замешательство.

– Колдун разыграет целое представление, объясняя, почему вам стоит молиться Богу и присоединиться к армии братства. В общем-то, неслыханная дребедень, но если вы стерпите всю эту чушь, то получите порцию еды. И две порции, если обладаете достаточным умом и придете сюда слишком поздно, чтобы застать ту болтовню, которую он несет. Для колдуна этот тип слишком рано отправляется на боковую. – Повар намекал на то, что все чернокнижники состояли в близких и длительных отношениях с Помощниками Ночи.

– Колдун? – У Элса опять появилось дурное предчувствие.

– По-моему, я все ясно сказал. Двигайтесь. Пришло время смены караула. А эти придурки не привыкли стоять в очереди.

– Я их не виню.

Новичок, исполняющий обязанности проводника, показал спутникам место приема пищи и место, где надлежало мыть деревянные миски, кружки и остальные предметы кухонной утвари, выдаваемые в начале очереди. Элс точно знал: этот порядок долго не продержится.

Путникам показали большую палатку, которую они должны были делить с еще шестью возможными солдатами. Снаружи стоял Стальные Мускулы. Мул, вероятно, думал, что попал в ослиный рай. Элсу доводилось ночевать в местах гораздо хуже этой палатки.

– Нас пытаются соблазнить, – сказал Элс Бо Биогне.

– Видел. У них самый настоящий отстойник, – проворчал тот.

Элс его уже заметил. Он представлял собой некое улучшенное подобие обычных отхожих мест, которые устанавливали праманы на поле боя. Это, подумал Элс, доказывало, что всем здесь заведовало братство. А это, в свою очередь, свидетельствовало о том, что воинствующие монахи шпионили за своими врагами.

Военные, в основном, погибали не от жесткой руки Ин-дал ал-Сул Халаладина и других защитников Святых Земель, а от дизентерии, холеры и тифа. Они становились жертвами болезней, поскольку не видели связи между болезнью и своей нечистоплотностью.

Однако даже здесь существовала проблема побочных продуктов, оставляемых животными, особенно лошадьми и собаками.


– Это пока все замечательно, – заметил Гофит Аспел за завтраком.

– Они делают все возможное только для того, чтобы мы присоединились к войску. Как только мы присягнем, все изменится, – согласился Элс.

– Будем надеяться, что они не пошлют все к черту, когда доберутся, куда им надо, – буркнул Бо.

– Ты нас обманул. Тебе приходилось воевать, – решил Тэг.

– Нет. Просто всякое может случиться.

– Тогда надейся на худшее. По крайней мере, будешь к нему готов.

– Вам стоит поторопиться. Сегодня они начнут рано. Где-то произошло нечто важное, – вымолвил внезапно появившийся проводник.

Вести об этом облетели лагерь за пятнадцать минут. Некая тайна, бродившая среди рекрутов, облаченная в дюжину личных форм, ни одна из которых не отличалась правдоподобием.

– Кто-то пытался убить Антипатриарха!

– Его стража перебила убийц!

– Я слышал, им устроили засаду!

Прежде чем все стихло, Элс успел сопоставить версию, по которой сам Господь послал на землю ангела с предупреждением, с той, в которой элитные войска Патриарха были полностью уничтожены неуязвимыми рыцарями-призраками, переброшенными при помощи колдовства из столицы Хансела в новую Броскую империю. Последний вариант был весьма увлекательным и обсуждался всеми без исключения, хотя они прекрасно знали, что Иоанн Черные Ботинки и его дочери жили в Туманном Дворце в Племенце, тем самым негласно объявив о потере интереса к Фиралдии. По словам самого императора, он решил отдохнуть от политики.

Все утро лагерь кипел слухами и предположениями. Реакция командиров на новости, как заметил Элс, была своеобразной.

– Думаю, братство набирает войско для похода в Конек, а не в Сонсу, – сказал он своим товарищам.

– Начинают собираться в путь, – заметил Просто Простой Джо.

Он оказался прав. Военные собирали палатки, кухонную утварь и погружали все на подводы. Лошадей запрягали. Вокруг бегали растерянные собаки. Для полной картины не хватало только процессии, состоящей из женщин и детей.

Чтобы принять рекрутов в ряды войска, приехал седовласый пожилой брат по имени Рэдферн. Помимо людей Элса и еще четырех «может солдат», больше никто не присутствовал на последнем обращении брата к рекрутам. Многого он не сказал.

– Мы отправляемся в дорогу, – его сильный акцент говорил о том, что этот человек родился где-то в центре новой Броской империи. – До того, как мы тронемся с места, вам нужно решить, пойдете ли вы с нами. Оплата будет производиться регулярно. Без задержек. Вам предоставят еду. Лучшую из той, что могут позволить владельцы бараков. Срок службы не превышает одного года. Вы получите оружие. Если потеряете или бросите оружие или снаряжение, должны будете заплатить за него. Если появится возможность, мы предоставим вам форму. В обмен на такую щедрость, вы должны усердно тренироваться, соблюдать все нормы приличия, исполнять религиозные требования и подчиняться порядку братства. Иначе последует суровое наказание. Но, тем не менее, справедливое. О, и вот еще что. Вам придется, как тиграм, сражаться во имя небес, если завяжется битва.

Элс пристально осмотрел вояку. Он обладал всеми чертами, характерными для ша-луга. Если сравнивать его с кем-нибудь, то он был очень похож на Бона.

– Пайп, как ты поступишь? – спросил Просто Простой Джо. Бо, Гофит и все остальные смотрели на Элса.

– Эй, вы же считали себя достаточно взрослыми, чтобы начать самостоятельную жизнь. На кого мы будем работать? Я слышал что-то про колдуна, – спросил Элс старого воина, пытаясь смягчить свое резкое замечание.

Брат нахмурился, он явно ожидал, что наемникам все равно, кому служить. Рэдферн подошел поближе, так, чтобы говорить шепотом. Звук его голоса поглотил нарастающий шум и лязг военного лагеря, который снимался с места.

– Вы это серьезно?

– Конечно. Полагаю, вы верующий. Значит, есть некоторые вещи, которых вы не станете делать, поскольку они противоречат вашей вере.

– Мы воинствующее братство! Меч Небес! – Старый солдат не мог представить, что кто-то сомневается в добродетельности братства.

– Да, но ходили слухи о колдуне.

– Вы не похожи на тех фундаменталистов, которые верят в то, что любой, кого называют колдуном, пособник зла, я прав?

– Да. И все же мне становится не по себе, когда рядом человек, связанный с Помощниками Ночи.

– О, думаю, вам нечего опасаться Грэйда Дрокера, самого ярого противника этих существ. Он проделал долгий путь из Особой Канцелярии, что в Ранче.

– Охотник за ведьмами! – вырвалось у одного внезапно испугавшегося юноши.

– Как так получается? Если братья хотят уничтожить колдовство и тому подобную хрень, а также избавиться от невидимых людей и им подобным уродов, то как же так выходит, что все они могущественные колдуны, чернокнижники Бо Биогна спросил вслух то, о чем про себя думал Элс.

– Вы же не пошлете мирного священника сражаться с воинами противника. Если, конечно, хотите остаться победителем. – Вопрос нисколько не смутил Рэдферна.

На мгновение Элс увидел человека, покидающего палатку которую еще не собрали. Незнакомец был одет в поношенную военную рясу братства, однако ша-луг сообразил, что это колдун из Сонсы.

– Охотника за ведьмами зовут Грэйд Дрокер?

– Это не настоящее имя. Послушайте, нам надо отправляться. Примите же, наконец, решение.

– Размер жалования? – поинтересовался Элс.

– Желторотые салаги будут получать три с половиной скутти серебром ежемесячно, а по окончанию обучения пять. Отличные сонсанские монеты. Едой, оружием и формой их обеспечат. Кольчуг и другой защитной одежды у нас нет. Жалование опытных воинов, от которых потребуется обучать и возглавлять новичков, поначалу составит пять скутти, а когда срок обучения подойдет к концу, возрастет до шести монет.

– А как насчет тех воинов, кто занимал в прошлом должность офицера или еще кого-нибудь? – спросил Просто Простой Джо. В присутствии Стальных Мускулов он будто становился умнее.

– Вы о себе говорите?

– Черт, нет. О Пайпере. Да вы раскройте глаза. Пайп не говорит ни черта о том, чем занимался до встречи с нами. Но даже такому полному идиоту, как я, понятно, что он наверняка когда-то был офицером или, по крайней мере, сержантом. Пайп всегда знает, что делать и как это сделать наилучшим образом.

– А что ты скажешь? – обратился старый воин к Элсу.

– У Джо разыгралось воображение.

Брат стал более подробно расспрашивать ша-луга. Элс давал уклончивые ответы. Он вскользь упомянул «сражение на востоке Шурстулы», «дикарей язычников», «Великие Болота» и еще кое-какие детали. Чем определеннее становился рассказ Тэга, тем вероятнее возможность, что кто-нибудь уличит его во лжи.

От допроса с пристрастием Элса спас отъезд воинов братства. За ними шли рекруты.

– Черт с ним. Я иду. Нигде больше с нами не будут обращаться лучше, чем здесь, – высказал свое мнение Пико Мусси. Он с братом и их другом Гофитом стали собираться в путь. К ним присоединились Бо Биогна и еще несколько человек.

Элс не понимал, почему он отправился с ними. Неужели чувствовал за них ответственность? Или потому, что человек с именем Грэйд Дрокер умудрился сотворить так много зла за то небольшое время, что находился в Сонсе? Ша-луг не сомневался: Грэйд Дрокер и тот колдун – одно и то же лицо.

– Ладно. Я уверил себя в том, что мне удастся найти в Бросе тепленькое местечко. Однако события, происходящие здесь, так и манят меня.

– На том и порешили. Поторапливайтесь, если намерены присоединиться к войску, – изрек старый воин.

Элс старался не замечать того, что его товарищи вздохнули с облегчением, когда он примкнул к ним. Ша-луг не хотел брать на себя ответственность за их жизни.


По официальной версии, Великий послал члена своей семьи в Конек, дабы убедиться в том, что Церковь не страдала больше от надругательств еретиков, которые заполонили эту провинцию. Они ответили тем, что перебили охрану легата, а самого посла бросили подыхать на дороге.

Вскоре после событий в Конеке группа наемников ворвалась в Дворец Висэсмэнта, намереваясь убить Чистого II. Лишь благодаря божественному провидению и быстрой реакции браункнэхтов злоумышленников удалось обезвредить раньше, чем Чистый узнал о грозящей ему опасности.

Естественно, все подозрения пали на Великого. Который, конечно же, заявил о своей непричастности к покушению сразу же после того, как новости о провале задания достигли Броса. Как и предполагали враги Великого, он лицемерил, когда говорил, что строго исполняет все заповеди своего Бога.

Постепенно Элс начал проявлять уважение к заклятому врагу. Воины, с которыми ему довелось повстречаться в Святых Землях, были выращены из людей, которые раньше ничем не отличались от рекрутов, вступивших в войско ордена. Они проявляли недюжинное упорство и непоколебимость.

В лагере братства почти никаких трудностей не возникало. Уцелевшие в сонсанской неразберихе братья, похоже, располагали всем, что могло им пригодиться.

После изгнания из Сонсы колдун вернулся в Брос, где немедленно встретился с Патриархом. На следующий день с подкреплением из Кастеллы долла Понтеллы он отправился на север. Чернокнижник без промедления приступил к набору воинов. С деньгами у него проблем не было.

Спустя несколько недель, в течение которых колдуну пришлось пересечь разнообразные княжества, образовывавшие Орминден, войско братства разбило лагерь на монастырской земле в Дромедане, крошечном епископском государстве. Оно славилось своими виноградниками. Дромедан со всех сторон окружали всякие провинции: Конек, Грольшах, вассальная фиралдийская провинция, а также княжество Сорвин. Четких границ между этими землями не было. Не только край Конека обладал независимостью. Орминден также сохранял суверенитет, несмотря на то, что дробился на многочисленные мелкие княжества, которые имели феодальные обязательства перед многими правителями, включая Хансела Черные Ботинки.

– На севере, в империи, гораздо хуже, – сказал Элсу профессиональный наемник по имени Пинкус Горт. Его военный опыт давал о себе знать. Впрочем, Пинкус не особо его и скрывал. Пинкус и Элс руководили ротой желторотых юнцов. Членов братства было слишком мало, поэтому они не успевали следить за всем, что происходило в лагере, который продолжал расти.

– Даже крошечный городишко в центре небольшого пустынного графства может заручиться поддержкой какого-нибудь государства, которое когда-то было его заклятым врагом. Но вся путаница происходит из-за приданного, а не из-за наследства, как многие полагают.

– Император разберется с этим.

– Кто бы сомневался.

– Что-то я не слышу страсти в твоих словах.

– Не стоит ждать от Хансела многого. Каждое его действие сперва должно быть одобрено электорами.

– Хм. – Элс постарался придать своему голосу такой тон, словно понимал, о чем толкует Горт. Жители ал-Кварна представляли запад куда менее разрозненным и сложным, чем он был на самом деле.

– Есть какие-нибудь соображения, что затеяли эти безумцы? – Пинкуса Горта интересовали лишь деньги, которые платило братство. Его совершенно не волновали их божественные каноны.

– Думаю, мы здесь для того, чтобы пустить пыль в глаза. Патриарху нужно запугать Конек, так как тамошние жители проявили к нему свое неуважение. Потому-то он и приказал этому чокнутому Грэйду Дрокеру набрать войско. Будто наши остолопы – это какое-то страшилище, способное запугать Конек и заставить его повиноваться воле Патриарха.

– Там, откуда я родом, монстры и правда существуют.

– Неужели ты серьезно полагаешь, что наши ребята смогут кого-то напугать?

– Где ты служил? Мне доводилось видеть армии и похуже. И кстати, было это не так давно. Наши ребята усердно тренируются. Ведь им платят неплохие деньги и вдобавок кормят. К тому же братство постоянно поощряет их своими бравыми речами. – В словах Горта сквозил сарказм. – Видел бы ты, с кем нам пришлось работать, когда мы направлялись в Темезу.

– Ты принимал участие в том походе?

– Да. И к тому же на стороне герцога Хармонахского.

– Тогда тебе повезло.

– Я быстро овладел военным ремеслом. Вдобавок, я прекрасно знал, что должно произойти. А потому успел подготовиться. Но, по-моему, герцог набрал войско из таких отпетых мерзавцев, что и во сне тебе не снились. Он даже не пытался их чему-то научить. Просто выдал им какое-то захудалое оружие. Да и вообще не контролировал действия черни. Вспомнить страшно, что тогда произошло. Сантерино оказали миру огромную услугу, когда уничтожили семнадцать тысяч двуногих чудовищ.

– А как же их предводители? Дворяне?

– А вы не в курсе: у них были лошади. Лишь несколько попало в плен. Да и тех выкупили.

Колдун по-прежнему себя не выдавал. Но Элс постоянно ощущал его присутствие. Словно он следовал за ним по пятам. Браслет все время жег запястье ша-луга. Если бы ему только удалось достаточно быстро развернуться…

– Ты раньше работал на братство?

– Нет. Мне кажется, никто из рекрутов не служил под их началом. Я вступил в ряды их войска впервые. Этого бы не произошло, не будь Великий Патриархом.

– Не знаешь случайно, скоро придет обоз с оружием?

У меня нет ничего даже для тренировок.

– Если тебе ничего не говорят, то это не значит, что меня посвящают во все тайны. Я больше озабочен поставками еды. Скоро наступит осень. Мы не можем вечно здесь торчать, поглощая излишки пищи. – Армия стояла у подножия монастыря вот уже больше месяца. В результате за пределами духовного поместья шлюхи, воры и торговцы начали сооружать собственное поселение.

– А вот и Бэхтэр.

Рэдферн Бэхтэр исполнял обязанности сержанта, отвечающего за наемников. Большая ответственность, надо сказать. Он хотел разделить ее с Элсом, Пинкусом Гортом и несколькими другими солдатами. Элсу старый воин напоминал Бона. Сержанту не раз приходилось все это видеть. Лишь нечто поистине необыкновенное могло потрясти его.

На сей раз Бэхтэра что-то взволновало. Его акцент стал невыносим.

– Господа, этой кучке недоносков все-таки предстоит настоящая работенка. Несколько минут назад колдун получил известие о том, что еретики и остальная свора загнали епископа Серифа в его особняк за Антексом и заколотили все окна и двери. Сам Патриарх настаивает на решительных действиях.

– Что? Полное безумие, – Элс не мог поверить словам Бэхтэра.

– У местного епископа есть особняк? В землях, где производят вино? – Горт обожал сей напиток. Много о нем говорил. И часто экспериментировал с ним, поскольку район Орминдена славился прекрасными виноградниками. – С каких таких пор священники…

– Не важно, тебе думать вообще не полагается, – оборвал его Бэхтэр. – Да и мне тоже. В любом случае, я не говорю, что нам предстоит вмешаться. Просто есть такая возможность. Правда, это еще не официальное заявление. Назовем мои слова предупреждающим сигналом. Дабы вы могли сделать вид, будто знаете, что делаете, если приказ об отправлении действительно поступит.

– Прошу прощения. На мгновение меня обуяло волнение, – вымолвил Горт. Сарказма и иронии ему было не занимать.

– Так как насчет оружия? Мои люди все еще тренируются с палками, – Элс никак не мог угомониться.

Великая армия Патриарха насчитывала почти восемьсот человек. Каждый день пребывало еще десять, двадцать и даже тридцать новобранцев. Элса удивляло, что их было так много. Горт придерживался другой точки зрения. Его поражало, что их так мало, особенно учитывая щедрость братства. Возможно, более разумных желающих отпугнули слухи о битве при Темезе.

– На подходе. Так они все время говорят мне.

– Лучше сказать нашим бедным детишкам, что теперь у них появился повод освоить военное ремесло.


Ситуация продолжала накаляться. Епископ Сериф неустанно молил о помощи.

– Если этот тип пожалуется чуть громче, он избавит себя от надобности отправлять посланников, – заметил Элс.

– Находись он в таком ужасном положении, о котором все время говорит, то уже давно был бы мертв, не успев раскрыть рта.

Два представителя братства, коих отправили на разведку, не вернулись. Из палатки колдуна поступил приказ готовиться к наступлению. Впрочем, его быстро отменили, когда Элс, Горт и несколько других воинов напомнили Рэдфэрну Бэхтэру, что треть войска безоружна, а остальные, в основном, получили лишь жалкое подобие оружия. Затем пришло известие, что к армии братства собирается присоединиться Адольф Черный, предводитель наемников из Грольшаха. Он будет пятью сотнями бойцов в течение недели. Возможность настоящего сражения произвела на людей впечатление. Те, кто поступил на службу исключительно пади пищи, испарились. Оставшиеся стали уделять больше внимания своему обучению, которое могло спасти им жизни.


Прибыло оружие. Чего не скажешь об Адольфе Черном. Он почувствовал, что положение дел меняется. И потребовал большей суммы денег.


Маленькая армия вторглась в земли Конека. Братья следили за тем, чтобы не было никаких грабежей, ни каких-либо действий, которые местные жители могли посчитать ужасными. Захватчикам не оказывали сопротивления, но и с распростертыми объятиями их тоже не встречали. Даже поддерживающие Брос епископские священники бросали на воинов неодобрительные взгляды.

Конек ненавидел иноземцев всей душой.

После первого зачисления на службу в армии воцарилась жесткая дисциплина. Братство хорошо знало, кого наняло в ряды войска. Само собой разумеется, среди грубых и неотесанных мужланов встречались воры. Братство не собиралось терпеть то, что считалось нормальным в других лагерях. Попавшись на хулиганстве впервые, солдат получал в наказание десять ударов плетьми, затем его били палками, а если до него не доходило, то увольняли из войска без выплаты жалования. Одного солдата поймали с поличным, когда он насиловал новичка. Так вот, он предстал перед колдуном, прежде чем успел натянуть штаны. Эта встреча оказалась роковой для распутного воина. Хотя последний вздох он испустил на десятые сутки после того, как ему был зачитан приговор.

Мелкое воровство наказывалось ударами палкой.

По крайней мере, хоть на какое-то время отряды сообразили, что от них хотели.

Армия достигла реки Дэчер у подножия горы Мило. Пришлось потратить целый день, чтобы пересечь ее. Развилка главной дороги страны с севера проходила через западный берег Дэчер. На севере и на востоке та же военная тропа Древнего Броса была своего рода границей между новой Броской империей и областью, где разговаривали на какой-то разновидности арнхандерского языка. Чуть дальше к северу дорога вела в Салпено, где правили арнхандерские короли.

В Конеке одна развилка древней дороги вела на запад, проходя мимо многих основных городов этой области. Она оканчивалась у реки Вирс в Парлере. Судоходный Вирс тек на северо-запад, огибал Хорэн и впадал в океан.

Спустя два дня папское войско сошло с дороги и повернуло на юг к покатым холмам, покрытым виноградниками. И вскоре разбило лагерь в поместье епископа Серифа, которое возвышалось над Антексом.

Владения епископа напоминали древнюю латифундию и занимали огромную территорию, которая сплошь и рядом была усеяна виноградниками. Из окон особняка открывался отличный вид на стены Антекса. Этот городок располагался на склоне коричнево-желтых холмов и огибался рекой Джоб. Укрепления Антекса были прочны и находились в отличном состоянии. Они оправдывали уверенность защитников, о которой захватчики прослышали несколько дней тому назад.

Граф Рэймон Гэрэт и жители города, презрительно относившиеся к епископу, открыто заявили разведчикам налетчиков, что у них достаточно запасов провизии, дабы выдержать осаду, которая продлится всю зиму. Они по-прежнему будут отлично питаться, в то время как их враг, находясь за стенами города, начнет жевать ботинки и набивать брюхо грязью, когда сожрет всех собак, кошек и крыс.

Епископ Сериф вышел из особняка, когда захватчики начали разбивать лагерь. Он пришел в ярость, увидев, какой ущерб нанесен его виноградникам.

Элс находился неподалеку, когда епископ повстречался с Грэйдом Дрокером. Но все же недостаточно близко, чтобы расслышать все, о чем они говорили. Колдун явно оказал на Серифа давление. Епископ глотнул воздуха, побледнел, пролепетал что-то. Чернокнижник удалился. Сериф постепенно восстановил дыхание и вновь покраснел. Он стремглав бросился в особняк.

Должно быть, за Грэйдом Дрокером стояла огромная сила. Ведь епископ считался одним из любимчиков Патриарха.

Элс со своими людьми обосновался там, где он мог наблюдать за палаткой колдуна, особняком Серифа и по-прежнему обозревать весь Антекс. Ша-луг пристально осмотрел город и заключил, что жители его заслуженно чувствуют себя уверенными. Высокие стены выстоят все набеги этой неопытной толпы. Даже если Грэйд Дрокер решит применить свое оставшееся колдовство.


Папское войско находилось в поместье вот уже четыре дня. Те, кто осадили епископа, больше не представляли угрозы. Единственная связь войска с Антексом состояла в постоянных оскорблениях друг друга. Воины Патриарха были неопытны и вспыльчивы. Им могли нанести сокрушительный удар, если бы хоть кто-нибудь в городе сообразил, что осаждающие ничего не смыслят в войне и до сих пор не научились держать шаг при ходьбе.

Население Антекса, разумеется, ни в чем не испытывало нужды. Они спокойно могли сидеть, ничего не делая, покуда зима не выпроводит захватчиков. Граф Рэймон Гэрэт специально сделал несколько заявлений, уверенный в том, что единственными потерями окажутся виноградники епископа и тщеславие братства.


Грэйд Дрокер собрал офицеров. Он хотел знать их мнение, прежде чем что-либо предпринять. Как полагал Элс, это не имело никакого смысла. Колдун все равно сделает то, что задумал. Так зачем тратить время на слова, к которым никто не прислушается?

Элсу присвоили звание офицера; он занимал эту должность только потому, что все солдаты братства отказались от нее. Ему не предоставили место в комнате епископа Серифа, где проходило заседание. Снаружи моросил дождь. Из покоев убрали все, что невежественные бойцы могли украсть или запачкать. Элс прислонился к холодной, сырой стене в заднем помещении рядом с Пинкусом Гортом. Ирония судьбы. Сейчас он выполнял ту же роль, что и дома. Роль божьего предводитель войска.

– Брат Дрокер, кажется, чуток рассержен, не находишь? – прошептал Горт.

– Да уж. – К тому же колдун находился в ужасном состоянии.

Слухи подтвердились. Взрыв серебряного снаряда серьезно и бесповоротно покалечил Дрокера. На левой стороне его лица местами обнажалась голая кость.

– Блин, колдун отвратительно выглядит. Такое ощущение, что он провел четыре часа в пасти беззубого тигра, правда, в той ее части, где у зверя еще сохранились клыки, – заметил Горт.

Элс слышал, что Дрокер почти постоянно носит маску. Ша-луг гадал, почему колдун не надел ее сегодня.

Дрокеру помогли сесть за широкий стол. Он действительно был зол.

– Бэхтэр, найди епископа… Серифа. И принципата… Донето. Им приказали… явиться сюда. – Его голос не казался слабым, когда он отрывисто, с придыханием произносил трехсложные фразы.

– Надеюсь, Дрокер наорет на них, так что они почувствуют себя полными придурками. Эти ублюдки втянули нас по уши в дерьмо, а теперь считают ниже своего достоинства показаться здесь, когда мы будем за них все это расхлебывать, – проворчал Горт.

Элс продолжал стоять с пустым выражением лица. Очевидно, за завтраком Горт выпил вина. Он выразил свое мнение слишком громко.

Горт был не настолько пьян, чтобы не заметить свою оплошность. Он заткнулся и не раскрывал рта. Какое-то время.

Прибыл епископ. Элс увидел тучного человека с признаками длительного и упорного морального разложения. По его толстому, румяному лицу можно было предположить, что он давно и постоянно выпивает, и что на днях с ним случился приступ. Сериф предпочел бы сейчас оказаться в другом месте.

Епископ вошел в комнату с напыщенным видом, который тут же исчез под ледяным взглядом Грэйда Дрокера.

Сложно будет плакаться, когда рядом колдун, который продолжал действовать, несмотря на свои увечья.

– Займите место у края стола, епископ. Где принципат? – произнес Дрокер.

Вскоре появился легат. Его несли на носилках стражники и предоставленный епископом член его прислуги. Остальные охранники покинули Донето. Это не сулило ему ничего хорошего, окажись он еще раз в опасном положении.

Элс опасался, что Горт выдаст еще что-нибудь этакое о поинципате. Но сразу же стало понятно: легат прибыл так скоро, как только мог.

Засада подорвала здоровье посла гораздо сильнее, чем об этом официально объявили.

Епископ начал выражать свое недовольство, говоря, что слухи дойдут до самого Великого.

– Вы привлекли внимание Особой Канцелярии. Не вынуждайте ее заметить вас официально. Никто не властен над нами. Даже Его Святейшество. Вам понятно? – ответил Дрокер. Уязвленный епископ умолк. Жизнь, судьба и вся вселенная были совершенно несправедливы.

– Замечательно. А теперь давайте подумаем, как можно решить проблему ереси в Конеке. Епископ, я требую от вас прямых ответов. Никаких жалоб. Никаких оправданий. Отвечайте просто и по существу. Если вы не выполните моего приказа, на вас падет немилость Особой Канцелярии. Вам ясно?

Видимо, нет. Сериф зло что-то пробормотал. И вдруг взвизгнул.

– Наверное, не слушал, – заметил Пинкус Горт, будучи не в состоянии промолчать. Он тихо засмеялся. Горт начал глубоко презирать епископа, когда до него дошли слухи о его поведении.

Согласно конекийской молве, лишь два человека имели для Серифа значение: Патриарх и милый белокурый любовник. Тем не менее у Серифа все же были союзники среди служителей церкви и дворянства; в общем, все те, кого беспокоила мэйзеланская ересь.

Элс всеми силами пытался расслышать вопросы колдуна. Тот уже выбился из сил. Ответы епископа звучали более отчетливо. По ним можно было догадаться, о чем спрашивал Дрокер.

Подробно расспрашиваемый и рассудительно подгоняемый епископ дал понять, что в Конеке возникла сложная ситуация с религией, поскольку его епископский пастырь оказался гнусным мерзавцем.

Никто не удивился, услышав его. Суть проблемы состояла в том, что Церковь непреклонно настаивала на одном и том же: ее люди просто не могут сотворить нечего плохого.

Дрокер попросил одного из братьев продолжить опрос. Сам он выдохся.

Элс присмотрелся к Дрокеру. Теперь этот искалеченный и нашпигованный серебром человек был не в состоянии сделать что-либо в сфере колдовства.

– С этим Донето что-то не так. Он принимает опиум или другой наркотик, – зашептал Пинкус Горт.

Вероятно, так оно и было.

– Может, легат пристрастился к ним. Не похоже, что он страдает от боли.

Спустя мгновение заседание перестало быть интересным. Епископ Сериф уже перечислил все принятые меры по борьбе с мэйзеланской ересью. Все остальные мысли насчет того, что делать дальше, в основном, заключались во фразах «Давайте перебьем и захватим все их имущество». Надо сказать, многие поддержали предложение. Злоумышленники во всем искали выгоду.

– Такой подход к делу лишь ненадолго принесет пользу Церкви, братству и нам. Тем временем Брос сообщает, что Арнхандо пошлет нам на помощь армию. Кстати, новость не должна покинуть стены этой комнаты.

«Как бы не так», – подумал Элс. Новость распространится по всему Конеку. Потому что кто-нибудь из присутствующих должен будет поделиться с другом. А тот решит сделать то же самое… И так далее.

Дрокер вряд ли не понимал этого. Он хотел, чтобы новость стала известна всем и каждому.


– Представление закончено. Пора просыпаться, – тронул Элса за плечо Пинкус Горт.

Элс, смутившись, буркнул в ответ. Он и Горт ближе всех находились к выходу, а потому перовыми должны были покинуть покои. Пройдя десять ступеней, Горт налетел на Элса.

– Что такое? – рявкнул он.

– Ничего. Меня посетила мысль.

– Звучит настораживающе. Может, даже смертельно опасно, если дело касается Церкви.

– Нет. – Элса посетила вовсе не мысль. Видение. Некий образ. Милый белокурый юноша, следивший за отъездом собравшихся из-за гобелена, которым был замаскирован выход. Без сомнения, любовник епископа Серифа. И двойник того, кого Элс знал в другом месте давным-давно. Впрочем не такой уж и двойник, поскольку, увидев Элса, юноша испытал явное потрясение, за которым последовал полный ужас. Ша-луг покачал головой. Невозможно. Мальчишке, которого он знал, должно быть сейчас лет двадцать.


Элс стоял на холме среди виноградников. Он смотрел на Антекс, но не видел его. Ша-луг думал о юноше. Мальчишка все усложнял.

У задних ворот на речной стороне города, словно муравьи, суетились люди. Жители спускались к воде, затем поднимались обратно. Они делали это столетиями. Дорожка была вымощена.

Городские ребятишки купались в реке, несмотря на захватчиков. Элс не придал этому значения.

Как звали любовника епископа? Его имя упоминали. Отношения Серифа с мальчишкой были еще одной причиной, по которой конекийцы ненавидели священника.

Дюжина человек под белым флагом вышла из главных ворот Антекса.

Элс вернулся к товарищам.

Прошел час, прежде чем делегаты добрались до особняка. После чего опять поползли всякие слухи и предположения. Более разумные воины отмечали высоту и толщину стен Антекса и надеялись, что прибывшие собирались склонить колени перед Церковью. В таком случае не придется сражаться.

Господина, чье поместье находилось на вершине Антекса, звали граф Рэймон Гэрэт. Он редко появлялся в своих владениях. Предпочитал дворец герцога в Хорэне. Там плелись тысячи интриг, соблазняющих статного молодого дворянина. Тем не менее граф Рэймон случайно оказался в городе, когда его собрались осаждать, и теперь возглавлял делегацию. Он был безоружен. С непокрытой головой.

Исходя из опыта, полученного в сражениях на востоке, Элс понял, что это могло означать лишь одно: граф намеревался подчиниться. Позже выяснилось, что все высокопоставленные лица Антекса решили удовлетворить большинство требований Патриарха. Они запретят мэйзеланскую ересь, а тех Искателей Света, кто откажется признать свое учение ложным, изгонят. Вдобавок, из Антекса вышлют епископских священников, которые сохранят преданность Чистому II. Епископ Сериф, от коего воняло бренди, грубо прервал графа, не дав вымолвить ему и нескольких слов:

– Просто закрой свой рот, мальчишка. Я здесь диктую условия. – Он достал свиток. – Этих людей следует немедленно арестовать и судить трибуналом святого отца Церкви.

– Церковь не судит дилетантов. Это логичное и очевидное следствие, которое можно сделать, исходя из слов Церкви о том, что мирской ареопаг не имеет права судить священнослужителей, – холодно ответил граф Рэймон.

Услышав такое, Сериф взвился. От вежливости и самообладания епископа не осталось и следа. Он начал бушевать, припоминая свои беды. Все, кто присутствовал при вспышке этого гнева, были шокированы.

– Какое отношение ваши несчастья имеют к делам Церкви? Или ее правам? – прервал Серифа граф.

Четверо из сопровождающих Рэймона были епископскими священниками. Трое из них поддерживали Великого V. До сего момента они содействовали Серифу просто потому, что его назначил Великий.

– Никто из жителей не обязан собирать ваш виноград, епископ, – сказал один сановник.

– Возможно, если бы вы поместили мальчика в подходящий приют, этого бы не написали на стенах собора.

Жители города бахвалились главной церковью. Большая и великая, она все же не была настоящим собором.

В разгар обличительной речи епископа появился Грэйд Дрокер. Его рассердило поведение Серифа, однако он не вмешался. Колдун обратился за разъяснениями к оруженосцу братства, который стал свидетелем всего представления. Дрокер вздохнул, метнул в епископа грозный взгляд, но не остановил его.

Ему доставляло удовольствие, что тупой любимец Великого делал из себя полное посмешище. К тому же Сериф уже много чего натворил, так что его можно было понизить в должности до положения странствующего монаха и отправить обращать язычников с Великих Болот в веру Церкви. Так всегда поступали с никудышными священниками.

– Мы пришли сюда, дабы подчиниться вашей власти во имя мира, несмотря на то, что мы знаем, какова Броская Церковь. Однако нашу попытку отвергли. И нанесли нам оскорбление. Так вот, слушайте меня вы все, кто служит Врагу и особенно тирану Гонарио Бенедокто. Антекс навсегда отворачивается от вас. Наш Бог узрит это мерзкое подобие священника и поймет, почему мы так поступаем. Пусть он заглянет в наши сердца. И тогда решит, на чьей стороне правда, – бросил граф Рэймон.

По сути, граф объявил войну. И во всем положился на Бога.

Не успели Рэймон и его свита зайти в Антекс, сотни умов усердно начали думать над тем, каким образом лучше направить волю Божью на благополучный исход. Все три священника, поддерживающие Брос, вернулись в город.

Элс подумал, что Бог, должно быть, много времени проводит, размышляя над теми словами, которые люди говорят от его лица.


– Они притворялись в надежде, что мы уйдем. Почти все члены семьи Рэймона еретики, – сказал Элс своему отряду. Он высказал официальную версию, которую недавно выдвинул Грэйд Дрокер. Ша-луг намеревался копировать колдуна до тех пор, пока исполнял отведенную себе роль.

Ему требовалось время, дабы переварить то, что недавно попытались сделать жители Антекса.

В подобных обстоятельствах ни один ша-луг не уступил бы противнику ни на йоту. Однако не стоит ожидать, что неверные поступят также.

– По-моему, неплохая была идея, – выразил Бо всеобщее мнение.

– В этой группе нет и двадцати человек, которым не по барабану, чему они там у себя поклоняются. Змеям или скалам. И большинство из них, вероятно, такие же воры, как этот тупой, вечно скулящий епископ.

Элс кивнул. По сути, Бо сказал правду. Ша-луг бросил взгляд в окно на втором этаже особняка, у которого стоял белокурый мальчик, наблюдавший за возвращением свиты Рэймона в город. Элс рассматривал ребенка, покуда тот не сообразил, что за ним следят.

– Игрушка тупоголового епископа, – сказал Горт, поняв, куда смотрит Элс.

– Да.

– Готов к тренировке в сомкнутом строю? Мои ребята против твоих?

– Если ты будешь держать крысеныша Бергера подальше от Пико и Простака.

– Боишься, он их покалечит?

– Да нет. Беспокоюсь о том, как бы Просто Простой Джо чего не выкинул, если сообразит, что Бергер издевается над ними.

– Верно подметил. Я еще ни разу не встречал такого силача, как этот Джо. Какого хрена там внизу происходит?

С реки донесся оглушительный гвалт и рев.

– А, черт! – выругался Элс. – Я так и знал, что это произойдет. Вот почему я приказал своим ребятам набирать воду с этой стороны холма.

Воду для лагеря приносили с реки. Цистерны поместья не могли напоить целую армию. Даже такую маленькую и жалкую кучку простолюдинов, как эта.

Носильщики воды из лагеря натолкнулись на городских юношей, которые плавали в реке. Причем число последних явно превышало количество первых. Положение, накаленное до предела, наконец-то нашло выход.

Молодые воины, расположившиеся чуть поодаль от склона, с гиканьем бросились на выручку.

– Началось, – сказал Горт.

– Бо, пойди, скажи ребятам, что они должны построится здесь прямо сейчас, – распорядился Элс.

– Ты не собираешься вмешаться в это дело, а? – удивился Горт.

– Не собираюсь. Я просто заставлю их маршировать, чтобы они не бросились туда.

– Тогда, пожалуй, и я своих соберу. Или половина из них погибнет из-за своей глупости.

Все развивалось слишком быстро. Безумие нарастало. Вниз побежали остальные наемники. Из города вышли юноши. Их встреча превратилась в уличную потасовку у стен города. Граф Рэймон Гэрэт все еще находился на краю города а потому не мог помешать глупости, которую совершала молодежь Антекса. В виноградниках над городом уполномоченные Патриархом офицеры братства не заметили происходящего. Они все находились внутри особняка, спасаясь от непогоды с недовольными лицами.

Элс вдруг понял, что он упустил из виду. Покуда мальчишки резвились в реке и обменивались оскорблениями с захватчиками, сотни людей несли воду в город.

Цистерны Антекса не были готовы к осаде.

Поначалу ни одна сторона не применяла оружие в столкновении. Но вскоре наемники не преминули воспользоваться этой возможностью.

Понадобилось убить несколько человек, чтобы жители Антекса запаниковали.

Наемники наступали. Кипящая толпа сражалась у задних ворот, пытаясь прорваться в город. Горожане не успели опустить решетку. Они не оказали никакого сопротивления, когда захватчики хлынули в город. Лучники на стенах выпустили несколько стрел. Безрезультатно. Толпу уже нельзя было остановить.

Элс не мог удержать свой отряд на месте, когда зашел разговор о добыче. Лишь Бо Биогна, Просто Простой Джо и, конечно, Стальные Мускулы сохраняли самообладание и остались с Элсом.

Что касается отряда Горта, лишь только он не поддался всеобщему безумию, когда в воздухе запахло кровью.

Наконец из особняка появился Рэдферн Бэхтэр.

– Что черт возьми, происходит? Куда все подевались? – потребовал он объяснений. В лагере осталось не больше тридцати человек.

– Наша ребятня проникла в Антекс. Сдается мне, они убивают всех, кто встречается им на пути, – ответил Элс.

– Кто приказал им это сделать?

– Кажется, Папа и епископ Сериф ясно дали понять, что не стоит зацикливаться на милосердии.

– И сколько это продолжается? Почему никто не оповестил нас?

– Нам, отбросам общества, не разрешается входить в дом. Покуда кто-нибудь не выйдет и не пригласит нас. Наверное, боятся, что мы испачкаем паркет грязью и свиным говном, – заметил Горт.

Город располагался не так уж далеко от лагеря. Слышались крики.

– Горт, тебе не нужно быть мудрецом, – Бэхтэр поспешил в особняк. Вскоре появились все братья. А потом и епископ. Он тут же закричал, что никто не исполняет его приказов. Ярость его становилась все невыносимее. Епископ ударил одного из воинов братства, и тот упал на землю. Прежде чем Сериф успел сделать нечто более отвратительное, прибыл Грэйд Дрокер.

Суровый взгляд колдуна охладил епископа. Спустя миг Сериф объявил о своем намерении найти лошадь и немедленно отправится на ней в город. В Антексе у него была недвижимость.

– Вы! Старший из вас! Что случилось? – Дрокер увидел Элса и Горта.

Пинкус сделал, как ему велели. Он все объяснил.

– А вы почему по-прежнему здесь? – спросил Дрокер.

– Мне сказали сражаться с врагами Церкви, а не убивать женщин и детей. Какая разница, где я: здесь или там? Вы и сами сталкивались с подобной ситуацией ни один раз. Это подобно огню, который сам должен погаснуть. Если я останусь здесь, а мне не давали приказа быть в другом месте, то не приму на душу еще один грех к тем, что уже есть.

– А ты, Хэхт?

– Я согласен с Пинкусом.

– Исходя из того, что я вижу, вы двое уже знакомы с этим монстром, как и я. Но, так или иначе, мне следует вмешаться, – пробормотал Дрокер. Лицо его ничего не выражало. Однако казалось, что он одобряет поведение Элса и Горта. Ша-луг больше не делал ничего, что могло привлечь к нему внимание.

– Вы, ребята, оставайтесь здесь. Охраняйте принципата. И имущество епископа. Если хотите. Я попытаюсь спасти Антекс. Хотя боюсь, Господь отвернулся от него, – изрек Дрокер.

– Куда собираешься податься, когда тут все закончится, Пайп? – спросил Горт, как только колдун удалился на достаточное расстояние, откуда не сумел бы услышать разговор.

– Не знаю. Пока не думал над этим. А почему ты спрашиваешь?

– Полагаю, сейчас существует реальная возможность, что к завтрашнему утру мы останемся без работы. Возможно нам придется даже спасаться бегством.

– Чего?

– Именно сейчас в городе разразилась настоящая бойня А все потому, что жители Антекса проявили ужасную глупость. А потом запаниковали. Но их гораздо больше, чем наших ребят. Которые, по сути, всего-навсего дети-переростки, не соображающие, что творят.

– Думаешь, их перебьют?

– Есть такая вероятность. К тому же я считаю: сам исход не столь важен. Сегодняшние события определят, как Патриарх и Конек с этого момента станут уживаться друг с другом. А пока давай займемся охраной Донето.

– С каких пор его повысили? Когда я впервые о нем услышал, он был простым епископом, стоявшим на пороге Коллегиума. Но колдун все время называет его принципат. А это наивысший чин в Церкви. После Патриарха. Название произошло от древнеброского слова, обозначающего титул принца.

– Дрокер приехал из Броса. Полагаю, Великий присвоил Донето это звание в качестве награды, поскольку в любом случае его кузен должен был умереть через несколько дней.

– Ну ты и циничный ублюдок.

– Точно.


Сначала Дрокер отправился к главным воротам Антекса. Колдуна и его сопровождение отказались впустить. Здесь защитники города проявили активность. Назойливые лучники вынудили воинов братства пробраться к открытым задним воротам. Они прошли той же дорогой, которой вынужден был пройти чуть раньше епископ Сериф.

В городе царил хаос. Захватчики терпели поражение там, где им оказывали серьезное сопротивление. Но защитники были так же неопытны. И там, где происходило настоящее кровопролитие, они без надлежащего руководства в панике рассыпались по городу.

Улицы заполнились сотнями погибших и умирающих. Бойня заслуживала того, чтобы стать исторической поэмой рассказывающей, как вместо воды в канавах струились потоки крови.

Самое ужасное произошло в соборе епископа Серифа. Здесь попытались укрыться более тысячи жителей Антекса: мэйзелане и епископцы.

Захватчики выломали двери собора и учинили бойню в доме Господнем. Безумие царило и в других районах города. Вместо того чтобы угасать, оно лишь разрасталось. Налетчики разбились на мелкие группы и рыскали по городу в поисках легкой добычи и жертвы.

Епископ Сериф достиг Церкви, когда там еще продолжалась резня. Когда он с пеной у рта, разгневанный ущербом, нанесенным «его» собственности, вломился в собор, то получил благословение от жителей города Конека всех вероисповеданий, всех уголков Антекса.


Когда в собор прибыл Грэйд Дрокер, в живых осталось лишь несколько человек. Среди уцелевших находился и епископ Сериф. Однако его тучное тело свидетельствовало о том, что кто-то жестоко покарал духовника. Он чудом избежал смерти. Может, епископа действительно любил его Бог.

Борьба не прекращалась. Правда, шла уже по инерции. Захватчики зализывали раны, занимались грабежом или вообще устали сражаться.

Грэйд Дрокер решил исполнять обязанности военачальника. Он отправил солдат братства напомнить наемникам, что распределение награбленного полностью находилось в ведомстве предводителя армии.

Не самый умный ход. Дрокер находился в городе, наводненном беззаконниками. Его единственную защиту составляла горстка людей, которые не были высокого мнения о нем или Особой Канцелярии.

Нескольких посланников убили. Однако самым ужасным в этой истории оказалось решение наемников уничтожить то, что им не разрешали взять себе. Они стали поджигать дома.


Казалось, легат ни капельки не удивился, когда увидел Элса, Горта и их товарищей. Они дерзко пробились через двух охранников. Донето что-то пробормотал.

– Нас прислал Дрокер для вашей охраны. Похоже, вам может понадобиться наша помощь, – объяснил Горт.

Донето что-то спросил. Он явно нанюхался наркотических паров. Но, несмотря на это, хорошо соображал. Легат хотел знать, что происходит.

– Пинкус, объясни, а я пойду, осмотрю место и решу, можно ли его оборонять. – Впрочем, он уже знал ответ. Тридцать человек, осел, два нервных охранника и небольшое количество напуганной прислуги, которая быстро испарялась, поскольку не могла побороть страх. Это здание явно строили не для оборонительных целей.

Элс искал мальчишку. Любовник Серифа станет настоящим кладезем информации.

Особняк был просторным, богато обставленным и пустым. Он напоминал о доме. Для такого огромного здания требовалось двенадцать слуг. Но Элс не увидел ни одного на первом этаже. Сериф был слишком скуп, чтобы нанять хорошую прислугу.

Элс нашел личные покои епископа. Ша-луга поразила роскошь и убранство помещения.

Здесь уже горели свечи, хотя темнеть еще не начало. Многие из свечей были сделаны из пчелиного воска, самого дорогого материала. Однако они не рассеивали мрак полностью. В углах комнаты мелькали небольшие странные тени, которые раскрыли неутешительную правду. Епископ Сериф общался с Помощниками Ночи. Тени оказались небольшими и недостаточно могущественными, чтобы представлять угрозу, но они все-таки присутствовали в покоях. Помощники Ночи всегда были рядом. Разумный человек никогда не забывает об этом.

Элс бесшумно прошелся по комнате, пока не нашел помещение, где напротив окна стоял кто-то маленький и стройный. Этот кто-то наблюдал, как горит Антекс.

– Оса.

Мальчишка подпрыгнул словно ошпаренный. Он заметался, пытаясь скрыться.

– Выхода нет.

Мальчишка пристально посмотрел на ша-луга.

– Капитан Тэг.

– Здесь меня все называют Пайпер Хэхт.

– Что вы делаете в Конеке?

– Меня послал Лев. Я должен следить за халдарами. А какова твоя история? Последний раз, когда мы виделись, тебе исполнилось одиннадцать. Тогда ты был первым среди сверстников в школе Цветущей Весны. С тех пор прошло восемь лет. А тебе по-прежнему одиннадцать.

– Меня, как и тебя, послал сюда Лев. После того как я провел полгода в руинах эр-Рашала. Отныне я никогда не буду выглядеть старше, чем сейчас.

Элс кивнул. Оса, которого он помнил, был очень умен и совершенно бесстрашен. Впрочем, Тэг его толком не знал, да и не придал особого значения, когда мальчишка исчез из казарм Цветущей Весны. Такое случалось.

– И что ты должен делать?

– Создавать хаос и раздор среди халдар так, чтобы они не смогли предпринять еще один поход. Надо сказать, дела у меня шли прекрасно.

– Ты травишь Донето наркотиками, не так ли?

Оса кивнул.

– Кстати, убийц подослал также я, но не получилось. Однако спасение Донето принесет гораздо больше пользы, чем его смерть. Из-за него Патриарх продолжает интересоваться Конеком.

– Как тебе удалось устроить покушение? У нас здесь нет людей.

– Я также служу императору Грааля. Именно он направил меня сюда. Хансел знал, что епископ неравнодушен к мальчикам.

– Из-за тебя сорвалось убийство Чистого. Ты предупредил его.

– Я усложняю жизнь врагам ал-Прамы. И империи, когда это выгодно, – зловеще улыбнулся Оса.

– Твой епископ может долго не прожить.

– Знаю. Я пытался решить, что делать, если он погибнет.

– Он сейчас в городе. Там же и колдун. Донето внизу и полностью находится в моей власти. Что, если все трое умрут…

– Этого нельзя допустить. Если Великий потерпит здесь полное поражение, он оставит Конек и сосредоточит внимание на походе к востоку.

Действительно так. Однако нельзя было допустить, чтобы Великий добился успеха в Конеке. Завоевание данной провинции даст ему богатства, которые он использует для организации других походов. Если Конек перестанет интересовать Великого, то лишь Кальцир да император Грааля будут тормозить его намерения захватить восток.

– Объясни, как ты связан с императором?

– Гордимер преподнес меня Иоанну в качестве подарка. Как оружие, которое Хансел мог использовать по своему усмотрению. О такой услуге Льва попросил сам Иоанн. В ал-Кварн прибыл незнакомец. Он хоть и разговаривал с Гордимером, однако все вопросы адресовал эр-Рашалу. Этому человеку требовался особый раб.

– Ага. Значит, они обучили тебя и наложили чары, прежде чем продать. Кто-нибудь по имени Фэррис Рэнфроу был замешан в этом?

– Он исполнял обязанности посредника между двумя сторонами.

– А ты лично его встречал?

– Да. И по-прежнему изредка его вижу. Это происходит тогда, когда в планах появляются изменения. А что?

– Гордимер и эр-Рашал приказали мне выяснить о нем все, что я смогу. Он их беспокоит.

– Этот тип скользкий и умный, но он предан императору. Им незачем беспокоиться. Император заинтересован лишь в том, чтобы чинить преграды Великому и расширить влияние новой Броской империи. Он палец о палец не ударит, если остальной мир исчезнет подо льдом.

Элс решил не спорить. Оса Стайл питал к Иоанну Черные Ботинки какую-то нежность.

– Тебе о чем-нибудь говорит имя Старкден? – Элс все еще не забыл, что эта женщина покушалась на его жизнь.

– Старкден. Имя мне знакомо. Вроде бы так зовут какого-то контрабандиста. А что, это важно?

– Для меня да. Старкден пыталась убить меня на Ранче. Этим случаем заинтересовалась Особая Канцелярия. – Элс все еще ломал голову над тем, было ли это как-то связано с внезапным отправлением Грэйда Дрокера в Сонсе.

– Я могу спросить Фэрриса Рэнфроу. Он знает каждого человека по ту сторону мира.

– Буду признателен. Только не упоминай моего имени. – У Элса появилось предчувствие, что скоро он встретится с агентом императора.

– Тебя, наверно, уже разыскивают, – заметил Оса.

– Ты прав. Я тебя не видел. Ты меня не знаешь. Если будет такая возможность, я еще поговорю с тобой. Если епископа Серифа убьют, тебе, вероятно, удастся сойтись с Донето.

– Может быть. Но все изменится. У этого человека вообще нет пристрастий в сексе.


– Где тебя носило? Я уже собирался отправить на твои поиски разведывательный отряд, – поинтересовался Пинкус Горт.

– Заплутал маленько. Эта развалина похожа на кроличью нору. Она абсолютно непригодна для обороны. Если сюда пожалуют жители Антекса, мы покойники. Полагаю, пришло время набить карманы золотом и делать отсюда ноги.

– Вернулись несколько человек. Я думаю, жители Антекса разгромят тех придурков, которые вломились в город. Но о нас я позаботился.

– Как?

– У нас теперь есть работа. Мы новые охранники Донето. И наш новый хозяин желает немедленно покинуть Антекс и отправиться в Брос.

– Ты гений, Пинкус. Злой гений, – изрек Элс.

– Да это было раз плюнуть. Ты хочешь отправиться в Брос. Я хочу отправиться в Брос. Принципат не хочет оставаться здесь. Он говорит, что лучше умереть в дороге, чем находиться здесь. Донето ненавидит Конек. Для последнего это может плохо кончиться, если принципат вдруг решит отомстить и начнет нашептывать своему кузену подходящие слова, – скромно пожал плечами Горт.

– Хорошо. Отлично. Я не вижу причин, по которым мы обязаны оставаться с братством.

– Пайп, сюда направляется толпа уродов. А нам приказали охранять Донето.

– Ладно. Я согласен. Как насчет остальных?

– Некоторые предпочитают остаться здесь и посмотреть, что произойдет дальше. Они хотят поживиться. Более толковые ребята понимают, что пора уходить. Даже если нашим желторотикам удастся справиться с разъяренными горожанами. Все теперь изменилось. Эти миролюбивые конекийские идиоты осознают, что броская Церковь рассматривает их лишь в качестве ресурсов, которые можно использовать по своему усмотрению. Все, что имеет отношение к Бросу, вызовет у жителей Антекса негативную реакцию. Поэтому, когда это произойдет, нам лучше быть подальше отсюда.

– Наверно, ты прав. Когда ты намерен отправиться в путь? И сможет ли Донето справиться с таким напряжением?

– Надо уходить с первыми лучами солнца. Если, конечно, простолюдины не направятся сюда раньше. Что до того, выдержит ли Донето дорогу, мы можем какое-то время и повозиться с ним. Но, по-моему, это не так уж и важно. Появимся в Бросе с его телом с таким видом, словно очень-очень старались уберечь легата.


Вместе с Элсом на горящий город смотрели Просто Простой Джо и Стальные Мускулы.

– Жаль, нет способа вытащить оттуда эту глупую ребятню. Если их только уже не перебили, – вымолвил Элс.

– Не вини себя за то, что не уберег их от глупости, Пайп.

– Легко тебе говорить, Джо. Ты не видел Бо?

– Он и Горт решили посмотреть, не найдут ли ящик с оружием братства.

– Ну, конечно. Пойду, поищу их. А ты подготовься к спешному отходу.

Глава 13

Рядом с Рекал на южной границе Арнхандо

Первым очнулся Финбога. Он был напуган. Его разум все еще находился в оцепенении. Прошло какое-то время, прежде чем Финбога понял, что он и его товарищи валяются в какой-то рощице, не похожей ни на одну стране. Солнце слепило глаза. Склоны холмов покрывала коричнево-желтая трава. Нигде не было заметно никаких признаков существования человека. Хотя нет. По долине проходила вымощенная булыжником дорожка. Чуть дальше долину пересекал трехуровневый сводчатый акведук.

Впрочем, Финбога понятия не имел, что это именно акведук. Ему еще ни разу не доводилось видеть такие сооружения или слышать о них.

Вслед за ним в себя пришли близнецы. Финбога наблюдал, как проходит их ужас.

– Где мы? – спросил Сигурд.

– Ума не приложу. В мире живых. Может, Грим в курсе. Они с ним говорили, – ответил Финбога. Ужас, который он испытал в зале Героев, постепенно проходил, оставляя лишь холодок и смутное воспоминание о том, что небеса на самом деле выглядят не так, как их себе представляют смертные.

Затем проснулись Свэйвар и Холгрим. Шэгот все еще не пришел в сознание. Все пятеро пытались сообразить, куда и зачем они попали. Но больше всего их волновало, что с ними в действительности произошло.

– Подчиняемся Воли Ночи, – пробормотал Финбога.

– Что? – не понял Сигурдон.

– Не обращай внимания. – Финбога нахмурился. Он и сам не понял значения своих слов.

Товарищи решили, что, наверное, они находились на том свете несколько месяцев. А может, несколько лет.

Шэготу потребовалось гораздо больше времени, чтобы выйти из забытья. Солнце достигло зенита, а потом наполовину скрылось за горным хребтом позади отряда. Вот тогда Шэгот открыл глаза. Он долго не мог ничего сказать.

– Ну, Грим? У тебя есть соображения, где мы находимся? Когда сюда попали? И почему? – донимал его Финбога.

У Шэгота все плыло перед глазами. Ему казалось, от него разит выпивкой. Но он был главарем. Именно ему боги поручили выполнение миссии.

Лишь он сохранит в памяти все ужасы пребывания в крепости Великих Небес.

Шэгот потратил еще какое-то время, дабы привести мысли в порядок.

– Скорее всего, мы в стране арнхандеров, неподалеку от города Рекал, на холмах, где по-прежнему сильна древняя магия той эпохи, когда племена, поклоняющиеся нашим богам, устроили засаду огромной броской армии в долине, что лежит внизу. В те дни эту землю покрывал лес. Вот здесь стоял алтарь. Поэтому боги и забросили нас сюда. С этого места нам и следует отправиться в путь.

– Отправиться в путь, куда? – поинтересовался Свэйвар.

– Нам придется самим догадаться. Мы должны найти человека. Узнаем его, когда встретим. – Шэгот отвратительно себя чувствовал. Он врал. Но его заставили Древние.

– Мы должны ждать здесь. Войско на подходе. Мы присоединимся и останемся в его рядах до тех пор, пока не встретим того, кого разыскиваем. Нужный нам человек командует другой армией, которую атакует наша.

– Неужели этот тип настолько разозлил богов, что они выбрали нас убить его? – спросил Холгрим.

Миссия, возложенная на андорэйцев, преследовала несколько иную цель.

– Он знает, как уничтожить их. Боги хотят избавиться от него прежде, чем этот парень сообразит, что к чему. – Шэгот нахмурился. Наверняка, боги знали то, чего не знал он. – А пока мы ждем, нам следует откопать кое-какие трофеи. Позже они нам пригодятся.

Весь склон был усыпан оружием, инструментами, обмундированием, съестными припасами и другой ерундой, которая, по мнению богов, могла оказаться полезной.

– Соберите эту дрянь. И соорудите здесь подобие лагеря, – приказал Шэгот. Он посмотрел на север. В воздухе витал холодок. Собирался дождь. – Где-то в этой куче хлама должна быть палатка. Поставьте ее. Если, конечно, вы не желаете спать под дождем.

Товарищи Шэгота самостоятельно развели костер. Гриму хотя бы об огне думать не пришлось.

Шэгот прошелся по холму, бормоча что-то себе под нос. Остальные андорэйцы не разобрали ни слова из его невнятной речи. Впрочем, он и сам ничего не понимал. Шэгот лишь знал, каким путем ему следует идти. Грим продолжал повторять про себя маршрут. Всякий раз, когда он останавливался, перед ним возникали видения из прошлого. Шэгот лицезрел странных волосатых людей в волчьих и медвежьих шкурах, которые пиршествовали и приносили в жертву своим богам пленных бросов.

Поначалу он не понимал, о чем разговаривают дикари, но ритм и некоторые звуки их языка напоминали Шэготу его собственную речь. Этим свирепым и жестоким дикарям доставляло удовольствие убивать друг друга в драках и кровавых распрях. Им нравилось уничтожать противника, которого они поджидали.

Постепенно древний язык начал приобретать смысл. И Шэгот стал понимать, зачем эти люди, умершие полторы тысячи лет назад, собрались вместе, дабы сразиться с легионами Броса.

Куда бы ни ступала нога бросов, они везде насаждали свою культуру, свои идеалы и образ жизни. Бросы принимали всех богов в свой собственный сонм. Они мирно сосуществовали с Помощниками Ночи. Там, где проходили бросы, старый образ жизни и старые боги постепенно предавались забытью, угасали и зачастую становились второстепенными божествами или же полностью стирались из памяти людей, которые вспоминали старых божеств, как неких демонов или ночных призраков.

Шэгот не понимал, что с древнего сражения минуло много столетий, прежде чем на свет появились первые проповедники, ставшие основателями халдарского вероучения. Он не ведал и того, что его боги действительно верили в то, что им удастся сохранить свое владычество в среднем королевстве.

Знания Шэгота о событиях древней битвы свелись к тем незначительным сведениям, которые ему поведали боги. Некоторые вещи вообще ускользнули от его внимания. Грим не заметил, что жрецы варваров тоже видели его. Он никогда не узнает, что, в основном, дикари выиграли сражение из-за своей непоколебимой уверенности в том, что один из богов находятся среди них.

– Грим, пойдем, принесем какой-нибудь еды, – сказал ему Свэйвар.

– Всегда существовала еще одна броская армия. Вот в чем заключалась проблема, – жуя сушенное мясо, пробормотал Шэгот.

– Ты меня беспокоишь, Грим. Ты обычно так много не думаешь, – вымолвил Свэйвар.

– Ну и зачем ты ходил кругами, бормотал, смотрел в никуда? – допытывался Холгрим.

– Я размышлял над тем, где нам надо копать. Займемся этим завтра. Что-то огонь маленький. Я продрог до костей.

Остальные как-то странно на него посмотрели, однако Финбога все-таки подбросил в костер еще несколько веток.

Как только Шэгот покончил с едой, он залез в палатку и почти сразу же захрапел. Его товарищей это встревожило, но когда на землю опустилась ночь, они тоже забрались в укрытие. Андорэйцы ощущали присутствие темных сил. В этой области их влияние было огромным. Путники оказались на земле, где бродили призраки, которые могли заговорить с человеком, если тот не обладал большим умом и покорно слушал их слова.

Шэгот спал мертвым сном. На утро он и не вспомнит о том, что его душа вернулась ночью в крепость Великих Небес. А вот товарищам Грима не спалось. Снаружи мелькал странный свет. На стенках палатки отражались замысловатые тени. Ни у кого из приятелей не хватило духу, чтобы выглянуть наружу.

Не стоит искушать Помощников Ночи.

Шэгот знал все, что ему требовалось. На то, чтобы вытащить из могил древних жрецов необходимые артефакты, ушло полдня. Их выкопали, несмотря на то, что Шэгот спал дольше обычного. Вопреки моросящему целый день ледяному дождю.

– Пусть дождь смоет с предметов грязь. Отлично. Нам осталось найти последнюю могилу. Самую важную.

Шэгот знал, где нужно копать. Товарищи Грима усердно махали лопатами, пока не увидели, что сокрыто под землей.

Время сморщило и высушило тело, но оно даже не начало разлагаться.

– Что это за тварь? – удивился Финбога.

– Явно не человек, – ответил Свэйвар.

– Похож на гнома-переростка, только без бороды, – заметил Сигурдон.

Тот, кто лежал в могиле, был такого же роста и такой же формы, как человек, правда, гораздо шире и мускулистее обычного смертного.

– Вытащите оттуда все вещи. Мне надо их просмотреть, – приказал Шэгот. Пока остальные исполняли его распоряжение, он прыгнул в могилу и отсек покойнику голову.

– Грим, что, черт подери, это за существо? – спросил Свэйвар.

– Не знаю. Кто-то похожий на человека, но не человек. Кажется, огр. Могущественный маг. Последний в своем роду. – Шэгот водрузил голову на острие копья, которое он также вытащил из могилы. – Он нам понадобится для задания.

– Какого задания, Грим? Старейшины велели нам поймать слюнявых проповедников, которые убили Эрифа.

– Они не причастны к убийству.

– Что?

– Так мне сказали боги.

– Тогда кто же?

Шэгот не знал, что ответить. Впрочем, это было не так уж и важно. У них теперь другое задание.

И опять Шэгот слишком рано завалился на боковую.


Грим указал на поворот дороги, которая вела к мосту через безымянный залив.

– Мы подождем там.

Нагруженные всяким барахлом андорэйцы двинулись к мосту. Голову демона Шэгот нес в мешке. Через час на дороге верхом на осле появился старик. Он ехал с юга. Собравшись пересечь мост, человек пристально всмотрелся в путников, которые вызвали у него подозрение. Он остановился. Вытаращил глаза. Открыл рот. Еще немного поглядел, а затем повернул обратно и, подгоняя осла, заспешил прочь.

– Наверно, принял нас за грабителей, – предположил Холгрим.

– Нам тоже следует их остерегаться. Здесь уже два дня никто не проходил, – заметил Свэйвар.

Одна из причин, по которой дорога пустовала, заключалась в том, что хотя на нынешних картах район обозначался как Белые Холмы, люди, живущие неподалеку, окрестили их Холмами Призраков. Тирания Ночи всегда держала эти земли под своим контролем. А недавно странники сообщили, что в холмах происходит нечто странное.

Помимо этого, ходили слухи о войске, которое шло по дороге из Арнхандо.

Прошел еще час. На севере показались два всадника. Вслед за ними на расстоянии ста ярдов по обеим сторонам дороги двигались еще два конника. Первые остановились и уставились на андорэйцев.

Те, в свою очередь, таращились на всадников. Таких воинов они еще ни разу не встречали.

Солдаты осторожно приблизились.

Андорэйцы примостились у обочины дороги. Как полагал Шэгот, так их никто не примет за грабителей. Даже арнхандеры должны понимать, что они просто кого-то ждут.

И тут Шэгот задумался, как он станет общаться с незнакомцами. В прошлом он разговаривал с теми, кто не знал андорэйского, на языке угроз и запугивания. Грим добивался того, чтобы его поняли, избивая людей, которые совершенно не представляли, чего от них хотят. С арнхандерами такой номер не пройдет.

Всадники посовещались между собой. Один из них ускакал. Остальные не двигались с места. Они явно чувствовали себя неловко.

– Они нас боятся? – спросил Финбога.

– Без понятия, – ответил Шэгот. Он не думал, что его люди настолько отвратительно выглядят. Может, воинов напугал весь тот хлам, которым обвесили себя товарищи Грима? Богам следовало послать андорэйцам несколько рабов или вьючных животных.

Прошел еще час. Андорэйцы подкрепились заплесневевшим сыром и сушеным мясом. Арнхандеры по-прежнему наблюдали за ними. Они спешились, ослабили подпруги на седлах и отпустили лошадей пастись.

– Эй, Грим. Сюда идут люди.

Шэгот заснул. Он использовал любую возможность, чтобы вздремнуть.

К андорэйцам приближались двадцать или тридцать всадников.

– Неужто у каждого в этой стране есть свое собственное знамя? – удивился Шэгот. К копьям всадников были прикреплены флаги. Исключение составила горстка людей, облаченных в черные рясы.

– Это те же проклятые ублюдки, что прикончили Эрифа! – выругался Сигурдон.

– Нет. Они, конечно, священники, но не те, за которыми нас посылали. А если даже это и они, не время сводить старые счеты. Эриф и сам сможет отомстить за свою смерть. – У Шэгота зрение было как орла.

Товарищи уставились на него.

– Не обращайте внимания. Я и сам не знаю, к чему это сказал.

– Грим, ты начинаешь нас пугать.

Те, кто, видимо, обладал большей властью, приблизились к андорэйцам в сопровождении охранников. То же сделали и священники. Их было четверо. Один, вероятно, занимал высокий пост.

Шэгот облокотился на древко копья, приложив голову к голове мертвого огра. Свэйвар и остальные нервно поглядывали на него. Очевидно, этот монстр совершенно не пугал Грима.

Впрочем, если учесть то, что пережил Шэгот, он навряд ли испытает отвращение или страх хоть к чему-нибудь.

Старший священник и воины остановились в восьмидесяти футах от андорэйцев. Шэгот начинал нервничать. Он не понимал, почему эти люди так странно себя ведут.

Остальные священники остановились в десяти ярдах от Грима и его спутников. Они побледнели. Двух так сильно трясло, что они едва могли держать поводья.

– Именем грома! Да эти ребята обделались только от одного нашего вида, – воскликнул Финбога.

– Да уж. Что они такое видят, чего не замечаем мы?

– Почему они нас боятся? Эй! Придурки в облачении рабов! В чем ваша проблема? Мы просто хотим вступить в ряды вашего войска, – прокричал Шэгот.

Священники посовещались. Они говорили на каком-то гнусавом, похожем на хныканье языке. Такого Шэгот еще не слышал.

– Кто-нибудь из вас понимает их? – спросил Грим своих товарищей.

Сановники попытались заговорить с ним на иных языках. По мнению Шэгота, на тех, в которых они больше всего преуспели. Его товарищи, кроме андорэйского, знали еще два языка. Правда, они разговаривали на них с превеликим трудом. Финбога, к примеру, немного знал ситтский говор. Его семье пришлось выучить этот язык, поскольку они торговали с колдунами, которые приходили в Андорэй с крайнего севера, где лежал, вечный лед.

– Ага! Вон тот толстый идиот вроде бы говорит на какой-то разновидности сантеринского языка, – выпалил Свэйвар.

– Холгрим, ты какое-то время сидел в сантеринской тюрьме. Поговори с ними, – попросил Шэгот. Собственные познания Шэгота в этом языке ограничивались фразой: «Где спрятаны сокровища? »

– Ну, да. Похоже на сантеринский. Но я никогда прежде не слышал такого говора. Я понял лишь треть из того, что сказал священник. Они, вроде бы, считают нас демонами, – ответил Холгрим.

– Продолжай говорить с ними, – сказал Шэгот. Он уже начал понимать речь сановников. Однако то, что ему удалось разобрать, еще больше озадачило его.

Почему эти глупцы приняли их за демонов? Неужто только потому, что Шэгот и его товарищи никак не могли понять их чудную религию?

– Скажи священникам, что мы хотим им помочь. Нас прислали сами боги, дабы мы присоединились к их войску.

– Они не поверят. Даже если ты покажешь им письмо с подписью самого Прародителя.

– Просто скажи им это. Продолжай настаивать на том, что нам необходимо вступить в их войско.

Андорэйцам позволили сопровождать армию арнхандерских оккупантов, которую возглавлял барон Мартекс Алгр, кузен арнхандерского короля. Его правой рукой был архиепископ Бир Первопричина, главный духовный наставник Арнхандо, в прошлом член Коллегиума. Войско насчитывало полторы тысячи солдат, не считая сопровождающего сброда. Среди воинов находились представители многих дворянских семей Арнхандо. Они с оптимизмом смотрели на предстоящий поход. Через несколько дней в крае Конека войско присоединится к наемникам Адольфа Черного из Грольшаха. Затем они пройдут по провинции, уничтожая все, что связано с еретиками. А после того, как они покарают Антекс за то, что тот сделал с войском, которое для подавления восстания неверных в Конек послал Патриарх, и самому герцогу Хорэна придется встать под их знамена.

Шэгот и его товарищи плелись за армией. За ними всегда следили несколько священников. Андорэйцы никак не могли взять в толк, что двигало этими людьми. Среди духовников постоянно находился, по крайней мере, один охотник за колдунами.

Находясь в рядах арнхандерского войска, Шэгот все время пребывал в замешательстве. Для него причины, по которым арнхандеры шли воевать, не имели никакого смысла. Неужели люди готовы умереть только потому, что вероучения епископов и мэйзелан не совпадают? По мнению Грима, ни один нормальный человек не сможет поверить в тот вздор, что несли обе группы.

Однако самым волнующим моментом в общении с арнхандерами для Шэгота стала их непоколебимая уверенность в том, что Эрифа Эрелсона убили двести лет тому назад. Теперь Фрисландия, Андорэй, Вэлдэнс и далекий Остров подчинялись одному правителю. Ныне в тех землях исповедовали халдарскую религию.

Неужели боги настолько сошли с ума, что решили забросить его в этот безумный мир?

Глава 14

Конек. Антекс. На древней дороге

Разгромленный Антекс лишился почти семи тысяч жителей. В основном погибли женщины, дети и старики. Когда потрясение и страх прошли, уцелевших горожан обуяли гнев, ужас и ненависть.

Со всех уголков Конека и из других земель в Антекс стекались желающие помочь. Граф Рэймон Гэрэт сжег все мосты, когда принародно поклялся отомстить Великому V и воинствующему братству. Смелый поступок. Даже Иоанн Черные Ботинки не решился бы на такое. Клятва Рэймона была столь резкой, что герцог Тормонд завалил юношу письмами, в которых требовал отказаться от задуманного.

И вот теперь в Антекс шло новое войско. Более сильное, чем первое, лучше оснащенное и с куда более опытными воинами. В его рядах находились представители дворянских семей Арнхандо. Войско возглавляли бывалые командиры, которые намеревались заставить графа Рэймона проглотить свои собственные слова. Гэрэта это нисколько не пугало. Он не повторит прошлой ошибки.

Лето подходило к концу. Отряды арнхандеров состояли из вассальных рекрутов, которые проходили кратковременную службу. Они отправятся домой, не успеет пройти и нескольких недель.

Епископ Сериф дорого поплатился за свое предательство. Жители Антекса обрушили свой гнев на имущество духовника и владения Церкви.

Священники, поддерживающие Великого, испытывали большие трудности. В Гадже, который раньше был полностью епископским, разъяренная толпа извлекла из могилы останки предшественника Серифа, епископа Мэрила Понте. Простолюдины судили покойника за преступления против Бога, а затем перезахоронили его кости в другой могиле на не освященной земле.


Когда короли, принцы и сам император Грааля высказали свое отношение к происходящему, повсюду засуетились гонцы.

Великий V не получил ни одного письма с поздравлением.


* * *


Арнхандерское войско и наемники Адольфа Черного заняли позиции вокруг Антекса. Армия братства была не столь многочисленна, а потому она даже не попыталась окружить город.

На сей раз никакого случайного вторжения, вызванного глупостью молодежи, не произойдет. Бестолковая ребятня погибла. Теперь каждая цистерна, бочка и сосуд были наполнены водой заранее. На сей раз Антекс хорошо подготовился к осаде. Жители прекрасно понимали, что рискуют по крупному. Противник, находившийся за стенами города, обладал огромной выдержкой. Воинов контролировали опытные военачальники.

Архиепископ Бир потребовал, чтобы горожане открыли ворота, поклялись в верности броскому Патриарху и изгнали всех еретиков. Он перечислил тех людей, которых Церковь намеревалась арестовать, а затем судить.

Граф Рэймон ответил на требование духовника изгнанием из города горстки епископских сановников, которые отказались отречься от Великого. Священники покинули город, прихватив с собой мощи святого Эруда Странника.

Граф Рэймон был упорным, умным юношей. Он ничего не боялся и полагал, что больше ему нечего терять. Гэрэт решил всю свою жизнь посвятить мести Бросу.

Осада Антекса длилась тридцать один день. Арнхандерские воины день ото дня становились все раздраженнее. Где обещанная нажива? Их противник полнел и не испытывал холода, скрываясь в руинах сгоревших домов. А здесь, за стенами города, среди полей и холмов, лишенные пищи и горючего, солдаты умирали от голода. К тому же пришли послания о вторжениях сантеринских войск из Аргона и Трамани. Последние захватывали замки и поселения, за обладание которыми так упорно сражались арнхандеры.

Вести, пришедшие в лагерь захватчиков, проникли и за стены Антекса. Оккупантам не удалось перекрыть доступ к реке Джоб. Когда на мир спускалась ночь, жители Антекса спокойно могли выходить из города.


Граф Гэрэт не преминул воспользоваться неспособностью оккупантов окружить Антекс по ту сторону реки. Он покинул город и присоединился к группе отчаянных молодых аристократов, которые намеревались нанести удар по противнику.


Барон Алгр и архиепископ Бир вступили в жесткий спор в покоях барона, которые находились в полуразрушенном особняке епископа Серифа. Бир отказывался понимать, почему войска должны оставить осажденный город, если Божье Дело еще не завершили.

– Идите и приведите мне хотя бы одного наемника, которому не наплевать на Дело Господне. Если вы разуете глаза, то поймете, что большинство военных считает Бога достаточно взрослым, дабы позаботиться о себе, не прибегая к помощи смертных. Хочу отметить, что я придерживаюсь того же мнения. – Барон славился свой бестактностью.

– Но…

– Вы знали, как обстоят дела, когда вынудили моего кузена отправить меня сюда, дабы помочь Церкви ограбить местных жителей. Шестьдесят дней – это все, что мы можем требовать от наших солдат. Этот чертов закон существовал еще в ту эпоху, когда наши предки жили в домах из шкур. Если Великий намерен воевать с конекийскими глупцами, пусть соберет свое собственное войско, а нас оставит в покое. Сейчас арнхандерам необходимо защититься от нападок Сантерино. О, погодите! Великий уже посылал свое войско. И его разгромили.

Как всегда, несмотря на степень важности, историю вершили личности. Барон и архиепископ ненавидели друг друга на протяжении полувека. Бир выражал свои мысли куда менее изысканно, чем Алгр. Но он твердо решил осуществить волю Патриарха и его Бога.


В воздухе кружили хлопья снега. На стенах Антекса городские защитники глумились над завоевателями. Арнхандеры уходили домой. На этот раз они пойдут по западной дороге. Южная тропа уже была разграблена. Барона Алгра и его командиров смущало положение дел. Они не привыкли воевать в это время года, находясь так далеко от дома. Даже архиепископ размышлял вслух над тем, какому идиоту пришла в голову идея затеять подобную глупость.

Адольф Черный и его наемники уходили с арнхандерами. Срок их службы уже истекал, но им предложили вступить в ряды армии на границе Трамани. Однако Грольшахи приняли это предложение, в основном, из-за слухов, в которых говорилось, что разъяренные конекийцы собирались разбить их на пути в Грольшах.

Войско раздирали тысячи новостей. Недавно в армию проникли известия о том, что император Грааля устанавливает свою власть в епископских землях северной Фиралдии и в Орминдене. Стало известно, что Хансел вновь стал посещать имперские участки земли в нескольких городах на восточных болотах Арнхандо.

Вдобавок ко всему, основанные арнхандерами на востоке военные округа молили о помощи. На них наступали Луцидиане.

Ко всему вышеперечисленному прибавилась и болезнь короля Арнхандо. Его единственному сыну исполнилось всего одиннадцать лет. Он был безвольной копией своей амбициозной и презираемой всеми жителями матери. Подобно угасающему мужу, она не понимала, что одним желанием ничего не добьешься. Например, солдатам, к несчастью, постоянно приходилось требовать выплаты жалования, которое они получали за подстерегающие их на каждом шагу опасности. Необходимые деньги никак не желали появляться из воздуха.


На поход арнхандеров в Конек затратили уйму времени и средств. А добились лишь того, что двести арнхандерских воинов лежали теперь под виноградниками епископа Серифа.

Голод спровоцировал появление болезней.

Когда войско, спотыкаясь, покидало Антекс, среди воинов все еще свирепствовала дизентерия.


В ста футах от древней броской дороги стоял густой лес, состоящий из огромных деревьев с серой корой. Подобные породы произрастали на всех склонах высокогорных заболоченных областей. Земля здесь была мягкая, но не топкая. Слева от дороги на протяжении двухсот ярдов тянулись зыбкие болота, за которыми медленно протекал мелкий ручеек. Чуть поодаль находился редкий лесок, затем горы, которые превращались в отвесные скалы, устремляющиеся вверх на сотни футов. Утренний свет солнца сползал по их каменистой поверхности. Она была темно-серого цвета, но на свежих сколах камень приобретал розоватый оттенок.

Это место находилось неподалеку от перевала через Черные горы, которые располагались на востоке. Вскоре дорога устремится вниз, и худшее останется позади.

Туман потревожил легкий ветерок. Слепящий глаза свет угас, как только солнце скрылось за кромкой облаков. С неба падали редкие снежинки.

Арнхандеры и наемники Адольфа Черного брели вдоль древней дороги. Они замерзли и ужасно проголодались. Теперь им было абсолютно наплевать на дисциплину. Солдаты провели три ужасных месяца, осаждая Антекс, но так ничего и не добились. Их ждало унылое будущее.

Хуже, чем просто унылое.

Гораздо хуже.

Раздались звуки конекийских горнов.


Армия мстителей под руководством графа Рэймона Гэрэта насчитывала не такое уж и большое количество солдат.

Хотя конекийцев захлестнула волна гнева, немногие жители решились ослушаться герцога Тормонда. Поначалу Рэймон намеревался нанести внезапный удар по колонне противника, когда враги потеряют бдительность. Юноша хотел наказать арнхандеров, а затем исчезнуть. Граф скорее рассчитывал на моральное, чем на физическое поражение противника. Однако изумленные арнхандеры не оказали почти никакого сопротивления. Вместо этого они ринулись к болотам у подножья скалы.

Адольф Черный справился с внезапным нападением лучше, но в конечном итоге и его солдаты бросились в сторону болот.

Бойня продолжалась до тех пор, пока конекийцы не утолили свою жажду крови. Они не обращали внимания на титулы и положение тех, кого убивали. Предводители арнхандеров отправились на тот свет только потому, что доспехи конекийских рыцарей не позволяли им вступить на топкие земли. Пехота, набранная из простолюдинов, не собиралась брать пленных.

Глава 15

Орминден. Онвидиев Узел. Племенца

Здоровье Донето не позволяло ему долго находиться в движении. Иногда он не мог выдержать и часа ходьбы. Прошло две недели, а отряд проделал путь, который любая другая группа людей преодолеет за четыре дня. К счастью, казалось, никто не придавал этому особого значения. Элс отметил, что теперь, когда Антекс остался позади, здоровье и цвет лица принципата постепенно улучшаются.

Вернувшись в Орминден и остановившись в монастыре Денсит, Донето решил основательно заняться своим здоровьем.


– Эй, Пайп, хочешь услышать кое-какие новости? – однажды утром спросил Элса Горт.

– Если они того стоят. Я больше не желаю ничего слышать о Конеке.

– Тогда я ничем не смогу тебе помочь.

– Ну, ладно. Выкладывай.

– Просто Простой Джо вернулся с наблюдательного пункта у моста. Он говорит, сюда направляются люди. Восемь или девять человек. По словам Джо, среди них находится епископ Сериф.

– Да. Как же здесь не задуматься над чувством юмора нашего Бога, правда?

– А мне интересно, не ошиблись ли мэйзелане, когда говорили, что битву на небесах выиграл Враг.

– Хорошо, что наш хозяин тебя не слышит. Он бы тебя сжег.

Недавние действия принципата наделали много шуму. Церковь истекала кровью, и Донето решил прижечь ей раны.

– Донето ведет себя вызывающе. Вряд ли он верит в ту чушь, о которой говорит. Это лишь оправдание, которое принципат может использовать, дабы совершать всякие зверства. – Горт относился к ситуации с огромным цинизмом.

– Ты слишком критичен к парню, который платит тебе за то, чтобы его охраняли, – заметил Элс.

– Вот именно. Он платит мне за охрану, а не за то, чтобы я пел ему дифирамбы.

– А я вот не смог бы заставить себя охранять такого, как епископ Сериф. Если бы кто-нибудь решил перерезать ему горло, я бы, наверно, вручил ему нож и подержал плащ, пока он работает, – пожал плечами Элс.

Горт рассмеялся.

Епископ Сериф направился прямиком в монастырь и не показывался несколько дней. Элс отметил, что вместе с епископом исчез и Оса Стайл.

Спустя несколько дней из Броса пришло послание, в котором сообщалось, что Грэйд Дрокер целым и невредимым вернулся в Кастеллу долла Понтеллу.

– Мое сердце трепещет. Мир может вертеться и дальше. Старый урод жив, – услышав известие, объявил Горт.

– Здесь я с тобой соглашусь.

Весть о спасении колдуна затмили более интересные новости. В Конек вторглось огромное арнхандерское войско, которое осадило Антекс.

– У Патриарха ничего не выйдет. Конекийцы не повторят своей ошибки дважды, – сказал Элс.

– Да и черт с ними. Пусть отморозят себе задницы и подохнут от голода. Жителям Антекса следует заставить пройти арнхандеров через все это, а заодно и придурка Адольфа Черного, – изрек Горт.

– Каждый день я узнаю еще одного человека, которого ты терпеть не можешь.

– Все-таки прищучил меня, – засмеялся Горт.

– Я что-то пропустил? Над чем смеетесь? – спросил только что подошедший Бо Биогна.

– Над жизнью. Посмотри, где ты сейчас находишься. А потом вспомни, где ты хотел оказаться лет, скажем, двенадцать тому назад, – ответил Элс.

– Пайп я все чаще замечаю, что ты все берешь на себя, когда дело пахнет жареным. Это отлично. Но все остальное время ты чертовски серьезен, – покачал головой Бо Биогна.

– Ну вот, теперь тебя прижал Бо, – загоготал Горт.

– Вини в этом мое воспитание. – Элс сказал правду, которая ничего не раскрыла его собеседникам.

В личной истории Элса Тэга время, бесцельно проведенное в монастыре в ожидании выздоровления Донето, было отмечено полным затишьем. Еще ни разу в жизни ему не доводилось провести целый месяц, ничего не делая.

В монастырь стали поступать обрывочные сведения о поражении арнхандеров в Конеке. Поначалу Элс воспринимал эти новости как очередную мистификацию. Однако из Броса прибыл гонец. Он передал приказ от самого Патриарха. В Бросе собирается Коллегиум, его члены должны подготовить ответ Церкви на резню у Черной горы. Конекийские еретики не только плюнули в лицо всем халдарам, они к тому же уничтожили огромное количество членов самых значительных семей Арнхандо.

– Мы еще не готовы отправляться в путь. Но такова воля Великого. По земле идут Помощники Ночи. И они не встречают никакого сопротивления. Святой отец призвал меня. Он решил поручить мне осуществить ответ Церкви, когда остальные члены Коллегиума поймут, к каким мерам следует прибегнуть.

«Чудной выбор слов», – подумал Элс. По словам гонца, Великий просил Донето вернуться в Брос, так как ему нужен был представитель в Коллегиуме. Коллегиум слишком часто расстраивал планы Великого и постоянно напоминал ему, что даже глас божий надлежит проверять.

– Наверно, Донето прочел что-то между строк этого послания, – предположил Горт.

– Он видит лишь то, что хочет.

– Пайп, а что будет после того, как мы доставим его домой? Я о нас говорю, – поинтересовался внезапно встревоженный Бо.

– Не знаю. Меня это не очень-то и волнует. Я, наконец-то, приду в Брос, куда направлялся до того, как повстречал вас, ребята.

Дорога, которой ша-луг шел к своей цели, сделала несколько непредвиденных поворотов, однако его это не расстроило. Он узнал много нового о западе. И чувствовал себя как рыба в воде. И вот теперь Элс вновь направлялся в самое сердце паутины.

– А меня все устраивает. Я тоже шел в Брос, когда меня привлекла возможность быстро и безболезненно разбогатеть, – сказал Горт.

– Ладно. Давайте все вместе сколотим себе приличное состояние в сердце Древней Империи, – подытожил Элс.


Донето отправился в путь на следующий день. К тому времени в монастырь просочились слухи, которые описывали поражение арнхандеров в самых мрачных, кровавых тонах. Даже среди дворян и духовников, которые обычно покупали свою свободу у противника, лишь немногие уцелели.

Произошедшие события покачнут мир. И определят недалекое будущее. Само собой разумеется, Великий оставит планы по захвату иных земель и решит сосредоточиться на Конеке.


Хотя Бронте Донето и находился в добром здравии, он все же не мог быстро передвигаться. Спустя неделю после того, как принципат покинул монастырь, его отряд все еще оставался в Орминдене.

Путешественники нервничали. С наступлением темноты ночные твари без видимой причины вели себя крайне оживленно. Покуда они бесновались, беспокойство охватывало порождения света.

Ворча, Элс шел рядом с Просто Простым Джо и Стальными Мускулами. Следом за ними плелся Бо Биогна. Они замыкали колонну.

Пинкус Горт шел впереди, он оповещал замыкающих о призраках в тумане.

Было холодно. Холоднее, чем в Дреангере. Промозглая погода сильно раздражала путников. За пеленой тумана скрывались ночные существа, которые внушали членам отряда серьезные опасения.

Просто Простой Джо поддразнивал Элса, отмечая, что он должно быть, размяк, когда приехал на юг.

Зимы в краях, откуда предположительно прибыл Пайпер Хэхт, славились суровым нравом. С наступлением лета лед не отступал. Он постепенно завоевывал новые пространства.

Элс перестал придерживаться своей выдуманной истории. Он наблюдал за епископом Серифом и Осой, который доказал, насколько предан стране и своему Богу. Ша-луг не смог бы вытерпеть того, что приходилось выносить мальчишке.

По мнению Элса, дурной нрав Серифа был следствием постельных манипуляций Осы.

Погода наводила тоску. Продолжал идти холодный дождь. Он утомлял и не давал Тэгу сосредоточиться на своих мыслях. Положение усугубляло негодование и плохо прикрытая враждебность местного населения, а также постоянное присутствие за пеленой дождя ночных существ. Даже днем путники ощущали их влияние.

«Уныние, давящее на психику», – подумал Элс. Он предположил, что западные земли так всегда и выглядели.

В тумане сновали тени. Слышался какой-то шепот.

Орминден оказался не таким уж и ручным, как утверждали его жители.

Так, наверное, было повсюду. Просто где-то ночные существа скрывались лучше.

Впереди колонны что-то случилось.

Оттуда послышался шум, а затем в мгновение ока Элса разоружили солдаты в незнакомой ему форме.

Похоже, Помощники Ночи проявляли активность потому, что их наслал некий маг, дабы скрыть присутствие военных.

Сопротивляться было без толку.

Только епископ Сериф оказался настолько глуп, что начал чего-то требовать и отдавать приказы чужим воинам. Никто не обращал на его крики ни малейшего внимания.

Солдаты избили духовника. Всякий раз, когда священник открывал рот, они принимались за дело с еще большим воодушевлением. Воины оставили Серифа лежать в грязи, когда, наконец, прекратили молотить его. Сержант предупредил епископа, что если он не образумится, его забьют до смерти.

Элс убедился в том, что его товарищи не собираются провоцировать солдат. Самый легкий способ успокоить пленников – убить их. Ша-луг помолился и покорился воле Бога.

– Горт, ты знаешь, кто эти люди?

– Слуги императора. Из его личной охраны. Браункнэхты. Может, они прибыли из Висэсмэнта.

На политических картах Орминден обозначался как одна из территорий Броской империи, хотя его многочисленные графства и княжества иногда оказывались вассалами иных земель. Висэсмэнт располагался между Орминденом и Конеком, на орминденском берегу реки Очаг. Жители области разговаривали на конекийском диалекте арнхандерского языка и считали, что Орминден принадлежит Конеку.

Висэсмэнт располагался в девяноста милях к северо-западу от места засады.

Браункнэхты не хотели проливать кровь. Их капитан получил приказ похитить принципата Коллегиума и избежать при этом всего, что могло вызвать гнев Броса.

– Но мы идем не в Висэсмэнт. Он находится позади, – заметил Элс.

– Посмотри на это с другой стороны. Если мы пойдем этим путем, то можем повстречать самого императора, – сказал Горт.

– Пайп, Пинкус состоит из одних противоречий. Держу пари, что он родился вперед ногами, – проворчал Бо Биогна.

– В смысле? – не понял Элс. Он все еще пытался понять, что произошло. Почему Бог все время сводил его с дороги, ведущей в Брос?

– Черт, Пайп! Когда все идет прекрасно, Горт постоянно ворчит. А как только мы оказываемся по уши в дерьме, он начинает мурлыкать и распевать песенки, словно провел ночь с женщиной.

– Бо, просто я знаю, что с этим миром все в полном порядке. Для Пинкуса Горта обычное дело, когда на него выливают помои. Я уже привык к этому. Мне даже нравится. Я могу с этим жить. А если мне кинуть свиную кость, то я буду совершенно доволен.

Вновь заморосил дождь. Элс стал нервничать без видимых на то причин. Его беспокойство никак не было связано с тем положением, в котором он оказался. Впрочем, плен не сулил путникам ничего хорошего. Браункнэхты терпели пленников лишь из-за Донето. Было ясно, что им нужен только принципат.

Решение покинуть Донето могло стоить жизни.

Элса беспокоил туман. Ша-луг по-прежнему ощущал присутствие ночных существ, которых стало еще больше.

Занятное дело. Браункнэхтов тоже что-то беспокоило.

Это был один из тех дней, когда ночные твари выбирались из своих укрытий и начинали озорничать.

Западные земли укротили много веков тому назад. Главные духи, спавшие беспробудным сном, стали местной достопримечательностью.

А вот в Святых Землях энергия Ирианских источников порождала и привлекала к себе Помощников Ночи. Потому Святые Земли просто кишели ими.

– Эй, Пайп! Что, черт возьми, с тобой такое?

– А? Э? Ой, Бо, я просто задумался. Ну и влипли же мы. Здешние места просто излучают опасность.

– Не паникуй. Просто не провоцируй их, и все будет хорошо. Наверно, нас попытаются завербовать. А ты где раньше служил, Пайп?

Элс вздохнул. Он совсем забыл, что ему надо размышлять, как одному из жителей западных земель. Даже в Святых Землях арнхандеры нанимали воинов из числа пленных. А в Руне поступали и того хуже. Тамошние правители заставляли целые племена поступать к ним на службу и патрулировать границы государства.

– Северная земля не такая дружелюбная, Пайп. Жители готовы принести тебя в жертву своим богам. Они сожгут, утопят или повесят тебя в зависимости от того, какому именно божеству предназначается подношение.

– Подношение?

– Да. Они молятся, поклоняются и приносят жертвы богам лишь для того, чтобы те оставили их в покое.

– Звучит весьма примитивно.

– Так оно и есть. На Великих Болотах Помощников Ночи куда больше, чем в укрощенных землях.

– Успокаиваешь себя, ха?

Горт знал о тенях, которые скрывались в тумане. Элс по-прежнему ничего не понимал. В случившемся не было никакого смысла. По крайней мере, пока.

– Ты скоро поймешь. Где-то лет через сто. Это политика.

Элс не разбирался в ней даже дома, где игроков было меньше, а мотивация их поступков более ясная.

Люди императора Иоанна оказались обычными профессиональными воинами. Они спокойно, умело и бесстрашно исполняли свои обязанности. Повседневная работа. Если им прикажут кого-нибудь убить, они сделают это хладнокровно и без сожалений. Горт был прав. Браункнэхты не пойдут на грубые меры, если их не провоцировать и не делать того, что могло оправдать их жестокость.

Дождь прекратился днем. Небо прояснилось.

Имперские воины сошли с главной дороги и устремились наверх через крутые, обрывистые, покрытые льдом известняковые горы. Ничего подобного Элс еще ни разу не видел. Утесы покрывала скудная растительность, а тропа, по которой шел отряд, почти не отличалась от звериной.

– Я знаю, где мы, Пайп. Это Онвидиев Узел. Воины сокращают путь. Еще двадцать миль, и мы окажемся в герцогстве Племенца.

Элс постарался припомнить все, что слышал о северной Фиралдии. Горт, видимо, был прав. Однако он ошибся с расстоянием. До Племенцы оставалось, скорее, сорок миль.

Епископ Сериф боялся высоты. Он заартачился, когда увидел, куда направлялись браункнэхты. Имперские воины пинками заставляли его двигаться вперед.

Постепенно день сменился ночью.

– Когда мы сделаем привал? – грубо спросил епископ.

– Мы бы уже давно пришли, если бы вы не упирались и не разводили сопли. Но вы продолжаете поступать по-своему. Поэтому нам все еще надо пройти три мили, – ответил солдат.

Епископ взорвался. Он отказался идти дальше.

– Ступайте. Еще достаточно светло. Я потолкую с епископом и догоню вас, – сказал капитан своим подчиненным.

– Плохо дело. Для туповатого епископа, – заметил Горт.

Элс заворчал.

– Ему зададут взбучку.

Элс заметил, что Донето стал спорить с капитаном, но тут же умолк, когда гвардеец грозно посмотрел на него. Затем на лице принципата появилась едва заметная чопорная улыбка. Словно он наконец получил долгожданный ответ на свои молитвы.

Малолетний любовник епископа остался со своим покровителем.

Чуть позже, когда отряд прошел около мили, Элс услышал крик. Короткий и резкий. Возможно, издал его орел. Или кто-то другой.

Когда капитан нагнал людей, епископа с ним не было. Арманд бежал впереди капитана, мрачный и напуганный.

– Ну и как тебе это? Мальчишка покинул своего хозяина, – удивился Пинкус Горт.

– Лучше считай, что пареньку просто удалось выжить, – возразил Бо Биогна.

– Думаю, нам следует смотреть в оба и быть начеку, Пайп. Этот капитан очевидно, уверен, что Хансел одобрит все его действия.

Утром все услышали рассказ любовника Серифа. Он объяснил, что епископ отказывался идти в горы, а затем попытался сбежать дорогой, по которой отряд пришел в горы. Его лошадь поскользнулась на льду. Епископ и животное сорвались со скалы, и лошадь при этом находилась сверху всадника.

Имперские гвардейцы отметили, что вот уже в течение полувека Онвидиев Узел продолжал покрываться льдом, который не таял даже летом.

– А парень-то хитрец. Заставил мальчонку рассказать о случившемся, – сказал Горт о браункхнэктском капитане, чье имя держалось в секрете.

Элс задумался. По утверждениям Осы, он работал и на императора. Может, мальчишка решил, что от епископа больше не будет никакой пользы.

Завтрак оказался скудным. Имперские воины поглотили большую часть съестных припасов в ожидании момента, когда придется захлопнуть ловушку. Сопровождение принципата рассчитывало, что они достигнут следующей епископской крепости еще до наступления ночи.

– А что произойдет, если мы не достигнем Доминаго сегодня вечером? – спросил Элс.

– Пошлют кого-нибудь на разведку. Если лазутчики не обнаружат нас, то вернутся домой и запаникуют. Что случилось? Ты дрожишь?

– Мне холодно. Надеюсь, просто холодно, и я не подцепил какую-нибудь заразу.

До сих пор Элсу везло. Его единственное столкновение с недугом произошло на борту «Вивиа Инфанти», когда ша-луга изводила морская болезнь.

Повторив свой рассказ несколько раз, Оса присоединился к остальным пленникам. Осторожно Элс спросил его:

– А что там на самом деле произошло?

– Практически то, что я сказал. Однако лошадь епископа могла передвигаться по льду. Помимо нас троих был там и еще кто-то. Существа, которых нельзя увидеть. Они и сейчас среди нас. Ночь проявляет к нам повышенный интерес.

С тех пор, как лед начал сползать вниз с горных вершин, редко кто заходил в дикий и необитаемый Онвидиев Узел. Это была одна из тех областей, куда с наступлением цивилизации бежали ночные твари. На дороге в ста шагах друг от друга располагались сигнальные флажки, и на каждый были наложены чары. Однако эти заклятия оставались еще с глубокой древности, и их оберегающая сила уменьшилась.

Элс продолжал испытывать приступы озноба. Он вздохнул с облегчением, когда услышал, что скоро отряд сделает привал. Ша-луг помог установить лагерь, а потом, съежившись, подсел к костру пленных.

Ужин вновь не утолил голод путников.

Просто Простой Джо разозлился, когда кто-то предложил использовать Стальные Мускулы в качестве гуляша.

– Прекратите, – вмешался Элс, когда обстановка накалилась до предела. – Бо, ты родился в сельской местности. – Зачастую Биогна рассказывал иные истории, по которым он происходил из благородного рода. – Что, если ты предложишь нашим похитителям поохотиться на диких козлов? Луна сегодня полная. – В течение дня Элс уже несколько раз видел диких животных.

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, Пайп, но я умру от голода, прежде чем наступят сумерки, – ответил Бо Биогна.

– Понятно. В любом случае, мясо козлов, наверно, слишком жесткое.

– Черта с два! Оно гораздо вкуснее того, чем почуют нас гвардейцы. Но здесь так же темно и холодно, как в сердце блудницы. И вряд ли тебе захочется покинуть лагерь с заходом солнца. Думаю, ты со мной согласишься.

– Наверно, ты прав. – Элс дотронулся до амулета на запястье. И задумался, не он ли притупляет его способность здраво размышлять.

– Тогда попробуй покричать, как кричит коза во время брачного периода. Может, и прибежит какой-нибудь глупый козел.

– Из этого ничего не выйдет, Пайп. – Иногда Бо воспринимал все слова ша-луга буквально.

Элс рассматривал пленивших его воинов. Они были куда опытнее, чуть больше и чуть здоровее той толпы простолюдинов, которая планировала захватить Антекс. И все же солдаты шутили, ворчали и брюзжали, словно обычная чернь. Они сошлись во мнении, что, чем упорнее ты работал, тем больше приказов тебе отдавали.

Элс вновь ощутил приступ дрожи. Он поежился и придвинулся к огню.


Элс редко видел сны. По крайней мере, он их не помнил. Однако на сей раз сон все же приснился ему. И запечатлелся в сознании.

Тэгу снилось, что должно произойти нечто ужасное. Большая опасность надвигалась из-подо льда, из промозглых сумерек. Помощники Ночи сосредоточили свое внимание на Онвидиевом Узле. Из забытья приходило нечто древнее. И его внимание было полностью приковано к лагерю браункнэхтов.

Элс очнулся. Запястье ужасно болело. Амулет раскалился. Ша-луг ужасно замерз. Все в лагери спали. Часовые Элса и стражники имперцев дружно пускали пузыри. Костры почти потухли. Караульные, выставленные для охраны бивака, дремали, опираясь, словно пьяные, на оружие. Некоторые вообще упали на землю.

Даже Стальные Мускулы храпел. Плохо дело. Совсем плохо.

Не взирая на боль, Элс прополз через запорошенную снегом землю к принципату и попытался его разбудить. Он не знал, кто еще, кроме Донето, способен остановить надвигающуюся опасность. Ночь походила на ту, что Элс провел в Эстерском лесу, неподалеку от Ирианских источников. Но на сей раз у ша-луга не было ни фальконета, ни сундука с серебром и никакого желания сражаться с неизвестным.

Бронте Донето никак не хотел просыпаться. Элс продолжал трясти принципата. Боль в запястье с каждой минутой усиливалась. Принципат застонал, но не проснулся. Внезапно Элс почувствовал приближение еще одной беды, которая, возможно, была страшнее того мрака, что сгустился над лагерем. Элс стал щипать Донето в самые чувствительные места.

Безрезультатно. Тэг надавил большим пальцем на точку, расположенную между безымянным пальцем и серединой ладони. Наконец-то принципат очнулся.

Донето вскочил на ноги. Сон его немедленно прошел. Принципат сразу же ощутил опасность. – Уходи!

Элс отполз, нашел место, где лежал снег, и приложил его к запястью. Затем он обхватил живот и сосредоточился на боли, которая стала центром его существа. Постепенно она начала отступать. К ша-лугу возвратился рассудок.

Все еще держась за запястье, Элс приподнялся на колени и осмотрелся. Мало что изменилось. Повалил снег. Донето, пошатываясь, стоял на четвереньках. Его тошнило так, словно он попытался выпить за один присест галлон дешевого вина.

Ощущение надвигающейся опасности проходило. Неохотно. Кого-то ужасно разозлило то, что ему помешали. Нечто постепенно угасало.

Как и бывает в подобных столкновениях с ночными существами, в мгновение ока все встало на свои места.

Первым в себя пришел безымянный браункнэхтский капитан. Он обнаружил, что его часовые мирно посапывают, а защитные чары уничтожены, увидел, в каком состоянии находятся Элс и принципат. Еле держась на ногах, капитан пинками разбудил своих людей. Ощущение присутствия темных сил продолжало угасать.

– Что стряслось с охранниками? В этих местах нет таких существ, которым бы удалось сломить их дух.

Элс с огромным трудом разобрал слова браункнэхта.

И имперцам, и пленникам в эту ночь, как и Элсу, снились кошмары; они ощущали приближение угрозы, которой нельзя избежать.

– Но тебе удалось проснуться, – изрек Пинкус Горт. Он все еще не пришел в себя.

– Ты проснулся, Хэхт. Вовремя. Как ты сумел? – спросил Донето. Он, опершись на Просто Простого Джо, вновь пытался обрести свое величие.

– Не знаю. Думаю, все из-за желудка. У меня начались колики. Но, может, просто у меня хорошее чутье. Когда я открыл глаза, то ощутил приближение сверхъестественных сил. Я понятия не имел, что должен делать. Потому я и разбудил вас. Как вам удалось прогнать это нечто?

– Я молился. – По голосу Донето стало понятно, что не следует воспринимать его слова всерьез. Ни для кого не было секретом, что Донето входил в состав Коллегиума. Большинство членов данного ведомства имели непосредственное отношение к колдовству.

– Принципат, может, вы объясните все-таки, что здесь произошло? – вмешался в разговор капитан браункнэхтов.

– Сегодня пробудилось нечто, принадлежащее началу времен. Существо, которое, видимо, усыпили еще до возникновения Древней Империи. Но почему оно пробудилось именно сегодня? Может, его разбудили из-за нас? Но тогда, что в нас такого особенного? Или, к примеру, в тебе?

– На этот вопрос вам и предстоит ответить, не правда ли?

Элс прижал ноющее запястье к животу и скорчил гримасу. Ему не следует принимать участие в расследовании, которое касается сегодняшнего происшествия. Вряд ли при более тщательном осмотре его амулет ускользнет от глаз принципата.

– А может, причиной стал епископ? – предположил Горт.

– Что? – воскликнули сразу двенадцать человек.

– Я просто подумал, может, то, что собиралось напасть на нас, это один из древних богов, которым нужны человеческие жертвоприношения. Когда епископ упал и разбился, почти наступила ночь. Может, это и пробудило духа?

– Хорошая гипотеза, впрочем, как и все остальные, – сказал Донето. – Но мы только что пришли в себя. Подумаем об этом позже. Хэхт, у тебя все нормально?

– Я только что выпустил газы. Боль сейчас уже не такая сильная.

– Болотный мальчик выпускает газы. А все остальные пукают или пердят, – фыркнул Горт.


Несмотря на всеобщее желание побыстрее выбраться из чертового Узла, путь удалось продолжить лишь после полудня.

Всем надо было оправиться от ужасной ночи. Элс чувствовал, что в нем не осталось ни воли, ни силы.

Прошлой ночью странники столкнулись не просто с эльфом-проказником или второстепенным злобным духом. Существо было столь же ужасно, как и тварь в Эстерском лесу. И его не удалось уничтожить.

Прежде, чем отряд вышел из Онвидиева Узла и устремился на северо-восток, на землю вновь стала опускаться ночь.

– Не слышу предложений о потенциальном слиянии, – заметил Горт. После чего пленники и их захватчики пересмотрели отношение друг к другу.

В Племенце, в наблюдательной башне деревушки Тампас, находившейся неподалеку от Онвидиева Узла, располагался небольшой гарнизон. Здесь путников поджидала группа имперских воинов, охранявших военный арсенал.

Браункнэхтский капитан внезапно исчез. Опытный до мозга костей, он должен был предоставить доклад своему начальству. Собственные потребности капитан выполнит позже.

– Хэхт! Горт! Подойдите, – крикнул Донето после того, как покончил с порцией приготовленной еды.

Донето отвел их в сторону.

– Прошлой ночью случилось нечто потрясающее. За нами охотилось существо под названием богон. Нас спасло лишь Божье Провидение. Впрочем, это не важно. Помощники Ночи так сильно опасаются одного епископского принципата, что готовы пробудить древнюю тварь, дабы убить его. Такое в наши дни обычно не происходит. Моему изумлению нет предела. Мне довелось столкнуться с этим существом впервые в жизни. Раньше я лишь читал о нем на страницах Писания, – объявил Донето.

Элс обрадовался. Пусть принципат считает, что тварь охотилась на него. Впрочем, так оно и могло быть на самом деле.

– Вы уверены, что богона пробудила ночь? – осведомился ша-луг.

– Почему ты спрашиваешь, Хэхт?

– Я думал над тем, не может ли за событиями прошлой ночи стоять колдун.

Донето потребовалось некоторое время, чтобы обдумать слова ша-луга.

– Вполне вероятно. Но я не понимаю, как подобное можно устроить. Я не знаю ни одного колдуна, который бы обладал достаточной силой, дабы пробудить богона.

– Может, вы оскорбили одного из богов, – вмешался Горт.

Донето помрачнел. Он был принцем Церкви, которая признавал существование лишь одного Господа Бога.

– Простите, – поспешно добавил Горт. – Скажем, не Бог, а какой-нибудь дьявол или демон.

– Ловко, Пинкус, – кивнул Элс. Его собратья рассуждали о религии таким же образом. Существовал лишь один Бог, милосердный, истинный и единственный Бог, а все, что к нему не относилось, попадало в разряд огромной группы таинственных существ, которые присягнули на верность Врагу.

– Горт, в твоих словах есть смысл. Поскольку мы избежали смерти, нам не следует пренебрегать любой возможной версией, – успокоился Бронте Донето.

– У разума, не обремененного всякими предрассудками, есть шанс найти дорогу, которая ведет через мрак в безопасное место.

– Конечно. Всех детей этому учат.

Элс постарался скрыть свое замешательство, но у него ничего не вышло.

– Эта фраза из писем Келама к тоскансам.

– Полагаю, что этот материал я упустил.

– Так происходит с теми людьми, кто недостаточно времени проводит в семинарии.

Даже сейчас Элсу не удавалось уловить ход мыслей Донето.

– Подозреваю, что у брата Хэхта напрочь отсутствует понимание религии. Ведь он воспитывался на краю Великих Болот, – рассмеялся Донето.

Элс ухватился за эту соломинку.

– Моя семья никогда не отличалась особой набожностью. Не следует рассчитывать на то, что я пойму что-нибудь.

– Это не имеет никакого значения. Нам необходимо выжить и выполнить волю Господню, – изрек Донето.

– Сэр?

– Бог послал мне знак. Поначалу я его не понял. Ослепленный своим тщеславием, я отправился в Конек. Покушение на мою жизнь также не раскрыло мне глаз. Наш Господь был терпелив. Он послал мне вас. И вывел меня из Конека. Бог оградил нас от беды в Онвидиевом Узле. И теперь я готов услышать его глас. Готов выполнить его волю, – сказал Донето с жаром. – Это хорошо, но не думаю, что и на вас снизойдет то же прозрение. Однако мне необходимо обсудить с вами наше положение.

– Значит, мы остались без работы, – вымолвил Горт. – Мы не можем здесь исполнять роль ваших охранников. Они заточат вас в подземелье, и вам не понадобятся наши услуги. Даже если гвардейцы и не сделают этого, вы все равно не сможете нам платить.

– Не исключено. Однако Иоанн не отважится на такой шаг. Он просто посадит нас под домашний арест до тех пор, пока Великий не вызволит меня, выполнив все требования Иоанна. Все произойдет тихо. Затем я вновь отправлюсь в Брос, и мне понадобится охрана.

Элс пристально посмотрел на Донето. Он не знал, каким принципат был прежде, но ему удалось узнать кое-какие сведения о его характере от уцелевших охранников. Ша-луг не верил, что люди могут изменить свою сущность. Они просто притворяются, пока преследуют какие-то определенные цели.

– Я пытаюсь сказать, что хочу оставить вас при себе, несмотря на ваш промах.

– Я остаюсь. – Элс ухмыльнулся. Нет ничего лучше, чем занять положение в страже члена Коллегиума.

– Посмотрим, насколько невыносимым окажется наш плен Возможно, вы и не лишитесь ежедневного жалования – кивнул принципат.

Племенца была одним из самых зажиточных городов Фиоалдии. Все называли ее республикой, независимой городской областью.

Однако, как и в остальных городах Фиралдии, управляли Племенцой несколько влиятельных семей. Но их могущество ограничивалось присутствием куда более крупной птицы.

Император Грааля заключил брак с одной из дочерей Дома Трунселлы, семейства аристократов, чьи сыновья-первенцы неизменно становились графами Племенцы. Впрочем, они не играли в городе особой роли. До заключения брака Иоанн был небогатым дворянином. Электоры избрали его на должность императора, поскольку сочли подходящим кандидатом: казалось, им легко можно манипулировать, а в случае чего быстро низложить. Однако вскоре Иоанн раскрыл свой истинный характер. Он ревностно отстаивал свои убеждения и умел приводить в их пользу веские доводы. Ненасытная жадность Патриарха вынудила Хансела обратиться к фиралдийским дворянам, которые стремились избежать цепкой руки Церкви.

Император Грааля со своим сыном и двумя дочерьми обосновался в Туманном Дворце, в котором на протяжении нескольких столетий жили графы Трунселлы. Император не назвал точного срока окончания своего пребывания во Дворце.

Присутствие императора подчеркивало его интерес к Фиралдии. Враги Иоанна называли его поведение захватническим. Сам Хансел утверждал, что прибыл в Племенцу, дабы устроить здесь будущее своих дочерей. Здесь они могли бы повысить свою культуру и образование, что было невозможно в суровых сельскохозяйственных низинах кретиенского электората.

С политической точки зрения девушки представляли собой выгодную партию. Ни одной из них еще не подобрали мужа. Нежелание Иоанна принять какого-либо ухажера создавало напряжение среди электоров, каждый из которых тайно лелеял надежду занять место нынешнего императора.

Иоанн искал такого зятя – если уж ему пришлось стать отцом девочек – который принесет ему богатства, дополнительные войска и, прежде всего, воодушевится идеей борьбы против Патриарха. Таких поклонников, которые обладали бы достаточным положением в обществе и разделяли ненависть императора к Патриарху, было не так уж много. Но и они не внушали Ханселу доверия, поскольку стремились занять его место. Единственный сын Иоанна, Лотар, отличался слабым здоровьем и жить ему оставалось недолго.

Мать Лотара, сестры и няньки любили мальчишку до безумия, в основном, из-за того, что ему не суждено было пережить своего отца.

Хансел и сам обожал Лотара, но прекрасно понимал, какое будущее ожидает сына.

Все это рассказал Элсу Донето по пути в Племенцу.

– Пайп, а нам обязательно оставаться с этим пронырой? – прошептал Горт.

– Меня тоже можно назвать пронырой. Я собираюсь выбить из него более высокое жалование, – сдавленно засмеялся Элс.

– Когда ты принимаешь решения, не забудь, что от них зависит не только твоя судьба, – кивнул Пинкус.

– Что ты имеешь в виду?

– Отныне, куда бы ты ни пошел, Бо, Джо и Стальные Мускулы последуют за тобой. Ты один из тех, у кого есть задатки лидера. Стальные Мускулы, конечно, отличный боец. А вот остальные…

Стальные Мускулы действительно был прекрасным воином. Мул не только всегда исполнял свои обязанности, но и никогда не сетовал на свою долю, чего не скажешь о Джо и Бо. Животному просто было необходимо, чтобы поблизости находился и его хозяин.

Элс без особого труда представил, как интриганы подобные эр-Рашалу ал-Дулкварнену из кожи вон лезут, дабы создать расу воинов столь же спокойных и сговорчивых, как любимец Джо.

А разве ша-луги не были похожи на мула? Стальные Мускулы стал бы идеальным воином-рабом. Не таким эгоистичным, как Элс Тэг, который постоянно думал исключительно о своих интересах.

Пинкус, у меня появилась свежая идея. Вместо того чтобы беспокоиться о всякой ерунде, может, подумаем, как выбраться отсюда живыми?

– Черт, Пайп, не волнуйся. В данный момент все так плохо что, поверь моему слову, в скором времени наше положение изменится в лучшую сторону. Именно так заканчиваются все истории Пинкуса Горта.

Глава 16

Андорэйцы и резня у Черной горы

Кровь и смерть окружили андорэйцев. Конекийцы застали их врасплох. Но Шэгот и его товарищи находились в чужом времени, а потому все происходящее вызывало у них только удивление.

Андорэйцам пришлось признать, что они попали в мир, где внуки тех, кого им приказали вернуть в Скогафиорд, давно уже скончались в силу своего преклонного возраста. Андорэйцы повсюду наталкивались на доказательства, подтверждающие эту истину. Они никогда не принадлежали к войску арнхандеров. Их, конечно, терпели, однако арнхандеры воспринимали Шэгота и его товарищей как каких-то прилипал, которые докучают острозубым акулам.

С того дня, как андорэйцы вернулись в мир живых, их неизменно преследовали неприятности.

Что касается убийства Эрифа Эрелсона, Шэгот все больше и больше верил в то, что за ним стояли сами боги. Смерть полководца сыграла им на руку. Однако Грим не поделился догадками со своими товарищами. Его слова могут услышать Помощники Ночи.

Шэгот не имел ни малейшего представления, что он должен делать дальше. Грим лишь знал, что все поймет, когда наступит время.

Шэгот сомневался в тех выводах, которые сделал, исследуя свой внутренний мир. Его поражала глубина собственного цинизма.

Остальные члены отряда блуждали в потемках. Им оставалось лишь следовать за Шэготом, защищать его и надеяться что когда-нибудь они поймут, как им следует действовать дальше. Но восторга от возложенной на них миссии товарищи не испытывали.

Когда войско арнхандеров вошло в ущелье внизу Черной горы, расположенной в округе Штайгфайт, друзья Шэгота перестали проклинать свою судьбу. Они даже не разговаривали со своим лидером. Андорэйцы просто брели вперед, подчинившись воле богов, и с полным безразличием взирали на окружающий их мир, который не проявлял к ним никакого сочувствия.

Занятые собственными мыслями андорэйцы не успели как следует удивиться, когда на них налетели конекийцы.

– Они нас не видят, – заметил Шэгот.

Он оказался прав. Нападавшие пробегали мимо андорэйцев, не замечая их. Это длилось до тех пор, пока шайка под предводительством Шэгота не ринулась к деревьям, откуда вдруг неожиданно появились новые конекийцы. Их атаковала пара пехотинцев. Свэйвар и Финбога почти случайно отправили воинов на тот свет.

– Не двигайтесь, – приказал Шэгот. В их сторону направлялись еще несколько солдат. Но когда андорэйцы застыли, конекийцы тут же потеряли всякий интерес к этому направлению.

– Похожи на старого Трига, – изрек Холгрим. – Он всегда забывал, что собирался делать.

– Пойдемте. Они не смотрят сюда, – сказал Шэгот. Андорэйцы прошли около восьмидесяти футов, когда их атаковал одинокий всадник в тяжелых доспехах. Сигурдон метнул в него топор.

Пока кавалерист отражал удар, Шэгот при помощи двуручного меча перерубил лошади передние ноги, и та завалилась на землю. Товарищи Грима убили всадника, прежде чем он упал.

Методом проб и ошибок андорэйцы наконец сообразили, что короткие перебежки в двенадцать ярдов за раз, чередующиеся с моментами бездействия, позволяют им двигаться, не привлекая внимания нападавших.

– Грим, если тебя волнует мое мнение, то все это чертовски похоже на колдовство, – сказал Свэйвар.

– Которое оберегает твою вонючую задницу, не так ли? Как только мы доберемся до скал, то сразу же затаимся, покуда все не закончится.

Было ясно, кто одержит победу в этом сражении, которое больше походило на бойню.


На поле битвы все стихло. Конекийцы перестали грабить мертвых и добивать раненых. Теперь они пытались осознать ужас, который сами же и сотворили. Им это было куда сложнее, чем людям, которые жили в то время и в том месте, где родился Шэгот. Конекийцы ни разу не принимали участия в сражениях, они лишь слышали, как о них рассказывают отважные юноши, которые воевали в Святых Землях.

– Что будем делать, Грим? – поинтересовался Свэйвар.

Шэгот не знал. Боги не говорили ему, что произойдет сражение.

– Мне надо поспать. Я скажу вам утром. – Остальные не стали его ни о чем расспрашивать. У всех свои странности.

Андорэйцы побывали на небесах, и что самое удивительное, вернулись на землю.

А может, они побывали и не на небесах.

Впрочем в этом мире не стоило пренебрегать любыми предположениями. Сначала землей управляли боги, потом их место заняли люди, которые воссоздали образы древних небожителей.

Победители сражения удалились с поля боя. Уцелевшие арнхандеры и Грольшахи исчезли еще раньше. Шэгот и его товарищи воспользовались возможностью взять все, что могло им в будущем пригодиться.

Они практически ничего не нашли.


– Так, куда же мы все-таки направляемся, Грим?

– Назад. Нам придется держаться подальше от людей.

– Кто такой убийца богов? – поинтересовался Холгрим после того, как Шэгот поведал друзьям, что привиделось ему во сне.

– Не знаю.

– Ну и как же мы тогда поймем, что это именно он, когда встретим?

– Не знаю.

– Все это похоже на долбанную мозаику, Грим.

– Знаю.

– И все ответы мы получим в месте, которое называется Брос?

– Если Древние не передумают. А теперь, черт бы тебя побрал, заткнись. Нам предстоит долгий путь. И мы должны не попадаться на глаза местным жителям.

– Это еще почему?

– Древние не хотят, чтобы кто-нибудь заметил нас. Они не объяснили мне, почему именно. Обычная дребедень. Вероятно, мы должны трепетать от восторга, когда нас используют как свору гончих.

С каждым часом андорэйцы все больше разочаровывались в своих богах.


* * *


Боги андорэйцев пристально наблюдали за ними. Те буянили, выпивали, совершали глупые действия, опять выпивали, творили зверства, пили и проявляли недальновидность. Из-за чрезмерного употребления спиртного.

Их культура приобретала все эти черты на протяжении многих столетий.

Однако там, где сейчас находились Шэгот и его товарищи, никто уже не исповедовал подобные ценности.

– Мы найдем человека.

Остальные хмурились, но не осмеливались ослушаться. Воодушевление андорэйцев постепенно таяло.

Серьезные разногласия возникли через неделю. Именно тогда Шэгот попытался проскользнуть через Антекс незамеченным.

– Какого черта мы делаем, Грим? От нас всего-то требовалось поймать придурков, убивших Эрифа. Но за целый месяц я ни разу не услышал, чтобы кто-нибудь упомянул его имя, – взорвался Финбога.

– Я хочу домой, – пробормотал Сигурд.

– У нас больше нет дома, – напомнил ему Шэгот.

– А мне все равно. Так или иначе, когда-то он там был. А здешние места меня достали.

– Может, с этого момента боги сами о себе позаботятся. – Даже Асгрим вышел из себя.

Шэгот глубоко вздохнул и выдохнул. Он не знал, как ему бороться с упадком духа своих друзей. Грим и сам делал над собой огромные усилия, дабы не впасть в уныние.

Теперь Шэгот спал куда больше, чем раньше, когда был частью арнхандерского войска. Он никак не мог совладать с собой. Ему хотелось восстановить привычный ритм сна. Шэготу не терпелось вывести своих людей из этой страны, где с ними могли расправиться за все, что натворили арнхандеры.

Но самым отвратительным было то, что им приходилось прятаться, красться, избегая случайных взглядов.

– Какого дьявола мы так поступаем, Грим? – спросил Холгрим. – Здешние жители понятия не имеют, кто мы такие. Нам надо выйти на дорогу и притвориться обычными странниками, которые идут на восток.

Холгрим говорил дело. Однако голоса богов в голове Шэгота не позволяли ему уступать.

– Да все это чушь, – настаивал Финбога. – Я готов продолжить путь в одиночестве.

– Когда мы доберемся до Орминдена, станет легче. Казалось, андорэйцы никогда не достигнут этой области.

А все потому, что Шэгот слишком много спал. Но даже после того, как они достигли Орминдена, Грим настаивал, что им надо держаться подальше от жителей.

Свэйвар, Холгрим и другие час от часу становились неуправляемее. Тем временем Шэгот, по словам его собственного брата, терял независимость и превращался в «таинственного глашатая кучки сбрендивших божков, которым уже никто не поклонялся».

Через неделю пребывания в Орминдене Шэгот проснулся и обнаружил, что рядом с ним остался лишь Свэйвар. По сгорбленной спине брата, который готовил на огне еду, Шэгот догадался, что случилось нечто плохое.

Лошади пропали.

– Они ушли, Грим. Не могли больше выносить все это. Правда, они оставили все снаряжение.

– Я не понимаю. – Шэгот отказывался верить словам брата.

– Ты опять не слушаешь, так? Они же тебе постоянно твердили об этом.

– Но ты ведь еще здесь.

– Я твой брат. Будь я уверен, что тебе удастся продержаться хотя бы неделю, тоже бы ушел.

Ни на этот, ни на следующий день Шэгот в путь не отправился. Он не сомневался, что товарищи одумаются и вернутся.

Свэйвар не настаивал. Он больше не верил в задание, порученное богами. Но Шэгот был его семьей.

Асгрим пришел к выводу, что после всех испытаний, которые им пришлось пережить, было бы неплохо уничтожить парочку богов.

Спустя несколько дней Шэгот заставил себя подняться на ноги и продолжить путь.

– Ну и куда пойдем, большой брат? – спросил Свэйвар.

– В древний город Брос. Не знаю, зачем это надо. Так велят они.

Шэгот сам себе поражался. У него не было другого выбора. Но если бы не роящиеся в его голове голоса богов, он бы направился домой.

Асгрим, со своей стороны, стал воспринимать брата как святого сумасшедшего. Таких в религии северных земель было мало, но все же иногда старейшины упоминали в своих рассказах безумцев, которых коснулась рука богов. Шэгот – яркое тому подтверждение.

Северные боги отличались злобой и мелочностью. Большинство из них посылали на землю голод, мор и войны. Но все они приобрели ту внешность, которая смертным казалась наиболее привлекательной.

Финбога, Холгрим, Сигурд и Сигурдон столкнулись с жестокость Помощников Ночи спустя два дня после того, как покинули Шэгота и Свэйвара.

Они укрылись на ночь под старым каменным мостом, ведущим через ручей, который в ширину достигал чуть меньше шести ярдов. Ручей обмелел из-за наступившей осени.

Днем шел снег. Теперь вокруг моста бушевал резкий и колючий ветер. Его порывы хлестали небольшое пламя костра, грозясь потушить его.

Здесь на протяжении многих веков находили приют путники. На одном и том же месте, окруженным черными камнями, бесчисленное количество раз странники разводили огонь. Еще один костер горел в северной части реки, где от непогоды укрылось шестеро путников, идущих на юг.

– Старею я. Лет десять назад мне бы этот ветер показался весенним бризом. А теперь я подумываю о том, чтобы перебраться в Исландию, – пробормотал Холгрим.

Его товарищи заворчали. Никто из них никогда прежде не бывал в тех землях. Но все слышали о гейзерах, горячих источниках и волшебных потоках, которые защищали жителей от самых свирепых зим. Когда лед скует пролив Ормо и начнет наступать на новую Броскую империю, в Исландии по-прежнему будет тепло.

– Все могло измениться. Если это часть одного большого королевства, и всем здесь заправляют похожие на ворон священники, – заметил Сигурдон.

– Неужели так сложно убить нескольких духовников? – поинтересовался Финбога.

– А ты как думаешь? – отрезал Сигурд. – Посмотри на нас.

– Наверно, это тяжелее, чем кажется на первый взгляд. А иначе зачем этим трусам такая сила? – пробормотал Сигурдон.

– Ты прав. В здешних землях всем заправляют священники. Вряд ли это можно изменить. Черт! – выругался Сигурд.

– Что такое?

– Мне опять нужно по большому. – Сигурд уже в шестой раз опустошал свой кишечник. Его это начинало беспокоить. Тот, кто терял контроль над собственными кишками, мог запросто умереть от бесконечных испражнений.

– Ну тогда облегчись где-нибудь с подветренной стороны. Последний раз ты так навонял, что дохли даже мухи, – сказал ему Сигурдон.

С резями в животе Сигурд вышел из-под моста и направился в укромное местечко, которое он, предчувствуя такую необходимость, приглядел заранее.

Сигурд приблизился к двум камням со спущенными штанами. Он не хотел испачкать их, если вдруг ему не удастся сдерживать нарастающие позывы. Торкалсон ощущал, как резкий колючий ветер обрушился на его зад.

Сигурд успел вовремя. Из него хлынул первый отвратительный поток. Он испытал слабое облегчение и вновь напрягся, испуская очередную, более сильную лавину экскрементов.

После того, как последняя вырвалась из недр клокочущей струей, Сигурд понял что рядом кто-то есть. И этот кто-то не являлся одним из его товарищей. Он прекрасно видел своего брата, Холгрима и Финбогу, которые грелись у огня и отпускали в его сторону грязные шуточки.

Сигурд потянулся за ножом.

Тень приблизилась. В отблесках бивачных костров он увидел женщину в черном плаще с капюшоном. Подол ее одеяния волочился по земле.

Сигурд видел только лицо женщины. Прекрасное лицо, которое было похоже на лицо его матери в пору юности.

Сигурд знал, что иногда такие вещи случаются, но к ним никогда нельзя подготовиться. Ни один смертный не верит в то, что именно он привлечет внимание Помощников Ночи.

Женщина распахнула плащ. Перед глазами Сигурда предстало обнаженное тело. Идеальное тело, которое излучало тепло. Он не мог устоять перед ним.

А потом не успел даже крикнуть.


– Почему он так долго? В нем всегда было много дерьма, но… О боги, – забеспокоился Сигурдон.

– Может, он решил полностью опустошить свой кишечник?

– Если Сигурд не прекратит валять дурака, то отморозит себе зад. – Сигурдон встал и позвал брата. Тот не откликнулся. Сигурдон вновь сел, уверенный, что если бы с братом действительно произошло нечто ужасное, то обязательно бы почувствовал это, поскольку был его близнецом.

Через полчаса заволновались Финбога и Холгрим. Оставив Сигурдона сторожить вещи, они отправились на поиски товарища.

Им не удалось его найти.

– С рассветом мы вновь приступим к поискам. Сейчас ничего не видно. Давайте бросим жребий, кто из нас сегодня останется за караульного. – Вообще-то этой ночью на посту должен был находиться Сигурд.


Андорэйцы обнаружили место, где Сигурд опустошил кишечник. Затем, несмотря на многочисленные посторонние следы, им удалось найти тропинку, по которой Сигурд направился вверх по реке. Его тело троица нашли в полумиле от лагеря. Он лежал в воде. Его штаны куда-то пропали. Андорэйцы так и не смогли их отыскать.

– Он умер счастливым, – вымолвил Холгрим.

Тело Сигурда было белым, как снег, и не потому, что он умер, а потому что из него высосали всю кровь.

На замерзшей земле отпечатались маленькие следы босых женских ног.

Андорэйцы сразу догадались, что произошло. Но они никак не могли поверить в случившееся. Подобные рассказы люди постоянно слышат, но их всегда считают выдумкой.

Однако ночные существа были такими же реальными, как и сама смерть. И каждое слово об их жестокости оказывалось правдой.

Троица не связала гибель Сигурда с их отказом выполнять волю богов.

Когда они вернулись в лагерь, то обнаружили, что остальные путешественники стащили все их добро. Негодяи оставили им лишь какое-то тряпье да оружие, которое андорэйцы испортили, выкапывая могилу для Сигурда.

Из них троих большим умом обладал Сигурдон. Он начал подозревать, что за смертью товарищей стоят боги, когда что-то убило Холгрима. Смерть в ночи не оставила на лице той жертвы улыбки. У Холгрима вообще не было лица.

Ни Сигурдон, ни Финбога не услышали ни единого звука.

Глава 17

Конек. После кровопролития

Брат Светоч провел в заточении несколько дней, прежде чем ему позволили увидеть графа Рэймона. Никто ни в чем не обвинял мэйзеланина. Его знали и почитали во всем крае Конека. Чтобы кто-то смог обвинить Истинного в предательстве, понадобилось бы его собственное признание.

– Ну? – спросил граф. – Что вы хотите сказать в свое оправдание?

– Я шел по дороге, пытаясь нагнать вас. Арнхандеры захватили меня в плен. Когда вы напали, архиепископ предлагал мне стать главным обвинителем в суде над еретиками.

– Я могу понять его мотивы. Зачем вы догоняли меня?

– Надеялся, что отговорю вас атаковать арнхандеров. Краю Конека эта война не принесет ничего хорошего.

Сторонники графа засмеялись и начали подтрунивать над братом Светочем, издавая, похожие на квохтанье, звуки. Несколько человек из свиты Рэймона были старше самого правителя.

– Сдается мне, что несчастье постигло другую сторону, брат. И уже дважды, – произнес один из них.

– Я и не надеюсь образумить вас. Жребий брошен. Вы, молодые люди, слишком тщеславны. Послушайте! Не почивайте на своих лаврах. Летом следующего года или через несколько лет войска арнхандеров и броского Патриарха вернутся. Они обрушатся на Конек подобно божьей каре, – покачал головой брат Светоч.

Присутствующие хотели услышать совсем другое. Что Сантерино никогда не прекратят враждовать с Арнхандо. Что земли последних всегда будут страдать от проблем, раздирающих династию. Что Патриарх лишь пустышка, которого к стенке припирает император Грааля, готовый нанести удар по Великому, когда у того закончатся силы.

В мирской жизни брат Светоч наслаждался успехом. Его достижения в качестве Истинного были не столь значительны, поскольку он избрал путь святого. Святого, который не мог воспользоваться преимуществом Великого – войском. С его помощью мэйзеланин заставил бы болванов прислушаться к его словам.

Брат Светоч не остался с графом. Он вновь отправился в путь. Истинный собирался примкнуть к герцогу Тормонду и попытаться смириться с грядущими переменами в Хорэне.

Теперь невозможно было избежать войны. Все главы арнхандерских семей требовали ее. Брату Светочу оставалось лишь постараться охладить пыл людей. Чем спокойнее они будут вести себя, тем светлее окажется их будущее.

Он попытается убедить великого и могущественного Тормонда в необходимости подготовиться к худшему.

Брат Светоч не желал войны. Но если уж так суждено, конекийцы должны быть готовы ответить на удар с такой жестокостью и силой, что любому, кто заинтересован исключительно в собственном обогащении, это внушит благоговейный страх.

Мэйзеланин шел по древней, холодной дороге в Хорэн, испытывая дурные предчувствия: в этом мире ему осталось выполнить всего лишь одну вещь, которую он терпеть не мог. Брату Светочу придется обучать и направлять Искателей Света в веке, где бушует ужас и жестокость. Это столетие определит, выстоит ли их вера или же навсегда исчезнет с лица земли.

Несмотря на благие намерения, мэйзеланская ересь не станет проявлять смирение. Смешно, но именно конекийцы, которые понесут основные потери в этой битве, и окажутся истинными халдарами, защищающимися от людей, кои провозгласили себя поборниками веры.

Глава 18

Племенца: Туманный Дворец

Племенца оказалась ярким и оживленным городком, однако пленникам не удалось насладиться всеми его прелестями. Военные, которые сопровождали их, убедились, что они не смогут поговорить с местным населением. Насколько Элс успел заметить, жители и не проявляли к ним особого интереса.

Процессия прошла через ворота Туманного Дворца. Наконец-то они оказались на месте. Не произошло ничего ужасного. Ровным счетом ничего. Пленников поместили в помещение, где все окна и двери, за исключением одной, были заложены кирпичом. А затем о них словно все забыли. Правда, еду приносили без опозданий. Сначала Бронте Донето бесился и требовал привести кого-нибудь, пусть даже самого императора. Единственный слуга, которого заключенные видели, не обращал внимания на его угрозы.

Донето злился и не заботился о своей безопасности.

– Это приведет к еще большему обострению конфликта между императором и Великим. Если Иоанн не выдаст меня Патриарху, последний не сможет получить поддержку Коллегиума.

Элс внимательно слушал. Если устранение одного человека могло парализовать вражеский центр мощи… Немного усилий острой стали и…

Умнее и полезнее заставить ключевую фигуру, обладающую необходимым голосом, исчезнуть где-нибудь вдали от Броса. Сохранив в секрете то, что участник голосования выжил.

Коллегиум не имел права сместить Бронте Донето до тех пор, пока он обладал достаточным здоровьем для прославления Церкви. Но даже будь прелат при смерти, членам этого ведомства пришлось бы получить разрешение Патриарха.

Донето не унывал. Каждое утро он просыпался с уверенностью в том, что это последний день его заключения. И каждую ночь расстроенный принципат засыпал на тоненьком матраце наедине со своим отчаянием.


Тюрьму, в которой держали Донето и остальных, соорудил какой-то злой гений. Пленники не имели никакой связи с внешним миром, они не знали, ночь или день стояли на дворе, даже насчет времени года узники сомневались, хотя, по всеобщему мнению, снаружи бушевала зима. Во Дворце было холодно. О личном пространстве тоже на время пришлось позабыть. Принципат делил помещение и удобства с остальными пленниками. Да еще и со Стальными Мускулами. Браункнэхты не желали видеть мула в своих конюшнях, где его присутствие могло повлечь за собой всякие расспросы. Нахождение животного в тюрьме было своего рода заявлением. Кто-то хотел показать Донето, что для императора Грааля принципат епископского Коллегиума имеет такое же значение, как и мул. Пусть даже и очень умный мул.

Конечно, это была чушь. Однако Хансел ясно давал знать принципату о своем глубоком презрении к нему.

И все-таки за высокомерием и эгоизмом Донето скрывалась железная воля. И человечность. Принципат привык к своему окружению. Спустя тридцать ночей, проведенных в одном застенке, даже Бо Биогна и Просто Простой Джо могли сидеть и спокойно с ним разговаривать.

Достигнув зрелых лет, когда он еще был полон оптимизма, Донето стал исполнять обязанности священника – с этой должности принципат начал свой путь наверх. Так утверждал сам Донето. Впрочем все знали, что члены Коллегиума покупали свои должности. Немногие могли вынести повседневные заботы, которые ложились на плечи духовников.

– Он уже родился епископом, – подчеркнул Пинкус. – Если ты из Броса, родился в определенной семье и являешься вторым сыном, то начинаешь свою карьеру как епископ. Наверняка, Донето получил свою должность лет эдак в четырнадцать.

Элс не переставал удивляться. Но таков уж Горт. Он проводил с принципатом, подлизываясь к нему, больше времени чем все остальные пленники, однако не переставал поносить Донето.

– Пайп, тебе следует почаще общаться с принципатом.

– Такой возможности больше не будет. Помни, мы можем выйти отсюда завтра. Они не станут нас предупреждать, – сказал Горт.

Впрочем, Элс не мог воспользоваться этим шансом. Донето уже предложил ему работу в Бросе.

Принципат задумал держать Элса на расстоянии, а затем внедрить его к своим врагам.

Горт тоже урвал кусок пирога. Теперь он командовал охраной принципата.

– Не зазнавайся, Горт. Ты уже третий в этом году. У принципата целая куча недоброжелателей, – заметил Элс.

– О, я буду осторожен. Всю свою жизнь я хотел заполучить такую работенку. Это самый легкий путь. Я собираюсь исполнять свои обязанности гораздо лучше остальных. А если нам удастся и тебя пристроить, то ты сможешь предупреждать меня о том, что произойдет.

– Я тоже об этом подумывал.

– Не нравится мне твой тон, Пайп. Я, наверно, не захочу услышать то, что ты собираешься сказать.

– Меня это нисколько не удивляет. Так вот о чем я думаю. Если мы все-таки займем те должности, о которых толкует принципат, то информацией придется и тебе делиться.

– То есть?

– То есть я буду сообщать тебе обо всем происходящем. Но мне тоже потребуется прикрытие. Если ты, конечно, не хочешь получить всю славу.

– Только не я. Бог запрещает так поступать. Я всего-навсего пытаюсь с комфортом устроиться в этой жизни.

– Если мы все сделаем правильно, то сможем выписать Друг другу каперские свидетельства.

– А ты не так прост, как притворяешься, а Пайп? – засмеялся Горт.

Прежде чем сменить место заключения, пленникам удалось насладиться залежами захламленного помещения дворца. Здесь они нашли груды потрепанных книг и записей прошлых столетий. Во многих из них содержались рассказы о семье Трунселла и истории о давно канувших в лету колониях. Все это представляло интерес только для Элса, который использовал книги для того, чтобы изучить стиль написания западных рукописей.

Среди кипы бумаг оказалось лишь несколько настоящих книг. Элс счел их просветительскими. Они были нацелены на определенных специалистов.

Эти книги были написаны на современном наречии, а информация, содержащаяся в них, не представляла собой ничего интересного. В основном, в них описывалась жизнь многочисленных халдарских святых. Сведения могли пригодиться, если кто-то изучал религию, но, с другой стороны, они не имели никакой практической ценности.

Большинство настоящих книг были на древнеброском языке, который скрупулезно копировался со страниц текстов, написанных еще в классическую эпоху. Они оказались увлекательными только потому, что открывали двери в удивительное прошлое, которое не смогли изменить предрассудки и амбиции переходного века.

В прочтении книг Элсу помог Бронте Донето. Обучение доставляло ему удовольствие, когда он не мог найти себе более подходящего занятия.

– Это копии текстов, написанных до халдарской конфирмации, – сказал он Элсу. – Повествование в них ведется на официальном языке бросов тех времен. Нам повезло. Письменный язык изменяется не так быстро, как устный. А вот трактаты о ведении хозяйства. Как ухаживать за виноградниками и управлять винодельнями. Как вести дела в латифундиях, это такие большие сельскохозяйственные угодья, где выращивают инжир, оливки и цитрусы, а также зерновые и овощные культуры. В те дни мяса почти не было, за исключением рыбы. В данной книге рассказывается, как сконструировать различные механизмы, от винных и оливковых прессов до артиллерийских и осадных орудий. Здесь говорится о способах ведения войны.

Эти книги повествуют о жизни императоров и знаменитых личностей тех времен.

Донето дал Элсу поверхностные знания броского языка классической эпохи. После чего ша-луг проводил все свое время, разбирая старые книги.

За ним потянулись и другие. Элс, сам того не желая, стал организатором новой забавы. Заключение оказалось весьма тягостным, и даже Бо Биогна и Просто Простой Джо были готовы ухватиться за любое дело, которое спасло бы их от скуки.

– Следующим станет Стальные Мускулы, – предсказал Элс. – И он выучится быстрее нас. – Ша-луг поведал старую дреангерскую историю о том, как верблюда научили свистеть, правда, верблюда он заменил ослом.

Получив необходимые знания, Элс сможет читать корреспонденцию врагов Дреангера.

Постепенно, с течением времени, ша-луг позволил втянуть себя в планы Донето, однако он сделал это исключительно из собственных соображений.


Никто из узников не знал, сколько тянется их заключение. Все сошлись на трех месяцах. Кто-то поговаривал о пяти. Элс удивлялся тому, что в плену им удалось избежать жестокости. Наверное, причина крылась в просторном помещении.

К тому же никто из пленников не отчаивался. Донето ни на секунду не сомневался в том, что в конечном итоге их выкупят.

Просто Простому Джо все нравилось.

– За всю свою жизнь мне не доводилось жить так хорошо. Ты только посмотри. Здесь тепло. Еды хоть отбавляй. У меня появились друзья. И рядом со мной Стальные Мускулы. И я даже учусь читать и правильно разговаривать, – заявил он Элсу.

Мечта Джо не рассеивалась еще долгое время. В конце концов, Донето начал терять уверенность. Элс задумался: а не так ли в Племенце происходит полное разрушение человеческой сущности.

Новости о местонахождении Донето уже должны были дойти к тем, кого это волновало.

– Может, наш хозяин слишком высокого мнения о себе? Он за сто восемьдесят миль от дома. С чего вдруг кто-нибудь узнает его? – поинтересовался Горт.

– Здесь я с тобой соглашусь, – ответил Элс. – По правде говоря, не думаю, что те браункнэхты знали его. Захватывая нас, они всего лишь выполняли приказ.

Это замечание не развеселило пленников.

– Ну, должен же император сообщить хотя бы нескольким людям о Донето. Он ведь ничего не добьется, просто заперев принципата, – заметил Горт.

Впрочем, Иоанн мог даже таким образом получить выгоду. Просто в застенках сложно понять – какую именно.

– Вероятно, об этом-то мы и говорили ранее. Если Хансел захватывает принципата, то весь Коллегиум парализуется. Когда последний бездействует, Великому не удастся сотворить всех тех безумий, о которых он постоянно кричит. То есть не станет докучать императору, – выразил свое мнение Элс.

– Скорее всего, ты прав, Пайп. Но мне все это не нравится. Значит, Хансел объявил всему миру, что любимец Великого находится у него в руках. А тот думает, что сможет переупрямить его. Или обмануть, и ему нет никакого дела до судьбы кузена.

Бо Биогна собрал со всех деньги и организовал общий фонд. Тот, кто назовет точный срок их заключения, сорвет весь куш. Даже Бронте Донето принял в этом участие.

Элс частенько задумывался над тем, почему Донето, которого он знал, так сильно отличается от того, кого послали в край Конека на помощь епископу Серифу.

– А почему бы не спросить его самого? – предложил Горт, когда Элс поделился с ним своими мыслями. – Меня больше волнует, куда подевался смазливый мальчишка Серифа?

Да уж. Оса Стайл исчез, как только они достигли Племенцы. Возможно, император Грааля нашел для него новую работенку.

Элс собрался с духом и во время игры в карты действительно спросил принципата, почему его характер так сильно изменился.

– А ты не такой глупый, правда, Хэхт? Все подмечаешь.

– Сэр, я профессиональный солдат. Мне спокойно, когда я понимаю тех, кому служу. Сейчас вы нисколько не похожи на того прелата, о котором мы так много слышали, прибыв в Антекс.

– Твоя правда, Хэхт. Но запомни, обязанности не отражают человеческую сущность. Я исполнял указания Патриарха. Играл роль, навязанную мне епископом Серифом, пусть же этот продажный глупец изжарится в аду за весь тот вред, что причинил Церкви.


Однажды к пленникам пришел незнакомец, а не тот безмолвный слуга, которого они привыкли видеть. Человек внимательно осмотрел девятнадцать заключенных. Семнадцать из них, коих не свалила болезнь, окружили пришельца. Он указал на одного узника.

– Ты. Следуй за мной.

Незнакомец выбрал Бо Биогну. Тот заартачился. Однако незнакомец пришел не один. Бо окружили трое вооруженных людей. Они пока сдерживались, не прибегая к орудиям своего ремесла.

– Давай, Бо, иди, – морально поддержал его Элс. – Если бы они хотели совершить что-нибудь ужасное, то давно бы это сделали и заодно сэкономили бы на нашем кормлении.

– Надеюсь, я прав, – сказал он Горту, когда Бо ушел.

– Да уж. Знаешь, они собираются нас как-то использовать.

Бо Биогна отсутствовал меньше пятнадцати минут. Те, кто привели его обратно, забрали с собой другого пленника.

– Ну? – спросил Горт. Все, кто мог, собрались рядом. Даже Бронте Донето расположился неподалеку.

– Я не знаю. Меня провели через зал в комнатку, где кроме длинного стола ничего нет. За ним сидели четыре человека и задавали мне вопросы. Но, похоже, им было наплевать на мои ответы.

– Что за вопросы? – поинтересовался Элс.

– Кто я такой, чем занимаюсь, каким образом оказался в войске Патриарха.

– Ну и зачем им это знать? Куда логичнее выяснить что-нибудь о самой битве.

– Да. Вообще-то они задавали парочку подобных вопросов. Особенно их интересовал колдун братства. Этот Грэйд Дрокер. Еще спрашивали о том, что произошло в Конеке. Но не о событиях, а о том, как и почему все случилось. И кто взбаламутил людей. Думаю, меня так быстро отпустили, поскольку поняли, что я никто и ничего не знаю.

Второй допрошенный сказал почти то же самое. Как и третий. Правда, теперь у Элса появилось ощущение, что допрос подстраивали под пленных. То есть дознаватели прекрасно знали, кто перед ними, прежде чем начинали свое дело.

Пинкус Горт стал четвертым. Его не было больше часа. Он вернулся в застенок невредимым, но совершенно измученным. Горт тут же завалился на свою койку.

– Ужасно. В моральном смысле. Тяжело давать прямые ответы, когда тебе задают один и тот же вопрос в сотый раз и каждый раз по-иному.

Бронте Донето стало любопытно и тревожно. Наступит и его черед.

– Как это? – удивился Элс. Принципат навострил уши.

– Так же, как рассказывал Бо и другие. Но было и еще кое-что. Они решили, что я знаю все тайны Патриарха, поскольку именно меня посчитали командиром полудурочной шайки грабителей, которую послал Великий. Какое им дело до того, что я никогда не был к старику ни на йоту ближе, чем сейчас?

– Они тебе угрожали? Пытались подкупить?

– Нет. Что тоже странно. Думаю, им плевать было на те ответы, которые я давал. Им просто хотелось задавать вопросы.

Слова Горта встревожили Бронте Донето.

– Сэр, неужели мы что-то упустили? – спросил Элс.

– Наверно, они используют чары по определению лжи. Если у них есть сведущие в этом колдуны, наши ответы не имеют для них никакого значения. Как выглядят те, кто тебя допрашивал?

– Никто из них не похож на чародея. Просто солдаты. Те, кто выполняют грязную работу. Правда, одного я откуда-то знаю. Этот тип сидит у края стола справа. Я должен его помнить. Но забыл, где мог видеть.

За Гортом допросу подверглись еще несколько пленников, некоторые отсутствовали дольше, другие меньше. Просто Простой Джо вернулся через восемь минут.

После его возвращения солдаты вновь позвали Горта.

– Меня уже допрашивали, – запротестовал он.

– Тогда ты знаешь дорогу. Пойдем. Горт отсутствовал довольно долго.

Затем воины пришли за принципатом Донето. Ситуация накалялась.

– Успокойтесь, хозяин. Все не так уж плохо, – сказал ему Горт.

– Почему они опять потребовали тебя к себе? – спросил Элс, как только за принципатом захлопнулась дверь.

– Может, не поняли меня с первого раза. Задавали те же вопросы. Полагаю, Донето прав. Когда они допрашивают нас, происходит еще что-то.

– И целый час они спрашивали тебя о том же?

– Да нет. Сам допрос длился от силы минут двадцать. Но в середине моего пребывания в той комнате они встали и удалились. Будто пошли перекусить. А меня оставили одного.

– Так ты просто сидел там?

– Ну, я встал и прогулялся. Правда, далеко мне уйти не удалось. Дверь заперли.

Бронте Донето отсутствовал несколько часов. Когда он вошел в тюрьму, у него совершенно не было сил. Принципат мало что рассказал. Он поел чечевичной похлебки и, свернувшись под одеялом, заснул.

На нем допросы прекратились.


На следующее утро дознание продолжилось. Первый, кого призвали, уже побывал в руках следователей.

– На сей раз их интересует кое-что другое. Теперь они спрашивают о вероисповедании, – доложил он.

Элс пошел третьим. Он был спокоен. Ша-луг легко мог справиться с незначительными вопросами о религии. Он хорошо все изучил.

Комната выглядела так, как ее и описывали: невыразительная и ярко освещенная. Запах жира был невыносим. За столом спиной к стене сидели четыре незнакомца. Перед ними стоял жесткий с прямой спинкой стул, присутствующие мало походили на опытных дознавателей. Человек, сидящий справа от Элса, вероятно, был священником. Двух других ша-луг принял за военных. А вот тот, кто находился между священником и солдатами, по всей видимости, играл роль главного дознавателя.

– Пайпер Хэхт? – спросил человек, сидящий справа.

– Да.

– Религия?

– Да.

– Простите?

– Да. Я верующий.

– Какого вероисповедания?

– А что?

– Прекратите. Сядьте, Хэхт. И отвечайте на вопросы прямо, – сказал тот, кто, вероятно, был здесь самым главным.

– Зачем?

Вспышка гнева. Никто из допрашиваемых еще так не упрямился.

Левое запястье Элса начало зудеть. Он почесал его. Пальцы скользнули по невидимому амулету, который нагрелся.

Колдовство. Ну, конечно же.

– Расскажите нам о вашей жизни до того, как вы присоединились к войску Патриарха, посланного спасти епископа Антекса, – попросил тот, кто сидел слева от Элса. Ша-луг подавил непреодолимое желание поспорить. Вдруг он не должен был оставаться способен на это. Может, именно такое колдовство использовали дознаватели.

Элс туманно поведал о детстве, проведенном в Дарнении, маленьком военном княжестве на юго-восточном побережье Мелководного моря, в небольшом поместье рядом с Туснет, процветающей страной неподалеку от границы, у которой халдарские воины императора постоянно воевали с язычниками Шерда с Великих Болот. Он упомянул, что в пятнадцать лет сбежал из дома, работал то у одного, то у другого хозяина, постепенно перемещаясь на юг. Элс не вдавался в детали. Так поступали все наемники.

Он чуть подробнее рассказал о своей службе в войске, которое собрали при помощи денег братства. Впрочем, присутствующие, наверняка, уже знали об этом.

– Прошу вас удалиться. Мне надо поговорить с ним наедине, – обратился главный к остальным.

Они покинули комнату так быстро, что Элс заподозрил их в преднамеренности этого шага.

Выражение его лица оставалось удивленным. Просто очередной болван, который не прояснит ситуацию. Правда, ему не удастся долго сохранять подобную гримасу. Собственные солдаты Элса часто пытались провести его подобным образом, правда, тщетно.

Оставшийся в комнате человек рассматривал Элса. Тот, в свою очередь, изучал дознавателя. Скорее всего, это Фэррис Рэнфроу. Никто другой не подходил на эту роль. Или нет?

Незнакомцу было около пятидесяти. Внешность свидетельствовала скорее о его фиралдийском происхождении, чем о северном. Волосы его по-прежнему оставались густыми. Черные, едва тронутые сединой, они все же утратив ли былой блеск. Глаза дознавателя были маленькие, карие, косоватые и подозрительные. Губы его застыли в надутой ухмылке, словно он считал, что все вокруг лгут ему. Что касается носа, то в нем не было ничего примечательного. Решительный подбородок. Прямоугольное и утомленное лицо. Зубы его находились в отличном состоянии, что было редкостью в халдарских землях.

– Расскажите, что произошло в Узле. В ночь, когда вы почувствовали богона.

– О чем, сэр?

– О нападении ночного монстра. Твари под названием богон.

– Да нечего здесь рассказывать. Мы выжили.

– Именно вы спасли отряд.

– Это сделал принципат Донето. А мне всего-навсего приснился кошмар. Я проснулся и почувствовал, будто надвигается нечто ужасное. Потому и разбудил принципата. Вот и все мои действия. А он член Коллегиума. После у меня начались жуткие рези в животе. Принципат позаботился о чудовище.

– Однако вы не в первый раз сталкиваетесь с подобной ситуацией. Все прошло так же, как и в Эстерском лесу? И в Ранче?

Элс унял дрожь быстрее, чем предполагал. И даже подавил изумление, которое у него вызвало упоминание о Ранче. Там не было никакого богона. Он ничего не ответил.

– Существует связующее звено. Пока я не понял, какое именно. Однако после убийства первого богона произошло еще несколько нападений.

– Хм?

– Я знаю, кто вы такой, капитан Тэг. Я ждал вас месяцами. Вы не добились ничего из того, что вам поручили. Бойня в Сонсе, правда, была настоящим шедевром.

– Сэр, вы меня совершенно запутали. Я вас не понимаю. – Впрочем, Элс предполагал, что этот человек не просто тычет пальцем в небо. – Кто вы?

Дознаватель покачал головой. Оса Стайл. Этот маленький гаденыш не удержал язык за зубами.

Наверно, Фэррис Рэнфроу и был тем человеком, которого откуда-то знал Пинкус Горт.

– Возможно, вы не знаете, что происходит. Если бы я хотел отправить вас на вражескую территорию, то не стал бы всего рассказывать. Я бы подождал, пока вы не навестите всех своих агентов и сумеете при этом выжить.

С каждой минутой положение Элса становилось все опаснее.

– Да. Именно так. Просто забросили вас подобно змее, которую швырнули в костер. Либо они посчитали, что вы стерпите жару, либо хотели, чтобы вы сгорели. Ну и какой приказ вам отдали?

Элс не проронил ни слова. Он уставился на дознавателя, словно тот невнятно говорил, подобно дервишам из ал-Кобы. Ша-луг не перестанет утверждать, что он Пайпер Хэхт. У них не было доказательств обратного.

– Как бы вы ни пытались меня одурачить, напомню: мы уже встречались раньше.

– Нет, сэр. Даже если бы я был тем человеком, за которого вы меня принимаете. В противном случае я бы вас запомнил, – уверенно сказал Элс. Он говорил чистую правду.

– У меня такое, впечатление, что вы действительно верите своим словам.

– Не просто верю. Это действительно правда. Кто вы такой? Где мы могли видеться? Сомневаюсь, что вы один из тех людей, кто рискует отправиться в Великие Болота.

– Ах, да. Да, мне стоит об этом подумать. Чего-то здесь не достает… – На мгновение дознаватель прислушался к чему-то, что только он мог бы уловить.

Элс постарался не обращать внимания на левое запястье. Оно жутко чесалось.

Здесь присутствовало какое-то колдовство… Так много свечей. Из-за них было жарко. Элс стал покрываться потом. И запах свечного дыма… Впрочем, за ароматом горящего жира угадывался и другой запах. Нечто похожее на фимиам. Вот, наверное, почему кружилась голова. Мерзкие людишки делали все, чтобы заставить ша-луга стать более сговорчивым.

Дознаватель никак не мог взять в толк, почему Элс не поддавался внушению. Вероятно, он размышлял над тем, не допустил ли какую-нибудь серьезную ошибку.

– Ах, да. Я припоминаю обстоятельства. Вы правы. Мы не встречались. Вас мне показал человек по имени эр-Рашал ал-Дулкварнен во Дворце королей в ал-Кварне два года тому назад. Он объяснил, что вы отправляетесь на задание, которое могло оказать влияние на равновесие сил в восточных землях. В случае успеха, конечно. Ну и как, вам удалось добиться поставленной цели?

Элс попытался припомнить все, что знал о Фэррисе Рэнфроу. И в то же время соображал, не могли ли воины императора Грааля пронюхать о его прибытии. Неужто это проделки Осы? А может, им сообщили из ал-Кварна?

Но с чего вдруг Осе понадобилось все рассказывать?

– Не понимаю, о чем вы толкуете. Но я в ваших руках. И не стану противоречить.

– Тогда мы не придем к соглашению, капитан Тэг. К тому же, если вы не признаете себя Элсом Тэгом, я не смогу помочь ему завершить задание. Впрочем, как и Элс Тэг не поможет мне.

– Ну, а если я соглашусь быть этим Илсом, что вы мне тогда предложите? – Элс специально исковеркал собственное имя. – И какие обязанности вы возложите на меня? Я готов стать любимой дочерью Патриарха, если таким образом выберусь отсюда. Или любым святым, которого вы мне назовете.

Было заметно, что Рэнфроу разозлился. У него ничего не выходило.

– Что-то идет не так, – изрек он. – Даже если вы не тот, за кого я вас принимаю, никто не в состоянии противоречить или размышлять здесь. – Он взмахнул рукой. У пальцев заклубился дым.

Элс вопросительно проворчал.

– Сидите спокойно. – Рэнфроу вышел из комнаты. Из-за дыма и всего того, что кружило в воздухе, Элс потерял сознание.

Очнулся ша-луг уже в тюрьме. Его знобило. Голова раскалывалась на части. Пинкус Горт и Просто Простой Джо суетились вокруг него. Горт обтирал лицо Элса влажной тряпкой, пытаясь сбить жар.

– Что, черт возьми, произошло, Пайп? – спросил Пинкус.

– Из меня пытались выбить признание, что я шпион. Они использовали какой-то наркотик. Распылили нечто похожее на фимиам в воздухе.

– С чего вдруг они приняли тебя за шпиона? – поинтересовался Джо. – Ты ведь раньше никогда не бывал в здешних местах. И сейчас попал сюда только потому, что нас сюда силой притащили.

Элс осушил кружку с водой.

– Джо, у меня нет ни малейшего представления. Знаю только одно: им хотелось, чтобы я оказался шпионом. Потому-то они и одурманили меня. Прежде чем я потерял сознание, мне казалось, что я готов признаться в том, чего они жаждут. Думаю, я бы согласился со всем, только бы меня оттуда выпустили. Который час?

Элс находился в беспамятстве целые сутки. На дворе стоял полдень. Дознаватели опрашивали узников в течение всего утра. Правда, допрос теперь изменил свою форму. Имперцы вынуждали пленников говорить о своих товарищах.

– Я уже в третий раз побывал у них. В голове все еще туман. Ты прав насчет дыма. Меня спрашивали о чем только можно, за исключением Стальных Мускулов. Они определенно что-то ищут, – сказал Горт.

– Сейчас допрашивают принципата. Пайп, тебе следует подкрепиться, пока есть такая возможность. Пока они не увидели, что ты очнулся, – посоветовал Джо.

– Неплохая идея, – поддержал его Пинкус. – Они обязательно вернутся за тобой, особенно если учесть, как тебя вчера обработали. Так чего эти люди добивались от тебя?

– Я уже сказал. Настаивали на том, что я шпион.

– Поешь, – уговаривал Джо.

– И пей воды побольше, – добавил Горт.

– А вас тоже одурманили, ребята? – спросил Элс.

Джо пожал плечами.

– Я ведь тебе говорил. Дознаватели что-то подмешивают в воздух, – произнес Горт.

Элс описал человека, который допрашивал его.

– Ты случайно его не знаешь? Это не его ты прежде видел?

– Именно его. Теперь я вспомнил, откуда мне знакомо его лицо. С тех прошло уже шесть лет. Я тогда только поступил на службу к герцогу Клеранцо. Эта область находится на севере, на холмах. Ее называют герцогством, но она такая маленькая, что можно спокойно перебросить камень с одной ее стороны на другую. Тогда Иоанн только набирал силу. Он отвлекал внимание своих людей, заявляя права на фиралдийские земли. Клеранцо присягнула императору на верность, впрочем, без какого-либо принуждения. Герцоги имели родственные связи с предшественниками Великого. Они решили, что это обезопасит их.

– Видимо, ошиблись, – засмеялся Элс. – Ну и какое отношение это имеет к нам?

– Когда в Клеранцо вторглись войска императора Грааля, Милосердный III вообще не обратил на это внимания. Ему уже было около ста, и он только и делал, что брюзжал. Герцог решил закрыть ворота и удерживать позиции. Потом тип, который служил в наших войсках на протяжении двух месяцев, спустился ко входу в город ночью, убил караульного и поднял решетку. Говорят, он сделал это нечаянно. Просто хотел малость придушить старика. Однако сломал ему шею.

– Оказалось, что убийцей был человек императора. Он именовал себя Лестер Темагат. Но по-настоящему его звали Фэррис Рэнфроу. Ходят слухи, что этот тип постоянно проделывает подобные трюки.

– И ты поэтому занес его в черный список?

– Страж у ворот был моим отцом.

– Ты должен поесть, Пайп. Давай, не упрямься. Ведь тебя вновь вызовут на допрос. – Просто Простой Джо сунул Элсу миску с похлебкой.

Элс подкрепился и задумался над рассказом Горта. Занимательная история. Но есть ли в ней хоть толика правды?


Среди присутствующих находился Оса Стайл. Элс взглянул на него украдкой. Затем сел на стул, который придвинул ему Фэррис Рэнфроу.

– Думаю, вы узнаете этого юношу, капитан?

– Он удовлетворял плотские желания епископа Серифа. Арманд. Полагаю, мальчишка нашел себе нового покровителя, в постель которого он может прыгнуть. Арманд исчез, как только мы прибыли в Племенцу.

– Оса – агент императора Грааля. Один из лучших. Нам его подарил ваш хозяин, Гордимер Лев. Но вам, конечно, это известно.

Элс промолчал. Он по-прежнему делал вид, что ничего не понимает.

– Вы так и будете упрямиться?

– Нет. Я вам вчера уже говорил, что стану тем, кем вы пожелаете. Только бы поскорей выйти отсюда. Расскажите мне об этом капитане Тэге, и я постараюсь сделать все в лучшем виде. Конечно, покуда вы не зашлете меня туда, где его кто-нибудь знает.

В глазах Рэнфроу мелькнула вспышка гнева. Ему почему-то ужасно хотелось вывести Элса на чистую воду.

По губам Осы проскользнула улыбка. Рэнфроу ее не заметил.

Итак, хотя мальчишка и принадлежал Фэррису Рэнфроу, но любви к нему не испытывал.

– Скажи мне, мальчик. Этот человек, Элс Тэг, капитан ша-лугов? – обратился Рэнфроу к Осе.

– Немного похож на него. Но какой-то уж старый и измотанный. Но даже если это он, не знаю, как вам удастся доказать его личность. Да и вообще, как мне кажется, он слишком высокий.

Удивительно, но Оса ничего нового не сообщил.

Фэррис Рэнфроу исподлобья посмотрел на юношу. Тот не дрогнул. Внутри он был настоящим ша-лугом.

Рэнфроу вышел из-за стола и прошелся по комнате, словно охотился за маленькими ночными существами, которых, по слухам, колдуны используют как шпионов. Он сделал два круга, а затем вновь сел.

– Ну, хорошо. Пусть будет по-вашему. Для меня вы станете Элсом Тэгом, разведчиком из Дреангера, потому что только так вы сможете выбраться из тюрьмы.

Элс не шелохнулся. Он выжидал.

– Однако с этого момента вы также являетесь и агентом императора Грааля. Вскоре Иоанн освободит принципата Донето. Похоже, Патриарх оставит свои попытки перехитрить нас. Для него все складывается не так удачно. Ему нужна поддержка Донето в Коллегиуме. Как я понял, принципат собирается оставить всех вас в качестве собственной охраны. Если вы примкнете к Донето, у императора будет человек, который ближе всего подберется к правой руке Патриарха.

Элс молчал.

– Ну?

– А если я откажусь?

– Тогда вы никогда не покинете Туманный Дворец. И не принесете вашим дреангерским хозяевам никакой пользы.

Элс заворчал, впрочем, слова Рэнфроу его не удивили.

– Вы не сможете избавиться от нас, выйдя за пределы империи. Мы заключим с вами соглашение. В случае вашего предательства документ немедленно попадет в руки принципата.

Ша-луг вновь заворчал.

– А как насчет оплаты? Я не стану шпионить за Донето только потому, что вы меня вынуждаете.

– Вы же хотите покинуть Племенцу?

– Я сказал, что ради этого готов признать себя кем угодно. Но когда я окажусь на воле, мне потребуются средства для существования.

– Принципат…

– Он платит мне за мою верность. Необходимо уравновесить чаши весов. Слуга должен получать свое жалование. – Не слишком ли он умничает? Подобная черта была характерна для мэйзеланской ереси, однако и другие вероучения использовали рассуждения.

– Рэнфроу, не будь таким скупердяем. Это же не твои деньги, – сказал Оса Стайл.

Они начали спорить. Не специально ли? Может, Оса отвлекал Рэнфроу от мыслей о Дреангере, Гордимере и ша-лугах?

Будь у Элса возможность, он бы испарился.

– У заключенного не такой уж богатый выбор, – пролепетал ша-луг.

– Тэг, я с вами закончил. На сегодня. Итак, вы знаете наши условия. Увидимся позже. Будьте готовы примкнуть к императору Грааля. Вас хорошо вознаградят, – сказал ему Рэнфроу. Затем он позвонил в колокольчик.

Элс убедился в том, что никто не подслушивает.

– Они заставляют меня шпионить за вами и Церковью, – сказал он Донето.

– Поподробнее.

Элс рассказал ему все, за исключением того, что Рэнфроу считает его Элсом Тэгом.

– Вот мой план. Ты согласишься работать на них. Я же обеспечу тебя работой вне своего дома. Сотрудничай с ними. Войди к ним в доверие. И когда-нибудь мы воспользуемся этим.

– Конечно. – Именно так и хотел поступить Элс. Впрочем, пусть лучше вместо него решение примет Донето. Так он сохранит уверенность в своем слуге.

– Ступай, наври чего-нибудь остальным. Уверен, этот чертов Рэнфроу им предлагал то же самое. Служба у императора весьма привлекательна в своем роде.

– Рэнфроу?

– Тот, кто пытался тебя завербовать. Из любимчиков Иоанна. Несмотря на свое низкое происхождение, он один из самых влиятельных людей в империи.

Элс присоединился к Пинкусу Горту, Просто Простому Джо и Бо Биогне. Они поглощали сыр и салями, а потому мало разговаривали.

– Пайп, ты себя лучше чувствуешь? – осведомился Биогна.

– Вроде бы. На сей раз, как мне показалось, они не пытались меня одурманить. Я проголодался. Дайте мне сыр. – Само собой разумеется, салями приготовили из свинины. – И одну из тех колбасок, что ты прячешь за спиной. – Их также изготовили из свинины, но, по крайней мере, они были сочные и вкусные. Когда их освободят, Элс, вероятно, будет по ним скучать.

– Ну, и о чем ты шушукался с принципатом? – ухмыльнулся Горт.

– Я поддержал его. Имперцы хотели нанять меня для похода с целью установления власти императора в городах, которые должны, по его мнению, принадлежать исключительно ему. Бо, Джо. Не вы ли расхвалили им меня? Они считают, что мне можно доверить целый батальон.

– Черт, – выругался Горт. – А я уж собирался дать тебе еще одну колбаску.

– В чем дело?

– Мне завидно. Мне они не предложили ничего подобного. Хотя я не хуже твоего справляюсь со своими обязанностями.

– Даже лучше. Из моего отряда в живых остались лишь трое. Из них пользу приносит только мул.

– Особенный мул, – заметил Бо.

– Эй! – рассвирепел Джо. – Прекратите издеваться.

– Успокойся, Джо. Мы все прекрасно знаем, что Стальные Мускулы отличный боец, – сказал Горт.

– Так что от тебя хотели, Пинкус? – спросил Элс. Ему было интересно, сможет ли Горт во второй раз рассказать свою историю.

– Держаться поближе к принципату и сообщать обо всех шагах Церкви. Они, наверно, всем это предлагали.

– А мне нет, – сказал Джо. – Они даже не особо меня допрашивали.

– И мне тоже не предлагали, – поддакнул Биогна. – Попросили рассказать о моей жизни. Что я и сделал. Дважды. А ведь я могу принести пользу обеим сторонам, так, черт возьми, почему бы мне не разбогатеть, докладывая каждому хозяину о проделках другого.

– Очевидно, они поняли, что ты задумал, Бо. Видимо, ты выказывал уж слишком большое рвение, – приободрил его Элс.

– Да уж. Иногда я веду себя как полный тупица.

В течение дня все узники насладились несколькими минутами, проведенными в комнате дознавателей. Шестеро из двенадцати не вернулись. Имперские гвардейцы пришли забрать их вещи. Как всегда, они отказывались говорить.

– Что-то происходит, – объявил Горт, хотя это и без него было понятно.

– Они пока не втянули в свои делишки тебя, меня, Бо, Джо и принципата.

– Не забывай о Стальных Мускулах.

– Я-то о нем помню. А вот они нет. Заметили, его ни разу не допросили?

– Надо пожаловаться.

– Давай.

Следующим к дознавателям отправился Просто Простой Джо. Он вернулся через десять минут с улыбкой до ушей.

– Я это сделал, Пайп. Я привел им девять доказательств того, что они не проявляют к Стальным Мускулам такого же уважения, как к остальным членам нашего отряда.

– Молодец, Джо, – сказал Горт. – Я и сам собирался сделать то же. Пайп, я так полагаю, мы скоро отсюда выберемся. А иначе, какой в этом смысл? Те, кто не вернулся, точно примкнули к Иоанну.

Когда Элс подвергся допросу в последний раз, в камере оставался лишь Бронте Донето.

Ша-луг дергался и постоянно почесывался в неудобной, подобранной не по его размеру официальной одежде, которую ему выдали специально для сопровождения Бронте Донето к императору Грааля.

– Я же тебе говорил, – то и дело напоминал ему Пинкус Горт.

Принципат Донето пребывал в мрачном расположении духа. В качестве сопровождающих ему позволили взять лишь Горта и Элса. Принципат считал, что для такого случая ему необходима свита. Он все-таки принц Церкви, двоюродный брат Патриарха. Этот пост некогда занимали и его предки, хотя Церковь настаивала на исполнении обета безбрачия.

– Следовало взять Стальные Мускулы. Одели бы его так же. И все дела, – усмехнулся Горт.

– В этой одежде он чувствовал бы себя гораздо лучше, чем я. И даже не сомневался бы в своей привлекательности. – Элс вновь заерзал.

Донето ухмыльнулся, но улыбка, обнажившая ослепительно белые зубы, тут же сошла с его губ. Принц Церкви передумал. Вместо этого он хмыкнул. Подобные шутки начинали его раздражать.

Некогда графы Племенцы обладали большими богатствами. Все еще можно было заметить останки былого блеска, однако члены семьи Трунселла теперь жили не в Туманном Дворце. Им пришлось умерить свои аппетиты, и теперь они едва ли могли позволить себе прислугу, состоящую из сорока человек.

В вестибюле, где троица ожидала аудиенции императора Грааля, стояла мебель, обитая шелком, бюсты, которые, казалось, сохранились еще с античных времен, на стенах висели написанные маслом портреты трунселлских предков, а также гобеленовое полотно работы прошлого века. На нем изображалось сражение между халдарскими и праманскими воинами.

– Наверно, это битва у Источника Памяти. В ней погиб мой предок, – сказал принципат Донето, заметив интерес Элса.

– А! – при более близком рассмотрений Тэг увидел флаги враждующих сторон. Ша-луг отождествлял сражение с битвой четырех армий, отвратительное мероприятие, в котором праманы воевали с праманами, а арнхандеры помогали слабой стороне. В те времена Кайф Кваср ал-Зеда и Кайф ал-Минфета боролись за власть над восточными проходами к Ирианским источникам. Луцидиане заручились поддержкой Военных земель. Ша-лугам помогала стая варваров из Пеквы под предводительством Ишоти.

Сражение произошло вовсе не у Источника Памяти. Такое название битве дали жители запада, поскольку каждая из сторон пыталась захватить его быстрее другой. Противники столкнулись на восточной стороне долины Правосудия. Благодаря чокнутому фанатику Ишоти сражение переросло в хаос. Историческая бойня продолжалась долго, но Ишоти, известный своим непостоянством, внезапно потерял вкус к крови и сбежал.

Это сражение, неважно как его называли, оказалось самым жестоким за все время противостояния двух сторон, стремящихся захватить Святые Земли. И в то же время самое незначительное. После него ничего не изменилось.

Спустя годы ша-луги и наемники объединили свои силы, дабы изгнать Луцидиан с тех территорий, которые им удалось захватить после битвы четырех армий.

В Святых Землях союзы были столь же непостоянны, как и воображение. Их можно описать двумя словами: предательство и недальновидность.

– Предки Пайпа были еще язычниками, когда это произошло, – изрек Горт.

Откуда ни возьмись, появился человек, похожий на дворецкого.

– Его Имперское Величество ждет вас. – Он слегка поклонился принципату.

– Ну, вот представление и началось. – Горт поправил форму. Он и Элс шли по бокам принципата, отставая от него на два шага.

Аудиенц-зал не представлял собой ничего особенного. Всего лишь помещение размером пятнадцать на двадцать с лишним футов. Никакой мебели. Лишь один мощный деревянный стул. На нем сидел смуглый, уродливый человек. Одет он был, словно собирался на охоту, когда ему доложили, что к нему посетители. Таким предстал перед пришедшими Хансел, Иоанн Черные Ботинки, император Грааля, электор кретиенский и ужас сторонников Великого V.

Конечно же, на ногах его были черные ботинки.

Элс сразу же отметил, что этот человек намерен всю жизнь поддерживать репутацию, приписанную молвой. Ему доставляло удовольствие быть жестоким маленьким Хансом.

В комнате находилось, по крайней мере, двадцать человек, в основном, военные со щитами и копьями. Они стояли вдоль стен. Несколько безоружных особ окружали императора. Трое из них, видимо, были его детьми. Две молодые привлекательные девушки. И худенький, бледный мальчик. Те, кто стояли к Иоанну ближе всего, вероятно, исполняли обязанности его советников.

К ним стоило присмотреться повнимательнее. Не к Фэррису Рэнфроу, а к другому. Однако Элсу никак не удавалось сосредоточиться. Его внимание привлекала девушка, младшая дочь императора, Элспет.

Странно, но, казалось, и она не в силах отвести глаз от Элса. Ша-луг постарался все-таки перебороть себя. Могли произойти решающие события. Принц Церкви находился в покоях самого могущественного правителя западных земель. Сейчас могло определиться будущее. Этот уродливый, маленький человечек, Иоанн Иг, создавал неприятности для таких самоуверенных глупцов, как Великий V. Элс надеялся, что в ближайшие годы его вовлекут в дела Церкви и всех присутствующих здесь.

Он вновь перевел взгляд на Элспет.

Юность девушки позволяла ей безнаказанно разглядывать Элса.

Элспет Иг была на ладонь выше отца. В Фиралдии или Дреангере ее бы назвали тощей. Самыми красивыми женщинами там считались особы более полные, с округлыми формами. Даже для жителей здешних земель Элспет казалась слишком худенькой. В империи Грааля, особенно на севере, женщины должны были обладать бедрами и мышцами, вероятно, чтобы родить ребенка, не отходя от плуга.

Черты Элспет свидетельствовали об иноземных предках в роду. Большие агатовые глаза. Черные волосы, почти такие же как у жителей востока, были заплетены в одну толстую косу, которая спускалась ниже талии. Широкий рот с выдающимися и пухлыми губами. Маленький, но острый нос. Ее внешность предполагала наличие веснушек. Цвет ее глаз Элс точно не смог определить из-за плохого освещения.

Хотя от уродливости Хансела Элспет ничего не досталось, очевидно, она пошла в его породу. А ее старшая сестра, вероятно, походила на мать.

Сестры имели мало общего, не считая одинакового роста и худобы. Волосы Катрин были светлые, если не белые. Маленькие, узкие глаза оказались холодно-голубого цвета. Над ними две едва различимы брови. Резкие очертания рта с тонкими, бесчувственными губами. С первого взгляда Элс определил, что Катрин недолюбливает этот свет, а тот, кто общался с девушкой, наверняка, в скором времени перенимал ее мировоззрение. Одежда Катрин раскрывала строгую, не идущую на компромиссы личность. Качество материи, конечно же, соответствовало ее положению, однако фасон был простоват. А цвет белый, слишком бледный, какой-то полинявший с оттенком синевато-зеленого. Катрин могла легко сойти за одну из епископских монахинь с чуть заметным иноземным происхождением.

Лишь раз взгляд девушки скользнул по Элсу, словно дуновение зимы. Она быстро отвела глаза от ша-луга. И больше не смотрела на него.

Так не похожа на Элспет. Та пыталась сосредоточиться на отце, но не могла слишком долго отказывать себе в удовольствии взглянуть на Элса. Ша-луг отметил, что младшей больше повезло с грудями. Так, по крайней мере, ему показалось. Императорский стиль одежды не открывал эту область женского тела.

Элс не понимал, почему девушка так сильно притягивает его. Она действительно всего-навсего ребенок. А он женатый человек с обязательствами.

И к тому же отцом Элспет Иг был император.

Вероятно, атмосфера в этом королевстве неверных воспалила его разум. Он должен был изучить ее как одну из придворных императора Грааля, а не как женщину.

Общение Бронте Донето с императором шло так, как и предполагалось. Они обменялись банальными любезностями. Никто не говорил правды.

Донето чуть не вышел из себя, услышав, что Патриарх еще не передал деньги за выкуп.

– В принципе, Великий согласен. Он просто не хочет терять ни единой монетки. Если Патриарх пойдет на это, то все его усилия сломить Конек сойдут на нет. Только так я могу объяснить его бездействие, – сказал Иоанн.

Столь просто Ханселу удалось разрядить обстановку.

– Я приказал привести вас из подземелья, так как, по донесениям моих агентов, Великий готов принять действительность. Насколько мне известно, он собирает деньги. Впрочем, это происходит не так быстро, как он надеялся. Большинство деведийских кредиторов отказываются работать с тем, кто хочет уничтожить их. Неудивительно. Вдобавок, многие жители Броса против вашего возвращения, – продолжил император.

Элс навострил уши. Личности и конфликты имели для него важное значение. Если, предположим, члены Коллегиума не так уж и неподкупны, тогда, вероятно, можно избежать войны. Ша-луги прославляли сражения и старательно к ним готовились. Однако, поскольку они знали войну изнутри, то были совсем не против избежать ее.

– Любой, кто достигает положения путем упорных стараний, наживает себе врагов. Зависть присуща всем людям. Вы и сами, должно быть, знаете об этом не понаслышке, – изрек Бронте Донето.

– Именно. Вам следовало сказать, что суть моего конфликта с Патриархом кроется в зависти Церкви.

Император Грааля издевался. Судьба Великого V полностью зависела от него.

– Поэтому я переведу вас в другое помещение в качестве своего гостя, пока те, кому вы дороги, не заплатят выкуп.

Донето промолчал. Хотя далось ему это с большим трудом. Элс рассматривал Иоанна и его советников. Император был больше, чем уродливый и маленький. Тело Хансела оказалось слегка искривленным. Виднелся небольшой горб. Теперь ша-лугу стало ясно, почему его многие поначалу не воспринимают всерьез. Очевидно, остальные имперские электоры посчитали, что со своим уродством Иоанн долго не протянет.

Во внешности Хансела восточные черты были куда более явными, чем у Элспет. Скорее всего, в фамильное древо Игов затесался какой-нибудь варвар из тех племен, что уничтожали Древнюю Империю.

Иоанн стал самым могущественным императором Грааля за все время существования империи. Если бы в Бросе не появился столь же влиятельный правитель, Хансел, наверняка, покорил бы сотни фиралдийских земель. Патриархат в этом случае только добавил бы мощи императору.

Занятные времена. Два могущественных человека. И оба хотят стать владыками мира, королями королей. Сынам ал-Прамы это только на руку – пока один из них не покорит другого. Пока они сражались, такие как Индал ал-Сул Халаладин и Гордимер Лев вполне могли отчистить Святые Земли от военных городов.

Это приведет к противостоянию между Кайфаэтами Кваср ал-Зедом и ал-Минфетом. И, конечно, вызовет нездоровый интерес у императоров Руна. Свою выгоду не преминут получить Тистим Золотой и Хи'н-тай Это. К дальним рубежам Шаргалисеанской империи подкрадывалась смерть.

Одного из советников Иоанна Элс не знал. Он пристально изучал его. Несмотря на видимую заинтересованность, он, вероятно, находился здесь всего-навсего в качестве украшения.

Элспет опять разглядывала Элса. Ее увлечение было чересчур явным, и он заподозрил, что девушку этому в качестве отвлекающего маневра научил Фэррис Рэнфроу.

Внезапное прикосновение Горта напугало Элса.

– Очнись! Мы уходим.

Что? Неужели его все-таки сбили с толку?

Видимо, так оно и было. Принципат остался недоволен.

Бронте Донето переселили в покои на пятом этаже Туманного Дворца. Но он по-прежнему находился под арестом. Ему предоставили трех слуг. Однако все они докладывали о происходящем Фэррису Рэнфроу. Донето позволили оставить при себе Пинкуса Горта и Элса в качестве телохранителей. Впрочем, у них не было никакого оружия. Всем троим запрещалось покидать покои. Исключение составляли приходские службы в небольшой часовенке. Однако со дня засады сюда приходили одни и те же люди.

Из тех, кто пришел в Племенцу с Донето, девять поступили на службу к императору Грааля. Двое пали жертвой болезни. Кроме Горта, Элса, Бо и Джо, лишь трое предпочли остаться с принципатом. Один, Гитто Боратто, Вангелин, скорее всего, выполнял обязанности шпиона. А остальные входили в личную охрану Донето и были единственными, кто уцелел из ее первоначального состава.

Патриарх продолжал медлить. Его нежелание платить переходило все границы. Первостепенные церковные задачи оставались нерешенными из-за проволочек в Коллегиуме.

– Вставай, Пайп! – заорал Горт однажды утром задолго до того, как Элс и принципат заключили между собой соглашение. – Мы уезжаем. Наконец-то пришли деньги за наш выкуп.

– Неужели?

– Так оно и есть. Он сам мне сказал.

Они великолепно провели время. На дворе стояла весна.

– По крайней мере, зимой нам не пришлось мерзнуть, – проворчал Элс.

Горт усмехнулся. Он прекрасно понимал, что Элс уже устал от Донето, а еще больше от самого Пинкуса.

– В конце концов тебе не придется меня душить, – предсказал Горт.

Элс подумал, что несмотря на все свои жалобы на тех, кого Горт когда-либо знал, он смог бы и дальше терпеть вынужденное сосуществование с презираемыми им людьми.

– Может быть. Впрочем, рано радуешься. Что вообще случилось? С чего вдруг такой неожиданный поворот?

– Пираты.

– Неужели? Хочешь, я тебе сейчас голову размозжу? Что за бред?

– Я серьезно. Не знаю почему, но повсюду пираты. Они бесчинствуют на обоих побережьях. Наверняка, этому есть объяснение. Однако мне известно лишь то, что флибустьеры нападают на владения Церкви и Бенедокто.

Кальцирские праманы издревле промышляли пиратством. В давние времена заниматься морским грабежом было куда выгоднее, чем любой другой мирской работой. Жестокие купцы не прощали пиратов, как это делали мягкотелые герцоги и короли. Те, кого посылали уничтожать деревни и бухты морских разбойников, славились своей безжалостностью, кровожадностью и исполнительностью.

– Они же не настолько глупы? Как думаешь? – только и вымолвил Элс.

– А я почем знаю? Мне лишь известно, что нас освободили. Если тебя интересует нечто большее, иди и поговори с принципатом. А лучше с Патриархом, когда увидишь его. Или с этими сумасшедшими кальциранами.

– Ладно, ладно. Просто меня поражает бесконечная глупость людей. – Как могли кальциране столь пренебрежительно относиться к действительности? Великий только и поджидает удобного случая, дабы объявить новый поход. Неужели они полагают, что Сонса и Апарион не обратят на их действия внимания? Черт! Может, так оно и есть. Из-за восстания девов, спровоцированного воинствующим братством и подстрекателями Патриарха, республики были вынуждены увести войска с территорий не подвластных им земель.

– Не знаешь, где именно произошли нападения? Пострадали лишь земли Патриарха? – не унимался Элс.

– Пайп, я не вхожу ни в один совет. Мне приказали разбудить тебя и подготовиться к отправлению. Кстати, лошадей нам не вернут, поэтому пойдем пешком. Так что если ты не против, пошевеливайся. А я пойду сообщу новость Стальным Мускулам и остальным ребятам.


Жалкий маленький отряд покидал Племенцу. Безымянный браункнехтский капитан проводил их взглядом до ворот, словно желал убедиться, что они действительно уходят.

Их осталось семеро. Принципат, Элс и Горт. Бо Биогна и Просто Простой Джо. Еще Берго Делмареал и Гаджо Тифт. Гитто Боратто, шпион, который должен был войти в свиту принципата, приболел и не смог отправиться в путь. В день, когда пришли деньги за выкуп, его свалили рези в животе. Бо считал, что все проблемы Боратто возникли из-за его обжорства. В качестве награды за свои услуги вангелин получал разнообразные лакомства.

На Делмареала и Тифта можно было положиться. Первого выслали из маленького королевства в Диреции. Он попал в Наваю почти сразу, как Питер стал королем. Делмареал не собирался возвращаться домой.

Гаджо Тифт родился в Кройцате, в крошечной области на Кревелдийском побережье узкого Виерского моря, что на востоке Фиралдии. История его жизни изобиловала событиями. Чего только не натворишь по глупости да из-за чрезмерной горячности.

Тифт не обладал особым умом, а потому не мог быть агентом рунов, хотя Кройцат и вся Кревелдия относились к Восточной империи.

Впрочем, это не так уж и важно. Берега моря Прародительницы кишели странниками, которые и сами не понимали, как оказывались вдали от дома и родных.

Они выживали лишь благодаря тому, что вступали в ряды какой-нибудь армии.

Таких, как Бронте Донето, было хоть отбавляй.

Принципат, находившийся в добром здравии, торопился попасть домой. Он двигался так быстро, как позволял Стальные Мускулы. Мул, в свою очередь, старался побыстрее покинуть Племенцу.

Пинкус Горт начал брюзжать, не успело и полдня пройти.

– Да уж нечего сказать, хорошо мы форму поддерживали. Теперь вот страдаем. – Вместе с Элсом лишь несколько узников занимались физическими упражнениями. Пинкус Горт в их число не входил.

Даже принципат шел пешком.

Вероятно, Ханселу показалось, что так с него можно сбить спесь.

Лишь Стальным Мускулам оказали честь и выдали ему в помощники пару дряхлых ослов для перевозки клади.

Донето хотел составить план дальнейших действий.

– Как только мы прибудем в Брос, я отправлю тебя к Драко Арнино. У него ты получишь работу. Хоть Драко на людях и выступает против Патриарха, он наш союзник, – сказал он Элсу.

Донето прямо-таки кипел от нетерпения принять участие в жестокой броской политике.

Глава 19

Андорэйцы в Бросе

Шэгот и Свэйвар промышляли грабежом и убийством, покуда не выучили фиралдийский язык настолько, чтобы получить хоть какую-нибудь работенку. После чего им удалось найти занятие по душе. Поначалу они выполняли обязанности вышибал в одном из притонов на броской набережной, затем стали безжалостными убийцами, покровителями лавочников с согласия последних. Те уже не могли выносить постоянных поборов со стороны бандитов, ни один из которых не защищал их от других вымогателей.

Шэгот и Свэйвар обладали невероятной живучестью. Их хладнокровие пугало самых отъявленных мерзавцев Броса. Понадобилось лишь несколько месяцев, дабы убедить суеверный преступный мир в том, что братьям нельзя причинить вреда, а вот они с превеликим удовольствием прикончат всякого, у кого появится мысль встать на их пути.

Шэгот заметил, что если достать голову монстра из мешка и использовать в драке оружие, которое они нашли на древнем поле б, рани в Белых Холмах, то его и Свэйвара никто не мог даже ранить. Грим не знал, почему так происходит. Впрочем, он и не пытался разгадать эту тайну. С него хватало и того, что он выполнял волю богов.

Братья жестоко расправлялись с врагами, не испытывая при этом никаких сожалений. Эпоха, в которой они очутились, настолько отличалась от их собственной, что андорэйцам теперешние люди казались чудовищами.

Им это напоминало забой цыплят. Правда, лишь тогда, когда Шэгот держался на ногах. Теперь он спал почти по шестнадцать часов в сутки.

Действия братьев привлекли внимание отца Сильвио Обилада, который занимал особое положение в семействе Боуглиони, одного из Пяти Домов Броса. Его члены на протяжении многих столетий враждовали с Бенедокто. Отец Обилад заверил братьев, что им удастся насладиться безбедной и спокойной жизнью, если они применят свои таланты на службе у Бруглиони.

Шэгот ничего, кроме презрения, к отцу Обиладу не испытывал.

– Халдарские священники – все, как один, скользкие и липкие, – сказал он Свэйвару. – Хотел бы я поглядеть на то, как с ними расправятся Древние. Особенно с этими безмозглыми броскими духовниками. Им только и нужно добраться до власти. Их крики мне покажутся слаще музыки.

Свэйвар промолчал. Теперь он вообще редко разговаривал. Асгрим исполнял все приказы Шэгота, какими бы жестокими, безумными, кровожадными они ни были, только бы избежать всего, что касалось богов.

Основной трудностью, с которой столкнулись братья, оказалась продолжительность сна Шэгота. Она возрастала чуть ли не с каждым днем.


Сильвио Обилад не жаждал крови, в отличие от остальных членов семьи Бруглиони. В детстве он дружил с Сонералом Бруглиони, который стал бы сейчас военным вождем, если бы не умудрился проглотить смертельный яд во время маневров, предшествующих избранию Гонарио Бенедокто. Теперь священник преданно служил Палудану, брату Сонерала.

Палудан Бруглиони был преисполнен злобой и ненавистью. Вся его сущность вращалась вокруг двух этих чувств. Все жители Броса считали, что отец Обилад даже и не пытался смягчить темные стороны Палудана. Вероятно, священник действительно подпитывал ненависть Палудана к сторонникам бенедоктского Патриархата.

Сильвио Обилад старался хорошо исполнять свои обязанности. Однако он годами ломал голову, пытаясь понять собственную веру.

Шэгот и Свэйвар вошли в маленькие и сырые покои отца Обилада. И тут же почувствовали зловоние, исходящее от плесени и грибков. По углам валялись разлагающиеся от влаги одеяния – дары, в кои духовник ни разу не облачился.

Священник всегда носил одну и ту же омерзительную, разорванную рясу. От него самого исходил отвратительный запах.

– Спасибо, что пришли, – проскрипел духовник. Его голосовые связки стали жертвой извечной сырости.

Братья переглянулись. Этот немощный, дряхлый скелет был одним из влиятельных людей Броса. Именно поэтому Шэгот согласился на предложение священника служить семье Бруглиони.

Высоко и видно далеко. Такое преимущество, по мнению Шэгота, могло помочь в поисках нужного им человека.

Отцу Обиладу немного оставалось до пятидесяти лет. Однако из-за самобичевания он выглядел на все семьдесят. Священник питался исключительно просфорами да водой. По святым дням он постился.

Шэгот считал его безумцем.

– Вы сказали, что ваш хозяин не поскупится. Потому мы и пришли, – прогрохотал он.

– Есть какие-нибудь сведения о том, кого мы разыскиваем? – спросил Свэйвар.

На мгновение священник задумался.

– Ах, это. Таинственный человек с востока. Нет. Пока нет. Никто ничего не знает. Однако Брос большой город, а найти его спешите только вы. Кроме того, мы только начали охоту.

Шэгот заворчал, изводимый чужим нетерпением, которое бушевало в его груди. Он подавил это чувство.

– Так у вас есть для нас работа?

Вонючий старикашка состроил гримасу. Он испытывал угрызения совести из-за того, что ему приказали устроить.

Гримсоны еще не поняли: их наняли, потому что семья Бруглиони могла легко от них откреститься. Они должны были стать главными действующими лицами в готовящемся преступлении, где возможность их устранения выглядела весьма привлекательно.

Отец Обилад всю свою жизнь занимался самообманом. Однако он не был глуп. Священник понимал, что Палудан не собирался использовать этих чужеземцев для прославления Господа. Впрочем, то, что задумал Бруглиони, могло принести пользу и Богу. Сильвио Обилад каждый день убеждал себя в том, что своими действиями помогает Отцу Небесному завершить великое полотно мироздания.

Это самый простой путь уверить себя в том, что все человеческие поступки являются частью божественного замысла. Иначе, как еще можно оправдать жестокость?

– Здесь ужасно воняет, старик. Почему бы вам ни вычистить все это дерьмо? – Шэгот не дал отцу Обиладу ответить. – Так что за работа? Вы разбудили меня. Переходите к делу.

– Патриарх планирует усилить свое влияние в Коллегиуме, создав новые должности принципатов. Он вознаградит ими стойких заступников веры.

Шэгот засопел. Андорэец совершенно не разбирался в епископской политике.

– Великий выберет трех человек диаметрально противоположных взглядов. Один – противник Патриарха. Второй – его союзник. А третий – сторонний наблюдатель, который вряд ли сможет претендовать на место Бенедокто. Впрочем, эти должности просуществуют недолго. – Вообще-то, принципатами становились лица, не вовлеченные в интриги Пяти Домов. Однако последние тайно решили, что каждый представитель семейства должен постоянно занимать одну такую должность. Чтобы стать Патриархом, нужно быть принципатом.

– Их отменят сразу же после того, как эти люди воспарят к небесам.

– Ну, а я-то здесь причем? – вновь засопел Шэгот.

– Родриго Колони заключил с Великим тайное соглашение. После утверждения его в должности принципата, он изменит мнение и отдаст свой голос сторонникам Великого. А взамен получит замки и поместья, которые распределит между своими детьми.

Целомудренные отцы Церкви были папашами в прямом смысле этого слова. Впрочем, они никогда не признавались в своем лицемерии.

– После избрания принципатов и возвращения Бронте Донето, у Великого будет преимущество в три голоса. Но у святой Церкви есть задачи и поважнее планов Патриарха. Поэтому…

– Надо кого-то убить. – По мнению Шэгота, халдарский Бог был достаточно взрослым, чтобы самому о себе позаботиться.

– Грубо говоря, да. Хотя все не так просто. Если Родриго Колони отправят на тот свет, поднимется шум. Никто не должен заподозрить Бруглиони.

Шэгот не отличался сообразительностью, однако в проницательности ему не откажешь. Для него все сразу же встало на свои места.

Он и Свэйвар прикончат этого Родриго Колони. А потом выйдет так, что прежде чем их арестуют и допросят бравые солдаты, которые немного припозднятся, пытаясь спасти Колони, Бруглиони убьют братьев. Сгодится и другой сценарий.

– Сколько у нас времени на подготовку?

– Все должно произойти в течение следующих двадцати дней. До возвращения Бронте Донето.

– Поговорим об этом утром. Я посмотрю, что можно сделать. У вас есть свой человек среди прислуги Колони? – Шэготу казалось вполне вероятным, что Пять Домов засылают друг к другу своих шпионов.

Отец Обилад утомился. Чужеземцы чересчур сообразительны. Однако духовник должен был использовать все средства, имеющиеся у него под рукой.

– Почему вы спрашиваете об этом? – поинтересовался священник.

– Нам надо знать о передвижениях жертвы. Его планах. Мы же не можем прийти домой к Колони и прикончить его.

– Не стоит беспокоиться о таких пустяках. Родриго Колони известен своей любовью к женщинам. Он торопится насладиться прелестями как можно большего количества развратниц, покуда у него еще есть силы. На поиск новых блудниц Родриго тратит в неделю, по крайней мере, три ночи.

– Хорошо. Очень хорошо. Это все упрощает. – Поведение Колони свидетельствовало о его недальновидности. Куда безопаснее принимать женщин в своем доме. – Сколько людей сопровождают его в подобных вылазках?

– На протяжении целого поколения ни одна семья не объявляла войну другой. Пять Домов не хотят допускать прежних ошибок. Поэтому Родриго опасается только грабителей. С ним всегда четыре охранника. Вполне вероятно, что к оргиям Колони присоединится несколько его друзей. Ни один из них не должен пострадать. А вот охранники Колони могут представлять опасность.

– Хм. Как я уже сказал, поговорим завтра утром. Мне необходимо все обдумать. Выясните все о Родриго Колони. Будьте готовы согласиться с той суммой, что я назову.

– Они хотят использовать нас, – заметил Свэйвар, как только братья покинули обитель чокнутого священника.

– Да уж. Однако они недооценивают наше везение. Давай-ка немного пошутим над ними. – Единственное удовольствие Шэгот получал теперь от осознания своей жестокой хитрости.

Этой ночью сам Странник наведался к Гриму.


Разумеется, отец Обилад настаивал на том, что заплатит Шэготу, когда тот выполнит работу. Андорэец рассмеялся. И это после всех бессонных ночей, которые Свэйвар провел, изучая Родриго Колони и его поместье. Последнее, впрочем, как и все жилища Пяти Домов, оказалось настоящей цитаделью.

– Я-то готов продолжать дело. С чего вдруг священнику нас обманывать? Но мой брат говорит, что не вчера родился. Асгрим не доверяет тем, кто живет в тех южных городках, где честь и слово почтенного старца ничего не значат. И ничего здесь не поделаешь. Он все-таки мой брат. Я не хочу его огорчать. Давайте поступим следующим образом: вы заплатите две трети сейчас, а остальное после того, как мы выполним работу.

Отец Обилад еще не успел прийти в себя от той суммы, которую потребовал Шэгот за убийство Родриго Колони. Шестьсот золотых папских дукатов.

Перспектива выплачивать две трети прямо сейчас его тоже не воодушевила. Как бы там ни было, священник не мог пойти на это. Таким количеством золота духовник не располагал: Палудан Бруглиони выделил ему лишь незначительную сумму.

Последний страстно желал заплатить как можно меньше, поскольку боялся, что больше не увидит своего золота.

Палудан славился скупостью: он цепко держался за каждый дукат, покуда Патриарх не начинал пищать, как евнух, проходя процедуру заверения подписи.

– Я не могу пойти на ваши условия, – признался отец Обилад. – У меня нет такой власти. Сумма, которую вы запросили… ее трудно назвать даже завышенной. Работа должна оплачиваться по заслугам. Встретимся послезавтра в то же время. Я оповещу Каниглию о вашем приходе.

– Хорошо, – пообещал Шэгот с улыбкой на губах. – Я надеюсь прибрать к рукам ваши денежки. – Он действительно рассчитывал на золото Бруглиони. Андорэец уже договорился с одним девом о том, что последний вложит деньги под замечательные проценты. Шэгот понятия не имел, как поступит со своим богатством. Да это его и не волновало. Он наслаждался жизнью, как нигде раньше.

Однако Шэгот не расслаблялся. Он послал Свэйвара шпионить за Родриго.

Отец Обилад настаивал, чтобы нападение произошло на Мадурской площади, вблизи басбанского фонтана. Андорэйцы удивились столь странному выбору. Однако на все их расспросы священник лишь разводил руками. Он сказал, что место выбрал Палудан, исходя из своих собственных соображений.

Шэгот лично осмотрел площадь, а затем поручил это задание Свэйвару: он должен был регулярно, днем и ночью, обходить площадь. Место идеально подходило для того, что задумал священник. Площадь изобиловала различными потаенными уголками, откуда могли выскочить притаившиеся герои-спасатели, когда, к их великому сожалению, вырвать Родриго из лап разбойников будет уже невозможно.

Этот тип так и напрашивался на смерть. Он оказался до невероятного предсказуем. Родриго покидал поместье в одно и то же время. И ходил той же дорогой к одним и тем же борделям.


Отец Обилад нехотя согласился удовлетворить требование Шэгота. Он вручил братьям четыреста из шестисот дукатов за два дня до предполагаемого воспарения Родриго к небесам.

– Мы постараемся сделать все по-вашему. Однако, если произойдет нечто непредвиденное, нам придется внести кое-какие изменения, – сказал священнику Шэгот.

– Просто выполните то, что от вас требуется.

Братья заранее пришли на Мадурскую площадь. Они притащили с собой все трофеи и амулеты. Даже Свэйвар воспрянул духом.

– Ну и удивятся эти тупицы, Грим. Ну и удивятся.

– Да, то-то мы посмеемся над отцом Обиладом, чертовым Палуданом Бруглиони и его шутом Гервасо. Теперь давай-ка отойдем с тобой на задний план и позволим трагедии разыграться.

На андорэйцев никто не обращал внимания. В Брос отовсюду приходили многочисленные паломники. Чужестранцев привлекала местная достопримечательность, басбанский фонтан. Ему было столько же лет, как и самой Древней Империи.

Родриго Колони в сопровождении нескольких охранников пересек площадь и направился за ее пределы. Уверенность братьев продолжала расти.

– Господа, не забывайте, что здесь вам не ночлежка, – напомнил им городской страж.

– Не беспокойтесь, нам есть где остановиться. Мы служим Палудану Бруглиони, – ответил Шэгот на неплохом фиралдийском. Он осклабился и фыркнул. Позже сержант припомнит их разговор.

Свэйвар тоже тихонько хихикнул. Он отлично проводил время. Впервые с тех пор, как они покинули крепость Великих Небес, Свэйвар радовался жизни. Отчасти из-за своей уверенности в том, что ему и Шэготу удастся провести богов.

– Эй, нам следует где-нибудь спрятаться. Скоро должна появиться шайка Бруглиони, – заметил Шэгот.

Братья притаились в темном проходе между зданиями.

– Думаешь, ребята Бруглиони сделают всю работу, если мы палец о палец не ударим? – спросил Свэйвар.

В воздухе пахло заговором. Сны Шэгота только подтвердили его опасения. Но в них скрывалось и еще что-то. И Гриму пока не удалось разгадать, что именно. Возможно, предположение Свэйвара и есть отгадка.

– Хорошо соображаешь, братишка. Я не знаю, как они поступят. Впрочем, как ты смотришь на то, чтобы предоставить им такую возможность? Мы всегда успеем прищучить Родриго в другом месте и в другое время.

Ожидание показалось долгим и вместе с тем коротким. Его можно было сравнить с мгновением. Брат Шэгота с трудом сдерживал смех. Именно в такие минуты время летело незаметно. Когда же Свэйвар мрачнел и размышлял о всех непредвиденных обстоятельствах, оно тянулось словно черепаха.

– Тссс! – зашептал Свэйвар. – А вот и прихвостни хозяина.

Мимо тихо прокрались шестеро фиралдицев, на мгновение освещенные взошедшим полумесяцем. Они проскользнули в укрытие, которое находилось в каких-то двенадцати ярдах от того места, где притаились андорэйцы.

– Кого-нибудь узнал? – спросил Шэгот так тихо, что его не услышали бы и на расстоянии пяти шагов.

– Для Бруглиони эта ночка станет самой ужасной в их жизни. Я заметил Гилдео и Акато Бруглиони. А один вроде бы похож на Салди Серено. – Среди приговоренных оказались сыновья и племянник Палудана.

Посреди площади и морд разнообразных животных, создающих композицию басбанского фонтана, с шумом и брызгами вырывались потоки воды. Падая вниз, они усыпляющее действовали на Шэгота, который с трудом перебарывал себя.

Месяц плавно перекатился по небу. Теперь его свет уже не выдаст того, кто выползет из узкого прохода, где скрывались андорэйцы.

– Стой здесь. А я пойду посмотрю, не удастся ли мне услышать что-нибудь, – прошептал Шэгот. Прихватив с собой голову огра, Шэгот подобрался к месту, где притаились его убийцы. Вскоре, лежа на животе, он очутился в нескольких дюймах от ямы, в которой укрылись Бруглиони.

Между ними разгорелся спор. Один из них хотел знать, почему до сих пор не появились тупые чужеземцы. Другой приказал ему заткнуться. Еще не время. Им стоит начать волноваться, если андорэйцы не покажутся через пятнадцать минут.

– Мне бы четырехсот дукатов надолго хватило. И жил бы я не бедно, – настаивал один из юных Бруглиони.

– Да со своими шлюхами ты и недели не протянешь. Шэгот мог быть очень терпелив, когда в этом был смысл.

Прошли минуты. Потом десяток минут, а он все продолжал неподвижно лежать на земле, прислушиваясь к разговору. Андорэец навострил уши, когда Бруглиони забеспокоились.

Исполнителям грязной работы следовало бы уже объявиться. Однако их и след простыл. Неужели Палудан выбросил четыреста дукатов на ветер?

Шэгот и Свэйвар должны были разгуливать у фонтана под видом двух пьяных чужестранцев, которые могли представлять опасность только для самих себя. Большинство иноземцев, наводнивших город, не обладали достаточным умом даже для того, чтобы завязать шнурки.

Шэгот вернулся к брату. До появления Родриго Колони оставалось недолго. Однако Колони изменил своим привычкам: он опоздал.

Неподалеку раздалось пьяное пение.

Родриго. И его охранники. И какие-то забулдыги, с которыми Колони познакомился в борделе.

Свэйвару это показалось странным. Прежде такого не происходило. Раньше Родриго не выкидывал подобных номеров.

– Я определенно уверен в том, что нам не следует сегодня исполнять задуманное, Грим. Не нравится мне все это, – сказал он Шэготу.

Пьяные приятели Колони, казалось, не собирались уходить с Мадурской площади. Они остановились у басбанского фонтана и не двигались с места, покуда охранники Родриго не убедили хозяина в необходимости продолжать путь.

– Думаю, я просто изобью этого старого священника так, что у него яйца отвалятся, – пробормотал Шэгот.

– Что-то происходит, – сказал Свэйвар, дотронувшись до руки брата.

Команда Бруглиони стала жертвой собственной глупости. Они бросились на группу людей, бродившую по площади.

Как Шэгот и подозревал, собутыльники Родриго оказались совершенно трезвыми. Однако, поскольку никакого нападения у фонтана не произошло, их бдительность притупилась. С другой стороны, охранники Колони проявляли двойную осторожность из-за пьяниц.

Когда головорезы Бруглиони выскочили из своего укрытия, охранники Колони вонзили кинжалы в стоявших к ним спиной пьянчуг.

Началась потасовка. Засверкали лезвия мечей. Несколько людей тут же пали, среди таковых оказался и охранник Колони.

Затем откуда ни возьмись появились еще шестеро мужчин, которые устремились на дерущихся с дальнего конца площади. Раздался оглушительный лязг оружия.

Гилдео и Акато Бруглиони считали себя отличными дуэлянтами. Их способности прославляли, что придавало им еще большую уверенность.

Сегодня они пожалели об излишней самонадеянности.

– Эти парни знают толк в своем деле, – изрек Шэгот. Новые участники потасовки сражались отлично, впрочем это не спасло их от ранений.

Молниеносность и жестокость налетчиков не оставили Бруглиони и охранникам Колони ни единого шанса на побег.

Шэгот сам себе кивнул, когда победители забрали свою награду – Колони и раненых. Последние оказались теми пьяницами, которым стражи Родриго нанесли удары в спину. Они все еще были живы, однако вряд ли бы долго протянули, не окажи им в скором времени медицинскую помощь.

– Четверо из них были тяжело ранены. Еще двое получили не столь серьезные увечья. Как только они удалятся, начинай преследование. Необходимо выяснить, кто эти люди и куда направляются.

Свэйвар нехотя кивнул. Сегодня его настрой вряд ли можно назвать кровожадным. Наверное, именно поэтому Грим поручил ему такое задание.

Свэйвар знал, что Шэготу не составит труда найти его позже. Грим всегда знал, где находился его младший брат.


Бруглиони пытались собраться с духом и доковылять к семейной крепости. И тут появился Шэгот. Стоит отметить, что до сих пор никого еще не убили. Ни у Бруглиони, ни у охранников не осталось сил для продолжения борьбы. Шэгот пустил нескольким их них кровь, дабы заставить остальных слушать его. Среди убитых андорэйцем был Акато Бруглиони, который ранее получил лишь несколько царапин. Этой ночью фехтовальное мастерство не принесло ему никакой пользы.

– Объясните мне, что здесь произошло? – потребовал Шэгот. Он задавал вопросы и наводил острие меча на тех, кому следовало на них ответить. Андорэец убил Салди Серено, когда юноша попытался бежать.

Бруглиони рассказали Шэготу о своем плане. Он полностью совпал с подозрениями андорэйца. Братья должны были понести наказание за убийство человека, который собирался поддержать Патриарха в Коллегиуме.

– И кто вас остановил?

– Это весьма странно, но нападавшими оказались псы Патриарха. Воинствующее братство. Вообще-то им незачем похищать Родриго Колони. Он их сторонник. Но им отдали такой приказ, – признался Гилдео Бруглиони.

– Неужели? – Шэгот решил поразмыслить над словами Бруглиони и понять, откуда атаковавшие братья знали о готовящемся покушении. – Вот что ты сделаешь. Если, конечно, дорожишь своей жизнью. Прикончи охранников Колони. А затем уноси ноги. Так быстро, как только сможешь.

Нехотя Гилдео начал добивать раненых стражей, у которых не осталось сил, чтобы сопротивляться.

Юноша закончил резню, обернулся и увидел, что Шэгот отправил на тот свет оставшихся в живых членов отряда Бруглиони. Он открыл рот, но не успел произнести ни единого слова.

Шэгот одним ударом меча снес голову Гилдео. Затем андорэец устремился вслед за братом. Сколько времени пройдет, прежде чем люди начнут грабить мертвецов? Шэгот задумался: не следовало ли ему поступить так же.

Интересно: какая шумиха поднимется из-за сегодняшних злодеяний? Наверняка, огромная, как только найдут все улики.

Шэгот ухмыльнулся. Забавно.

Похитители Родриго Колони направлялись к реке Тераги, к Кастелле долла Понтелле. Разумно с их стороны, если они, конечно, действительно принадлежали воинствующему братству.

Шэгот оставил затею нагнать брата. Вместо этого он решил выйти навстречу своей жертве.

Воинствующие братья двигались неторопливо, избегая прохожих.

Шэгот мало что знал об этом ордене. Братья представляли собой священников-воинов. Андорэец воспринимал это как плохую шутку, поскольку был знаком с одним из халдарских духовников.

Он атаковал отряд сбоку, как только их головной миновал неестественно темный участок, где укрылся Шэгот. Андорэйцу мрак не показался необычным, он был ему только на руку.

Шэгот не замечал многое из того, что творилось вокруг него.

Грим напал на священников, держа в одной руке голову огра, а в другой бронзовый меч. Он полагал, что его противники ни чем не отличаются от Сильвио Обилада. Казалось, Шэгот видел в темноте, что было очень кстати.

Андорэец без труда расправился с первыми четырьмя ошарашенными и уже ранеными братьями. Затем вернулся их вожак, и Грим узнал всю правду о священниках из воинствующего братства.

С тех самых пор, когда Эриф и он практиковались во владении оружием друг против друга, Грим ни разу не встречал подобного противника. Единственное преимущество Шэгота состояло в том, что темнота не была для него помехой.

Пританцовывая, Грим продолжал отступать, не забывая наносить удары направо и налево. Когда он заметил, что Родриго Колони пытается ускользнуть, то перерубил ему сухожилия.

Затем Шэгот обнаружил, что оказался в тупике. Лучший из атаковавших наступал на него спереди. Второй справа. А третий, хоть и был ранен, прижимал андорэйца слева, пытаясь заполучить ухмыляющуюся голову демона. Все трое вели себя крайне осторожно, как настоящие профессионалы. Не увидь Шэгот за спинами нападавших братьев Свэйвара, спешащего к нему на выручку, он наверняка бы воззвал к Прислужницам Смерти.

Но даже сейчас было нелегко расправиться с троицей. Шэготу нанесли несколько ран, одна из которых вывела бы его из строя, не будь он любимчиком богов.

А вот Свэйвару досталось. Ему не так повезло с благословлением Древних Божеств. Его обе руки пострадали от ударов саблей, а грудь и живот от кинжала. Ранения были тяжелые. Впрочем, если их быстро обработать, вряд ли смертельные.

Шэгот поспешно оказал брату первую помощь и, удостоверившись, что все трое мертвы, собрал тела в кучу подальше от взглядов случайных прохожих. Затем он вновь подошел к брату и сел рядом с ним, желая, чтобы его собственное небесное благословление перешло Свэйвару.

Каким бы отвратительным выродком не был Шэгот, он безумно любил своего младшего брата.

Вскоре, не совладав с собой, Шэгот чуть не заснул. Вот этого он не мог допустить: предстояло еще много сделать.

– Братишка, ты сумеешь встать и доковылять домой?

Свэйвар промычал в ответ. Конечно, он сумеет. Ради Шэгота. Благодаря Шэготу. Но на большее у него не было сил, даже если брат собирается его еще о чем-нибудь попросить.

– Хорошо, тогда поднимайся.

– Мы же все перевезли в другое жилище, – прошептал Свэйвар.

– Вот и замечательно. Я просто устал постоянно за всем следить и обо всем думать. Возвращайся туда и ложись спать. А я здесь приберу.

– Грим…

– Давай, иди. Кстати, ты можешь взять кое-что с собой? Можешь забрать наши вещи?

– Что ты собираешься делать?

– Хочу побеседовать с этим идиотом священником. А заодно убедиться в том, что нам заплатят. Забирай вещи и иди. – На прощание Шэгот обнял брата. Юноша заковылял прочь, таща тридцатифунтовую поклажу и превозмогая невыносимую боль. Свэйвар шел через темный незнакомый город в квартиру, которую видел всего лишь раз.


Из всех вещей, придававших Шэготу силу, он оставил при себе только бронзовый меч. Оружие разрубало плоть мертвецов словно масло. Андорэец потратил на это всего три минуты. Затем он выгреб из карманов покойников все монеты, которые священники имели при себе, когда на их пути появился Шэгот.

Богатыми братьев трудно было назвать, однако разнообразие имеющихся при них денег поражало. Происхождение большинства монет Шэготу определить не удалось.

Не важно. Купцы разберутся. И непременно взвесят каждую. Торговцы не доверяли ни единой душе. А особенно тем, чье имя и слава были у всех на устах.

Покончив с грабежом, Грим взвалил на плечо мешок с головами священников и отправился на Мадурскую площадь.

Мешком послужила рубаха самого крупного брата.

Раны Шэгота причиняли ему нестерпимую боль. Он волновался за Свэйвара и надеялся, что богам хватило мозгов защитить его. Без помощи Асгрима задание обречено на провал.

Андорэец пришел на Мадурскую площадь. Всем уже стало известно о случившейся резне. Тела мертвецов ограбили. Теперь здесь с фонарями и факелами бродили добропорядочные жители. Охая и ахая, они вспоминали те времена, когда в Бросе царил порядок, а стражи не допускали подобных зверств.

Такова уж человеческая сущность.

Шэгот зашагал к цитадели Бруглиони. Может, ему удастся оказаться там прежде плохих известий.


Указанные ворота стояли приоткрытыми. Стражников не было. Грим прошел через задний двор и направился в покои отца Обилада. Дверь внезапно распахнулась. За ней находился Обилад и еще один человек.

– Какого черта вы задержа… – прогремел голос незнакомца. Он оборвал фразу на полуслове, когда понял, что прибывший пришел один и что им оказался Шэгот. Он вытаращил глаза. То же сделал и отец Обилад. Незнакомец потянулся к рукоятке меча, однако не вытащил его из ножен. Шэгот предостерегающе покачал головой.

– Старик, ты должен мне деньги. – Андорэец извлек из мешка голову Родриго Колони.

– Милостивый Аарон! Святой Келам! – Отец Обилад сделал знак, оберегающий его от сглаза Помощников Ночи. – Вам обязательно надо было…

– Вы же не поверите просто моим словам, не так ли? Вы брос. Полегче, приятель. – Незнакомец, бледный как смерть, стал тихонько пробираться к выходу. – Стой спокойно. Я сегодня не в духе.

Шэгот бросил мешок на пол.

Оба человека выругались. Они с ужасом посмотрели друг на друга.

– Это же Стратер Арнот! И Юнгер Триллинг! Высокопоставленные лица из Кастеллы. Что вы натворили? Вы убили восьмерых братьев? Неужели? – Вдобавок к голове Родриго Колони перед глазами двух людей предстали еще восемь.

– Мне помог брат.

– Восьмерых. Опытных воинов братства. Вы двое. Что за демонов я нанял?

Шэгот решил, что с ним разговаривает Палудан Бруглиони.

– Нам пришлось их убить. Они похитили объект, – сказал он.

– Что вы наделали? – запричитал священник, обращаясь скорее к себе, чем к Шэготу.

– Вам следовало задаться этим вопросом прежде, чем нанимать нас, – ухмыльнулся Шэгот. – Давайте-ка устроимся поудобнее и подождем новостей. Ты. Отдай мне свою дрянную игрушку. Покуда не сделали ничего глупого и не погибли. Вы Глава Бруглиони? Молчите? Ну и ладно. Ступайте-ка с этой вонючей старой рохлей вон к тому фиговому дереву. Так мне будет легче за вами присматривать.

Шэгот вытащил древний меч. Оружие словно источало мрак. Взяв его в руку, андорэец почувствовал прилив сил. Он не заснет, пока держит меч. Забудет о боли. С оружием в руках Шэгот ощущал себя так, будто с легкостью мог победить даже время.

Тот, кто, вероятно был Палуданом Бруглиони, бросил на меч презрительный взгляд. А вот глаза отца Обилада вылезли из орбит. Он захныкал, а потом, заикаясь, тихо воззвал к своему Богу, дабы тот уберег его от жестокости Помощников Ночи.

Вести с Мадурской площади прибыли позже, чем Шэгот ожидал. Начало светать. Коварный, соблазнительный сон делал все, чтобы сломить магию древнего меча.

Непреодолимое желание поспать улетучилось, как только в поместье вбежал маленький, худой, слегка косматый человек.

– Палудан, вот вы где. Ужасные известия! Ужасные известия! Акато, Гилдео, Фалуда, Пигнус, остальные… они все мертвы! Погибли! На Мадурской площади! Их убили! Как и охранников Родриго Колони! – сообщил он, задыхаясь.

Посланник был настолько взволнован, что продолжал говорить до тех пор, пока, решив перевести дух, не заметил Шэгота и головы.

– Черт!

– Вот именно, – подтвердил Шэгот. Он чувствовал себя богом. Эти южане такие предсказуемые. – Присоединяйся к остальным.

Вновь прибывший осмотрел головы.

– О, Святой Келам и Отцы Церкви! Стратер Арнот! Секретарь Особой Канцелярии. Палудан, что здесь происходит?

Шэгот предположил, что этот человек, наверно, и был тем самым жутко умным Гервасом Салудой, с которым Палудан подружился в пору своей юности, когда сбежал ночью из дома и присоединился к толпе сирот и разбойников. Впрочем, в эту легенду никто не верил. И все же Гервас недаром заслужил свою репутацию.

– Держите руки у меня на виду. Если, конечно, не хотите, чтобы ваша голова присоединилась к уже существующей коллекции, – приказал Шэгот.

– Он бездушный, не злите его, – взвыл отец Обилад. – Он неуязвим. Этот древний меч… Его выковали, когда миром управляла Тирания Ночи.

– Спасибо, – поблагодарил его Шэгот. – Старый пень говорит правду. Впрочем, правда и то, что я сейчас поведаю вам. Люди, которых вы послали нас убить, опростоволосились. Вместо нас они прикончили охранников Колони. А эти восемь появились в разгар потасовки. Они прихлопнули всех, кроме Родриго. Забрали его с собой. Мы с братом преследовали их. Мы ведь заключили контракт с Бруглиони. Эти типы отказались сотрудничать. Поэтому нам пришлось обезглавить их. Мы решили, что, отомстив за смерть ваших ребят, сможем заработать премию. – Шэгот пнул голову Палудану Бруглиони. Она, перекатываясь через нос, изменила траекторию и направилась к Гервасу Салуда.

– Что вы натворили? – вопрос Палудана был слабый и чуть ли не риторический.

– Какие демоны управляют вашей душой? – горестно спросил отец Обилад. – Ужас каких древних времен вы принесли в нынешний век, в сердце епископской веры?

– Вы должны мне двести золотых дукатов. Плюс награду за отмщение ваших людей, – напомнил Шэгот.

– Обилад, сходите за деньгами. Не вздумайте предпринимать никаких глупых действий по дороге. Вы меня поняли? – Палудан Бруглиони подчинился воле Ночи.

– Да, сэр, – поклонился священник.

– Прекрасно. Поторопитесь. Если станете медлить, я заподозрю неладное, и тогда погибнут люди. – Шэгот тоже все прекрасно понял.

Когда отец Обилад удалился, андорэец пнул еще одну голову.

– Эти люди из братства знали о том, что должно случиться на Мадурской площади. Откуда?

– Что вы наделали? – вновь запричитал Палудан.

«Пошатнул устои Броса», – подумал Шэгот.

Ни разу в своей жизни не имел он такого большого влияния. Даже в эпоху расцвета старлангийских набегов на побережья острова Восьмерых, где от действий Шэгота пострадало так много людей, при этом не имея ни малейшего представления о том, кто он такой.

– Я просто зарабатываю себе на жизнь. Не думаю, что из-за этого меня можно принести в жертву честолюбия какого-нибудь местного олуха, – ответил андорэец.

Вернулся отец Обилад. Он принес больше трехсот золотых дукатов, на которых изображались лики почивших Патриархов. Шэгот проверил несколько монет на зуб, дабы удостовериться в том что они настоящие.

– Хорошо-хорошо. Надеюсь, господа, вы не станете обижаться на меня. Это была честная игра. – Андорэец поманил пальцем старого священника.

– Ближе, отец, ближе. Эти ребята знают, что на самом деле произошло, падре. Вам стоит подобрать свою юбку и бежать отсюда, – прошептал Шэгот, когда старик приблизился.

– Спасибо всем. В следующий раз постарайтесь не быть такими пронырами, – сказал Грим уже громко.

Шэгот выбрался из поместья Бруглиони, прежде чем сон начал его одолевать. Благодаря благосклонности Ночи ему удалось добраться до жилища до того, как он захрапел.

Сон, овладевший андорэйцем, не проходил, пока Свэйвар не забил тревогу. Не умер ли его брат?

Глава 20

Хорэн в краю Конека

Зима в Конеке ознаменовалась хлопотами для тех, кто пытался вплотную заняться тем, что арнхандеры называли резней у Черной горы. Захватчики утверждали, что их вины в случившемся не было.

В Конек приходили пилигримы с благими намерениями помочь измотанным епископским единоверцам защититься от нападок еретиков, кои жарили младенцев и приносили в жертву девственниц. Покуда мэйзелане еще не успели добраться до других земель.

– И этим вы объясняете свое поведение? – бросил граф Рэймон неприятному, горбатому посланнику из Салпено, отцу Остину Ринпоше. – Не могли придумать чего получше? Могли бы обвинить нас в оргиях с участием отъявленных развратников. Идиот. Лишь благодаря нашему вероотступничеству и ереси во всех уголках Хорэна действуют епископские церкви. Вот почему в краю Конека куда больше соборов, чем во всем арнхандерском помойном ведре. Эти храмы построили мы, чтобы нам было где укрыться со своими развратниками.

Герцог Тормонд попробовал усмирить юного дворянина. Но граф Рэймон слушком разгорячился. Теперь, после победы над бароном Алгром, к голосу Рэймона наконец-то прислушаются на советах Конека.

– Что же вы молчите, священник? Я с вами говорю. Назовите хотя бы одного епископа из края Конека, который пострадал от рук Искателей Света?

– Епископ Сериф Антекскии, – ликующе ответил Ринпоше.

Тишина.

Снова тишина.

– Да смилостивится святой Аарон над ослом. Глупец и правда так считает, – сказал кто-то.

– Священник не глупец. А гораздо хуже. Он полный идиот, – фыркнул граф Рэймон.

Даже Великий Неустойчивый, герцог Тормонд, уставился на отца Ринпоше, словно считал, что духовник упивается своим слабоумием.

– Отец, вы это серьезно? Сериф был вором. Он злоупотреблял своими полномочиями. Пренебрегал правами других. Клятвопреступник, извращенец и мужеложец. Его преступлениям нет конца. Если бы не протекция Великого, его давно бы вздернули на виселице. До этой минуты я с пониманием относился к вашей миссионерской деятельности. Однако все мы знаем тех крысенышей, которые заслуживают гораздо худшей участи, чем епископ Сериф.

– Сериф оказался настолько никчемным, что принципат Бронте Донето, кузен Патриарха, после неудачной попытки ограбить и убить жителей Антекса приказал сбросить его со скалы.

Отец Ринпоше настаивал на своем. Герцог Тормонд остановился. Он скрестил выпрямленные руки в замок.

– Я добрый епископец, отец. Я хожу в церковь каждый день. И всегда исповедуюсь. Его Святейшеству я отослал письмо, в котором спрашивал, какие еще обязанности следует выполнять. Он не ответил. Тем временем мы по-прежнему здесь, и вновь нам предъявляют необоснованные и сфабрикованные обвинения те, кто заинтересован не столько в воле Божьей, сколько в разграблении Конека. Попробуйте найти среди них хоть одного неверного.

Не самое разумное предложение с точки зрения брата Светоча.

Арнхандерский священник не отреагировал на предложение. Он ничего не ответил и даже отказался допустить такую возможность.

Ринпоше не оставалось ничего другого, как только вернуться в Салпено и доложить, что Конек по-прежнему упорствует, не желая идти на компромисс, а помощники Врага, эти мэйзелане, приобрели скрытое влияние. Единственным возможным ответом на непокорность Конека стало решение Патриарха организовать новый поход, который раз и навсегда покончит с мэйзеланской ересью.

Властители Салпено не придавали значения попыткам Ринпоше убедить их отказаться от этой затеи. Большинство из них жаждали мести, легкой наживы. Их мало волновала истина, с которой они сталкивались. Немощный король арнхандеров не мог исполнять свои обязанности и все никак не умирал. Впрочем, его смерть ничего не изменит. Наследного принца-то не было.

Честолюбивые герцоги, бароны и подобные им с вожделением смотрели на открывающуюся перед ними перспективу.

Наследовать престол жаждали также лорды и рыцари из континентальных земель Сантерино, которые граничили с арнхандерскими территориями.

Почти каждый день здесь происходили стычки с налетчиками из тех южных областей, где Трамани граничила с Конеком вплоть до северных деревень на морском побережье к востоку от Аргони. Местные рыцари и солдаты практически не оказывали никакого сопротивления нападавшим. Члены семей жили по обеим сторонам границы. Из года в год феодальные обязательства менялись с каждым браком, рождением, смертью, победой или поражением.

Смена правителей никак не отражалась на жизни людей. Некоторые крестьяне не знали ни арнхандерского, ни сантеринского языков.

Все зажиточные арнхандерские семьи имели родственников за морем, в военных областях. Они посылали своих сыновей на восток закалять характер в безжалостных боях за обладание Святыми Землями.

Юноши брали с собой в дорогу слуг, солдат и золото.

Назад возвращались только молодые люди, но от их юности не оставалось и следа.

Анна Менадская, любовница короля, родила от него двух детей. Старшим был сын, Регард. Ему недавно исполнилось четырнадцать, однако он отличался острым умом, крепким телом и обладал королевской статью. В мирные времена никто бы и не подумал рассматривать его в качестве кандидата на престол. Арнхандерские аристократы придавали огромное значение законнорожденности. Но теперь люди жили в ненормальную эпоху. Искусные интриганы могли переделать даже прошлое, дабы узаконить права Регарда.

За пределами королевской опочивальни Анна оказывала повышенные знаки внимания нескольким избранным липам и создавала круг собственных сторонников. Благодаря ее упорным стараниям отец мальчика был готов назначить его своим наследником. Однако за другими претендентами стояли влиятельные фракции.

Анна Менадская строила козни и манипулировала людьми. К тому же она оказалась потаскухой. Женщина спала с нужными ей людьми не только для того, чтобы воздействовать на них, но и потому, что испытывала огромную потребность в ночных утехах. Несмотря на это она была набожной халдаркой, искренне верившей в непогрешимость Патриарха. Если бы Великий запросил войска, то она сделала бы все, чтобы их ему предоставить.

Именно этим и руководствовалась Анна, когда ей удалось отправить в Конек армию из восьмидесяти рыцарей и их свиты. Крохотное войско так никогда и не добралось до назначенного места. Воины вернулись назад, как только истек их срок службы. Они ни разу не вступили в бой с еретиками – солдаты даже не встретили их на своем пути. Однако три дюжины арнхандерских воинов пали жертвами болезней и несчастных случаев.


Брат Светоч отправился в путешествие по Конеку, придавая мужество Искателям Света, которые чувствовали приближение грозы. В каждом городе он посещал аристократов. Им следовало понять: они обязаны защитить всех жителей от иноземных врагов. Мэйзеланин напомнил дворянам, что менестрели и поэты окрестили Конек королевством Спокойствия. Конекийцы гордились своей способностью жить в гармонии.

Наступило время духовной стойкости. Время, когда надо было оправдать грядущую жестокость.

Великий V неустанно издавал гневные указы, объявлявшие всех мэйзелан и почти всех конекийцев персонами нон-грата. Казалось, он стремился разъединить свою паству.

Жители Конека начали переходить под знамена Чистого II. У того нашлись силы изрыгнуть несколько собственных булл. Священники, поддерживающие Брос, итак никогда не пользовались уважением, а теперь столкнулись с явной враждебностью.

Сонный Конек потихоньку пробуждался. И пробуждение это было для него мучительным.

Брат Светоч опасался, что непомерная алчность Великого вызовет смерч. А мэйзеланину совсем не хотелось лицезреть, как Конек захлестывает волна агрессивного народного сознания. Благодаря страху перед огромными и свирепыми армиями, что придут истязать Конек, стремление к независимости росло как на дрожжах.

Куда бы ни пришел брат Светоч со своим посланием, везде он видел одно и то же. Городские стены укреплялись и возвышались. Замки подготавливали к осаде. Уважаемые солдаты, которые участвовали в войне за освобождение Святых Земель, давали местным отрядам указания по использованию оружия. Куда бы ни ступала нога мэйзеланина, его всегда опережали гонцы Тормонда. Они просили людей не готовиться к войне. Брос и Арнхандо могли расценить это как провокацию.

Столь странное послание сбило с толку даже миролюбивого брата Светоча.

Никто за пределами Хорэна не обращал внимания на герцога. Население с головой ушло в приготовления к войне, словно десятки тысяч арнхандерских каннибалов собирались вступить в Конек с появлением первых листьев.


Весна плавно перетекла в лето. Захватчики так и не появились. Герцог Тормонд высказал намерение отправить в Брос послов, которые, вероятно, придут с Великим к какому-нибудь соглашению. Брат Светоч не присутствовал на горячей дискуссии, последовавшей за этим. Он присоединился к мэйзеланскому сообществу в Кастрерсоне, дабы восславить свою религию. Впрочем, брат Светоч слышал о яростных спорах. Даже конекийские сторонники Великого настаивали не отправлять послов в Брос. Мат Ришено, недавно назначенный епископом Антекса и только что прибывший в Конек, предлагал не торопить события. Патриарх непременно сочтет любую попытку договориться с ним знаком своего превосходства.

Советникам Тормонда удалось все-таки переубедить герцога однако они так и не доказали ему, что он не сможет просто сесть за один стол с Великим и поговорить с ним по душам. Будучи непогрешимым, Патриарх не станет вести переговоры.

Тормонд ненавидел отказываться от своих идей. Никто не мог поспорить с тем, что образ его правления, который он перенял от своих предшественников, на протяжении вот уже более века служил верой и правдой.

Никто не вторгся в Конек весной. Никто не атаковал его летом. Подготовка к войне приобрела неспешный, размеренный характер, а в удаленных от северной границы землях вообще прекратилась.

С наступлением лета герцог Тормонд решил действовать. Он направил в Салпено послов, дабы попытаться заключить мир с Арнхандо. Ничего не вышло. С приходом осени Великий Неустойчивый снова принялся за глупости. Он вернулся к своему намерению открыть переговоры с Великим.

На сей раз никто не мог изменить его решения.


Брат Светоч вернулся в Хорэн до обнародования новостей. Его приютила семья добропорядочных мэйзелан, Арчимбальт, члены которой занимались дублением шкур. Ролет Арчимбальт боялся, что решение герцога приведет Конек к краю пропасти.

Искатели Света обычно собирались вместе для обсуждения насущных проблем по вечерам до последней трапезы. В Конеке ее принимали за полночь. В дом Арчимбальта стянулась большая группа людей: все хотели услышать слова Истинного. Наслышанные о том, как броские епископы расправлялись с деведийцами и дайншаукинами, их волновало собственное будущее. Было понятно, что Великий не ограничится простыми угрозами в адрес еретиков и неверных.

– Ролет, мы с вами уже говорили об этом, и я вас понимаю. Но объясните все остальным, которые, вероятно, незнакомы с ходом ваших мыслей, – попросил брат Светоч.

Ролет Арчимбальт чувствовал себя неудобно под пристальным взглядом собравшихся.

– Отправив послов в Брос, Тормонд может тем самым ухудшить положение Конека, – сбивчиво объяснил он и замолчал.

– Продолжайте. Расскажите нам, почему, – подбодрил его брат Светоч.

– Ну, таким образом Тормонд признает право броского Патриархата вмешиваться в наши дела. Что само по себе уже не сулит ничего хорошего. Вдобавок это ослабит Патриарха Висэсмэнта. А он – законный Патриарх. Я прав?

– Ослабить его не так уж сложно. Кто из вас – поднимите руки – скажет мне, кто такой Антипатриарх? Чистый II, братья и сестры. Думаю, вам будет интересно услышать, что кто-то пытался убить его прошлой весной, – сказал брат Светоч.

– Как патетично, – вымолвил Ролет.

– Да, – согласился Истинный. – И этот человек должен быть нашим Патриархом. Патриархом, который представляет всех халдар. Арианистов, антастов, епископцев, восточных требников, шекеров и мэйзелан. – Большинство из перечисленных верующих по антастски считали себя добродетельными халдарами. – И он должен заставить Пять Домов прекратить рассматривать Церковь как горшок с деньгами на конце радуги.

– Я не понимаю лишь того, почему герцог пошел на такой шаг несмотря на то, что советники были против. Это бессмысленно, – сказала мадам Арчимбальт. Среди Искателей Света царило равноправие. Женщины так же, как и мужчины, могли высказывать свое мнение и задавать вопросы. – Они, наверняка, ему объяснили ситуацию.

– Именно, – кивнул брат Светоч. – Снова и снова. Один раз я присутствовал на заседании, когда Тормонду разложили все по полочкам. Он сказал, что понял. Но как знают те из вас, кто вырастил детей, нельзя заставить кого-то слушать тебя, когда он этого не хочет.

– А герцог не мог обезуметь? – спросил пекарь Скарр.

– Наверно, это происки Ночи, – пискнул чей-то тоненький голосок.

– Или Бог Патриарха коснулся Тормонда, – вмешался Ролет. – Может, епископский Создатель поддерживает затею Великого? – Ролет пошутил, но остальные восприняли его слова всерьез.

– Мне следует встретиться с епископом ЛеКруа и узнать его мнение, – сказал брат Светоч.

– Невероятно, – пробормотал кто-то.

– Люди Тормонда никак не могут повлиять на его решения? Брат, вы упомянули, что при дворе герцога нет сторонников Броса, – поинтересовалась мадам Арчимбальт.

– Да, их немного. Однако люди Тормонда преданы и благородны. Они выполнят любой приказ, когда поймут, что изменить решение герцога невозможно.

– А что предпримет граф Рэймон?

– Сложный вопрос, – заметил брат Светоч. – И ответить на него в состояние лишь Гэрэт. Он не скрывает своего презрения.

– Рэймон юн. Молодые совершают поступки ради самих поступков, – вымолвила мадам Арчимбальт.

Мэйзеланскую ересь, в основном, исповедовали те, кто уже утратил юношескую горячность.

Брат Светоч принял бокал вина из рук хозяйской дочери, Кедл, которая сильно волновалась, так как ей впервые разрешили присутствовать на собрании. Ей уже исполнилось тринадцать, и в некотором роде она уже была женщиной. Однако при Истинном девушка всегда молчала.

Искатели Света верили в то, что они истинные халдары. Они утверждали, что их учения имеют много общего с проповедями Аарона, Айса, Лолиты и других основателей до тех пор, пока их не извратили последователи Иосифа Алегийского и его клики.

Божество, которому поклонялись арианисты и пришедшие вслед за ними епископцы, оказалось Великим Врагом, коего так поносили основатели.

Скрываясь среди Помощников Ночи, Великий Враг сплел столь хитроумную сеть обмана, что ее невозможно было распутать, так как один обман порождал другой.

Брат Светоч расслабился и отметил, как разговор перешел на обсуждение реинкарнациии. Она являлась частью восточной религии, но ее успели позаимствовать для своего учения мэйзелане.

Собравшиеся хотели выяснить ее этический смысл. Некоторые полагали, что перерождение – хороший способ уйти от расплаты за свершенные грехи. В следующей жизни можно было бы избежать старых ошибок.

Брат Светоч еще не определился в своих взглядах на реинкарнацию. Сама по себе идея была неплохая. Перерождение давало человеку второй шанс, чтобы исправить свои прегрешения. Таково великое Колесо Жизни.

Мадам Скарр хотела задать брату Светочу вопрос.

– Я слушаю.

Женщина поинтересовалась, верил ли он в то, что Искатели Света должны нанести ответный удар, если на них нападут.

– Конечно. Это еще один способ оказать злу сопротивление. Если мы не будем сражаться с ним, то станем оружием в его руках.

В доме Арчимбальта воцарилось молчание. Было слышно лишь чье-то взволнованное дыхание. Мудрый мэйзеланин собирался поделиться мыслью.

– Вот оно. Вот где правда. Границы между добром и злом размыты. Не существует абсолютной справедливости. Есть только абсолютное зло, но распознать его сложно, ибо оно многолико, – разочаровал всех брат Светоч.

– Что вы имеете в виду, брат? – удивился пекарь Скарр.

Тот начал проповедь.

– Мы рабы разума. Разум искореняет любые доводы, которые приводят нам враги. Их добродетельность просачивается сквозь пальцы словно вода. Остаются лишь эмоции. Наша слабость состоит в том, что мы не осознаем, когда нами начинают управлять желания и чувства. Мы такие же жертвы Помощников Ночи, как и те, кого презирают за безрассудство.

Брат Светоч боялся, что не сумел объяснить всего должным образом.

Хотя моральные нормы и вложенные в уста богов увещевания творить добро и являлись неотъемлемой частью любой религии, брат Светоч не видел прямого доказательства того, что Помощники Ночи обнаруживают какую-то врожденную духовную склонность. Они просто существовали подобно земле, ветру, воде и огню. И подобно самой жизни они требовали что-то взамен.

Понятия добра и зла навязывались человеку посредством его ощущений, веры или же колдовством.

Брату Светочу было трудно исполнять роль духовного наставника и поводыря в мире, где осталось всего лишь несколько абсолютных ценностей, которые могли послужить путеводной звездой в его собственном плавании.

– Если мы, Искатели Света, и исчезнем из великой и бессодержательной истории, то не потому, что нас поглотила другая вера или иное мышление. Это произойдет лишь из-за того, что против нас используют мощь оружия и силу запугивания, – подытожил он.

Брат Светоч страшился того будущего, корни которого уходили в принятое Тормондом решение попытаться договориться с Великим V. Броский Патриарх ни капельки не походил на герцога, простого и доброжелательного чудака.

Возможно, Гонарио Бенедокто являлся колоссальной марионеткой в руках Помощников Ночи. Как говорилось в некоторых древних легендах, боги последних поступали куда хуже: ради своего удовольствия они были готовы разрушить целый муравейник.

Глава 21

Брос в преддверии войны

Брос охватили волнения. Ни Патриарх, ни члены Коллегиума не вышли встретить принципата Бронте Донето. Небольшие отряды Великого отчаянно пытались сохранить порядок, снуя по городу, точно хромолапый кот в комнате, полной мышей.

Пять Домов швырялись обвинениями и тыкали друг в друга пальцами. Их молодежь всегда находила повод для драки.

Каждый дуэлянт, присоединявшийся к потасовке, еще больше усугублял эмоциональное состояние людей. По закону, семьям разрешалось иметь только личную охрану. В прошлом они уже показали свою неспособность обходиться при решении пустячных вопросов без лязга мечей. Теперь Пять Домов искали обходные пути.

Воинствующее братство на всех брызгало ядом.

Слухи о раздирающих Брос беспорядках с подозрительной скоростью достигли кальцирских пиратов. Небольшая флотилия пыталась подойти к Тераги, но была отброшена кораблями Коллегиума.

Ко всему прочему добавились еще и неприятности с броскими простолюдинами, которые и так долго сдерживали себя. Чуть ли не каждый день вспыхивали мятежи и мародерства. К счастью, гражданские беспорядки не принимали большого размаха и происходили в одних и тех же районах.

Деведийские и дайншаукинские общины, работая бок о бок сохраняли спокойствие. Правда, они все же разъярили броскую чернь, когда выбили сопли из горе-грабителей.

Впрочем, ситуация ни разу не накалилась до такого предела, как в Сонсе.

Когда отряд Бронте Донето достиг города, беспорядки улеглись. Нынешние бросы не могли жить подобно своим предкам, которые отличались дурными манерами.

Проходя по улицам Броса, сопровождающие принципата чувствовали себя неуютно, хотя денек выдался бодрящим, прохладным и ясным. Недавние проливные дожди смыли почти весь мусор, который придавал городскому воздуху особый аромат. Принципат шел так быстро, как только мог. Он хотел очутиться в своем доме, прежде чем весть о его прибытии станет всеобщим достоянием.

Те, кого это волновало, знали о возвращении Бронте Донето задолго до того, как он вошел в город.


Принципат позволил своим людям поесть, привести себя в порядок, переодеться и немного отдохнуть. Затем он собрал их в центральном зале своего жилища. Оно представляло собой небольшую крепость из старого грязного известняка, которая стояла неподалеку от цитадели Бенедокто. Дом Патриарха и в самом деле был настоящим замком.

Все крепости Пяти Домов располагались в пределах города несмотря на то, что никто не защищал их стены. Замок Бенедокто был самым большим бастионом семейства.

Когда Элс вошел в зал, то увидел, что Донето не тратил времени на себя. Он по-прежнему был одет в дорожное платье. Принципат даже не удосужился смыть с себя грязь. В руках Донето держал деревянную миску с оливками, маринованным чесноком и луком, а также с ломтиками колбасы и сыра. Он поглощал содержимое тарелки, двигаясь по залу.

Элс предположил, что те, кого он не знает, кроме принципата и Горта, входили в состав прислуги Донето, которая осталась дома, когда тот отправился покорять Конек.

Слуги принципата проделали титанический труд, дабы сохранить в замке порядок.

– Или кто-то их предупредил о возвращении хозяина. Может, тот, кто заплатил выкуп. Тем временем, мы, похоже, потеряли друга и приобрели начальника, – сказал Горт.

– Тебе обязательно надо быть циником?

Процесс возвращения Донето к своему прежнему образу начался прежде, чем он покинул Племенцу.

– Берегись, – предупредил Горт. К ним направлялся Донето.

– Для нас, Хэхт, все складывается как нельзя удачно. В городе царит такое смятение, что ни один человек не знает, что происходит и кто есть кто. Поначалу я намеревался внедрить тебя в семью Арнино, дабы они не сбились с пути Патриарха, после того как раскроют себя, поддержав нас в Коллегиуме. Но теперь, когда Родриго Колони мертв, одним голосом против Великого станет меньше, поэтому нам не надо воздействовать на Арнино. Пусть продолжают притворяться, что являются нашими врагами. Так что мы можем внедрить тебя куда более смело. Кстати, ты теперь служишь у них уже несколько месяцев и обо мне не имеешь ни малейшего представления.

– Пинкус, кто этот статный незнакомец? – спросил Элс Горта.

Донето хотел было разозлиться, но затем одобрительно посмотрел на ша-луга.

– Все же я вас знаю. Любой, кто придет сюда из Конека, раскроет это. А еще есть члены братства, которые сбежали в Брос. И вообще об этом известно всем тем, кто в курсе нашего пребывания в Племенце. Хансел может уличить нас во лжи, когда ему заблагорассудится. Запомните, отныне я еще и шпион империи, – сказал Элс.

– Полагаю, ты прав, – нахмурился Донето. – Но вернемся к нашему разговору. Бруглиони отчаянно требуется помощь опытных людей из-за того несчастья, которое постигло их. Если Иниго Арнино шепнет Палудану Бруглиони, что готов предоставить ему парочку своих лучших людей…

Элс кивнул и улыбнулся, но тут же закатил глаза.

– Дело принимает запутанный оборот. Мне придется писать и отправлять самому себе донесения, чтобы следить за собственными действиями и придумывать, как мне вести себя дабы наилучшим образом выполнить поручения тех, – для кого я шпионю.

– Есть такая народная песня о человеке, который приходился сам себе дядей и шурином, – слабо усмехнулся Донето. – Хэхт, я хочу воспользоваться возможностью, прежде чем кто-нибудь что-нибудь сообразит. Пойдем со мной. Я хочу познакомить тебя кое с кем.

– Хозяин – барин. – Элс нехотя отправился за принципатом.

Он надеялся постепенно и незаметно влиться в дела Броса, но если уж ему предлагали в одну из семей Пяти Домов…

Бронте Донето отвел его в затемненную часть зала. Здесь их ожидал пожилой человек в кресле-каталке, настороженно наблюдавший за гостями принципата.

– Пайпер Хэхт, это Сални Саяг. И его сын Рогоз. Они представители семейства Арнино. Возможно, с Рогозом вам доводилось видеться прежде. Он некоторое время занимался тем же, чем и вы на севере, – представил Донето Элсу незнакомцев.

Элс посмотрел на человека, стоявшего за креслом-каталкой.

– Не думаю. По крайней мере, я не помню вас, – он протянул руку. – Вы меня раньше видели, Рогоз?

– Нет.

Рогоз был прямолинеен и немногословен. Он крепко и уверенно пожал руку Элса. Цвет его кожи и внешность отличались от местных. Рогоз был более смуглый и более уродливый, чем обычные фиралдийские жители.

– Вы не брос, я прав? – поинтересовался Элс.

– Мой отец родом из Обризока.

– Никогда не слышал такого названия.

– Обризок – кревелдийский город. Эта земля славится лучшими скакунами. Моего отца изгнали. Впрочем, на рассказы о членах семьи нет времени. Соберите ваши вещи.

Элс вздохнул. Хорошо, что он давно привык к бродячей жизни.

За последние десять лет лишь племенцской тюрьме удалось стать его домом на долгий срок.

– Куда собираешься? – осведомился Пинкус Горт.

– Новая работа. Принципат хочет, чтобы я приступил к ней немедленно, – пожал плечами Элс. – Увидимся на улицах.

– Не задуши меня от радости.

– Позаботься о Бо и Джо. Не пускай Бо в бордели. Он подцепит смертельную болезнь.

– Ладно уж.

Элс боялся, что ему будет недоставать Пинкуса Горта так же, как Бона и остальных, кто сопровождал его в Андесквелузию. Теперь то путешествие казалось чем-то вроде истории, а не тем, что он пережил лично.


Саяги покинули жилище Донето через служебный вход. Рогоз Саяг катил кресло отца. Ноги старика были прикрыты одеялом. Под ним могло находиться оружие. За воротами к ним присоединились два вооруженных человека.

– Брос – опасный город. На улицах полно голодных людей, – объяснил Рогоз Саяг.

Элс взял с собой те же вещи, которые всегда брал в путь. Он привык носить свою жизнь и свое добро на спине, подобно бродячей черепахе. Ша-луг всю дорогу болтал и делал вид, что не разглядывает спутников и окружающий его город. Саяги и их сопровождающие нехотя отвечали на расспросы Элса.

– Я должен хоть что-то знать об этом городе. Я здесь ни разу не был, – запротестовал Элс.

– Понимаю, но вы в нашей семье ненадолго. Так что о нас самих вам не надо ничего знать, – ответил Рогоз.

Элс все понял. Рогоз не хотел давать ему никакой информации, которую он мог передать Бруглиони, когда войдет в их окружение.

– С другой стороны, если у меня не будет никаких сведений об Арнино спустя несколько месяцев работы у них, Бруглиони могут насторожиться.

– Рогоз, поговори с ним. Все вы, общайтесь с ним. Не избегайте расспросов. Раскройте кое-какие детали. Пусть у него будет какая-нибудь информация, когда он покинет нас. А вы, слуга Донето, вы не должны рассказывать лишь о том, что между Арнино и принципатом существует соглашение.

– Понятное дело.

В семье Арнино Элс провел девять дней, получив дозволенные сведения о ее членах и Бросе. Они нашли ему занятие которое совершенно не утомляло его. Элсу представилось несколько случаев выйти в город и почувствовать его дух.

Сущность Броса была неуловима. Словно в нем сосредоточилось несколько городов. С одной стороны, он казался небольшим поселением, коренные жители которого пристально следили за политикой семей, их мелкими перебранками и Цветными. С другой – Брос представлял собой город-космополит. Он кишмя кишел чужеземцами. Элс слышал десятки незнакомых ему языков. Люди со всего света стекались сюда, дабы погрузиться в воспоминания того, что раньше было сердцем цивилизации.

Некогда величественные здания теперь лежали в руинах, некоторые разобрали на строительные материалы. В поросших мхом развалинах ныне укрывались бедняки, беглецы и даже, как поговаривали, тысячи отголосков Помощников Ночи. Все знали, что в Бросе жили могущественные колдуны, а не только ручные принципаты Коллегиума.

Сюда в поисках богатства стекались иноземцы. Многие из них были преступниками у себя на родине. В Бросе действовала могучая религия, манившая сотни пилигримов. Элс счел это забавным. Ежемесячно Брос наводняли тысячи паломников только лишь затем, чтобы увидеть главные ведомства Церкви и, если посчастливится, поглазеть на самого Патриарха.

За время своего пребывания с Арнино Элс вместе с Рогозом Саягом и остальными членами семьи принял участие в двух небольших приключениях. Сални Саяг сказал, что приказы отдал сам дон Иниго Арнино. Последний был главой семейства. Ни одно из поручений не имело особой важности. Наказать слугу, который что-то стянул. Отомстить за оскорбление, нанесенное внучке дона шайкой мальчишек, которые оказались настолько глупы, что осмелились открыть рот на людях.

Благодаря этим поручениям Элс познакомился с другими головорезами Арнино.

– И это все, чем вы занимаетесь? – спросил Рогоза Элс.

– Дон Иниго не очень-то любит мелкие стычки. В отличие от остальных.

– Хм?

– Чем больше хаос, тем больше людей используют его, дабы незаметно провернуть свои темные делишки. Что лишь усложняет положение. Дон предпочитает действовать иным способом, подлым и зловещим.

Элс присоединился к остальным и доказал, что может работать в команде. Все, что от него требовалось, не разглагольствовать особо о своем прошлом. Рогоз Саяг также не горел желанием делиться своей биографией. Вероятно, он провел не так уж много времени в тех странах, где должен был изучать свое ремесло, в землях, где мог бы натолкнуться на наемника из Дарнении, из небольшого поселения на восточном побережье Мелководного моря.

Немногие наемники рассказывали о себе. Где-то в их прошлом, в большинстве случаев, оставались оскорбленные люди. Неверный выбор, сделанный в молодости, был причиной, по которой ландскнехты в первую очередь покидали родные края.

Наряду со вспыхивающими в Бросе народными восстаниями ситуация за пределами города складывалась для Патриарха не лучшим образом. С каждым днем Кальцирские пираты смелели. Их становилось все больше. Ими овладело что-то похожее на безумие толпы. Их корабли бороздили моря, граничащие с епископскими землями, и обрушивались на владения Церкви и Бенедокто. Никто ни разу не слышал, чтобы морские разбойники нападали на побережья Аламеддина. Королевство, принадлежащее империи Грааля, располагалось как раз между Кальциром и епископскими землями. Пираты также не появлялись и в тех краях, кои находились под охраной империи Грааля или торговых республик.

Даже полный дурак, которого мало интересуют события других стран, начинал подозревать заговор. За происходившим, вероятнее всего, стоял Иоанн Черные Ботинки.

Брос состоял из интриг. Все здесь имело оборотную сторону, оказываясь на самом деле не тем, чем оно казалось или должно было быть. И если что-то шло не так, то только из-за происков врагов.

Элс заподозрил, что любой заговор с участием праманских пиратов скорее организуют в ал-Кварне, нежели в империи Грааля.

С точки зрения дреангерцев стоило использовать любое средство, которое могло отвлечь Великого от похода в Святые Земли. Любая задержка его планов приближала Гонарио к благословленному воспарению на халдарские небеса. После чего измученный, многострадальный Коллегиум, несомненно, изберет на должность Патриарха менее агрессивного тщеславного и упрямого человека.

На девятый день пребывания Элса в крепости Арнино к нему подошел Рогоз Саяг. Ша-луг как раз показывал трем юношам Арнино упражнения на развитие выносливости, которая пригодится им в день, когда они вступят в драку.

– Запомните. Если встречаются два равных противника, выживет более выносливый. – Он намеренно заменил глагол «победит», на «выживет».

– Хороший урок, Хэхт. – Саяг понял, почему Элс заменил слова.

– Пока они молоды, то думают лишь об уязвимости противника. Однако эти ребята прислушиваются к тому, что я им говорю. Это хорошо.

– Вижу, ты уже занимался обучением. Они тебя действительно слушают, – заметил Рогоз.

– Толковые ребята. Я лишь хочу донести до них, что половина тех, кто участвует в дуэли, проигрывает.

– Весьма сложный урок. Мой отец вызывает тебя. Дон устроил встречу с Палуданом Бруглиони.

– И когда же? – пробормотал Элс.

– Думаю, сегодня вечером. Волнуешься?

– Я повидал в жизни так много и знаю не только, что половина людей проигрывает в сражениях, но и то, что всегда найдется кто-то лучше тебя, как бы хорош ты ни был, – сказал юношам Элс напоследок.

– Вряд ли я все понял, но поверю твоим словам.

– Сядьте, Хэхт, – предложил Сални Саяг. Элс больше не чувствовал себя неловко среди жеманных западников.

– Я говорил о вас с Палуданом Бруглиони, – сказал старик. – Он, конечно, заартачился, но ему просто необходим такой человек, как вы. Это вам только на руку. Вам потребуется лишь сделать вид, что вы именно тот, кто ему нужен.

– И все же меня кое-что беспокоит. Во-первых, с чего вдруг такой семье, как Бруглиони нанимать человека со стороны? Они, конечно, лишились нескольких перспективных юношей, однако не думаю, что это настолько подкосило их…

– И все-таки подкосило. Вы правы. Семья Бруглиони самая многочисленная. Но каждый из них старается как можно скорее покинуть Брос. Палудан сложный человек. Его переполняет ненависть. Хотя он тщательно ее скрывает. Брат Палудана и его отец тоже были никчемными.

Это прозвучало как отличное оправдание.

– В прошлом веке среди броских богачей бытовало мнение, что заниматься войнами и торговлей выше их достоинства. Чем больше наемников имела семья, тем выше было ее положение. Бруглиони слишком увлеклись и до сих пор следуют этой затее. После целого ряда безыдейных предводителей, которые не обладали способностью вдохновлять других, Бруглиони уже мало на что способны, – продолжил Саяг.

– Понятно, – на самом же деле Элс ничего не понимал.

– Бруглиони, погибшие на Мадурской площади, были надеждой семьи. Теперь их спасает лишь репутация безжалостных людей. Но волки чувствуют слабость жертвы. Над ними кружат стервятники. Наемники Палудана вмиг испарились. Воинствующее братство занесло его в свой черный список. Они убеждены в том, что именно он стоял за убийством их людей в ночь, когда потерял своих сыновей. По словам слуги, на следующий день после несчастья он видел головы братьев в крепости Бруглиони. Поговаривают даже, что Палудан до смерти замучил отца Обилада. Сильвио Обилад – домашний священник Бруглиони и личный исповедник Палудана, впрочем, он также был шпионом. Именно Обилад устроил засаду на площади. Правда, он не думал, что дойдет до резни.

– Ясно. Изменения в броских традициях. А Палудан Бруглиони, как я посмотрю, не церемонится с прислугой.

– Именно. Дон Иниго и я предупредили его сдерживать себя при вас. Во-первых, потому что ему отчаянно нужен такой человек. А во-вторых, мы сказали, что он не должен вести себя с вами, как ему вздумается, поскольку мы надеемся вернуть вас обратно.

– Неужели? – Элс видел Иниго Арнино лишь мельком. Сморщенный и невысокий дон оказался настолько тщеславным, что считал ниже своего достоинства закрашивать седые волосы. Однако он обожал шутки, даже если они отпускались в его сторону. Вдобавок он был менее официален и нуден, чем Сални Саяг.

Элс не понимал, зачем дону Иниго понадобилось так заботиться о случайном бродяге, которого он намеревался внедрить в стан противника, если это всего-навсего лишь часть заговора.

– Дон просил меня убедиться, что вы не восприняли это всерьез.

– Вам стоит изъясняться более ясно.

– Давным-давно, будучи еще мальчишкой, Фридо Бруглиони, отец Палудана, оскорбил дона Драко Арнино. Палудан не знает, что дону Иниго известно об этом. Ему также известно и то, что Бруглиони воспринимают все как большую шутку. Меня не посвящали в подробности того случая. Дон Драко поклялся отомстить обидчику. Иниго пообещал у смертного одра отца завершить начатое дело. Прошлым летом, когда дон чуть не скончался от сердечного приступа, он решил исполнить волю отца следующим образом: проголосовать в Коллегиуме так, чтобы это окончательно подкосило Бруглиони. А до тех пор дон Иниго остается надежным союзником Палудана.

– Думаю, теперь я начинаю понимать.

– Нет сомнений в том, что насолить Палудану хотят и Бенедокто.

– Не все. Только Бронте Донето.

– Который, по мнению большинства жителей, является продолжением Патриарха. Впрочем, это неважно. Дон не потребует от вас того, чего вы так или иначе сделать не сможете.

– Так вот почему принципату Донето так легко удалось устроить мое внедрение в семью Бруглиони?

– Да.

– Что вы от меня хотите?

– Нам нужна информация, которая поможет дону нанести Бруглиони большее оскорбление.

– Большее?

– Большее, чем удар в спину на голосовании в Коллегиуме. Лучше всего раздобыть те сведения, благодаря которым чернь захочет разорвать Бруглиони на части.

– Что за город? Конечно, принципат говорил мне, что вы не собираетесь раскрывать себя в ближайшее время. Покуда Родриго Колони не подыщут замену, голос Арнино ничего не решит.

– Патриарху придется поторопиться, дабы предотвратить слухи о том, что за убийствами на Мадурской площади стоит он.

– Мне казалось, если убийца не Бруглиони, тогда какой-нибудь здоровенный чужеземец с белокурыми волосами.

– В любом случае, кто-то расправился с целой группой воинов братства, чтобы заполучить Родриго Колони. Это тяжкое преступление, Хэхт. Сам Господь не пошел бы на это.

– Здесь все может быть, – пожал плечами Элс.

– Брос непросто чуть больше и чуть сложнее тех городов, к которым ты привык. Когда я впервые попал сюда, то заблудился. А так, здесь живут такие же люди, как и везде, только у них энтузиазма побольше. Итак, решено. Ступайте, подготовьтесь к отъезду.


Элс был поражен. Вот он и входит через главные ворота в огромную, воздвигнутую из безобразного известняка цитадель Бруглиони. Там его и оставил Рогоз.

– Хочешь, чтобы я подождал, Хэхт?

– Пустая трата времени, не так ли? Я найду дорогу домой.

– Тогда будь осторожен. Некоторые Бруглиони завзятые подлецы, – Саяг не обращал внимания на то, что его могут услышать часовые.

– Вы уже привыкли к подлецам. Рогоз фыркнул и зашагал прочь.

Элс проследовал за караульным в цитадель Бруглиони. Страж проводил его к беспокойному, тощему, косматому человеку маленького роста.

– Меня зовут Поло. Я уполномочен помогать вам до тех пор, пока вы здесь. Также вам следует помнить, что я работаю на Палудана Бруглиони. Вы встретитесь с ним через минуту, – сказал он.

Элс осмотрелся. Одним словом – убожество. Никто не пытался поддерживать порядок в помещениях. От цитадели Бруглиони по спине бежали мурашки, словно только в этом уголке Броса не удалось истребить последние побеги Ночи.

– Дон колдун?

Поло удивленно пискнул.

– Нет?

– Нет. Если вы говорите о Палудане. Но я не поэтому удивился. Его никто не называет доном. Как бы ему этого ни хотелось.

– В самом деле? А почему?

Поло оглянулся, словно искал кого-то.

– Вы не брос, так ведь?

– Даже не фиралдиец. А что?

– Дон – титул уважения. Его дают тому, кто заслуживает этого. Отсюда. – Поло ударил себя по груди. – Тому, кто ведет. Теми, кто следует. Вы понимаете?

– Да. – Подобный обычай существовал среди варваров Пеквы и в других отдаленных регионах королевства Истины. Поло намекал на то, что прислуга Бруглиони не считала Палудана достойным носить звание дона. – Я понимаю. Нужно ли мне как-нибудь по особенному выглядеть?

– Никто не заметит ваших стараний. Вы лишь очередной наемник, который вместо мастерка и молотка использует меч.

Похожий на призрака человечек затаил в душе обиду на своего хозяина.

Те сведения, которые о Бруглиони Элсу сообщили Арнино, не особо поразили ша-луга. Но он все же не предполагал, что здесь все настолько мрачно и уныло, насколько можно было судить по Поло и остальной прислуге Бруглиони.

Какова вероятность того, что Поло специально сеял смуту?

Не такую жизнь должен вести человек: не должен он проводить каждое мгновение, пытаясь разобраться в поступках и мотивах других людей. Однако без этой паранойи Элс не выполнит задание. Он не сможет выжить.

– Скажи-ка мне, Поло. Ты упомянул, что Палудан Бруглиони не связан с колдовством. Тогда, может, кто-то другой? Я чувствую присутствие темных сил. Словно где-то рядом Помощники, – поинтересовался Элс позже.

– Другие говорили то же самое, сэр. Наверное, все дело в том, что Бруглиони упорно не желают иметь какое-либо отношение к темным силам. Они стараются не замечать их существования. Дивино Бруглиони пришлось оставить крепость, когда он решил стать членом Коллегиума. По слухам, они отказываются подчиняться Воле Ночи.

Мир мог быть невероятно запутанным, когда единственно возможная истина состояла в том, что никто и никогда не говорил правду.

– Время встретиться с хозяином, – объявил Поло.

Элс сосредоточился. Он стал Пайпером Хэхтом, путником, пришедшим из далеких земель халдарского мира, опытным солдатом, который хочет наняться в один из великих домов Броса.


Элс приложил массу усилий, дабы его голос звучал как можно более убедительно.

– Это была не моя идея. Меня убедил дон Иниго. Он говорит, что обязан вам, и теперь, когда вы так жестоко пострадали, хочет вам помочь. Также дон заметил, что я смогу чего-то добиться скорее у вас, чем у Арнино. – Рогоз Саяг посоветовал Элсу сыграть на высокомерии Палудана.

– Тогда понятно, – пробормотал Палудан Бруглиони.


Глава семейства оказался привлекательным человеком со смуглой кожей и густыми черными усами. Его волосы начали редеть. Он был грузным, но не толстым. Глаза Палудана казались безжизненными, впрочем, причиной могло послужить недавнее потрясение. Уши плотно прилегали к его яйцеобразной голове с острым подбородком. Внешность Палудана говорила о том, что ему лет пятьдесят с хвостиком.

Палудан Бруглиони был моложе на целых десять лет. Свет лампы не позволял рассмотреть румянец, вызванный злоупотреблением спиртного, или шрамы, оставленные гнойничками от подхваченной в одном из борделей Броса болезни. Глава семейства славился тщеславием и, предположительно, скрывал свое лицо под маской, когда покидал стены крепости.

В тусклом свете лампы Палудан казался привлекательным, состоятельным, слегка подвыпившим господином.

Возможно, он был по какой-то непонятной причине не в духе.

– Хотите сказать, что претендуете на место моего племянника лишь потому, что хотите уважить Иниго?

– Дон был добр ко мне. Он принял меня на службу, когда мое будущее представлялось мне весьма туманным, а сам Иниго не мог позволить выплачивать то жалование, которого я заслуживаю. Он полагает, что отправив меня сюда, поможет и вам, и мне.

Палудан нахмурился. Неужели этот человек был действительно так глуп и недальновиден?

Палудан посмотрел на двух своих людей, которых Элсу не представили. Один из них, вероятно, приходился Палудану дядей или кузеном. Он выглядел так же, как Глава Бруглиони, только гораздо старше. Второй был бледным, с седеющими рыжими волосами и впалыми щеками человеком. Его лицо, напоминавшее смерть, пестрило куда большим количеством шрамов, чем лицо Палудана. Оба человека хранили молчание.

Элс решил, что похожий на смерть тип и есть Гервас Салуда, старинный приятель Палудана и его правая рука.

– Меня все устраивало в семье Арнино. Дон Иниго один из тех хозяев, о котором мечтают все наемники. Однако я оставил Туснет, преследуя иные цели. В Дарнении будущее известно заранее. Так или иначе смерть настигнет тебя в Великих Болотах. Окажется она мучительной и долгой, если попадешь в руки шердов. Язычники не боятся прославлять Тиранию Ночи даже средь бела дня. Они довольны, что подчинились воле Ночи, – сказал Элс.

Палудан улыбнулся. Человека-смерть посетила идея.

– Вы примкнули к Грэйду Дрокеру и братству в их недавнем походе на Конек?

– Да. Я шел в Брос, когда повстречал отряд братства, который нанимал рекрутов неподалеку от Ралли.

– Там, где добывают мрамор.

– Да. Всем там заведовал Вэлд Арнволкер, командир воинствующего братства. По дороге в Брос ко мне присоединились другие путешественники, в основном, мальчишки и беглецы. Они думали, что хотят стать солдатами. Ну знаете: романтика и приключения. Братство предлагало хорошее обучение, неплохие деньги и, как казалось, возможность увидеть, что представляет собой война, избежав при этом собственной смерти. Потому, когда ребятня решила вступить в войско, я поступил так же.

– А на самом деле все оказалось не так хорошо, как вы предполагали.

– Именно. Судьба сразу сделала поворот.

– Такое случается. Особенно, когда все идет слишком гладко.

– Нас отправили в Конек. Из-за идиотских приказов Патриарха и безмозглого местного епископа все мои ребята погибли. Выжили лишь несколько человек. В основном, конечно, парни из этого братства. Впрочем, вы уже догадались, верно? Ну и, само собой разумеется, высокопоставленные лица.

– Такова жизнь.

– Да уж. Но это неправильно. В любом случае, я вновь был предоставлен самому себе. Лишь спустя месяц я услышал, что всем в нашем войске должен был руководить Грэйд Дрокер. Понимаете, я ни разу не видел этого олуха. Он и его соратники побежали к реке, сели на корабль и уплыли. А нас бросили на произвол судьбы.

– Некоторые из тех, кому удалось выжить в конекийском приключении, были замешаны в потасовке, в которой мы потеряли Гилдео, Акато, Салди и других. Вы знаете об этом? – спросил человек-смерть.

– Нет. Мне мало что известно о той ночи. Только слухи. Я никогда точно не знал, кто именно из братьев вернулся в Брос. Больше я не хочу иметь с ними ничего общего. Одного раза мне было предостаточно.

– Почему же вас не привлек тот случай? Если вы хотели на нас работать?

– Я не хотел. Тогда не хотел. К тому же это не затрагивало Арнино, пока дон Иниго не увидел, что Бруглиони переживают трудные времена, и не пожелал выразить вам свое почтение.

– Вы признаете себя наемником? Если так, то вас должно интересовать продвижение по службе, я прав?

– Конечно. С чего бы мне этого не хотеть? Я верой и правдой служу своим хозяевам и выполняю возложенные на меня обязанности так хорошо, как только могу. Я был всецело предан дону Иниго. Если вы наймете меня, получите то же самое. Если бы дон Иниго просто отпустил меня, скорее всего, ушел бы из Броса. Вондера Котерба собирает в Аламеддине войско. Он предлагает весьма выгодные условия. Однако дон Иниго попросил меня прийти сюда. И вот я здесь. Я буду служить вам до тех пор, пока мои услуги вам больше не понадобятся или пока вы не отправите меня в другое место.

В словах Элса заключалась предполагаемая философия ордена фиралдийских наемников. Но все это были лишь пустые разговоры. Наемники и их хозяева признавали идеалы, когда это оказывалось выгодно.

В прошлом остались те времена, когда на службу поступали целые отряды под командованием опытных и прославленных предводителей. Последний из таких отрядов, возглавляемый Адольфом Черным, прекратил свое существование в резне у Черной горы.

– Ас чего вдруг нам следует доверять вам?

– А я этого и не говорил. Я ничем не отличаюсь от любого другого перспективного наемника. Лучше спросить, как я могу навредить вам. – Так же, как Пинкус Горт и те, кто служил в Фиралдии, Элс понимал, что в этом допросе он должен проявить подозрительность. Фиралдийцы, нанимавшие воинов, часто оказывались простодушными. Большинство наемников ничем не отличались от своих хозяев. И ни одна сторона не доверяла другой.

В нынешней Фиралдии все менялось: удача, верность, союзники, предательство стало частью страны. А для некоторых и частью жизни.

Насколько удалось заметить Элсу Тэгу, именно на фиралдийском полуострове разум решил удалиться на покой. Ничто здесь не имело смысла, за исключением лишь самого малого.

– Гервас? – позвал Палудан.

– Иниго Арнино и Сални Саяг так сильно рекомендовали его, что можно было бы заподозрить их в том, что они пытаются от него избавиться.

– У Арнино появились трудности с выплатой жалования из-за набегов пиратов, – сказал третий человек.

– Они у всех появились, – проворчал Палудан.

– Больше Арнино пострадали только Бенедокто. Они не получают свои выплаты и жалования.

– Это правда, Хэхт? Они действительно пытаются урезать расходы?

– Не знаю. Ходили слухи, что дела идут плохо. Но ничего конкретного. О, говорили еще что-то о продаже острова, что в Виренском море. Полагаю, его хотят продать Сковелетти. У них какое-то военное соглашение.

Все внезапно навострили уши.

– Согиал? Они хотят продать Согиал? Ха-ха.

Рогоз сказал Элсу, что если упомянуть о продаже острова, это могло скрепить сделку. Элс не имел никакого представления, почему.

– Не знаю точно. Когда я околачивался рядом, они тут же замолкали. Я случайно услышал. Думаю, это большой секрет, который и должен остаться таковым даже после продажи острова. Арнино очень беспокоились, что Датеон и Апарион могут в скором времени пронюхать о сделке.

– Ха! Согиал. Эти глупцы никогда не понимали, насколько важен этот остров.

Палудан Бруглиони погрузился в длинный и бессвязный рассказ о предательстве, браках по расчету, приданном, опять предательстве, благодаря которым удобно расположенный и легко обороняемый остров оказался в руках Арнино в середине прошлого столетия. Согиал располагался в стратегически важном месте, поэтому Патриарх, оба императора, все три торговые республики, а также несколько второстепенных королей и герцогов пытались купить его. Арнино не поддавались на уговоры. Их непреклонность привела к тщетным попыткам захватить остров силой, так как Апарион и Датеон боролись за власть в Виренском море.

– Все фиралдийские истории основаны на предательстве, – кивнул Элс, пытаясь выглядеть мудрым.

– Отличная новость, – сказал Палудан. – Мы можем извлечь из этого пользу. Гервас, Хэхт, похоже, именно тот, кто нам нужен. Обсудите с ним детали, и пусть приступает к работе. Оставь ему Поло.


Элс целый день бродил по крепости Бруглиони. Вход во все комнаты был открыт.

– Полагаю, вам не стоит туда спускаться, – сказал Поло Элсу, когда тот осматривал спуск в подвал.

– Я думал, что могу заходить, куда хочу.

– да› конечно. Просто я надеюсь, вы все же не станете этого делать.

– Почему? Что там внизу?

– Лишь грязь, паутина и зловоние. Может, призрак или два. Ничего интересного. А потом длинный подъем обратно.

– Ты уверен, Поло?

– Еще детские страхи. Внизу живет чудовище.

– Чудовища существуют на самом деле, Поло. Если ты не в том месте, не в то время и не готов к встрече с одним из них, то можешь оказаться в большой передряге. Там, откуда я родом, такое происходит сплошь и рядом.

– Сэр, мы в Бросе. Город существует потому, что Помощники Ночи всамделишные. Вам не надо убеждать броса в этом.

Элс все-таки спустился по длинной лестнице.

Подвалы Бруглиони выглядели так, словно только что сошли со страниц страшилки. Повсюду висела паутина, капала слизь, и бегали всякие насекомые, на полу от утечек воды образовались лужи, а в воздухе стояло облако невыносимых ароматов. Несколько слабеньких и несчастных духов прятались в темных углах.

Вскоре Элс понял нежелание Поло совершать подъем назад.

– В давние времена подвалы были под каждым домом. Они существуют и по сей день, – пропыхтел Поло. – Некоторые из них находятся на глубине больше нашего. Каждые десять-пятнадцать лет там, где подземная часть не выдерживает всех нагромождений, которые построили за это время, происходит обвал.

– Держу пари, здесь можно обнаружить интересные древности.

– Все древности были разграблены в древности. Кроме покойников, здесь уже ничего не находят. Некоторые из них, конечно, древние, но большинство погибло не так давно.

– В смысле?

– Это значит, что есть такие бросы, которые используют старые катакомбы в качестве своих убежищ. И в качестве места, где они прячут тела, если не хотят, чтобы их нашли в Тераги или какой-нибудь аллее. Любую украденную вещь можно обнаружить именно в подземелье.

«Первые сведения об изнанке Броса», – подумал Элс. Оборотная сторона была у каждого города и всегда там, где последний оказывался незащищеннее. Изнанка, которая должна существовать, чтобы всегда находились люди, которых можно отправить на галеры или в рудники.


Палудан Бруглиони вызвал Элса на вечернее собрание спустя четыре дня после его поступления на службу. Покои Бруглиони были такие незамысловатые, что больше походили на келью монаха.

К Палудану также пришли несколько юношей со своими охранниками. Они хотели познакомиться с человеком, в чьи пока еще туманно обрисованные обязанности входило обучать их тому, как избежать участи, которая постигла их родственников на Мадурской площади. Охранники нервничали. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: они не те, за кого себя выдают.

Палудан и Гервас Салуда не представили Элса молодым людям.

– Надеюсь, Хэхт, вы с пользой провели это время? – спросил Глава Бруглиони.

– Субъективный вопрос, но думаю, да. Я ознакомился с местом и людьми, которые работают здесь.

– Я постоянно вижу его в сопровождении слуг и кухарок. Что и говорить – ценное времяпрепровождение для воина, – захихикал один из юношей Бруглиони.

– Если бы ты знал прислугу, то предвидел бы ошибку отца Обилада. И тогда мог бы спасти жизни тем, кто погиб на Мадурской площади. Тот, кого ты не ставишь ни в грош, не придаешь значения или воспринимаешь как нечто само собой разумеющееся, предаст тебя.

– Замолчите, – осадил Палудан юношей. – Вы здесь для того, чтобы учиться и ничего больше. – Ярость, бушующая в его груди, вышла сегодня на поверхность.

Мальчишке, который осмелился открыть рот, не исполнилось еще и шестнадцати. Дуго был внуком Сонерала Бруглиони и сыном самого старшего Бруглиони, погибшего на Мадурской площади. Дуго только и умел, что задирать прислугу. Те не отваживались отвечать на оскорбления. Работой очень дорожили, поскольку место сейчас было найти весьма проблематично.

– Чтобы я ни слова больше от вас не слышал. Хэхт, насколько хорошо ты знаешь город?

– Плохо, сэр. Арнино не предоставили мне такой возможности. В мои обязанности входили лишь обучение и защита.

– Осмотрись хорошенько в городе. Не привлекай внимания.

– Хорошо, сэр. – Ему только что приказами осуществить свои потаенные желания и вдобавок еще и платили за это.

– Ты служил в войске братства в Конеке. Тебе понравились методы, которые они использовали?

– Нет. Эти люди высокомерные и самодовольные глупцы. Они получили по заслугам. Несмотря на то, что действительно исполняли приказы Патриарха, которые каждые пять минут изменял епископ Антекский. Сериф оказался таким идиотом, что тому, кто его не знал, с трудом верилось в столь непробиваемую тупость священника. Я слышал, принципат Донето приказал сбросить Серифа со скалы за то, что епископ был жалким подобием священника.

– Я и сам слышал об этом, – сказал Гервас. – Однако не стоит доверять слухам. Епископ Сериф разбился, упав со скалы, когда пытался сбежать от браункнехтского офицера после того, как попал в плен к людям императора. Его смерть всего-навсего несчастный случай.

– Неужели? – улыбнулся Элс. – Это уже интересно.

– Слухи всегда нагнетают обстановку.

– Так вам не нравится воинствующее братство? – спросил Палудан.

– Ни капельки. Как одно целое. Были там, правда, и неплохие люди. А что?

– Братство убило шестерых Бруглиони. В том числе моих единственных сыновей Акато и Гилдео. А также несколько племянников, один из которых был надеждой семьи на спасение. Если я умру прямо сейчас, наследником станет Дуго. А ему плевать на вас и Герваса. Из-за него семья через год окажется в полном дерьме. Если, конечно, кто-нибудь из наших кузенов не догадается перерезать ему глотку.

– У меня есть предложение, но оно вам может и не понравится.

Палудан внезапно просветлел. Он действительно переживал за будущее Бруглиони.

– Говори.

– Измените принципам. Верните назад лучших Бруглиони, которые оставили город.

Палудан недовольно забормотал и окинул Элса мрачным взглядом.

– Вспомните о тех, кто служит за пределами Броса. Здесь их способностям найдется лучшее применение.

Палудан и Гервас уставились на Элса точно на гения, говорящего от имени глупца. Все знали, что Бруглиони, покинувшие Брос, освободили себя тем самым от своих обязательств по отношению к городу.

– Все возможно, Хэхт. Я подумаю над твоими словами, – снисходительно промолвил Палудан. – Скажи, как нам отомстить братству?

– Что? Отомстить? Но виновные уже погибли. Палудан нахмурился, вероятно, он размышлял над тем, почему Элс так плохо осведомлен об одном, но в то же время отлично разбирается в другом. Неужели Арнино от него все утаивали? Как насчет голов? Или того, через что прошел отец Обилад, прежде чем оказался в Тераги в полумиле от Кастеллы долла Понтеллы? Все обитатели замка знали об этом. Следовательно, слухи распространились и за пределы крепости.

– На вашем месте я бы поразмыслил, как защититься от братства, – сказал Элс.

– А он дело говорит, Палудан, – согласился Гервас. – Не хватает нам еще начать с ними войну.

– Выдайте им тех, кто совершил преступление. Объясните, что они превысили свои полномочия, – предложил Элс.

– Именно это они и сделали. Им просто надо было похитить Родриго Колони. Так, чтобы мои ребята затем могли его спасти. Но тут появились члены братства. И олухи Оби-лада вдруг решили действовать по-своему. Они похожи на невиданных чудовищ. В любом случае я не могу их выдать, даже если бы и хотел. Только отец Обилад знал, как с ними связаться. У нас не остается другого выхода, как только вернуть всех Бруглиони в Брос, Палудан. Нам нужно больше людей, которые умеют хранить семейные тайны, – сказал Гервас.

– Что произошло? Десять минут назад меня переполняли идеи. Я собирался заставить Великого страдать. А теперь меня стараются переубедить. Меня окружают предатели, – захныкал Палудан.

Подобным образом о своем положении отзывался предшественник Гордимера Льва до того, как его сместили.

– Не меняйте целей. Просто пересмотримте ваши планы, чтобы обдумать сильные и слабые стороны семьи, – посоветовал Элс.

– У нас больше слабых, чем сильных сторон. Наши мечи давно затупились, – заметил Гервас.

– Необходимо знать ход мыслей противника, прежде чем предпринять что-нибудь. Нужно понять, кто является нашим потенциальным врагом. Следует объективно оценить наши преимущества. И четко представить, каких целей мы хотим добиться, – продолжил Элс.

– В смысле?

– Надо выяснить что задумали братство, Коллегиум, Колони и Патриарх. Узнать, как они относятся к Бруглиони. Ваш дядя член Коллегиума. У него есть друзья. Бруглиони всегда были главными персонажами на броской сцене. У вас огромный потенциал ресурсов. Составьте список. Подумайте над тем, как можно их использовать.

Элс чувствовал, что Палудан не получил никаких знаний о том, как вести себя в своей должности. Он импровизировал и надеялся на лучшее.

– Гервас, поразмысли над словами Хэхта. Действительность, кажется, приближается к нам, – сказал Палудан. – Мальчики, Дуго, пойдемте со мной, – Палудан поднялся с кресла.

– Но мы собирались выйти в город, чтобы… – запротестовал Дуго.

– Замолчи. Разве ты не слушал? Те, кто имеют на нас зуб, наверно, что-нибудь затевают. Я не хочу, чтобы ты ошивался там, где им удастся тебе навредить. Пойдем.

Дуго надул губы. Казалось, чтобы заставить мальчишку прислушиваться к словам, необходимо было грубо осадить его.

– Если моя челюсть все еще отваливается, то только потому, что я впервые увидел, как Палудана посетили здравомыслие и ответственность, – сказал Гервас Салуда.

– Хм?

– До убийства Акато и Гилдео он изрыгал ту же чушь, что и Дуго. Вот почему малец был сбит с толку.

– И как же он тогда управляет семьей?

– По инерции. Да Палудан этим и не занимается. По крайней мере, у него плохо получается. Он никогда не сталкивался с понятием ответственности, когда рос. Палудан всегда пускал все на самотек – у него ведь не было никаких проблем. Ему удавалось выходить сухим из воды, пока не произошло это несчастье на Мадурской площади.

– Жизнь все-таки приперла его к стенке?

– Она не изменила его сущности. Но теперь Палудан хотя бы понимает, что, кроме попытки побить рекорд отца по количеству побывавших в его постели женщин, есть вещи и поважнее. Однако даже сейчас Палудан переложил всю ответственность на наши плечи. У него нет веры в собственные силы.

– И?

– Ты должен понимать. Кроме недостатков характера, Палудан к тому же не блещет умом. Его не назовешь проницательным. Он предпочитает решать проблемы при помощи кулаков.

– Так же, как и Дуго.

– Совершенно верно. Хотя сейчас Палудан вроде бы стал соображать, что к чему. Он понимает, что должен начать все делать правильно. Ради семьи. Тем временем его главного советника, то есть меня, вряд ли можно назвать умнее или проницательнее хозяина.

– Неужели?

– Мы оказались в таком положении из-за моей гениальности и моего легковерия. Сильвио Обилад манипулировал мной. Я продал Палудана священнику. Выдал его идеи за свои. Я полагал, Обилад желает добра Бруглиони.

– Может, так оно и было.

– Никто в этом и не сомневается. Он был хорошим священником. Но Обилад хотел большего. Он мечтал сделать Церковь всесильной как в мирском, так и в духовном плане.

– Звучит как-то не очень. – Сам Дреангер нельзя было назвать ужасным, однако в пределах королевства Спокойствия существовали несколько княжеств, где религиозное господство душило всех и вся.

– Из-за отца Обилада теперь придется еще и с Церковью отношения налаживать.

– Будучи всего лишь деревенским мальчишкой из далеких земель, я, очевидно, упустил из виду что-то очень важное. Шесть Бруглиони были убиты. Причиной стал отец Обилад. Те, кто прикончили ваших ребят, тоже погибли.

– Ты полагаешь, что чаши уравновешены?

– В общем, да.

– Церковь так не считает. Если духовники нажимают на тебя, то ты должен улыбаться и умолять их о большем, потому что это так здорово.

– К подобному мышлению мне придется долго привыкать. – Элс мог использовать свои знания, чтобы посеять смуту и отвлечь Патриарха от нового похода. – Мне стоит поближе познакомиться с Бросом. Так говорит Палудан. Даже если учесть врожденное высокомерие тех, кто верит в то, что их устами вещает сам Бог, все равно здесь у многих ошибочные взгляды на мир.

– Входить в город опасно.

– С чего это? Предположим, действительно прошел слух, что Бруглиони наняли нового человека. Но ведь никто не знает, как я выгляжу, за исключением нескольких Арнино. А они на нашей стороне.

– Не уверен.

– Хм?

– Вряд ли мы должны сейчас кому-то доверять. Не знаю, почему Палудан и я решили, что Родриго Колони перейдет в стан противника. Возможно, отец Обилад надул нас. Теперь-то нам известно, что это была неправда. Родриго хранил верность.

– Похоже, в Бросе предательство – самая распространенная забава. Я попытаюсь узнать что-нибудь на улицах. А вы заставьте Палудана решить, чего он хочет добиться, и тогда мы сможем строить наши планы. Узнайте, не желает ли он нанять настоящих воинов. Те охранники были фальшивками.

– Вряд ли он согласится пойти на дополнительные расходы. Сейчас мы точно знаем, кого обвинять в случае, если что-то пойдет не так.

– Я сделаю все, дабы доказать вам, что вы не зря меня наняли.

Элс расстался с Салудой, так и не разобравшись в нем. Умен он или глуп? Манипулирует ли Гервас Палуданом Бруглиони? Или же он его преданный друг?


Брос не был похож ни на один город, где бывал Элс. Его возраст чувствовался куда сильнее, чем в таких же древних городах Дреангера. Повсюду лежали руины. В Дреангере развалины расчищали, чтобы на их месте возвести новые здания. На родине Элса уцелевшие руины находились за пределами городов, в пустынях и горах, и, как повелось издревле, населяли их исключительно мертвецы.

Священников, которые ухаживали за архитектурными памятниками, истребил Иосиф Алегийский тысячу лет тому назад. Последователей Алегийского, в свою очередь, уничтожили в период праманского завоевания полвека спустя.

Напоминания о былом величии Древней Империи, заросшие вьюнком и кустарниками, можно было встретить повсюду. Останки триумфальных арок все еще перекрывали улицы. Наверху росли сорные травы да небольшие деревца. Элс не понимал, откуда там взялась почва.

Уровень земли, по которой теперь ходили бросы, поднялся с античных времен на десять-двадцать футов. А там, где древние хоронили своих усопших, даже больше.

В Бросе прошлое было такое же вездесущее и назойливое, как Помощники Ночи в Святых Землях. Здесь ему придавали куда большее значение, чем в любых других областях. Прошлое Броса определяло его настоящее.

Великий пользовался поддержкой местных жителей, поскольку те верили, что он сможет возродить былое величие города.

В Бросе даже потомственные нищие боготворили славу минувших дней.

Разрушенные памятники древних времен входили в жизнь городской бедноты и бродяг.

Нищета тоже повсюду бросалась в глаза. Но она не трогала Элса. Бедность и страдания были извечным уделом человечества; ша-луг встречал их везде, куда бы ни забросила его судьба.


Элс шел, как он надеялся, похожими на случайные путями. Хвоста за собой Тэг не заметил. Впрочем, это могло означать, что за ним следит мастер своего дела. Или тот, кто использует помощь сверхъестественных сил.

Элс и не рассчитывал на то, что новый хозяин не станет за ним следить. Сам Тэг никогда бы не позволил незнакомцу войти в свой мир так же легко, как позволили ему Бруглиони.

Куда бы ни шел ша-луг, отовсюду на него устремлялись мрачные взгляды. Он не понимал, почему. Впрочем, Тэг заметил, что и на других чужеземцев смотрят с такой же злобой.

Элс слишком долго действовал в одиночку. Неужто он забыл о том, что связные были важной составляющей его задания? Не могли ли превратности судьбы унести жизни местных агентов Гордимера Льва? Элс не знал имен, только места.

В посольство Кайфа ал-Минфета следовало обращаться лишь в экстренном случае. До морской таверны, располагавшейся на берегу вниз по течению реки у самой окраины города, было просто слишком далеко идти. Оставался лишь агент, живший в деведийском квартале.

К югу от Тераги Брос раскинулся на многие мили. Казалось, ему не было конца и края.

– Эй, Пайп! Пайпер Хэхт! Как, черт возьми, поживаешь, олух?

С противоположной стороны улицы бежал Пинкус Горт, петляя между ослами, верблюдами и повозками, запряженными волами, собаками и козлами. Улочки Броса были куда оживленнее тех, что находились в ал-Кварне, и куда вонючее. За животными редко когда убирали. Элс видел несколько необыкновенно больших куч.

– Горт! Ты что, за мной следил?

– Черт, нет. Простое совпадение. Я как раз направлялся… Как, черт возьми, твои дела?

– Полагаю, неплохо.

– Они уже посвятили тебя?

– Во что?

– В тайны Бруглиони. Недоумение.

– Они же не держат тебя в неведении?

– Я был за городом. Донето нужно было решить кое-какую проблему на дороге. Вернулся прошлой ночью. Так ты вовлечен в их дела?

– Думаю, да. Хотя мне как-то не по себе от того, с какой легкостью все прошло. Я не верю, что кто-нибудь может быть таким глупым, как притворяются эти люди.

– А придется. В этом городе выживают только идиоты. Две трети из них до сих пор считают, что именно они управляют миром. В общем, чертов город кишит людьми, которые дальше своего носа ничего не видят.

– Поверю тебе на слово.

– Нам надо придумать способ, как общаться друг с другом.

– Я знаю, где живет принципат.

– А как нам с тобой связаться?

– Не могу представить ни одного случая, когда тебе это понадобится. А ты? – сухо заметил Элс.

– О, может, ты и прав. Но тебе придется изредка связываться со мной. Так, чтобы мы держали друг друга в курсе событий.

Горт дело говорил. Он должен стать глазами Элса в доме Бронте Донето.

– Думаю, это будет несложно. За мной нет какого-нибудь особого надзора. Мои обязанности еще не определили. Палудан хочет навредить братству, ибо считает, что именно они убили его сыновей. Гервас опасается мести ордена за гибель своих людей.

– Ты ничего не хочешь сделать со своими волосами? – Горт бросил взгляд на голову Элса.

– Что? Зачем? Например?

– Половина мерзавцев в Бросе разыскивает белокурых иноземных здоровяков. Двое участвовали в потасовке, о которой ты только что упомянул. Если, увидев тебя, они пораскинут мозгами, то сообразят, что ты не тот, кто им нужен. Но вдруг ты натолкнешься на полных идиотов?

– Да теперь понятно, почему все так зло на меня смотрят.

– Может, это просто из-за того, что ты есть ты.

– Несомненно. Мне надо выполнить кое-какое поручение. Увидимся позже.

С мгновение Горт выглядел весьма обиженным.

– Да. Позже.

– Передавай привет Бо и Джо. И Стальным Мускулам.

– Ладно.

Элс удалился, прежде чем Горт смог бы его задержать. Принципат Донето не обрадуется, узнав об Этом. Он мало что рассказал Горту о Бруглиони и совершенно ничего об Арнино.

Пусть поволнуется.

Элс бесцельно пошатался по улочкам. На всякий случай. Не хватало еще привести Горта к связным. Ша-луг прислушивался к разговорам жителей. Ничего дельного: споры, жалобы, нытье и полное безразличие к перебранкам власть имущих. На улицах огромное значение придавалось лишь очередному приему пищи. И Цветным.

Все жили в предвкушении события под названием Летние Пригласительные Игры, в которых команды колесниц со всей халдарской Фиралдии примут участие в масштабных отборочных состязаниях. И тогда о Цветных на некоторое время позабудут.

Дорога, по которой шел Элс, вывела его к южному берегу реки Тераги. Ша-луг очутился в полумиле от того места, где отец Обилад познакомился со священным Потоком. В дохалдарскую эпоху река по праву считалась богиней, в чьей утробе нашли пристанище многие духи, и некоторые оказывались весьма жестокими. Всех их необходимо было усмирить. Теперь богиня исчезла, но в реке по-прежнему остались ее прислужники: несколько темных духов, нимф да водных лошадей.

Древние жители неплохо ладили с Помощниками Ночи. Организация берегового района города свидетельствовала о том, что в прошлом бросы были совершенно уверены: река не выйдет из-под контроля. Дамбы, построенные из огромных блоков обтесанного камня, поднимались достаточно высоко, так что уровень воды мог увеличиться еще на двадцать пять футов, прежде чем жителям придется беспокоиться.

Элс направился вниз по реке, вдоль дамбы, не переставая восхищаться мастерством древних инженеров. Он был уверен: из-за отсутствия желания и сил теперешние бросы не смогут создать ничего подобного. Элс чувствовал, что современному племени не достает тех качеств, которыми обладали древние горожане.

Его поразили мосты, их количество и конструкция. Каждый представлял собой настоящий памятник, который вряд ли когда-нибудь исчезнет с лица земли. И только здесь нужно было проделать путь длиной чуть меньше мили, чтобы пересечь улицу. Как позже выяснилось, над Кастеллой долла Понтеллой.

Картина в целом оказалась бы весьма живописной. Если бы общий вид не портили снующие туда-сюда люди, животные и повозки.

Элс присел на каменный блок наверху дамбы. Он выбрал такое место, где сразу мог лицезреть Кроис на скалистом острове, Кастеллу долла Понтеллу и ее шесть маленьких мостов, а также необъятное и неизмеримое великолепие Дворца Хиаро, который был центром епископской ветви халдаренизма. Многие бы желали занять место Элса. Он сидел среди дюжины таких же наблюдателей, которых осаждали лоточники, предлагавшие церковные сувениры, горячие колбаски и ароматные пирожные.

Сидя так близко к трем грандиозным сооружениям, что на их стенах можно было увидеть следы голубиного помета, Элс впервые ощутил некое благоговение перед западной цивилизацией. Чем были эти здания, так это настоящими призраками былого величия.

Крепость Кроис стояла посреди реки вот уже двенадцать столетий. Ее строительство началось задолго до рождения первых халдарских основателей. Крепость возвели по указу броского императора, который не хотел стать жертвой черни так же, как и его предшественники. Последний император на закате Древней Империи завещал Кроис Церкви.

Первое наследие из тысячи тех, что создали невероятную путаницу среди земель, образующих нынешнею Фиралдию.

Элс наблюдал за движением лодок и баркасов и наслаждался едва уловимыми изменениями, когда солнце медленно покатилось на запад, а его лучи окрасили все в золотой цвет.

– Пайпер Хэхт?

От неожиданности Элс вздрогнул и подпрыгнул, заметив что остальные зрители растворились.

– Святой Айс, ну и прыгучий же этот олух, – проревел кто-то. Ша-луг оказался лицом к лицу с четырьмя вооруженными людьми, одного из которых он узнал.

– Сержант Бэхтэр? Вы до смерти меня напугали, подобравшись вот так незаметно. Значит, вам повезло. Вы выбрались с Грэйдом Дрокером?

– Я выжил. Как вижу, ты тоже.

– Я покинул Конек с принципатом Донето. Из огня да в полымя. В Орминдене нас перехватили люди Хансела. Нас держали в плену, в Племенце, пока Великий не соизволил выкупить своего кузена. А что происходит?

– Пришли донесения о белокуром чужестранце, который любуется Кастеллой. Нас отправили разобраться.

– Я просто наслаждался видом. То есть просто смотрел.

В чем дело? Что за паранойя?

– Как долго ты находишься здесь? В Бросе, не на скале?

– Десять-двенадцать дней. Со мной прибыли и другие. А сегодня у меня впервые выдалась возможность побыть одному. Я просто расслабился, наблюдал, как проходят баркасы, и тосковал по дому, А что?

– Ты слышал об убитых недавно братьях? Элс вновь присел на камень.

– Пожалуйте в мою обитель. Давайте-ка пообманываем себя и вспомним, как нам было весело, когда мы расправлялись с еретиками в Конеке.

Бэхтэр понял намек. Он присел.

– Так ты знаешь, что происходит, не правда ли?

– Не совсем. Местная политика слишком запутанная. Я не вижу в ней смысла.

– Хэхт, ради старых добрых времен. Давай не будем говорить друг другу ерунду.

– Ой. Звучит как-то пугающе.

– Скажи спасибо, что ты не тот, кого мы надеялись здесь увидеть. Вот тогда бы тебе пришлось туго.

Элс оглянулся.

– Им обязательно здесь околачиваться? Мы не можем поговорить с глазу на глаз: только вы и я?

– Я найду тебя, – вымолвил Бэхтэр, немного подумав.

Когда Элс вернулся в цитадель Бруглиони, он встретился с Палуданом и Гервасом Салудой.

– Думаю, я сделал удачный ход. Надеюсь, вы не так сильно жаждете войны, чтобы разозлиться на меня.

– Говори, – сказал Палудан. Он был в отвратительном настроении, обычное его состояние.

– Я наткнулся на одного человека, с которым познакомился во время конекийского похода. Он принадлежит к воинствующему братству. Мы с ним поговорили. Я объяснил, что, по мнению Бруглиони, случилось в ту ночь, когда, похитили Родриго Колони.

Казалось, Палудан был сбит с толку, а Гервас немало изумлен.

– Продолжай, чудо-работник. – Он говорил серьезно или же это сарказм?

– Вот, как все случилось, – Элс рассказал, чем занимался целый день в мельчайших подробностях, не упомянув только Пинкуса Горта. – Несмотря на свое членство, Бэхтэр – хороший человек. Ему можно доверять. Я объяснил ему, как вы рассматриваете ситуацию. Он рассказал, как ее видят братья. Оказывается, их больше всего беспокоит вопрос, как поймать неких таинственных светловолосых чужеземцев. Они думали, что их укрываете вы. Я втолковал Бэхтэру, что к чему. Он мне поверил, он ведь знает меня с Конека.

Палудан и Гервас нахмурились.

– Помните, я предлагал вам выдать этих людей, – напомнил Элс.

– Ближе к делу, Хэхт, – рявкнул Гервас.

– Братству просто нужны те парни. Если бы вы смогли рассказать о них побольше, то между орденом и Бруглиони вновь воцарился мир.

– И сам Господь спустится с небес и поцелует нас в губы, а потом швырнет и наподдаст старых добрых пинков, – сказал Гервас.

– Несомненно. Но только не сегодня. Послушайте. Это выход.

– Очень выгодный для тебя. Ты впер