Book: Ведьмак



Ведьмак

Василий Сахаров

Ведьмак

Пролог

Краткое затишье. Очередной артиллерийский обстрел прекратился и, покинув подвал, поручик Видов выбрался наружу. Здание, контора по заготовке сельхозпродукции, пострадало не сильно. Стены толстые, из белого силикатного кирпича, такие осколкам не пробить, а от прямых попаданий судьба миловала. Только все стекла ударной волной вышибло, и штукатурка осыпалась, но это ничего. А вот солдатам, которые при начале обстрела находились во дворе и на улице, не повезло.

Через оконный проем поручик увидел разбитую самоходку «Пересвет». Задрав длинный орудийный ствол к небу, разорванная взрывом боевая машина дымилась. Броня у «Пересветов» слабая, противопульная, и когда гаубичный снаряд ромеев упал в нескольких метрах от самоходки, осколки прошили защиту, словно лист картона, и сдетонировала боеукладка. Экипаж, понятное дело, погиб моментально.

Поручик посмотрел во двор. В центре большая черная воронка. Вокруг нее тела людей в еще не обмятых темно-зеленых гимнастерках старого образца – ополченцы, которых после начала войны призвали из запаса, вооружили самозарядными винтовками и бросили на фронт, затыкать телами дыры. В углу двора разбитый станковый пулемет и груды мусора: пустые ящики и коробки, какие-то чемоданы, катушки с телефонным кабелем и разбросанные боеприпасы.

Высунувшись, поручик задрал голову к небу и обнаружил вражеский самолет-разведчик. Кружит, мерзавец! Высматривает новые цели для артиллерии, а зенитки словенцев молчали. Почему? Он не знал. То ли боеприпасы экономят, то ли не выдают свою позицию, то ли ждут налета ромейских штурмовиков, то ли орудия зенитного дивизиона, прикрывающего штаб 4-го армейского корпуса, уже уничтожены, а пулеметами воздушного разведчика не достать, слишком он высоко.

Короче, ничего хорошего. Уездный городок Борисов, куда его занесла судьба, окружен, и в нем тыловые части 4-го корпуса, а также разрозненные остатки разбитых полевых частей. Кругом, куда ни посмотри, пожары и клубы дыма. Медленно кружась, они поднимались ввысь. И от такого пейзажа на душе становилось тяжело. Не думал он, что армия родного государства так быстро откатится от границы. Как и большинство граждан Словенского царства, поручик надеялся на скорую победу. Вот только все ошибались. Проклятые ромеи оказались гораздо сильнее, чем заверяла пропаганда. Заручившись политической и финансовой поддержкой Тордийского султаната, Семикайского ханства, Огненной республики и Дерегийского королевства, они смогли очень быстро перевооружиться и сколотить боеспособный военный блок. Привлекли в союз мусульман, степных торков и католиков, а затем ударили. Причем напали без официального объявления войны и сделали это одновременно с цийя, которые атаковали границы Скифии, верного союзника Словении.

Такие вот дела. Невеселые. Минула третья неделя войны, и Восточный фронт откатывается на север. Словенцы отдали противнику Драгию, Нодолию и половину Торроса. Три дня назад начались бои за Вайягу, которую пытались захватить мидийцы, а позавчера пала крепость Крес. Это общая картина. Но сейчас его больше интересовала собственная судьба, которая была связана с попавшим в окружение корпусом.

Поручик Стойко Видов был призван на службу два месяца назад и определен в особую следственную группу полковника Марьина при военной прокуратуре Восточного военного округа. Родом из небольшого городка Пчелины, что рядом с Моравой. Возраст самый что ни на есть замечательный и располагающий к приключениям, любовным интригам и необдуманным поступкам: двадцать пять лет. Отец – потомственный инженер. Мать – домохозяйка. Не женат. Волосы русые. Национальность – словен. Рост – метр семьдесят семь. Особых примет нет. Образование – юрист, и после призыва, как прослушавший полный курс военной кафедры при университете и имеющий офицерский чин, был сразу же направлен в войска для прохождения службы при военной прокуратуре Восточного военного округа.

Только приехал и не успел еще освоиться, как началась война, и буквально через несколько дней в составе следственной группы он направился в 4-й армейский корпус. Требовалось быстро провести расследование крупных хищений в интендантской службе корпуса, и военные юристы это сделали. Главный виновник найден и был отправлен в Белоград, столицу восточных провинций, а полковник Марьин решил распутать весь хитрый клубок махинаций и провести дополнительные следственные мероприятия. Он хотел как лучше, а получилось как всегда. Марьин погиб сегодня утром – осколок раскроил ему голову. Другой его сослуживец, штабс-капитан Михель, в госпитале с многочисленными порезами от выбитого взрывом стекла. Есаул Дементьев, охранник, в данный момент в штабе корпуса, пытался узнать свежие новости. Ну а поручик на хозяйстве сидел в подвале и караулил имущество.

Прерывая его размышления, в горящем доме через дорогу раздался взрыв, и он инстинктивно пригнулся.

Больше взрывов не было. Судя по всему, взорвался боеприпас, позабытый минометчиками, которые вчера там квартировали. Обычное дело.

– Страшно, поручик? – Видов услышал слегка хрипловатый голос есаула Дементьева и обернулся.

Казак, высокий статный брюнет в кубанке и маскхалате с автоматом на левом плече, как обычно, улыбался. Точнее, всем казалось, что у него на губах улыбка. Однако на самом деле это последствия давней травмы. Дементьев начинал службу в Маджурских горах, в особой пластунской сотне, и попался диким горцам из племени трибаллов. Говорят, неоднократно избивался до полусмерти и три месяца в зиндане сидел, пока не задушил охранника и не сбежал. Страдал немало, и с тех пор у него непорядок с лицевыми мышцами, возможно, от побоев или переохлаждения. Его потом уволили в запас. Но он смог восстановиться как физически, так и по службе. В первую очередь благодаря сильному волевому характеру и связям. После чего по протекции оказался в следственной группе Марьина.

Истолковав молчание Видова как шоковое состояние или растерянность, Дементьев вопросительно кивнул:

– Ты в порядке?

– Да, – кивнул поручик и спросил: – Какие новости из штаба?

Есаул тяжко вздохнул, снял с плеча автомат, поправил подсумок с рожка́ми и устало рухнул на продавленный диван. После чего ответил:

– Расклад тебе известен. Мы в полном окружении. Противник занял Софиполь, Ненарх и Росмановку. Его моторизованные батальоны перерезали трассу на Малую Волынь, и бои идут уже в Пятигорах…

– Знаю, – перебил поручик есаула. – Меня другое интересует. Мы пойдем на прорыв или останемся здесь?

– Пойдем на прорыв. – Закинув руки за голову, Дементьев поудобнее устроился на диване.

– Вот это уже ответ. Когда?

– В двадцать три ноль-ноль… Сбор в двадцать два ноль-ноль…

Видов бросил взгляд на наручные часы, подарок отца по случаю окончания университета. В запасе еще три часа. Скоро стемнеет, а потом произойдет сосредоточение войск, и словенцы пойдут на прорыв.

– Весь неисправный транспорт, орудия и тяжелые пулеметы должны быть выведены из строя, – продолжал Дементьев. – Мы с тобой уходим с отрядом майора Верника. Собираемся на юго-восточной окраине городка. Штабные документы сжечь. При себе иметь только военные билеты, личное оружие, боеприпасы и продовольствие на сутки. Все понял?

– Понял. Только не ясно: почему сосредоточение на юго-западной окраине? Нам же в другую сторону.

– Эх ты, молодой… – зевнув, сказал есаул. – С восточной стороны нас точно ждут. А если мы пойдем навстречу противнику, тогда шансов вырваться больше.

– А с Михелем что?

Есаул поморщился:

– У него сильная кровопотеря, и он до сих пор без сознания. Поэтому останется в госпитале, который будет захвачен ромеями. Его вещи я оставил медбрату.

– Как же так!? – От досады поручик крепко сжал кулаки.

– Успокойся, Стойко. Иначе никак. Сам понимаешь. Или ты собрался пробиваться через позиции противника с телом Михеля на плечах?

– Нет.

– Тогда давай без нервов. Мы не институтки и здесь не паркет дворцовой залы, где проходит бал выпускников. Ты меня понял?

– Так точно.

Дементьев кивнул в сторону подвала:

– Тогда вперед. На тебе уничтожение всего лишнего и подготовка к ночному маршу. Бери только самое необходимое.

– А ты чем займешься?

– Вздремну, силы мне еще понадобятся. – Казак снял кубанку, бросил ее на подлокотник и прилег.

– А брать ничего не будешь?

– Пистолет имеется. Автомат есть. Кинжал и документ, удостоверяющий личность, всегда при мне, а походный ранец с гранатами, боеприпасами и пайком собран еще позавчера, когда нас только стали брать в колечко.

– Может, в подвале ляжешь? Тут опасно.

– Стекло выбило. Диван в мертвой зоне. Так что опасаться нечего. Разве только прямого попадания. Но если оно будет, тогда и подвал завалит. Вытаскивать нас никто не станет, всем не до того. И придется ждать ромеев. Верно говорю?

– В общем-то, да, – согласился поручик с казаком.

– Вот то-то и оно. А я в плен не хочу. Ромеи казаков ненавидят, не забыли, как мои деды их в капусту под Иргизом рубали. Так что в лучшем случае меня просто пристрелят.

Сказав это, Дементьев повернулся на бок и практически сразу задремал, а поручик, понимая, что его не переспорить, снова спустился в убежище и принялся разбирать вещи. Не только свои, но и сослуживцев.

Что есть? Два походных чемодана, Видова и полковника Марьина. Коробка с сухими пайками. Запасной мундир Михеля на спинке кресла. Два автомата ТК-60 и боеприпасы к ним. Два пистолета. Несколько ручных гранат ГРО-2. Кипа бумаг и документов по делу, которое расследовала группа. Пишущая машинка. Вот, пожалуй, и все. Теперь надо это разобрать. Ненужное уничтожить, а остальное сложить в солдатский вещмешок.

«Стоп! – Взгляд поручика еще раз скользнул по подвалу. – А где взять вещмешок?»

Решение проблемы пришло сразу. В этом же здании, только в другом крыле, находились солдаты.

Через пару минут он вошел в просторное помещение и увидел седоусого унтер-офицера, который, поджав под себя ноги, расположился на расстеленном спальном мешке. Его серое от усталости лицо не выражало ни единой эмоции и казалось застывшей каменной маской. Явно бывалому вояке не до поручика. Возможно, он переживал о гибели товарищей, чьи тела лежали во дворе, или задумался о чем-то личном и не сильно приятном. Однако Видов его окликнул:

– Унтер-офицер.

– Ась?

Он посмотрел на офицера, и в его взгляде была такая неизбывная тоска, какую нельзя описать словами. Казалось, что вся боль мира в этот миг сосредоточена в нем, и Видов спросил:

– Что с вами?

Краткая пауза и ответ:

– Сын погиб… Вместе служили… Надо похоронить Мишаню… А я не в состоянии… Как подойду к нему, так трястись начинаю…

Мог поручик ему что-то сказать, в утешение или поддержку? Нет. У него не было нужных слов. Поэтому он собрался уйти, кивнул унтер-офицеру и сделал шаг назад. Но потом остановился и предложил:

– Я могу помочь с похоронами.

На лице унтер-офицера появилась первая эмоция – жалкая улыбка, и он покачал головой:

– Не надо, ваше благородие… Я сам… Только соберусь с силами…

Снова Видов сделал шаг назад и услышал:

– Ваше благородие, а вы чего заходили?

– Вещмешок нужен.

Молча унтер-офицер поднялся, подошел к сваленным в угол солдатским шмоткам и поднял новый вещмешок. Все так же, без разговоров, он вытряхнул из него одежду и протянул вещмешок поручику. Тот его взял и покинул комнату.

Взгляд поручика в очередной раз скользнул по вещам. Итак, что он мог взять с собой? Один ТК-60 и подсумок с четырьмя снаряженными рожками плюс один уже в автомате. Оба пистолета. Девятимиллиметровый «демидов», который принадлежал поручику, и оружие Марьина – превосходный «тарпан». Они под один патрон, и к ним больше сотни патронов. В дополнение к этому гранаты, которых оказалось пять штук, и два сухпайка. Вроде бы все? Нет. Еще письмо покойного полковника, которое он перед смертью написал жене и дочерям, флягу с водой и плащ-палатку. Теперь все. Можно выдвигаться. Но перед этим – уничтожение документов.

Собрав бумаги группы, вместе с ненужными вещами, пишущей машинкой и запасным автоматом, поручик вытащил все во двор и опять обнаружил здесь унтер-офицера, который стаскивал в угол тела солдат.

Свалив вещи и бумаги в одну кучу, Видов осмотрелся и увидел канистру с соляркой. Приволок ее, облил горючкой чемоданы, документы и вещи, а затем похлопал себя по карманам. Спичек нет. Видимо, придется снова обратиться к унтеру. И только к нему повернулся, как тот сам подошел и протянул коробок.

Поручик кивнул, зажег спичку, бросил ее на пропитанные соляркой вещи, и костер заполыхал.

– Благодарю. – Видов вернул коробок унтеру и спросил его: – Ты из какой части?

– Двадцать второй мотострелковый полк.

– На прорыв пойдешь?

– Нет. – Он покачал головой и добавил: – Мы остаемся в прикрытии.

– А почему ты один?

– Взводный с уцелевшими бойцами в штабе батальона, боеприпасы получают.

– Автомат нужен?

– Да.

– Бери. – Поручик передал ему запасной ТК-60 и подсумок с парой магазинов.

Больше говорить было не о чем и, отступив от костра, в разбитом осколке стекла на асфальте поручик увидел собственное отражение. Молодой светловолосый мужчина в камуфляже. Под глазами темные круги. Причем он узнал свое лицо не сразу и даже вздрогнул. Впрочем, встряхнулся, собрался и направился в дом. Очень вовремя, ибо послышался вой мин. Ромеи начинали новый обстрел Борисова…

Ровно в двадцать два ноль-ноль Видов и Дементьев прибыли в точку сбора, где формировался отряд майора Верника, старого кадрового служаки из оперативного отдела штаба корпуса. Человек опытный, и шансы у его отряда, состоявшего из мотострелков, одной разведгруппы, нескольких местных жителей и тыловиков, были хорошие.

Офицеры остановились в небольшом сквере. Противник в полукилометре и следовало соблюдать светомаскировку, не шуметь и быть начеку. Что они и делали. Кругом много солдат, и в воздухе чувствовался резкий запах дешевой махорки. Видимо, кто-то курил в кулак или накрывшись плащ-палаткой. Невдалеке два танка и несколько бронетранспортеров, кажется, «Варяги» и «Стрельцы». Что характерно – несмотря на опасность, люди вели себя достаточно спокойно. Никто не паниковал. Это замечательно. И, поправив автомат, Видов присел возле памятника, который находился в центре сквера.

– Пойду Вернику доложусь… – прошептал есаул и нырнул в темноту.

Поручик остался один, щелкнул предохранителем автомата и замер. Страха не было. Особого волнения тоже. В душе пустота. Абсолютная. И еще усталость. Не физическая, а духовная. За минувшие дни он видел больше смертей, чем за всю прежнюю жизнь. И это были смерти не естественные. Вот что его угнетало, и он понимал, что не в состоянии ничего изменить и поправить. Значит, придется воспринимать войну как нечто обыденное и неизбежное, адаптироваться к кровавому хаосу и черстветь душой.

В этот момент из-за облаков выглянула луна, которая на краткий миг озарила сквер, и поручик посмотрел на памятник. Он изображал человека в распахнутой на груди шинели, смотрящего куда-то в сторону востока, и на постаменте была бронзовая табличка с надписью: «Царь Келогост Восьмой (1410–1492). Великому правителю, воину и отцу нации от благодарных потомков».

– Держи. – К поручику приблизился Дементьев, и на ступеньки упал бронежилет с прицепленной к нему каской.

– Да ну его… – Видов попробовал отказаться. – Он тяжелый…

– Не глупи. – В голосе есаула появились командные нотки. – Бери и сразу надень. Потом спасибо скажешь.

Поручик решил не спорить. Поднялся. Накинул поверх камуфляжа бронежилет весом в шестнадцать килограмм, а на голову надел каску. Затянул ремни, закинул за спину вещмешок и попробовал подпрыгнуть. Получилось. Хотя, конечно, тяжело и неудобно.

– По машинам! – прилетела из темноты команда.

– За мной! – Дементьев потянул поручика за собой, и офицеры подбежали к бронетранспортеру, где для них нашлись места…

В десантном отсеке бронетранспортера было тесно. БТР-75 «Стрелец» – далеко не самая лучшая боевая машина, которую придумали словенские инженеры: и по удобству, и по проходимости, и по вооружению. Но ничего иного не было и приходилось терпеть. Все-таки лучше плохо ехать, чем хорошо бежать вслед за бронеколонной, которая идет на прорыв, или сидеть наверху, подставившись под пули и осколки. Поэтому, поставив автомат между ног, поручик замер и попытался расслабиться. Все равно от него сейчас ничего не зависело.

Бронетранспортер рыкнул движком и тронулся с места. Одновременно с этим минометы группы прикрытия, которая оставалась в городе, начали обстрел вражеских позиций. А через пару минут в работу включились тяжелые пулеметы. Куда они били, разумеется, поручик не видел и не знал. Все, что мог – ждать команду Дементьева и надеяться, что прорыв будет удачным.

– Боги, помогите… – прошептал солдат, сидевший рядом.



Однако ему никто не помог. Вскоре по броне боевой машины забарабанили пули, а потом раздался взрыв и БТР слегка подкинуло. Поручика крепко приложило, голова соприкоснулась с бортом – спасибо каске, ничего страшного. Боевая машина замерла на месте, десантный отсек стал быстро наполняться едким дымом, и Видов услышал окрик есаула:

– Подрыв! Всем на выход! К бою!

С лязгом распахнулся кормовой люк. Солдаты, словно горох из разорванного мешка, высыпались из бронетранспортера, и поручик последовал вслед за Дементьевым.

Упал! Оказался на карачках, и сверху на него обрушилось что-то тяжелое. Это солдат, тот самый, который молился богам, и он был мертв. Пуля попала в него, когда он покидал бронетранспортер, и кровь бойца полилась на поручика.

Думать было некогда. Оставалось положиться на инстинкты, и Видов действовал по обстановке.

С трудом оттолкнув мертвеца, он попытался откатиться в сторону. Однако вещмешок за спиной и тяжелый неудобный бронежилет не давали перевернуться. А потом поручик зацепился за куст и на мгновение оказался парализован. Драгоценное время уходило, и когда Видов почти выбрался, рядом с ним упала очередная вражеская мина. Раздался взрыв, и мир погрузился во тьму.

1

Московский вечер. Конец осени, и за окном дождь. Он поливал столичные улицы, и прохожие, плотнее кутаясь в куртки и плащи, спешили по своим делам. Суета и сутолока. Обычный день огромного мегаполиса, в котором легко затеряться, подходил к концу. Еще один. И, наблюдая за горожанами, я сидел в уютном дорогом кафе, мелкими глотками пил хороший кофе и время от времени, прокручивая в голове события последних лет, улыбался. Хотя, честно говоря, веселиться нечего. Это с одной стороны, ибо слишком много у меня проблем. А с другой стороны, я все еще жив и здоров, что само по себе уже неплохо.

Несколько лет назад я оказался на Кромке – это один из параллельных миров, который смыкался с Землей при помощи построенных Предтечами древних порталов. После чего моя жизнь изменилась и я, Олег Курбатов, в общем и целом ничем не примечательный человек, стал учеником ведьмака. Думал, что научусь воевать с демонами и буду таким же, как мой учитель Вадим, сильным и непобедимым воителем, борцом за справедливость и хранителем человеческого рода. Однако наставник погиб, вступил в поединок с монстром и уничтожил его ценой собственной жизни, а я завладел артефактом Предтеч, приобрел способность открывать порталы и вернулся на родину.

Таким образом ведьмак-недоучка (это про меня) оказался на Земле. Но покоя здесь я не обрел. Наверное, по той простой причине, что сам лез на рожон и торопился. Попробовал создать свою структуру, построил в соседнем мире базу, начал охотиться на демонопоклонников и помогал жителям Кромки. Вот только враги оказались сильнее, а найти надежного и сильного союзника мне не удалось. Есть племя росанов и анклавы на Кромке, но оказалось, что мое присутствие рядом с ними приносит не только благо, но и проблемы. Есть ведьмак Велимир и его ученик Кен Кабарга, но они больше озабочены поисками мощных артефактов, которые остались от Предтеч. Есть волхва Валентина, которая иногда может помочь советом, но не более. И после того как моя база на Кромке была разрушена, а сам я едва не оказался в лапах сильного вампира, мне пришлось распустить свою команду и скрыться.

Еще одна попытка найти свой путь. Вместе с опытными вояками Вороном и Челбасом я сколотил новую группу и затих. Наносил по врагам удары, но делал это точечно, а в свободное время учился, тренировал боевые навыки и развивал свои способности: телекинез, трансформацию и регенерацию, а также чутье на опасность и верный путь. А потом опять активные действия, и я уничтожил олигарха Викентьева, который являлся куратором многих враждебных человечеству сект. Это ослабило моих противников, пусть и незначительно. Но самое главное – я их разозлил. Так что охотиться на меня стали всерьез, и ради этого демонопоклонники даже вытащили из запасников разработки советских ученых: пеленгаторы и блокираторы пси-способностей. Однако снова я уцелел, захватил образцы секретной аппаратуры и опять затих.

В очередной раз пришлось отказаться от создания базы на Кромке, и бойцы роты «Клин», которые мне помогали, получив деньги, разъехались. Часть осталась в параллельном мире, где они решили попытать счастье среди повольников, а большинство вернулись на Землю. Благо денег я не пожалел, а про то, что лишнего болтать не надо, пусть сами помнят. В конце концов, от этого зависит их жизнь, и теперь я один. Небольшие группы Челбаса и Ворона, которые продолжают выполнять мои задания, по-прежнему рядом. Только я от них отдалился, и общаемся мы редко. А помимо того, невдалеке Велимир и Кабарга, но и с ними я виделся последний раз месяц назад. Про пеленгаторы и блокираторы они уже в курсе, и Велимир принял меры. Сам защитился, простейший артефакт «на коленке» собрал, а заодно и меня научил, как от хитроумных приборов защиту ставить. Правда, артефакт постоянно дает сбои, и чем скорее будет решена проблема охотников, стремящихся отрезать мне голову, тем лучше. Это приоритетная задача, и потому я ждал в кафе своих людей. При помощи Велимира, который пока еще не восстановился после похода в «Золотую колыбель», они занимались решением этой проблемы, и сегодня я получил сообщение, что наемники готовы дать отчет. И это хорошо, потому что я собирался покинуть Москву. Возможно, на очень долгий срок.

Появилась новая тема, которая меня заинтересовала, и я намерен действовать самостоятельно. Так проще. В первую очередь для меня. Потому что не хочу отвечать за жизни других людей, и это не боязнь ответственности. Нет. В данном случае есть осознание того факта, что пока я еще не готов вступить с демонами в прямой бой, а если так, то лучше быть одному. Подумал. Принял решение и разработал план. Без привлечения людей, к которым успел привыкнуть.

«Где же Ворон и Челбас?» – Я посмотрел на дверь в заведение.

Только об этом подумал, как появился Ворон. Наемник окинул помещение цепким взглядом, снял шляпу и кожаный плащ, передал вещи подскочившему гардеробщику, а затем приблизился к моему столику и присел.

– Привет, командир, – сказал он.

– Здравствуй, – отозвался я и спросил: – Где Челбас?

– Приболел. У него грипп. Мы ведь не ведьмаки и не ведуны, а простые люди. Не можем себя моментально лечить, как ты это делаешь. Поэтому приходится глотать таблетки и соблюдать постельный режим.

Ворон усмехнулся, а я подозвал официанта, заказал еще две чашки кофе и перешел к делу:

– Итак, что можешь доложить?

– Все рабочие приборы, блокираторы и пеленгаторы, которые разрабатывались в Киевском филиале ЦНИИС (Центрального научно-исследовательского института связи) находятся у одного человека. Зовут Станислав Перфильев. В прошлом сотрудник института. После развала СССР связался с сектами и стащил все что можно: приборы и документацию. Именно он инструктировал ликвидаторов, которые атаковали нас в Крыму.

– Информация точная?

– Да.

– Велимир вам помогал?

– В основном советами. От его ученика пользы больше.

– Когда начнете изымать приборы и документацию?

– В течение трех дней. Украинские паспорта есть. Бойцы готовы. Полетим через Минск. В Киеве уже сидят мои ребята, они присматривают за Перфильевым.

– Кабарга с вами?

– Да. – Сделав глоток кофе, Ворон кивнул и поинтересовался: – А ты с нами разве не полетишь?

– Нет, сами справитесь, а Кабарга поможет. А у меня другие дела.

– Наверное, в Болгарию собрался?

– Верно.

– Одному опасно. Возьми хотя бы пару бойцов.

– Ни к чему.

– Ты от нас совсем отдалился, командир.

– На это есть причины. – Я помедлил и стал инструктировать Ворона: – Возможно, меня не будет три-четыре месяца. Будьте к этому готовы и меня не ищите. Когда вернусь, сам вас найду. Деньги есть – пользуйтесь. Все, что в Киеве возьмете, отдайте Велимиру. Если он попросит о помощи, помогите. Группы увеличивайте, но осторожно. В общем, вы с Челбасом люди опытные, так что разберетесь. Вопросы есть?

Ворон помедлил, а потом пожал плечами:

– Всего один. Что с Катей?

Катя была моей девушкой. Хотя почему была? Она и сейчас моя девушка. Наверное. Вот только не виделись мы уже пару месяцев. Как началась на меня серьезная охота, так я в сторону и отскочил. Слишком опасно ей находиться рядом со мной.

– Присматривайте за ней.

Выслушав ответ, Ворон поднялся:

– Я все понял, командир. Могу идти?

– Ступай.

– Удачи, – бросил он и направился к выходу.

– И тебе.

Наемник ушел, а я покидать кафе не торопился, достал ноутбук и открыл файл под названием «Вейрат».

Когда был уничтожен олигарх Викентьев, мы взяли трофеи: его телефон и планшет. Сразу заняться обработкой информации, что хранилась на информационных носителях, не получилось. На это не было времени, ибо мы готовились к переходу на Кромку. Только адрес казначея, который занимался финансами демонопоклонников, получили.

Однако после того как я окончательно разогнал боевиков и залег на дно, времени стало гораздо больше. Я уделил трофеям внимание, и новая информация в корне изменила все мои планы.

Организация у покойного Викентьева – да будет он проклят и гореть ему в аду, если таковой существует, – была серьезная. На поверхности все, как у любого другого олигарха. Есть нефтяные вышки и компании, собственные банки и производства, виллы, яхты, шикарные любовницы и прочие атрибуты современного богача. А под этим слоем, что пускал пыль в глаза обывателям, имелся другой. Там уже секты, кровавые ритуалы, убийства, наркотики и работорговля. Но и это не все, поскольку был еще один слой. Помимо контроля за сектами в России олигарх создал подпольную структуру, которая занималась сбором разведданных для демонов и вампиров. А что могло интересовать монстров? Многое. В частности, новейшие разработки в области вооружений и порталы в иные миры, которые находятся между Землей и Кромкой. Причем у меня сложилось впечатление, что демоны чего-то опасались. Не людей, конечно, ибо мы для них – противник хорошо известный, а кого-то другого. И тут я вспомнил слова волхвы Валентины. Старуха упоминала, что для людей демоны – не самые страшные враги, и есть еще более ужасные порождения Предтеч. Так, может быть, именно этих тварей демоны и опасались? Запросто.

Впрочем, конкретики по этому вопросу пока не было. Зато другой информации хватало, ибо группа Викентьева вышла на общину мольфаров, которые охраняли порталы в мир Вейрат. Мольфары – это ведуны, только карпатско-балканский вариант. Для Викентьева они враги, ибо сразу попытались ему противостоять. Поэтому в течение нескольких дней их перебили, и погибли все, кто хотя бы чуть был причастен к тайне портала. Но в новостях об этом не сообщалось. Тишина. Три десятка человек уничтожили, а СМИ про это умолчали. Ведь кому и какое дело, что в Югославии, Македонии, Болгарии, Румынии, Греции и на западе Украины погибали одаренные люди. Тайная война на то и тайная, что про нее в новостях не сообщают. После чего Викентьев взял портал в мир Вейрат под свой контроль, а самый главный, который находился в «Долине фракийских правителей», по-болгарски – «Долината на тракийските владетели», под усиленную охрану.

Итак, каков же мир Вейрат, согласно записям Викентьева?

Этот мир похож на Землю и Кромку, то есть идеально подходит для людей. Однако долгое время в нем проживали только полудикие цийя: чтобы было понятно сразу – речь идет о неандертальцах. Они не развивались и были близки к природе. Существа примитивные и без особых способностей. Но со временем появились люди. Сначала они проникали в Вейрат небольшими группами, а затем мигрировали целые племена. Первый массовый исход произошел в 385 году до нашей эры, а возглавил его царь одриссов Севт Второй. Утомленный борьбой с греками, которые не могли простить ему союза со Спартой, фракийский царь при помощи жрецов обнаружил портал и увел за собой десятки тысяч своих подданных.

Так в мир Вейрат пришли люди, которые основали собственное государство и стали расширяться. Они без всякой жалости убивали цийя, строили города и добывали ресурсы, исследовали Вейрат и все дальше уходили от порталов. Новое Одрисское царство росло и расширялось, но потом появились конкуренты. Сначала римляне, один из легионов Юлия Цезаря, а за ними пришли ромеи, анты, булгары Аспаруха, турки и русские войска из Дунайской армии. Это только через один портал – главный. А были ведь и другие, через которые в Вейрат проникали скифы, сарматы, сербы и еще два десятка народов. Так что фракийцам пришлось потесниться, возникали новые государства, кипели войны и происходили кровавые битвы. Но в одном пришельцы с Земли всегда были солидарны – цийя необходимо уничтожить, и дикари стали отступать. А когда их притиснули к стене, которой в данном случае выступила северная тундра, они уперлись, объединились и смогли использовать древнюю магию.

Люди понесли большие потери и отступили, а цийя выжили. После чего, вот уже в течение двухсот лет, в Вейрате не было больших войн. Свободной земли много, и ее нужно колонизировать, осваивать и обживать. Поэтому боестолкновения, если и случались, носили локальный характер. Развивались промышленность и наука, но при этом люди не забывали про магию и знания древних. Они постоянно пытались пробить дорогу на Землю. Вот только ничего из этого не выходило. Связь с земными мольфарами имелась, и жители Вейрата знали о том, что у нас происходило. По крайней мере, каста посвященных была в курсе. А когда Викентьев обрубил им связь, они замкнулись. Хотя олигарх через какие-то собственные источники продолжал собирать знания об этом мире и буквально за пару дней до гибели узнал, что Вейрат находится на грани мировой войны. Неринская империя и еще несколько государств готовы обрушиться на Словенское царство и Скифию, а помимо того на словенцев (славян), скифов и одриссов собираются напасть цийя.

Ну и что мы имеем?

Во-первых, совсем рядом – огромный мир, в котором нет демонов и вампиров. Он находится на уровне развития пятидесятых годов прошлого века на Земле. Там есть славяне и собственные ведуны. Вскоре у соседей начнется война, если уже не началась, и прольются реки крови.

Во-вторых, с той стороны Викентьев, точнее, его хозяева, ждали беду. Следовательно, в мире Вейрат есть что-то, чего опасаются мои враги. Или кто-то, кого они боятся.

В-третьих, рядом с основным порталом в иной мир проживает казначей покойного олигарха и хранитель его тайн. Его нужно уничтожить, и я в состоянии это сделать. Сам. Без посторонней помощи. Хотя очень может быть, что я снова переоцениваю свои возможности и силы.

Таковы исходные данные, и чем больше сведений я получал о Вейрате, тем больше хотел в него попасть. А ведовское чутье шептало, что движение в этом направлении верное и медлить нельзя. Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, уже сегодня ночью я вылетаю в Симферополь. Оттуда машиной – к одному из порталов на Кромку. Переход. Встреча с бойцами из отряда «Клин», которые решили не возвращаться на родину, и морем до берегов Болгарии. А дальше – куда кривая вывезет. Рисковать головой придется. Как обычно. Но мне не привыкать, и пока есть возможность погулять, можно посмотреть на еще один мир.

2

Спустя пять дней после встречи с Вороном я лежал в густом кустарнике невдалеке от виллы, которая принадлежала казначею олигарха Викентьева, поглаживал прохладный металл автомата и слушал разговор двух боевиков…

Перелет из Москвы в Крым, переход на Кромку и путешествие по осеннему Лирийскому морю прошли штатно. Все-таки хорошо, когда есть деньги – это снимает много проблем. Благодаря этим бумажкам легко получить новый паспорт, который помогает пройти полицейский контроль, и есть возможность пересечь море на скоростном комфортабельном катере, а не на утлой лодочке. После чего, оказавшись на берегу, я отпустил мореходов, поймал пеленг на ближайший портал, перебрался на Землю и оказался в Болгарии, в тридцати пяти километрах от города Казанлык.

Что о нем сказать? Город как город, с населением в пятьдесят тысяч. Развлечений немного, но есть музеи. В частности, невдалеке от известной каждому русскому человеку горы Шипка – гробница царя Севта Третьего «Голяма Косматка» (Большая Косматка). Но меня древности не интересовали. Я приехал по делу и, закинув на плечи рюкзак, передернул затвор АКМСа и направился к цели. Днем шел осторожно и к вилле казначея, которая находилась в десяти километрах от Казанлыка, вышел ночью.

Казначея звали Роберт Умаров. Крепкий мужик. Любитель женщин и сибарит. Родился в СССР, а десять лет назад перебрался на ПМЖ в Европу. Жил в Англии и Франции. А в две тысячи одиннадцатом году, когда Викентьев зачистил мольфаров, обосновался в Болгарии. С тех пор постоянно здесь, охраняет порталы и богатства покойного олигарха. Какие именно – могу только догадываться. Вряд ли это золотые слитки или мешки с алмазами. Скорее всего, деньги Викентьев держал в банках. Половину легально, а половину – на подпольных счетах. Это стандартная практика современных богачей. А Умаров оберегал архивы, которые хранились на электронных носителях, и артефакты. Так мне думалось, и, скорее всего, я был прав.



Четкий план у меня отсутствовал, и я собирался действовать по обстоятельствам. Сначала надо посмотреть на виллу, просканировать местность на предмет ловушек и посчитать, сколько бойцов охраняют Умарова. А только после этого думать о проникновении в логово противника. Если все просто, то можно осуществить силовой захват объекта, вытащить его в зеленку и быстро распотрошить. Но это вряд ли. Как правило, такие места охраняются хорошо, и придется хитрить. Либо маскироваться под работягу, который пришел на виллу денежку заработать. Либо использовать наследие далекого предка-оборотня и менять личину, то есть частично трансформировать лицо, а затем попасть на объект под видом охранника или обслуги. Сами посудите – вилла невдалеке от города и в ней обязательно должна быть обслуга, все эти повара, садовники, ремонтники и прочие озеленители. Они наемные служащие и, скорее всего, приезжали из Казанлыка. Вот и зацепка для меня.

Однако, как это часто случается, все пошло наперекосяк. Не я один собирался добраться до Умарова, и это стало понятно сразу, потому что рядом с виллой было многолюдно. Не менее трех десятков хорошо вооруженных профессионалов в одинаковом камуфляже и с черными масками на лицах готовились к штурму. И меня они не заметили только потому, что я подошел не со стороны дороги, за которой они наблюдали, а с тыла, и вокруг темно.

Спрятавшись в кустарнике за спинами боевиков, я притих и напряг слух. Срочно, пока не началась мясорубка, нужна была информация, и вскоре я ее получил, поскольку два ближайших боевика оказались русскими. Впрочем, как и остальные…

– Что-то мне не по себе, – бросив взгляд в мою сторону и передернув плечами, сказал один. – Такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает.

«Опытный», – промелькнула у меня мысль, и я отвернулся.

– Не забивай голову, – отозвался второй. – Это просто мандраж перед боем. Так бывает.

– Знаю, что бывает. – Первый посмотрел в сторону виллы и спросил: – Думаешь, придется пострелять?

– Обязательно. Там ребята серьезные. Я даже некоторых знаю.

– Откуда?

– В одной системе работали. Мы ведь раньше тоже под Викентьевым ходили.

– Понятно… – протянул первый и задал новый вопрос: – А почему мы тогда с ними сейчас на ножах?

– Викентьев помер, и его наследники хотят взять то, что принадлежит им по праву. А Умар, сука жадная, уперся.

– Дурак.

– Это точно.

– Я бы на его месте давно бы на Карибы свалил или на Мальдивы.

– А вот это зря. От наших боссов не скроешься. Ни на Карибах, ни на Мальдивах. Сто процентов найдут. Умар это понимает, потому и не рыпается. Торгуется и хочет долю от бизнеса.

– Какого именно? От нефти или газа?

– Не знаю. Да и не наш это уровень. Меньше знаешь – крепче спишь и дольше живешь…

Прерывая беседу боевиков, появился третий. Судя по всему, командир звена, и он сказал:

– Харэ болтать. Сейчас начнем. Рации проверьте и оружие. ПБС накрутили? Прикручивайте. Готовность – четыре минуты. Первыми идут тройки Булата, Клепы, Каравана и Лося. Мы прикрываем. Штурмуем со стороны сада. Остальные блокируют ворота и отстреливают охрану. После завершения операции общий сбор здесь, а потом расходимся.

Боевики занялись делом, а я продолжал стоять. В общем, все просто и понятно. Наследники Викентьева, в данном случае не кровная родня, а другие демонопоклонники, попытались прижать Умарова. Но он уперся и захотел получить прибыль. А сектанты, вместо того чтобы вступить с ним в переговоры, прислали ликвидаторов. Ну и что при таком раскладе делать мне? Наверное, следует остаться на месте и дождаться возвращения штурмовиков, а дальше посмотрим…

Штурм начался резко. Боевики получили команду и побежали к вилле, трехэтажному зданию, окруженному высоким забором. Они делали свою работу спокойно и профессионально, а я достал из походного рюкзака прибор ночного видения и стал за ними наблюдать.

На вилле погасло освещение: штурмовики сдернули провода, а электрогенераторы обслуга запустить не успела. После чего я засек нескольких снайперов, которые открыли огонь по охранникам Умарова, а через забор в районе сада стали перебираться ликвидаторы.

Все происходило в полнейшей тишине. Не кричали люди и не ревели сирены, не было слышно выстрелов и взрывов. Только раз на вилле залаяла собака, но почти сразу замолчала. Взвизгнула и заткнулась.

Ликвидаторы проникли на объект, а снайперы залегли. Все, что мне оставалось – ждать, а я это умел, хотя и не любил.

Прошло сорок минут. Много. Однако мое терпение было вознаграждено. Штурмовики покинули виллу и снова оттянулись в зеленку, как раз туда, где я их поджидал.

Они собрались вместе, не все, а только тройка командира и звеньевые. Сформировали круг, и вожак стал отдавать приказы:

– Отходим по второму варианту. По полям к машинам. Оружие и снаряжение оставите в них. Домой возвращаться самостоятельно. Когда понадобитесь, вызову. Давай, псы войны, погнали!

Большинство звеньевых бросились выполнять приказ. Но один все-таки подал голос:

– Булат, у меня Кончар тяжело ранен…

– И что?! – Командир повысил голос. – Ты не знаешь, что делать?! Добей его и брось в машине! Местные, кто нас встречал, тело уберут!

– Но как же…

Командир человеком оказался суровым, жестким и жестоким. Он не стал спорить с бойцом, а резко выхватил из наплечной кобуры пистолет и выстрелил.

– Пши-х! – Прибор бесшумной и беспламенной стрельбы заглушил звук.

Тело упало наземь, и командир отдал команду бойцу своей тройки:

– Звонарь, займись. Кончара добей. Трупы бросите в машине. Жду тебя на квартире. Пошел!

– Есть!

Звонарь направился к боевикам покойного звеньевого, а командир бросил второму стрелку:

– За мной!

Они шмыгнули в зеленку, прошли мимо меня, и я направился за ними. С Умаровым пообщаться не удалось. Да и ладно. Не очень-то и хотелось. Главное – добыча. Наемники штурмовали виллу ради секретов Викентьева и его казны. Следовательно, трофеи – у командира наемников.

Ликвидаторы шли быстро, опытные бродяги. Но я лучше, ибо Кромка меня многому научила, а еще есть ведовские способности. Поэтому я достаточно легко определил вектор движения боевиков, обошел их и устроил засаду.

Сел на тропе возле дороги. Рядом съезд с трассы. Обычная грунтовка. И на ней машина. Вот я рядышком и обосновался.

На мгновение в голове промелькнула мысль, что можно дать ликвидаторам возможность умереть в честном бою. Однако я сразу прогнал эту мысль. Глупо. Какой честный бой? О чем это я? Мало в жизни острых ощущений? Э-э-э, нет, Олег. Хватит в героя играть. А то однажды доиграешься. Поэтому делай, как нужно, а не как в романах Александра Дюма прописано, ибо ты не д’Артаньян и сейчас не век романтизма, когда благородные кавалеры вызывали своих противников на дуэль.

Встряхнув головой, я очистил мозг от лишних мыслей, снял автомат с предохранителя и спрятался за ближайшее дерево. Только устроился, как появились наемники. Они шли осторожно. Один смотрел вправо и вперед. Второй – влево и бросал взгляды назад. Заметно, что эти бойцы давно вместе, слаженная пара, и они привыкли к риску. Но сейчас им это не помогло.

Молча, без предупредительных окриков и гневных возгласов, какими любят подбадривать себя молодые вояки, я поймал в прицел командира и влепил в него короткую очередь. Грохот выстрелов разорвал тишину. Пули легли кучно, парочка в голову, а остальные в плечо и грудь. После чего я сосредоточился на втором. Но этот оказался вертким. Я его задел, но не завалил. Он успел метнуться в сторону и в падении открыл огонь.

Над головой прошла очередь и сразу вторая. Пули вонзались в дерево и срезали ветки. Однако меня под ним уже не было. Я обошел наемника по флангу, снова он оказался в прицеле, и палец потянул спусковой крючок.

Приклад привычно ударил в плечо. Уйти с линии огня противник не успел, и для него все закончилось.

3

Первое, что я сделал – обыскал боевиков и сразу нашел то, что меня интересовало. В сумке, что находилась в РД главаря, – несколько флешек. Наверняка вся информация, которая мне нужна, на них. Это главное. А все остальное пришлось бросить. Жаль, конечно. Оружие, ПБС, ПНВ, оптика, боеприпасы и разгрузочные жилеты. Все могло бы пригодиться. Но я вооружен не хуже чем боевики, а лишний груз тащить на собственном горбу не хотелось. Слишком далеко. До ближайшего портала на Кромку больше тридцати километров, а до перехода в мир Вейрат – девять.

В общем, я забрал только флешки и ушел в зеленку, подальше от дорог и людей. Двигался пару часов и остановился перед рассветом, в роще между старым виноградником и убранным, но не вспаханным кукурузным полем, в километре от точки перехода в Вейрат. Костер разжигать не стал, разместился под ветвистым дубом и перекусил: вскрыл ИРП и с удовольствием скушал тушенку и паштет, а затем запил завтрак водичкой. И только после этого достал ноутбук и начал проверять флешки.

Занимался этим час и остался доволен. Потому что на флешках было много интересного: отчеты агентов, которых по приказу олигарха отправляли на Кромку и в мир Вейрат, списки людей, которые преданы лично Викентьеву, номера банковских счетов и коды доступа к ним. Так что я обеспечил себя на всю жизнь, мог спокойно вернуться в Москву, поселиться за границей или купить островок в Индийском океане, а затем жить как миллионер. Яхты, пляжи, знойные красотки, элитное бухло, легкие стимуляторы и любые развлечения. Но, разумеется, сейчас меня это не привлекало. Поменялась психология, и деньги стали тем, чем они на самом деле являлись, то есть средством достижения цели.

В общем, порядок. Однако было одно «но»… На флешках не было никаких упоминаний об угрозе из мира Вейрат, словно Умаров об этом не знал. И это меня задело, ибо хотелось распутать клубок до конца.

Спрятав ноутбук и флешки обратно в рюкзак, я почесал затылок и задумался. Что дальше? Какими должны стать мои следующие шаги?

На Кромке делать нечего, вычислят, найдут и прихлопнут. В Москве и Крыму, пока не восстановился Велимир, появляться тоже не стоит. Так что заняться особо нечем, и ничто не мешает мне прогуляться в Вейрат, дабы своими глазами посмотреть на этот мир. А что касательно денег олигарха Викентьева, то они не пропадут. Лежали себе в швейцарских банках и еще полежат.

Решение было принято, и, взвалив на плечи рюкзак, с автоматом наперевес, сканируя местность, я двинулся к точке перехода, которую обнаружил с трудом.

Два холма и за́росли, а в низине – небольшое болотце. Рунного камня нет, хотя пеленг на него имелся. Поэтому пришлось помучиться, и древний камень нашелся на дне болота, под слоем грязи, ила и мелких камушков. А поскольку оттягивать переход смысла не было, я залез в мутную жижу и совершил переход…

В мире Вейрат время течет как и на Земле. Следовательно, начало зимы и раннее утро. Однако климат гораздо мягче, температура воздуха – плюс двадцать градусов. Тепло. И все бы было замечательно, но здесь шла война, и я оказался вблизи от поля боя. В этом месте рунный камень тоже находился в низине, но без болота, и над моей головой посвистывали шальные пули, а невдалеке слышались разрывы гранат и противный вой мин, крики людей и грохот тяжелых пулеметов. А помимо того я чувствовал запахи, дикую смесь из сока деревьев и пыли, крови и сгоревшего пороха, паленой резины и обугленной человеческой плоти.

«Весело здесь, – промелькнула в голове мысль, и я задал себе резонный вопрос: – Может, отступить, пока не поздно?»

На мгновение я заколебался. Однако бой начал стихать и смещаться в сторону. Пули над головой свистеть перестали и, спрятавшись в густом кустарнике, я затаился, скинул рюкзак и выбрался на высотку, откуда открывался превосходный вид на окрестности.

За холмом широкая грунтовая дорога, а на ней три горящих бронетранспортера и рядом больше полусотни трупов. Большая часть мертвецов – в темно-зеленых гимнастерках и маскхалатах, а часть в легких серых куртках с погонами, которые имели обозначения в виде латинских цифр и букв. Судя по фото из архивов олигарха, в зеленой форме братья-славяне из Словенского царства, а в серых куртках – ромеи из Неринской империи. Значит, война, о которой предупреждали Викентьева агенты, началась и ромеи наступают. Почему я так решил? Да по той простой причине, что портал невдалеке от городка Борисов, а он в ста пятидесяти километрах от границы с ромеями.

Живых людей не видно, бой продолжал отдаляться, и я спустился с холма, оказался невдалеке от догорающего бронетранспортера и увидел в придорожной канаве труп молодого словенского офицера. Осколок попал ему в затылок, и, судя по всему, он погиб три-четыре часа назад, еще ночью. При этом лицо осталось нетронутым, и я обратил внимание на то, что мы с ним ровесники и похожи. За братьев нас не принять, но черты лица славянские и одинаковое телосложение, и тогда я подумал, что раз уж проводить разведку, то можно стать этим самым офицером. Все равно кругом неразбериха, а если проколюсь, то всегда можно списать мое незнание местных реалий на контузию.

– Прости, братец… – прошептал я и, обыскав труп, достал его документы.

Офицер оказался поручиком Стойко Видовым, военным юристом, прикомандированным к группе полковника Марьина. Хорошо это или плохо? Сразу определить трудно – разберусь по ходу, а пока никто не появился, необходимо сменить личину, вооружиться местным оружием и переодеться.

Раздевать мертвеца было противно, не стал этого делать. Рядом валялись вещмешки, и я их подобрал. А помимо того снял с поручика ремень с кобурой и забрал его оружие: девятимиллиметровый пистолет, ручные гранаты, подсумок с боеприпасами и автомат, похожий на советский ППД. После чего шмыгнул обратно в кустарник.

На дороге загудели моторы, приближалась бронетехника: чья именно, не видел. Главное – в кустарник никто не лез. Немного времени в запасе было, и я перетряхнул вещевые мешки. Один принадлежал солдату, а второй – поручику Видову. Внутри мелочовка, запасной маскхалат, чистое нательное белье, комплект униформы, патроны, несколько писем и фотографии красивой брюнетки на берегу широкой полноводной реки. Как я понял из подписей на обороте фото – невеста Видова.

Я переоделся в маскхалат, а затем выкопал под корневищами кустов ямку и спрятал свое имущество, оружие, снаряжение и боезапас. Оставил только кинжал. А затем расслабился и произвел смену лица.

Опыты с трансформацией собственного тела я проводил давно, и сначала ничего не выходило. Но чем дальше, тем лучше результат. Сначала руки в клинки трансформировал – грубая работа. А месяц назад, когда встал вопрос маскировки, начал изменять лицо – сложно, но я своего добился.

Закрыв глаза, вспомнил мертвого поручика и представил, что мое лицо – горячая мягкая глина. Сразу же боль. Нервные окончания отреагировали. Однако я смог заглушить неприятные ощущения, чему уже научился, и мысленно наложил на себя образ Видова.

Опять боль. Еще резче и неприятнее. Захотелось завопить. Но я стиснул зубы и перетерпел. А через несколько минут открыл глаза, достал маленькое походное зеркальце, посмотрел на себя – и увидел отражение Стойко Видова. Хорошо все вышло. Образ поручика прилип к моему лицу, вскоре я с ним свыкнусь, и его не нужно будет удерживать.

Поднявшись, осмотрелся. Схрон замаскировал так, что если не знать, где он – не найдешь. Форма сидит, словно по мне шита. Боеприпасы в подсумке. Оружие рабочее. Больше меня возле портала ничто не держало, и я направился на север, откуда доносилась глухая канонада артиллерийских орудий.

Двигался полями, через перелески и лесополосы, обходя стороной населенные пункты. Иногда выдвигался к дорогам и наблюдал. Видел бронетехнику ромеев и трупы словенцев. На привалах разбирал, чистил и собирал оружие, читал чужие письма и прислушивался к своему чутью. А ближе к вечеру напоролся на небольшую группу солдат царской армии, которые пытались выйти из окружения. Не спецназ и не разведка, самые обычные бойцы, пятеро пехотинцев. Они сидели на небольшой полянке, ели сушеное мясо и спорили о том, куда нужно идти. Язык похож на русский, с местным акцентом и вкраплениями присущих местным жителям словечек. Подстроиться легко, и спустя полчаса, убедившись, что это не ловушка, я вышел к ним.

– Ты кто?! – замечая меня, с запозданием вскинулся пожилой солдат и направил на меня винтовку.

– Отставить! – добавив в голос командные нотки, бросил я.

Подействовало. Солдат опустил ствол и вжал голову в плечи. Нужно было ковать железо, пока оно горячо, и я представился:

– Поручик Видов, специальная группа полковника Марьина.

Естественно, простые бойцы знать не знали, кто таков Марьин, но упоминание «специальной группы» и мой уверенный тон сделали свое дело. Солдаты, грязные, растерянные и запуганные, попытались встать по стойке смирно, а пожилой солдат отозвался:

– Господин поручик, мы из отряда майора Верника. Во время ночного боя отстали от роты. Теперь пробиваемся на соединение с нашими. Я ефрейтор Сойкин. Старший в команде.

Наверняка ефрейтор только недавно был призван в армию из резерва. Заметно, как нескладно делал доклад. Для меня это самый лучший вариант – меньше вопросов, и я спросил:

– Из какого вы подразделения?

– Сорок девятый пехотный Верхнетабирский полк.

– Принимаю командование на себя.

Ефрейтор покосился на бойцов, шмыгнул носом и кивнул:

– Приказывайте, господин поручик.

4

Тактика моей небольшой группы была простой. Ночью двигались, а днем отдыхали. Так прошли сутки и, как только стало темнеть, двинулись дальше. Мы топали на север, на соединение с основными силами отступающей словенской армии, и после полуночи встряли. Ромеи были кругом: и слева, и справа, и позади. Поисковые группы противника ловили разбежавшихся по лесам словенцев, и, чтобы не попасть под удар, нам пришлось вплавь форсировать речку Тишарку. На другой берег перебрались, но один из бойцов утопил винтовку. А затем мы оказались перед дорогой, на которой шел бой.

Кругом стрельба и взрывы гранат. Слышны неразборчивые крики. Слева длинными очередями били пулеметы, наверняка вражеские. Сквозь темноту и дым летели серебристые очереди трассирующих пуль. Они срезали ветки и давали рикошеты. Для рядовых бойцов, которые на войне недавно, это стресс. Ну а для меня ничего особенного, присутствие духа я сохранил и окликнул солдат:

– Не дергаться!

Солдаты, вжав головы в землю, промолчали. Главное – никто не побежал. После чего я попробовал разобраться в обстановке и просканировал местность. На левом фланге полсотни человек. На дороге несколько бронемашин и не меньше роты бойцов. Люди, которые прятались в зеленке и обстреливали колонну, судя по всему, были словенцами и пытались прорваться через дорогу, которую охраняли ромеи. А что касательно моей группы, то нас пока не заметили.

– Ефрейтор! – Я подполз к Сойкину.

Он слегка приподнял голову и посмотрел на меня. За тот недолгий срок, что мы вместе, ефрейтор и солдаты стали мне доверять. Очень уж уверенно я действовал, а люди это чувствовали, шли за мной и надеялись, что выберутся в безопасное место.

– Что будем делать, господин поручик? – спросил Сойкин.

– Слушай внимательно, ефрейтор. В бой встревать не станем, надо пробиваться самостоятельно. Если идти осторожно, проскочим. Если останемся, нам каюк. Ромеи пройдутся вдоль дороги и все равно нас обнаружат, а потом прижмут тяжелыми пулеметами и перебьют. Как понял?

– Мне все ясно, – отозвался Сойкин и вопросительно кивнул: – Так и что станем делать?

– Уходим в сторону. Пройдем вдоль дороги и пересечем ее через пару километров. За мной, и не отставать!

Бой на дороге продолжался. Очереди проходили в стороне, и это хорошо. Значит, нашу группу не обнаружили, и мы, насколько это возможно, соблюдая тишину, пробирались через кустарник. От поля боя удалились, а затем смогли перебраться через дорогу и вышли еще к одной речке.

Снова вошли в воду и в полной темноте форсировали преграду. После чего я решил сделать привал.

Присели под небольшой обрыв и затаились. Только притихли, как невдалеке послышался гул моторов. Ехали мотоциклы, не менее пяти, и понятно, что это ромеи.

Нервы у бойцов были на пределе, но все обошлось, и враги проехали мимо. До нас им дела не было, и, немного передохнув, мы добрались до окраины какого-то хутора. Обогнули его, и опять марш. Вот только ушли недалеко. В очередной раз шум мотора, противник рядом, и мы замерли. Думали, опять пересидим. Но неожиданно в кусты, которые нас прикрывали, что-то упало. Бойцы не успели ничего толком понять, а я уже дернул ефрейтора за руку, и мы упали.

Взрыв! Рванула ручная граната, и один из бойцов, без вскрика, получив в грудь несколько осколков, рухнул рядом с нами.

Мгновением позже по кустам стали бить из автоматов и винтовок, пули срезали ветки, и звучали команды на ромейском языке. Для потомков римлян и византийцев, которые оказались в мире Вейрат, это сильно разбавленный славянскими и тюркскими словами греческий.

– Лежать! Ждать команду!.. – прошипел я солдатам.

Вскоре стрельба стихла. Ромеи, которых оказалось шестеро-семеро, выпустили по одному магазину, а затем, негромко переговариваясь, вошли в кустарник, и это было их ошибкой.

Я откатился в сторону и стал приподниматься, а ефрейтор последовал моему примеру. Как раз из-за туч выглянула луна, и практически сразу мы увидели противника. Два вражеских солдата оказались на открытом месте, и я прошептал Сойкину:

– Твой слева, мой справа. Огонь!..

Словно на полигоне, я вскинул автомат, поймал в прицел ромея и потянул спусковой крючок.

Короткая, в три-четыре патрона, очередь превратила лицо противника в кровавую кашу, и я увидел, как во все стороны полетели кусочки костей и мяса. Это первый человек, которого я убил в этом мире. Но никакого сожаления не было. А ефрейтор молодец, не подвел меня, вовремя открыл огонь и тоже не промазал.

Мертвые ромеи еще не успели упасть, а мы уже перенесли огонь на следующие цели, и остальные бойцы нас поддержали. Автомат ТК-60, который был у меня, оружие хорошее и проверенное, совместное изобретение конструкторов Талого и Кулешова калибром 7,62 мм. Как и десятизарядные винтовки К-45, которые были у пехотинцев. Они гораздо лучше ромейских «Василисков» и «Окрисов». И на противника обрушился свинцовый смерч. Теперь уже мы имели преимущество, и вражеские солдаты, которые не ожидали, что им окажут сопротивление, побежали.

– За ними! Вперед! – Мой голос заставил солдат броситься в погоню.

Не разбирая, что впереди, я бросился за ромеями. Ветки хлестали по лицу, и была высока вероятность оставить в кустарнике глаза или напороться другим, более важным, органом на сук. Однако мне было все равно, потому что подгонял азарт, и спустя несколько секунд я оказался на дороге, где обнаружил полугусеничный бронетранспортер. Возле него четыре ромея, один из которых ранен. Они меня заметили, и кто-то успел метнуть ручную гранату.

«Плевать! – промелькнула у меня мысль. – На все плевать! Успею отстреляться!»

Выпустив в противника остатки магазина, я свалил двоих и рванулся к бронетранспортеру, присел, и за спиной взорвалась граната. Она упала в придорожную канаву, поэтому большая часть осколков ушла вверх, а мне досталась остаточная взрывная волна, и я полетел на дорогу.

Падение! Лицо соприкоснулось с пыльной дорогой, и я ощутил во рту солоноватый привкус крови. Сразу замутило, может быть, от контузии или от пыли, а затем меня вывернуло.

Все стихло, и я медленно, пошатываясь, поднялся. Хорош ведьмак, нечего сказать. В рвоте, крови и грязи, в правой руке автомат, а с левой ладони капает кровь. Видимо, в кустарнике поцарапался.

– Вы в порядке?! Господин поручик! Слышите меня?!

Голос Сойкина. Я отыскал его взглядом и обнаружил в броневике.

– Да… – прохрипел я.

– Уходить надо, господин поручик!

Нас осталось трое: мы с ефрейтором и один пехотинец. Бронетранспортер на ходу, управление простое, и Сойкин раньше был механиком. Поэтому он занял место водителя, а я, немного оклемавшись, нашел в кустарнике тела наших погибших солдат и забрал документы. Собирать трофеи и оружие не стал, не было времени. Что оказалось рядом, бросили в броневик и рванули куда подальше. Для начала по грунтовым дорогам-летникам, по направлению к Диверскому лесу, который находился от нас в двадцати километрах.

Мы поступили так по наитию, не сговариваясь. Просто устали прятаться, а небольшая победа над ромеями пьянила. Вот мы и помчались напролом. Авантюра, конечно. Но нам повезло.

Вражеские патрули бронетранспортер не тормозили, принимали нас за своих. И на рассвете, добравшись до окраины Диверского леса, мы соединились с более крупным отрядом из 4-го армейского корпуса. Правда, сначала нас приняли за ромеев и едва не влепили в борт броневика заряд из РПГ, но все обошлось. В первую очередь потому, что офицер, который командовал заслоном, узнал меня. Вернее, Видова. Звали его Дементьев, а чин у офицера казачий – есаул, и он, как и покойный Стойко Видов, был из группы полковника Марьина. Поэтому, как только разобрались, кто мы, он подскочил ко мне, обнял за плечи и спросил:

– Ты как выжил, поручик?

– Повезло, – ответил я.

– А я уж думал, что все – конец тебе. Мина рядом с тобой упала.

– Да, – согласился я с ним и прикоснулся к голове. – Контузило меня, и я сознание потерял, а потом оклемался и в кустарник уполз. Там окончательно в себя пришел и солдат встретил.

– Везунчик. – Есаул кивнул и потянул меня в глубь леса. – Пойдем, поручик. Надо тебя врачам показать.

5

Я проснулся от того, что услышал плеск воды, а потом ворчание есаула:

– Чистоплюи, мать их… Господа-офицеры в белых перчатках… Честь… Дураки… Когда уже начнете понимать, что война идет…

– Василий Григорьевич, – вылезая из тени дерева, обратился я к Дементьеву, – ты чего ругаешься?

Он стоял на коленях возле ручейка, обернулся, и я заметил, что его руки в крови.

– Понимаешь, Стойко, – есаул продолжил смывать кровь, – солдаты пленных взяли. Двух наемников. Оба из Восточного легиона. По-словенски они не говорят, но у нас многие офицеры турецкий и ромейский язык знают. Ты вот знаешь?

В голове сразу мысль: «А вдруг это проверка? Знал покойный Стойко Видов иностранные языки или нет? Скорее всего, знал, все-таки образованный человек из приличной семьи. Но я их не знаю. Поэтому надо отвечать уклончиво».

– Немного, – пожал плечами я и спросил: – Так в чем дело-то?

– Я начал допрашивать турка, и делал это, как привык, то есть сразу его ломал. А эти чистоплюи, горе-переводчики, хай подняли. Говорят – негуманно я поступаю, против чести и законов. Ну и как это назвать? Мы в окружении, информация нужна, а они запрещают мне из пленных сведения выбивать.

– И что дальше?

– А ничего. Пришел полковник Семерня и приказал оставить пленных в покое. Я все исполнил, и он сам с ними беседу начал. А они разговаривать отказались, и полковник знаешь, что сделал?

– Что?

– Утерся.

– Крепкие пленники попались, с гонором.

– Не в этом дело, Стойко. Просто они поняли, что их мне не отдадут. А еще они уверены, что мы недочеловеки и кругом ромеи, которые смыкают колечко и скоро их вытащат. Поэтому вскоре нам конец.

– Я понял, Василий Григорьевич.

Есаул продолжал умываться, а я встал и осмотрелся.

Кругом Диверский лес, объявленная заповедником древняя чащоба с несколькими грунтовыми дорогами, и отряд, к которому мы примкнули, медленно двигаясь на север, разбил лагерь. Время – полдень. Нас здесь две роты, и командует этим сводным отрядом полковник Семерня, начштаба мотострелкового батальона 16-й МСД 4-го армейского корпуса. Скажем прямо – не самый лучший военачальник. Сначала в лобовом бою под Белыми Ключами, где почти полностью полег его батальон, отступил без приказа. А теперь ведет нас непонятно куда, и часть солдат из его подразделения имеет намерение при первом же удобном случае сбежать. Я об этом знал, успел послушать ночные разговоры мотострелков и пехотинцев, которые в темноте принимали меня за своего брата-солдата. Однако я никого сдавать не собирался.

– Слышь, Стойко. – Есаул подошел ко мне и бросил по сторонам настороженные взгляды.

– Что, Василий Григорьевич?

– Уходить надо, а то пропадем мы с этим Семерней. Он дурак, не понимает, что на месте стоять нельзя, ждет приказов, а их нет. Какие приказы, если командование о нас не знает, а в отряде нет нормальных радиостанций. Бред! Так что нужно подумать о себе.

– Я не против. Когда уходим?

– Как стемнеет, колонна двинется в сторону Угарово. А мы отскочим в сторону и пойдем мимо Каленовки, форсируем речку Живинку и вдоль нее потопаем на Сарматовск. Как тебе мой план?

– Не самый плохой. – Вспоминая карту местности, я пожал плечами и добавил: – Куда ты, Василий Григорьевич, туда и мне дорога.

– Вот и ладно. Начинай собираться. Посмотри, где и что есть. А я с разведчиками поговорю, они тоже Семерней недовольны.

– Понял.

Мы разошлись, и я, повесив на плечо автомат, немного прогулялся. Дошел до броневика, который мы отбили у ромеев, и убедился, что он под охраной. Больше в группе полковника Семерни бронетехники не было. Есть пара минометов на возах с ограниченным боезапасом и несколько старых станковых пулеметов «Жнец». Больше ничего, все потеряли при прорыве из Борисова.

После обхода вернулся к своим вещам, которые, как ни странно, никто не украл. Народ кругом незнакомый, из разных подразделений, и на рюкзак с моими припасами могли покуситься многие. Впрочем, я не прав, не могли. Неподалеку Сойкин, и он за моим барахлом присматривает. Хоть и определили его под начало другого офицера, но ефрейтор, уверовав, что я профессионал, в мою сторону посматривает.

Присев под дерево, я начал чинить бронежилет, который вчера подобрал в лесу. Нашел моток суровых ниток и большую иглу, подшил треснувшую лямку и проверил, как сидит броня. Норма. Не болтается, лямки держатся хорошо. Еще бы каску достать, но это не срочно. В лесу от нее пользы немного, а броня легкая, не армейская, а из оснащения городских стражников, и весит всего восемь килограмм. Может, еще и пригодится.

Что дальше? Время есть, и я перекусил сухпайком. Достал банку тушенки и сухари, съел все и запил мутной водичкой из ручейка. После чего подумал, что все не так плохо, как могло быть, и можно еще немного подремать. Но сон не приходил, в голове много беспокойных мыслей, и я задумался.

С того момента как я оказался в мире Вейрат, прошло пять дней. Язык освоил. Знаний в голове много. Инфильтрация прошла успешно, и все принимали меня за поручика Видова, а я вжился в образ, и он мне нравился. Честный вояка, резкий и быстрый, патриотичный и образованный. В общем, практически идеальный молодой офицер, пусть и не кадровый, а призванный на службу после окончания гражданского института. Однако есть один момент, который меня смущает. Есаул Дементьев – человек наблюдательный и опытный. Пару раз он меня на неточностях ловил и может снова поймать. Пока еще он ни о чем не догадывается, списывает мои оговорки на контузию. Но как долго это будет продолжаться? Так что надо от него избавиться. Не убивать, конечно, а уйти в сторону от отряда полковника Семерни, а затем вернуться и продолжить путь вместе с ними. Хотя прав есаул – с Семерней можно встрять в неприятности. Людей распустил, охраны на привале почти нет, и в голове у него каша. Слишком давно в этом мире не было больших войн, и все расслабились. Особенно офицеры вроде Семерни, которые живут в плену иллюзий и подчиняются неизвестно кем выдуманным рыцарским законам. А это глупо. Есть враг – убей! Есть пленный – выбей информацию! Есть возможность нанести противнику удар – мочи его! Однако этого нет, и мы скитаемся по лесу, а разведчики, которые самостоятельно совершили вылазку и добыли языков, еще могут и выговор получить. Полковник такой, он может.

Невольно мне вспомнилась строка из стихотворения Константина Симонова времен Великой Отечественной войны: «Так убей фашиста, чтоб он, а не ты на земле лежал…» К чему я это вспомнил? А к тому, что здесь еще не понимают, что такое настоящая мировая война, на которой гибнут миллионы людей и горят города, а населенные пункты подвергаются массированным авиаударам и артобстрелам. Но, как мне кажется, словенцы все поймут и осознают. И чем раньше это произойдет, тем лучше.

– Да уж… – протянул я, – непорядок.

Сказав это, я сосредоточился на другом вопросе. К чему я должен стремиться в этом мире? Вроде бы все просто и понятно. Цель – провести разведку и узнать, чего опасаются демоны. А для этого необходимо иметь свободу действий, ресурсы и влияние в местном обществе. А какое влияние может быть у поручика, пусть даже военного юриста? Да никакого. Он птичка-невеличка, «мясо» на поле боя и пыль под ногами вышестоящих начальников. Следовательно, необходим подъем, быстрый и резкий. Иначе никак. И вот тут мне могут пригодиться агенты Викентьева, которые находятся в этом мире уже несколько лет. Они здесь уже обжились, и я знаю, где их искать: в столице Словенского царства городе Вратник и в главном городе восточных провинций Белограде. Но пока мы не выберемся из окружения и я не получу хотя бы относительную свободу действий, придется воевать. А я, честно говоря, не против. Пусть здесь и не мой родной мир, однако в нем есть люди, которых я считаю своими. В самом деле – окажись я на войне между китайцами и какими-нибудь зулусами, стал бы я кому-то сочувствовать? Конечно же нет. Чужаки они и есть чужаки, так что не важно, кто победит и насколько велики потери противоборствующих сторон. А словенцы – это те же самые земные славяне и русские, их далекие потомки. Поэтому я за них, а ромеи, которые напали на словенцев, – мои враги…

В этот момент, покосившись в сторону, я заметил, что Сойкин сидит вместе с двумя пожилыми сержантами, и они посматривают на меня.

«Чего это они?» – промелькнула мысль, и я махнул ефрейтору рукой – иди сюда.

Ефрейтор подошел и сразу объяснил свой интерес:

– Господин поручик, вы с господином есаулом тоже собираетесь покинуть отряд?

– А в чем дело?

– Возьмите нас с собой.

– Кого именно?

Он кивнул в сторону сержантов, которые продолжали наблюдать за нами:

– А вот двое. И это не все. Есть еще трое пограничников – они от самой границы топают.

«Наверняка Дементьев не откажется принять в группу опытных вояк», – подумал я и спросил ефрейтора:

– У вас все готово?

– Да. Припасы есть и достали немного медикаментов.

– Как поняли, что мы уходим?

– Так не первый день живем, глаз наметан и сообразили, что к чему.

– Оружие у всех?

– Конечно. Автоматы и винтовки, гранаты и один ручной пулемет.

– Добро. Держитесь неподалеку.

Кивнув, ефрейтор ушел, а я дождался есаула, который пришел с несколькими разведчиками; он доложился, и мой поступок одобрил.

Сойкин, сержанты и пограничники вскоре подтянулись к нам. Мы стали ждать наступления темноты, когда полковник Семерня отдаст приказ начать марш по лесным дорогам. Но уходить пришлось раньше. Противник уже давно знал, что в лесу скрываются окруженцы, и не медлил. В Диверский лес вошли батальоны Восточного легиона, профессиональные наемники, а в небе появился легкомоторный самолет-разведчик «Фебрин», и на наш лагерь обрушились мины.

Противно завыли падающие на чащобу снаряды. Первые мины легли в стороне, но вскоре противник пристреляется. В лагере воцарился хаос. Кто-то орал благим матом, и офицеры отдавали противоречивые приказы. Но нас они уже не касались, потому что есаул сразу поднялся и направился в глубь леса, подальше от дорог, по которым выдвигались ромейские наемники, а мы последовали за ним.

6

Уйти незаметно, без шума и пыли, не удалось. Колечко оказалось слишком тугим, а ромейские легионеры бойцами были опытными. Что и не удивительно, потому что в Неринской империи они занимались тем, что постоянно давили восстания, ловили разбойников и участвовали во всех локальных конфликтах.

Пришлось вступить в перестрелку, и хотя мы прорвались, за нами началась погоня. В нашей группе тринадцать человек, а врагов больше полусотни, и они могли вызвать подкрепление. Расклад дрянной, но мы смогли оторваться, а потом попробовали запутать следы. Хм! Неудачно, только время потеряли. Скрыться не получилось, и под утро, за пару часов до рассвета, нас прижали к болоту.

До атаки, которую наверняка предпримет противник, было немного времени, и каждый занимался своим делом.

Разведчики попытались взять языка, и ушли в лес. Пограничники искали дорогу через болото. Не нашли. Только в грязи вымазались и едва не утонули. Сойкин с сержантами сооружали огневые точки и вырыли пару окопов. Ну а мы с есаулом, как единственные офицеры, рассматривали карту и думали. А чего думать? Либо на прорыв идти, и шансы в очередной раз вырваться невелики, либо топать через болото, которое кажется непроходимым, хотя я чувствовал, что дорожка есть. Но, чтобы ее обнаружить, следовало напрячь ведовское чутье, а есаул и так постоянно косился: очень уж хорошо я, по его мнению, городской житель, чувствовал себя в лесу и в бою себя показал. Вот и как быть? Я колебался. А затем вернулись разведчики. Они все-таки смогли достать языка, сцапали младшего офицера, который обходил посты, и зарезали двух легионеров. Но и сами одного товарища потеряли, а затем, огрызаясь огнем, отошли к болоту.

С пленником не церемонились: сразу в двух местах сломали ему руку, и он раскололся. Опцион Ахмед Камаль, 1-я рота 3-го батальона 6-го легкопехотного полка Восточного легиона. Боевая задача – зачистка Диверского леса от словенских окруженцев. Плюс к ней дополнительная – поиск людей из конвоя великой княжны Ярославы Келогостовны, которая, по сведениям вражеской разведки, тоже пряталась в дебрях. И эта информация заставила всех, кто услышал слова пленника, крепко призадуматься. Даже меня, потому что про местные политические расклады и систему государственного управления я уже кое-что знал. А про словенцев и говорить нечего – для них члены царствующей династии священны. Почти как Ленин для пионеров. Так что каждый подумал о подвиге.

Правитель Словенского государства, естественно, царь. Он монарх, но не абсолютный, а выборный. На эту пожизненную должность его назначает общий совет из членов царской фамилии, и только после этого он может воссесть на трон. Царь есть символ и вождь народа. Однако реальная власть в руках Верховного Царского Совета (ВЦС), ибо именно он назначает и снимает министров, собирает налоги, принимает ключевые политические решения, руководит Генштабом и Внутренними войсками, а помимо того возглавляет все религиозные общины страны. Не только ортодоксальных христиан, но и уцелевших в этом мире язычников.

Сейчас в Совете двести семьдесят пять человек, если я не ошибаюсь, и Ярослава Келогостовна, шестая дочь прежнего царя и родная сестра Светозара Второго, нынешнего правителя, является членом ВЦС и куратором военных медиков. Поэтому понятно, почему она оказалась так близко к линии фронта и не успела эвакуироваться. Видимо, великая княгиня, которой недавно исполнилось пятьдесят лет, инспектировала военно-полевые госпитали. И если верить пленнику, то она и ее охранники от нас не так уж и далеко, на другой стороне болота, в охотхозяйстве «Квирея». Это всего семь километров по прямой.

– Что будем делать? – не обращая внимания на подвывающего пленника, который прижимал к груди сломанную руку, спросил Дементьев.

Вопрос был адресован всем, и ему ответил Иван Петкович, командир разведчиков:

– Воевать. Раз прохода через болота нет, придется биться здесь. День продержимся, а ночью снова попробуем прорваться.

– Через болото идти надо, – следующим высказался Радован Михайлов, один из пограничников, и добавил: – Наша помощь пригодится конвою великой княгини.

– Ты же сам сказал, что дорогу не нашли, – покосился на него есаул.

– Верно, – Радован кивнул, – но надо еще раз попытаться, по окраине пройтись и найти проход.

Молчание. Есаул думал, а остальные ждали, что он скажет. И тут я вклинился. Хватит отмалчиваться.

– Радован прав, необходимо искать тропу.

– Так найди ее! – сорвался есаул. – Умный какой! Сможешь!?

– Смогу. – Я был совершенно спокоен. – Полчаса дашь?

– Ты слишком самоуверен, Стойко.

– Просто верю в свою счастливую звезду.

– Ладно, попытай удачу. Бери двух бойцов и ищи дорожку, а остальным готовиться к бою. Умоем ромейских псов кровушкой.

Бойцы разошлись. Есаул приказал выкопать еще пару окопов и поставить перед ними несколько растяжек, а я с двумя пограничниками вышел к болоту и замер. Остановился и закрыл глаза, расслабился и соединился с природой.

Шум деревьев. По стволу взбиралась юркая белка. Под корневищами логово лисы, которая чуяла людей и потому не выбиралась наружу. Кваканье лягушек. Запахи болота, едкого человеческого пота, гари и еле уловимый – оружейной смазки. Крылья: встрепенулся старый филин на ветке. Треск сучьев под солдатами, которые переминались с ноги на ногу.

Все это не важно. Я окончательно отрешился от реальности и убрал все лишнее, а потом отделил часть души и послал ее вдоль берега. Должен быть проход. Обязательно.

Стоп! Мой невидимый посланник замер. Старый и еле заметный след. Отпечаток сапога, который исчезает в болоте, а рядом еще несколько. Кто-то здесь ходил, месяц назад или раньше. Наверное, егеря или охотники, а может быть, браконьеры. Короче говоря, местные жители, которые знали окрестности.

Дальше. Я посмотрел, что находится в болоте через двести метров, за зарослями осоки и гнилыми деревьями, и обнаружил, что искал. Болото только казалось непроходимым, а тропка есть.

– Господин поручик, – возвращая меня в реальность, ко мне обратился Радован.

– Да. – Вернув своего посланца обратно в тело, я открыл глаза и посмотрел на него.

– Вы в порядке?

– В полном. – Я улыбнулся и махнул рукой: – За мной!

Тропу нашли и даже немного по ней прогулялись. После чего вернулись обратно, и когда я сообщил Дементьеву о результате, он этому ничуть не удивился, только прищурился и смерил меня оценивающим взглядом, а затем отдал команду уходить.

Как шли через болото – вспоминать не хочется. Вонь, грязь, сырость, комары, жабы и змеи, которые, несмотря на начало зимы, благодаря теплому климату пока еще не впали в спячку. В общем, ничего интересного.

За три часа мы перебрались через топь и утром оказались рядом с охотхозяйством, в котором находились великая княгиня и ее свитские. Разумеется, если пленник не врал, но это вряд ли. И понятное дело, я уже прикидывал, как бы втереться в доверие к Ярославе Келогостовне и тем самым обеспечить собственный взлет по служебно-командной лесенке. Планы, думки, схемы… Мечтать не вредно, и в реальности все вышло совсем не так, как в грезах…

– Стой! – Часовой заметил нас с опозданием и окликнул в тот момент, когда мы уже оказались на территории охотхозяйства.

Раздался щелчок затвора. Мы моментально рассредоточились, и Дементьев подал голос:

– Свои! Офицера вызывай!

Грязные и оборванные, мы не внушали доверия солдатам, оборонявшим лесное убежище, к которому стягивались легионеры ромеев. Однако есаул смог убедить старшего офицера, между прочим, настоящего гвардейского майора, что мы свои. После чего нас пропустили в охотхозяйство и мы узнали, что великой княгини здесь нет. Она уже далеко, вместе с группой телохранителей выскользнула из леса еще вчера, а в дебрях остался взвод солдат, а с ними несколько фрейлин, которые специально отвлекали на себя внимание. Короче говоря, смертники, готовые умереть за свою госпожу, а тут мы, только из одной ловушки выскользнули и попали в другую.

Делать было нечего. До ночи следовало остаться на месте и принять участие в обороне «Квирея». Вот только умирать во имя спасения Ярославы Келогостовны я не собирался. Может, у кого-то и были такие мысли, но не у меня…

Майор Тенгиев, суровый бывалый вояка, который был в охотхозяйстве старшим командиром и попал в охрану великой княгини за боевые заслуги, выделил нам участок обороны. Им оказалась двухэтажная бревенчатая ветлечебница и огороженный выгон для дикого зверья. Противник был уже неподалеку, и следовало поторапливаться. Окопы копать не стали, а рассредоточились и заняли удобные точки. Пехотные сержанты с ручным пулеметом и Сойкин залегли в канаве рядом с домом. Есаул и пограничники закрепились на втором этаже лечебницы, а остальные обосновались на первом. С левого фланга, в районе конюшни, станковый «Жнец». С правого, возле гостевого дома, штаб Тенгиева, в котором прятались фрейлины, а также еще один «Жнец» и гранатометчики с РПГ «Пекло», которые по ТТХ и внешнему виду напоминали российские РПГ-18 «Муха».

Прошел час. Я привел себя в порядок и перекусил. Разместился возле узкого окна, напоминающего бойницу, выдавил стекло и стал ждать легионеров. Смотрел в оба глаза, но бой, как это бывает, начался неожиданно.

В сотне метров от ветлечебницы, на окраине чахлого леса появились люди в серой униформе. Резко и неожиданно: наверное, они подкрадывались по зеленке. Это были ромейские наемники, и головорезы двигались грамотно, приближались короткими стремительными перебежками, под прикрытием появившихся на дороге бронетранспортеров. Заметно, что бывалые бойцы. Но мы тоже успели повоевать и кое-что можем.

Только я об этом подумал, как один из солдат охранного взвода дал в сторону противника длинную заполошную очередь. У него не выдержали нервы, а за ним открыли огонь еще несколько бойцов. Кто и во что горазд, они лупили в белый свет как в копеечку и, разумеется, не попадали. Наемники продолжали приближаться, и вскоре Дементьев, который спустился вниз, подал команду:

– Патроны зря не жгите! Бейте короткими! Только наверняка! Огонь!

Я поймал в прицел ближайшего противника и дал короткую очередь. Попал. Наемник свалился. После чего я стал ловить на мушку следующего, подгадал, когда он встанет, и срезал.

Бой разгорался. С флангов ударили «Жнецы», и их тяжелые тринадцатимиллиметровые пули, выстригая кусты и перерубая стволы молодых деревьев, заставили наемников залечь и вжаться в землю. Броневики попробовали подавить наши огневые точки, но им тоже досталось. Вражеская броня не выдерживала попаданий «Жнецов». Передовой БТР, получив свое, задымился, съехал на обочину и заглох, а второй поспешил скрыться в чаще.

Затишье. Короткий перерыв. Я отстрелял всего один магазин и перезарядил оружие, а затем почуял на себе взгляд и обернулся.

На меня смотрел Дементьев. Понятное дело – ветеран наблюдал за мной, заметил разницу с прежним Стойко Видовым и стал понимать, что я не тот, за кого себя выдаю.

– Ты чего, Василий Григорьевич? – Я поймал его взгляд и вопросительно кивнул.

– Ничего, – пробурчал он и отвернулся.

«Ладно, – промелькнула у меня мысль, – не хочешь отвечать – и не надо, я не настаиваю, но твой взгляд запомню».

Следующая атака началась через несколько минут. От опушки по ветлечебнице и другим зданиям ударили ручные пулеметы, сразу шесть-семь стволов, и пришлось пригнуться. Вовремя. В помещение залетела пара пуль, которые вонзились в бревенчатые стены. А потом сверху скатился пограничник и выкрикнул:

– Пашку и Ратибора завалили!

У нас минус два бойца только на этом участке, а на остальных тоже потери, и вражеские командиры, подумав, что сопротивление сломлено, вновь погнали наемников вперед. В лесу раздался пронзительный протяжный звук сигнального свистка, и легионеры поднялись, а на дорогу выкатились броневики, уже сразу три.

Опять стрельба. Я расстреливал наемников спокойно и отрешился от мира. Все заботы и хлопоты остались далеко. Думать не надо. Просто убивай тех, кто собирается убить тебя, а попутно сам под пулю не подставляйся. Время текло медленно, и я все успевал. Один магазин отстрелял – и перезарядка. Смена позиции – и опять бой. Палец жмет спусковой крючок, автомат дергается в руках, и очередной наемник падает.

Этот бой был долгим, и мы заставили легионеров отступить. После чего, выпив воды, я поднялся на второй этаж ветлечебницы и, осторожно выглядывая в разбитые окна, быстро осмотрелся.

Дело дрянь. Справа от нас уже никого. Там горит конюшня, и за ней – серые мундиры легионеров, которые готовились к новому броску. На дороге уже не один подбитый БТР, а два, причем заметно, что второй получил в борт заряд из гранатомета. Поле перед нами усеяно трупами, а штаб справа дымится. Однако отступать команды не было, и, забрав у мертвых погранцов, которые лежали возле стены, боеприпасы, я спустился. Сойкин и один из сержантов были здесь. Пулемета нет, и где второй сержант-пехотинец, можно не спрашивать. В полном молчании те, кто выжил, стали готовиться к отражению третьей атаки, возможно, последней, и она началась через десять минут. Вновь противник накрыл нас плотным пулеметным огнем, на дороге появились бронетранспортеры, а легионеры стали приближаться к ветлечебнице.

Как я и предполагал, очередной натиск мы не сдержали. Пулемет бронетранспортера начал буквально разбирать наше здание по бревнышкам, второй этаж стал проваливаться, а вражеская пехота не давала нам высунуться, подобралась вплотную и приготовила ручные гранаты.

– Отход! – отдал команду есаул, и через черный ход, на ходу хватая рюкзаки и ранцы, мы покинули ветлечебницу.

Рывком бросились к канаве для сбора дождевой и болотной влаги. Ухнули в грязь и, пригибаясь, добрались до гостевого домика.

К счастью, наше отступление для Тенгиева неожиданностью не стало. Его солдаты нас прикрыли, и мы снова спрятались за стенами. Вот только надолго ли? Я понимал, что нет. Еще полчаса. Возможно, час. А потом конец. Противник будет нас давить и обязательно додавит, так что я должен вовремя уйти и скрыться в лесу, который меня спрячет и защитит.

Впрочем, мы продержались дольше.

Неожиданно стрельба стихла, и на дорогу перед штабом вышел наемник с белым флагом. Кто-то из солдат едва не снял его, но майор ударил по стволу винтовки и сказал:

– Спокойно. Переговоры намечаются. Потянем время насколько это возможно.

Противник выслал к нам офицера, не восточного легионера, а настоящего ромея. Средних лет подтянутый смуглый мужчина с тоненькими щегольскими усиками. Без оружия. Мундир серый с розовым оттенком, словно для пустыни. Погон нет. Зато на груди приметный золотой значок с головой какого-то хищного зверя, то ли тигра, то ли барса, в обрамлении лаврового венка. И есаул Дементьев, заметив этот знак, поморщился, словно от резкой зубной боли, а потом прошипел:

– Имагинифер…

Военная структура ромеев Неринской империи сложна и запутанна. Там есть многое от римской армии, а также византийской и восточных деспотий. Чинов и званий наберется под сотню, а может, и больше, так что легко запутаться. Однако кто такой имагинифер, я понимал. Это личный представитель императора Аврелиана Орбелия Приора в действующей армии. Ну и, понятное дело, этот человек обладал огромными полномочиями, вплоть до того, что мог отстранить от управления командира воинской части, до корпуса включительно, любого спафария, комита или трибуна, не говоря уже о центурионах и примипилах. А еще понятно, что назначались на эту должность люди проверенные и преданные своему государю.

Без опасения получить пулю, сохраняя спокойствие, ромей приблизился к зданию, а потом поднял правую ладонь и заговорил на словенском языке:

– Я имагинифер Феодосий Скарск. Кто будет со мной говорить?

К нему вышел Тенгиев, и, о чем они беседовали, я не слышал. Но, скорее всего, ромей не знал, что великая княгиня не с нами. Поэтому требовал сдать Ярославу Келогостовну и обещал всем, кто окажется в плену, хорошее питание и гуманное отношение. Обычное дело. Однако майор ответил отказом, и Феодосий Скарск удалился.

Прошло сорок минут. Мы ждали нападения, очередной лобовой атаки, а ее все не было. Врагов вокруг много, к ним постоянно подходило подкрепление, и они могли нас уничтожить. Однако ничего не происходило, и словенские бойцы, которых осталось не больше пятнадцати, нервничали. Никто из них не понимал, с чем связана заминка ромеев, а я прислушался к своему чутью и понял, что они задумали. К дому подкрадывались опытные диверсанты, местный спецназ.

Ромеи еще на Земле своими шпионами и тайными убийцами славились, и в этом мире тоже имели спецуру. Здесь они развивались, постоянно изобретали нечто новое, и слава имперских «ночных теней», «белых барсов», «красных волков», «огненных лисиц», «боевых касаток», «диких орлов» и прочих отрядов спецназначения приобрела мировую известность своим профессионализмом, императоры по праву гордились ими, не стеснялись показывать их умения и постоянно бросали в самое пекло. Кстати, именно ромейская спецура атаковала пограничные заставы словенцев и нанесла первые удары в этой войне. Надо отметить, что снова они были на высоте, и сейчас Феодосий Скарск кинул в бой одно из таких подразделений.

– Нас обходят с тыла, – нарушая настороженную тишину, сказал я.

Все посмотрели на меня, а я решительно направился на кухню, где находился всего один боец, выглянул наружу и сразу обнаружил противника. Бугорки рядом с проломом в стене. Они двигались: еле заметно, но приближались. Сразу полтора десятка ромейских спецназовцев в маскировочных накидках, и это не все. Часть уже на крыше, я ощутил их присутствие, и еще несколько бойцов неподалеку. Судя по всему, снайперы.

– Ты чего, поручик? – Майор Тенгиев хлопнул меня по плечу и устало усмехнулся. – Видишь, нет никого.

– Да-да. – Я кивнул и выхватил две гранаты, а затем быстро, одну за другой, выкинул бомбы наружу.

– Сбрендил, что ли?!

Тенгиев подумал, что меня накрыло: мол, устал поручик и у него поехала крыша. Поэтому он хотел схватить меня. Однако я сам его схватил и плечом прижал к стене. После чего снаружи раздались взрывы и человеческие вскрики.

Так начался очередной этап боя. Наши солдаты отстреливали элитных вражеских спецназовцев, которые оказались на открытом месте и сами попадали под снайперский огонь. А мы с Дементьевым помчались наверх, откуда тоже грозила опасность, и в одной из гостевых комнат схлестнулись с ромеями.

Прямо передо мной появились два вражеских бойца. Они двигались быстро и были вооружены автоматами с ПБС. Оба в темных комбинезонах, на голове каска, на лице боевая раскраска и очки, а тело прикрыто бронежилетом, поверх которого разгрузка. Эти ребята ничем не уступали лучшим бойцам планеты Земля. Как ни крути, элита ромейских вооруженных сил. Таких головорезов увидишь – и уже не захочешь сражаться, очень уж грозно они выглядели. Но меня это не касалось, я был гораздо быстрее хваленых ромейских профессионалов.

ТК-60 выпустил длинную очередь, и враги повалились на пол. Они были передовыми, а за ними шла остальная группа, и я не медлил. Сорвал с пояса последнюю гранату, метнул ее навстречу ромеям и спрятался за угол.

Бум-м! – В комнату влетело облако пыли.

Сразу вперед, навстречу недобитым спецназовцам, на крышу. Быстрее-быстрее! Я подгонял себя и успел. Перепрыгивая через трупы, буквально взлетел по лестнице наверх и выпустил остатки магазина в ромея, который склонился над своим раненым товарищем. А затем, когда недобитый спецназовец попытался выхватить пистолет, наступил левым ботинком ему на руку, и тут же, резко опускаясь, правым коленом ударил в шею.

Хруст позвонков – и наступила тишина. Бой снаружи прекратился. В доме ни одного резкого звука. Но за спиной опасность, и я обернулся.

Возле двери стоял Дементьев, и ствол его автомата был направлен на меня. Он молчал. Я тоже. Тянул паузу, просчитывал варианты и ждал, что он скажет.

– Кто ты? – есаул не выдержал и задал вопрос.

– Василий Григорьевич, я Стойко Видов. Ты чего?

Я улыбнулся и развел ладони в стороны – смотри, опасности нет. Однако он не повелся на это, покачал головой и сказал:

– Нет, ты не Стойко. Он не умел, что умеешь ты. Он не был таким быстрым и ловким. Он обычный поручик, а ты… Я не знаю, кто ты… Отвечай! Ты посланник демонов?!

Честно говоря, я думал, что если он меня раскроет, то запишет в шпионы. Но раз уж разговор свернул в другую сторону, на мистику, расстраивать боевого офицера не стоит и можно ему немного подыграть. Все равно его шансы выжить, а затем выйти из окружения не так уж и велики. У меня они больше, и, скорее всего, мы уже никогда не увидимся. Но это потом, а сейчас нужно было что-то ответить, и я сказал:

– Да, Василий Григорьевич, я посланник. Но не демонов, а богов.

Ответ выбил его из колеи. Он растерялся и заколебался. В мире Вейрат и Словенском царстве в частности сформировалась своя особая форма отношения к религии. Здесь почитали сотни богов и тысячи духов, но особо никого не выделяли. Люди верили, что есть боги, которых много, и когда требовалось покаяться, попросить о помощи или дать клятву, каждый находил себе покровителя по душе. К счастью, этот мир не знал, что такое инквизиция, религиозные войны и Крестовые походы. Поэтому Вейрат избежал огромных жертв, и в странах, которые заселялись выходцами с Земли, царила веротерпимость, которую бы земные патриархи, папы римские, верховные раввины и прочие отцы церквей назвали бы ересью, и потомок донских казаков Василий Григорьевич Дементьев не был настоящим христианином. Крестик на шее носил и порой даже ходил в церковь, но мог при случае и в языческое святилище заглянуть, ибо считал, что Бог, где бы он ни находился, своего человека услышит и поймет. А не услышит, так всегда можно обратиться к другому небожителю, более понятливому и доброму, а помимо того есть еще и родовые духи, которые покровительствуют своим детям, внукам и правнукам. Так что его реакцию после последнего вопроса я просчитал правильно и, когда ствол автомата, дрогнув, немного опустился, поднялся и подошел к нему.

– Откуда ты? – задал он следующий вопрос.

– С Земли.

– И какой бог тебя послал?

– Светлый. Это все, что могу сказать.

– А где настоящий Стойко?

– Погиб. Осколок мины разворотил ему череп, и я взял его образ.

– А зачем ты здесь?

– Я должен вам помочь.

– Как?

– Пока не знаю.

Я мог отобрать у него оружие и перебить есаулу кадык. Но я не хотел его гибели. Пусть судьба решает, жить ему или умереть, а я буду в стороне.

Есаул поймал мой взгляд. Он понял, что я сильнее. А поскольку новых вопросов у него не было, повесив автомат на плечо, Дементьев отвернулся и пробурчал:

– Наш разговор не окончен.

– Как скажешь, Василий Григорьевич. – Я усмехнулся и занялся сбором трофеев.

Вооружение и снаряжение у ромейских спецназовцев было отличным, у словенцев я ничего такого не видел. Автоматы с приборами бесшумной и беспламенной стрельбы. Пистолеты, очень удобные, с эргономичной рукояткой, и в обоймах пули повышенной пробиваемости. Гранаты, не только осколочные, но и светошумовые. Дымовые и газовые шашки. Противогазы и УКВ-радиостанции с гарнитурой. Определенно, ромеи имели связь с Землей, получали оттуда информацию о технических новинках и образцы, а потом создавали что-то свое. Я об этом не знал, хотя и догадывался. Ведь если мольфары помогали словенцам, то и у ромеев должен быть свой канал сообщения с прародиной, тайный и хорошо законспирированный. Где-нибудь на территории Турции или на Кипре с Критом. Хорошо бы выяснить, где он, и заблокировать портал. Но некогда. Может быть, позже этим займусь.

Прихватив газовые и дымовые шашки, гранаты и пистолет, один автомат и разгрузку с боезапасом, а также каску и бронежилет, я спустился вниз и увидел фрейлин великой княгини. Пять женщин старше тридцати лет в одинаковых светло-серых платьях медсестер выбрались из подвала и перевязывали раненых, а майор Тенгиев уговаривал их ради сохранения жизни сдаться ромеям. Но упрямые бабы, наверняка из благородных семей, идти в плен не собирались и были готовы драться с оружием в руках. Крепкие дамочки, упертые и в чем-то даже фанатичные. Хорошо это или плохо? Не знаю. Но когда началась последняя атака противника, они в самом деле схватили оружие и заняли места павших бойцов.

Эта атака была массированной. Наемники ромеев наступали со всех сторон, и бронетранспортеры поддерживали пехоту огнем. Грохот автоматов, треск винтовок, сухие щелчки пистолетных выстрелов и взрывы гранат, крики и вопли. Все смешалось. Кругом хаос и огненные смерчи. Голова идет кругом. Сориентироваться трудно. Однако у меня получалось отслеживать ситуацию, и я успел полностью сменить вооружение, облачился в трофейную броню и продумал план отхода. Так что особо не высовывался, отстреливался, старался не рисковать и был готов к рывку.

Бой шел своим чередом. Один из наших солдат со второго этажа разрядил в бронетранспортер гранатомет и поджег его. Автоматчики и пулеметчики, не жалея боезапаса, долбили легионеров, а снайперы противника вышибали наших стрелков. Ручные гранаты летели в обе стороны десятками, и когда противник все-таки вломился в гостевой дом, я вытащил дымовые шашки. Три метнул наружу и еще две использовал в доме. Дым моментально накрыл здание, и пришла очередь светошумовых гранат. Они полетели в противника и бахнули так, что никому мало не показалось. Досталось всем, кто не успел понять, что происходит. А затем, под занавес шоу, я применил шашки со слезоточивым газом и натянул на голову противогазную маску. Имелась еще одна, и я отдал ее ближайшему человеку. Как ни странно, это была одна из фрейлин, и она сообразила, что к чему.

«Молодец! Проходила какие-то военные курсы», – подумал я, бросив на дамочку одобрительный взгляд, и потянул ее за собой.

Она поняла все правильно и доверилась мне, а я парой автоматных очередей расчистил проход. После чего через пролом в стене, раньше бывший окном, вылез наружу и, пока дым не рассеялся, увлек спутницу к лесу. Всех спасти не могу, не получится. Но хотя бы одного человека вытащу.

7

Я проснулся от тихого женского плача. Открыл глаза, подождал, пока они привыкнут к сумраку, и увидел в углу амбара свою спутницу. Юлия Петровна Фомина прижала к лицу ладони и пыталась задавить плач, но получалось это у нее плохо. А что я мог сделать? Утешать женщин я так и не научился. Но зато понимал, почему она плачет. Женщина переживала гибель своих подруг и солдат из конвоя великой княгини, нервничала и срывалась. Слишком тяжелое испытание для нее. И если сначала, после того как мы выбрались из охотхозяйства, а затем покинули Диверский лес, она держалась, то сегодня вечером окончательно расклеилась. Как начала носом хлюпать, так никак не остановится. Полночи пролетело, а ей стало только хуже.

– Юлия Петровна, – позвал я женщину.

Женщина резко дернулась, перестала плакать и, утирая слезы, обернулась:

– Да?

– Вчера мы мимо Сутеево проходили. Помните ту деревеньку?

– Помню. А что?

– Думаю, вам надо там остаться. С крестьянами договорюсь, найду надежных людей, и они вас спрячут.

– Я для вас обуза?

Она все понимала, неглупая женщина. Тридцать два года. Из богатой купеческой семьи. Рано выскочила замуж за блестящего гвардейского офицера, бедного, но высокородного. А через год супруга за дуэль сослали в отдаленный гарнизон, и вскоре он погиб в стычке с цийя. Детей не было. Жила на долю от семейного бизнеса. Скромная и симпатичная женщина строгих правил. Когда стала вдовой, вернулась в столицу и прибилась к свите Ярославы Келогостовны. Долгое время была ее фрейлиной и вместе с великой княгиней отправилась поближе к линии фронта. А теперь она вместе со мной бредет на север. Вот как судьба людьми играет. Поднимает повыше, а потом бросает в пропасть. Снова дает им возможность выкарабкаться из ямы, а потом опять бьет – и так до самой смерти.

– Значит, я для вас обуза? – повторила фрейлина вопрос.

– Я думаю, что дальше будет еще опасней и трудней. Продовольствия у нас нет, ночами холодно, а по лесам и полям бродят вражеские патрули. Поэтому лучше вам остаться в деревне. Для вашей же безопасности. Фронт далеко откатился. До него почти сто километров. И вы можете просто не дойти.

Поднявшись, я отряхнул с одежды сено, приблизился к ней и присел рядом. Попытался почувствовать ее внутреннее напряжение и попробовал поделиться спокойствием, силой и уверенностью. Только ничего из этого не вышло. То ли у нее природная защита, то ли серьезный амулет, тот же крестик на шее или колечко на пальце, то ли она в таком стрессовом состоянии, пробить которое я не в состоянии. Между нами словно стена, непроницаемая и непробиваемая. Однако мое присутствие ее все равно немного успокоило, и в конце концов она сказала:

– Хорошо, я останусь в деревне.

– Договорились. Спите, Юлия Петровна. Отдыхайте, силы вам понадобятся.

– А вы, поручик?

– Уже отдохнул. Мне двух часов достаточно. Так что посижу, покараулю.

Кивнув, она забралась в сено, накрылась им и вскоре заснула, а я привалился к стене и при лунном свете, который проникал сквозь щель в крыше, провел инвентаризацию того, что у меня осталось. Два пистолета с четырьмя полными обоймами (трофейный ствол снабжен ПБС), кинжал, одна граната, автомат с глушителем и к нему два магазина. Противогазы и бронежилет бросил в лесу. Продуктов нет. Зато есть фляжка с водой, документы, неполный коробок спичек, рюкзак, плащ-палатка и карта Белоградской области. Теперь бы еще Юлию Петровну пристроить – и до линии фронта доберусь быстро. Если хорошо идти и добыть провиант, до словенских позиций дойду за три-четыре дня. Это с учетом всех возможных препон. Я свои возможности знаю и понимаю, что одному будет проще и легче…

Совершенно незаметно я снова задремал, и до утра нас никто не тревожил.

С утра пораньше, выпив ключевой водички, я и моя спутница направились в сторону деревеньки Сутеево. Да вот беда, она была окружена ромеями и там шла зачистка. Лаяли собаки и слышались крики селян, которых сгоняли на площадь, мычали коровы и порой раздавались одиночные выстрелы. Понятно, что в ближайшее время соваться в селение не стоит и оставаться рядом опасно. Поэтому мы поспешили удалиться.

Двинулись вдоль дороги на Мохов, по которой сплошным потоком шли вражеские автоколонны. Ох и много же ромеев шло… Тут и тяжелые грузовики с пехотой, и штабные автомобили, и мотоциклетные роты, и бронетранспортеры различных марок. А пару раз даже танки разглядел. Они в этом мире не в почете, но есть. Не Т-90, конечно, а что-то среднее между Т-34 и американским «Грантом». Так себе машинки, если верить рассказам солдат, с которыми я бродил по лесам. Пушки слабенькие, от пятидесяти до семидесяти шести миллиметров, моторы хреновые и проходимость никакая. Раньше танки только для парадов использовали, а на войне они, чтобы противника пугать. Зато броневиков много и самоходных артустановок. Здесь с этим полный порядок и мотострелковых частей гораздо больше, чем пехотных и кавалерийских вместе взятых. Что у словенцев и скифов с одриссами, что у ромеев с их союзниками.

В общем, смотрел я на то, как мимо проносятся вражеские автомобили, и постоянно думал о том, что можно совершить диверсию. Для кого как, а мне это сделать легко. Подкрался вечером к дороге в удобном месте – и метнул в кузов последнюю гранату, а затем добавил из автомата и, пользуясь неразберихой, украл пару рюкзаков. Вот это по мне. И боеприпасы появятся с продуктами, и одежда теплая, чтобы ночью от сырости не страдать, и ромеев покрошу, а помимо того заставлю противника выделить на прочесывание местности и охрану автомагистрали дополнительную роту, а может, и батальон. Однако я не один. Следовало подумать о женщине, которая стремительно слабела и за мной не поспевала. Поэтому мысли о налете я прогонял.

Ближе к полудню Юлия Петровна не выдержала. Силы окончательно ее оставили, и она упала. Пришлось искать место для привала, и я его нашел. В глубоком овраге невдалеке от дороги тихо и спокойно, можно отсидеться. Только вот мертвечиной сильно воняло, и, прогулявшись по низине, я обнаружил словенского солдата. Он погиб пару дней назад и, судя по всему, получил ранение на дороге, отошел на обочину и скатился вниз. Здесь попытался ползти, но истек кровью и скончался.

Солдатская книжка на месте – рядовой 93-го имени графа Боромира Икодольского мотопехотного полка Изяслав Смолов. При случае передам документ по инстанции, дабы родственники знали, что он погиб, а не пропал без вести. В конце концов, за воинов, чья судьба неизвестна, государство пенсию не выплачивает. Но самое главное – у солдата был добротный ранец, он его не бросил, и оружие – уже знакомый мне ТК-60 с четырьмя магазинами. Плюс две ручных гранаты. Повезло нам, сказать нечего, и я, открыв ранец, сразу нашел, что искал: две банки тушенки, зачерствевшую булку хлеба, десяток конфет, несколько сухарей и кусок сала. Для нас, изголодавшихся, это спасение. А еще имелась запасная гимнастерка, чистые штаны, ремень, три пары носков и пять пачек патронов. Хм! Теперь можно и повоевать.

Похоронив покойника, попросту положив его под обрыв и засыпав мягким грунтом, я вернулся к обеспокоенной Юлии Петровне. Страсти про мертвеца рассказывать не стал, ни к чему, а изложил версию о найденном ранце и стал ее кормить.

Оголодавшая женщина в одиночку съела банку тушенки и полбулки хлеба, а я ограничился салом и сухарями. После чего переложил свое имущество в ранец, а затем заставил Юлию Петровну сменить платье на гимнастерку и штаны.

Она спряталась в кустарнике и быстро переоделась, а я, бросив в ее сторону пару взглядов, отметил, что Юлия Петровна неплохо сложена и все при ней. Фигурка хорошая и грудь аппетитная. Впрочем, это была констатация факта и не более, ибо склонять спутницу к сексу я не собирался. Женщины у меня не было уже пару месяцев, но сейчас не до этого, не время и не место.

Передохнув и переварив пищу, мы двинулись дальше.

В тот день больше ничего, о чем бы стоило упомянуть, не происходило. Мы двигались по лесополосам, рощам и садам, обходили населенные пункты и ночь провели в какой-то яме, прижавшись друг к другу и закутавшись в плащ-палатку. А вот утром нам пришлось срочно срываться с места и бежать, так как появилась очередная группа зачистки, которая цепью двигалась вдоль дороги и кого-то искала.

Ушли вовремя, не оставляя приметного следа, и спрятались в лесу. Думали пересидеть. Однако появилась новая проблема. По лесу шла группа из шести человек в форме солдат словенской армии. Грязные и оборванные, но с оружием, винтовками и автоматами. По виду, окруженцы. Но… Они меня не видели, и я услышал, что между собой они говорили по-ромейски и двигались уверенно, без опаски, а еще почувствовал – это враги. Как так?! А вот так! И я подумал, что передо мной диверсанты, которые хотят найти беглых словенцев и внедриться к ним. Немцы в Великую Отечественную войну такие фокусы часто проворачивали. Выходили на связь с партизанами, а потом всех подставляли под удар или уходили через линию фронта и оказывались в действующих частях Советской армии. Прием старый, и ромеи могли его использовать. А мне-то что? Я собирался уйти, и ушел бы, если бы не Юлия Петровна, которая ослушалась моего приказа не высовываться, выскочила из укрытия, махнула солдатам рукой и подала голос:

– Сюда, ребята!

Оглядываясь, лжесловенцы стали приближаться. Оружие они держали наготове, и я стал действовать.

– Ложись, дура! – Толкнув спутницу, я поставил ей подножку, и она свалилась, упала под дерево и затихла.

Медлить нельзя: если ромеи приблизятся, то спеленают нас и сдадут. Поэтому я открыл огонь первым и бил из трофейного автомата с ПБС.

Первой очередью свалил двоих. Второй – еще одного. Сыграл свою роль фактор неожиданности. А остальные ромеи не стали залегать. Нет. Они сближались и на ходу прижимали меня огнем к земле.

Я залег и метнул в сторону противника гранату. Взрыв опрокинул еще двоих. Остался последний вражеский диверсант, и он был самым опытным, сильным и ловким. Наверное, ромей собирался взять пленного и потому не стрелял. Он оказался рядом и ударом ноги выбил у меня автомат. Оружие улетело в кусты, а затем ромей обрушился сверху и попытался меня придушить. Но я отбросил его, и мы оказались один против другого. Кругом лес, и мы на небольшой полянке. Два противника, и выживет только один.

Ромей выхватил нож и попытался меня достать. Он был настолько быстрым, что это даже выглядело неестественно. На что у меня скорость реакции высокая благодаря тренировкам и природным способностям, а у него такая же, словно он тоже ведьмак или ведун.

«Очень опасный противник», – промелькнула мысль, и я успел уйти в сторону, избежав встречи с клинком врага.

Разворот. Противник нанес новый удар, на этот раз сбоку. Но опять я ускользнул и тоже потянул из ножен клинок. Сам не понимаю почему, взялся за холодное оружие, хотя мог выхватить пистолет и сразу получил бы преимущество.

Засверкали клинки. Колющие и режущие удары, блоки и атаки. Мы были равны. Вот только я оказался «равнее». Пусть ненамного, но для победы этого хватило. Я достал его, рассек клинком бок, и он, левой ладонью зажимая рану, снова кинулся в бой. Его натиск был стремительным, ромей пока не обращал внимания на ранение, и пришлось отступить. Я отпрыгнул назад, а когда он последовал за мной, левой рукой заблокировал диверсанта, перехватив запястье, и вонзил нож ему в сердце.

Удар! Удар! Еще один! Чтобы свалить противника, пришлось несколько раз пробить его тело сталью. А когда он упал, я почувствовал, что у меня дрожат ноги. Сказывался выплеск адреналина, нервное напряжение зашкаливало, и я опустился на траву.

В легком отупении, приходя в себя, я просидел без движения минуту или две, а после того как пришел в норму, увидел рядом Юлию Петровну, которая смотрела на меня расширенными глазами.

– Как же это… – выдавила она из себя. – За что вы их…

– Это диверсанты, – ответил я и стал собирать трофеи.

– Вы уверены?

– Абсолютно. И если бы вы не выскочили, то не пришлось бы вступать с ними в бой.

Женщина виновато опустила голову, хотя потом конечно же вернется к этой теме. Но не сейчас.

– Хватайте рюкзак. – Я бросил спутнице увесистую поклажу последнего вражеского солдата. – Живее!

Собрались быстро и в очередной раз успели уйти. Ромейские солдаты из отряда зачистки слышали стрельбу и приближались, но в глубь чащобы не сунулись. А через несколько часов, уже в темноте, мы вышли на тех, кого они искали. Местные жители и окруженцы создали партизанский отряд, первый в этом районе, и имели связь с Большой землей. Вот на них, как мне думается, и должны были выскочить диверсанты. Однако не судьба.

8

– Мамаев, в чем проблема?! Не можешь шпиона раскрутить?! Так скажи, что не тянешь, и я тебе попроще дело дам.

Сказав это, неестественно худой капитан военной контрразведки в мятом мундире, уставший, невыспавшийся и крайне раздраженный, кивнул в мою сторону.

Молодой старший лейтенант, тоже сильно уставший и с красными от недосыпания глазами, но гладко выбритый и в отглаженном чистом мундире, покосился на меня и покачал головой:

– Господин капитан, дело не простое. Надо разобраться.

Что касательно меня, то я сидел на привинченном к полу стуле и чувствовал, как отекает прикованная наручниками к батарее парового отопления правая рука. При этом я старался сохранять спокойствие, вел себя ровно и четко отвечал на все поставленные следователем военной контрразведки Федором Мамаевым вопросы.

В партизанском отряде мы с госпожой Фоминой не задержались. Помимо нас на лесной лагерь наткнулось несколько чиновников городского правления из Мохова, и они притащили с собой много важных документов, в спешке забытых при отступлении. Поэтому партизаны вышли на связь с кураторами, а те прислали за чиновниками легкий самолет «Махаон», который приземлился на заранее расчищенной лесной поляне. Свободные места в самолете имелись, и нас с Фоминой тоже забрали. Тем более что судьбой своей фрейлины озаботилась великая княгиня Ярослава Келогостовна.

Линию фронта пересекли без помех, приземлились на военном аэродроме города Чугай-лог, и здесь меня взяли в оборот «контрики», то есть военные контрразведчики, которые делали свое дело. Вражеские диверсанты проникали в тыл словенцев, а помимо них были мародеры, трусы, воры, дезертиры, насильники и прочая шваль. Вот ВК (военная контрразведка), словно заградотряды НКВД в годы Великой Отечественной войны, аналогии с которой я постоянно проводил, такой контингент и выявляла.

Начиналось все стандартно. Я сдал все оружие, которое у меня имелось, трофеи и личные вещи. Предъявил документы и начал писать рапорт, предельно честно и откровенно, с точки зрения поручика царской армии, недавно призванного на службу, но уже успевшего повоевать. Так что у меня получилась героическая эпопея. Прорыв из Борисова. Захват бронетранспортера и рейд по тылам противника. Соединение с отрядом полковника Семерни. Бой и «бродилка» по Диверскому лесу, переход через болото и соединение с конвоем великой княгини Ярославы Келогостовны. А потом снова бой, схватка с ромейским спецназом и опять прорыв. Столкновение с диверсантами и выход на партизан.

Мне не поверили, арестовали и отправили в городскую тюрьму, которую после отступления Восточного фронта отдали военным контрразведчикам. Да я и сам, будь на месте «контриков», себе не поверил бы. Ведь если все, что я написал, правда, то мне необходимо дать «Героя империи». Это как минимум. А свидетелей моих героических поступков нет, ибо Фомина практически сразу улетела в Белоград, где находилась великая княгиня. Правда, она обещала замолвить за меня слово. И если так, то Ярослава Келогостовна может меня вытащить – такой влиятельной особе достаточно сделать всего один звонок куда следует, и я свободен. Но Юлия Петровна могла позабыть, кто ее спас и выручил, и тогда меня задержат в контрразведке на несколько дней, а может быть, и недель. Это уж как пойдет. А пока приходилось держать марку и ждать. Главное – чтобы не расстреляли сгоряча или в штрафбат не отправили. Но это вряд ли. Следователь – парень толковый и крепкий, просто так ломать жизнь другому офицеру не станет.

– Да ты понимаешь, что это чушь?! – Тем временем капитан, продолжая давить на следователя, приподнял папку с моими показаниями, а потом опустил ее обратно на стол. – Как обычный поручик, не разведчик и не гвардеец, может ромейских спецназовцев покрошить?! Как?! Ладно бы в групповом бою, и один раз. В это еще можно поверить. Но второй раз, в лесу, и сразу шестерых… Чушь!

– Господин капитан, – Мамаев не уступил своему начальнику и снова посмел ему возразить, – поручик Видов предъявил доказательства. Есть оружие ромейского спецназа, снаряжение и таблетки «экспирин». Как это объяснить? А еще есть свидетель, фрейлина великой княгини.

Капитан уже был не рад, что стал давить на старлея, который, судя по всему, его ничуть не опасался. Однако он отступать не собирался и опять начал приводить доводы в пользу того, что я шпион и меня надо быстренько отправить куда-нибудь подальше или расстрелять как особо опасного врага. Причем сделать это обязан Мамаев. Лично.

«Сдается мне, это какая-то подстава и молодого следователя хотят замазать грязью, а потом слить», – наблюдая за спором «контриков», подумал я и усмехнулся.

– Какого хрена ты лыбишься, предатель?! – Капитан заметил ухмылку и попытался подойти, чтобы отвесить мне затрещину. – За сколько родину продал, сука?! Или ты с самого начала на ромеев работал?! Думаешь, поверим тебе?! Нет уж… Нас вокруг пальца не обведешь! Шкура!

Мамаев резко поднялся:

– Господин капитан…

Начальник остановился, немного помедлил, а потом повернулся к двери и на ходу бросил:

– Даю тебе еще сутки. После чего ты обязан это дело сдать. В любом случае ответственность на тебе, Мамаев.

– Так точно, господин капитан.

Дверь закрылась. Мы остались одни, и старший лейтенант, заглянув в бумаги, продолжил допрос:

– Итак, кто может подтвердить ваши слова, поручик Видов?

– Я уже сказал: Юлия Петровна Фомина.

– А помимо нее?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Наверняка уцелел кто-то из отряда полковника Семерни. Или из подразделения майора Тенгиева, которое обороняло охотхозяйство.

– Имена, фамилии, звания?

– Кого знал, всех назвал. Список в конце рапорта, там полсотни фамилий. Ничего нового добавить не могу.

Следователь выдвинул ящик стола и положил на стол блистер с маленькими розовыми таблетками:

– Что это такое, знаешь?

– Наверное, тот самый «экспирин», который упоминался в разговоре с капитаном.

– А для чего он?

– Без понятия. Я нашел его в ранце диверсанта. Инструкции не было. Но выкидывать не стал.

– Допустим. А что можешь сказать относительно диверсантов? Ты указал, что последнего убил в ближнем бою, ножом. Верно?

– Так и было.

– И ничего необычного в движениях противника не заметил?

– Он двигался быстро.

– И все-таки ты оказался быстрее.

– Мне повезло. Он запнулся, зацепился ногой за корягу и сам на нож напоролся. А я в горячке был и тоже все резко делал, без лишних размышлений.

– Так и запишем.

Мамаев сделал в протоколе допроса записи и крикнул в сторону двери:

– Конвойный!

Зашел солдат с короткоствольным автоматом, который я опознал как АКСУ, по крайней мере, оружие очень похоже. Конвойный отстегнул меня от батареи и подвел к столу. Здесь я ознакомился с протоколом допроса и расписался. После чего старший лейтенант сказал:

– Не доверять тебе, поручик, оснований нет. Но твои показания придется проверять, а это может занять много времени. Без обид.

– Само собой, господин старший лейтенант. Я все понимаю.

– Отведите задержанного в семнадцатую камеру, – сказал лейтенант солдату.

– Слушаюсь.

Через пять минут я оказался в камере на шесть человек, в которой провел минувшую ночь. Так что со всеми, кто здесь находился, успел познакомиться. Камера особая, сколько мест, столько и людей. Все офицеры.

– Как допрос, поручик? – Меня окликнул полный майор, который вальяжно раскинулся на шконке возле окна.

– Нормально, – отозвался я. – Будут разбираться.

От остальных арестантов вопросов не было. Народ подобрался немногословный. Поэтому я прилег на свое место и задумался.

Пока все идет своим чередом. Я в тюрьме, но меня не били и не пытали. Все зубы на месте и ничего не сломано. Что само по себе уже неплохо. То ли дело мои сокамерники – у них положение похуже и выберутся из тюрьмы не все.

Взять хотя бы майора, который встретил меня вопросом. Он командовал строительным батальоном, возводил укрепрайон на реке Стох и продавал налево стройматериалы, а командованию докладывал, что все будет сдано в срок. А когда началась война и вскрылось, что укрепления не готовы, его взяли под белы рученьки и отправили в тюрьму. Но он еще надеется, что все обойдется. Думает, подельники выручат. Да только сомневаюсь я в этом. Подельникам проще отречься от него и избавиться, чтобы потом нельзя было концов найти.

Остальные арестанты тоже не ангелы, за дело сидят. Капитан, командир пехотной роты – бросил на пулеметы своих бойцов, в лобовую атаку их погнал, а сам струсил и сбежал в тыл. Поручик, взводный – намеревался перейти на сторону ромеев, но был перехвачен словенскими разведчиками. Еще один капитан, летчик – после боевого вылета забухал, угнал машину командира полка, ограбил винный магазин и попытался изнасиловать продавщицу. Штаб-ротмистр лейб-гвардии Вагирского бронетанкового полка, адъютант генерала – подозревается в шпионаже, но здесь его дело расследовать не станут, а отправят в столицу. Так что среди сокамерников я единственный правильный и честный человек. Если не считать того, что не являюсь поручиком Видовым, а пришелец из соседнего мира.

Впрочем, это не важно, и я заставил себя сосредоточиться на другой теме, на таблетках, которые были обнаружены у ромейских диверсантов. Понятно, что это боевые стимуляторы. Но поручик Видов про это знать не мог. В отличие от Олега Курбатова, ведьмака и ходока между мирами. И пока меня никто не дергал, я собрал в кучу все, что мне было известно о психотропных препаратах, которые использовали военные на Земле. Кстати, знал я не так уж и мало, ибо интересовался этим вопросом, когда строил базу на Кромке.

Сколько человечество воюет, столько оно допингами и балуется, потому что физическое и психическое истощение снижали боеспособность солдат. Кто-то крепче, кто-то слабее, но люди не киборги. Каждый имеет свой предел, а полководцев и политиков, которые шли к цели, не считаясь с потерями, это не устраивало. Они хотели, чтобы солдатики всегда были готовы к войне и могли выполнять любые поставленные перед ними боевые задачи. Поэтому появлялось «лекарство от страха». В ход шло все, что могло повысить боевые качества солдата, делало его сильнее, прогоняло усталость и будило ярость. Кофе на опиуме и кокаин с водкой, гашиш и героин, морфий и прочие стимуляторы. В глубь веков залезать не стоит, а недавняя история показывает, что психостимуляторы использовали и применяют по сей день многие государства.

Во время Второй мировой войны все ведущие страны использовали амфетамин и метамфетамин, и это породило рост наркозависимости. Потом новые войны: Корея, Вьетнам, Афганистан, Ирак и сотни локальных конфликтов. Техника и более совершенное оружие позволяли вести боевые действия в любое время суток и при любой погоде. Однако люди оставались прежними, природу-мать обмануть сложно, и появились новые виды стимуляторов. Тут тебе и «перветин», который выдавали советским солдатам в Афганистане. И британские психостимуляторы неамфетаминового ряда. И американский «провигил». Я мог вспомнить много препаратов: «безболь», «анестезин», «противран», «ред онос», «бесстрашин», «стволозипам», «экс-чендж», «бромантан», «провитал» и так далее по длинному списку. Они разные по химическому составу и по последствиям. Одни развивают силу и заставляют мозг работать. Другие лишают сна. А третьи возвращают бойцу бодрость и рассеивают страхи. Но так или иначе, все они несут человеку зло. Рано или поздно за их применение придется расплачиваться здоровьем, и появляются побочные эффекты. Как правило, повышение температуры тела, расстройство центральной нервной системы, обезвоживание и истощение организма, паранойя и депрессия, не говоря уже о привыкании к препаратам, которые можно отнести к наркотикам. Об этом знает практически любой врач, который связан с армией. Однако генералов и адмиралов жизни и судьбы простых вояк волнуют редко, потому что они мыслят другими категориями. Есть приказ, и он должен быть выполнен. Есть противник, и его необходимо уничтожить. А все остальное потом, не в первую очередь, и даже не во вторую.

Таковы расклады на Земле. Но откуда психостимуляторы у ромеев? Вот вопрос так вопрос. Судя по всему, они использовали актопротекторы, мощнейшие медпрепараты, которые вырабатывали у человека внутреннюю энергию, держали его в тонусе и обеспечивали постоянный прилив дополнительных сил. Отсюда повышенная скорость реакции, отсутствие страха и мощь. С моей родной планетой все понятно. Там постоянно шли войны, развивалась наука и создавалось что-то новенькое. А мир Вейрат от Земли отличается. Здесь меньше людей, на планете и миллиарда не наберется, а научно-технический прогресс, как я уже отмечал, находится на уровне пятидесятых годов прошлого века. И это только за счет подпитки из нашего мира.

Неужели ромеям подбросили стимуляторы с Земли? Такое возможно? Вполне. Тот же самый «бромантан» по действию и симптоматике похож на «экспирин». Хотя выводы делать рано…

Прерывая мои размышления, лязгнул замок, дверь открылась и появился охранник, за спиной которого находился конвойный.

– Видов, на выход! – сказал он.

– Зачем? – Я поднялся. – Полчаса назад только на допросе был.

– Выпускают тебя, – усмехнулся тюремщик. – Ты рад?

– Конечно. – Не прощаясь с сокамерниками, я вышел.

9

Как я и предполагал, меня отпустили по ходатайству великой княгини Ярославы Келогостовны. Наверное, Фомина не забыла, кто вытащил ее из окружения, и медлить не стала. Поэтому я так быстро обрел свободу, и старший лейтенант Мамаев, пожав мне руку, попросил не держать на него и военную контрразведку зла – служба у них такая. После чего я получил личные вещи, пистолет, документы и чистый мундир без погон и знаков различия. А трофеи, добытые в бою, естественно, остались у контрразведчиков.

Следующий этап – сборный пункт, куда стекались все окруженцы, местные резервисты и ополченцы. Там мне предстояло получить направление в военную прокуратуру Восточного военного округа и с ближайшим транспортом отправиться в Белоград. А дальше по обстоятельствам. Либо оставаться в военной прокуратуре, либо получить перевод в боевую часть, подальше от тех людей, которые были знакомы с поручиком Стойко Видовым.

Однако все вышло иначе, поскольку возле тюрьмы меня уже встречали.

– Поручик Видов? – Ко мне приблизился моложавый подтянутый штабс-капитан, судя по красной окантовке на погонах щегольского мундира, гвардеец.

– Так точно. – Я встал по стойке смирно и слегка кивнул.

– Я штабс-капитан Орленковский. Мне приказано встретить вас и доставить в Белоград.

– Господин штабс-капитан, у меня приказ явиться на сборный пункт.

– Это не важно. Я порученец великой княгини Ярославы Келогостовны, и вы временно откомандированы в ее распоряжение. С вашим начальством все улажено и согласовано.

В правой руке Орленковского появилось раскрытое удостоверение, заглянув в которое, я убедился, что он действительно порученец великой княгини. Спорить с ним смысла не было, и я подчинился.

Через три минуты рядом с тюрьмой остановился выпускаемый в Дерегийском королевстве легкобронированный автомобиль повышенной проходимости «Вэнк». Еще через полчаса мы оказались на аэродроме и погрузились в «Махаон». А еще через полтора часа приземлились в Белограде и снова оказались в штабном «Вэнке».

Орленковский был немногословен. Он выполнял свои обязанности, не больше и не меньше. Так что вызвать его на откровенный разговор не вышло. Но одно я понял сразу – кто-то так красочно расписал великой княгине мои подвиги, что она, несмотря на свою занятость, решила встретиться с поручиком Видовым лично. Причем не откладывая это в долгий ящик.

Великая княгиня проживала в загородном дворце, который принадлежал царской семье и охранялся гвардейцами. Тихое место на фоне живописных пейзажей. Кругом заповедные леса, чистые речки и гора Симуран, виды которой считались визитной карточкой Белограда. Дворец не впечатлил: комплекс из нескольких каменных зданий в три-четыре этажа, а еще есть конюшня и казарма. Все старое, и ничего особенного, к чему бы мог прилипнуть взгляд, я не заметил.

В сопровождении штабс-капитана я выбрался из автомобиля, и мы прошли во дворец. Сразу оказались в большом бальном зале, который давно не ремонтировался, свернули в боковой коридор, и строгие охранники, остановив нас и обыскав, пропустили меня в просторный кабинет, где я увидел великую княгиню.

Ярослава Келогостовна была не одна. Пожилая стройная женщина с резкими чертами лица и густой сединой в черных волосах, горделиво выпрямив спину, восседала в кожаном кресле возле окна. Одета простенько, в серое платье. Драгоценностей, кроме тяжелого перстня с гербом правящей династии на левой руке, я не заметил. Видимо, она была аскетом, и стоявшие в стороне фрейлины великой княгини, среди которых я заметил Фомину, ей подражали. Все строго. Украшений нет. Прически незатейливые.

Я остановился в нескольких шагах от великой княгини, поклонился и сказал:

– Ваше высочество, позвольте поприветствовать вас и представиться. Поручик Видов. Прибыл по вашему приказанию.

Великая княгиня усмехнулась. Еле заметно. Краешком бледных губ. После чего сказала:

– Здравствуйте, поручик. Я не могу вам приказывать, ведь вы военный. Но я благодарна вам, что вы приняли мое приглашение. И конечно же благодарна за спасение моей фрейлины и майора Тенгиева.

Удивившись, я слегка приподнял левую бровь и спросил:

– Майор спасся?

– Да. И не он один. Помимо него, благодаря вашему поступку, когда противник был ослеплен дымами, из ловушки смогли выбраться еще три человека. Все они вчера перешли линию фронта и в настоящий момент находятся в госпитале. Каждый имеет какое-либо ранение, но Тенгиев в состоянии говорить и смог до меня дозвониться. Он очень хотел бы увидеться с вами, и пока майор не появится, мне хотелось бы, чтобы вы стали моим гостем. Надеюсь, вы не против, поручик?

– Разумеется, я приму приглашение, ваше высочество.

– Хорошо. – Ярослава Келогостовна покосилась на Фомину: – Юлия Петровна, проводите поручика в гостевое крыло.

Фрейлина отделилась от своих подруг и направилась к выходу, а я, снова поклонившись великой княгине, двинулся за ней.

Молча, не говоря ни слова, мы прошли в гостевое крыло дворца, и Юлия Петровна указала на одну из комнат:

– Проходите, поручик. Здесь вы будете жить.

Комната оказалась просторной, теплой и светлой, с двумя окнами, которые выходили на лес. Есть кровать, письменный стол, пара диванов, три кресла и стул. А помимо того, что меня особенно порадовало, на одной стене висели карты Словенского царства и соседних государств. А на противоположной – телевизор, хоть и ламповый, тяжелый и неудобный, но исправный.

«Отлично, теперь можно больше информации получать», – подумал я и посмотрел на Фомину, стоявшую у двери.

– Юлия Петровна, – сказал я, указывая на ближайшее кресло, – присаживайтесь, поговорим.

– Только недолго. – Она присела.

Мы разместились друг против друга, и я сказал то, что был должен сказать:

– Благодарю вас, Юлия Петровна. Если бы не вы, то сидеть мне в тюрьме еще неделю, а то и больше.

Она заметно смутилась, опустила голову и ответила:

– Честно говоря, поручик, это не моя заслуга. У меня не было времени поговорить о вас с ее высочеством. Вкратце рассказала Ярославе Келогостовне о наших приключениях, но в подробности вдаваться не стала. Не получилось.

– Значит, Тенгиев постарался?

– Да.

– Наверное, великая княгиня его ценит?

– Конечно, ведь он… – Женщина резко замолчала и прижала к губам ладонь, словно едва не сболтнула лишнего, а затем выдавила из себя: – Майор Тенгиев давно служит ее высочеству.

– Понятно. А кто еще уцелел?

– Один солдат. Какой-то сержант из вашей группы. И есаул… Фамилию не помню…

– Дементьев?

– Он самый.

«Надо же, уцелел казак. Добрая новость. Но как бы мне это боком не вышло».

Воспользовавшись заминкой, Юлия Петровна затараторила:

– Ванная у вас своя, найдете. По дворцу можете ходить свободно, охрана в курсе. Парикмахер придет через час, приведет вас в порядок. На ужин не опаздывайте, он ровно в шесть часов вечера, и великая княгиня хотела бы задать вам несколько вопросов. В общем, вы почетный гость Ярославы Келогостовны. Отдыхайте и отъедайтесь.

– И как долго я могу здесь находиться?

– Не знаю. Думаю, до приезда майора Тенгиева. Он появится через пару-тройку дней.

– Ясно.

Фрейлина поднялась, и я тоже встал. Наши взгляды встретились, и она снова смутилась. Отчего и почему? Можно только догадываться, хотя вариантов немного. Или она чувствовала передо мной вину. Или я нравился ей как мужчина, но она этого стеснялась.

– Мне пора. – И Фомина выскользнула за дверь.

Оставшись в одиночестве, я помылся и побрился, а затем сменил одежду и дождался парикмахера, который быстро выполнил свою работу и тоже ушел.

До ужина еще пара часов, и я включил телевизор. Программ всего четыре. Все государственные и на каждом главная тема – война. Шли новости и аналитические программы, а каждые полчаса – свежая сводка о положении дел на фронтах. Причем, что характерно, сводки были весьма точными и достаточно честными. Информация, которая выдавалась в эфир, в целом совпадала с тем, что я знал. И, поглядывая на карты, я разложил всю полученную информацию по полочкам.

Пункт первый – начало войны. Словенцы и ромеи – давние соперники. Они проживают на одном материке, который называется Тираир, и соседи. Войны случались часто, и, как правило, они носили экономический характер и заканчивались быстро. Бились за территории, за колонии и ресурсы. Этим никого не удивишь. Сегодня битва, а завтра перемирие и снова торговля, борьба шпионов и дипломатические игры. Однако убедительно объяснить причины текущей войны не мог ни один политолог.

Пятнадцать лет назад, после очередного локального конфликта на северных границах, когда словенский экспедиционный корпус при помощи двух ромейских бригад (легионов) накостылял цийя, император Деметрий Букелар и царь Светозар Второй заключили союз. Сначала торгово-экономический, а затем и военный. Однако пять лет назад Деметрия сверг его троюродный племянник Аврелиан Орбелий, который заверил словенцев, что союз нерушим и смена правителя в империи на отношения с соседями не повлияет. Вот только это был обман. Император Аврелий, неизвестный аристократ, которого непонятно почему поддержали полководцы государства, очень быстро подмял под себя промышленников и аристократов. После чего он развернул антисловенскую информационную кампанию, создал военный блок с мидийцами, тюрками, османами и дерегийцами, а потом развязал войну, которая началась без объявления.

В чем причина ненависти нового императора к словенцам? Ответа не было. Но сразу можно сказать, что это война на уничтожение. Ромеи позабыли про все военные кодексы и шли вперед, сметая любые преграды. А армии словенцев, которые, кстати сказать, за полгода до вторжения начали готовиться к отражению агрессоров, оказались не готовы. Были планы по обороне границы и укрепрайонов вдоль нее. Но все они пошли прахом. Призывались из резерва воины и разворачивались новые полки. Однако они оказались слабее ромеев. Производилось новое оружие, и экономика переводилась на военные рельсы. Вот только результат оказался не таким, какого ожидал царь. Поэтому словенцы умывались кровью и отдавали врагу один город за другим, отступали и огрызались.

Пункт второй – поле боя и основные противники. Как я уже отмечал, Словенское царство находится на одном материке с Неринской империей. А помимо словенцев и ромеев здесь еще несколько крупных государств. Четыре из них: Тордийский султанат, Семикайское ханство, Огненная республика и Дерегийское королевство – за ромеев. Два: Скифия и Одрисское царство – за словенцев. При этом одриссы, потомки фракийцев, в прямой бой не вступили. Они поддерживают словенцев, с которыми связаны династическими браками, и копят силы. Перевес на стороне ромеев, и Словенское царство, отдавая восточные области и районы, уходит со своих земель. А скифы не могут прислать на помощь ни одного полка, так как связаны натиском цийя и морскими десантами имперцев со стороны океана. Что немаловажно, все вышеперечисленные государства имеют колонии на других материках, в этом мире их еще три. Однако там ничего не происходит. Все держат за океанами и морями колониальные войска, но в бой они не вступают. По крайней мере, пока.

Пункт третий – силы сторон. Население Словении – семьдесят два миллиона. В Неринии – шестьдесят два. У остальных меньше в два-три раза. Регулярная армия Словенского царства перед войной была самой большой – девятьсот двадцать тысяч, из них сто тысяч в колониях. У ромеев армия мирного времени – восемьсот тысяч, из них треть наемники. Но Неринская империя гораздо раньше словенцев произвела мобилизацию, и в данный момент под ружьем у противника полтора миллиона только своих солдат, не считая многочисленных наемников. Что же касательно других стран, то их армии насчитывают по триста-четыреста тысяч воинов.

Это в общем. А если говорить более конкретно, то в данный момент есть Восточный фронт и Юго-западный. На Восточном словенцы держат три армии из двенадцати армейских корпусов, трех отдельных бригад и шести полков. А на Юго-западном фронте – еще две армии в составе пяти корпусов, одной бригады и четырех полков. Плюс к этому там же самый сильный флот царства – Золотой, который состоит из полусотни кораблей первого и второго рангов, двухсот вспомогательных и сторожевых судов, а также двух бригад морской пехоты.

Противник, разумеется, сильнее. На Восточном фронте ромеи наступают пятью армиями и держат в резерве сводную (сбродную) армию союзников. На Юго-западном – три армии, экспедиционный корпус мидийцев и 1-й Ударный флот. А еще есть десантный корпус «Константин» и 2-й Ударный флот вдоль берегов Скифии, многочисленные резервы в тылу и две армии на границе с Одриссой.

Что же касательно технического уровня развития, то он у ромеев и словенцев примерно одинаковый, а остальные им уступают. Есть автоматическое оружие, гранатометы, минометы, гаубицы и самоходные артиллерийские установки. Высока механизация войск. Но до сих пор не отменили кавалерию. В авиации преобладают бомбардировщики, по своим характеристикам схожие с немецкими Ю-88 и советскими Пе-2, а истребителей мало. Имеются элитные войска: гвардия, спецназ, воздушный десант, морская пехота, рейнджеры, следопыты и егеря. Также есть бронетанковые соединения, роты и батальоны в составе армии, но всерьез на них никто не рассчитывает. Появились первые экспериментальные вертолеты и РСЗО. Во флоте линкоры, крейсеры и эсминцы, однако до авианосцев пока никто не додумался – слишком дорогое удовольствие и нет фанатов развития морских судов в этом направлении. Подводных лодок мало: пять у ромеев, четыре у словенцев и две у дерегийцев. Атомное оружие хотят получить все – информация о нем у жителей Вейрата есть, но не хватает научных кадров. Про полеты в космос и спутники никто всерьез не задумывается.

Пункт четвертый – перспективы. Я человек пришлый и многого еще не знаю. Но пока прихожу к выводу, что словенцы эту войну проигрывают, и если не смогут переломить противнику хребет, то потерпят сокрушительное поражение. Братья-славяне могут держаться пару лет, а потом все равно конец, и причин несколько: превосходство противника в солдатах, потеря многолюдных и богатых ресурсами восточных областей, а также более серьезная подготовка противника к войне и грамотные действия вражеских военачальников…

Прерывая мои размышления, в дверь постучали.

– Войдите.

Появился пожилой слуга в сером сюртуке, старомодном даже для этого мира, и произнес:

– Поручика Стойко Видова просят к столу. Пожалуйста, следуйте за мной.

10

До появления Тенгиева, которого Ярослава Келогостовна ценила и уважала, я провел во дворце трое суток и меня никто не дергал. Появилась возможность отдохнуть и осмотреться. Меня это устраивало, и я пользовался гостеприимством великой княгини насколько это возможно. Отсыпался, восстанавливал силы, читал газеты, смотрел телевизор, общался с людьми из свиты и каждый вечер, во время ужина, развлекал Ярославу Келогостовну разговорами. Сначала великую княгиню интересовала только оборона охотхозяйства. А затем, когда я стал рассуждать о тактике и стратегии, она стала спрашивать о том, какой мне видится война будущего.

Я замялся, поскольку подумал, что в ее вопросах есть подвох. Тем более что просканировать чувства великой княгини не получалось, ибо она, как и большая часть ее свитских, прошла через обряд в храме Матки Гезы, древней богини, на Земле больше известной как Макошь, и получила ментальную защиту, которую можно только сломать. Однако в процессе я понял, что никакой западни нет. Просто Ярослава Келогостовна – умная женщина, которая не считает зазорным задавать вопросы. Вот я и стал делиться с ней идеями, раз уж дают слово.

Учитывая, что я уже имел опыт управления отрядом и знал, как шли войны на родной планете, поведать можно было немало. А если коротко, то необходимо продвигать вперед талантливых офицеров, которые имеют боевой опыт. Слишком много в любой армии генералов, которые привыкли в кабинетах штаны протирать, а на передовой никогда не появлялись. А еще для достижения победы следует постоянно удивлять противника, ослаблять его и держать в напряжении. Так что хорошо бы от обороны перейти к наступлению. Не гнать вперед пехотные массы, на укрепленные позиции и пулеметы – не об этом речь, а забрасывать в тыл ромеев диверсионные группы, которые станут выжигать вражеские тылы и сколачивать партизанские отряды. Ну и про ликвидаторов, которые начнут отстрел ромейских военачальников и чиновников, забывать тоже не следует. Пушки и самолеты, корабли и ракеты – все это хорошо. И подвиг солдат, которые десятками тысяч погибают в бою, забывать нельзя. Однако враги сильнее, они не стесняются использовать диверсантов и спецназ, а словенцы в этом от них отстают, и этот недостаток следует исправить.

Это только некоторые мои мысли и предложения, которые могли быть интересны словенским полководцам. Например, командующему Восточным фронтом великому князю Гордею Синегорскому, командующему Юго-западным фронтом великому князю Андрею Ардову или начальнику царского Генштаба фельдмаршалу Яну Урмантову. Да только кто же меня к ним пропустит? Я всего лишь поручик, хоть и героический. Поэтому доступа на военные советы царской армии у меня нет, и все, что я могу, – разговаривать с Ярославой Келогостовной. Все-таки она член ВЦС и аристократка, которая имеет собственную дружину, управленческий аппарат, секретариат и личных порученцев. Так что влияние на решения правительства и положение дел на фронтах она могла оказывать. Пусть и незначительное.

Наконец появился майор Тенгиев. О его приезде сообщила Фомина, которая со мной практически не общалась, и она сказала, что я должен быть готов к встрече. Ну это понятно. Раз Тенгиев попросил великую княгиню приютить меня и придержать, это не просто так. Ему от меня что-то нужно. Возможно, хочет поблагодарить и пообещает протекцию. Или же предложит место в охране великой княгини и даст под командование десяток солдат. Так что я был к этому готов и отказываться не собирался. Только бы отпуск дал, чтобы я добрался до столицы или, на худой конец, до Белограда и нашел агентов Викентьева. Однако майор меня удивил.

Тенгиев сам пришел в гости, и произошло это уже ночью, через девять часов после его приезда во дворец. Лицо в царапинах. Голова перевязана. Левая рука в гипсе. А в правой – бутылка крепкого виноградного вина. Он вошел в комнату, и я поднялся.

– Здравствуй, поручик, – устало сказал Тенгиев.

– Здравия желаю, господин майор.

Он поморщился:

– Вне службы можешь обращаться ко мне по имени-отчеству. Ты его, наверное, уже знаешь.

– Крут Велизарович?

– Верно.

Майор присел, протянул мне бутылку и велел ее открыть. Дело нехитрое: ножом срезал сургуч и вынул пробку, достал два бокала и разлил в них тридцатиградусную жидкость, а затем разместился в кресле.

– Выпьем за победу, – предложил майор, поднимая бокал.

Я последовал его примеру и кивнул.

Выпили без закуски. Огненная жидкость прокатилась по пищеводу, и мы немного помолчали. Майор был хмур и невесел, начинать разговор не торопился, и я его спросил:

– Крут Велизарович, кто еще выжил?

– Дементьев и Сойкин.

– Я слышал, что они в госпитале.

– Да. У есаула колено разбито, а сержанту осколок в левое плечо попал.

– А как вы из ловушки выбрались?

– Заметили, что вы с Фоминой уходите, и за вами побежали. Нас сначала семь человек было. Но трое погибли при отходе, и еще один – в лесу. А нас уже в самом конце зацепило, когда линию фронта переходили. Свои накрыли, из минометов и пулеметов. Мы знаки подавали и кричали, что словенцы идут. Да только на новобранцев напоролись, а они перепугались.

– Дементьев мне ничего не передавал?

– Он сказал, что помнит твои слова, и при встрече намерен продолжить беседу.

– Понятно… – протянул я.

Майор снова наполнил бокалы и предложил:

– За удачу?

– Принимается.

Опять мы выпили и Тенгиев перешел к тому, ради чего меня навестил:

– Поручик, я запомнил, как ты бился и ромейских спецназовцев валил. Любо-дорого посмотреть, действовал грамотно. Поэтому, как только я узнал, что вы с Фоминой выжили, решил такого человека из виду не упускать. Во-первых, захотел проконтролировать, чтобы тебя с наградами не обошли. А во-вторых, к тебе есть предложение.

Он покосился на меня и стал ждать вопроса, который я конечно же задал:

– Что за предложение?

– Переходи под мое командование.

– В охрану великой княгини?

– Нет.

– Вы собираетесь уйти от нее?

– Тоже нет. – Он поморщился, поправил повязку, которая поддерживала загипсованную руку, и продолжил: – В связи с тяжелым положением на фронтах и внутри страны Верховный Царский Совет решил дополнить и реанимировать один из старых законов. Каждый аристократ и промышленник, который желает принести пользу Отечеству, может послать на фронт собственную дружину. Не важно, что это будет: наемный отряд из дикарей, рота профессионалов или освобожденные от призыва старики. Если есть у кого-то возможность, пусть выставляет бойцов. В любом случае они лишними не станут. Обеспечение, снабжение и вооружение такого подразделения, феодальной дружины или вольной роты полностью ложится на плечи дворянина, богача или организации.

Поскольку я следил за новостями, то сразу понял, о чем речь. В самом деле, ВЦС переработал один из законов о народном ополчении, и теперь любой, кто жаждал славы, переживал за судьбу родины или хотел нажиться на этой войне, мог выставить собственный отряд. Причем это касалось не только дворян и богачей, но и неправительственных организаций. Вот только в феодальном обществе с примесью капитализма таковых мало. Есть «Общество рыболовов», «Клуб любителей охоты» и «Конгресс фехтовальщиков». Но смогут ли они выставить собственные отряды? Вряд ли. Поэтому вся надежда государства именно на аристократов и олигархов, которые пошлют на войну своих должников, наемников и вассалов. А также на сообщества адептов религиозных культов. Это ведь тоже неправительственные организации, которые могут собрать боевые бригады.

– И Ярослава Келогостовна собирается создать такой отряд? – продолжил я разговор.

– Да, – кивнул майор.

– Странно. Мы с ней общались, и она ни о чем таком не упоминала.

– До сегодняшнего дня ее это не интересовало.

– Значит, это ваша задумка?

– Моя.

– И великая княгиня согласилась?

– Я смог ее убедить. Скрывать не стану, мои заслуги перед Ярославой Келогостовной велики. В свое время я ее собственной грудью закрыл. И сейчас, когда я привел хорошие доводы, она согласилась, что необходимо послать на фронт собственную дружину. Хотя бы потому, что есть такая возможность и это делается во благо страны.

– Каким по численности будет отряд?

– По моему плану, через пять дней смогу сформировать взвод. А потом посмотрим. Возможно, получится развернуть роту.

– Что с оружием и снаряжением?

– Возьмем из запасов охранной роты. За десять лет я немало стволов скопил.

– Какими задачами станет заниматься отряд?

– Думаю, диверсии в тылу противника. Кстати, Ярослава Келогостовна упоминала, что ты тоже об этом думал. Так?

– Да. Только мне больше по душе дальние рейды и заброска групп на территорию Неринской империи.

– Потом об этом поговорим. Если примешь мое предложение. Ты как, согласен?

– В принципе согласен – мне терять нечего. Но как решить вопрос с моим переводом из действующей армии в частное войско?

– Как интересно ты сказал – частное войско. Надо будет запомнить. А насчет перевода не переживай. Все можно сделать. Особенно если за твоей спиной действительный член Верховного Царского Совета. Уже завтра к вечеру ты окажешься в отставке и станешь вассалом великой княгини.

Сказав это, майор разлил остатки вина и поднял бокал. Как и у меня на родине – третья пьется за павших товарищей.

Не сговариваясь, мы поднялись. Немного помолчали и выпили. После чего еще некоторое время беседовали. Но вскоре майор стал клевать носом, сказывалась усталость, и я проводил его к выходу.

– До завтра. – Тенгиев слегка приподнял ладонь, посмотрел на меня и спросил: – Может, у тебя какие-то просьбы есть?

– Одна. Мне бы в Белоград на денек вырваться.

– Это можно. Завтра вместе поедем, мне в штаб Восточного округа надо. Будь готов.

Майор, пошатываясь, направился к себе, а я еще некоторое время смотрел телевизор и продолжал размышлять. Но вскоре коварное винцо дало о себе знать, и меня сморило.

Так прошел еще один день, а рано утром вместе с майором Тенгиевым я помчался в Белоград.

11

Остановившись напротив обычного трехэтажного дома, каких в Белограде тысячи, я кинул взгляд назад. Чисто. За мной никто не следил, и я благополучно добрался до явки земных шпионов. Район Садовый, улица Вересковая, дом номер сорок восемь. Все правильно. Теперь осталось отыскать квартиру и ее хозяев, которые, как отмечено в документах покойного российского олигарха, работали на демонопоклонников.

Всего земных разведчиков в мир Вейрат заслали полтора десятка. Однако закрепиться смогли только шестеро. Двое – семейная пара, и они в Белограде, а остальные в столице Словенского царства. Золотишко им подбрасывали, пока был жив Викентьев, а взамен они отправляли ему собранную информацию и создавали собственную шпионскую сеть. А теперь, когда шпионы остались без хозяина, они могли служить мне. Разумеется, если удастся их подчинить.

До стальных дверей и кодовых замков на входе в Словении еще не додумались. Есть привратники, но только в богатых домах. Поэтому, когда я оказался внутри, меня никто не попытался остановить, и я спокойно поднялся на второй этаж, осмотрелся и нашел квартиру под номером двадцать три. Просканировал жилище и обнаружил, что внутри два человека, мужчина и женщина. Они вели себя ровно: не беспокоились и не дергались. Это хорошо.

Я нажал на кнопку звонка. Внутри раздалась переливистая птичья трель, и к двери приблизился мужчина, который, прежде чем открыть, посмотрел в глазок, увидел царского офицера и поинтересовался:

– Кто вы?

– Гость с родины, – усмехнулся я и пропел слова старой, еще советской песни: – «Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе видна…»

Никаких дополнительных паролей не требовалось, и мужчина все понял. Но, что поразительно, в душе хозяина квартиры поднялась волна страха и негодования. Мужчина не хотел меня видеть и боялся, а еще он хотел схватить оружие, которое находилось возле двери, и выстрелить в незваного гостя.

– Альберт, кто там? – встревоженный женский голос.

– Проблемы, – отозвался мужчина и открыл дверь.

Словно так и надо, плечом я оттер хозяина, хмурого пожилого брюнета, в сторону и прошел в гостиную, где застал хозяйку, миловидную блондинку не старше тридцати лет, в халате.

Схватиться за ружье хозяин так и не решился. Он последовал за мной и, взяв за руку жену, замер посреди комнаты, а я присел на узкий диванчик и вопросительно кивнул им:

– Как поживаете, земляки?

– Нормально, – пробурчал мужчина и спросил: – Чего надо?

– Да вот, познакомиться решил.

– Давно ты здесь?

– Две недели.

– И уже офицером царской армии стал?

– Ага. – Я широко улыбнулся и кивнул.

– Для нас что-то есть?

– Приказы?

– Да.

– Приказ один. Отныне подчиняетесь мне.

– А чем подтвердить можешь?

– Ты, – я ткнул пальцем в сторону хозяина, – Альберт Константинович Серов, отставной офицер погранвойск. Дату рождения, номера школ, воинских частей, сроки службы и прочие мелочи пропускаем. Завербован для работы в мире Вейрат три с половиной года назад. Позывной – «Альба». Прошел дополнительную подготовку на подмосковной базе. Сюда перебрался вместе с молодой женой Мариной. От первого брака есть дочь, которой за счет олигарха Викентьева была сделана дорогостоящая операция, и в настоящий момент она учится в Англии. За счет все того же олигарха. А помимо того…

– Хватит! – оборвал меня Серов. – Понятно, что ты о нас все знаешь.

Он побагровел, и я сказал:

– Успокойся, Альберт Константинович. Я вам не враг, в конце концов. Попроси жену сделать нам кофе, а с тобой давай поговорим. Без нервов и криков.

Серов отправил супругу на кухню, а сам встал возле окна таким образом, чтобы свет бил мне в лицо. До конца он мне не доверял. Но это и понятно. Живешь себе спокойно, если не считать проблемой войну, которая тебя пока не коснулась, и длительное время не получаешь никаких приказаний от земного начальства. А тут приходит наглый тип, и ты обязан ему подчиняться. Кому такое понравится? Но пароль есть, и он мог подумать, что я не один и где-то неподалеку еще несколько агентов. Так что деваться ему было некуда.

– Почему так долго никто с Земли не приходил? – спросил Серов.

– С порталом были проблемы.

– А теперь как?

– Работает, но с перебоями. Поэтому устойчивой связи по-прежнему нет.

– Что с моей дочерью?

– Она в порядке. Учится и радуется жизни. Фотографий не привез – не до того было. Очень уж торопились наши с тобой кураторы отправить сюда новых разведчиков.

Серов наверняка отметил, что я перешел в Вейрат не один, кивнул и задал новый вопрос:

– Тебя как звать?

– Зови Стойко, не ошибешься.

– А…

– Твои вопросы пока подождут. Лучше об успехах доложи.

Разведчик почесал подбородок и пожал плечами:

– Информации много, но серьезных успехов нет. Мы с женой сидим в Белограде, а основная работа – в столице. Приказано искать что-то необычное и наблюдать, вербовать людей и обживаться. Вот мы и обживались.

– Людей сколько завербовал?

– Я?

– Конечно, ты.

– Сейчас у меня пять человек, мелкие чиновники и простые работяги. Никого серьезного зацепить не смог, и мои агенты считают, что я служу ромеям. А с ними война, и велика вероятность того, что нас раскроют.

– А как дела у столичной группы?

– Получше, чем у нас. Там люди более опытные и ресурсов у них больше. «Фортуна» уже штабс-капитан, в словенском Генштабе закрепился, адъютант серьезного полковника. «Бурый» – инженер на оборонном заводе, развивает местную радиоэлектронику. «Калач» бизнесменом стал, пару магазинов открыл и швейную мастерскую, сначала торговал модной одеждой, а сейчас переквалифицировался на военные заказы, поставляет армейцам рюкзаки и разгрузки. Ну а «Сима» вышла замуж за генерала.

– Значит, неплохо устроились?

– Да.

– Старшим в группе по-прежнему «Фортуна»?

– Само собой. Ведь новых указаний не было.

– Своей информацией они с тобой делятся?

– Регулярно присылают флешки, и я их копирую, а потом отправляю на Землю. Так удобней, потому что портал недалеко, всего в двенадцати километрах. Да ты об этом знаешь, наверное.

– Знаю. Приготовь ноутбук, я посмотрю, что у вас новенького.

– А разве ты не читал наши отчеты?

– Просматривал. Но меня самые свежие новости интересуют.

Серов тяжело вздохнул и кивнул:

– Понял тебя.

Спустя десять минут, расположившись на кухне и попивая кофе, я начал работать с отчетами. Но в самом деле ничего нового не узнал. «Фортуна» скинул военные карты с расположением войск, однако секретных сведений в них не было, и они устарели на три недели. И то же самое в остальных отчетах. Обо всем, что в них написано, я уже был в курсе. Хотя кое-что для себя все-таки отметил. В словенском Генштабе нашлись неглупые люди, которые задумались над причинами войны, и «Сима» узнала, что один из царских агентов в империи незадолго до начала боевых действий передал на родину шифровку. Она была короткой и, по мнению словенских генералов, сумбурной: «Ясень» – «Клеверу». Император – не тот, за кого себя выдает. Это не человек. Я близок к провалу. Ухожу. Если не смогу оторваться, ищите «Руфина» и выходы на рудник Амарзор. «Руфин» все знает».

Вот и как это понять? Император – не человек. А кто тогда? И кто такой «Руфин»? В отчете «Симы», по паспорту Елены Николаевны Омельченко, было сказано, что словенский разведчик с позывным «Ясень» на связь больше не выходил и к своим не добрался. Скорее всего, ромеи его раскрыли и он погиб. Это в лучшем случае. Провалов было много, и потеря еще одного нелегала на общем фоне затерялась. А потом началась война, и разбираться, кто такой «Руфин», где его искать и что он знает, никто не стал. И без того проблем хватало. А вот с рудником Амарзор все просто. Есть такой на юге Неринской империи в Тиферских горах. Раньше там добывали медь, но одиннадцать лет назад его закрыли.

Выпив вторую чашку кофе, я закрыл ноутбук, который Серов спрячет в тайник, и собрался уходить. Но перед этим отдал земному шпиону приказ:

– Вызови «Симу» или «Фортуну». Я хочу с ними поговорить.

– А если они откажутся? – Серов нахмурился.

– Тогда я сам к ним приеду. Не один, а с друзьями.

– Так и передать?

– Да.

– Когда они должны быть здесь?

– В течение пяти суток.

– Где тебя найти?

– Позвонишь по этому номеру и представишься другом поручика Стойко Видова.

Я протянул ему клочок бумажки с общим номером царского дворца и он, запомнив его, вернул записку обратно. После чего мы простились и расстались. Пусть не друзьями, но и не врагами. Ведь, что интересно, фанатичные демонопоклонники в мире Вейрат не приживались. Практически сразу они попадали в поле зрения местных правоохранителей, которых наводили жрецы, и Викентьев отметил этот момент сразу. А вот такие, как Серов с женой и люди из группы «Фортуны», наоборот, в словенское общество вливались словно родные. Люди как люди, а значит, если относиться к разведчикам по-человечески и не давить, можно найти с ними общий язык.

Покинув явочную квартиру, я отправился в сторону центра, где майор Тенгиев оформлял документы на создание боевой дружины. Никуда не торопился и не спешил, останавливался возле многочисленных памятников и читал таблички, улыбался молодым симпатичным девчонкам и время от времени предъявлял документы патрулям. А когда добрался до почты, отправил скопившиеся у меня письма погибших воинов.

В общем, день выдался неплохой. Я сделал все, что хотел, и отдохнул душой. Когда еще придется? Наверное, не скоро, ибо уже завтра Тенгиев намерен собрать личный состав взвода и начать тренировки. Так что выбраться в город будет сложно, и если получится добыть увольнительную, то на короткий срок. А дальше снова война, потому что майор тянуть резину не станет. Противник уже в ста сорока километрах от Белограда и собирает силы для нового удара. Со дня на день начнется наступление, и его цель уже хорошо известна. Ромеи постараются взять столицу восточных областей царства, а словенцы готовы биться за каждый дом. Следовательно, сражение за Белоград будет жестоким и кровавым.

12

Бросок вперед. Движение зигзагом. Несколько быстрых шагов вправо. Разворот – и пошел влево. Стоп! Присел. Ствол автомата по-прежнему смотрит вперед. Взглядом я искал цель, а два бойца моей тройки в это самое время двигались дальше.

Есть! Я заметил, как в полусотне метров от меня приподнимается мишень, и открыл огонь. Короткой очередью снова повалил ее наземь и перенес огонь на следующую. Опять не смазал и был готов метнуть учебную гранату в окоп предполагаемого противника, но неожиданно майор Тенгиев остановил тренировку.

Над лесным полигоном, который находился невдалеке от царского дворца, разнесся пронзительный звук автомобильного клаксона, и я поднялся.

– Господин поручик, опять мы что-то не так сделали? – рукавом куртки утирая с лица соленый пот, спросил Корней Саватеев, отставной гвардеец, который решил послужить родине, отозвался на призыв Тенгиева и стал дружинником великой княгини Ярославы Келогостовны.

Я промолчал, и ему ответил второй боец, Ведогор Самара, отличный боец с небольшим изъяном – одна нога немного короче другой, почему он и не был призван на службу в регулярную армию:

– Ты прав, дядька Корней. Наверное, господин майор снова станет нас жизни учить.

Парни ошибались. Судя по тому что Тенгиев бегом помчался к своей машине, которая снабжена мощной радиостанцией, дело не в нас и тренировка на сегодня окончена.

– Пошли, – бросил я дружинникам и, не торопясь, закинув автомат на плечо, направился в сторону леса, где на опушке собирался наш отряд.

Ровно неделю назад майор Тенгиев получил в штабе Восточного фронта, который раньше был штабом Восточного военного округа, разрешение на создание собственного подразделения, а я встретился с земляками. Всего семь дней минуло, а событий за этот срок произошло немало. Во-первых, Тенгиев за два дня сколотил взвод и смог его вооружить, снарядить, разбить на тройки и выгнать на полигон, а потом приступил к боевому слаживанию. Во-вторых, я снова виделся с земными разведчиками, пообщался с «Фортуной», который приехал в Белоград, признал во мне командира и получил пару цеу. В-третьих, Ярослава Келогостовна улетела в столицу и дворец под Белоградом опустел. А в-четвертых, ромейская армия в очередной раз пробила оборонительные порядки словенцев, вышла на оперативный простор и двинулась на север. Так что остановка тренировки, как мне кажется, связана именно с этим.

Моя тройка влилась в толпу дружинников. Все устали, дело к вечеру, но воины держались бодрячком и перешучивались. Личный состав в основе из ветеранов, которых Тенгиев знал лично, и они подготовлены отлично. Есть снайперы и пулеметчики, профессиональные охотники на людей и связисты, следопыты и минеры. Каждый человек во взводе, в котором вместе с командиром тридцать четыре воина, имел по две-три военных специальности. По тем или иным причинам они не в армии, и Тенгиеву это на руку. Он набрал настоящих головорезов, и будь у нас больше времени, за три-четыре месяца из них можно было сколотить такой отряд, что ромейский спецназ и рядом не стоял. Вот только времени, к сожалению, не было.

– Строиться! – вылезая из автомобиля, зарычал майор.

Построение по тройкам. На правом фланге командирская – два связиста с армейскими рациями «Тон-18» и заместитель командира отряда майор Раймонд Каус, а дальше остальные. Моя тройка восьмая, почти в конце. Я впереди, а за мной Корней и Ведогор.

– Равняйсь! Смирно! – новая команда Тенгиева.

Голова автоматически повернулась направо.

– Вольно!

Можно немного расслабиться.

Дружинники смотрели на командира, и Тенгиев начал:

– Обстановка на фронте резко осложнилась. Командование Восточным фронтом не смогло купировать вражеский прорыв, и моторизованные колонны противника, под прикрытием авиации, высылая вперед спецназ, рвутся к Белограду. Ромеи уже в сорока пяти километрах от города. Они захватили мосты через Белый Двин и вот-вот атакуют Лобатовск. Поэтому командующий Восточным фронтом великий князь Гордей Синегорский принял решение бросить в сражение все резервы. Сейчас в Белограде формируется сводная бригада, и нам оказана честь войти в состав этого подразделения.

«Да ну ее, такую сомнительную честь, – промелькнула у меня мысль. – Оказаться в сбродном войске из интендантов, резервистов, комендачей и дружинников, штабных дармоедов, ополченцев и городских стражников, а потом встретить моторизованный ромейский кулак – мне это не нравится. Хотя где наша не пропадала? Я хотел войны – и вот она. Так что отступать поздно».

– Командиры троек – ко мне! – Майор махнул рукой.

Каждый командир тройки – офицер. Со мной понятно – поручик, а другие – лейтенанты или капитаны.

Мы подошли к Тенгиеву и обступили его полукругом. После чего взгляд майора скользнул по нашим лицам, и он сказал:

– Расклад такой, господа офицеры. Нам в Белоград не надо – это потеря времени. Пойдем сразу на Лобатовск, таков приказ. Сейчас возвращаемся в дворцовые казармы, грузим оружие и боеприпасы, а затем в путь. На сборы сорок минут. На то, чтобы добраться до Лобатовска – еще час с учетом всех возможных дорожных проблем. Вопросы?

– От кого поступил приказ на выдвижение и кому мы подчиняемся? – спросил Каус.

– Приказ от коменданта Белограда генерал-майора Суздаля. Подчиняться станем командиру сводной бригады полковнику Слепневу.

– В Лобатовске кто-нибудь уже есть?

– Рота ополченцев и подразделения 15-й пехотной дивизии, которая отступает от Серебрянки.

– С нами кто-нибудь выступит?

– Да. Рота мотоциклистов и несколько бронетранспортеров. Они будут ждать на шоссе. Остальные подойдут позже.

– Кто старший командир в Лобатовске?

– Неизвестно. Комендант исчез, а дежурный по городу ничего ответить не смог. У меня такая информация.

Каус кивнул и замолчал. Больше вопросов не было, и Тенгиев сказал:

– Разойдись!

Как и другие офицеры, я сделал шаг назад, но майор позвал меня:

– Видов!

– Да, господин майор?

Он слегка улыбнулся:

– Я на тебя наградной лист оформил и завтра хотел устроить тебе сюрприз, вручить в штабе фронта орден. Для начала. Но видишь, как получилось. Вместо награждения – война.

Пожав плечами и тоже улыбнувшись, я ответил:

– Ничего. Вернемся – тогда все ордена мои.

Майор кивнул и направился к автомобилю, а я поспешил к своей тройке, и мы бегом, через лес, направились в казарму.

Сборы были недолгими, и мы уложились в срок. Помимо штабного бронированного автомобиля у отряда имелись автобус и десятитонный грузовик. Все от щедрот великой княгини. Так что нам было на чем добраться до линии фронта, а главное – довезти боезапас и вооружение. И нельзя сказать, что его у нас много, но если сравнивать с обычным пехотным взводом, по огневой мощи мы превосходим его в три-четыре раза. У каждого дружинника автомат и пистолет, нож и три гранаты. А помимо того есть миномет калибром 82 мм с приличным боезапасом, шесть ручных пулеметов и один станковый, четыре десятка одноразовых гранатометов, пять снайперских винтовок и почти сотня мин, не только противопехотных, но и противотанковых. Для начала этого должно было хватить. Встретим ромеев со всем нашим радушием. А дальше что-нибудь подвернется. Начальство нас не забудет, если уцелеем, да и трофеями можно разжиться.

– По машинам! – прозвучала команда Тенгиева, и наша автоколонна из трех машин, покинув дворец, выехала на шоссе.

На автомагистрали нас уже ждали: не обманули штабисты. Вот только мотоциклетная рота состояла всего из семи старых «Кентавров» с колясками, и бронетранспортеров было только два, и оба – древние «Стрельцы». Однако это лучше чем ничего, и после короткого разговора Тенгиева с моложавым капитаном, который командовал мотоциклистами, мы двинулись к Лобатовску.

Дорога хорошая, широкое скоростное шоссе, и можно было развить приличную скорость. Но с востока в сторону Белограда сплошным потоком двигались беженцы. На машинах, тракторах, конных повозках и даже пешком, они стремились как можно скорее убраться подальше от войны и мешали проезду. Требовалось что-то предпринять, и Тенгиев поступил жестко. Он приказал броневикам сталкивать с дороги всех, кто оказался на нашей полосе, и мы добрались до Лобатовска в срок. Только выехали на северную окраину городка с населением в шестьдесят тысяч – и появились вражеские самолеты.

Противник бросил на штурм словенских оборонительных позиций три девятки «Архангелов», которые прикрывались шестеркой «Серафимов». Наших доблестных авиаторов не видать, и ромеи чувствовали себя спокойно. Сменяя друг друга, бомбардировщики ромеев сбрасывали на город авиабомбы, а мы прятались в садах и ждали, что они рухнут на нас. Однако у «Архангелов» имелась более интересная цель, они атаковали отступающие колонны 15-й пехотной дивизии, и когда небо очистилось, главные улицы Лобатовска затянуло едким дымом. Это горели автомашины и броневики. А затем из дыма навстречу нам повалили солдаты. Около двухсот человек в грязной форме, бросая оружие, бежали вслед за мирными жителями. Они были напуганы, ничего не соображали и хотели только одного – забиться в щель и почувствовать себя в безопасности.

– Взвод, внимание! – перекрывая шум приближающейся толпы, закричал Тенгиев. – К бою! Перекрыть улицу!

Дружинники выполнили команду. Мы отрезали дезертирам путь к отступлению. И когда толпа приблизилась, майор, зажав в правой руке пистолет, левой схватил за плечо ближайшего солдата:

– Стоять!

Солдат, крепкий мужик, вырвался и пошел дальше. Глаза у него были стеклянные, и он находился в шоке.

Тенгиев посмотрел на меня:

– Видов!

Я его понял, шагнул навстречу беглецу и прикладом ударил в живот. После чего солдат остановился, согнулся, и его вырвало. А Тенгиев схватил следующего дезертира и заорал:

– Стоять! Куда бежишь, морда?!

Солдат быстро затараторил:

– Там ромеи… Броневиков тьма… Пушки бьют… А еще самолеты… Пропало все… Бежать надо… Погибнем все… Нас предали… Кругом предатели…

– Понятно. – Майор кивнул, а потом отдал команду: – Смирно!!!

Громкий голос Тенгиева прокатился по улице, и кое-кто из пехотинцев его послушался. Однако основная часть продолжала идти, а кое-кто попытался шмыгнуть в сторону. Но уйти им не дали. Майор махнул рукой, и дружинники, постреливая в воздух, ворвались в толпу и стали избивать солдат.

Наш отряд действовал слаженно, мы держались друг за друга и не стеснялись дубасить своих соотечественников. Так что дезертиров остановили быстро, а затем передали их мотоциклистам и пешком двинулись к городскому центру.

Треть города была разрушена, и отступающий через него 71-й полк 15-й пехотной дивизии понес серьезные потери. Зенитных орудий не было, они остались на передовой, а словенская авиация дать достойный отпор ромеям не могла. Вот и результат: куда ни посмотри – сотни трупов и десятки горящих бронемашин, грузовиков и мотоциклов. Но, что хуже всего, нигде не было старших офицеров. В царившем вокруг огненном хаосе удалось обнаружить трех капитанов и двух лейтенантов, командиров рот и взводов. А где комбаты? Где начштаба и командир полка? То ли сбежали, как комендант города, то ли собрались в одном месте и погибли от авиабомбы.

Впрочем, разбираться некогда, и командование обороной Лобатовска взял на себя майор Тенгиев. Разумеется, временно, пока из Белограда не подойдут основные силы сводной бригады полковника Слепнева.

Тенгиев стал раздавать указания, кому и какой участок обороны занять. Все происходило быстро, и уже через полчаса, в первых сумерках, вместе с несколькими дезертирами, которые вновь стали солдатами царской армии, и своей тройкой, я оказался на южной окраине города. Мы заняли трехэтажный дом с хорошим подвалом, и я стал готовить его к обороне. Подходы заминировать и завалить мусором. Пулемет – на второй этаж, откуда простреливался въезд в город. Гранатометчикам оборудовать позиции. В квартирах пробить сквозные проходы и еще один запасной в подвал.

В общем, ничего нового придумывать не стал. Но тут возникла новая проблема. Оказалось, что не все горожане уехали. Часть жителей осталась в своих квартирах, и они были против того, чтобы солдаты разрушали их жилища. Наивные люди, они считали, что имеют какие-то права, и угрожали подать на меня в суд. А я только посмеялся, велел жителям дома заткнуться, собирать вещи и уходить, пока есть такая возможность, а солдатам приказал ускорить строительные работы. Ночь пройдет, и утром нас накроют, а подразделения Белоградской сводной бригады могут и не подойти. Так что надеяться придется только на себя.

13

Ромеи не стали ждать утра, и боевые действия начались сразу после полуночи. Словенцев в городе было немного, не больше четырех сотен солдат, которые рассредоточились по окраинам и готовились к обороне. Кто-то успел закрепиться, но таких оказалось немного. А против нас пошли отборные штурмовики, злые и хорошо подготовленные, вооруженные до зубов и уверенные в своей крутизне. Так что шансов отбить натиск противника у нас практически не было, и южную окраину Лобатовска ромеи захватили за полчаса.

Я услышал выстрелы и взрывы, а затем поднялся на крышу и попробовал осмотреться. Однако наш дом находился в низине, понять, что происходит, не получилось, и тогда, приказав бойцам занять позиции, я позвонил по городскому телефону в штаб.

Мне ответили через минуту, когда я уже хотел бросить трубку, и на связь вышел Раймонд Каус:

– Второй слушает.

– Это Восьмой, у нас тишина. Дорогу на Михасево прикрыли. Что на южной окраине?

– Там уже ромеи. Мы отошли.

– Какие будут указания?

– С соседями связь установил?

– Не с кем связь устанавливать. Кроме меня в этом районе никого нет.

– Гадство! – выругался Каус. – Я к тебе еще две группы посылал. Наверное, не туда свернули, на южную окраину ушли и под удар штурмовиков попали. А может, дезертировали…

– Мне-то что делать? – перебил я майора.

– Оставайся на месте и жди. По твоей дороге бронетехника пойдет. На южной окраине у противника только штурмовая пехота, и без поддержки брони она выдохнется. А потом ромеи поймут, что дальше сами не справятся, и постараются зайти к тебе в тыл. Они не знают, где ты сидишь, но понимают, что дорога на Михасево должна находиться под наблюдением.

– Значит, придется развернуть пулеметы в тыл?

– А сколько их у тебя?

– Четыре. Два наши и два от пехотинцев.

– Нормально. Половину разверни и пару мин поставь. А то ведь они могут с двух сторон атаковать, сил у них много, не то, что у нас.

– Ясно. А что потом?

– Как прижмут и больше не сможешь обороняться – уходи и пробивайся в центр. Он за нами. Подкреплений прислать не сможем. Ты меня понял?

– Да.

– Все! Конец связи! Удачи, поручик!

Каус отключился, а я отдал новые распоряжения, проследил, как устанавливаются мины, и стал ждать гостей. Не важно, с тыла или со стороны рабочего поселка Михасево, который уже под ромеями. Кто первым появится, того кровушкой и умоем.

Тем временем наступило затишье. Вместе с Ведогором, который нежно поглаживал снайперскую винтовку К-45С, я лежал на крыше, смотрел на звездное небо, сканировал местность и думал о том, что словенцам многого не хватает. В тактике, в армейском снаряжении и вооружении. О том, что вейратская военная мысль отстала от земной, уже упоминал. Но почему в армии до сих пор нет разгрузок? У ромеев половина армии в них щеголяет, а у словенцев только гвардия, которая сидит в столице. А где подствольные гранатометы? Пора бы уже что-то придумать или взять за образец земные ГП-25, а потом запустить в производство. А еще автоматических гранатометов нет, и вертолетов, которые бы словенцам пригодились. А тепловизоры, дальномеры, лазерные приборы разведки и ночные прицелы? Да и со связью проблемы. Тяжелые армейские рации есть, но их мало. А УКВ-радиостанции в принципе не производятся. Видел как-то парочку, так обе оказались импортными и произведены в Одрисском царстве. Вот ведь как выходит. Потомки фракийцев самостоятельно производят то, что не могут сделать словенцы. Хотя нельзя успеть везде. Слишком велика нагрузка, и царь вместе со своими родственниками делает, что может. Это тоже необходимо понимать.

«А что, если помочь братушкам и наладить поставки с Земли?» – задал я сам себе вопрос.

Ответ сформировался моментально:

«Хватит, ты уже преображенцам и росанам помог. Что, легче им стало? Да ничуть. Только внимание врагов привлек».

«Согласен. Но здесь нет демонов, а связи с подпольными оружейниками на Земле у меня остались. Так что провернуть одну-две операции не проблема. Закупить вертолеты, гаубицы, нормальные танки, броневики и станки, а потом словенцам в обмен на золото предоставить. Ведь хорошая идея. Разве не так?»

«А через кого торговлю наладишь?»

«Да хоть через великую княгиню. Сопроводить ее к ближайшему порталу и прогуляться по Земле. А потом она сведет меня со своим братом, царем, и мы сможем договориться».

«Ты не для этого в мир Вейрат уходил».

«Согласен. Но если есть возможность помочь людям, которых считаешь своими дальними родственниками, то почему не сделать доброе дело?»

«А потом отскочить?»

«Конечно».

«Не получится. Где одна сделка, там вторая, третья и так далее. Люди станут на тебя рассчитывать, а когда твою персону начнут обкладывать со всех сторон, придется бежать. В очередной раз. Не надоело еще бегать?»

«Ну и кто меня обложит?»

«Да хотя бы ромеи. Или местные жрецы. А еще есть неведомая сила, которую даже демоны боятся. Забыл уже?»

«Забыл. Честно говоря, за беготней неизвестный враг совсем из головы вылетел».

«Вот то-то же, ведьмак-недоучка. В каждую дырку словно затычка лезешь, а потом удивляешься, почему у тебя снова неприятности. Тише будь, Олег. Тише. Осмотрись. Побегай и постреляй. Набери орденов и медалей побольше. А потом снова подумай, надо всерьез вмешиваться в чужие дела или лучше вернуться на Землю»…

Спор с самим собой пришлось прервать, так как появились ромейские штурмовики. Я засек их за сотню метров от нашего дома. Они спускались вниз по улице и прятались в тени, крались вдоль палисадников и заборов, были готовы открыть огонь, но нас пока не разглядели.

– Ведогор, – окликнул я снайпера.

– Чего? – Он повернулся ко мне.

– Началось.

Я указал ему направление, и он, осмотрев местность в прицел, кивнул:

– Вижу. Полтора десятка слева и столько же справа. Все в касках и броне. Вооружены автоматами и пулеметами.

– Будь готов. Как только мины взорвутся и наши пулеметы ударят, работай.

– Есть!

Скользнув к чердачному окну, я быстро спустился вниз, на ходу затянул ремни бронежилета и накинул на голову каску, выбежал во двор и упал в окоп минера.

– Пропусти к подрывной машинке, – сказал я минеру и посмотрел на пулеметчиков, которые находились рядом: – К бою!

Нарушая тревожную тишину, звонко щелкнул пулеметный затвор. Вражеские штурмовики этот звук услышали и замерли. Но было поздно. Я положил рядом с собой автомат, улегся на плащ-палатку минера, подтянул подрывную машинку и ударил по красной кнопке.

Бум! Бум!

Один за другим два направленных взрыва ударили по штурмовикам, и яркие вспышки осветили врагов. После чего я заорал на пулеметчиков:

– Огонь! Не спать! Бей!

Пулеметы забились словно в истерике. Стволы выплевывали свинец и сталь, шквал огня накрыл ромеев, а сверху их бил снайпер. Враги от такого опешили и растерялись, попробовали отстреливаться, но неудачно, и стали откатываться. Вот только ушли немногие, три-четыре человека.

– Что тут у вас? – Рядом с моим окопом остановился Корней, который присматривал за въездом в город и остальными ненадежными бойцами.

– Штурмовиков ромейских встречали, – поднимаясь ответил я.

– И как результат?

– Взвод положили.

– Ну и дела… – протянул он и почесал затылок.

– А ты как думал? Мы воевать будем, а не драпать. Правильно, ребята?

Вопрос был адресован солдатам-пехотинцам, которых мы несколько часов назад останавливали, а теперь они дали ромеям отпор.

– Так точно, господин поручик, – дружно ответили солдаты.

– Добро. Объявляю личному составу благодарность. Ждите новую атаку.

Опять тишина. Однако ненадолго. Снова ромеи попытались нас выдавить, и на этот раз атака пошла со стороны поля. По дороге двигалась колонна из шести бронетранспортеров с пехотой. Это передовой отряд, и остановить его было нереально. Задержать ромеев мы могли, и не более того.

Бронетранспортеры, не приближаясь к крайним домам, высадили пехоту и стали нас обстреливать. Сразу шесть крупнокалиберных пулеметов лупили по нам, и били они точно. Наверняка штурмовики указали, где мы прятались, и все, что мы могли, – вжиматься в землю, прятаться за стенами и ждать, когда противник приблизится. Главное – не отвечать и терпеть. За свою тройку я мог быть спокоен, а на пехотинцев не надеялся и правильно делал. Пара бойцов все-таки попыталась скрыться, и пришлось их ловить. Одного я поймал, а за вторым погнался Корней. Но не догнал его и метнул ему в спину кусок кирпича. Как говорится, опять от меня сбежала, но камень ее догонит. Так и у нас. Кирпич остановил бойца, и Корней, отвесив ему пару затрещин, снова загнал солдатика в окоп.

Сидим. Ждем. Обстрел прекратился, и у нас потерь нет. Однако вражеская пехота вплотную приблизилась к дому и обнаружила одну мину, которую пришлось взорвать. Результат слабый – минус один ромей, но это взбесило вражеского командира, и он решился на лобовой штурм. Скорее всего, его поторапливали, а тут первые потери. Вот он и завелся, а нам того и надо.

Постреливая, ромейские броневики стали приближаться, а пехота, прячась за деревьями и домами, начала охватывать нас с флангов. Понеслось. Наши пулеметчики встретили врага огоньком, а снайпер отстреливал самых ретивых и борзых. Кругом пальба и дым, каменная крошка летит во все стороны, и вниз сыплются выбитые оконные стекла, а пули дают непредсказуемые рикошеты и посвистывают так, что у меня мочевой пузырь поджало. Короче, война в полный рост, и Корней кричит:

– Минера накрыло!

В самом деле, минер лежал на бруствере окопа. Высунулся – и получил пулю, которая вынесла ему половину черепа. А у нас еще две мины не использованы.

«Непорядок. – Я схватил автомат, опять оказался в окопчике, оттолкнул труп в сторону, и над головой прошла очередь. – Проскочил».

Разглядывать, где именно находится противник, я не решился, слишком велика вероятность словить шальную пулю. Поэтому подорвал мины и сразу же, отстреливаясь, побежал обратно в дом, куда стали отходить выжившие бойцы моей группы.

– Все здесь?! – осматриваясь, спросил я.

Ответил Корней, который готовил к выстрелу два РПГ «Пекло».

– Потеряли троих! Минера ты видел, и пулеметчиков гранатами закидали. Остальные здесь!

– Держать вход и первый этаж! – обратился я к пехотинцам и, забрав у Корнея один гранатомет, побежал на второй этаж: – За мной! Накроем броневики!

Мы поднялись наверх и обнаружили здесь Ведогора. Он спустился с крыши и теперь, стоя в глубине комнаты, стрелял в ромеев, которые проникали во двор.

– Выжил?! – на ходу я хлопнул его по плечу. – Молодец! Прикрой нас!

– Понял! – Ведогор схватил автомат, встал возле окна и достал пару ручных гранат.

– Готов?! – Проверяя РПГ, я посмотрел на него.

– Да! – Он кивнул.

– Начали!

Ведогор метнул во двор гранаты и стал бить длинными очередями, а я встал возле другого окна и увидел ромейский бронетранспортер. Он от меня всего в шестидесяти метрах – это нормально, промазать трудно, и я разрядил в него РПГ.

Огненный заряд пронесся над двором и вошел в борт броневика, и он, слегка подпрыгнув, перевернулся набок, а следом выстрелил Корней. Куда он бил, я не увидел, зато услышал. Старый вояка не промазал и достал группу пехотинцев, которые готовились к штурму первого этажа, и крики горящих заживо, контуженных и покалеченных людей разнеслись по всему району.

– Отходим! – бросая пустой тубус гранатомета, заорал я и стал спускаться вниз по лестнице.

Спустя две минуты все, кто уцелел, собрались в подвале. Нас семь человек и здесь же два десятка гражданских, которые сидели в углу и боялись выйти наружу.

– Почему не ушли, пока возможность была?! – Я навис над пожилым полным мужиком в пиджаке, который представился управдомом.

– Так не смогли… – залепетал он. – Как же это… Квартиру бросить… Имущество…

– Идиоты!

Я махнул рукой и подбежал к запасному выходу, который за полчаса, при помощи лома, кувалды и такой-то матери, выдолбили в стене солдаты. Прислушался к своему чутью – спокойно, впереди опасности нет, и полез наружу.

Группа ушла чисто. Мы выбрались в узкий переулок между домами и скрылись в темноте. Боеприпасы есть, и оружия хватало, у нас пара пулеметов, автоматы и три гранатомета. А до центра не так уж и далеко, всего четыре километра.

14

За что не люблю город, так это за многочисленные помехи. Слишком много вокруг людей и порой трудно определить, откуда грозит опасность. То ли дело лес. Там ведуну сама природа помогает и противника за несколько сотен метров можно почуять. Или окраина Лобатовска, на худой конец, там мой дар хорошо помог. А чем ближе к центру, тем сложнее. Сотни людей прятались в домах и подвалах, а помимо того на улицах вспыхивали перестрелки между словенцами и ромеями. Кто, где, свой или чужой? Разобрать трудно. Вот мы и встряли. В двух кварталах от центра лоб в лоб столкнулись с ромейскими штурмовиками. Они из-за поворота выходят – и мы навстречу.

Неразборчивый яростный крик передового вражеского бойца. Увидев меня, он попытался открыть огонь, но в очередной раз меня спасла повышенная скорость реакции. Не поднимая автомата, я стал от бедра бить длинными очередями и свалил двоих ромеев. А потом началась рукопашная схватка. Судя по всему, вражеские штурмовики успели принять дозу боевых психостимуляторов, поэтому резко поперли вперед, и началось месиво.

Ближайший противник, позабыв про автомат, попытался достать меня ножом. Однако я перехватил кисть его руки, резко крутанул ее и, поймав выпадающий из руки ромея клинок, ударил противника в горло.

– Ахр-р-хр!!! – захлебываясь кровью и пуская пузыри, он стал опускаться на грязный тротуар.

– Падла! – оттолкнув тело врага в сторону, я выхватил из ножен собственный кинжал.

Неразбериха. Темно. Врагов больше, чем нас, минимум вдвое. Люди дерутся и ругаются. В кого стрелять – непонятно.

– На помощь! – услышал я вопль Корнея. – Братцы! Сюда!

Я рванулся к нему. Плечом оттолкнул одного противника и на ходу подсек ногу второму. Пространство очистилось, и я увидел Корнея, на которого насели сразу три ромея. Они не дали ему открыть стрельбу, свалили наземь и дубасили ногами, а бывалый словенский вояка пытался закрыться руками.

– А-а-а!!! – С диким воплем я бросился вперед, подпрыгнул и обеими ногами ударил в спину ромейского штурмовика.

Перелетев через тело Корнея, противник всем весом навалился на своих товарищей, и они, словно кегли, покатились по тротуару. Давать им время, чтобы они снова встали, я не собирался и стал их убивать. Никаких правил. Или ты, или противник. Кто выжил, тот и прав, а мертвый никому и ничего уже не докажет. Это правило на войне основное. А все остальное вторично.

– Ха! – на выдохе я вогнал кинжал в затылок упавшего штурмовика.

Хруст костей и судорожно дернувшееся тело, через которое, вытащив клинок, я перешагнул.

– Получи! – Левой рукой схватил следующего ромея за ободок каски, резко оттянул ее и полоснул врага по шее.

Тут же перекат в сторону. Третий ромей поднялся и ударил саперной лопаткой. Но меня в том месте, куда он целился, уже не было, и лезвие лопатки врубилось в бронежилет мертвеца.

Я успел встать на одно колено и метнул в ромея кинжал. Клинок просвистел по воздуху и вонзился ему в переносицу.

«Неплохой результат, – вытаскивая из кобуры пистолет, подумал я, – шестерых завалил и даже не запыхался».

А рукопашный бой тем временем продолжался, и мы проигрывали. На ногах из моей группы остались только четверо, а против нас больше десяти врагов. Так что ничего хорошего.

– «Ваше слово, товарищ маузер», – процитировал я слова известного поэта и стал стрелять.

Конечно, у меня не маузер, не производили их в этом мире. Но «демидов» тоже неплох, и девятимиллиметровые пули опрокидывали штурмовиков одного за другим. А потом ко мне присоединился Корней, который дотянулся до автомата.

Шквал огня заставил ополоумевших от стимуляторов штурмовиков отступить, и мы их не преследовали. Вместо этого постарались затеряться во дворах, а потом смогли оторваться от противника и все-таки вышли в центр. Причем маршрут нашего движения оказался настолько хаотичным, что мы оказались в тылу у своих. Без проблем обогнули посты боевого охранения и вышли к зданию городской администрации, где располагался штаб сводной боевой группы майора Тенгиева.

Оставив бойцов отдыхать, я направился внутрь, прошел мимо пулеметного гнезда на входе, спустился в подвал и здесь обнаружил командиров. Они склонились над картой и о чем-то спорили, но, увидев меня, замолчали.

– Господин майор, – шагнув к Тенгиеву, доложил я, – задание выполнил. Дорогу на Михасево удерживал, сколько мог. Уничтожен бронетранспортер противника и до шестидесяти солдат. Со мной четыре человека. Остальные погибли. Жду дальнейших распоряжений.

– Отлично. – Майор сдвинулся в сторону, освобождая место у стола, и указал на карту: – Подойди.

Я приблизился, и Тенгиев начал давать пояснения:

– Смотри сюда, – он указал на восточную окраину города, – противник высадил десант и перерезал дорогу на Белоград. С юга и запада наступают штурмовики и моторизованная пехота. Они выдавливают нас из Лобатовска, хотят, чтобы мы вышли, и тут нас накроют. Ромеи думают, что нам ничего не известно о засаде, но мы в ловушку конечно же не пойдем.

Он посмотрел на меня, и я кивнул:

– Понятно.

– Теперь сюда посмотри. – Его палец указал на лесополосы, примыкающие к городу с северо-востока. – Город нам не удержать, будем уходить здесь. Однако перед этим кто-то должен пройти по маршруту и все осмотреть на предмет неприятных сюрпризов. Мне послать некого, есть только ты и твои бойцы. Потянешь?

– Да.

– Вопросы есть?

– Где сводная бригада?

– Она занимает позиции на подходе к Белограду.

– А нас, значит, на убой кинули?

– Не надо так говорить, поручик. Была необходимость послать подразделение для удержания Лобатовска, и командование это сделало. А как только дорогу перекрыли, все переиграли. Нецелесообразно выдвигать подкрепления нам на помощь. Необходимо думать о защите Белограда, и господа генералы в штабе это делают. Тебе все ясно?

– Так точно. А когда отступаем?

– Через двенадцать часов. Сейчас шесть часов утра. В шесть вечера уйдем.

– А центр сможем двенадцать часов держать?

– Нет. Поэтому сюда не возвращайся. Я отвожу отряды и группы в промзону на востоке. Там до темноты продержимся.

– Проводника дадите?

– Есть пара человек.

– Тогда больше вопросов нет.

– Вооружения и боеприпасов хватает?

– Да.

– Тогда вперед, поручик, не трать время попусту. Проводника пришлю. Как он появится, сразу выдвигайся.

Покинув подвал, я выбрался из здания, обошел его и присел под елками, которые окружали городскую администрацию.

В теле легкая усталость, автомат на коленях и рядом бойцы. С Ведогором и Корнеем все понятно. Они опытные воины, потому и выбрались из мясорубки. Но помимо них был еще и солдатик. Тот самый, которого Корней кирпичом приголубил, когда он попытался сбежать.

– Тебя как зовут? – обратился я к солдату.

– Матвей, – ответил он.

– Фамилия и звание? Из какого подразделения?

Он резко вскочил и доложил:

– Рядовой первой роты, второго батальона, семьдесят первого пехотного полка рядовой Матвей Круш. Должность – стрелок.

– Не тянись. Сядь.

– Как скажете, господин поручик, – он опять присел.

– У меня новая боевая задача. С нами пойдешь или тебя здесь оставить? Дождешься своих.

Круш, конопатый коротко стриженный блондин, типичный крестьянин, замотал головой:

– Лучше с вами.

– Добро.

– Какое задание, командир? – спросил Корней.

– Пойдем пути отхода смотреть.

– А подкрепления не будет, насколько я понимаю?

– Правильно все понимаешь.

Мы замолчали и стали готовиться к выходу, проверяли оружие, завтракали и перетряхивали рюкзаки. Потратили на это полчаса, а когда закончили, появился проводник. Я ожидал увидеть типичного горожанина, испуганного и ошалевшего от того, что вокруг происходит. Но пришел священник, самый настоящий поп, крепкий бородатый мужик с массивным серебряным крестом на груди и в подряснике, как ни странно, зеленого цвета.

– Доброго утречка вам, воины, – пробасил священник. – Вы, что ли, группа поручика Видова?

– Видов перед тобой. А ты кто? Проводник?

– Верно.

– А не испугаешься с нами в разведку сходить?

– Бог поможет и укрепит.

– А звать тебя как?

– Зовите отец Филарет.

– Обойдемся без «отца». – Я закинул на плечи рюкзак и бросил своим бойцам: – Подъем, пора воевать.

По объятому пожарами городу, в котором шли уличные бои, мы направились к промзоне из нескольких заводов, складов и гаражей. Просочились через нее легко, никого не встретив: ни друзей, ни врагов. После чего вышли в поля, и я сразу почуял опасность. Ощущение такое, словно на меня кто-то смотрел в прицел и готовился выстрелить.

– Ложись! – закричал я и упал в наполненную стоячей водой придорожную канаву.

Воины и священник последовали моему примеру, и тут же над головой прошла очередь. Впереди были ромеи, и они били из пулемета. Значит, этот путь к отступлению тоже отрезан. Однако есть другие. Не может быть, чтобы противник окружил город плотным кольцом, на это у ромеев попросту нет сил. Так что надо его найти.

Ползком, не высовываясь из канавы, мы преодолели полкилометра, пересекли большой фруктовый сад и оказались на берегу реки. От берега до берега метров сорок пять. Рядом несколько лодочных сараев и склад пиломатериалов. Людей не видно и все спокойно.

Я достал карту и узнал, что речка называется Желтуха и она впадает в Белый Двин, который течет через Белоград. Вот еще один маршрут. Сплавиться вниз по течению и обойти заслоны на дороге. Тем более что лодки есть и полсотни бойцов в них загрузить можно легко. А больше в отряде после дневных боев вряд ли наберется.

– По воде уходить надумал? – заметив мой интерес к плавсредствам, поинтересовался священник.

– Есть такая мысль.

– Это правильно. Дальше с нашей стороны подходы к Желтухе болотистые, если кто надумает с берега отступающих обстрелять, не выберется.

– Посмотрим.

Группа прошла по берегу дальше и действительно уперлась в болота. Время перевалило за полдень, и мы вернулись в город, точнее, в промзону, где уже шли бои. Словенские солдаты и отряд Тенгиева, кто уцелел, стянулись в одно место. Здесь майор организовал оборону и закрепился надежно. На крышах снайперы, подходы заминированы, а подступы – под прицелом пулеметов и гранатометов. Так что можно было держаться долго, если бы не одно «но»… У противника явное превосходство, и нас стали накрывать минометы, а когда они заткнулись, появилась авиация, которая сбросила на промзону пару тонн бомб. Думали, хана нам! Еще один авианалет – и заводские корпуса не выдержат, рухнут и похоронят нас под обломками. Однако по рации перехватили сообщение, которое передавалось открытым текстом. Ромейские генералы сообразили, что заводы еще могут им понадобиться, и приказали продолжать обстрелы и авианалеты только в том случае, если не удастся нас выбить. А простые ромейские солдаты умирать не собирались. Поэтому на время нас оставили в покое и противник занялся зачисткой Лобатовска.

Мы снова уцелели, и когда стемнело, пошли на прорыв. Нас оставалось сорок девять человек – я оказался прав насчет потерь. Остальные погибли или разбежались. Вроде бы все нормально, лодки были на месте, мы погрузились и стали сплавляться вниз по реке. Но на душе было тоскливо. Все-таки мы бросили город и людей, которые надеялись, что словенская армия сможет их защитить. И чтобы отвлечься, я стал размышлять над очередной авантюрой.

Мысль такая. Есть Кромка и есть Вейрат, а между ними промежуточный мир – Земля. Здесь идет война. Погибают люди и горят города. Это понятно. Кругом много боли, горя и страданий. Кругом разруха и неразбериха, противоборствующие стороны бросают заводы с оборудованием и склады, а на полях сражений остается много оружия. И вот я подумал… А что, если снова собрать повольников Кромки и вместе с ними вытаскивать из этого мира все, что может цениться в других мирах? То есть оборудование и автомашины, продовольствие и металлы, топливо и одежду, инструменты и оружие. Да и людей можно похищать. Например, военнопленных. Кто будет в хаосе войны разбираться, что на самом деле произошло? По большому счету, это никому не нужно, спишут на происки врага, и точка. Вспомнить хоть Великую Отечественную войну. Сколько лет после ее окончания прошло, а в списках пропавших без вести до сих пор больше миллиона человек.

– Надо будет над этим подумать… – тихо прошептал я сам себе.

– Вы что-то сказали, поручик? – ворочая веслом, спросил отец Филарет, который уходил из города вместе с нами.

– Говорю, что вам надо тренироваться в гребле, – усмехнулся я.

– А-а-а… – протянул он.

Ночь тихая и промозглая. С неба летели снежинки. Тихий плеск весел на воде и звяканье оружия. В стороне взлетали в небо осветительные ракеты, нас никто не пытался остановить, и еще один день чужой для меня войны подходил к своему логическому концу.

15

Отряд майора Тенгиева вернулся в казармы царского дворца под Белоградом и, несмотря на потери, которые он понес при обороне Лобатовска, бойцов в нем стало больше. Некоторые солдаты регулярной армии и примкнувшие к нам городские ополченцы принесли вассальную клятву Ярославе Келогостовне, а затем остались под командованием майора. После чего, с учетом нескольких новобранцев, которых прислала великая княгиня, отряд разросся до шестидесяти человек и условно разделился на семь групп. Первая – командная. Вторая – охранная. Третья и четвертая – штурмовые. Пятая и шестая – разведка. Седьмая – тыловая. И командиром одной из таких групп, а именно пятой, стал я, поручик Стойко Видов.

Как уже было сказано, разделение условное. Воины в отряде – с различным уровнем подготовки, в группах от шести до пятнадцати человек, и времени на дополнительное обучение личного состава практически не было. Только выбрались в расположение словенской армии, отмылись и привели себя в порядок, как поступил новый приказ – готовиться к выдвижению в тыл противника. Бои шли уже под Белоградом, и усиленная ополченцами, маршевыми батальонами, отступающими солдатами регулярных соединений и переброшенными из столицы батальонами парашютистов сводная бригада полковника Слепнева держалась с трудом. Натиск ромеев усиливался и, понимая, что взять Белоград в лоб не получится, они стали обходить его с флангов. При этом постоянно действовали ДРГ (диверсионно-разведывательные группы), которые прощупывали оборону словенцев, искали слабые места, проводили разведку боем и порой выходили на окраины города, совершали нападения на патрули и растворялись в окрестных лесах.

Положение паршивое, хотя могло быть и хуже. А что касательно конкретно меня, то я занимался своим подразделением. В нем уже семь человек. Корнея и Ведогора я знал и мог на них положиться, а с остальными знакомился уже на полигоне. Рядовой Матвей Круш – неплохой пулеметчик. Сменивший подрясник на камуфляж священнослужитель церкви Зеленого Христа отец Филарет – стрелок и опытный турист. Отставной капрал гвардии Бурмакин – минер, стрелок и механик-водитель. А два егеря из принадлежавшего великой княгине северного лесничества братья Стахоровы – следопыты, снайперы и охотники.

Сегодняшний день начинался как обычно. Я поднял воинов и погнал их на полигон отрабатывать тактику ведения боя в лесах, а после полудня собирался загнать всех на полосу препятствий. Однако вскоре меня вызвал Тенгиев и, передав командование подразделением Корнею, я отправился в штаб.

– Форма одежды парадная, – бросил майор. – На сборы пять минут.

Легко сказать – парадная форма одежды. А какая она у меня? Я не знал. Да и выбирать особо не из чего – в моем гардеробе один потертый мундир, пара камуфляжных костюмов и маскхалат. Поэтому я натянул чистый «комок», по расцветке напоминающий «флору» российской армии, сменил ботинки, сунул под погон серый берет, затянул на поясе ремень с кобурой и вышел из казармы на небольшой плац.

– Нормально, – увидев меня, сказал Тенгиев и указал на машину: – Садись. В город поедем.

– А зачем? – наконец поинтересовался я.

– Награждать тебя станем… И еще кое-что…

Снова он усмехнулся, и я призадумался. С награждением понятно. Я про него забыл, а военная бюрократическая машина продолжала работать, и представления Тенгиева на ордена, медали, поощрения и чины для личного состава его вольного отряда рассматривались достаточно быстро. Но что значат слова «кое-что»? В чем подвох? Наверняка майор готовил какой-то сюрприз.

«Ладно. Разберемся».

Спустя минуту я расположился в автомобиле и незаметно задремал. Опасности нет – мое чутье молчало. А тут есть полчаса. Так отчего не подремать, пока есть такая возможность.

До города добрались быстро, проехали через несколько блокпостов и остановились возле штаба Восточного фронта. Здесь нас встретил дежурный офицер и попросил немного подождать, так как награждение переносится на час. Нам-то что, спешить некуда. Тенгиев оставил меня одного и удалился. На некоторое время я свободен, выбрался на улицу и обнаружил неплохое кафе, заказал чай и сделал телефонный звонок. Раз уж я в городе, то можно позвонить Серову.

Разведчик ответил сразу:

– Слушаю.

– Это Видов.

– Вы в городе?

– Да.

– Очень вовремя, а то я уже собирался вас вызванивать.

– Что-то случилось?

– «Фортуна» подарок прислал. Специально для вас.

– Что там?

– Разгрузки, наколенники, налокотники и кое-какое снаряжение. Заберете?

– Если получится, заеду. Или снова позвоню, сообщу, где меня можно найти.

– Я вас понял.

– От «Фортуны» больше ничего нет?

– Он сказал, что работает по вашей теме. Однако ему нужны деньги. Желательно словенские гривны. А то золото в последнее время менять проблематично.

– Добро.

Положив трубку, я присел за стол. Миловидная официантка принесла мой заказ, попивая чай, я смотрел в окно и невольно прислушивался к разговору двух офицеров из штаба. Они вели себя расслабленно, словно и не было никакой войны, пили дорогое вино, шутили и обсуждали военные секреты. Холеные, в пошитых на заказ мундирах, и у каждого на руке золотые часы. Мне такие люди не нравятся, и я всегда чувствовал к ним антипатию. Наверное, по той причине, что привык находиться в поле, в бою, а они, наоборот, стараются держаться в тылу, на хорошей должности, при штабе. И ладно бы одно это. Но именно такие люди отдают приказы солдатам и планируют военные операции. Теоретики, блин!

Впрочем, я прогнал свою неприязнь, успокоился и обработал подслушанную информацию.

Словенские войска продолжали отступать по всему фронту. Положение тяжелое. Однако верховный главнокомандующий, то есть царь, приказал удержать Белоград любой ценой, и сейчас сюда перебрасываются резервы. В частности, лейб-гвардии Вагирский бронетанковый полк, 6-я кавалерийская дивизия, четыре авиаполка, восемь зенитных артдивизионов и пять бронепоездов. А в самом городе продолжается формирование бригад народного ополчения и пополняются разбитые регулярные соединения. Сил для обороны Белограда должно хватить, и сводная бригада полковника Слепнева, которому вскоре будет присвоено звание генерал-майора, войдет в состав 1-го Особого корпуса. Состав корпуса следующий: Белоградская бригада, остатки 15-й и 19-й пехотных дивизий, пять бригад ополчения, сводный полк десантников, отдельный мотоциклетный полк, 8-я артиллерийская бригада, пятнадцать дивизионов ПВО, курсанты девяти военных училищ и многочисленные вспомогательные подразделения. А потому не все так плохо, как может показаться. Именно так рассуждали штабисты. Но я тоже кое-что знал и считал, что Белоград словенцы не удержат и на это есть несколько причин.

Во-первых, противник лучше организован.

Во-вторых, у ромеев больше сил и вражеские солдаты лучше обучены. Они вкусили победу, и боевой дух противника весьма высок.

В-третьих, усиливая Белоград, словенцы оголяли другие участки Восточного фронта, и это могло привести к очередному окружению и блокаде города.

В-четвертых, несмотря на поражения, которые понесла словенская армия, штабных офицеров и господ генералов они ничему не научили. До сих пор они воюют по старинке, как привыкли и ничего менять не собираются.

В общем, такие вот расклады… и я бы еще посидел в кафе, послушал бы штабных офицеров. Но приближалось начало торжественной церемонии, на которой должен присутствовать командующий Восточным фронтом великий князь Гордей, и опаздывать нельзя.

– Где тебя носит? – В фойе меня встретил Тенгиев.

– Гулял.

– Пойдем быстрее.

Вслед за майором, который сегодня был в гвардейском мундире, я прошел в роскошный зал с мраморными колоннами. У дверей почетный караул с обнаженными саблями. На стенах знамена. Вдоль стены полсотни солдат и офицеров, среди которых я заметил пару знакомых, а напротив – небольшая сцена, возле которой военный оркестр.

Стоим. Ждем. Проходит десять минут, а потом еще десять. Великого князя Гордея со свитой нет, и народ стал волноваться, а я полностью расслабился и мысленно был далеко от этого места. Никогда раньше меня не награждали. Но на мою долю выпало много испытаний, и благодаря памяти крови я прожил столько жизней, что между сегодняшним Олегом Курбатовым и тем парнем, который решил отомстить за смерть сестры, огромная пропасть. Он был обычным человеком, а я ведьмак, пусть и недоучившийся. Поэтому для меня нет непререкаемых авторитетов, а медали и ордена не более чем память, знаки моих заслуг перед обществом и сувениры…

Прерывая мои размышления, грянул бравурный марш. Гвардейцы вытянулись в струнку, а затем открылись парадные двери и появился великий князь Гордей, командующий Восточным фронтом и двоюродный брат царя, который сам едва не стал правителем Словении. Однако, как говорят, он отказался от этой почетной обязанности, ибо посчитал, что царский венец ограничит его свободу.

Великий князь, невысокий русоволосый мужчина в белоснежном мундире, вышел на середину зала, и за его спиной выстроились свитские: адъютанты, порученцы, секретари и прочие высокородные господа общим числом двенадцать человек. А помимо них появилась съемочная бригада с телекамерами.

Музыка смолкла и Гордей, окинув нас взглядом, гаркнул:

– Здравствуйте, воины!

– Здравия желаем, господин командующий! – довольно дружно отозвался строй.

Удовлетворенно кивнув, великий князь начал вступительную речь. Мол, коварный враг напал на Отчизну, и словенский народ, как один человек, выступил на защиту родины, святынь и царя. А поскольку мы находимся на передовой и держим наиболее тяжелый участок, то все внимание приковано к нам. И сегодня он проводит награждение наиболее героических личностей.

Гордей говорил долго, четверть часа, и я даже немного устал. Но все имеет свое начало и свой конец. Великий князь окончил речь и приступил к награждению. Его адъютант взял список и стал вызывать тех, кто удостоен чести быть награжденным. Первым назвали Тенгиева, а вторым меня.

Процедура стандартная. Подошел. Представился. Адъютант объявляет о подвиге. Великий князь вручает награду. «Служу царю и Отечеству!» Отход.

Я не оплошал и спустя минуту, с новеньким орденом Симаргла на груди, вернулся в строй. Думал, что на этом все. Сейчас всех наградят, небольшой фуршет – и я отпрошусь у Тенгиева, который получил орден Белого Защитника первой степени. После чего выйду в город. Но у начальства на меня были собственные планы. Поэтому, когда великий князь удалился, и награжденных воинов пригласили в банкетный зал, майор потянул меня за собой, и мы оказались под прицелом телекамеры.

Вот в чем заключался сюрприз. На каждой войне есть герои, особенно на той, которая освещается средствами массовой информации, и отцы-командиры выбрали на роль идеального воина меня. Что тут сказать? Мне хотелось выругаться, поскольку я не собирался светить свою физиономию перед миллионами людей. Однако все происходило слишком быстро. Сдать назад не получилось и пришлось смириться.

Руководил съемочной бригадой весьма популярный в Словенском царстве тележурналист Миха Борисов. Он человек серьезный, путешественник, искатель приключений и несколько лет служил в гвардии. Рисковый человек и профессионал. Я видел его репортажи с переднего края и мог с уверенностью сказать, что он не трус. Дать интервью такому человеку – честь для большинства словенцев, и, понимая, что меня прижали к стенке, я решил выжать из этой ситуации все, что возможно.

С Борисовым общались час. Его интересовали приключения, выход из окружения и оборона Лобатовска, а также мое отношение к войне. В общем, ничего лишнего, и все получилось просто отлично. После чего Миха оставил мне свою визитную карточку и поблагодарил за интервью, а я обратился к Тенгиеву:

– Командир, мог бы предупредить.

Майор широко улыбнулся и развел руками:

– Хотел тебе сюрприз сделать.

– Ну-ну…

В тот день больше ничего интересного не произошло. Мы обмыли ордена – здесь такой обычай тоже в ходу, а потом я выбрался в город, забрал у Серова посылку и отправился в казарму. Добрался в расположение уже в сумерках и вызвал к себе Корнея, чтобы он отчитался о тренировке с личным составом группы. Но вместо него прибежал посыльный, который сообщил, что объявлена тревога и майор Тенгиев приказал построить отряд на плацу. Понятно, что это не просто так, ибо майор уставщину не любил. Намечалось что-то серьезное, и я оказался прав. Противник вновь проломил оборону Белоградской бригады и стремительно приближался к городским окраинам. Ромеев следовало остановить, а мы оказались ближе всех. Так что вперед! Отдых отменялся и намечалось очередное сражение.

16

Все делалось быстро, но без лишней суеты. Отряд выдвинулся из расположения и в десяти километрах от места прорыва перекрыл трассу на Белоград. Однако ромеи на рожон не полезли. Они понимали, что их встретит заслон, и вступать в бой не собирались. Вражеская бронегруппа имела иную цель и, сбросив диверсионные группы, которые растворились в лесах, ромеи захватили пленных и отступили. Классическая разведка боем и заброска рейдеров.

Целью вражеских спецназовцев являлись стратегические промышленные объекты и тылы словенской армии. Это даже новобранцу понятно. Следовательно, необходимо перехватить диверсантов, пока они не сделали какую-нибудь пакость. Это тоже ясно. И после полуночи, когда обстановка прояснилась, нам поступил новый приказ.

Одна из диверсионных групп, десять – двенадцать человек, пересекла трассу и двинулась к теплоэлектростанции в поселке Заречный, а другая была замечена вблизи позиций гаубичной артиллерии и вступила в перестрелку с охраной. Делалось это демонстративно и словенское командование решило, что эти группы отвлекают на себя внимание. А поскольку сил для прочесывания местности и прикрытия всех важных объектов не хватало, к поимке диверсантов привлекли вольные отряды. Наш в том числе, и ничего странного в этом не было. Но Тенгиев, к которому у командования особое отношение, смог договориться, что мы будем вести свободную охоту, и это здорово. Поймал кого-то или нет – без разницы. Главное – участие и свобода маневра. При таких раскладах можно вообще ничего не делать, вернуться на базу, и никто не попрекнет. Лично я так бы и поступил, ибо гоняться за ромейским спецназом интереса не было – темно, холодно, сыро и велика вероятность словить шальную пулю. Однако неугомонный Тенгиев отсиживаться в тепле не собирался, ибо он человек деятельный и подошел к порученному заданию всерьез.

Был собран военный совет, и на нем офицеры определили цели, по которым может ударить противник. В девяти километрах к северо-востоку – штаб 15-й пехотной дивизии. На западной окраине Белограда – два военных аэродрома, артиллерийские склады и три завода, которые производили боеприпасы и чинили словенскую бронетехнику. Южнее – железнодорожный мост, по которому в ближайшие дни к фронту пойдут бронепоезда. А помимо того возле реки – лагерь для военнопленных ромеев, и хотя таковых немного, не больше сотни человек, они есть. Все это достойные цели для диверсантов, и спецназовцы обязательно по ним ударят. Разумеется, если их не перехватить и не уничтожить.

Майор разделил отряд на две части. Половину бойцов он лично повел к железнодорожному мосту. А вторую половину под командованием Раймонда Кауса направил к лагерю военнопленных. Мне выпало ехать с Каусом, и я приказал своим бойцам грузиться.

Добирались с приключениями. Тыловики перепугались, и на дорогах суета. Везде им чудились вражеские спецназовцы, и они стреляли в любую подозрительную машину. Вот нам и не повезло. Хотя это как посмотреть. Ведь все остались живы и это уже хорошо. На одном блокпосту нашему грузовику разнесли лобовое стекло и пули чудом не задели водителя, а на другом ошалевший солдатик подорвал противопехотную мину. Я думал, что нас накроет осколками и без жертв не обойтись. Но пронесло. Не знаю, кто делал закладку мины, но спасибо ему, дураку. Он ее так установил, что все осколки ушли в чистое поле, а нас лишь слегка присыпало гравием.

В конце концов все разрешилось, и, вспоминая недобрым словом тыловых вояк, мы добрались до лагеря военнопленных. Нас двадцать шесть человек, три группы, и охранников, которыми командовал пожилой капитан-пограничник, еще пятнадцать. Чтобы отбить наскок ромейских спецназовцев, если они рискнут освободить соотечественников, этого достаточно. Можно устроить пересменку, часть бойцов держать в окопах и в районе казармы, а остальные пусть отдыхают. Но майор Каус решил иначе. Он приказал мне спрятать группу в ближайшей роще, которая находилась между лагерем и лесом, оборудовать там позиции и затаиться, а остальных воинов распределил по огневым точкам. Спорить с командирами в отряде не принято – мы хоть и вольные стрелки, но дисциплина жесткая, поэтому все разбежались по местам.

Через час я уже сидел в неглубоком окопе под корневищами старого дуба и готовился к бою. Честно говоря, мне казалось, что спецназ к нам не сунется и мы зря мерзнем. Но я не сам по себе. На меня смотрели бойцы, для которых я пример. По этой причине приходилось все делать на совесть, отрыть окоп и замаскировать его, а затем проверить личный состав и осмотреть поставленные перед нашими позициями растяжки и противопехотные мины.

Вооружился я хорошо. У меня ручной пулемет, а рядом автомат и РПГ. Плюс к этому есть кинжал, пистолет и четыре гранаты. Можно повоевать. И бойцы группы вооружены не хуже. Чего-чего, а стволов у нас хватало, и подходы к лагерю военнопленных мы перекрыли так, что если кто сунется, то обязательно пойдет по открытому полю и окажется у нас на прицеле. А поскольку роща, где затаилась моя группа, немного в стороне от основной чащобы, у противника не будет времени на проведение дополнительной разведки.

Перед рассветом я почувствовал смутное беспокойство. Своему чутью я доверял и велел бойцам затаиться. А затем стал искать врагов, но первыми ромеев заметили братья Стахоровы. Они подали мне знак, указали направление, и, присмотревшись, я заметил в полукилометре от наших позиций движение. Враги были рядом.

Я достал бинокль и обнаружил трех вражеских спецназовцев. Сомнений не было – ромеи, и я отправил к майору Каусу посыльного, пусть предупредит его о появлении врагов. Будь у нас УКВ-радиостанция, все было бы проще. Но чего нет, того нет.

Посыльный вернулся через пятнадцать минут и сказал, что новых приказаний нет. План остается прежним. Мы пропускаем ромеев к лагерю. Бойцы встречают их огнем, и когда диверсанты откатываются обратно к лесу, мы накрываем их, добиваем и берем пленных. Все просто. Вот только ромеи в лобовую атаку не пошли, а ударили с той стороны, откуда их появления ждали меньше всего.

Тем временем рассвело. Вражеские разведчики исчезли, и целый час ничего не происходило. Где противник – не понятно. Что он задумал – не ясно. А потом в лагере вспыхнула перестрелка и стали взрываться гранаты.

Посмотрев в бинокль, я обнаружил, что ромеи атаковали лагерь со стороны реки. Не менее тридцати вражеских бойцов, гораздо больше, чем предполагал Каус, ворвались в лагерь, и завязался бой. Спецназовцы рассчитывали на легкую победу, да не тут-то было. Наши бойцы оказались не хуже и смогли дать ромеям отпор. Но… Все-таки перевес оказался у противника и наш доблестный отряд, оставив лагерь, отступил.

Майор Каус, желая сберечь людей, уводил воинов вдоль речного берега, и противник его не преследовал. Ну а я наблюдал за этим со стороны и понимал, что нужно ждать. Глупо ломиться по чистому полю к лагерю, половину группы потеряю, а то и всех положу. А уходить ромеи все равно будут в сторону леса – это самый удобный путь, так что повоевать еще успеем.

Ромеи освободили соплеменников, вооружили их и, оставив небольшой заслон, который продолжал перестрелку с Каусом, стали отступать. Они двигались толпой, все вперемешку: освобожденные пленники и спецназ. Но одна группа держалась отдельно. Шесть ромеев окружили пленника, худого мужчину в потертом комбинезоне и больших очках с роговой оправой, прикрыли его и двигались в стороне. Я сразу это отметил, и промелькнула мысль, что, возможно, именно ради этого человека и был организован налет на лагерь. Впрочем, эта мысль сразу ушла на второй план. Нужно действовать, бить врага, и я отдал команду, которую мои бойцы так ждали:

– Огонь!

Тах-тах-тах! Тах-тах-тах! Тах-тах-тах!

Пулемет забился в моих руках. Длинная очередь хлестнула по беглецам и спецназовцам, а следом вторая. Сталь и свинец прошлись по толпе, и пули не щадили никого. Не меньше десятка врагов упали на землю, кто убитым, кто раненым, а затем в бой вступили остальные воины группы. Автоматы, пулеметы и РПГ. Мы били из всего, что у нас было. Дистанция полсотни метров, местность открытая, промазать сложно, и мы не щадили никого.

Шквал огня прокатился по полю. Грохнули два взрыва. Спасения от нас не было, и укрыться врагам негде. Однако спецназ есть спецназ. Это профессионалы. И пока пленники, обычные солдаты и младшие офицеры, которых прихватили словенские разведчики, пытались вжаться в грунт, ромейские диверсанты попробовали нас атаковать.

– Слева! – перекрывая шум боя, заорал Корней.

Взгляд налево. Опасность! Нас попытались обойти по флангу. Ромейские диверсанты, не стреляя, быстро приближались к нашим позициям и стремились как можно скорее добраться до укрытия. Шансы у них были хорошие. Однако мы к такому маневру противника готовились. Поэтому я был спокоен, сменил в пулемете ленту и передернул затвор, слегка сместился в сторону и начал мысленный отсчет:

«Раз! Два! Три! Четыре!»

Примерно в двадцати метрах от моего окопа противник напоролся на мины и растяжки. Негромкие хлопки – взорвались гранаты. Крики раненых людей. А потом сразу громкий взрыв противопехотной мины и еще один.

Взрывы подкинули тела людей вверх. На моих глазах один из ромеев перекувырнулся, а затем его разорвало пополам, и ноги упали отдельно от туловища.

«Хорошо мины сработали, но бой еще не окончен», – подумал я и, поймав в прицел последних диверсантов, которые замерли на месте, потянул спусковой крючок и срезал их одной очередью.

Пыль и гарь стало относить ветерком в сторону. В нас никто не стрелял, и я приказал прекратить огонь. После чего осмотрелся и обнаружил, что воевать больше не с кем. Заслон в лагере был уничтожен вернувшимися бойцами Кауса. Основную часть врагов перебили мы. А группы, которая прикрывала пленника в очках, нигде нет.

– Упустили! – Кулаком я ударил в землю и окликнул наших следопытов: – Стахоровы!

– Здесь! – отозвался один из братьев.

– Видели группу, которая отдельно шла!?

– Да!

– Где они?!

– Уже в лесу! Пока мы толпу долбили, эти стороной прошли! Там низинка небольшая, она их прикрыла! Мы попытались по ним из пулемета ударить!

– И что?!

– Подранки есть!

– Прогуляйтесь по следам! Посмотрите, куда они пошли! Только осторожно!

– Ясно!

Стахоровы побежали к лесу, а я отдал бойцам приказ провести зачистку и взять в плен спецназовцев, если таковые будут обнаружены. Но это вряд ли. По-моему, все полегли. И пока воины ходили по полю боя, я подготовился к броску по лесу. Очень уж меня заинтересовал странный человечек, которого оберегали диверсанты.

Вскоре к нам подошел майор Каус, и я доложил о том, как вел бой, а затем предложил организовать за недобитками погоню.

Майор задумался. Он потерял треть бойцов, и операция пошла совсем не так, как ему хотелось. А тут еще беглецы… Как поступить? Каус колебался. Но вернулись братья Стахоровы, которые доложили, что среди беглецов минимум двое раненых, и майор решился.

– Бери пять-шесть бойцов, – сказал он, обхватив меня за плечи и заглядывая в глаза, – догони этих гадов и хотя бы одного живьем притащи. Сможешь?

– Да, – подтвердил я.

– Давай, поручик. Надеюсь на тебя. А то у нас ни одного пленного спецназовца.

Кивнув, я собрал группу. Взял братьев Стахоровых, Ведогора, Корнея и Филарета, а еще капрала Миронова из шестой группы, который неплохо знал эти места. После чего без промедления повел воинов в лес, вышел на след противника и начал погоню.

17

Стоп! Я приподнял правую ладонь, и группа замерла. Ведогор, который шел за мной, встал рядом и вопросительно кивнул. Он не видел опасность, и я указал на растяжку в метре от себя. Ручная граната примотана к стволу дерева, и через узенькую тропку протянута леска.

Ведогор снова кивнул – разглядел ловушку, а затем хотел шагнуть вправо, где можно было легко обогнуть опасный участок и вернуться на тропу. Однако опять я его остановил, присел и осторожно сдвинул палую листву, под которой обнаружил противопехотную ромейскую мину «Аскар».

Вражеские спецназовцы, которых мы преследовали уже три с половиной часа и почти догнали, вояками были опытными и в лесу чувствовали себя словно дома. Они уверенно двигались к линии фронта, и обнаружить их следы оказалось нелегко. Но меня вело ведовское чутье, и с нами отличные следопыты. Поэтому мы не отставали, шли быстро и расстояние между нами сокращалось. Ромеи это заметили. Где птичка взлетит, где лесной зверек заверещит. Все это приметы, и беглецы стали оставлять за собой растяжки, мины и острые колышки, которые были вдавлены в грунт и прикрыты мусором. Причем порой ставили не одну ловушку, а парочку. Как сейчас. Есть растяжка, и она на виду, а рядом мина. Как раз там, куда нужно наступить, чтобы обойти первую ловушку. Да только меня на такие фокусы поймать сложно, ученый уже.

Махнув рукой, я проломился через кустарник, и воины последовали за мной. Еще немного, один рывок – и мы догоним врагов, а потом будет бой, в котором мы обязаны победить.

Быстрее! Быстрее! Быстрее! Я постоянно ускорялся и бойцы едва за мной поспевали. Однако через пятьсот метров – очередная заминка и остановка. Перед нами ручей, и на другом берегу я почуял двух человек. Понятно – противник оставил раненых. Они должны нас задержать, и это им по силам. Обоим вколоты обезболивающие препараты, закинуты психостимуляторы, и они готовы драться до конца. Удобный переход через ручей рядом, шагни вперед и перескочи на противоположный берег. Но это ловушка, а следующий брод, если верить карте, через полкилометра. И чтобы к нему добраться, необходимо ломиться по чащобе, а это потеря времени.

– Засада? – спросил Ведогор.

– Да.

– И что будем делать, командир?

– Постреляем, – принимая решение, ответил я и обратился к старшему Стахорову. – Дай винтовку.

Воин передал мне К-45С, модернизированную для снайперов автоматическую армейскую винтовку словенской армии с десятизарядным магазином. Калибр 7,62 мм. Дальность стрельбы приличная. Точность неплохая, если за оружием смотреть и заранее его пристрелять. Так что в винтовке можно не сомневаться, тем более что ромеи в ста метрах и мне не нужен прицел.

Я оставил воинов на месте, а сам прошел немного вперед, встал возле старого ясеня и закрыл глаза. Прижал приклад к плечу и расслабился, успокоился, выровнял дыхание и представил себе противоположный берег.

Есть контакт! Деревья. Кустарник. Топкий берег. Несколько замшелых валунов. Холм. Тропа. Крупный дуб с обломанными ветками. А под ним ромеи. Вижу одного – курчавый смуглый парень с автоматом. И второй – крупный мужчина, коротко стриженный шатен, вооружен пулеметом. Пока они спрятались, ждут. Но рано или поздно начнут высовываться, и вот тут-то я их срежу.

Прошла минута. Птицы молчат, а звери ушли подальше. Здесь только люди, и нам никто не станет мешать.

Ожидание было томительным, но наконец шатен решился посмотреть на тропу. Он приподнялся на локтях и вытянул голову. Пора.

Выстрел разорвал тишину, и пуля попала ромею в голову, пробила череп и вырвала куски костей. Мозги и кровь одним плотным сгустком шлепнулись на траву, после чего тело спецназовца завалилось на бок.

Один готов. Теперь достать другого ромея – и дорога свободна. Конечно, плохо, что нет ПБС, тогда я не обнаружил бы себя. А еще не помешал был подствольный гранатомет. Но чего уж тут… Очередной недостаток этого мира и Словенского царства, в частности. Так что приходится работать с тем, что есть в наличии.

Тем временем второй ромей метнулся к своему товарищу. Подволакивая левую ногу, он подполз к нему и приподнялся. Всего на мгновение его спина оказалась над холмом, и я не прозевал. Выстрелил и попал ему в позвоночник. Не убил ромея, но теперь он не опасен.

Встряхнув головой, я открыл глаза, обернулся и увидел отца Филарета. Священнослужитель Зеленого Христа смотрел на меня, мелко крестился и слегка качал головой.

– Ты чего? – улыбнувшись, спросил я священника.

– Командир, а как это вы их… – Он кивнул в сторону холма на другом берегу ручья.

– По слуху.

– Ага.

Филарет мотнул головой и отступил в сторону. После чего я вернулся на тропу, отдал винтовку Стахорову и повел воинов через ручей.

Брод проскочили быстро, поднялись на холм и обнаружили ромеев. Молодой спецназовец еще жив. Он смотрел на нас и пытался дотянуться до гранаты. Но руки его не слушались и, отбросив правую ладонь ромея в сторону, я навис над ним и спросил:

– По-словенски говоришь?

– Пошел ты… – с трудом ответил он.

– Это хорошо, что понимаешь меня. Кого из лагеря военнопленных вытаскивали? Кто этот человек?

Ромей сцепил зубы. Отвечать он больше не собирался или не мог, и я указал воинам в сторону тропы:

– Продолжаем марш!

– А как же ромей? – поинтересовался Филарет.

– Добей. От него толку нет и не будет, а до своих не дотянем.

Священники в этом мире не то что на Земле. Они люди простые, патриотичные и воинственные. Не все, но многие. Причем не важно, какую веру проповедуют. Поэтому Филарет со мной не спорил, а перекрестил умирающего ромея, прошептал пару строк из какой-то молитвы и вонзил ему в грудь кинжал.

Группа продолжила преследование. Расстояние между нами и беглецами стремительно сокращалось, все шло своим чередом, но я ощутил странное чувство. Сначала не понял, что происходит. Ощущение такое, словно надо мной кто-то завис, невидимый и очень сильный, он рассматривает меня, словно букашку, и ему интересно. Я ничего подобного не ожидал и резко замер. Бойцы конечно же последовали моему примеру и, не задавая вопросов, ощетинились стволами.

«Что происходит?» – Я задрал голову, прищурился и попробовал рассмотреть невидимого наблюдателя.

У меня получилось. В очередной раз ведовские способности помогли молодому ведьмаку, и я увидел голову непонятного существа. Не человек – это точно. И не зверь. Не демон, не вампир и не дракон. Еще немного напрягся: призрак уплотнился, формы стали четче, и я понял, что это богомол или какой-то муравей, большой и очень умный. Что большой, ясно по форме головы. А вот насчет ума я судил по глазам и энергетике, которая от них исходила.

Образ призрака был соткан из воздуха и практически невидим. Будто живая картина, которая иногда шевелилась и продолжала меня разглядывать. А еще от этого невидимого «богомола» куда-то вдаль, исчезая за деревьями, тянулась прерывистая красная ниточка ментального контроля.

Резко и очень быстро призрак метнулся ко мне и попытался приблизиться. Однако натолкнулся на преграду, и его отбросило в сторону, а перстень на моей руке, подарок вождей племени росанов, слегка нагрелся. Значит, «богомол» собирался меня просканировать, проникнуть в мысли и чувства, а потом, возможно, подчинить. Но древний артефакт, наследие прошлых эпох, прикрыл меня и защитил.

Неведомый противник, потерпев неудачу, рассеялся. Точнее, его посланник, а сам «богомол» где-то очень далеко. И, подумав, что его появление как-то связано с пленником, которого спасли ромейские диверсанты, я побежал вперед и заставил воинов выложиться по полной, не оставляя резервов.

Спустя шесть-семь минут моя группа столкнулась с ромеями. Они ждали нас, остановились на дне извилистого оврага и, как только увидели, сразу открыли огонь.

Шквал свинца навстречу – и мы ответили. Началась перестрелка, и все происходило очень быстро. Однако я оказался умнее и не стал вести затяжной бой. Ни к чему это, если есть возможность закончить схватку за пару минут. Вместо того чтобы атаковать ромеев, я приказал Корнею и Ведогору подкинуть меня наверх. И пока остальные воины не давали противнику отступить, Ведогор встал на плечи Корнея, схватился за старое корневище и прижался к склону. Ну а я, используя воинов как лестницу, по их телам выбрался из оврага, пробежал вдоль кромки и одну за другой метнул вниз три гранаты.

ГРО-2 – гранаты надежные и простые. Они взорвались среди ромеев, и, встав на краю обрыва, я осмотрелся и заметил, что все враги здесь. Никто не успел уйти. Один контужен: обхватив голову ладонями, сидел на земле и раскачивался из стороны в сторону. Двое ранены, их посекло осколками, и еще один погиб. А мужчина в комбинезоне и очках медленно отступал к выходу из оврага.

– Не уйдешь… – прошептал я и спустился вниз.

Спуск крутой и рисковый, но в тот момент я был ослеплен желанием догнать беглеца и не думал об этом. А зря, потому что, оказавшись на дне оврага, почувствовал боль в ноге. Вывих. Плохо. Но терпимо. Я заблокировал боль и все-таки настиг беглеца.

– Стой! – Я подбежал к нему и направил на ромея автомат.

Он обернулся, медленно и даже с ленцой, а когда посмотрел на меня, я едва не грохнулся на пятую точку. Вместо глаз у ромея были черные провалы, в них клубился туман, и мне внезапно захотелось упасть на колени. А еще от его головы вдаль уходила уже знакомая мне невидимая обычным людям прерывистая красная линия ментального контроля.

«Подчинись». – В моей голове сформировался мысленный приказ.

«А вот хрен там», – несмотря на дрожь в коленях, я отправил неведомому врагу ответ и, направив на голову ромея палец с перстнем-артефактом, крест-накрест резко перечеркнул воздух.

Мне послышался стон. Красная нить контроля рассеялась, и ромей, потеряв сознание, упал лицом вниз.

Слабость моментально исчезла. Подбежали воины. Все в порядке. Победа наша и есть пленные. Однако появились вопросы, на которые я хотел получить ответы. Кто этот ромей, которого мы захватили? Кто послал за ним спецназ? А самое главное – кто его контролировал? Со всем этим придется разбираться и желательно получить информацию до того, как ромей окажется в лапах словенской военной контрразведки.

18

Пленных взяли более чем достаточно, сразу четверых. Ромейские спецназовцы конечно же ребята крепкие и суровые – других в такие войска не берут. Однако, несмотря на всю свою подготовку и твердость духа, они оставались людьми. А каждого человека, как известно, можно сломать и заставить отвечать на вопросы. Поэтому уже через час после боя, допросив диверсантов, я получил первичную информацию.

Спецназовцы из одного подразделения. Они элита, 18-я отдельная рота глубинной разведки «Нодалис». Подчинялись эти бойцы непосредственно Генеральному штабу имперских войск и уже успели повоевать. На границе вырезали заставу словенских пограничников. Невдалеке от Борисова атаковали отступающую колонну, которая перевозила архив 4-го армейского корпуса. А в Кострайском районе Белоградской области пустили под откос три эшелона с армейским снаряжением, продовольствием и боеприпасами.

В общем, вояки серьезные и опытные. Роту «Нодалис» перебросили под Белоград пять дней назад и вместе с несколькими отрядами специального назначения стали готовить к ночному авиадесантированию в тыл словенцев. Предположительно выброска должна была пройти непосредственно над городом. Но неожиданно они получили новый приказ. Шести группам роты «Нодалис» предстояло прорваться в наши тылы. После чего четыре группы начинают свободную охоту и беспокоят словенцев, а тридцать бойцов выходят к лагерю военнопленных, уничтожают охрану и освобождают военнопленных. При этом судьба простых солдат не беспокоила ромейских полководцев. Там уж как повезет: кто сможет выжить, тот счастливчик, а если погибнут, то и не беда, солдат у императора пока хватало. Главное – спасти и доставить в расположение ромейских войск старшего техника Арнольда Вергано, который был прикомандирован к некоему генералу Велизарию Романо и попал в плен совершенно случайно.

Что происходило дальше, я знал и оставил спецназовцев в покое. Пусть ими военная контрразведка занимается, а мне интересен техник Вергано. Но возникла проблема. Он испытал сильнейший шок, впал в кому, и пока не придет в чувство, информации не будет. Все, что от меня зависело, я сделал. Если говорить конкретно, просканировал тело и спящий разум ромея на предмет повреждений, а затем поделился с ним толикой своих сил. Дальше все в руках судьбы. Когда очнется, тогда и поговорим, а если нет, тогда вытащим его из леса и сдадим «контрикам».

Тем временем наступила ночь. Воины собрали трофеи, связали пленников, разожгли костры и стали готовить ужин. В лесу спокойно, враги далеко, так же как и друзья. Беспокоиться не о чем, и я вышел на связь с Каусом. Сообщил ему о результатах, и мы договорились о точке встречи, где завтра нас будет ожидать транспорт. Но это завтра, а сегодня – отдых.

Поужинав концентратами и тушенкой, я немного посидел у костра, выпил кружку чая и перебрал трофеи, которые достанутся нашему вольному отряду. После чего задремал, но уже через час меня разбудил отец Филарет, который находился в карауле.

– Господин поручик… – услышал я тихий шепот и открыл глаза.

– Что? – Я посмотрел на священника.

– Пленник очнулся. Дергается, плачет и просит его убить. Как поступить?

– Я разберусь.

Арнольд Вергано в самом деле пришел в себя, и он плакал. Я просканировал его душевное состояние, прислушался к эмоциям и чувствам, а потом попробовал их проанализировать.

Боль… Недоумение… Растерянность… Предчувствие беды… Желание умереть… Лицо женщины перед мысленным взором… Тоска… Образы монстров, которые похожи на богомолов… Страх…

Все это смешивалось в темный бурный поток, уловить в котором что-либо конкретное очень трудно. Нужно разговаривать, так информацию получить проще, и я схватил пленника за шиворот, подтащил к заранее собранному сушняку и уложил его на плащ-палатку. Затем разжег огонь, присел на бревно и обратился к пленнику:

– Рассказывай.

Вергано немного успокоился и перестал плакать, но голос его дрожал, и он спросил:

– Что ты хочешь узнать?

– Для начала скажи, кому ты служил.

Краткая заминка и ответ:

– Я ромей и служу своей стране.

– Ты меня не понял. Кому ты на самом деле служил? Я говорю про тварей, которые похожи на богомолов. Кто эти монстры?

– Откуда… – Он резко дернулся и попытался разорвать путы, но неудачно.

– Я видел твоего хозяина и подозреваю, что он такой не один. Я прав?

– Да.

– Так кто они?

– Чолкаины.

Есть контакт. Пленник растерян и напуган. Он готов отвечать на любые вопросы и его можно не пытать. Однако необходимо ковать железо, пока оно горячо. Я это понимал и продолжил допрос:

– Расскажи, как ты стал их рабом.

– Это долгий рассказ и…

– У нас есть время. До утра еще далеко.

– Моя история может показаться вам сказкой.

– Ничего. Ты говори, а я уже сам разберусь, где сказка, а где реальность. Отвечай.

Я добавил в голос властности и Вергано начал свой рассказ.

Все началось семь лет назад. Арнольд Вергано, молодой выпускник технологического колледжа «ЮФ», получил приглашение поработать на севере. Дальний родич императора Деметрия Букелара, патриций Аврелиан Орбелий, увлекся поиском древних убежищ и святых мест народа цийя. Он смог выбить из государственной казны субсидии, собрал большую группу экспертов, в первую очередь археологов, и отправился к Тиферским горам. А Вергано получил должность техника и занимался обслуживанием местной примитивной электроники, которую использовали археологи.

Сначала все шло хорошо. Экспедиция обследовала несколько пещерных городов, где проживали дикари, и сделала ряд весьма интересных находок, а под конец ромейские ученые и патриций обнаружили святилище. Это был посвященный какому-то темному культу подземный храм. На стенах природной пещеры имелись рисунки с изображением жертвоприношений и, что характерно, жрецы выглядели как люди, а в жертву неведомому богу или демону они приносили цийя.

Археологи обрадовались. Они нашли доказательства старой теории, что цийя – не коренные обитатели этого мира и люди появились в нем одновременно с дикарями, а то и раньше. Просто так вышло, что со временем цийя стали доминировать, и это продолжалось до тех пор, пока не началась экспансия землян. А еще они обнаружили изображение древнего бога, и он был похож на большого богомола.

Вот тут бы исследователям успокоиться и вернуться в столицу. Однако они решили начать раскопки и вскоре обнаружили алтарь, который на самом деле оказался стационарным порталом в иной мир. После чего у них начались проблемы. Кто и каким образом активировал портал, Вергано не знал, но это было сделано, и в мир Вейрат проникли чолкаины, еще одни создания древних Предтеч, которых люди привыкли называть богами. Как известно, Предтечи давно вымерли или впали в спячку, а их создания – люди, демоны и многие другие существа, разумные и не очень – оказались предоставлены сами себе. И чолкаины, нечто среднее между насекомыми, людьми и демонами, получив свободу, смогли выжить и построить собственное общество.

Я не зря упомянул, что чолкаины похожи на людей. У них есть интеллект, высокая адаптивность, свой язык, собственная культура, агрессивность и способность управлять другими существами. Они мощные телепаты, презирают иные расы и живут кланами, которые владеют целыми планетами. В каждом клане есть правитель, которого можно назвать королем, самый сильный и умный самец. Именно он управляет остальными сородичами и делает это через самок, которые откладывают яйца и создают города-муравейники. Они своего рода наместницы, и под их руководством все остальные: воины, рабочие, изобретатели, строители, исследователи и сборщики пищи.

Кстати, именно с ними ромейские археологи и столкнулись. Древние жрецы, изображения которых обнаружили ученые, понимали, кто такие чолкаины, и они не приносили им жертвы, как считали археологи, а вели торговлю. Органика (цийя) в обмен на металлы. И так продолжалось до тех пор, пока портал не закрылся.

Сборщики пищи есть разные. Рядовые работяги разумом практически не обладают, выращивают скотину и возделывают поля. А вот управленцы, как правило, старшие сыновья маток, очень сообразительны, хитры, обладают всеми знаниями своих предшественников и могут действовать самостоятельно. Они ведут разведку и поиск новых источников пропитания для клана, а помимо того с одобрения матки, которая связана с королем, высшие сборщики пищи способны вести войны и покорять более слабых существ. В данном случае людей. Причем делают это без привлечения воинов, ибо методика их действий весьма эффективна. Они подчиняют людей, которые в свою очередь становятся вождями народов, племен и государств, а затем поставляют чолкаинам пищу, своих соотечественников.

Так вышло и в этот раз. Чолкаины подчинили себе археологов, которые вернулись в столицу империи, и через пару лет патриций Аврелиан Орбелий стал императором. В пещеру, которая находилась рядом с заброшенным рудником Амарзор, отправились первые жертвы, но чолкаинам этого мало. Они собирались ослабить людей, прежде чем их обнаружат, и хотели получать не тысячи единиц биоматериала, а миллионы. Ведь чем больше пищи, тем больше воинов и работников в подчинении матки. Тем сильнее королевство чолкаинов, и оно может более успешно соперничать с другими кланами. Поэтому Аврелиан Орбелий и развязал войну ради пленников и зачистки территорий, а чолкаины оставались в тени, выжидали и готовились к полномасштабному вторжению в Вейрат.

Вот такую историю рассказал Арнольд Вергано, один из многих марионеток чолкаинов. Он знал много, ибо телепатическая связь с кукловодом работала в обе стороны, не только подчиняла его богомолам, но и снабжала знаниями о повелителях. И от него я узнал, что помимо людей в подчинении у чолкаинов много иных рас. Даже демоны и вампиры есть. Так что понятно, чего опасаются главные враги человека на Кромке. Они чувствовали приближение опасности, сильного противника, который способен сделать их рабами. Вот покойный олигарх Викентьев и суетился, но так и не смог понять, в чем именно его повелители видят опасность.

Я общался с ромеем до рассвета. Узнал столько, что голова кругом пошла, и теперь информацию следовало обработать, переосмыслить и разложить по полочкам. А потом… Потом конечно же придется действовать. Следует передать пленника словенским спецслужбам и сделать все возможное, чтобы ему поверили. Получится у меня это? Не знаю. Однако попробовать стоит, поскольку на кону судьба целого мира. Все-таки обидно будет, если чолкаины покорят Вейрат и продолжат экспансию в сторону Земли. Мне-то что: уйду, а как быть миллиардам людей? Нет уж. Бросать представителей своего вида нельзя и нужно встречать противника на дальних рубежах. В конце концов, ведьмак я или нет? В этом мое предназначение – биться за людей, и перед лицом общего врага можно заключить перемирие с демонами и цийя, которые не знают, по чьей воле они воюют против словенцев…

Прерывая мои размышления, Вергано спросил:

– Что теперь со мной будет?

– Передам тебя контрразведчикам и расскажешь им то, что поведал мне.

– Мои слова могут принять за бред сумасшедшего.

– Могут, – согласился я с ним. – Но они все равно задумаются.

– Ты мне поможешь?

– Постараюсь.

Он помолчал, тяжело вздохнул и сказал:

– Знаешь, воин, с одной стороны, я благодарен тебе. Ты меня освободил. А с другой стороны, лучше бы ты этого не делал. Я осознал, что творил по воле хозяина, и мне так плохо, что не передать словами.

– Я понимаю тебя и скажу одно. Не смей думать о самоубийстве. Ты обязан помочь людям в борьбе против чолкаинов. Этим ты искупишь свою вину. Хотя бы частично. Понимаешь, о чем я толкую?

– Да.

Я поднялся и кивнул ему:

– Отдохни. Через час тронемся.

Вергано кивнул и закрыл глаза, а я вернулся к общему костру и начал поднимать воинов.

19

Близкий разрыв тяжелого гаубичного снаряда заставил меня вжать голову в плечи и плотнее прижаться к стене. С потолка посыпались куски штукатурки, и я возблагодарил судьбу за то, что вовремя спустился в подвал и увел с улицы воинов. Если бы задержались, без потерь не обошлось бы.

– Начинается концерт, – в перерыве между взрывами сказал Корней. – Интересно, как долго нас будут накрывать?

Ему ответил Ведогор:

– Минут десять, а потом ромеи в атаку пойдут.

– Какую по счету?

– Сегодня пятая… или шестая… Не помню уже…

Опять на улице взрыв. А потом еще два. Это тяжелый калибр, а следом череда мин, и снова гаубичный…

Ромеи начали наступление на Белоград в тот день, когда мы вышли из леса и после беседы с майором Тенгиевым передали пленных в контрразведку. Мы думали, что у нас есть в запасе пара-тройка дней, успеем подготовиться к обороне. Однако ромеи перешли к активным действиям раньше.

Первый удар обрушился на сводную бригаду полковника Слепнева и остатки 15-й пехотной дивизии. После получасовой артподготовки, когда артиллерия противника сровняла с землей хлипкие укрепления словенцев, вперед пошли две моторизованные бригады. В небе кружили сотни вражеских самолетов, а в тылах активизировались диверсанты.

Стремительным броском, сбивая заслоны, ромеи за пять часов пробились к окраинам Белограда, в блин раскатали стоявшие на аэродромах чудом уцелевшие после авианалета словенские самолеты, захватили много трофеев и закрепились. А ночью на город посыпались ромейские десантники, и, несмотря на полученное предупреждение, наши генералы оказались к этому не готовы.

В Белограде воцарился хаос. Тысячи людей спешили покинуть город, и беженцы забили дороги. А словенские войска метались по узким улочкам, вели бои с парашютистами и отрядами ополченцев, которые в суматохе стреляли во все, что движется. В итоге своих в этой суматохе положили больше, чем врагов. А утром штурмовые отряды ромеев, получив подкрепление, продолжили наступление и едва не захватили центр Белограда. Но «почти» не считается. Вольные отряды, ополченцы, солдаты гарнизона и прибывшие к нам на помощь гвардейцы сумели остановить противника, а затем отбросили его обратно на окраины, и начались затяжные уличные бои.

Что же касательно нашего подразделения, то мы успели вывезти с базы весь боекомплект и трофеи, закрепились в одном из районов Белограда и держим его уже четвертые сутки. Нас пытались выбить много раз, все уже потеряли счет вражеским атакам. Однако каждый раз противник умывался кровью и откатывался на исходные позиции…

Как и предсказывал Ведогор, обстрел был недолгим. Через десять минут он закончился и, оглядев воинов, я подобрал автомат, повесил на плечо тубус гранатомета и отдал команду:

– Наверх! Занять позиции!

Молча, не выказывая недовольства и усталости, бойцы последовали за мной. Мы выбрались из подвала, и, осмотревшись, я тяжело вздохнул. Жалко Белоград. Такой красивый город был, чистый, мирный и ухоженный. А теперь, куда ни посмотри, дымящиеся развалины, на улицах груды мусора и битого кирпича. Воздух пропитан запахами смерти и мертвечины, гари и пороха. Ощущение, словно попал в преддверие ада. А дополняется все это тем, что над городом висят темные грозовые тучи, с неба льет холодный дождь, а ночами влага превращается в лед, который потом тает, и грязная вода стекает в разрушенные подвалы.

Впрочем, в плохой погоде есть свои плюсы. Ромейские авианаводчики не могли висеть над нами и безнаказанно корректировать огонь артиллерии. Так что я доволен. Противник лупит по площадям и ориентирам, тратит боеприпасы, а мы в относительной безопасности.

Освобождая дорогу воинам, я отступил в сторону и вдоль стены подкрался к подъезду разрушенного пятиэтажного дома. Замер, прислушался и просканировал первый этаж. Тихо. Внутри никого. Значит, можно войти. Не решились ромеи на очередную авантюру, как вчера. Под прикрытием артиллерии подкралась вражеская разведка и закрепилась на наших позициях, а потом пришлось их выбивать. Только с этим справились, как пехота с бронетранспортерами подтянулась, и снова кровавое рубилово. Едва выстояли, за малым не отступили.

Я вошел в подъезд и поднялся на второй этаж. Вражеские позиции в ста пятидесяти метрах, за развлекательным центром «Милолика», и там шевеление, слышны моторы и гортанные выкрики командиров. Противник готовился к очередной атаке, и я усмехнулся. Ромеи губят в атаках сотни солдат и теряют бронетехнику, а мы их изматываем и даем возможность резервам собраться в ударный кулак для нанесения мощного флангового удара. Хотя с такими генералами, как у нас, я сильно сомневаюсь, что он достигнет своей цели.

Началось! Вражеские солдаты, бойцы 21-й моторизованной бригады «Аэций», которая ведет с нами бои, пошли в очередную атаку. Под прикрытием двух медленно продвигающихся вперед бронетранспортеров они устремились к нашему дому, и в этот момент пошел дождь. Холодный ливень накрыл город, видимость ухудшилась, и меня это обрадовало. Все-таки мы окрестные улочки и переулки знали лучше ромеев. Каждую удобную для противника точку пристреляли или заминировали, так что шансы отбить очередной натиск достаточно высоки.

– Эх! – тяжело вздохнул Корней, устанавливая в стенном проломе ручной пулемет. – Нам бы поддержку минометов…

– Чего нет, того нет. – Я расположился возле другой бойницы и добавил: – Хорошо еще, что фланги надежно прикрыты, слева и справа – наши. Они не бросят и не сдадут.

– Это да, – согласился сержант и замолчал.

В полу дыра, видно, что происходит внизу. Мои воины, «старая гвардия» из вольных бойцов и прибившиеся в ходе боев за город ополченцы, занимали позиции. В моих приказах нужды не было, поскольку каждый, от рядового стрелка и снайпера до пулеметчика и гранатометчика, знал, что ему необходимо делать. Однако я все-таки окликнул братьев Стахоровых:

– Без приказа огонь не открывать! Ждите команду или мой выстрел! Как поняли?!

– Так точно, командир! Не оплошаем!

Снова внимание на приближающегося противника. Ромейские пехотинцы, скользя по грязи и ругаясь, проклиная погоду и командиров, не останавливались. Они уже неоднократно получали отпор, но отступить без боя не могли. Недостаточно получили. Нужно добавить, и мы это сделаем.

Ромеи все ближе, и наконец они не выдержали. Пулеметы броневиков стали бить по пятиэтажке. Но она строилась на совесть, стены крепкие, а вражеские пулеметы молотили в основном по верхним этажам. Так что для нас, спрятавшихся за баррикадами, опасность минимальная.

Обстрел длился три-четыре минуты. Броневики выпустили по одной ленте, а мы промолчали, ни единого выстрела в ответ, и ромеев это немного взбодрило. При помощи свистков офицеры стали подавать команды, а младшие командиры – опционы, деканы и тессерарии – погнали вперед молодых солдат.

«Вот так всегда», – глядя на приближающихся ромеев, подумал я и приготовил к стрельбе РПГ.

Пехота противника опередила бронетранспортеры, и они покатились за стрелками. Наверняка в броневиках уже перезарядили пулеметы, но стрелять не торопились. Вражеская техника все ближе и ближе. До передового бронетранспортера осталось всего шестьдесят метров, не больше. Он вышел на прямую линию, свернуть некуда, слева и справа остовы уже сгоревшей бронетехники и развалины. Противник в прицеле, сомнений не было, и я разрядил в него гранатомет.

Огненный комок боезаряда, просвистев по воздуху, ударил под башню броневика, и она подлетела. Конец броне. Она уже не опасна, а мой выстрел послужил сигналом для воинов группы, и на противника обрушился шквал огня.

Из дома в ромеев ударили автоматы, пулеметы, снайперские винтовки и еще два гранатомета. Воздух оказался пронизан тучами смертельно опасного горячего металла, и атака практически сразу захлебнулась. Кое-кто из вражеских солдат пытался отстреливаться, но таких было мало и их моментально брали на прицел снайперы. Умирать за императора желающих становилось с каждым днем все меньше, и противник начал откатываться. Сначала под прикрытие брони и разрушенных домов, но в развалинах ромеев ждали мины и растяжки, а второй БТР, едва не получив боезаряд из гранатомета, резко сдал назад.

Удержать солдат на поле боя вражеские офицеры не смогли. Все закончилось очень быстро, и улочка опустела. На ней остались еще два десятка свежих трупов и горящий бронетранспортер, из которого никто не успел выбраться. Можно записать на личный счет еще одну отбитую атаку. Однако это потом. Сейчас нужно снова спрятаться, и, оставив на месте двух наблюдателей, я приказал воинам уйти с позиций в подвал.

Дело к вечеру, скоро начнет темнеть, и на несколько часов все затихло. На нашем участке – точно. Ночью могут появиться вражеские спецназовцы и разведка, а могут и не появиться. А утром все начнется сначала, новая атака и обстрелы. Впрочем, это будет завтра, а сегодняшний день прошел, мы опять выстояли, и наши соседи, судя по всему, тоже.

Вернувшись в подвал, воины стали чистить оружие и ужинать. В моей группе почти тридцать человек и половину из них я не знаю. Позывные и прозвища новичков на слуху, а вот имена, фамилии и звания мне ни к чему. Бюрократия – в тылу, а у нас все просто. Готов сражаться? Выделим оружие, боезапас и поставим на позицию. А нет, так катись куда подальше и не отсвечивай. Такова моя политика, и воины, которые видели, что я никого не подставляю, не выделяю и не заставляю по-глупому умирать, доверяли мне и выполняли все приказы.

– Связист! – Я позвал Дмитро, ополченца, который у нас отвечал за телефонную связь.

– Здесь! – крепкий мужик в потертой гимнастерке и с трофейным автоматом «Скорпион» на плече подошел ко мне.

– Вызывай штаб.

– Слушаюсь.

Дмитро стал готовить аппаратуру, допотопный телефонный аппарат, который подключался к проводу-полевке. Однако вызвать штаб не получилось, где-то обрыв. Поэтому, выделив ему одного бойца, я отправил связиста чинить линию, а сам решил поужинать. Только вскрыл банку тушенки и заварил чай, как пожаловали гости: майор Тенгиев собственной персоной, а с ним несколько охранников и незнакомый лейтенант-гвардеец в новеньком сером камуфляже.

– Здравия желаю, господин майор, – удивившись появлению командира, который отвечал за оборону целого района, я поднялся и шагнул ему навстречу. – За день отбили пять атак. Уничтожили семьдесят вражеских солдат: возможно, больше; сожгли два бронетранспортера и подбили еще один. Потеряли двух бойцов убитыми и шесть получили ранения.

Тенгиев устало махнул рукой и указал в дальний угол:

– Пойдем поговорим.

Оставив гвардейца, который с любопытством разглядывал трофейное оружие, вместе с солдатами, мы отошли в угол, куда бойцы притащили продавленный диван, и присели. После чего, тяжело вздохнув, Тенгиев спросил:

– Не устал?

– Пока терпимо, – пожал я плечами. – А в чем дело?

– В тыл поедешь.

– По делу Вергано? – предположил я.

– Верно. – Майор кивнул в сторону гвардейца: – Это твой сопровождающий, лейтенант Стоянов.

– Выходит, в штабах осознали ценность пленника?

– Не сразу. Сначала ему дуболомы из контрразведки пальцы сломали. А только потом передали пленника в особый отдел гвардии. Моя вина, поздно наверх сообщил. Да и там не сразу спохватились. Только после повторного звонка и вмешательства великой княгини засуетились.

– И что с Вергано сейчас?

– Он в столице и просит вызвать тебя.

– Когда мне отбывать?

– Прямо сейчас.

– А кого вместо себя оставить?

– Корнея. Он справится.

– Да. Сержант потянет.

Майор пожевал губами и, понизив голос до полушепота, продолжил:

– Расклад следующий. Сейчас под Вергано создается совершенно новая структура. Что это будет, мне неизвестно. Но есть намеки на то, что этой структуре понадобится собственный боевой отряд.

Он посмотрел на меня, и я кивнул:

– Этим отрядом может стать наш.

Тенгиев усмехнулся:

– Быстро соображаешь, поручик. И это хорошо. Стране такие люди нужны.

Главное было сказано. Дальше уже мелочовка, и через час, передав дела Корнею, я собрал рюкзак и вместе с лейтенантом Стояновым отправился в тыл. Там я нужнее.

20

Спустя девятнадцать часов, покинув передовую и совершив перелет на военно-транспортном самолете, я прибыл в столицу Словенского царства город Вратник, и лейтенант Стоянов доставил меня в замок Златар, который находился на окраине. При этом мои попытки вызвать его на разговор и получить больше информации успехом не увенчались. Он обычный офицер гвардии, и члены царской семьи используют таких молодых аристократов на посылках. Поэтому Стоянов просто выполнял приказ и не более того. Есть конкретный человек, поручик Видов, его нужно доставить из пункта А в пункт Б, и лейтенант это делал.

Замок Златар был построен четыреста лет назад по приказу царя Мстивоя Второго. Он собирался создать духовно-политический орден, который займется организацией Святого похода против цийя. Однако из его затеи ничего не вышло. Религиозных движений в царстве много, и, выделяя одно, царь вступал в конфликт со всеми остальными. А объединить волхвов, жрецов, друидов, ведунов и христианских священников у государя не получилось. Даже перед лицом общего врага они не желали быть заодно. Поэтому Мстивой идею забросил. После чего замок был подарен им кому-то из родственников, в дальнейшем неоднократно менял хозяев и сейчас находился во владении князя Бравлина, родного сына Ярославы Келогостовны, которая, между прочим, со своим отпрыском не ладила. Все это я знал, потому что умел слушать людей и специально собирал информацию о мире Вейрат. Лишних знаний не бывает, и сейчас они пригодились.

Итак, я добрался до пункта назначения, а поскольку замок принадлежал князю Бравлину, то, вероятнее всего, иметь дело придется именно с ним. А что же я о нем знал? Не много, но и не мало. Ему двадцать семь лет. Он сын великой княгини Ярославы Келогостовны и мятежного скифского генерала Будина, который бежал в Словению. Бравлин человек разносторонний и амбициозный, сторонник прогресса и воин, эзотерик и мистик. Как все это в нем уживалось, неизвестно. Однако он был своим не только в Технологической академии, которая выпускала лучших инженеров, изобретателей и конструкторов Словенского царства, но и среди духовенства. Причем настолько своим, что ему, несмотря на молодость, предлагали стать верховным жрецом увядающего культа Велеса. Но он отказался, а потом рассорился с матерью, которая собиралась его женить на какой-то высокородной одрисской дворянке. Бравлин не захотел расставаться с любовницей, которая уже родила ему двух сыновей-бастардов, и после этого впал в немилость, отправился в провинцию, стал шефом пластунской казачьей бригады и три года занимался ликвидацией мятежных трибаллов. Таковы расклады перед войной, которая многое меняет, и молодого князя, как мне кажется, снова привлекли к делу, вызвали в столицу и поручили создать новую структуру, о которой упоминал майор Тенгиев. Логично? Вполне.

Меня поселили в комнате, отделанной под старину. На стенах щиты с гербами и пара знамен, картины с батальными сценами и гобелен с пастухами. Но при этом имелись все удобства. Кровать хорошая. Есть письменный стол и диванчик, радио и телевизор, а также, что немаловажно, ванная и туалет. Короче говоря, не темница, хотя замок неплохо охранялся, и я сразу отметил, что за его стенами не меньше тридцати хорошо вооруженных бойцов, на донжонах стоят тяжелые пулеметы, а на площади видны следы от колес бронетранспортера.

Разместившись, для начала я принял ванну, помылся и побрился. Затем молчаливый слуга принес чистый офицерский мундир без знаков различия, и я переоделся. А затем собрался упасть на кровать, включить телевизор и посмотреть новости. Однако снова появился слуга, который сообщил, что меня ожидают для беседы.

Оружие у меня не отнимали и, прицепив на ремень кобуру с «демидовым», я покинул комнату и вскоре остановился перед дверью в кабинет местного хозяина, чье имя пока никем не оглашалось. И прежде чем войти в помещение, я просканировал и усмехнулся. Уловил знакомые эманации и моментально понял, чего мне стоит ожидать и какими будут первые вопросы.

Слегка поклонившись, слуга отворил дверь. Я прошел внутрь, остановился в центре кабинета, который опять же был отделан под старину, и осмотрелся.

За широким дубовым столом сидел князь Бравлин, его фотографии я уже видел. Крепкий темноволосый воин. Шрам пересекает левую щеку. Одет в простой мундир. Держится настороженно и смотрит на меня с интересом. А рядом с ним еще двое. Слева пожилой безбородый жрец в сером балахоне, язычник; судя по резьбе на посохе – последователь Велеса. А справа есаул Дементьев в камуфляже, и его правая ладонь лежит на расстегнутом клапане кобуры. С ним все понятно. Вылечился и поспешил вернуться в строй, вышел на князя Бравлина, с которым познакомился во время его службы в пластунской бригаде, и сдал меня с потрохами. Но врагом в этом помещении меня никто не считал, и люди собрались неглупые, настроенные на серьезный разговор, а не на конфликт. Следовательно, с ними можно говорить откровенно. Всю правду обо мне им знать не обязательно, но основное скрывать не стоит.

Я молчал и был спокоен. Никаких приветствий и докладов. Пусть князь сделает первый шаг, поскольку ему эта встреча нужна больше, чем мне. Так я решил и не ошибся. Бравлин не выдержал и спросил:

– Кто скрывается под личиной поручика Видова? Назовите себя.

Левой ладонью я провел по лицу и, возвращая свой истинный облик, запустил трансформацию. Она прошла легко, боль была несильной. И, наблюдая за реакцией князя, жреца и есаула, я представился:

– Олег Курбатов. Планета Земля. Ведьмак.

На лицах словенцев появилось удивление. Они не ожидали, что я так легко пойду на контакт, и немного растерялись. А я этим воспользовался, сделал пару шагов, приблизился к столу и присел в кресло напротив князя. После чего кивнул ему и сказал:

– Спрашивайте.

Вот так состоялось наше знакомство. На меня посыпались вопросы, и для начала я поведал словенцам свою историю. Разумеется, короткую версию. Жил да был молодой ведьмак. Он спасался от врагов, прислужников демона, и скрылся в мире Вейрат. Вернуться назад в настоящий момент не может и воюет за братьев по крови. Воевать я умею, есаул Дементьев подтвердит, и зла от меня ждать не стоит, ибо мы не враги. Гораздо важнее другое – появление в этом мире чолкаинов и война с ромеями. Тем более что противник гораздо сильнее людей и богомолы уже обосновались в Вейрате. Ну и понятно, что основная нагрузка ляжет на словенцев, а я чем смогу, тем помогу.

Частично удовлетворив свое любопытство, словенцы успокоились и призадумались. Они поверили мне и ромейскому пленнику. Но пока еще не до конца осознавали всю серьезность положения. Не перестроились и не готовы вести масштабную войну, в которой нет правил и все методы хороши. Вергано допросили, и князь Бравлин, которого поддержал культ Велеса, под это дело получил разрешение на создание особого отдела, который будет подчиняться напрямую царю. Однако он не знал, что делать дальше, а драгоценное время уходило. Поэтому я еще раз постарался объяснить ему, что необходимо действовать без промедления.

– Князь, – я обратился к Бравлину, словно равный к равному, – разреши дать пару советов?

Он поймал мой взгляд и попытался помериться внутренней силой, но не выдержал, опустил голову и сказал:

– Говори, Олег.

– Повторю еще раз – идет война на уничтожение, и ромеи – марионетки чолкаинов. Именно они – наш основной противник, и мы, люди, должны их остановить.

– Каким образом?

– Нужны ученые, которые будут собирать о противнике информацию, обрабатывать ее, а затем создавать против них оружие. Необходим выход на дипломатов и шпионов. А еще должны создаваться диверсионные группы и отряды, которые смогут выполнить любую поставленную перед ними задачу. В первую очередь это уничтожение тех людей, которых контролируют чолкаины, а также проникновение на вражескую территорию, к руднику Амарзор.

– И что нам даст проникновение к стационарному порталу между мирами?

– Разведчики могут навести на него бомбардировщики или совершить самостоятельную диверсию.

– А ты готов с ними пойти?

– Да.

– Ты смелый человек, Олег Курбатов.

– Нет. Просто есть понимание того, что без меня экспедиция закончится неудачей.

– А что насчет оружия? Чем можно одолеть чолкаинов?

– В данный момент ничем. Танки и самолеты только притормозят их, а мощные бомбы могут завалить подземные проходы к порталу, но не уничтожат его. Однако чолкаины не бессмертны, и на моей родине, на планете Земля, есть много видов оружия, которое здесь не производится.

– Ты говоришь о ядерных бомбах?

– Не только. В основном я думал о химическом и бактериологическом оружии. Иногда газы и бактерии более действенны, чем всепожирающий огонь и жесткое излучение. Особенно против насекомых.

– Так-так, в твоих словах есть резон. А дипломаты… Зачем нам нужна с ними связь?

– Думаю, что союзники ромеев должны знать, кто развязал войну. Возможно, это даст положительный результат. Не сразу, но зерна сомнений, которые упадут в души тордийского султана, семикайского хана, огненного пророка и дерегийского короля, рано или поздно прорастут, и их гнев обернется против ромеев.

Князь покосился на жреца, который так и не назвал своего имени, и тот еле заметно кивнул. После чего Бравлин снова посмотрел на меня и подвел итог встречи:

– Наверное, тебя прислали боги, ведьмак. Если бы не ты, мы бы еще долго не узнали, в чем истинные причины этой войны и кто стоит за спиной императора Аврелиана Орбелия. Но теперь, как мне кажется, многое переменится. Твою тайну мы будем хранить. Ни к чему посторонним людям знать о госте с Земли. А твои слова мы обдумаем. Ступай отдохни. Когда понадобишься, тебя вызовут. Кстати, ты в чем-нибудь нуждаешься?

– Нет.

– А просьбы имеются?

– Мне нужно встретиться с Арнольдом Вергано.

– Зачем?

– Он может рассказать гораздо больше.

– Хорошо. Ты получишь доступ к пленному ромею.

Кивнув, я поднялся, вернул себе облик Видова и покинул кабинет. Пока все нормально, процесс пошел.

21

События развивались стремительно. Князь Бравлин Будин и его наставник жрец Межамир взялись за дело. Формируемая структура получила название «Подразделение 84», типа чтобы никто не догадался, и стала обрастать людьми. Вызывались бойцы из различных соединений, но в основном из пластунской казачьей бригады, морской пехоты и гвардии, а помимо того с Восточного фронта в столицу перебросили вольный отряд майора Тенгиева. Одновременно с этим из Словенской Технологической академии выдергивались талантливые студенты последних курсов – как правило, химики, физики, историки и биологи. А еще я смог вытащить «Бурого», земного разведчика, который трудился инженером на одном из местных оборонных заводов. Во-первых, через него можно держать связь с остальными земляками. А во-вторых, чолкаины каким-то образом общаются со своими марионетками. Должна быть какая-то система дальнего управления, и «Бурый», по словенскому паспорту Ладомир Мирский, мог в этом разобраться. По крайней мере, пусть попробует, раз уж никого другого, кто бы решился озадачиться этим вопросом, нет.

Неделя пролетела быстро, настал срок подводить промежуточные итоги, и командир «Подразделения 84» князь Бравлин объявил общее построение личного состава. Оно проходило на плацу, и выяснилось, что нас уже ни много ни мало почти двести человек, и еще полсотни в пути. Это уже что-то. Можно работать, планировать операции, добывать пленников и получать какой-то результат. Но перед началом работы «Подразделения 84» князь провел совещание, на котором проводилась перетасовка людей по группам, отрядам и отделам, а затем решались первоочередные вопросы.

Структура «Подразделения 84» следующая: штаб, научный отдел, отдел планирования боевых операций, историко-архивный отдел, отдел материально-технического снабжения, боевой сегмент из шести групп по штатам глубинной разведки и отряд охраны. Для начала неплохо. В дальнейшем, если потребуется, можно добавить еще пару отделов.

Однако расширение структуры – дело не срочное. Гораздо важнее решить наболевшие вопросы и среди них один из основных – отчет для Верховного Царского Совета, который усмотрел в создании «Подразделения 84» потенциальную угрозу. Наша структура появилась благодаря царю – про это уже упоминалось. Но он не абсолютный монарх. Вот члены правящей династии и встревожились. Как это так – на окраине столицы формируется неподконтрольное соединение с боевыми отрядами. Для чего и почему? А вдруг это хитрый маневр царя, который решил избавиться от надоедливых советников и собрался править самовластно? Потому и нужен отчет, подробный и развернутый, с указанием целей и описанием задач, которые поставлены перед «Подразделением 84».

Составлением такого отчета и бумажной волокитой в итоге занялся Межамир. Он хоть и жрец, но опыт в подобных делах имел, ибо несколько лет прослужил при штабе гвардии, знал все бюрократические заморочки и понимал, о чем нужно упоминать, а что необходимо оставить под грифом «Совершенно секретно» и «Для служебного пользования». После чего, когда он ушел и увел с собой начальников небоевых отделов, в кабинете князя остались только офицеры. То есть сам Бравлин, есаул Дементьев, майор Тенгиев, а также я и несколько командиров групп, надежные воины, на которых князь мог полностью положиться.

– Итак, господа, – цепкий взгляд Бравлина скользнул по лицам офицеров, – слушаю ваши предложения. Когда и куда мы направим первый удар против чолкаинов? Не против ромеев, а именно против тайного врага. Понимаю, что положение дел на фронтах тяжелейшее и вам не терпится схлестнуться с противником, который привычен. Но ромеи – не основная цель, и вы должны это всегда учитывать.

Сказав это, он посмотрел на меня. А я что? Официально всего лишь поручик и тайный советчик. На таких сборах, когда обсуждаются по-настоящему важные вопросы и много не посвященных в мою тайну людей, проще всего хранить молчание и ждать, пока выскажутся старшие по званию. Например, Тенгиев или Дементьев. Они в курсе проблемы и знают, что нужно говорить.

Князю ответил Тенгиев:

– Думаю, что не скажу ничего нового. Уничтожить императора Аврелиана Орбелия, главного агента чолкаинов в нашем мире, нам не по силам. Но мы можем организовать рейд к логову противника. Послать две-три группы к Тиферским горам и поймать хотя бы одного «богомола». Без образцов органики наши ученые не могут начать работу. Они только и делают, что каждый день сочиняют новые теории, от которых нет никакого толку. А достанем чолкаина – тогда появится конкретика.

Тенгиеву возразил капитан морской пехоты Суров, коренастый вояка, который командовал собственной группой:

– Я уважаю вас, господин майор, как воина и профессионала. Но этот план нереален. До Тиферских гор больше трех тысяч километров, и как мы до них доберемся? А даже если дойдем, каким образом разведчики захватят чолкаина? Насколько я понимаю, эти твари – превосходные гипнотизеры, не обделены силой, обладают неизвестным оружием и прячутся в пещерах. И что мы можем им противопоставить? Я скажу за себя – у меня никаких способностей к гипнозу нет. У моих парней тоже. И посылать воинов в неизвестность, не имея о противнике достоверной информации, по меньшей мере глупо и самонадеянно. Это авантюра чистой воды, и разведчикам выписывается билет в один конец без реальных шансов вернуться обратно.

Майор сохранил спокойствие и задал Сурову встречный вопрос:

– А вы, капитан, можете предложить что-то другое?

Суров почесал кончик носа и кивнул:

– Да. Я предлагаю сосредоточиться на поимке рядовых агентов противника в нашем мире. Императора не достанем – это понятно. Однако он не единственный, кто сталкивался с «богомолами» и попал к ним в рабство. Вот ими и нужно заниматься. Они дадут новые крупицы информации о противнике, и это нам поможет.

– Согласен с вами, капитан. – Тенгиев усмехнулся. – Но времени мало. Это раз. Агенты не скажут нам ничего нового, о чем бы мы уже не узнали от Арнольда Вергано. Это два. Как ни крути, нам необходимы органические образцы чолкаинов. Это три. И мы с самого начала знали, что шансы на выживание и благополучное возвращение разведчиков из рейда к Тиферским горам невелики. Это четыре. Вы со мной согласны?

Морпех помедлил, а потом махнул рукой:

– Согласен.

– Так чего мы тянем? Работать надо. Групп у нас шесть, и мы пошлем в рейд половину. А остальные могут заниматься охотой на агентов.

Капитан Суров покачал головой, но промолчал. Остальные офицеры тоже решили не спорить. Поэтому снова слово взял князь, который огласил решение:

– Так и поступим. К Тиферским горам отправим три группы разведчиков, а остальные будут в резерве. План по проникновению на вражескую территорию прошу представить через двенадцать часов. Все свободны.

Офицеры направились к выходу, и Бравлин сказал:

– Поручик Видов, задержитесь.

Я остался и, когда кабинет опустел, присел к столу, посмотрел на князя и услышал от него вопрос:

– Как думаешь, ведьмак, получится захватить «богомола»?

– Не знаю. Тут бы до гор добраться. Одно это уже станет подвигом.

– Ты не передумал идти в рейд?

– Нет. Суров прав – разведчикам захватить чолкаина не удастся, а у меня может получиться.

Бравлин помолчал, что-то обдумал и продолжил разговор:

– Может, и не вовремя, но скажу. С завтрашнего дня ты лейтенант гвардии.

– Благодарю, – ничуть этому не удивившись, я кивнул.

Он заметил мое равнодушие и поморщился:

– Ты не рад?

– Честно говоря, все равно. Звания и титулы меня не ослепляют и не греют.

– Понимаю. Но я решил, что тебя следует отметить. Хотя бы так.

– Хорошо.

Князь расстелил на столе карту материка и поинтересовался:

– Как считаешь, какой маршрут лучше?

Посмотрев на карту, я провел кривую линию от столицы к Тиферским горам:

– Проще всего добираться через Одриссу, если удастся договориться с союзниками. Самолетом до Сурдика. Потом перелет к Турресу. Там переходим линию фронта, и до цели остается всего ничего, каких-то семьсот пятьдесят километров.

Бравлин покачал головой:

– Все равно далеко. Даже если проходить в день сорок километров, что само по себе нереально, то путешествие займет около трех недель.

– Идти пешком глупо. Придется захватывать транспорт. На автомобиле можно добраться до цели за пару дней, а по железной дороге – за четыре. Рискованно, конечно, и не у всех получится, но иного выхода нет.

– Ты прав…

Прерывая наш разговор, зазвонил телефон. Князь поднял трубку, и я напряг слух.

– Князь Бравлин Будин? – На том конце телефонного провода уверенный в себе человек, который относился к князю с уважением, но не заискивал.

– Да.

– Здравствуй. Это полковник Извеков, внешняя разведка.

– Приветствую, Николай. Что-то случилось?

– Ты интересовался нашим агентом с позывным «Руфин»?

– Было такое.

– Мы его нашли. Вернее, он сам нашелся. Два дня назад вышел в расположение наших войск.

– Это точно он?

– Сомнений нет.

– Мне его отдашь?

– Завтра его привезут в твой замок.

– Отлично. Я в долгу не останусь.

– Сочтемся. Все-таки одними тропками ходим и порой пересекаемся.

– Добро. Жду «Руфина».

Разговор был окончен, и князь, положив трубку, посмотрел на меня и спросил:

– Все слышал?

– Ага.

– И что скажешь?

– Пока лучше промолчать. Надо на этого «Руфина» посмотреть и поговорить с ним. Агент «Ясень» в своей последней шифровке на него ссылался и утверждал, что «Руфин» все знает. А что «все»? Пока не поговорим, можно только гадать, а я этого не люблю.

– Верно. Надо подождать.

Бравлин покосился на телефон, а затем снова склонился над картой, и мы продолжили планирование рейда. Что офицеры надумают, то отдельно, а у нас свои мысли по этому поводу. Так что нам было о чем поговорить и что обсудить. А когда мы расстались, я отправился в казарму и построил свою группу, в которую вошли новые бойцы. После чего начал проверять оружие и снаряжение. Как ни крути, а из-за меня они отправляются в очередной опасный рейд с минимальными шансами на возвращение. И с одной стороны, мне хотелось оставить здесь ветеранов, с которыми я через многое прошел. А с другой стороны, в одиночку не справиться, нужны надежные люди, которые прикроют и не бросят в трудную минуту. Поэтому без вариантов. Раз уж я в рейд иду, то и они со мной.

22

Из кабины пилота выглянул летчик и, перекрывая шум двигателей, выкрикнул:

– До высадки десять минут!

Я поднял руку – «Принял». После чего, резко дернув шеей, он скрылся в кабине, а я окинул взглядом воинов. Они были готовы к высадке, и для большинства сегодня – первый настоящий прыжок с парашютом. Для меня, кстати, тоже. Раньше не приходилось быть воздушным десантником, а теперь придется. А что делать? Лучше хорошо лететь, чем хорошо идти. И проще совершить прыжок, а затем оказаться в двухстах пятидесяти километрах от цели, чем переходить линию фронта. Как ни крути, это безопаснее и шансов добраться до Тиферских гор гораздо больше. Так что прыгнем. Тем более что одрисские союзники провели тренировки, и мы прыгали с вышки. А еще с нами опытные проводники, которые обещают показать безопасные тропы, и это не может не радовать.

– Эхма! – тяжело вздохнув, я слегка сдвинул в сторону привязанный к груди автомат ТКС-62, десантную модификацию, и задумался.

Для проведения рейда в глубокий тыл ромеев «Подразделение 84» подготовило три разведгруппы. Со мной все ясно, иду при любом раскладе. А помимо моей группы есть еще две. Одну сформировал и возглавил есаул Дементьев, а вторую – капитан гвардии Терещенко. Группы стандартные: двенадцать бойцов и командир. Задача – проведение разведки и захват чолкаина. Отход самостоятельный, на усмотрение командира группы. Если не забивать голову, то все просто и предельно понятно. С одриссами, которые были готовы нас встретить и оказать помощь при пересечении линии фронта при возвращении, проблем не будет. Они готовы. Отказников среди разведчиков нет, можно выдвигаться. Однако пришлось немного задержаться, так как привезли «Руфина».

Агент внешней разведки оказался стариком, дедом в возрасте семидесяти пяти лет, больным, сварливым и дряхлым. Многочисленные болячки не давали ему сосредоточиться, и разговаривать с ним было трудно. А в остальном шпион как шпион, крепкий профессионал и словенский Штирлиц, который прожил среди ромеев большую часть жизни. И кое-какую информацию мы от него получили.

По словам «Руфина», который служил в Генеральном штабе имперской армии и сообщал словенцам планы ромеев, а потом вышел в отставку и возглавил ветеранский союз, о том, что Аврелиан Орбелий служит неведомым силам, знали или догадывались многие. Первыми забили тревогу жрецы имперских религиозных культов, а за ними – спецслужбы. Очень уж странные и страшные вещи начали происходить вокруг Приора, который стал главным человеком Неринской империи. На север отправлялись рабы, готовилась война против Словении, заключался союз с цийя, а из окружения императора исчезали влиятельные придворные сановники и преданные трону генералы. Все это многих насторожило. Однако поднять против Приора восстание или вызвать широкий общественный резонанс никто не успел. Аврелиан Орбелий, которого ромеи считали перевертышем и метаморфом, напялившим лицо человека, ударил на опережение. За сутки преданные ему наемники Восточного легиона зачистили всех, кто мог угрожать власти Приора, а потом началась война. После чего «Руфин» затаился, потерял связь с внешней разведкой Словении и выслал на север собственных разведчиков. Семь человек пропали, а двое вернулись и доложили, что вблизи рудника Амарзор строится город, к которому прокладывается железная дорога, а помимо того рядом появился большой аэродром.

К сожалению, больше ничего полезного разведчики «Руфина» доложить не смогли. Но зато они отметили строящиеся объекты и дороги на картах, указали пару тайников, а еще притащили много фотографий, и все они оказались у нас, в «Подразделении 84». Это уже что-то, и если бы у словенцев имелась дальняя бомбардировочная авиация, то можно было вывести на цель эскадрилью тяжелых бомбардировщиков и разнести объекты противника. Но стратегическая авиация – для богатых и высокоразвитых народов. Она есть здесь в теории, а на практике максимальная дальность полета бомбардировщиков в мире Вейрат не превышает тысячу километров. То есть даже если удастся организовать налет с территории одриссов, самолеты до Тиферских гор долетят, а вот назад вернуться уже не смогут.

Мы получили новые сведения, но кардинально повлиять на рейд они не могли. Поэтому изменений не было, и группы разведчиков отправились в Одриссу, где нас встретили словно лучших друзей.

Потомки древних фракийцев сохраняли нейтралитет. Они хотели мира и сдерживали натиск цийя. Но ромеи дали им понять, что война неизбежна, и на границе каждый день шли локальные боестолкновения. Обе стороны активно применяли минометы и тяжелую артиллерию, а в небе, словно древние рыцари, встречались истребители и происходили поединки асов. Количество жертв с обеих сторон возрастало и быстро перевалило за тысячу. Взаимная неприязнь превратилась в ненависть. И словенская разведка оказалась в Одриссе в тот момент, когда царь Котизон Девятнадцатый объявил ромеям войну.

Одриссы перешли границу и попытались провести наступательную операцию. Но из этой затеи ничего хорошего не вышло. Имперцы смогли стабилизировать линию фронта, и нас было решено перебросить на вражескую территорию самолетами. Пока еще у фракийцев небольшой перевес в авиации, в основном за счет того, что наследник престола обожал небо и лично курировал ВВС. Мне это внушило надежду на удачный перелет, и, посовещавшись с Дементьевым, как неофициальный глава миссии, я согласился.

На тренировки и учебные прыжки ушло двое суток. После чего последний инструктаж, совещание с проводниками, которых нам выделили союзники, погрузка и вылет. На рассвете в сопровождении юрких истребителей три военно-транспортных самолета «Хига» пересекли линию фронта, углубились на территорию противника, и вскоре мы окажемся на земле. Еще немного – и шаг в неизвестность…

Вторя моим мыслям, над кабиной пилота загорелась зеленая лампочка, и я поднялся. Пора!

Снова появился пилот, мы обменялись с ним взглядами и поняли друг друга без слов, а затем он открыл бортовую дверь и закричал:

– Первый пошел!

Первым пришлось прыгать мне. Обычно командир идет в центре группы или в конце. Но это обычно, когда каждый десантник имеет опыт. А у нас ситуация нестандартная, и я показывал личному составу пример.

Я покинул самолет и полетел вниз, а за спиной голос пилота:

– Второй пошел… Третий…

Холодный северный рассвет. Мое тело стремительно приближалось к земле, и я начал отсчет:

– Пятьсот один! Пятьсот два! Пятьсот три! Кольцо!

Палец рванул кольцо, и сразу – резкий рывок.

– Пятьсот четыре! Пятьсот пять! Купол!

Купол парашюта раскрылся штатно. После чего я осмотрелся и увидел, что вокруг меня расцветают белые цветы. Парашюты раскрывались один за другим. Тут порядок, и взгляд сместился вниз. Подо мной серая равнина и чахлые рощи хвойных деревьев. Дорог нет. Людей нет. Опасности нет. Чутье молчит. Значит, все в порядке.

Земля все ближе, и я подтянул стропы. Взгляд вперед. Стопы сомкнуты вместе параллельно земле. Давай. Осталось только приземлиться.

Есть! Удар! Ботинки соприкоснулись с грунтом и, погасив купол, я отстегнул сбрую и отцепил от груди автомат, передернул затвор и зашарил взглядом по окрестностям в поисках опасности. Но ее не было. Чисто.

Действие первое – сбор группы и проверка личного состава.

С этим справился быстро. Разведчики и проводники десантировались без потерь. Что характерно, даже без вывихов обошлось. Благо погода отличная и безветренная. Повезло. Ведь мы на севере, и здесь гораздо холоднее, чем в Словении. Хотя снега практически нет.

Действие второе – выставить боевое охранение, закопать парашюты, отметить место на карте и выйти на связь с базами одрисских диверсантов, которые по цепочке передадут наше сообщение дальше.

Снова норма, наш доклад приняли.

Действие третье – определение маршрута.

Проводники, опытные северные следопыты, которые прикидывались гражданскими, а на деле являлись офицерами одрисского спецназа, настаивали на том, что нам нужно выйти к небольшому городку Дакополис. До него всего девятнадцать километров, и там можно достать транспорт. Это обсуждалось заранее, еще на аэродроме, и я соглашался. Но сейчас эта идея уже не казалась мне правильной. Нет уж. Необходимо довериться чутью, а оно гонит меня еще дальше на север, к ромейской границе с цийя. Там поселений гораздо меньше и угнать автомобиль сложнее. Однако там нас искать не станут. Так я решил, и одриссам пришлось подчиниться.

Действие четвертое – выдвижение.

В головном дозоре один из проводников и три воина. Далее левый боковой дозор, ядро и правый боковой. А замыкал походный порядок тыловой дозор, в котором находился второй проводник.

– Все готовы? – оглядывая воинов, спросил я.

Молчание. Разведчики готовы.

– Пошли!

Взмахнув рукой, я указал направление, и головной дозор, опережая группу, сразу же оторвался от нас на сто пятьдесят метров.

«Вот и все, – начиная движение, подумал я. – Теперь нужно идти, посматривать по сторонам и не забивать голову ненужными мыслями».

Группа пошла на север, и начался марш. Размеренный и неторопливый. Слава богам, они же Предтечи: если враги заметили самолет одриссов или какой-нибудь охотник увидел вдалеке парашюты, особого внимания на это не обратили. Погони не было, нас не искали, и в самом начале рейда все очень сильно напоминало военно-туристический поход. Пейзаж скучный и неинтересный – равнина, рощи и редкие ручьи с мутной водой. Идешь себе, идешь и идешь. Немного передохнул и опять поднимаешься, чтобы идти. Почти как у Киплинга в его бессмертном стихотворении «Пыль»:

День-ночь-день-ночь – мы идем по Африке,

День-ночь-день-ночь – все по той же Африке.

Восемь-шесть-двенадцать-пять – двадцать миль на этот раз,

Три-двенадцать-двадцать две – восемнадцать миль вчера.

И хотя у нас далеко не Африка, так как ближе к вечеру погода испортилась и резко похолодало, в остальном – без изменений. Нагруженные припасами, снаряжением и оружием, разведчики приближались к северной границе Неринской империи и больше напоминали мулов, чем отчаянных головорезов. Пыхтели и сопели, обливались потом, втихаря меня ругали, что не вышел к Дакополису, но открытого недовольства не проявляли. А спустя двое суток группа добралась до форта Изгорна и там мы взяли все что нужно для продолжения миссии.

23

Форт Изгорна был перевалочным пунктом между южными провинциями Неринской империи и северными погранзаставами. Бойцов, которые наблюдали за цийя, требовалось снабжать, и все шло через форт. Охраны за невысокими стенами мало, два отделения резервистов, а караваны приходили редко. Раз в месяц появлялась автоколонна, которая развозила грузы по заставам, и снова наступала тишина. По этой причине гарнизон Изгорны нес службу спустя рукава. Ведь война далеко, а цийя вроде бы как временные союзники. И все бы ничего, но появились словенские разведчики.

Нам требовался транспорт, и мы его взяли. Под покровом тьмы в форт проникла тройка разведчиков и перебила часовых. Затем они открыли ворота, мои воины ворвались в казарму, и все было кончено. В живых остались немногие: комендант форта, пожилой центурион и два опциона. Они были нужны для допроса и не упирались. Вот только знали пленники немного и через пару часов отправились вслед за своими солдатами, в ров, где их телами закусят стервятники и северные падальщики.

Завладев фортом, мы подвели итоги. Есть два грузовика повышенной проходимости и поломанный бронетранспортер. А еще группа захватила неплохие трофеи, поскольку в форте имелся большой склад с продовольствием, горюче-смазочными материалами и боекомплектами. Так что, веди мы свободную охоту, можно было закрепиться в Изгорне и дождаться большого каравана, который придет через неделю. То-то потеха. Встретили бы ромеев огоньком. Однако цель иная и потому все, что есть в форте, необходимо уничтожить. А нам хватит грузовиков, куда помимо бочек с топливом погрузим ромейские сухпайки.

Под утро, забрав все что нужно и подпалив форт, мы покинули Изгорну и выехали на северную дорогу. После чего, дабы не оставлять следов, проехали по руслу неглубокой речки, повернули на восток и направились к Тиферским горам. Благо по тундре ехать можно. Дорог конечно же никаких нет. Но они и не нужны. Главное – направление.

Спустя двое суток мы оказались в предгорьях, примерно в тридцати километрах от Амарзора. Причем с северной стороны, откуда нас не ждали. Один грузовик к этому моменту сломался, а второй ничего, еще на ходу, и его можно было использовать при отступлении. Поэтому транспорт замаскировали, и группа двинулась к цели.

Тиферский кряж – старый и тянется от Полярного океана до ромейской провинции Шиндер. Места вокруг дикие и суровые, растительности немного, и то в основном хвойные рощи и кусты можжевельника. Людей нигде не видать, но пару раз мы заметили в небе пролетающие аэропланы. Разумеется, они принадлежали ромеям и нарезали круги вокруг портала между мирами. Патруль – сомнений в этом не было. Так что идти следовало осторожно. Но, к счастью, погода окончательно испортилась и стала нелетной. Небо затянули тучи, и на землю посыпался снег. Ветер усилился, и началась северная метель, жестокая и крайне опасная. Для кого-то, но не для нас, ибо мы к непогоде были готовы.

До объекта добирались еще двое суток. Идти тяжело, снег бил в лицо, и порывы ветра норовили сбросить людей в пропасть. Температура воздуха резко упала, а горы покрылись ледяной коркой. Короче говоря, тяжко. Однако мы справились и добрались до укрытия, о котором упоминал «Руфин». Это была крохотная пещерка, и мы разместились в ней с трудом, а затем я вышел на связь с другими группами. Точнее, попытался выйти. Из-за снежной бури и гор связь была с перебоями, и удалось перекинуться парой слов с Дементьевым, который находился неподалеку, а вот Терещенко не отозвался. То ли попался ромеям, то ли не в состоянии выйти в эфир, то ли слишком далеко. Сиди и гадай, что с ним и его людьми.

Впрочем, я о его судьбе думал недолго. На это просто не было времени. Раз уж пришли куда нужно, необходимо работать, и группа выслала к ромейскому городку первые тройки. Ну а я начал искать следы чолкаинов, прислушивался к чутью, ползал по пещерам, большая часть которых охранялась вражескими спецназовцами из отряда «Гермес», и думал о том, как захватить «богомола». Хотя бы одного. Как говорится, дурак думками богатеет. Вот так и я. Где чолкаины – не ясно, точной локализации нет, а планы по их захвату выстраиваю.

Прошел день. За ним второй. Буря прекратилась, и нам пришлось затаиться. Появились патрульные отряды, которые прочесали местность, а в небе снова закружились самолеты. От Терещенко по-прежнему ни слуху ни духу. Скорее всего, он попался, и активность ромеев была вызвана тем, что они знали о нашем присутствии или ждали появления словенских разведчиков. А Дементьев никак не может приблизиться.

Вот и что делать? Как быть? Эти вопросы раз за разом я задавал сам себе, а потом ветеранам группы и проводникам. Но ответа не было. До тех пор, пока нас не обнаружили.

Замаскировав вход в пещеру можжевеловыми кустами, разведчики терпеливо ждали моих приказов и отдыхали, а я, накинув маскировочный халат, сидел снаружи и наблюдал за городком, который находился в пяти километрах. Погода ясная и виды прекрасные, хоть картины рисуй. Горные пики и скалы. Темные провалы пещер на белом фоне покрытых снегом склонов. Чистое синее небо без единого облачка. А под нами дорога, одна из многих, по которым шныряли моторизованные патрули и бродили егеря ромеев.

Дело к вечеру, через час начнет темнеть, и ничто не предвещало беду. Но меня накрыло беспокойство. Это не просто так. Происходило что-то, о чем мне следовало бы знать, поскольку это угрожает группе. Однако я заметил опасность поздно.

Спустя пару дней я узнал, как на нас вышли. Одна из троек возвращалась в пещеру, и кто-то из воинов неплотно закрыл подсумок. В нем помимо автоматных магазинов, были патроны россыпью, и они просыпались. Не один раз, а несколько. А затем вражеский патруль их заметил, просчитал траекторию движения разведчиков и вызвал подкрепление. Так вот и бывает. Воины опытные и делали свою работу на совесть, но идеальных людей нет и от случайности никто не застрахован.

В общем, наблюдаю я за дорогой, по которой можно выйти к пещерам, где должны находиться чолкаины. И тут появляются ромеи. Сначала бронетранспортер, а за ним три легковых армейских внедорожника. Они остановились невдалеке от нашей пещеры, на дорогу высыпалась пехота, и офицер, указывая направление, стал распределять бойцов по отрядам. Один пойдет в лоб, прямо на нас. Два других начнут обходить с флангов. Для меня все понятно, и я скользнул обратно в пещеру.

– Тревога! – поднял я воинов. – К бою!

Без нервов и криков разведчики схватили оружие и приготовились к рывку наружу. В пещере сидеть не стоит. Нас передавят, словно котят, закидают гранатами и возьмут голыми руками. А снаружи есть несколько скальных выступов, на которых можно закрепиться и огрызнуться. Впрочем, конец все равно один, и необходимо поступать по заветам легендарного гусара Дениса Давыдова. Он говорил, что, находясь в тылу противника, партизан должен постоянно перемещаться, ибо в этом его спасение. А мы хоть и не партизаны, но эта тактика для нас. Раз уж обнаружили один наш схрон, придется уходить к другому. Но не всем вместе, а частями, разделившись на подгруппы и огрызаясь огнем.

– Корней! – Я окликнул сержанта.

– Здесь! – Он посмотрел на меня.

– Берешь две тройки и уходишь к Белому ручью. Помнишь, где это?

– Да.

– С тобой радист и Марек.

Я посмотрел на одрисских проводников, и один из них кивнул:

– Понял!

Дальше обратился к Ведогору:

– Ты берешь свою тройку и прорываешься на соединение с Дементьевым. Пойдешь по Кривому хребту. С тобой второй радист.

– Есть!

Оставался я, и себе задачу поставил самую сложную:

– Со мной братья Стахоровы и Децебал. Я пойду вдоль реки Майдара к роднику Бурмисса. А потом выйду к Белому ручью.

Второй одрисс, которого звали как и древнего вождя даков, встал рядом со мной. Так же поступили Стахоровы. После чего, передернув затвор автомата, я направился к выходу и бросил:

– Вперед, волки! Никого не щадить! В плен не сдаваться! Последняя пуля и граната, если так выйдет, что не сможете оторваться, – для себя!

Ромеев встретили огнем. Они не успели подняться и оказались на склоне. Так что первый раунд боя мы выиграли вчистую, и единственное, чего я всерьез опасался – это бронетранспортера. А ну как задерет ствол тяжелого пулемета и начнет нас свинцом поливать? При таких раскладах шансы вырваться резко снижались. Но броневик нас достать не смог. Угол подъема ствола недостаточный, а заехать на склон у него не получилось. Поэтому мы смогли разбежаться. Каждая подгруппа рванула в свою сторону. При самом неблагоприятном раскладе хоть одна да выберется.

Мы бежали от погони, не оглядываясь, и я надеялся, что подгруппа сможет выскочить из колечка, а затем добраться до безопасного места. Однако не вышло.

Для начала следовало пересечь одну из грунтовых дорог, которая петляла между горных теснин, и выйти к реке Майдара. Местность изучить успели и отходили по малоизвестным тропкам. Вроде бы проскочили. Да не тут-то было. Только вышли к дороге – и в этот момент из-за поворота показался военный ромейский внедорожник «Ботфарин». Машинка так себе: проходимая, но брони нет, и расстрелять ее не трудно. Но за ней, немного отставая, шли бронетранспортеры с мотопехотой. Куда бы мы ни метнулись, всюду смерть. Поэтому я решил изменить план ради достижения цели, которая сейчас одна – уцелеть.

– Ложись! – закричал я. – К бою! Берем транспорт! Машину не повредите!

Братья Стахоровы и проводник залегли, а я опустился на левое колено, поймал в прицел голову водителя, который заметил нас слишком поздно, и потянул спусковой крючок.

ТКС не подвел. Короткая очередь, разбивая лобовое стекло внедорожника, прошлась по телу ромея, и он упал на руль. А другими солдатами, которые находились в салоне, занялись Стахоровы. Они снайперы и тоже не промазали. Каждый сделал по два выстрела. Этого оказалось достаточно, и я побежал к остановившемуся автомобилю.

Воины последовали за мной, и мы, не сговариваясь, выкинули из трофейного «Ботфарина» трупы. Старший из братьев Стахоровых, степенный здоровяк Федор, занял место водителя и проверил автомобиль. Движок запустился, можно драпать дальше. Но перед этим следовало придержать бронетранспортеры.

Понимая друг друга без слов, вместе с Дмитрием Стахоровым, младшим братом, мы подготовили к стрельбе гранатометы. Словно на заказ, появился передовой ромейский броневик, и мы выстрелили. Оба заряда попали в цель, и БТР, подпрыгнув, загорелся и встал на обочине. Не самый лучший вариант. Было бы интереснее, если бы подбитая боевая машина перегородила дорогу. Но тут уж ничего не изменить.

– Жми! – запрыгивая в машину, заорал я, и Федор ударил по газам.

Внедорожник сорвался с места, мы помчались в низину, и Федор спросил:

– Куда дальше, командир?

– К пещерам.

– Зачем? – Он бросил на меня косой взгляд.

– Больше некуда. Справа гора, пока будем карабкаться наверх, нас перещелкают. А слева пропасть, спуститься не получится, склон слишком крутой. Дорога упирается в пещеру, это один из боковых входов в подземелья, где находится портал между мирами. По нему уйдем.

– А получится?

– Должно получиться. Под горой целый пещерный город, там полк спрятать можно.

– А охрана есть?

– Обычно на входе три-четыре ромея. Перебьем их, и путь свободен, а что в подземельях – неизвестно. Людей там нет. Точнее, не должно быть.

– А чолкаины?

– Стороной обойдем и вниз не полезем. Своя шкура дороже. Информации побольше соберем, тогда и вернемся.

Стахоров замолчал, и спустя несколько минут дорога уперлась в пещеру. Ромеи не поняли, кто перед ними. Выстрелы и взрывы слышали, но увидели, что подъезжает «Ботфарин», и расслабились.

Вываливаясь из машины, двумя короткими очередями я положил трех охранников. Был еще один, он только выходил из пещеры, но этого пристрелил Децебал.

– Живее! – поторопил я воинов. – Хватайте все что может пригодиться! Фонари, еду и воду! Неизвестно, сколько будем бродить!

Обчистив охранников, у которых нашлось все что нужно, мы вошли в пещеру, и нас окутала тьма. Только спрятались – и на дороге показался бронетранспортер. Он на ходу открыл огонь из пулемета. Первой очередью накрыл пустой внедорожник, который загорелся, а потом стал бить по пещере. Однако нам уже все равно. По узкому кривому туннелю мы уходили в темноту, и я доверился чутью. Проходов вокруг много, как бы не заблудиться, но ведовские навыки снова меня не подвели. Мы стали подниматься и спустя несколько часов уловили потоки свежего воздуха. Если повезет, вскоре выйдем за пределами охранной зоны.

– Что это?! – нарушая тишину пещер, спросил Децебал.

– В чем дело? – Я посмотрел на него, и луч фонаря осветил проводника.

– Посмотрите, – указал он на стену.

Я приблизился и увидел за грудой камней, которые осыпались с потолка пещеры, труп человека. Это был юноша, блондин, не старше двадцати лет. Одет мертвец в потертый коричневый камзол и лосины, а на ногах старинного кроя сапоги. Наряд странный, поскольку эта одежда давно уже не в моде. Даже в консервативной Неринской империи. Рядом тоже пусто, ни сумки, ни фляги под воду. Отчего умер, непонятно. Ран нет. Лицо бледное. Ладони чистые: ни мозолей, ни царапин. Шел человек по подземным туннелям, никого не трогал – и вдруг умер. Вот так фокус.

Я стал осматривать тело юноши. Может, это раб, которого отправили чолкаинам, а он смог сбежать? Вряд ли. Или один из местных жителей? Нет-нет. Не то. Тогда кто он и как здесь оказался?

Размышляя, я расстегнул его камзол и обнаружил внутренний карман, а в нем обтянутый кожей блокнотик и карандашик. Что характерно, кожа на отделке – человеческая. Еще одна странность.

Полностью обыскав труп, больше ничего не нашел. Даже сапоги с него стянул и лосины. Пусто. А потом открыл блокнотик и увидел, что он заполнен записями на ирфэ, одном из древних языков. Я его знал, спасибо памяти предков, и сразу все понял. После чего открыл мертвецу рот и обнаружил, что его клыки сильно увеличены.

– Кто же он такой? – подсвечивая мне фонарем, поинтересовался Федор Стахоров.

– Вампир, – ответил я.

– Это сказки, – ухмыльнулся он.

– Да-да, – усмехнулся я в ответ и кивнул в сторону выхода. – Пошли отсюда.

Оставив мертвеца в пещере, мы продолжили движение, и я размышлял. Сомнений в том, что мы обнаружили вампира, нет. И он мертв. Хм! Какой-то каламбур. Мертвый вампир мертв. Причем ему не отсекали голову и не вонзали в сердце осинового кола. Как такое возможно? Надо разобраться и почитать блокнот кровососа. Наверняка в нем немало интересного.

24

«Сегодня я, Дин вер-Бортой, оказался в главном улье рода Ум-ха-ш-хр-фта и потерялся. Не понимаю, что со мной произошло. Я прожил два века и многому научился. Никогда не было так, чтобы я путался и не находил дорогу, но это произошло. Множество новых запахов, угловатые коридоры бесконечного полуподземного улья и миллиарды рабочих чолкаинов, приземистых полуразумных муравьев, которые суетились вокруг. Все это смогло сбить меня с толку, и, потеряв ориентацию, я замер на одном из перекрестков.

Стоял пару часов и ждал хозяина, но он не появился. Усх-тан-бор-х-фер был занят и поступил проще. Он обнаружил меня и прислал схему движения. Как обычно, она возникла в голове, а потом я услышал его мысленный приказ: «Иди!» Ослушаться нельзя, и я пошел. Несколько часов бродил по коридорам и наконец добрался до отсека, что был отведен к повелителю.

Здесь меня ожидала радостная встреча. Я увидел Оскаи вер-Марахай, мою подругу, с которой расстался полвека назад. Ее, как и меня, за мятежный нрав и невосторженный образ мыслей по поводу внешней политики нашего государства, отдали чолкаинам, словно живую дань, и мы, прижавшись друг к другу, долго разговаривали. Вспоминали родину, прекрасные пещеры Муин-Кофта и сумрачные поля Болтейна, а потом заговорили о побеге. Понимали, что бежать глупо и бессмысленно, от повелителя не скрыться, но хотелось помечтать, и мы мечтали…

Мы пробыли в отсеке Усх-тан-бор-х-фера двое суток. В улье нет часов, и время для чолкаинов не имеет особого значения. Это вспомогательная величина, которой оперируют только Высшие, и мне показалось, что повелитель забыл о нас. В конце концов, мы голодаем. Нам нужна кровь, а ее нет. И тогда я осмелился послать Усх-тан-бор-х-феру мольбу. Однако он не обратил на призыв никакого внимания. Видимо, повелитель был занят, а я его отвлекал, и он заблокировал отсек. Опустились бронированные заслонки, а помимо того вокруг отсека сформировалось невидимое поле мыслезащиты…

Усх-тан-бор-х-фер вернулся злой. По чолкаинам трудно определить, в каком они настроении, и многие считают, что они лишены эмоций. Но это не так. За годы, что я служу повелителю, у меня появился драгоценный опыт. Поэтому по легкому тремору конечностей и дрожанию крыльев я смог понять, что он не в настроении и пока не стоит его тревожить. Уж лучше еще немного поголодать, чем вызвать гнев повелителя, и Оскаи со мной полностью согласилась…

У нас радость. Повелитель подарил нам человека. Это молоденькая, полная сил девушка, которая просила нас о пощаде и была напугана. Идеальная жертва. Превосходный корм. Давно у меня не было ничего подобного, но я уступил право первого укуса Оскаи. Я еще немного подожду, а она голодала гораздо дольше меня…

Повелитель посадил нас на ритуальную цепь из серебра. Мы и так никуда не сбежим, ибо от мысленного контроля спасения нет, но таков обычай чолкаинов. Во время ежегодного схода, когда Высшие собираются вместе, их животные обязаны носить цепи и ошейники. Вот ведь как странно выходит. Во времена моей юности, когда только покинул родовую пещеру, я считал себя венцом творения Предтеч. Я был силен и непобедим, содержал стадо людей и парочку эльфов, которыми мог всегда подкормиться и угостить друзей. Закатывал пирушки и заставлял рабов развлекать меня, совокупляться и биться на арене. А теперь я сам оказался в рабстве и бегаю за Усх-тан-бор-х-фером, словно собака…

Я устал. Слишком много впечатлений, и хочется спать. Однако я обязан сделать запись о том, что видел. Кто знает… я не теряю надежду, что смогу передать свои записки вождям нашего народа, и они узнают о чолкаинах немного больше.

Усх-тан-бор-х-фер посетил сход рода, и я опять был поражен. Украшенный самоцветами и другими драгоценными камнями огромный зал был набит Высшими чолкаинами. Король, огромный самец в черной хитиновой броне, стоял в центре. Вокруг него самки, которые похожи на больших гусениц и не могут передвигаться самостоятельно. А вдоль стен тысячи Генералов, Ученых, Поисковиков, Собирателей, Архитекторов и прочих разумных чолкаинов, за спинами которых находились их животные. У кого-то вампиры, среди коих я заметил знакомых. У кого-то люди, эльфы, гномы. А у одного полководца чолкаинов на цепи находился демон. Причем весьма высокого ранга.

Впрочем, перекинуться с кем-то из собратьев по несчастью хотя бы парой слов не получилось. Король чолкаинов, чье имя выговорить и запомнить трудно, ибо оно состоит из сотен слогов, резко вскинул передние хватательные конечности и расправил мощные крылья. От этого взмаха по залу прокатилась сильная воздушная волна, в нос ударил едкий запах насекомого, и я отключился.

Каждый раз, когда Усх-тан-бор-х-фер берет меня на официальные мероприятия, я надеюсь на то, что выдержу и перенесу ментальный удар. Но не выходит. Чолкаины объединяются в единое целое, их разумы соприкасаются и образуют информационную сеть, которой при помощи маток управляет король. Таким образом он за краткий промежуток времени, десять – пятнадцать минут, впитывает в себя колоссальные объемы новых знаний, обрабатывает их и сразу же отдает приказы подчиненным. Превосходная система управления. От короля не спрятаться и не скрыться. Нет долгих споров и обсуждений. А все указания от правителя подчиненным идут напрямую. Наверное, это одна из причин того, что чолкаины развиваются и расширяются гораздо быстрее остальных рас. А вообще факторов их успеха много, но я выделяю несколько. Управление – раз. Высокая рождаемость и быстрое взросление особей – два. Полная передача знаний по наследству – три. Все Высшие – мощные гипнотизеры, это четыре. Мимикрия – пять. Неприхотливость – шесть. Отличная приспособляемость к новым условиям и сильный иммунитет – семь.

В общем, они практически идеальные существа. Как это ни прискорбно и ни унизительно, но это так, и я должен сие признать. Победить их невозможно. Даже мы, вампиры, и демоны, одни из лучших творений Предтеч, не в состоянии биться с ними на равных. Они легко задавят нас числом. А про людей, эльфов и прочих второсортных говорить не стоит. Они – корм. И для нас, и для них. Одна надежда – появится предсказанный нашими пророками Кровавый Бог, и он наведет порядок, восстановит гармонию, заставит чолкаинов отступить и снова возвеличит мой народ…

Повелитель получил новое задание и дал нам документы, которые следует изучить. Он отправляется в один из человеческих миров, который вскоре подвергнется удару, и мы станем его советниками. Мир называется Вейрат, и меня не может не радовать тот факт, что мы станем питаться каждый день. Скорей бы оказаться в ином мире, а то от конины и буйволятины уже тошнит, зубы ноют и несварение желудка…

Процесс подготовки затягивается. В мире Вейрат род Ум-ха-ш-хр-фта собирается использовать новую породу воинов, чрезвычайно агрессивную, сильную и умную. Однако что-то не ладится. Воины получаются настолько воинственными, что бросаются даже на своих собратьев. Конечно, среди чолкаинов это не редкость, и самцы часто бьются за право посетить матку, дабы оставить потомство, а потом самка может и сожрать самца. Но здесь нечто иное. Скорее всего, какой-то сбой в воспитании…

Наконец мы в мире людей и каждый день получаем человека. Корм превосходный. Однако Оскаи недовольна. Она задумала побег, и отговорить ее не получается. Наоборот, она стала убеждать меня отправиться с ней, и я заколебался. Понимаю, что бежать глупо, нас догонит ментальный приказ повелителя. Но… в голове крутится мысль, что если покинуть пещеры незаметно, а затем затеряться в горах и уйти от портала как можно дальше, все получится. Не знаю, что делать. Пока подожду. А может быть, сдать Оскаи и предупредить повелителя? Нехорошо это, и против всех моих правил – предавать вампира. Однако если не будет иного выхода, придется это сделать. Своя жизнь, какой бы она ни была, для меня более важна. Или все-таки послушать Оскаи и сбежать?..

Много работы. Мы постоянно допрашиваем людей, которых нам приводят, собираем информацию, обрабатываем ее и предоставляем отчеты Усх-тан-бор-х-феру. Однако мысли о побеге все чаще посещают меня, и я чувствую, что готов совершить этот поступок. Только бы повелитель не решил просмотреть наши мысли…

Решено. Сегодня мы убежим…»

На этом записки вампира Дина вер-Бортоя обрывались. Он не смог сбежать, ментальный приказ повелителя настиг его невдалеке от выхода, и кровосос умер от кровоизлияния в мозг. Мне его не жаль, а полученная из записок информация пригодится людям. Каждая капелька, каждая крупинка сведений о чолкаинах важна, ведь опасность угрожает не только Вейрату, но и Земле, а потом Кромке и другим планетам.

«Вот бы притащить сюда ядерный боезаряд и взорвать, – посматривая в сторону пещеры, из которой мы вышли, подумал я. – Было бы интересно. Один взрыв – и накрытие. Есть портал – и нет его. Опасность отступит. А чего? Идея неплохая, надо над ней подумать».

– Командир, – меня окликнул вернувшийся из разведки Федор Стахоров.

– В чем дело? – отозвался я.

– Дементьев неподалеку, я его бойцов возле тайника видел.

– Хорошая новость, – я поднялся, – пойдем навестим их.

– А потом что?

Я кивнул на вход в подземелья:

– Соберемся вместе и продолжим выполнение миссии. Попробуем добраться до чолкаинов и кого-нибудь захватить.

– Не нравится мне эта идея, – покачал он головой. – Слишком опасно вниз соваться. Даже если пойдет большая группа.

– Мне тоже не по себе, Федор. Но раз уж взялись за дело, надо довести его до логического конца.

25

Есаул Дементьев вынырнул из темноты, покосился на тусклый фонарик под потолком, а затем осмотрелся, разглядел меня и махнул рукой.

Я приблизился и спросил его:

– Сделали?

Он кивнул:

– Да.

– Где мину установили?

– На повороте. Приметный такой, там кусок свода – с белым камнем.

– Добро. Сколько времени у нас будет?

– Как подашь знак – одна минута. Хватит?

– Вполне.

Дементьев помолчал, мотнул головой и поймал мой взгляд:

– Ведьмак, ты уверен, что все получится?

Вопрос, конечно, весьма интересный и жизненный. Моя подгруппа объединилась с группой Дементьева, и мы вернулись в пещеры. Бродили по ним долго, изучали подземелья, составляли карты и пару раз едва не столкнулись с ромеями. Но обошлось. До боестолкновения не дошло, и разведчики, просочившись через вражеские заслоны, почти подобрались к порталу между мирами. Он был рядом, мой ключ его чувствовал, но дальше идти не получится, ибо между нами чолкаины. Не Высшие, как называл элиту насекомых вампир, а обычные солдаты, похожие на прямоходящих муравьев-переростков крупные бронированные особи под сто килограмм с непонятным оружием. Мимо них незаметно не проскочишь, придется драться, и на шум сбегутся новые вражеские солдаты. А оно нам надо?

Опять двадцать пять и уже набивший оскомину вопрос. Что делать? Прикидывали разные варианты и в итоге сошлись на том, что Высшего чолкаина, который сидит непосредственно возле портала, нам не достать. На это просто не хватит сил. А вот захватить солдата или рабочего, который заметно меньше солдата, вполне реально. В конце концов, они тоже чолкаины, и биохимия этих существ ничем не отличается от той, что у Высших. Да и вообще, нам нужна органика, а живая плоть или нет – дело десятое. Проще пристрелить парочку чолкаинов, отрубить им конечности и вынуть внутренности, содрать хитиновый панцирь и отпилить голову, а затем притащить эти куски словенским ученым. Поэтому решили брать кого сможем, а если не выйдет, то ограничимся кусками тела.

– Чего молчишь? – поторопил меня есаул.

– Думаю, – усмехнулся я.

– Ну и я о том же. Чего надумал?

– Не переживай, есаул, – я хлопнул его по плечу, – все у нас получится. План согласован, начинаем работу.

– Может, мне с тобой пойти?

– Не стоит.

– Тогда возьми моих ребят. Хотя бы пару человек в усиление.

– Зачем? Они и так рядом, прикроют нас огнем. А если позовем, подбегут и помогут.

– Спорить не стану. Но учти: второго шанса может не быть.

– Понимаю.

– И еще… У чолкаинских солдат надо оружие взять… Конечно, если получится…

– Само собой.

Он промолчал и отступил в сторону, а я посмотрел на своих воинов, которые сидели возле стены и ждали приказа. Оттягивать начало операции бессмысленно. Чем раньше начнем, тем быстрее выберемся наверх и потопаем домой.

– Готовы? – спросил я воинов.

– Не сомневайтесь, господин лейтенант, – за всех ответил Федор Стахоров.

– Пошли. – Я двинулся в сторону ближайшего туннеля, и они последовали за мной.

Спустя четверть часа, пройдя через два заслона из бойцов Дементьева, в сопровождении прикрытия, мы вышли в одну из пещер, которая примыкала к точке перехода, и здесь, как обычно, царила суета. В плохо освещенном подземелье шла стройка. Десятки рабочих «муравьев» таскали камень и продолговатые емкости с бурой жижей, которая по своим свойствам напоминала цемент. А неподалеку всегда крутились солдаты. В верхних конечностях они держали оружие: ромбовидные кристаллы или стальные стержни. Что это за орудия смерти, можно только предполагать. Автоматы или винтовки? А если лазеры или какие-то излучатели пси-волн? Или обычные парализаторы? Неизвестность заставляла немного нервничать, тем более что ничего подобного я раньше не видел, даже во снах с фрагментами из жизни предков.

– Кажется, мы вовремя… – прошептал Федор. – Еще немного, и пришлось бы новый план придумывать.

– Почему так решил?

– А ты сам посмотри, командир. Работяги заделывают дыры в стенах. Сначала забивают проходы камнями, а потом цементируют.

В самом деле. Так и есть. «Муравьи» перекрывали подходы к порталу, и если бы мы промедлили, то нас могли замуровать, и пришлось бы отступить, а затем искать другой обходной путь.

– Кого берем? – снова подал голос Стахоров.

– Ближайшего работягу, – я указал на приземистого «муравья». – Если не получится его спеленать, тогда хватаем другого.

– А вояк?

– Валим и снимаем оружие. Этим я займусь. А вы работягу крутите. Втроем справитесь?

– Да.

– Децебал, – я покосился на проводника, который по-прежнему находился рядом, хотя мог не участвовать в боевой операции, – не передумал чолкаина в плен брать?

– Нет, – покачал он головой. – Для меня честь рискнуть во имя всего человечества.

Слова громкие, но по сути все верно. Так и есть. Мы здесь ради спасения всех людей планеты, невзирая на расу, пол, религиозные, языковые и политические различия.

– Прикрывайте, – обернувшись назад, обратился я к тройке бойцов из группы Дементьева с двумя пулеметами.

– Готовы! – Командир тройки приподнял автомат.

Голос разведчика прозвучал громче, чем нужно, и чолкаины его услышали. Словно по команде, солдаты насторожились и развернулись в нашу сторону, а рабочие замерли. И это могло бы иметь печальные последствия, если бы произошло раньше. А теперь уже все равно. Они опоздали.

– Начинаем! За мной! – Я спрыгнул с уступа метровой высоты в большую пещеру и прижал приклад автомата к плечу.

Стахоровы и Децебал не отставали, а прикрытие заняло наблюдательную площадку. Жаль, что она небольшая, максимум три человека помещались, а то бы взяли больше бойцов. Но тут ничего не изменить.

Тем временем ближайший чолкаин-солдат, оружием которого я собирался завладеть, увидел нас, и на его голове развернулись две гибкие антенны. Наверняка он сообщал Высшему о появлении вооруженных людей, и я открыл огонь. Короткий ствол выплюнул очередь пуль повышенной пробиваемости, и сразу несколько вонзились в тело вражеского солдата. На стену полетела черно-коричневая смесь и куски костей, но он никак не желал умирать. Несмотря на смертельные повреждения, может быть, по инерции, чолкаин поднял стальной стержень, кончик которого налился красным светом.

Еще немного – и произойдет разрядка. Надо уйти с линии огня. Однако вмешалось прикрытие. Ударили пулеметы и автомат. Два бойца стали обстреливать пещеру, убивая всех подряд, а один пулеметчик занялся недобитком. Он всадил в чолкаина пару очередей, которые посекли конечности. После чего жезл упал на каменный пол и погас, а солдат завалился на бок и замер без движения.

– Нормально, – сам себе сказал я и подскочил к трупу солдата. Нагнулся, подобрал жезл и спрятал его в РД, закинул туда же кусок хитина, а затем оглянулся.

Стахоровы и Децебал втроем набросились на рабочего. Заранее заготовленными удавками они сноровисто вязали «муравью» конечности, а заодно били его по морде, и он, хоть и был физически очень силен, затих. А по пещере продолжали бить пулеметы. Длинные очереди кромсали тела чолкаинов, но те сориентировались быстро. Это ведь не люди. Солдаты чолкаинов – прирожденные воины, которые появляются на свет с уже заложенной программой, и у них нет страхов, сомнений и паники. Поэтому они ответили моментально. Из ромбовидных кристаллов вылетали белые световые лучи, которые ударяли в камень и раскаляли его до красноты. Что-то высокотемпературное. А из жезлов били плотные сгустки огня. Словно плазма. К счастью, мы пока не в зоне поражения, в небольшой низине нас не достать, а пулеметчики – за уступом.

Еще раз посмотрев на труп чолкаинского солдата, я подумал: «Возьму дополнительный трофей». После чего вытащил из ножен тяжелый десантный тесак и стал рубить тело вражеского бойца. Шеи у него практически нет и освещение никакое. Однако я ударил точно и быстро отсек тяжелую башку. А затем схватил ее за антенны и побежал к воинам, которые как раз закончили вязать пленника и потащили его к уступу.

Перепачканный кровью и слизью, с башкой в левой руке и автоматом в правой, я отступал за воинами. Выпустил в толпу врагов, которые не желали отпускать нас с добычей, остатки магазина, а потом перебросил автомат за плечо, вытащил из разгрузки гранату и метнул ее в насекомых.

Взрыв немного их задержал. Всего на пять-шесть секунд. Однако нам этого хватило. Помогая друг другу, мы взобрались на уступ, воины утащили тело чолкаина в туннель, а я немного задержался. Бойцы из прикрытия погибли. У одного полностью сгорело лицо, оно обуглилось до костей. Второму световой луч попал в живот и прожег его тело насквозь. А на третьего сверху упал отколовшийся кусок гранита и перебил ему шею. Вот ведь как выходит. Мы делали самую опасную часть работы и уцелели, а они прикрывали и погибли. Судьба. Никогда не угадаешь, где безопаснее.

Оставив тела разведчиков, я подхватил слегка оплавленный пулемет и, отступая, выпустил в противника половину ленты. А чолкаины приближались. Покрытые хитиновой броней огромные насекомые, не обращая внимания на пули, щелкали жвалами, стреляли и подступали все ближе. Страшное зрелище: можно сказать, жутковатое. Не знающий страха и сомнений враг. Такого никому не пожелаешь.

Я отбросил пулемет и побежал. Над головой раздалось шипение, и кусочек раскаленного камня упал за шиворот. Резкая боль заставила меня завопить, но я продолжал бежать и вскоре свернул за поворот, который был заминирован. Впереди широкий туннель, и я дал световой сигнал. Включил и выключил фонарик. Этого достаточно, Дементьев ждет.

Бегом-бегом-бегом! Догоняя своих, я рванул вперед и вскоре оказался в безопасности. За спиной раздался взрыв, он обвалил своды пещеры и преградил чолкаинам путь, а мы оказались среди воинов Дементьева, которые взвалили тушу пленника на свои плечи.

Медлить не стали. Следовало идти к выходу, и отряд начал очередной трудный марш по пещерам.

В общем, можно было сказать, что цель достигнута – отряд захватил пленника. Но возникла проблема. Чолкаин сдох. Примерно через час он резко дернулся и затих. После чего, осмотрев тело, мы с Дементьевым пришли к логичному выводу, что он умер. Плохо. А ведь мы так старались и рисковали. Но делать нечего, его не воскресить, и пришлось разведчикам рубить насекомое на части.

26

Ночью я снова погрузился в глубины кровной родовой памяти и увидел несколько сюжетов из жизни еще одного далекого предка. Он был вольным бродягой, ходил по просторам малозаселенной Земли, торговал и воевал, был вором и правителем городка, а еще слыл великим обманщиком, и звали его Мардоний Пирау. Скажу прямо, не самый великий и достойный из моих предков, но и у него многому можно было научиться. Не в плане воинских искусств или по наукам. В этом он был не силен. Зато прекрасно разбирался в людях и понимал, что движет их поступками.

Вообще в кровную память в последнее время я погружался не часто. Это не от меня зависело, а от общего состояния тела и разума. Артефакт, который я получил от росанов, проводил постоянную диагностику моего организма, и если считал, что я не готов к приему новых объемов информации, временно засыпал. Хотя я был не против наблюдать за дальними родичами каждую ночь. Далеко не все они были великими воинами, оборотнями, охотниками за нежитью, генералами, учеными, искателями приключений или аристократами. Большинство прожили обычную жизнь, серую и ничем не примечательную. Кем они были? Крестьянами и рабочими, мелкими торговцами, рыбаками, виноделами, пастухами, строителями и даже рабами. Главное их предназначение – продление рода, и они выживали, растили детей и надеялись на лучшее. Но даже их жизнь – это какой-то опыт, который может мне пригодиться.

Утром проснулся от жуткого холода. Вылез из спального мешка и огляделся.

Полевой лагерь разведчиков находился в роще невдалеке от того места, где недавно мы спрятали грузовик. Вместе с моей группой, которую привел Корней, нас не так уж и много, всего семнадцать человек, и в машину поместимся все. Кто-то погиб во время стычек с ромеями и чолкаинами, а двое умерли от переохлаждения. Что поделать, такова их судьба. В опасный рейд шли только добровольцы, а в этих краях опасно. В любой момент можно шальную пулю поймать, да и зима все больше вступала в свои права, жуткий холод и непогоду не всякий выдерживал. А вчера узнали, что случилось с группой капитана Терещенко. Не получая от него известий, мы думали, что ромеи перебили его группу, а оказалось, что опытных разведчиков уничтожила суровая северная природа. Они смогли добраться до Тиферского кряжа. В одном из ромейских хозяйств добыли лошадей и верхом достаточно быстро, не жалея животных, домчались до гор. Только расположились на дневку, и тут – снежный обвал. Спаслись двое, которые долгое время приходили в себя, а затем смогли откопать радиостанцию и связаться с одриссами. Где они и что с ними сейчас, неизвестно. Скорее всего, воины пробираются на соединение с диверсантами союзников.

Краем глаза я уловил движение, невдалеке мелькнула практически невидимая на снежном фоне белая тень. Рука потянулась к автомату, но одновременно с этим я просканировал местность и сразу расслабился. Это возвращались разведчики, и, судя по их внутреннему напряжению, новости они несли плохие.

– Есаул. – Я позвал Дементьева, который находился рядом.

Он высунулся из спального мешка и, сонно прищурившись, вопросительно кивнул:

– Чего разбудил? До подъема еще полчаса.

– Разведка вернулась.

– Понял.

Покряхтывая, он выбрался из спальника и стряхнул с тента, который нас прикрывал, снег. А затем появился старший тройки разведчиков, опытный пластун Михайло Кипреев, который залез под тент, стянул с головы капюшон и начал доклад:

– Ромеи рядом. Карта нужна.

Молча Дементьев расстелил на плащ-палатке подробную карту с многочисленными отметками, которые мы сделали, и Кипреев, указывая маршруты продвижения противника, продолжил:

– Вдоль дороги на Тиморферс – рота спецназа. Она высадилась с грузовиков и готовится к прочесыванию местности. Пойдут в нашем направлении. Слева, возле горы Тикуль, два взвода северян, то ли егеря местные, то ли пограничники. Они по хребту двинутся. А справа видели конников, не меньше полусотни. Пока этот отряд стоит, ждет приказов, но, скорее всего, растянется цепью и перекроет тропинки, по которым можно выскочить в тундру.

Есаул кивнул Кипрееву, который помимо всего прочего был его кумом, и сказал:

– Отдохни, Михайло. Скоро дальше пойдем.

Пластун оставил нас, и Дементьев спросил:

– Как думаешь, когда нас засекли?

– Тут и думать нечего. Вчера, когда мы самолет поздно заметили.

– И как поступим?

– Я пойду навстречу спецназовцам и отвлеку их, а вы уходите.

– Чушь! – Есаул поморщился. – Ты один для нашего командования дороже, чем обе группы. Поэтому твой план не годится.

– А у тебя есть иные предложения?

– Оставим заслон из двух подгрупп. Одна к себе спецназ привлечет, а другая – всадников. И пока они будут биться, мы на машине проскочим в тундру.

– Ты понимаешь, что обрекаешь воинов на смерть?

Он помрачнел и кивнул:

– Да. Я все понимаю и отдаю себе отчет в том, что должен сделать.

– Не должен. Можно поступить иначе.

– Я не стану тобой рисковать.

– А в подземельях тебя это не беспокоило.

– Там все иначе было, и требовалось добыть чолкаина.

– Есаул, пойми одну простую истину – у меня шансов выбраться из этой заварухи больше, чем у кого бы то ни было. Просто потому, что есть талант и природные способности.

– А если ты в плен попадешь?

– Не будет такого.

– Ты уверен?

– Да.

– А потянешь?

– Есаул, ты меня не первый день знаешь и на что я способен, видел. Разве не так?

– Ну не знаю…

Спорили еще несколько минут и в итоге, применив ведовские способности и психологически надавив на Дементьева, я своего добился, и он со мной согласился. Я отвлекаю спецназ, а отряд уходит дальше.

Честно говоря, пока все шло именно так, как мне нужно. Вчера днем я поймал пеленг на портал, который может вывести меня на Землю, и подумал о том, что нужно вернуться на родину и посоветоваться с Велимиром. Он знает и умеет больше меня. Глядишь, подскажет что-то. А еще есть волхва Валентина, которой вести о чолкаинах тоже могут быть весьма интересны.

Однако как уйти одному, если за мной постоянно присматривают? И это притом что я не говорил словенцам о способности свободно перемещаться между мирами. Конечно, я мог покинуть отряд в любой момент. Для меня это не проблема: рюкзак на плечи накинул, автомат в руки, через боевое охранение просочился – и был таков, только меня и видели. Но это лишняя суета и шумиха. Меня начнут искать, а когда вернусь, будет много ненужных вопросов, на которые придется отвечать. Проще всего уйти под какой-то легендой, отделиться от словенских разведчиков, пройти или проехать сорок восемь километров на север, добраться до портала и оказаться на Земле. Правда, у меня с собой нет земных денег, ни рублей, ни долларов, а мой мобильник лежит в схроне невдалеке от оккупированного ромеями Борисова. Но это ничего. Телефон добуду уже на родине, один звонок Велимиру – и меня вытащат из любой точки земного шара.

Тем временем есаул поднял отряд и поставил перед воинами боевую задачу. Быстрый марш к машине и выход на оперативный простор. После чего словенцы стали собираться, а ко мне подошли ветераны, Корней и старший Стахоров. Они хотели остаться со мной. Оба верили в мою счастливую звезду, и я стал для них настоящим командиром, за которым они готовы пойти в огонь и воду. Однако в данном конкретном случае, несмотря на всю свою подготовку и опыт, они мне не нужны. Пусть уходят со всеми. А я вернусь. Обязательно. И спрошу с них за воинов, которых ветераны обязаны вывести из ромейских тылов.

Вскоре отряд покинул временную стоянку, а я остался и первое, что сделал, – проверил рюкзак. Есть запасные комплекты одежды, аптечка, два сухпайка и фляга с водой, около трехсот патронов на автомат и полсотни на пистолет. Это в дополнение к тому, что в разгрузке гранаты, запасные магазины и нож. Для выживания в северных широтах этого достаточно. Но самое главное – башка чолкаина-солдата. В спешке Дементьев про нее забыл, а мне она нужна как доказательство появления разумных насекомых в мире Вейрат. Хоть она и тяжелая, весит килограмм пять, не меньше, но я ее дотяну.

«Ну что, пора выдвигаться навстречу ромейскому спецназу?» – оглядывая опустевшую рощицу, задал я себе мысленный вопрос.

– Пора, – ответил уже вслух.

Собравшись, натянул белый маскхалат и, не торопясь, пошел к дороге на Тиморферс. Сомнений не было, и меня вело ведовское чутье. Поэтому на цель вышел достаточно быстро. Уже через сорок минут выбрался из неглубокого ущелья и увидел, как навстречу мне идут ромеи. Как и я, они были в белых накидках и двигались весьма уверенно, цепью, по направлению к брошенной словенской стоянке. Оставалось дождаться, пока враги спустятся в ущелье. Тогда ими и займусь. А пока, покинув тропу, на которой остались мои следы, я перешел на камни, взобрался на склон и присел на узком уступе. Он очень удачно нависал над тропкой, и засада получилась неплохая. Один рывок, прыжок вперед – и я среди ромеев.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут первый ромей спустился в ущелье, а за ним последовали еще четверо. Они практически сразу заметили на снегу мои следы и стали искать того, кто их оставил. Ну а я ждать, когда ромеи меня обнаружат, не стал. Здесь и сейчас нужно действовать предельно быстро, жестко и нагло.

Приподнявшись, я выглянул из своего укрытия и открыл огонь. Расстреляв один магазин, свалил четверых, а последний противник спрятался за трупом своего сослуживца, и я спрыгнул вниз. Приземлился в снег и едва не вывихнул ногу. Случайность. Она едва не превратила меня из охотника в дичь, но обошлось.

Противник был рядом, в нескольких шагах, и когда он попытался располосовать меня из автомата, я выстрелил из пистолета и опередил его на секунду. Всего на одну. И, получив в голову пулю, он упал рядом с другими ромеями.

Стрельбу, конечно, слышали, и спецназ стал стягиваться к ущелью. Однако у меня была небольшая фора, и я выбежал в тундру. Позади ромеи, которые не могли понять, свой перед ними или чужак: маскхалаты у всех одинаковые. Поэтому они промедлили, не стали стрелять, а я изо всех сил рванул к дороге, на которой стояли машины ромеев, и на ходу перезарядил ТКС.

Когда враги осмотрели ущелье, они все поняли и погнались за мной. Вот только время было упущено. За четверть часа я добрался до дороги и обнаружил здесь один грузовик, внедорожник с крупнокалиберным пулеметом и всего трех солдат. Мало. Я ожидал, что врагов и машин будет больше. Видимо, часть автомобилей уехали. Что же, я не против. Ну и кто же против меня? Водители, которых спецназовцы оставили для охраны автомобилей, и они «мясо», плохо обученное и трусоватое. А самое главное – не понимая, кто спешит к ним, они подпустили меня вплотную и сгрудились в кучу.

Один из водителей, принимая меня за своего, махнул рукой и окликнул. Он умер первым. Короткая очередь прошлась по его телу, и белая ткань камуфляжа моментально окрасилась в темно-бурый цвет. А двое других, вместо того чтобы оказать сопротивление, попытались сбежать и не сумели. Пули настигли их, и я спокойно приблизился к автомобилям, осмотрелся и облил бензином грузовик. Нормально, теперь он загорится быстро. После чего завел внедорожник.

Движок работал ровно и бензина почти полный бак, а в пулемете, который находился в кузове, лента на двести пятьдесят патронов и рядом солидный боезапас. Что характерно, судя по маркировке, лента забита ПС и БЗ. ПС – пуля стальная. БЗ – бронебойно-зажигательная. Если бы я замялся и проявил нерешительность, охранники могли почуять подвох и прижали бы меня к земле. Пулемет есть пулемет, особенно тяжелый. В умелых руках это сила, и против него мои ведовские способности на открытом месте роли не играют.

Однако смелость и трезвый расчет берут города, а наглость в некоторых случаях – второе счастье. Эти нехитрые жизненные аксиомы меня не подвели, и я включил обнаруженную в машине радиостанцию. Она была настроена на ромейскую частоту, и я прислушался к переговорам противника.

– Волк-1 вызывает Всадника-2. На связь.

– Всадник-2 на связи.

– Что у тебя?

– Слышал выстрелы от дороги.

– Перекрой путь на Тиморферс.

– А как же тропы в тундру?

– Плевать! Все потом!

– Это приказ?

– Да!

– Егерь-3, ответь Волку.

– Слушаю.

– Спусти с горы одну группу и отправь ее к дороге, отсекай словенцев от пещер.

– Уже отправил. А в чем дело?

Краткая пауза и треск помех, а затем ответ командира спецназовцев, который, судя по всему, руководил операцией:

– Пока мы местность прочесывали, словенцы наши машины захватили. У нас потери. Против нас работают профессионалы.

– А сколько их?

– Не знаю. По следам – два-три, а видели одного. Он, сука такая, внаглую мимо нас прошел. Вероятнее всего, пока мы на своих убитых отвлекались, основная группа словенцев на дорогу вышла.

– Мимо нас не проскочить.

– Возможно, они в снег зарылись и ждали, пока мы в тундру пойдем. Всем предельное внимание. Не упустите словенцев. Отбой.

Снова я оказался прав. Отбить свои машины для ромеев важнее продолжения поиска по предгорьям и тундре. Значит, Дементьев уйдет без особых помех. Разумеется, если не случится непредвиденная неожиданность. Например, спрятанный нами грузовик не заведется. Или у ромеев есть группы, о которых нам ничего не известно. Или рядом с нашим тайником засада. Но меня это волновать уже не должно. Я иду по своей тропке, и можно двигаться дальше. Да только как же уехать, если есть пулемет и возможность проредить вражеских спецназовцев? Как ни крути, после всего, что произошло со мной в этом мире, они для меня враги. Следовательно, можно немного задержаться.

Проверив пулемет, я подготовил его к стрельбе, посмотрел в сторону приближающихся ромеев и усмехнулся. Даешь веселье с максимальным количеством крови и трупов. Бей!

Первые две очереди были короткими. Следовало проверить, как работает ромейский пулемет, и быстренько приладиться к нему. А потом понеслось. Поймал в прицел вражеского солдата и произвел наведение при помощи ведовских способностей. Секундная заминка – и очередь. Пули летят над тундрой, как правило, попадают в цель – и на снегу появляется кровавая клякса. Словно компьютерная игра-стрелялка. Но мишени – люди, которых мне не жаль, и они пытались достать меня из автоматов. Поэтому я никого не жалел и долбил из пулемета до тех пор, пока лента не опустела.

От горячего ствола шел пар. В кузове и вокруг внедорожника – блестящие гильзы. А в паре сотен метров от дороги двадцать семь окровавленных бугорков. Причем раненых практически нет. Пуля калибром четырнадцать миллиметров творит страшные вещи. Она отрывает конечности и разбивает кости, а кишки и прочие внутренности превращает в мелко нарубленный фарш. Так что если кто из спецназовцев и выжил, то завидовать ему не стоит. Либо умрет по дороге в госпиталь, либо всю оставшуюся жизнь проживет калекой.

– Прощайте, ублюдки! – покидая кузов внедорожника, выкрикнул я в сторону ромеев и забрался в кабину.

Тронулся с места легко, управление несложное, и немного задержался возле грузовика. Достал охотничьи спички, поджег один серник, и щелчком через открытое боковое стекло метнул его в кузов автомобиля. Тот загорелся моментально. Пламя с кузова по брезентовому тенту стало распространяться на кабину и подбираться к бензобаку. Теперь грузовик тушить бесполезно.

Выехав на середину дороги, я рванул в сторону Тиморферса, но до него не доехал. Благополучно избежав встречи с ромейскими всадниками, которые не успели перекрыть мне пути отхода, свернул на одну из боковых дорог и направился в сторону портала.

К сожалению, добраться до места с комфортом не вышло. В паре километров от перехода на Землю внедорожник завяз в сугробах, и пришлось его бросить. Но это не страшно. Большую часть пути проехал, и на том спасибо.

Опять рюкзак на плечи. Снова марш по снегу, и я добрался до рунного камня. После чего благополучно перешел на родную планету и вскоре выяснил, что меня выбросило в Казахстане, невдалеке от прикаспийского города Атырау. Не самый плохой вариант, кстати. Местные жители говорили по-русски, и российская граница близко. Вот если бы посреди пустыни Невада оказался или в каком-нибудь Заире, среди негров, тогда тоска. А так-то – нормально.

27

– …Значит, говоришь, разумные насекомые?

Велимир покосился на меня, почесал затылок и отошел к окну.

– Да, – подтвердил я. – Разумные.

– И технологии у них развиты?

– Да.

– И они готовятся к полномасштабному вторжению в мир Вейрат?

– Верно.

– Все это, конечно, печально. Но при чем здесь мы?

– А при том, Велимир, что рано или поздно они придут к нам. Сначала на Землю прорвутся, а потом на Кромку.

– Каким образом?

– Взломают порталы. В дневниках вампира об этом есть упоминания. Каким-то образом они научились пробивать проходы между мирами. Точнее, взламывать старые. Поэтому их империя простирается на несколько планет, и они постоянно расширяют свое присутствие.

– Допустим, что это так. – Велимир оперся спиной на оконный откос, посмотрел на меня и скрестил на груди руки. – Пока только допустим. Что ты предлагаешь?

– Не оставлять мир Вейрат без присмотра и помочь словенцам.

– Варианты?

– Поставка вооружений, технологий и редких ресурсов. Для начала. А в дальнейшем, если получится, купим или украдем ядерную боеголовку и подорвем портал, который контролируется чолкаинами. Пока они новый проход пробьют, если решат продолжать экспансию в мир Вейрат, пройдет немалый срок. Так мы выиграем время.

– Очень уж ты горяч, Олег, и тороплив.

– Наоборот, Велимир. Ты меня знаешь, я умею учиться на ошибках, особенно на собственных. И после неудачных попыток закрепиться на Кромке предпочитаю не влезать в чужие дела. Но здесь случай особый. Если промедлим, плохо нам будет. Да что нам… Всем плохо будет. И людям, и демонам, и вампирам, и другим расам.

– Ага, – он усмехнулся, – ты еще о спасении демонов и кровососов начни переживать.

Увидев выражение моего лица, он нахмурился, склонил набок голову и спросил:

– Ты что задумал?

Я ответил честно:

– Если не получится самим остановить чолкаинов, придется попробовать стравить насекомых с демонами.

– Откроешь им проходы через Землю в Вейрат?

– В самом крайнем случае.

– Это не твои мысли, а Валентины, которая якшается с монстрами. Старая ведьма. Доберусь я до нее.

– Да, я разговаривал с Валентиной, и она сказала, что враг моего врага может стать мне союзником. Пусть временным, но помощь от него получить можно.

– Чушь! Если пропустить демонов в Вейрат, они обратно не уйдут.

– Согласен. Но… если Вейрат будет захвачен, какая нам разница, кто будет в нем биться против насекомых?

– Ты плохо знаешь демонов, Олег. Не ты станешь их использовать, а они тебя. Один раз с ними свяжешься – и это клеймо на всю жизнь. Мы – антиподы. Они на одной стороне, а мы на другой. Так было. Так есть. И так будет. Иначе никак.

– Вот потому, Велимир, я и пришел к тебе, рассказал обо всем, что знаю, и хочу получить совет.

– Будет тебе совет. Однако я не уверен, что дойдет до падения Вейрата. Ты ведь сам говорил, что у жителей соседнего мира есть танки, пушки, самолеты и даже отравляющие газы. Неужели они не сдержат нашествие?

– Не смогут. Тем более что перед вторжением чолкаины развязали мировую войну, которая каждый день уносит жизни десятков тысяч людей и выкачивает из воюющих стран ресурсы. Да и потом, когда они перестанут скрываться, ромеи не сразу поймут, кто их истинный враг, и по инерции еще долгое время будут сражаться за насекомых. Только по той причине, что привыкли подчиняться лидерам, которые находятся под контролем чолкаинов.

– Ох и задал ты мне задачку, Олег. – Снова почесав затылок, ведьмак прошелся по комнате и, остановившись в ее центре, сказал: – Мне нужно подумать. Крутится в голове интересная затея, но пока никак не могу ее правильно сформировать.

– Намекни хоть.

– Больше чем чолкаины меня заинтересовали цийя. Такой народ и на Кромке когда-то проживал. Есть у них способность к природной магии, и было бы неплохо с ними договориться. Показать голову насекомого, которую ты из Вейрата притащил, а потом, возможно, заключить союз.

– А кто этим станет заниматься?

– Я могу.

– Ты еще не восстановился.

– Ничего. Сила и способности понемногу возвращаются, так что справлюсь.

– Выходит, отправишься со мной в Вейрат?

Он помолчал, пожевал губами, а затем махнул рукой:

– Отправлюсь. В крымские катакомбы все равно пока возвращаться нельзя. А вот в гости к неандертальцам прогуляться можно.

– Отлично.

Я добился, чего хотел. Главная цель нашего разговора – заручиться поддержкой Велимира, и у меня все получилось. Правда, цийя его заинтересовали сильнее чолкаинов. Но это ничего. Если он в тему влезет, соскочить ему будет трудно.

– Доволен? – заметив, что я улыбаюсь, спросил он.

– Да, – не стал скрывать.

– Когда отправляемся?

– Хоть сегодня, – пожал я плечами.

– Нет, – покачал он головой. – Давай через пару дней. Кабарга сейчас в отъезде, трофейные блокираторы и пеленгаторы, которые были захвачены в Киеве, специалистам показывает. Вернется, тогда и выдвинемся. Время терпит?

– Вполне.

– Каким маршрутом пойдем?

– Через Болгарию. Выберем портал и перейдем на территорию Словенского царства.

– Хорошо. – Он тяжело вздохнул и спросил: – Деньги и документы есть?

– Конечно.

– Жить где будешь?

– У подруги.

– Номер телефона оставь.

– Связь через Ворона.

– Договорились.

Еще немного поговорив, мы расстались, и я покинул квартиру ведьмака, спустился во двор и сел в поджидавшую меня машину.

– Как все прошло? – спросил Ворон, который на некоторое время стал моим водителем.

– Неплохо.

– Куда сейчас?

– К Катюхе.

Ворон шмыгнул носом:

– А может, не надо?

Прислушавшись к его чувствам, я уловил сомнение и шутливо толкнул наемника в бок:

– Ты чего, воин? Не все мне рассказал?

Он кивнул:

– Верно.

– Ну и в чем проблема?

– У Катьки ухажер появился, и она отвечает ему взаимностью.

В сердце словно иглу воткнули. Но внешне я был спокоен.

– И как далеко у них все зашло?

– Пару раз он оставался у нее ночевать. И она у него три ночи провела. Это за последние две недели.

– Кто он?

– Нормальный парень. Зовут Володей. Фамилия – Петровский. Москвич. Двадцать шесть лет. Не женат. Работает менеджером в строительной компании. Служил в армии. Спортсмен. Увлекается страйкболом и горными походами.

– Давно они вместе?

– Как ты исчез, так он и появился. Мы сначала подумали, что это агент сектантов, которые каким-то образом на Катерину вышли. Проверили его со всех сторон, и он оказался чист. Не состоял, не привлекался. Он как-то Катю из института подвез. А потом они стали встречаться.

– А вы куда смотрели?

– А что мы? Ты сам приказал не вмешиваться, а только наблюдать. А раз опасность девушке не грозила, то мы не встревали. В конце концов, мы не полиция нравов, а Катерина тебе не жена. Я ее понимаю. Ты был – и пропал. Вот она и заметалась. Глазки сами собой по толпе шарят, самца ищут, и тут Петровский.

С трудом сдержавшись, я быстро успокоился и кивнул:

– Ты прав. Я ей не муж, и она не обязана хранить верность.

Молчание. Каждый думал о своем. Ворон прикидывал, что будет дальше, а я вспоминал, как познакомился с Катериной, и перебирал различные варианты.

Катя мне нравилась, и я испытывал по отношению к девушке чувство влюбленности. Поэтому помогал ее семье и оплатил дорогостоящую операцию отца. А когда она стала моей любовницей, оплатил учебу в МГУ и квартиру. Но любила ли она меня? Раньше я считал, что да. А теперь, анализируя ее чувства, ко мне приходило понимание того, что это была не любовь, а нечто иное. Возможно, благодарность и желание прижаться покрепче к сильному и самодостаточному мужчине, который не жалел денег и всегда был готов помочь, прикрыть и защитить.

Что поделать… видимо, я ошибся. Ведь будь иначе, Катерина продолжала бы хранить мне верность. А потому нужно ее забыть.

Конечно, будь на моем месте кто-то другой, наверняка он поступил бы иначе. Кто-то бросился бы убивать девушку, которая его не дождалась, а заодно и ее любовника. Кто-то напился бы вдрызг. А кто-то мог бы и заплакать от обиды. Люди разные. Внутри каждого свой собственный мир, а я – просто махну рукой. Отныне Катя сама по себе и наши пути-дорожки расходятся…

– Командир, так чего дальше? – прерывая мои размышления, поинтересовался Ворон.

– Наблюдение с Катьки снимите. Нет ее. Забудьте.

– Даже встречаться с ней не станешь?

– Возможно, позже. Если появятся свободное время и желание.

– Вот это правильно, – воин заулыбался, – а то я уж подумал, что ты сейчас разборки учинять начнешь.

– Плохо меня знаешь, Ворон. Есть свободная квартира?

– Само собой.

– Давай туда. Посидим, кофе попьем и поговорим о том, как вы в Киев за блокираторами и пеленгаторами мотались. А заодно отчитаешься, чем последние месяцы занимались.

– Понял, командир. Только перед этим надо в магазин заскочить. В квартире продуктов совсем нет.

– Без проблем, давай заедем.

Я собирался провести вечер в обществе Ворона и побольше узнать о том, что здесь происходило, пока меня носило по Вейрату. Но не вышло. Позвонил Челбас. Он осторожно поинтересовался, когда я могу открыть портал на Кромку. А то ведь каменецким и преображенским бойцам, которые в нашем мире работают, давно обещалось, что ходок Олег обеспечит проход.

В самом деле я обещал по возможности пропускать на Землю новые отряды кромчан. И если есть время, а оно есть, зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Поэтому вместо квартиры мы с Вороном, прихватив с собой несколько бойцов, помчались в гости к каменецким дружинникам.

28

Узнав, что я готов открыть порталы на Кромку, каменецкие вояки и преображенские спецназовцы от счастья впали в нирвану. А почему и отчего – думаю, всем понятно. На родину вернуться они могли и регулярно отправляли на Кромку грузы, которые востребованы в том мире. Однако они хотели получить смену, а переход людей с Кромки на Землю, если проход работает штатно, невозможен. И они оказались на распутье. Дело бросить нельзя, ибо кромчане нуждались в земных товарах. Раскрыться тоже нельзя, моментально сцапают сектанты. Но и домой хочется, ибо у многих на Кромке жены и дети, а пока нет смены, сие невозможно и ходок неизвестно куда исчез.

Однако я объявился. Мы договорились с кромчанами о встрече и через несколько часов добрались до городка Струнино во Владимирской области. Невдалеке один из вспомогательных порталов на Кромку, а в самом городке – совместная база преображенцев и каменецких. Теперь-то, наученные горьким опытом предшественников, которых перебили демонопоклонники, кромчане особо не высовывались и не наглели. При помощи Ворона и Челбаса они получили документы и легализовались, а потом выкупили небольшое фермерское хозяйство и строительную базу. Закрепились на этих объектах и тянули все, что ценилось на Кромке.

В основном, конечно, не имея легальных доходов и заработков, они сбывали полученное с Кромки золото и работали по криминалу. Выбирали цель, как правило, бандитскую группировку, и наносили удар. Иногда инкассаторов грабили и даже нечистых на руку чиновников с полицейскими трясли, угоняли автомобили и тракторы, а потом все это перебрасывали в Каменец или на территорию Преображенского анклава. Им без разницы кого обирать. Главное – результат, и он есть. За полгода, по прикидкам Ворона, две группы «заработали» около шести миллионов евро. На эти средства закупили много медикаментов и станки, а помимо того добыли около семидесяти автомобилей и три десятка тракторов. Ну и, само собой, чтобы не светиться, операции кромчане проворачивали в Подмосковье и в соседних с Владимирской областью регионах. Как говорит старая морская мудрость, хочешь жить в тепле-уюте – ешь и пей в чужой каюте. В данном случае все по этой заповеди. Вблизи базы тишина и покой, никакого криминала.

Такие вот расклады, которые напрямую меня не касались. Поэтому, как только я добрался до Струнино, то сразу перешел к сути. Где и когда открываем портал? На какой срок? Сколько людей будет перебрасываться с Кромки на Землю? Что я с этого буду иметь, кроме большого человеческого спасибо?

Командиры групп, суровые вояки, отвечали четко. Они знали, что я пустой болтовни не люблю и ценю свое время. Так что все решили быстро и вскоре должны были отправиться к ближайшему порталу. Есть небольшая заминка, час-полтора, пока соберется весь караван. Но это роли не играло и всерьез на ситуацию влияния не оказывало. Можно немного подождать. Тем более что встретили нас хорошо, накормили и напоили. А еще я хотел отдельно пообщаться с командиром преображенцев, который намекнул, что имеется серьезный разговор. С каменецкими у нас отношения несколько натянутые сложились, поскольку мой покойный учитель ведьмак Вадим устроил у них переворот. А вот для преображенцев я практически свой. Все-таки именно в этом анклаве проживали Вадим с учениками, и когда я создавал базу на Кромке, она находилась рядом с их границами. Соответственно общались мы постоянно, и знакомых в этом анклаве у меня на порядок больше.

С Иваном Пилипенко, так звали преображенского офицера в капитанском чине, мы разместились в машине Ворона, и я спросил его:

– О чем хотел поговорить?

– Привет тебе должен передать, – ответил он.

– От кого? Неужели от генерала Гурьянова и его дочери? Или от своих начальников?

– Нет. – Пилипенко покачал головой. – От Елены-ведуньи. Помнишь такую?

Елену я помнил. Она была в группе, которая обнаружила меня, когда я впервые оказался на Кромке. Потом вместе бегали по лесам, спасались от монстров и живых мертвецов. Вместе добрались до Каменца, где провели ночь и занимались любовью. А потом вместе обороняли крепость Лика и снова бегали по дебрям.

Затем судьба развела нас в разные стороны. Я стал учеником ведьмака, а она осталась с повольниками в отряде Германа. Но наши пути-дорожки опять пересеклись, хотя и ненадолго. Вместе с Германом и его вольными бойцами ведунья участвовала в походе против демона Стейкорфа. А когда сборное войско людей, которое мы считали непобедимым, было разбито и стало откатываться к Перуновым горам, Елена выжила и вернулась в Каменец. С тех пор вестей о ней я не получал.

– Да, ведунью помню, – сказал я преображенцу. – Это все? Просто привет?

– Нет. Она о помощи просит.

– А что с ней случилось?

– Елена в тюрьме.

– В каменецкой?

– Да. Как мне сообщили, в левом крыле, куда особо опасных преступников и ведунов от мира прячут.

– И как Елена там оказалась?

– Точно не знаю. Ее объявили убийцей княжеского сотника. Но так ли это на самом деле, неизвестно. Многие считают, что это подстава.

– Как давно она в тюрьме?

– Две недели.

– А откуда информация?

– С Кромки весточка прилетела.

– Мне нужны подробности.

Пилипенко немного помялся, но затем все объяснил:

– У меня брат есть, Никита. Мы вместе за Тихую ходили во время большого похода. Там с Еленой и познакомились. Ведунья брата с того света вытянула, когда он ранение получил. Так что мы ей по гроб жизни обязаны, но помочь не можем. Я здесь, на Земле, а Никита на Кромке с нами связь поддерживает. Про Елену он узнал от Миши Ковпака. Именно через него пришла просьба помочь и сообщить ведьмаку Олегу.

– Теперь понятно. Больше добавить нечего?

– Нечего, – покачал он головой.

– Тогда расходимся.

Пилипенко покинул машину, а я включил радио, настроился на музыкальную волну и попробовал раскидать ситуацию на составляющие фрагменты.

Елена – мой друг и боевой товарищ. Если она попросила о помощи или вместо нее это сделал Миша Ковпак, которого я тоже очень хорошо знал, необходимо вытащить ведунью из каменного мешка, и плевать на последствия. Но как это сделать?

Основных вариантов два.

Первый – я попрошу каменецкого князя Артема, который стал правителем благодаря ведьмаку Вадиму, об услуге. Он мне не откажет, ибо глупо отказывать ходоку, который открывает порталы между мирами и знает, где прячется прежний каменецкий князь Людота. Но ведь Артем начнет торговаться, что-то требовать и тянуть время. А если причина заключения известной и весьма популярной среди воинов и дружинников ведуньи не в смерти сотника, то ее могут и убить. Просто задушат в камере и скажут, что сама умерла. Хотя бы для того, чтобы никто не узнал правду. Этого исключать нельзя, и при таком раскладе действовать необходимо крайне осторожно. Ну и, понятное дело, нельзя забывать о том, что князь Артем может отдать приказ о моем захвате. Я ходок пока единственный, и ради контроля надо мной он может нарушить клятвы и договоренности. Как говорится, во благо княжества. Очень уж жирные бонусы с этого могут достаться каменецкому владетелю.

Второй вариант – попроще. При моих новых талантах, которые прошли обкатку в мире Вейрат, совсем не трудно проникнуть в Каменец, трансформировать лицо и стать похожим на начальника княжеской Тайной канцелярии Лукьянова. Я его знаю не понаслышке, встречались, и у него, конечно, есть доступ в тюрьму. А раз так, я смогу вытащить Елену и переправить ведунью на Землю, а затем куда она пожелает. Все-таки я добро не забываю и ночь, которую мы провели вместе, вспоминаю часто.

– Решено, – определившись с тем, что стану делать, сам себе под нос пробурчал я, – вариант номер два.

Колонна собралась после полуночи, а затем мы выдвинулись к порталу и добирались с трудом. Зима. Кругом снег. Ехали в основном по грунтовкам, а автомобили, которые кромчане собирались отправить на родную планету, собирались отовсюду. Что-то купили по дешевке, а что-то и украли. Были хорошие внедорожники, но в основном машины отечественные, грузовые «газели», пара КамАЗов, три потрепанных «газона», один армейский «Урал» и несколько списанных старых автобусов. В каждом что-то есть: рулоны тканей, коробки с лекарствами, мешки с непонятными строительными смесями, инструменты, запчасти, продукты и просто металлолом. Вот и застревали, а потом вытаскивали транспорт из сугробов и колдобин.

Наконец доехали до портала. Я быстро обнаружил рунный камень и открыл проход. Как обычно, накатил густой туман, и все мы оказались на Кромке, в одной из долин Перуновых гор, где нас уже поджидали каменецкие дружинники.

Началась суета. Автомобили отгоняли в сторону, а бойцы, долгое время находившиеся на Земле, давали отчет своему начальству и проводили инструктаж земляков, которые их сменят. А что касательно меня, то я предупредил Ворона о намерении посетить Каменец, а потом появился начальник Тайной канцелярии князя Артема полковник Лукьянов. Невысокий пожилой мужчина с гладко выбритой головой в тяжелом кожаном плаще с меховой подбивкой. Человек он хитрый, жесткий и скрытный, а иначе и быть не могло – при такой должности. Но со мной Лукьянов был крайне вежлив и старательно изображал радушие. Хотя я был уверен, что, не будь со мной рядом бойцов Ворона, он обязательно постарался бы меня захватить.

– Здравствуй, Олег, – поприветствовал меня полковник. – Как поживаешь?

– Привет, Иван Федорович. – Я облокотился на рунный камень. – Нормально поживаю.

– Чем сейчас занимаешься?

– По мирам брожу, знаний новых ищу и силушку коплю.

– Дело хорошее. А как Велимир и Кабарга?

– Ничего. Тоже живут и не тужат.

– К нам возвращаться не собираются?

– Пока нет. А почему тебя это интересует?

– Неспокойно в наших краях. Вдоль Тихой снова живые мертвецы бродят и прочая нечисть. Нам бы помощь опытного ведьмака не помешала, и князь Артем готов хорошо платить.

– Тихая – рубеж. Там всегда неспокойно.

– Да, – согласился он. – Но сейчас все гораздо хуже. Мы до сих пор после неудачного похода на левый берег не восстановились. Дружинников много полегло.

– И повольников, – вставил я.

– Верно.

– А раз верно, то почему опытных бойцов в тюрьмы сажаете?

– О чем это ты?

– О том, что Елену из отряда Германа за решетку упекли.

Он резко дернулся: не ожидал, что я упомяну ведунью. А по душе полковника прокатилась волна из злобы, страха и зависти. К чему бы это? Может, совесть нечиста? Скорее всего, так и есть. Значит, вероятнее всего, ведунью посадили в тюрьму по ложному обвинению. Ничего. Вытащу Елену, тогда все встанет на свои места.

– А ты откуда знаешь, что Елена в тюрьме?

– Ну ты же не думаешь, полковник, что я ушел и своих людей рядом с вами не оставил?

– Агентура Вадима? – Лукьянов недобро прищурился.

– Возможно.

Полковник покосился на своих воинов. Он был готов совершить ошибку и хотел отдать дружинникам приказ схватить меня. Однако затем посмотрел на Ворона с его головорезами, вооруженными до зубов, и сдержался.

– Олег, ведунья совершила преступление. Это факт. И она за это расплачивается. Поэтому мой тебе совет – забудь о ней.

– А если я попрошу князя помиловать Елену?

– Нет! Этого не будет! – Он ответил резко и совсем не так, как я ожидал, но почти сразу сдал назад: – Впрочем, тебе могут пойти навстречу. Приезжай в Каменец, поговори с князем. А хочешь, прямо сейчас можем к нему отправиться. Поехали?

«В ловушку заманиваешь? – подумал я. – Не выйдет, полковник. Я уже ученый, и доверия к тебе нет».

– В другой раз, Иван Федорович.

– Как знаешь, Олег.

Лукьянов отошел в сторону, и пришла пора отправлять кромчан обратно на Землю. Каменецкие нас, конечно, провожали, но уследить за мной не смогли. Я открыл портал и, не дожидаясь, пока туман накроет все вокруг, скользнул в сторону и на ходу сменил личину. Для начала прикинулся дружинником, которого видел мельком, и все получилось. На мне куртка, как у большинства местных, и есть оружие. Для всех я свой. По этой причине, когда автоколонна с товарами и вернувшимися дружинниками двинулась в Каменец, я забрался в один из автобусов, и на меня не обратили внимания.

В столице Каменецкого княжества оказались перед рассветом. Автоколонна остановилась на западной окраине города, и я сразу шмыгнул в ближайший проулок, а потом направился к тюрьме.

Конечно, в моем плане много слабых мест. Лукьянов одет совсем не так, как я, и появлялся в тюрьме на автомобиле и с охраной. Я не знал паролей и отзывов, если они использовались тюремщиками. Я не подготовил пути отхода. Ну и так далее. На подготовку операции не было времени. Последние полгода его постоянно не хватало. Отсюда торопливость в моих поступках, и я шел по кратчайшему пути. Есть цель. Есть мотивация добиться чего-то. Есть сила и способности. На этом я выезжал и надеялся, что у меня снова все получится. Возможно, с огрехами и нестыковками, но я добьюсь своего, спасу Елену и вернусь на Землю.

Тюрьма в Каменце мощная. Она рядом с замком князя и обнесена высокой стеной. Вход один, и есть парочка запасных, в подземельях. Мой учитель знал все тайные отнорки Каменца, а я – только некоторые, и они не могли привести меня в тюрьму. Ну и ладно, прорвемся.

Постучав в ворота, голосом Лукьянова я потребовал:

– Открывайте!

– Кто?! – спросил с той стороны грубый голос заспанного человека.

– Сейчас узнаешь кто! Живо калитку отворил, недоумок!

Пауза. Молчание и сопение. Шорохи и скрип окошка в воротах. Оно открылось, и показался бородатый мужик, который рассмотрел меня, а потом неуверенно спросил:

– Господин полковник?

– Да! А ты не видишь?! Спите тут, дармоеды! Дождетесь, разгоню вас всех! А лучше на границу отправлю! Там узнаете, как надо службу нести! Мертвяки и монстры вам покажут, что такое караул! Скоты!

– Сейчас-сейчас… – залепетал ошарашенный появлением «высокого начальства» охранник. – Погодите минутку, господин полковник…

В этот момент мне вспомнилась срочная служба в армии. Был у нас в части один майор, Калюжный его фамилия, который любил внезапно, когда этого никто не ждет, обходить караулы и ловить солдат на неисполнении устава. Как начнет орать, так большинство бойцов терялись, а некоторые ему даже оружие отдавали. Слишком сильно он подавлял людей психологически. Со мной тоже пару раз пытался этот фокус провернуть. Но не вышло. К чему эти воспоминания? Да к тому, что сейчас я как тот майор Калюжный, и даже невольно его копировал, не давал охраннику опомниться и подгонял:

– Живее! Чего тянешь?! Не проснулся еще?!

Скрипнув, отворилась калитка, и я вошел в тюремный двор. Слева караульная будка, в которой отдыхал охранник, а справа – он собственной персоной, степенный бородач в тулупе и с карабином на плече.

– Где начальник тюрьмы?! – обратился я к нему.

– Дык… – Охранник попытался пожать плечами, но не получилось, мешал тулуп. – Дома он… Отдыхает…

– А когда появится?!

– Дык… Через три часа… Ровно в девять… Как обычно…

– Кто старший смены?!

– Ерохин…

– Проводи к нему!

По уставу караульной службы часовой не может покидать пост и обязан вызвать разводящего или старшего смены. Но охранник окончательно потерялся и повел меня внутрь тюрьмы, где находилась караулка, и там я застал остальных тюремщиков, которые спокойно отдыхали.

– Смирно!!! – закричал я, когда оказался в помещении.

Охранники мяли бока на топчанах, а старший смены, молодой лейтенант Ерохин, лежал на кушетке. Появления начальника всесильной и ужасной Тайной канцелярии здесь никто не ожидал, и дальше все пошло по моему сценарию. Много криков и угроз, а потом приказ показать журнал с записями о заключенных, и я узнал, что Елена находится в камере номер 79, левое крыло.

Я приказал Ерохину проводить меня к ведунье, и он подчинился. Мы направились в левое крыло и вскоре оказались перед камерой с толстой дверью из металла.

Следовало поторапливаться. Телефонная связь в Каменце есть, и наверняка охранники свяжутся с начальником тюрьмы. А тот, в свою очередь, поспешит на место службы. Но это еще ничего. Хуже, если начальник позвонит в Тайную канцелярию, дабы узнать, в чем причина неожиданной проверки. А там-то знают, где настоящий Лукьянов, и могут ему позвонить.

– Открывай! – велел я Ерохину.

Снова он подчинился. Дверь распахнулась, и я увидел Елену. После чего мне захотелось добраться до Лукьянова и князя Артема, оторвать им головы и выбросить в мусорную яму. А причина этого проста. Ведунью пытали, и она мало походила на себя прежнюю. Я помнил ее стройной и уверенной в себе женщиной. С уродливым шрамом на щеке, но симпатичную. А теперь что? Левая рука обмотана грязной тряпкой и, судя по всему, сломана. Платье порвано. На босых ногах порезы и на некоторых пальцах нет ногтей. Волосы совершенно седые, а под глазами темно-синие гематомы.

– Падлы! – не сдержался я.

– Что? – Ерохин не понял, к чему я это сказал.

– Почему не оказали заключенной медицинскую помощь?! – вместо ответа наехал я на него.

– Приказ.

– Чей?

– Ваш.

– В самом деле… Забыл.

Ерохин опасливо покосился на меня. Наверное, что-то заподозрил, и в его душе я уловил сомнение. Зря я начал возмущаться. Придется исправить ошибку.

Скинув с плеча автомат, я вырубил лейтенанта ударом приклада, а затем, не дав ему упасть, подхватил и уложил на каменный пол. Тишина. Никто не всполошился. Чистая работа.

Я вошел в камеру и почувствовал, как личина Лукьянова сползает с меня и теряется связь с ведовскими способностями.

«О-о! А камера действительно непростая. Надо будет узнать, в чем ее секрет», – подумал я и подошел к ведунье, которая услышала, как открывается дверь, и опасливо прижалась к стене.

– Привет, Елена. – Я прикоснулся к ее плечу, и она вздрогнула. – Узнаешь меня?

– Олег?.. – В глазах появилось узнавание.

– Он самый.

– Ты все-таки пришел?

– Ага. И собираюсь забрать тебя с собой. Идти можешь?

– Могу.

– Отлично. Держись рядом и ничему не удивляйся. Я потом все объясню. Хорошо?

– Да.

– Пойдем. Нужно поторапливаться.

Когда мы вышли из камеры, я снова смог трансформировать лицо, и мы направились к выходу. Охранники разбежались по постам, даже отдыхающая смена, и мы благополучно добрались до ворот, в которые как раз въехала потрепанная красная «Нива» начальника тюрьмы.

– Господин полковник… – Из машины выскочил полный брюнет с простодушным лицом.

– Молчать! – оборвал я его. – Смирно!

Начальник тюрьмы встал по стойке смирно, точнее, попытался. И, хлопнув его по пухлому животу, я протянул ладонь:

– Ключи от машины.

Он передал мне связку ключей, и, усаживая Елену на переднее сиденье, я бросил ему:

– О моем появлении никому не сообщать. Под страхом смерти. Машину верну. А начнешь болтать – пожалеешь, что на свет народился. Понял?

– Да, господин полковник! – гаркнул начальник тюрьмы. – Не извольте беспокоиться, господин полковник!

Милостиво кивнув ему, я занял место водителя, выбрался за тюремные ворота и направился к восточному выезду из Каменца.

29

История Елены оказалась простой и одновременно с этим сложной. После неудачного похода на левый берег Тихой вместе с остатками войск ведунья вернулась в Каменец, но надолго в городе не задержалась. Она примкнула к отряду повольника Булата и вместе с ним обороняла от монстров приграничный поселок Тайша. Там она познакомилась с дружинным сотником Хмаровым, и они стали любовниками. Этот воин, как мне думается, был достойным человеком, а иначе бы Елена не подпустила его близко; и он смог растопить ледяное сердце ведуньи, а затем сделал ей предложение руки и сердца.

Елена согласилась стать женой сотника, и они собирались перебраться в Каменец, где Хмаров купил домик. Все налаживалось, и будущее казалось им безоблачным. Но судьба распорядилась иначе.

В один самый обычный день в Тайшу прибежал разведчик. Не какой-нибудь штатный дружинник или повольник, а охотник, который имел контакт с Хмаровым. Он сообщил сотнику, что через Тихую переправились дампиры Вейца Пиявки и обосновались в лесу, на развалинах поселка Вереснево. После чего Хмаров, собрав ударный отряд и сообщив в Каменец об угрозе, выдвинулся навстречу противнику.

Дампиры оказались именно там, где их обнаружил охотник. Однако они были не одни. Помимо монстров в лесу находились отборные боевики Тайной канцелярии, которые охраняли князя Артема и полковника Лукьянова. Что они там делали? Почему дампиры не вступили с ними в бой? Ответы на эти вопросы Елена, которая была рядом с любимым, получила немного позже. А в тот момент она, как и сотник, не понимала, что происходит, и прозевала нападение. Боевики Тайной канцелярии атаковали людей Хмарова одновременно с дампирами и всех перебили. Спаслась только Елена, которая видела, как Лукьянов добивал раненого сотника, и тут бы ей скрыться и бежать к преображенцам. Но ведунья посчитала, что обязана сообщить людям правду. Все должны знать, что князь ведет переговоры с врагами. Вот только в Тайше, куда она кружным путем, скрываясь от преследования дампиров, добралась через двое суток, ее уже ждали, и ведунья была арестована по обвинению в убийстве Хмарова. А про отряд, который сгинул в лесах, никто не вспоминал, словно его никогда и не было.

Елену отправили в Каменец, осудили и посадили в тюрьму. Могли сразу убить, но у Лукьянова, который лично ее пытал, не было уверенности, что она не успела поделиться своей историей с кем-то еще. Поэтому ее ломали, словно она заклятый враг, а ведунья молчала, отключалась от мира и погружалась в кому. Елена все-таки смогла послать весточку Мише Ковпаку в Преображенский анклав, а тот стал дергать за все ниточки, поднимать знакомых и собирать отряд для безнадежного похода на Каменец.

Что произошло и к чему это привело, понятно. Появился герой – это я, если кто не понял, и спас прекрасную девицу из лап дракона. А вот как события будут развиваться в дальнейшем?

Елену определили в частную московскую клинику и через пару недель поставят на ноги. Мише Ковпаку через преображенцев отправили послание, пусть ждет ее возвращения. А я? Что мне с этого и как я должен поступить? Раз уж стал ведьмаком, защитником человеческой расы, борцом с нежитью и нечистью, то просто обязан вмешаться, собрать группу лихих вояк, проникнуть в Каменец и уничтожить предателей нашего вида, которые ведут тайные переговоры с вампиром. Но как же Вейрат? Я не мог все бросить и начать войну с князем Артемом. Он не простой человек. У него много воинов и оружия, он сидит за высокими стенами и после похищения Елены конечно же начеку, ждет моего появления. Так что быстро его устранить не получится и начнется резня внутри самого крупного анклава людей в Перуновых горах. Не лучший расклад, на руку нашим врагам, и потому я решил не спешить, снова встретился с Велимиром и спросил его совета.

Старший ведьмак выслушал меня, немного подумал и ответил, что князь Артем и полковник Лукьянов никуда не денутся. А чтобы осложнить им жизнь, необходимо поддержать Мишу Ковпака. Можно вместе с Еленой, как только она поправится, отправить командиру повольников денег и оружие. С этим справятся Ворон и Челбас. А помимо того можно сообщить о предателях Боромиру. Это еще один ведьмак и он тоже был учеником Вадима Рыси. Где его логово, Велимир не знал, но могли помочь старейшины племени росанов. Они передадут ему весточку и Плеть, так за глаза называли Боромира, наверняка заинтересуется. Есть у него к каменецким особый счет, и если он не сильно занят, то очень скоро появится в твердыне князя Артема и покажет, на что способен.

С дальнейшими действиями определились, и тут появился Кабарга, который привез трофейные пеленгаторы и блокираторы, а затем сообщил, что, по мнению специалистов, скопировать подобные приборы не трудно. Значит, рано или поздно они снова появятся у сектантов, и нас опять будут искать. Ну и что? Расстраиваться не стали. Наши способности всегда с нами, а блокираторы с пеленгаторами и раньше обычными людьми делались. Только назывались они иначе – артефакты-поисковики и негаторы. Принцип иной, а назначение неизменно. И сейчас, в век технологического развития, люди продолжали изобретать все новые и новые смертельные игрушки. Мало автоматов и пулеметов, пушек и танков, ракет и самолетов, бактериологической заразы и ядерных бомб, так они теперь за плазму, лазеры, СВЧ-генераторы и психотропное оружие взялись. Но, может быть, это и к лучшему. Человечество постоянно готово к войне, и если накатят чолкаины или еще какие-нибудь неведомые враги, только за счет этого мы и выживем. Конечно, если раньше человечество само себя не уничтожит, а заодно и планету.

Такие вот расклады. Больше на Земле нас ничто не держало и, отдав приказы наемникам, мы стали готовиться к рейду в мир Вейрат. Велимир с Кабаргой собираются к цийя и проще всего отправить их в то место, из которого я вернулся на Землю. То есть необходимо открыть портал в Казахстане, и они окажутся на севере Неринской империи, откуда до владений неандертальцев пара сотен километров. А затем я должен отправиться в Болгарию, перейти в параллельный мир, вскрыть тайник невдалеке от Борисова и вернуться. После чего смещаюсь к северу, поближе к румынской границе, и снова переход, с таким расчетом, чтобы оказаться на территории Словенского царства, где нет ромеев. Схема сложная, но нам не привыкать.

Еще раз все обсудив, мы расстались. Я покинул логово Велимира и в одиночку пошел гулять по зимней Москве. Давно не бродил по улицам многолюдного мегаполиса, и даже успел немного соскучиться. Отвык от человеческого муравейника, в котором миллионы людей передвигаются с места на место, отдыхают, трудятся, занимаются любовью, слушают музыку и творят, дерутся и ненавидят, спорят и строят какие-то планы. А еще есть неудобство – идешь по улице, никого не трогаешь и порой улавливаешь отголоски чужих мыслей, стремлений и желаний. Помехи. И приходилось от них закрываться. Но иногда пробои все-таки случались. Вот и в этот раз так произошло.

«Помогите!!!» – Я услышал мощный мысленный посыл и замер невдалеке от какого-то парка.

Судя по всему, о помощи просил молодой парень, который был наделен неплохими ведовскими способностями, и я решительно свернул в парк. Вышел на узкую аллею и просканировал местность. Впереди шесть человек. Четверо вокруг одного, и есть девушка, она без сознания.

«Надо посмотреть, что происходит», – подумал я и, перепрыгнув через зеленое ограждение вдоль аллеи, метнулся в глубину парка.

Дело к вечеру и холодно. Праздношатающихся людей нет, даже собачников не видно, и это хорошо. Меньше свидетелей.

Через несколько секунд, остановившись, я увидел общую картину того, что происходило в отдаленном уголке парка. Под деревом молодой парень с куском арматуры в руках, на куртке кровь, а лицо разбито. Рядом с ним на снегу девушка в разорванном на груди пуховике и с оголенными ногами. В стороне валялись джинсы. А перед ними, окружив парня полукругом, четыре мужика. Судя по внешнему виду, азиаты, которых в последнее время в Москве стало больше, чем коренных жителей. Они были готовы наброситься на одиночку и собирались его убить, я это почувствовал. Но храброму парню повезло.

– Стоять! – Я вышел из-за дерева и остановился в нескольких метрах от азиатов.

Сначала они испугались. Что с них взять, шакалы и отребье своего народа. На родине не сиделось, и в Россию приехали не столько трудиться, сколько грабить, насиловать, воровать и убивать. Таких вокруг много и они опасны, особенно когда выходят на охоту стаей. Если ты слаб – пощады не жди. Поэтому, увидев, что кроме меня никого нет и я не полицейский с пистолетом, они сразу решили меня задавить. Опытные. Один продолжал наблюдать за парнем, а трое кинулись в драку. Ни угроз, ни предупреждений. Очень уж сильно они были уверены в том, что быстро подавят мое сопротивление. Что с них взять. Идиоты!

Я встретил противников жестко. Раньше остерегался калечить и убивать людей. Но со временем пришло понимание, что проще сразу выводить врага из строя. Зачем думать о том человеке, который собирается причинить тебе зло? Глупо это, и если кто-то намерен совершить преступление, пусть будет готов к тому, что жертва может стать хищником.

Первому азиату я сломал кадык. Кулак врезался в горло, и хрустнули хрящи. После чего, отбросив его на второго, я шагнул к третьему, сбил ублюдка подсечкой, и когда он упал на спину, наступил ботинком на лицо. Надавил каблуком и с силой поерзал подошвой из стороны в сторону. Снова хруст хрящей, и от болевого шока противник потерял сознание.

Разворот! Еще один азиат собирался обрушить на меня кулак. Не успел. Я ударил его в пах, и он, упав на колени, завопил от боли. Однако вскоре заткнулся, ибо левой рукой я схватил его за волосы и направил голову ублюдка на свое правое колено.

Последний азиат быстро все понял и попытался сбежать. Однако в бой вступил парень. Он кинул в него арматурину и она, словно копье, пробила тонкую курточку беглеца и вонзилась ему в спину.

– Ранен, но не смертельно, – сразу определил я и подошел к парню: – Что здесь произошло?

– Девчонку хотели изнасиловать, – стирая с лица кровь, ответил он.

– Меня Олег зовут, – представился я.

– Миша, – ответил он и кивнул на азиатов: – Здорово ты их отделал.

– Нормально. – Я наклонился к девушке и удостоверился, что она жива, после чего обратился к новому знакомому: – Тащи ее джинсы, оденем девчонку, а то отморозит себе все что можно и чего нельзя.

Все делалось быстро, и спустя несколько минут, с девчонкой на руках, мы покинули парк и вошли в подъезд дома, где проживал Миша. Он сразу начал названивать друзьям, родным, в скорую помощь и полицию. Где-то вдалеке завыла сирена, а мне встречаться с правоохранительными органами ни к чему, и, оставив парню визитку с номером Ворона, я посоветовал ему не описывать мои приметы, меньше болтать и больше слушать. А затем пожелал ему удачи и ретировался: сделал доброе дело – и уходи в тень, так всем спокойнее. Коль судьба сведет, еще встретимся с Мишей. Хотя бы по той причине, что потенциал у парня хороший и из него может получиться сильный ведун, а может, даже и ведьмак.

30

Перед тем как мы покинули Землю и пустились в новую авантюру, Велимир снова смог меня удивить. Он сделал артефакты связи. Попросил у меня немного крови и вылил ее в кружку. Затем полоснул себя лезвием по ладони и сцедил туда же свою. После этого добавил расплавленного воска и какой-то бурый порошок с резким химическим запахом, прошептал пару заговоров, и из получившейся субстанции слепил два кругляша. Будто из пластилина. Далее внутрь каждого вдавил по изумруду. Грубовато получилось, но надежно – мы проверяли. Один застывший артефакт мне, а другой – Велимиру с Кабаргой. И где бы мы ни находились в пределах одного мира, всегда сможем общаться.

Я ничего подобного раньше не видел, даже в снах из родовой памяти, и не знал, что Велимир в состоянии делать подобные вещи. Ладно защитные артефакты – это многие умеют. Но чтобы связь обеспечить, да еще таким образом, и в мыслях не было. Поэтому я спросил ведьмака, почему он не делал такие амулеты раньше. На что он ответил – не было нужды. На Кромке мы общались при помощи радиостанций, а на Земле – мобильная связь. Следовательно, напрягаться не надо. Тем более что артефакты несут в себе нашу кровь, и опытный чародей, жрец или колдун может этим воспользоваться. Правда, таких мастеров почти не осталось, но они пока существуют и стоит их опасаться. А еще есть демоны и вампиры. Так что если возникнет угроза похищения амулета, проще всего уничтожить его, бросить в огонь, и он превратится в пепел.

Он был прав, я с ним согласился, и мы расстались. Я переправил старшего ведьмака и его ученика в мир Вейрат в Казахстане, а сам помчался в Болгарию. На этот раз прямым путем, на самолете по чужим документам. Сейчас с этим просто. Столько людей пропадает без следа, что добыть документы не сложно. А помимо того есть нелегальные мигранты и бомжи. Отбираешь паспорт у какого-нибудь гражданина Попкова или Фарахутдинова, которого никто не ищет, и вперед. Плюс к этому я мог легко сменить личину, и не нужно гримироваться или искать похожего на себя человека.

Забрав из тайника свои вещи, ноутбук и оружие, я арендовал машину и доехал до городка Алфатар невдалеке от румынской границы. Взял пеленг на ближайший портал, добрался до него, снова натянул маску Стойко Видова и открыл проход в Вейрат.

Перешел благополучно, осмотрелся и обнаружил, что нахожусь рядом с каким-то древним славянским храмом. Он не был заброшен, но паломники посещали его редко, все вокруг обветшало. И когда я к нему вышел, меня встретил жрец. Колоритный человек, словно с картины. Седобородый и длинноволосый. На лбу шитая повязка. Одет в серый балахон, а в руках резная палка.

«Словно в сказку попал. Еще ворона не хватает или волка».

Только об этом подумал, как на крыше храма появилась черная птица. Ворон. Самый обычный.

«Бывает», – промелькнула мысль, и я обратился к жрецу:

– Приветствую тебя, почтенный. Мир тебе.

– Здравствуй, – проскрипел старик.

– До ближайшего города далеко?

– Верст десять.

– А что за город?

– Княжевац.

Название знакомое и, вспомнив карту Словении, я определил, что нахожусь в трехстах километрах от столицы.

– Как на дорогу выйти?

– По грунтовке – полверсты, – он указал направление и, посмотрев на мой автомат, сам спросил: – А ты кто таков, воин?

– Лейтенант Стойко Видов. «Подразделение 84».

– И зачем тебе в город?

– Начальникам своим позвонить надо.

– Так от меня позвони, – усмехнулся он.

– А у тебя есть телефон?

– В прошлом году кабель кинули.

– Отлично.

Жрец провел меня в жилую пристройку рядом с храмом, и там в самом деле был телефонный аппарат.

Я позвонил в замок Златар, и мне ответил дежурный. После чего я представился, и дежурный стал соединять меня с князем Бравлином.

– Что это за место и чей храм? – поинтересовался я у старика.

Жрец нахмурился и осуждающе покачал головой:

– Куда катится мир… Совсем люди о святынях позабыли… Это святилище Авсеня… Чему вас в школах обучают…

– Авсень – это бог осени и урожая?

– Верно… Хоть это еще помните…

Кивнув ему, я снова прижал к уху телефонную трубку и услышал голос Бравлина:

– Олег, это ты?!

– Да.

– Где находишься?! Как выбрался?!

– Я в храме Авсеня рядом с Княжевацем. Остальное потом расскажу.

– Понял тебя! Высылаю группу сопровождения! Жди! Да чего там. Сам приеду.

На этом разговор закончился. Оставалось дождаться транспорта. Не проблема, подожду. Тем более жрец предложил перекусить, и я согласился.

Старика звали Мирчо и он был последним служителем культа Авсеня в этом храме. Доживал свой век, проводил обряды и встречал гостей, которые приезжали на праздники, возделывал небольшой огород, собирал грибы и ягоды, а еще держал пасеку. Где-то идут войны и люди режут друг друга, убивают и калечат. Далеко от этого места суета, интриги и прогресс шагает по стране семимильными шагами. А у него все неизменно. Тишина. Покой. Природа. Умиротворение. Есть проблемы со здоровьем и какие-то бытовые мелочи, но по большому счету ничего не происходило. Телефон у жреца был, его установили по желанию родственников, которые беспокоились за старика, и радио. А больше ему ничего не нужно.

На мгновение я даже позавидовал Мирчо и подумал, что нужно взять с него пример. Хорошо бы забиться в глушь, подальше от людей, и пару-тройку лет пожить отшельником. Слишком много со мной всего произошло, и в голове скопились знания предков, которые необходимо переосмыслить, классифицировать и раскидать по полочкам. Но вместо этого я куда-то бегу, тороплюсь и пытаюсь спасти человечество. Ведь это, если хорошенько подумать, бесполезно. Не будет демонов, вампиров или чолкаинов – появится новый враг. А что может одиночка, пусть даже ведун или ведьмак? По сути, вести разведку и наносить точечные удары. Решающее слово все-таки за большими батальонами, ракетами, танками и самолетами.

Впрочем, я прогнал упадническое настроение. Нет уж. Пока прятаться в глушь рано. Вот решим проблему чолкаинов, если эту проблему вообще можно решить, тогда об этом снова подумаю. Да и вообще, каждая схватка с противником – новый драгоценный опыт. Я становлюсь сильнее, и темпы хорошие. Так что все не напрасно.

Вот так размышляя, я коротал время. Жрец ушел в храм, собрался что-то починить, а я присел в удобное кресло у окна, положил на колени автомат и включил радио.

Основные новости конечно же с фронта. Передавали свежую сводку, и я прислушался к голосу диктора:

«В течение дня части доблестной словенской армии вели бои на всем протяжении Восточного фронта и на приморском фланге Юго-восточного.

Наши войска оставили города Севск, Маргоф, Малый Всеславль и Артемьевск. Все оборудование заводов демонтировано, имущество и материальные ценности вовремя эвакуированы.

Продолжается битва за Белоград. Нанося противнику огромные потери, словенские воины храбро сражаются за каждый дом и улицу. Противник продвигается вперед крайне медленно и оплачивает каждый метр нашей родной земли кровью своих солдат. На данный момент, по сообщению штаба Восточного фронта, только в Белограде и его окрестностях ромеи потеряли пятьдесят три тысячи солдат и офицеров убитыми и ранеными. Наши войска уничтожили более трехсот семидесяти бронетранспортеров, полтора десятка танков, двести семнадцать орудий, пятьдесят САУ и четыреста восемьдесят минометов, а словенские асы сбили восемьдесят три самолета. Две тысячи сто вражеских вояк захвачены в плен.

Ведут свою борьбу партизаны. В провинции Драгия отважные бойцы сопротивления за две недели уничтожили двадцать единиц бронетехники, пустили под откос шесть эшелонов с живой силой и боеприпасами, взорвали семь складов и разгромили девять транспортных колонн. А в окрестностях города Вайяга словенские воины из попавшей в окружение 3-й бригады морской пехоты атаковали штаб мидийского экспедиционного корпуса, перебили полсотни вражеских офицеров и разгромили батальон охраны. В плен попал генерал Ахура Шахрилан.

А тем временем, отправляя на бойню лучших сынов Неринской империи, ромейские политики жонглируют лживыми цифрами и пытаются убедить весь мир в том, что они переломили хребет словенским вооруженным силам. Они публикуют сообщения, что захватили в плен триста тысяч словенских воинов и уничтожили или захватили две тысячи орудий, две с половиной тысячи минометов, двести танков, семьсот самоходных артиллерийских установок, полторы тысячи бронемашин и девятьсот самолетов. А общие потери словенской армии якобы перевалили отметку в семьсот тысяч человек. Все это, конечно, ложь. Наглая и бесстыдная. Да, наша армия несет потери. Но они не так велики, и потери ромеев в два-три раза выше. Неуклюжими фальшивками и смехотворными измышлениями пропагандисты императора Аврелиана Орбелия вновь пытаются скрыть свои потери. Однако правда все равно станет известна, и нас не сломить, не запугать, не сделать рабами…

Срочное сообщение с пометкой: «Блискавица!» Пресс-секретарь Золотого флота сообщил о начале грандиозного морского сражения на траверзе мыса Белый. Патрульными словенскими кораблями была своевременно замечена приближающаяся армада врага. Это 1-й Ударный флот ромеев и большая десантная флотилия с отборными головорезами из элитного корпуса «Константин». После чего командующий Золотым флотом адмирал Велесов отдал приказ встретить противника в море и двинул навстречу наглым захватчикам лучшие корабли словенских военно-морских сил. Среди них линкоры «Стрибог», «Стратим» и «Алконост», а также новейший артиллерийский броненосец «Паллада». Кроме того, в бой вступили ВВС флота и береговые батареи. А бригады морской пехоты и стационарные батальоны охраны занимают оборонительные позиции в удобных для высадки противника местах.

Следите за нашими сводками…»

Я отключил радио и подумал о том, что ничего не меняется. Пропаганда, что с одной стороны, что с другой, рассказывает сказки о низких потерях у себя и высоких у противника. Война приобретает все более широкий размах, а в стороне, скрываясь в тени, сидят кукловоды, которые дергают за ниточки.

Впрочем, долго я над этим не размышлял, достал амулет связи, настроился на него и мысленно позвал старшего ведьмака:

«Велимир».

Он отозвался сразу, видимо, у них с Кабаргой привал:

«Слышу тебя, Олег».

«Проверка связи».

«Связь нормальная. Помех нет».

«Вы как там?»

«Почти добрались до границы. Завтра окажемся в землях цийя».

«Удачи. Отбой».

«И тебе удачи. Отбой».

Амулет работал отлично, и когда я спрятал его в рюкзак, появились три автомобиля. За мной приехали, в салоне ближайшей машины я увидел князя Бравлина, а рядом с ним есаула Дементьева. Снова казак выжил и выполнил боевую задачу. Всего восемь дней прошло как мы расстались, а он уже в столице. Молодец. Удачливый и быстрый. Но это и неудивительно. Он хоть и не ведун, но столько лет воюет, что опыта хватает и чутье работает как надо.

31

Самым сложным оказалось объяснить князю и есаулу, каким образом я оказался на территории Словенского царства. Врать не хотелось. Надоело. А сказать правду нельзя, потому что я никому до конца не доверял и считал, что не стоит словенцам знать о всех моих способностях. Пусть в рукаве будет как можно больше козырей, ибо неизвестно, как сложатся наши отношения в дальнейшем. Поэтому я сразу поставил условие – не надо спрашивать меня об этом. Не моя тайна, и точка.

Честно говоря, думал, что они начнут давить на меня и настаивать на честных ответах. Что князь, что есаул – люди серьезные и не терпят недомолвок. Так что я совсем не удивился бы, если Бравлин велел бы своим охранникам взять меня под стражу. Но они сдержались. Я им нужен, и по этой причине нахожусь на привилегированном положении. Как говорится, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Пока я в фаворе, а дальше посмотрим.

Что же касательно разведчиков, которых с территории противника выводил Дементьев, они добрались до диверсионного отряда одриссов. Машина не подвела и топлива хватило. Как раз впритык. После чего одриссы вызвали самолет, и он прибыл в ближайшую ночь, приземлился на полевой аэродром и благополучно пересек линию фронта во второй раз. А потом все просто. Одриссы заинтересовались трофеями разведчиков и ошалели от того, что в Тиферских горах – база разумных насекомых, которые хотят захватить Вейрат. Но что они могли поделать? Так же как и словенцы – ничего. Слишком далеко истинные враги, даже авиацией не достать, а посылать крупные диверсионные отряды глупо. Ромеи уже начеку.

В общем, одриссы задумались, а словенские разведчики, оставив союзникам несколько биологических образцов, полетели на родину. Встречали их как героев. Высокое начальство тут же осыпало всех наградами, и рядовые воины были отпущены в краткосрочные отпуска. А командиры передали трофеи ученым и стали думать, что делать дальше. Ничего конкретного не придумали, и в этот момент появился пропавший ведьмак. Они считали, что у меня есть ответы на все вопросы. Но это не так, и какими будут наши следующие шаги, я не знал. В голове множество вариантов, и порой лучше держать рот на замке, за умного сойдешь. Пока следовало слушать и наблюдать, собирать и обрабатывать информацию. Что-то должно произойти, я чувствовал это. Надо проявить терпение, немного подождать, и спустя два дня после того, как я снова оказался в замке Златар, новый курс был определен.

Князь Бравлин собрал очередной совет, который посетил лично царь. Увидеть такого гостя никто не ожидал, и я в том числе. А царь казался обычным человеком. Среднего роста. Русоволосый. Лицо округлое и простое, словно и не государь он вовсе, а деревенский дядька по кузькиной матери. Однако глаза умные. Короны нет. Скипетра и державы в руках тоже не видно. Одет простецки. В мундир капитана гвардии и с кобурой на поясе. Все-таки война идет. Первая мировая этого мира. Вот царь-государь и соответствовал. Сам не шиковал и другим не давал, а народ это видел и конечно же одобрял.

Совет начал Бравлин. Он поднялся, покосился на венценосного родственника и коротко изложил общую обстановку.

Есть портал между мирами. Он стационарный и его координаты неизменны.

Есть раса разумных насекомых, которые в древних хрониках обозначены как чолкаины, и по уровню технического развития они опережают людей.

Есть подконтрольные чолкаинам люди из верхушки ромейского общества. Именно они зачинщики войны, но реальные враги конечно же – насекомые из другого мира.

Есть война. Каждый день она уносит множество жизней и ослабляет людей.

Есть реальная угроза вторжения из иного мира. Точной даты нет. Но, по мнению ученых и аналитиков, которые ознакомились с дневниками беглого вампира, а также по слову пророка из храма Святовида (его прогноз никем из словенцев не оспаривался), произойдет оно в ближайший год.

Главный вопрос – что делать и какие шаги предпринять?

Снова князь посмотрел на царя и присел. После чего выступил глава приписанных к «Подразделению 84» ученых профессор Ратибор Ленкович. Я его знал плохо, не было возможности близко пообщаться, но мог сказать, что человек он умный и обладает нестандартным мышлением. Многие коллеги за это его не любили, ибо он не признавал авторитетов и старых методов. Однако у него больше всего открытий в Словенском царстве, а может, и во всем мире, по химии и физике. Что само по себе является свидетельством его талантов.

Многие ученые мужи любят славословие и, получив возможность выговориться, начинают излагать пространные теории и сыпать формулами. А большинству людей это не интересно, непонятно и скучно. К счастью, Ленкович не из таких и сразу доложил о результатах. Его группа работает, но она до конца не сформирована и специалисты продолжают прибывать, а рядом с замком срочно оборудуются три лаборатории. Ученые изучают оружие чолкаинов – к сожалению, единственный образец – а также биологию и физиологию разумных насекомых. Результаты уже есть, хотя и скромные. Оружие использует плазму, но принцип работы неизвестен – надо работать, разбирать его и проводить множество опытов. А вот труп чолкаина, точнее, большую часть тела, словенские умники распотрошили и уже выделили некоторые виды химического оружия и отравляющих газов, которые могут убивать этих насекомых.

С этим как раз проблем нет. Опыт в производстве отравляющих веществ у словенцев благодаря связям с Землей уже имелся. Поэтому произвести достаточное количество снарядов и переносных капсул с химической начинкой не так уж и сложно. Тем более что на организм чолкаина отлично воздействуют обычные инсектицидные препараты. Например, пиретрум, который изготовлялся на основе цветов ромашки. Его частицы, проникая в организм насекомых, пусть даже огромных, обязаны вызывать паралич мышц и смерть, а для человека и животных он безвреден. А еще очень хорошо подойдут препараты на основе эфира дитиофосфорной кислоты, такие как фосфотион, малатон, карбофос и многие другие. Если их смешивать со сжиженным газом, который тяжелее воздуха, то он сам будет опускаться в пещеры, и спасения от него не будет. Конечно, в том случае, если у чолкаинов нет средств защиты, аналогичных противогазам и ОЗК.

Ленковича проводили аплодисментами, и поднялся Тенгиев. Майор возглавляет отдел боевых операций и доложил, что спланированы новые акции и диверсии против нашего настоящего противника, то есть чолкаинов. Однако приоритет отдается новому рейду к Тиферским горам. Фактически намечается очередной поход смертников. Несмотря на то что ромеи усиливают прикрытие подземного портала, можно при помощи одриссов сбросить поближе к горам пару батальонов десанта. Эти элитные бойцы отвлекут на себя внимание, а боевые группы «Подразделения 84», с капсулами, в которых будет находиться отравляющее вещество, пробьются к пещерам и попробуют уничтожить чолкаинов. А затем они спустятся вниз, подорвут портал или обвалят пещеры. Шансы на удачный успех невелики, но они есть, и, чтобы никто не думал, будто он отсиживается в тылу, майор Тенгиев готов лично возглавить группу прорыва.

Майора проводили без энтузиазма, поскольку идти на смерть желающих оказалось немного, а кто останется дома, тот до конца своих дней будет вспоминать воинов, которым выписали билет в один конец. Выслушав Тенгиева, со своего места поднялся царь. Он не собирался выступать, но в процессе совета у него созрела какая-то идея, и государь решил высказаться. Но не перед всеми.

– Господа, – оглядев зал, в котором проходил совет, сказал он, – я прошу всех покинуть помещение. Пусть останутся князь Бравлин, майор Тенгиев, профессор Ленкович и штабс-капитан Видов.

«Надо же, – промелькнула мысль, – я уже штабс-капитан. Быстро в чинах расту, однако. Настолько быстро, что даже не знаю об этом».

Участники совета, многозначительно переглядываясь, удалились. Остались только те, кого назвал Светозар, и он попросил нас подсесть поближе.

Мы окружили царя, присев за стол, и он, окинув нас пристальным взглядом, обратился к Ленковичу:

– Профессор, когда вы сможете подготовить отравляющее вещество, о котором говорили?

– Все зависит от количества, государь, – пожал он плечами. – Первые образцы есть. Но желательно использовать сразу несколько видов отравляющих веществ. Так будет надежнее. Ведь у нас нет живого чолкаина, на котором мы можем проводить эксперименты. Опять же неизвестно, насколько велики пещеры, в которых будут применяться отравляющие вещества. Следовательно, необходим запас.

Царь кивнул и машинально потер ладони:

– Допустим, необходимо обработать город вроде Вратника. Сколько для этого нужно сжиженного газа с добавками инсектицидных препаратов?

– Много. Цифры называть не стану, просто не знаю. Но на производство понадобится две-три недели. При условии полного содействия со стороны государства, привлечения дополнительных средств и передачи под наш контроль номерного военного завода 61/2.

– Откуда вы знаете об этом заводе, профессор? – Царь подозрительно прищурился и одновременно с этим усмехнулся.

Ленкович тоже улыбнулся:

– Я его строил, государь, и участвовал в наладке технологической цепочки.

– Понятно. Вы получите все что необходимо. Работу начнете безотлагательно. Уже завтра вы обязаны отправиться на завод и предоставить в мою канцелярию списки того, что нужно. Если справитесь – просите что угодно. Я имею в виду – лично для вас.

– Благодарю, государь.

– Вы свободны, профессор. Ступайте.

– Слушаюсь, государь.

С улыбкой счастья на лице оказавшийся на коне профессор вышел, и царь обратился к нам:

– Теперь с вами поговорим, господа. Я внимательно вас выслушал и могу сказать, что ход ваших мыслей мне нравится. Поэтому я сделаю все, что в моих силах, дабы ваши планы претворились в жизнь. Но предложенная майором Тенгиевым операция малоэффективна и вряд ли приведет к успеху. По сведениям нашего Генштаба, на данный момент в районе Тиферских гор у ромеев уже три элитных бригады: мотопехотная, гвардейская и сводная противодиверсионная из спецназа, егерей и пограничников. Вам не прорваться, какими бы сильными бойцами ни были ваши люди. А даже если и прорветесь к пещерам, то не сможете дотащить отравляющие вещества. Объемы большие, а вас мало.

Он замолчал, и князь спросил:

– Есть иной путь, государь?

– Да, – кивнул царь. – Необходима полноценная и широкомасштабная войсковая операция, которую мы проведем совместно с одриссами. Мой венценосный брат Котизон Девятнадцатый очень сильно обеспокоен появлением в нашем мире разумных насекомых, которые готовятся захватить Вейрат и собираются перейти в наступление. Его войска прорвут Северный фронт ромеев и постараются пробиться к Тиферским горам. Вот только сил у него мало и есть мнение, что союзникам необходимо помочь, и сейчас я понимаю – это очень важно. А раз так, то на внеочередном заседании Верховного Царского Совета, которому будут предъявлены останки чолкаина, фотографии и материалы об агрессии чужаков, я выступлю с предложением создать мобильный корпус. Его отправят в Одриссу, и это подразделение поможет союзникам. Вы конечно же войдете в состав корпуса как отдельное подразделение, и от вашего мнения будет многое зависеть. Да чего там: по сути, именно вы и станете решать, куда и какими силами ударит корпус.

Когда царь закончил, князь задал ему несколько уточняющих вопросов, и мы с государем согласились. Во-первых, с правителем Словении, пусть и во многом формальным, не принято спорить. А во-вторых, его предложение действительно дельное. К Тиферским горам лучше наступать в составе корпуса. Это повышает вероятность выживания и выполнения поставленной боевой задачи.

Светозар был доволен и собрался уходить. Но перед этим он подошел ко мне, положил мне руку на правое плечо и сказал:

– Я знаю, кто ты, ведьмак. И хотел бы с тобой о многом поговорить. Жаль, времени нет. Однако это ничего. Если выживем, пообщаемся.

– Обязательно пообщаемся, государь, – отозвался я.

– Удачи. – Он подмигнул мне и вышел.

В зале наступила тишина. Впрочем, ненадолго.

– За работу, господа офицеры. – Князь хлопнул ладонью по столу и от избытка чувств едва не рассмеялся: – Нас ждут великие дела. Зовите всех обратно, совет продолжается.

32

После схода, на котором выступил царь, прошло два дня. Светозар вернулся в столицу, а затем выступил перед Верховным Царским Советом и рассказал тем, кто не был в курсе, кто такие чолкаины и чем грозит их вторжение в мир Вейрат. При этом его выступление транслировалось всеми телеканалами страны в прямом эфире, и пока высокородные родственники не опомнились, он объявил о введении чрезвычайного положения.

Большую часть членов ВЦС это возмутило. Ведь при таком раскладе царь становится практически абсолютным монархом и может сосредоточить власть в одних руках. Но что-либо сделать они не успели. Светозар подготовился хорошо, у него была поддержка народа и гвардии. Поэтому, когда в зале заседаний появились штурмовики 4-го Черноградского гвардейского полка в тяжелой броне, все притихли. Никто не желал оказаться в тюрьме по обвинению в государственной измене, и ВЦС был распущен, а затем снова собран. Однако в него вошли только те представители правящей династии, кто был готов подчиняться Светозару. Всего таких оказалось сорок шесть человек.

Надо отметить, что разгон Верховного Царского Совета на жизнь Словении никак не повлиял. По крайней мере пока. Генералы на своих местах, губернаторы управляют провинциями, а чиновники корпят над бумагами. И если они на месте, то и остальные словенцы продолжали заниматься своими привычными делами с поправками на войну.

А в «Подразделении 84», как обычно, много суеты и беготни. Отдел планирования занимался проработкой боевых операций и готовил карты северных районов Неринской империи. Половина ученых, во главе с профессором Ленковичем, отправилась на секретный завод производить химическое оружие. Бравлин вместе с Тенгиевым пропадали в Генштабе, где приступили к формированию 1-го Особого мобильного ударного корпуса. А я раз за разом пытался вызвать на связь Велимира, но пока безуспешно. Связи нет, и ведьмак не отзывался. Поэтому я ничего не делал, смотрел телевизор, анализировал собранную в ноутбуке информацию о чолкаинах и читал древние летописи, в которых упоминались разумные насекомые, а когда было скучно, ходил по отделам и общался с людьми.

Наконец наступила ночь. Я собрался заснуть, но появился гость.

Сначала я почуял приближение человека, а затем определил, что это Ладомир Мирский, он же земной разведчик с позывным «Бурый». И прежде чем он постучался, я открыл дверь и окликнул его:

– Заходи, Ладомир.

Агент, крупный мужчина, чем-то отдаленно напоминающий медведя, был взволнован и немного напуган. Понятно, что это не просто так, и, усадив нежданного гостя в кресло, я налил ему бокал вина и сказал:

– Пей!

Он выпил вино залпом, а потом вытер губы рукавом, и я спросил:

– В чем дело?

– Проблема у нас, Стойко, – выдохнул он.

– Серьезная?

– Да.

– Излагай.

– К «Фортуне», нашему старшему, связной с Земли прибыл. Он назвал все положенные пароли и велел никого не слушать, кроме него. После чего «Фортуна» вызвал «Калача» и «Симу». Приказал им сменить адреса и документы. Но «Калач» стал спорить, и его пристрелили.

– «Фортуна» пристрелил?

– Он, собака.

– Так-так, интересно. А ты об этом как узнал?

– «Сима» позвонила, я ей номер оставлял. На самый крайний случай.

– И что теперь?

– А я знаю?! – Он вскочил и резко взмахнул руками. – Это я у тебя хотел спросить! Ты же себя главным резидентом объявил!

– Успокойся! – Я толкнул его обратно в кресло, обдумал ситуацию и задал новый вопрос: – Где сейчас «Фортуна»?

– «Сима» сказала, что до утра он будет у себя на квартире. На рассвете она должна явиться к нему. А «Сима» не хочет. И я не хочу. Мне все нравится, и я доволен тем, как живу и что делаю.

– Вашу мотивацию я понял. Лучше скажи, связной – с «Фортуной»?

– Наверное.

– Как он выглядит?

– Не знаю, не спрашивал.

– Ладно. Успокойся и возвращайся к себе. Я проблему решу.

– Как?

– Это тебе знать не надо. Иди.

– Ты убьешь «Фортуну»?

– Посмотрим. Как разговор пойдет.

– А возьми меня с собой, – неожиданно предложил он. – Если что, я спину тебе прикрою.

Несмотря на крупные габариты и фактурную внешность, «Бурый» воином не был. Он технарь, хороший специалист и в бою станет обузой. Поэтому я от помощи отказался, выпроводил его и начал копировать на флешку материалы про чолкаинов. А заодно обдумал ситуацию.

Судя по всему, адреса земных агентов были не только у Роберта Умарова, и, когда демонопоклонники стали засылать в мир Вейрат новых шпионов, они получили эту информацию. Ну и пусть. В этом ничего страшного нет. Все равно с «Фортуной» и его людьми я практически не пересекался. Иногда получал какую-то информацию, но это мелочовка. Так что можно о них забыть.

Однако меня заинтересовал связной. Он имеет связь с наследниками Викентьева, которые, в свою очередь, перебрасывают собранные сведения на Кромку, демонам и вампирам. Вот пусть через него информация про чолкаинов к монстрам и попадет. К чему это приведет, пока не знаю, но что рогатые и клыкастые враги встревожатся, это точно. В конце концов, новости о разумных насекомых все равно до них дойдут, если по словенскому телевидению про них ролики крутят. А потому пусть дрожат, твари, и думают, что важнее – война с людьми или подготовка к отражению чолкаинской угрозы.

Я сунул флешку в карман и спустился во двор замка. У меня выход свободный, и, взяв военный внедорожник «Корс», я выехал из Златара и направился в центр столицы, где проживал штабс-капитан Иван Карам, он же «Фортуна».

За мной увязался хвост, видимо, по поручению князя Бравлина. Однако невдалеке от цели я от него избавился. Бросил машину во дворе неприметного тихого дома и растворился в темноте.

Возле адреса, по которому проживал «Фортуна», оказался через четверть часа. Вошел в подъезд многоквартирного дома и напоролся на консьержа. Старый дед сидел за своим столиком в уголке, спал и видел сны. Наверняка хорошие, потому что он улыбался. Будить его конечно же не стал. Лифт вызывать тоже ни к чему. Проще подняться по лестнице. И когда я подошел к квартире на шестом этаже, как обычно, просканировал помещение и обнаружил внутри двух человек. Первый – «Фортуна», его эманации мне знакомы, а второй – женщина.

«Не уточнил, кто связной, мужчина или женщина. Мое упущение. Надо было «Симе» позвонить и узнать, с кем придется иметь дело», – мысленно отметил я и нажал на кнопку звонка.

Внутри напряжение. «Фортуна» и его гостья схватились за оружие, а затем я услышал голос мнимого штабс-капитана:

– Кому ночью не спится?

– Это Стойко Видов. Открывай.

Напряжение возросло еще больше. Находящиеся в квартире земляне перекинулись несколькими неразборчивыми фразами, и «Фортуна» спросил:

– Тебе что нужно?

– Поговорить хочу.

– О чем?

– Впусти и узнаешь.

Щелкнул замок, дверь отворилась, и появился ствол пистолета с глушителем. Что характерно, это был земной «стечкин». «Фортуна» хотел приставить его к моей голове, но опоздал.

Плечом я с силой ударил в дверь, и землянин отлетел от нее. После чего, максимально ускорившись, я ворвался внутрь, перепрыгнул через «Фортуну» и в гостиной увидел женщину. Ничего так. Симпатичная. Лет тридцать. Брюнетка в полувоенном камуфляже, который сейчас весьма популярен в словенской столице среди эмансипированных представительниц прекрасной половины человечества.

Она собиралась пристрелить меня. Как и у «Фортуны», ее пистолет был снабжен глушителем. Правда, не «стечкин», а что-то миниатюрное, словно из европейских шпионских детективов. Вот только попасть в меня сложно. Я упал, перекатом ринулся женщине под ноги и сбил ее на пол.

Выстрел прозвучал словно негромкий хлопок ладоней. Пуля ударилась в потолок, вниз осыпалась штукатурка, и женщина, ударившись затылком о край стола, издала крик:

– Ой!

Выкрутив из ее руки пистолет, я обернулся, увидел, что «Фортуна» встает, и выпустил в него пару пуль. Обе попали в голову, и он затих.

Неплохо все получилось. Спонтанно и без плана, но вполне удачно. «Фортуна» мертв и теперь никому не сможет навредить, а связной, точнее – связная с Земли, жива и здорова.

Поднявшись, я прошел в прихожую и закрыл дверь, а когда вернулся в гостиную, обнаружил, что женщина уже на ногах и вооружилась ножом.

– Тебе ногу прострелить или плечо? – спросил я.

– Не надо, – покачала она головой.

– Тогда брось нож.

Клинок, надо отметить, превосходный штурмовой нож, выпал из ее руки, и я одобрительно кивнул:

– Молодец. Присядь. Поговорим.

Она выполнила команду, и я начал ее расспрашивать. Она не ломалась и в Зою Космодемьянскую не играла. Профессионал потому что. Это любители упираются до последнего, потому что «правильные» книжки в детстве читали. А тот, кто посвятил жизнь шпионской деятельности, понимает, что жизнь одна и подорванное во время пыток здоровье восстановить очень сложно, а зачастую и невозможно. Недаром в инструкциях некоторых крутых земных спецназов четко прописано – при угрозе пыток разрешается выдавать все секреты.

Итак, передо мной Альбина Свечина. Тридцать один год. Два высших образования. Москвичка. Занималась промышленным шпионажем. Была поймана и завербована демонопоклонниками. Прошла полугодичный курс спецподготовки. Заброшена в мир Вейрат месяц назад с территории Румынии. Долго обживалась. Добралась до Вратника. Вышла на связь с «Фортуной». Первый односторонний сеанс связи с земными кураторами через три дня из провинции Синегорье. В общем, она типичный наемник, которого моим врагам не жаль, и Свечина – не одиночка. Где-то в Словенском царстве еще несколько агентов. Так что ее смерть ничего не решала.

– Лови! – Я перекинул Свечиной флешку.

Она ее поймала и спросила:

– Что на ней?

– Очень интересная для твоих кураторов информация.

– А от кого?

– От недоброжелателя.

Я направился к выходу, и она окликнула меня:

– Постой!

Оборачиваться я не стал, опасности нет, и отозвался:

– Чего?

– Ты меня отпускаешь?

– Как видишь.

– А как с тобой на связь выйти?

– Где «Сима» живет, ты в курсе?

– Ага.

– Если понадоблюсь, оставь у нее сообщение. Но не тревожь ее понапрасну. Договорились?

– Да.

– Бывай.

Махнув рукой, я покинул квартиру и так же незаметно, как пришел, выскользнул во двор. Настроение нормальное. Время перевалило за полночь. Спешить никуда не надо. Поэтому я, не торопясь, добрался до оставленного «Корса» и в сопровождении охранников, которые держались неподалеку, вернулся в Златар.

«Бурый», узнав, что проблема решена, окончательно успокоился. До рассвета оставалось четыре часа, и я снова упал на кровать. Но заснуть опять не получилось. Сработал амулет связи, который был спрятан под матрасом, и пришел мысленный зов Велимира, который слышался так, словно что-то мешало нашему общению:

«Ол-е-е-ег!»

«Здесь! – моментально ответил я. – Что с вами?! Почему долго не выходили на связь?!»

«Нас в плен взяли».

«Цийя?»

«Они».

«И как вы?»

«Нашли с ними общий язык. Общаться трудно, мы глубоко под землей. Завтра снова поговорим. Расскажу много интересного».

«Добро. Буду ждать».

Велимир отключился, и я решил сварить крепкий кофе. Сон ушел и его уже не вернуть.

33

Повторный сеанс связи с Велимиром состоялся через двенадцать часов. Мы общались долго. В основном говорил он, а я слушал, и вот что узнал.

Цийя (неандертальцы) – существа примитивные. Они живут в пещерах, и главным их оружием являются копья, луки, пращи и короткие мечи. Металла мало, да и тот весь трофейный. Кузнечное дело не развито. Как и другие ремесла. Но они близки к природе, у них есть собственный язык и примитивная культура.

Шансов устоять перед гомо сапиенс, которые на протяжении веков выдавливали дикарей на север, у цийя не было. Об этом я уже говорил. И когда они оказались на грани полного уничтожения, старейшины нашли выход. Каким-то образом, возможно, при помощи древнего артефакта, который остался от Предтеч, они вызвали в мир Вейрат некую могучую сущность (демона, старого вампира, аггела или еще кого-то) и смогли ее пленить. В обмен на свободу вожди неандертальцев потребовали от сущности помощи в отражении натиска врагов, и она (он, оно?) это сделала. Сущность научила цийя многому. В частности, усиливать экстрасенсорные способности, временно повышать метаболизм организма и скорость реакции, чуять опасность и варить сильнодействующие яды.

Сущность была отпущена и вернулась в свой родной мир, а цийя объединились и смогли выстоять. Со временем они переняли кое-что от людей, например, письменность и простейшую математику. На свою территорию никого не пускали и не стремились расширяться. Мало их и рождаемость невысока, на севере холодно и с пропитанием плохо. Редко самка рожает трех детенышей, обычно двух, и для экспансии этого недостаточно. Поэтому они не могли позволить себе большие войны. Но посланцы Аврелиана Орбелия сделали им предложение, от которого дикари не смогли отказаться. В обмен на помощь в борьбе с Одриссой ромеи давали дикарям старые винтовки, взрывчатку, инструкторов и много продовольствия. А помимо того они заверили старейшин, что все отбитые у одриссов плодородные земли достанутся неандертальцам.

В итоге цийя поверили послам, был заключен договор, и жители севера получили все, что было обещано, а потом напали на Одриссу и сковали большую часть ее вооруженных сил. Отказываться от сделки они не собирались. Однако появился Велимир, и все изменилось.

Ведьмака и его ученика пленили, на них напали неожиданно, со всех сторон. А они особо и не сопротивлялись. Главное – чтобы сразу не убили. А потом цийя обнаружили голову чолкаина, и всполошились. Дикари поняли, чья это башка. Ну а тут Велимир развязался и добрался до оружия, смог договориться с дикарями и они, отобрав у него амулет связи и другие артефакты, проводили ведьмаков в одно из пещерных поселений.

Велимир встретился с вождями и старейшинами, объяснил, кто он и откуда, а затем провел с ними разъяснительную беседу. После чего цийя осознали, что их используют. Враг у нас общий и он никого не станет щадить. Если не в рабство обратит, то на органику переработает. Поэтому цийя решили, что необходимо прекращать боевые действия против одриссов и стянуть все освободившиеся отряды поближе к ромейской границе. Одолеть самостоятельно чолкаинов они не смогут, и даже уничтожение ромейских бригад на подступах к Тиферским горам им не по силам. Но я рискнул, сообщил Велимиру о грядущем наступлении словенского корпуса со стороны Одриссы, и его это порадовало. Несколько тысяч цийя, под прикрытием ударных частей одриссов и словенцев, многое смогут сделать в пещерах. При условии, что они до них доберутся и в пути их не накроет бомбардировочная авиация ромеев.

В общем, пока все неплохо. Мы поговорили и отключили амулеты. Велимир поспешил к вождям цийя, а я направился к князю Бравлину, который проводил очередное совещание. Речь шла о комплектовании 1-го Особого мобильного ударного корпуса, который возглавит генерал-лейтенант Всеволод Урмантов, кстати сказать, родной брат начальника словенского Генштаба. А князь Бравлин Будин станет при нем личным царским посланником и сможет напрямую влиять на все решения полководцев.

Я прерывать совещание не собирался. Тихо присел в углу и стал слушать.

Судя по всему, несмотря на спешку и тяжелое положение на фронтах, корпус будет в самом деле и мобильным, и ударным. По крайней мере, по списку:

2-я гвардейская бригада. Два полка, три артдивизиона и приданные части.

4-я бригада морской пехоты. Шесть батальонов.

5-я бригада морской пехоты. Пять батальонов.

1-я штурмовая мотострелковая бригада. Четыре батальона, механизированный полк легких САУ и зенитный артдивизион.

1-я горнопехотная отдельная бригада. Пять батальонов и минометный полк.

40-я инженерно-саперная бригада.

Особая пластунская казачья бригада имени атамана Червина. Четыре батальона и минометный полк.

22-й ударный полк. Три батальона и артдивизион.

18-й гренадерский полк словенского дворянства. Шесть отрядов (батальонов).

19-й гренадерский полк словенского дворянства. Пять отрядов (батальонов).

54-й артиллерийский полк.

55-й артиллерийский полк.

68-й зенитный полк.

Кроме того корпусу приданы три эскадрильи легких самолетов «Махаон», два истребительных авиаполка, корпусной батальон связи, корпусной пулеметный батальон, корпусной минометный полк, корпусной санитарный батальон, два батальона снабжения и четыре дивизиона зенитных самоходных установок.

Если смотреть по количеству, то это тридцать четыре тысячи человек, сто орудий, триста двадцать минометов, сорок САУ, четыреста бронетранспортеров, десяток легких танкеток и почти семьсот автомобилей. Сила грозная. Но как все это переправить в Одриссу? По железной дороге – долго. По морю – еще дольше. Остаются самолеты транспортной авиации, и царем было принято волевое решение о создании Особой авиационной армии. Именно она, оголив участки фронта и оставив без поддержки партизан, должна доставить в Одриссу войска и технику нашего корпуса. Причем людей всех, а технику частично. Большая часть брони и артиллерия пойдут железнодорожными эшелонами, вместе с боеприпасами, снабжением и продовольствием. Следовательно, на начальном этапе корпус введет в бой только часть сил, и поставки возьмут на себя союзники.

Кстати, одриссы ведь тоже готовятся. Они собрали все что можно, сколотили пять дивизий и формируют еще две. Так что прорыв к Тиферским горам и выход на оперативный простор они нам обеспечат. А дальше – как пойдет. Возможно, нам подбросят подкрепление, договоренность об этом есть. Но если ромеи упрутся и вовремя перегруппируют силы, придется бить грудь в грудь, и тут уж кто кого переможет. А то получится как с высадкой противника в районе мыса Белый. Два флота, словенский и ромейский, встретились, произошло сражение – и всем каюк. Ни у тех на море крупных кораблей не осталось, ни у других. Потери огромные. А десантный корпус «Константин», элита ромейских вооруженных сил, полег в боях с морской пехотой словенцев. Вот как бы и у нас так не вышло. Врагов положим тьму и своих солдат загубим, а цели не достигнем.

Тем временем совещание закончилось. Кабинет князя опустел, и он, не поднимаясь из-за стола, посмотрел на меня и спросил:

– С чем пришел, ведьмак?

– Добрую весточку принес.

– В самом деле? – Он устало улыбнулся.

– Да. Цийя прекращают атаки северных рубежей и отводят своих воинов.

Он не выдержал, слишком это неожиданно. Поэтому вскочил и уперся руками в стол:

– Это точно?

– Да.

– Откуда знаешь?

Я решил выкинуть один козырь:

– Помимо меня в вашем мире еще один ведьмак, и он у цийя.

– Вот, значит, как. И ты об этом молчал?

– Да.

– Ох уж мне эта твоя таинственность, Олег… Честное слово – если бы я не был уверен, что ты не враг, давно бы отправил тебя в темницу.

– Я знаю, князь.

Бравлин тяжело вздохнул, заложив руки за спину, прошелся по кабинету и сказал:

– Собирайся. Поедешь со мной.

– Куда?

– К царю, а потом в военный лагерь, войска смотреть.

– А к царю зачем?

– Лично ему скажешь, что цийя отступают. Мне он может не поверить, а тебе доверяет. Ведь это многое меняет. Если удастся убедить одриссов снять с северных границ хотя бы пару дивизий, мы так ударим по ромеям, что до гор за неделю доскачем, а то и раньше.

Делать нечего. Сказал «а», говори и «бэ». Надо ехать к Светозару, и через час мы прибыли во дворец.

34

Царь мне поверил. После чего между двумя монархами, Словении и Одриссы, состоялся телефонный разговор, следствием которого стал отвод части войск союзников от границы и усиление ударной группировки. А вскоре началась переброска 1-го Особого мобильного ударного корпуса.

Ничего подобного раньше в истории мира Вейрат не было. Десятки тысяч воинов с оружием, боекомплектами, минометами и легкой бронетехникой в обход линии фронта транспортными самолетами перебрасывались за тысячи километров. Поэтому конечно же далеко не все прошло гладко. За пять дней потерпели крушение девять самолетов. Два разбились, а остальные получили повреждения. Ну и ромейская авиация свою лепту внесла, сбила еще шесть транспортников. А ведь в каждом – люди и техника. Вот и первые потери. Еще ничего не началось, а словенцы уже внесли в списки своих убитых почти триста пятьдесят человек. Это не считая раненых, покалеченных и угробленной техники.

Разумеется, о потерях рядовому составу не сообщалось. Дабы не подрывать боевой дух. А офицеры держали рот на замке и до последнего не понимали, зачем царь отправил в Одриссу целый корпус. Зато об этом догадались ромеи. Невозможно скрыть сосредоточение нескольких дивизий и переброску элитных словенских бригад. А сложить два и два, чтобы потом в итоге получить четыре, разведка Неринской империи смогла. Так что противник времени даром тоже не терял и начал отправлять на Северный фронт дополнительные силы.

Обе стороны готовились к рубилову, а я находился при штабе и чем мог помогал князю Бравлину и майору Тенгиеву. Попутно занимался со своей группой, которая восполнила потери, и закрутил любовь с одной медсестричкой из корпусного санбата. С Велимиром общался постоянно, каждый день мы обсуждали предстоящую боевую операцию и делились новостями. Скучать не приходилось, а за день до начала наступления прибыла 3-я отдельная химическая рота. Она привезла первую партию отравляющих веществ, которыми мы надеялись извести чолкаинов, а словенский корпус начал получать свою бронетехнику и орудия.

Прошли отпущенные на подготовку две недели. Союзники собрались, стянули дивизии, полки и бригады, сформировали ударный кулак и разработали план под названием «Стилет». А ромеи не успели перебросить на север достаточно сил. Пора! Одриссы начали, и все, что происходило, я кратко записывал в блокнотик. Сам не знаю для чего. Появилась такая потребность, и каждый вечер я черкал карандашиком хотя бы несколько строк.

«На исходе зимы, в самый обычный день, ровно в 6.00, на позиции противника обрушились мины и снаряды. Артподготовка продолжалась полтора часа и своей цели достигла. Все-таки двести стволов на километр фронта. Небывалая плотность огня. Одриссы подавили большинство вражеских огневых точек, разрушили доты и дзоты, сровняли с землей окопы и блиндажи. После чего в атаку пошли две дивизии: 3-я мотопехотная и 4-я механизированная. Разницы между ними особой не было. В одной чуть больше бронетранспортеров и пехоты, а в другой есть танки, целый батальон, и полк самоходных артустановок. А что выставили против них ромеи? Всего лишь сводный пограничный полк и потерявшую три четверти личного состава 69-ю мотопехотную бригаду. Для того чтобы остановить двадцать пять тысяч солдат и пятьсот единиц бронетехники, этого явно мало. Так что одриссы легко проехали через позиции противника и к исходу дня, пройдя пятьдесят два километра, при помощи диверсантов захватили мосты через реку Амалиер.

Во второй день одриссы ввели в бой насыщенные автотранспортом пехотные дивизии, 2-ю и 5-ю, а также десять пограничных батальонов. Одновременно с этим авиация союзников под руководством царевича Ингевала нанесла ряд бомбово-штурмовых ударов по аэродромам ромеев, транспортным узлам и укрепрайонам Неринской империи. За сутки было совершено свыше тысячи боевых вылетов, и наступление к Тиферским горам, которое так хорошо началось, продолжилось. Одриссы прошли еще сорок восемь километров и значительно расширили прорыв. Были разбиты две бригады ромеев – регулярная имперская и восточная, из наемников. А помимо того, как доложила разведка, противник лишился двух сотен самолетов.

Победа! О наступлении трубили все телеканалы и радиостанции Словении, Одриссы и Скифии. Боевой дух воинов поднялся на небывалую высоту, и они рвались в бой. Это те, кто попроще. А умные задавали себе вопросы. Зачем союзники наступают на северо-запад? Что там может быть такого, ради чего в бой брошены такие силы? Ведь густонаселенные районы Неринской империи – южнее. Туда надо наступать. Рваться к крупным городам, дорогам и промышленным центрам. Неужели господа генералы и фельдмаршалы вместе с монархами настолько глупы? Впрочем, «умникам» рот затыкали сразу. Контрразведка не дремала.

Третий день. В прорыв брошены еще две дивизии, 1-я мотопехотная и 6-я горнопехотная. Но, как назло, началась метель. Скорость движения передовых полков из-за непогоды резко упала, и войска прошли всего тридцать километров. До Тиферских гор оставалось еще шестьсот двадцать.

В следующие два дня практически ничего не происходило. Буран накрыл сразу три северных области Неринской империи. Снег и лютый холодный ветер мешали продвижению механизированного авангарда, и диверсанты одриссов доложили, что ромеи стягивают к Тиферским горам новые полки и бригады. Драгоценное время уходило, и хороших новостей не было. Кроме одной, от Велимира, который сообщил, что цийя готовы перейти ромейскую границу и собрали пять с половиной тысяч воинов. Грубо говоря, это четверть всех мужчин этого народа, самые сильные и крепкие его представители.

Шестой день. Буря утихла и, разгребая снежные заносы, одриссы продвинулись вперед на тридцать километров, и в прорыв был введен 1-й Особый мобильный ударный корпус.

Седьмой день. Сопротивления не оказывалось. Зато возникла угроза на фланге. Ромейские генералы узнали, куда именно направлен наш удар, и задумали нас окружить. Для этого они собрали пять мотопехотных бригад и два наемных легиона, которые были готовы перерезать линии нашего снабжения. Передовые части одриссов прошли еще пятьдесят пять километров.

Восьмой день. Авангард приблизился к горам еще на семьдесят километров, а затем уперся в оборонительные укрепления ромеев и вступил в бой за городок Кадиополь. Одновременно с этим противник нанес сильный контрудар по нашему флангу, и хотя одриссы смогли его остановить, для этого пришлось ввести в бой два резервных полка, которыми усилили 5-ю пехотную дивизию.

Вечером состоялся военный совет, на котором одриссы попытались пойти против общего плана. Они хотели биться за Кадиополь и сдерживать фланговый удар ромеев, а князь Бравлин и генерал-лейтенант Урмантов, с которыми я постоянно общался, настаивали на продолжении наступления. Плевать на Кадиополь! В конце концов, его можно обойти. Плевать на угрозу окружения! Наша конечная цель – Тиферские горы. Если все получится и мы сделаем, что задумано, связь ромейских марионеток с истинными врагами прервется и война закончится. По крайней мере, все мы на это надеялись, и нам удалось заставить одриссов следовать плану. Правда, не сразу, а только после вмешательства царя, который одернул своих полководцев.

Девятый день. Противник не прекращал попыток нас окружить и достиг определенных успехов. Коридор, по которому ударная группировка получала снабжение и вывозила раненых, сузился до девяти километров и полностью простреливался вражеской артиллерией. Авиация союзников постоянно била по ромеям и пока превосходила его по численности самолетов. Авангард, обогнув Кадиополь, преодолел еще семьдесят пять километров.

Десятый день. Одриссы ввели в прорыв последние резервы, еще одну бригаду и шесть батальонов. Кадиополь был взят частями 2-й пехотной дивизии. Еще семьдесят пять километров позади, и 1-й Особый корпус вступил в бой. На 22-й ударный полк, который прикрывал нас с правого фланга, обрушились ромейские наемники, и словенцы отбили первый натиск без особого труда.

День одиннадцатый. Несмотря на героические усилия одриссов, ромеи смогли закрыть прорыв. Обе стороны понесли огромные потери, и отошла только 5-я пехотная дивизия. Точнее, несколько ее подразделений с частями усиления. В котле оказалась половина армии одриссов и весь словенский экспедиционный корпус. Однако, несмотря на это, движение на северо-запад не прекращалось. Уничтожив три батальона ромеев, ударная группировка продвинулась на шестьдесят пять километров. До Тиферских гор оставалось всего двести пятьдесят.

День двенадцатый. Наш корпус понес серьезные потери. Под неожиданный удар противника попали сразу два полка: 18-й гренадерский и 54-й артиллерийский. Каким-то образом противник смог вклиниться между нашими походными колоннами и застал войска на марше. Мотопехотная бригада противника прокатилась по словенцам бронированным катком, и это был тяжелый удар. Однако отойти ромеям не дали. Урмантов сориентировался быстро, развернул навстречу ромеям 1-ю штурмовую мотострелковую бригаду, и она схлестнулась с противником в тундре. Зрелище, конечно, завораживающее. Сотни бронетранспортеров при поддержке минометов бились на равнине без единого деревца, и между ними бегали тысячи солдат. Эпично, но очень уж кроваво вышло. Ромеев почти всех к концу дня перебили, но и сами кровушкой умылись. Что же касательно авангарда, то он при помощи 40-й инженерно-саперной бригады форсировал реку Малтея и преодолел очередные шестьдесят километров.

День тринадцатый. Крайне тяжелый. Впрочем, как и все предыдущие. Желая отвлечь нас от Тиферских гор, ромейское командование перешло в наступление по всему Северному фронту. Одриссам пришлось тяжело, и кое-где они отступили. В связи с этим отставшая от основных сил 4-я механизированная дивизия попыталась пробиться обратно и попала в артиллерийскую засаду. Почти вся она уничтожена. А в Кадиополе в это время было завершено строительство полевого аэродрома, и появился воздушный мост с Большой землей. Авангард приблизился к цели на восемьдесят километров, и 1-й Особый мобильный ударный корпус, сменяя одриссов, выдвинулся на острие удара.

День четырнадцатый. Велимир сообщил, что цийя уже на ромейской территории и идут к пещерам. За пару-тройку дней доберутся. Это хорошо. А корпус с боями, ломая сопротивление противника и неся потери от вражеских авианалетов, прошел сорок километров. В основном воевали 2-я гвардейская бригада и морские пехотинцы.

День пятнадцатый. Позади еще сорок пять километров. Невооруженным глазом видны Тиферские горы. До цели двадцать пять километров. Противник повсюду. Он впереди, с тыла, слева и справа. Большая часть одриссов отстала, с нами только часть полков 6-й горнопехотной и 1-й мотопехотной дивизий. У нас много сломавшейся техники, которую приходится взрывать и бросать. Топлива осталось на несколько дней, и последние бензовозы бережем как зеницу ока. К счастью, пока есть связь и получено сообщение, что ромеи штурмуют Кадиополь. Пока безрезультатно и с большими потерями. Завтра мы прорвемся к пещерам, и будь что будет. Отступать все равно уже поздно».

35

– Вот и настал момент истины. Сегодня все решится, и боги рассудят, кто имеет больше прав на этот мир.

Сказав такие слова, князь Бравлин посмотрел на меня, и я с ним согласился:

– Верно.

Он покосился на карту, расстеленную на небольшом походном столике, и спросил:

– Цийя и твои друзья далеко?

Я ткнул пальцем в долину Тим-Апперин:

– Здесь. Они в семи километрах от главного входа в подземелья.

– Ромеи их уже заметили?

– Еще позавчера. Выдвинули против дикарей батальон горных стрелков. Но цийя их перебили.

– Когда они начнут спуск вниз?

– Дикари уже спускаются. Через один из боковых туннелей.

– Отлично. Только как бы они под нашу газово-химическую атаку не попали.

– Это уже их проблема, князь.

– В самом деле. – Бравлин кивнул и задал новый вопрос: – Ты не передумал идти с авангардом?

– Нет. Я буду вместе с химиками. Чую, что главный чолкаин, этот самый Усх-тан-бор-х-фер, которому служил вампир, обязан выйти из убежища. Он может подчинить себе наших солдат, а я постараюсь их прикрыть. По крайней мере, некоторых.

– Но гарантии того, что ты сможешь ему противостоять, нет?

– Конечно нет. Высшие чолкаины – твари мощные. Я сталкивался с ними на дальней дистанции. А как будет в прямом бою? Можно только догадываться, и я рассчитываю на помощь бойцов из группы прикрытия. Пока чолкаин будет меня ментально давить, они его шлепнут. Это если Высший – один. А если их несколько? Тогда мне не устоять.

– А другие ведьмаки? Разве они не помогут тебе?

– Помогут. При условии, что смогут ко мне прорваться. Они постараются, но тут уж куда кривая судьбы вывезет.

– Тебе ничего не надо? Оружия или боеприпасов?

– Все есть.

– Наши группы будут рядом. Если понадобится помощь, они тебе помогут и постараются вытащить всех, кого получится. Это если дела пойдут по плохому сценарию.

– В пещерах бойцов и без того много окажется. Одних горных стрелков больше двух тысяч. Так что сотня-другая стволов ничего не решат. Лучше приберечь группы «Подразделения 84» и держать их в тылу.

– Как костяк для отрядов, если придется быстро отступить?

– Да.

– Добро. – Князь протянул мне руку. – Бывай, ведьмак. Кто знает, как все обернется и сложится. Поэтому давай попрощаемся. На всякий случай.

Пожав ладонь Бравлина, я покинул штабной трейлер и вышел наружу.

Холодный северный рассвет. Вокруг большое заснеженное поле на подступах к ромейскому городку, который прикрывал входы в подземелья, и на нем тысячи людей, сотни бронемашин, автомобилей и орудий. Невдалеке гулко били самоходные артустановки. Они накрывали позиции противника и снарядов не жалели. С минуты на минуту словенцы и одриссы продолжат наступление и прорвутся к цели. Сомнений в этом не было. Хотя бы по той причине, что нас в три-четыре раза больше, чем ромеев, и наши солдаты лучше подготовлены. Однако я с передовыми штурмовыми отрядами не пойду, ибо мое место рядом с химиками.

Добравшись до лагеря «Подразделения 84», я увидел, что мои воины уже готовы. Они сгрудились возле бронетранспортеров «Варяг-М» с усиленной броней и более мощным движком, а немного дальше суетились химики из 3-й роты. Они проверяли пузатые бочонки с отравляющими веществами, которые находились на тяжелых грузовиках, таскали шланги и насосы, и среди них был полковник Ожегов, командир подразделения.

Я махнул Ожегову рукой, привлек внимание военного химика и окликнул его:

– Как дела, Андрей Ефремович?

– Полный порядок, штабс-капитан! – отозвался он. – Ты с нами?! Планы не изменились?!

– Все по-прежнему!

– Тогда я спокоен!

Кивнув, он отвернулся, а я подошел к своим воинам. Дополнительный инструктаж не нужен. Каждый человек четко знал, что ему делать. Поэтому, перекинувшись с ними несколькими фразами и забравшись в прогретый БТР, я вышел на командную частоту нашего корпуса и стал ее прослушивать. А попутно достал амулет связи и вызвал Велимира:

«Ты где?»

Ответ пришел моментально:

«Вхожу в подземелья. Передовые группы цийя уперлись в завалы и бетонные пробки. Чолкаины заделали боковые проходы».

«А я тебе про это говорил. Возвращайся и пробивайся ко мне по поверхности».

«Нет. Мы начали разбирать один из завалов. Проломимся».

«Главное – успей на помощь подойти. А то я один могу не выстоять».

«Успею».

Связь прервалась, и одновременно с этим на командной частоте корпуса прошел приказ генерал-лейтенанта Урмантова:

«Всем! Пять-пять-пять! Повторяю – три пятерки!»

По этой команде основные ударные части словенцев и одриссов должны пойти на штурм ромейских укреплений. Артиллерия стала бить чаще, и к орудиям присоединились сотни минометов. В лагере взревели движки бронетранспортеров, САУ, автомобилей и нескольких танков. После чего бронированная орда, под прикрытием огненного вала, который сметал с пути все препятствия, покатилась вперед.

Наша очередь подошла только через час. Урмантов объявил:

«Два-восемь! Два-восемь!»

Я ответил:

– Два-восемь, принял! Добавочный – шесть! Готов! Выдвигаюсь!

«Удачи, два-восемь!»

Выглянув из бэтээра, я нос к носу столкнулся с Ожеговым.

– Начинаем?! – выкрикнул он.

– Да, Андрей Ефимович!

Ожегов, потомок русских солдат из Дунайской армии, размашисто перекрестился:

– Помоги Господь!

Одновременно с этим кто-то из разведчиков посмотрел на местное светило и сказал:

– Солнце за нас! Слава богам и предкам нашим! На святое дело идем!

И тут же – голос кого-то из одриссов, которые были прикомандированы к военным химикам:

– Замолксис смотрит на нас!

«Да уж… – мысленно протянул я. – Люди верят в разных богов. Кто в Христа, кто в Перуна, Святовида и Велеса, а кто-то в Замолксиса, которого на Земле уже и не помнят. А цель у всех одна».

– По машинам! – отдал я приказ разведчикам.

Воины погрузились в «Варяги» и, провожаемые взглядами остальных бойцов «Подразделения 84», которые пока оставались при штабе корпуса, мы двинулись к пещерам. Впереди бронетранспортеры не только моих разведчиков, но и горных пехотинцев Одриссы, а следом автоколонна химиков: пара автобусов, грузовики с оборудованием и бочками, а также шесть автоцистерн. Причем больше всего мы с Ожеговым волновались за автоцистерны. Если хоть один снаряд, осколок или крупнокалиберная пуля попадут в емкость с отравой, мало никому не покажется. У всех есть ОЗК и противогазы, но состав смеси таков, что произойдет детонация и будет большой «бара-бум-бум». А оно нам надо? Так что смотрели в оба глаза, как бы на мину не напороться или на засаду не налететь.

Впрочем, передовые ударные группы свою работу сделали на совесть. Они прошли через ромеев, словно горячий клинок сквозь кусок масла, и оставляли за собой только трупы. К сожалению, не только вражеские, но и свои. Все обочины дорог вдоль горного хребта были завалены убитыми людьми и горящей техникой. Над землей, превращая снег в воду, стелились клубы горячего черного дыма. А когда наша колонна въехала в разрушенный город, меня едва не стошнило. Многое в своей жизни видел. Но здесь трупы валялись прямо на проезжей части, и никто не останавливался. Броневики и машины, раздавливая плоть и кости, продолжали движение, и мне стало не по себе.

Наконец через два с половиной часа мы добрались до пещер.

– Где штабс-капитан Видов?! – сразу услышал я громкий окрик седого гвардейского полковника в бронежилете и каске, которого пару раз видел в штабе корпуса на совещаниях.

– Здесь! – приподняв автомат, я спрыгнул наземь. – Кто спрашивает?!

Гвардеец подошел, закинул на плечо ТК-60 и представился:

– Полковник Хлебников, 2-я гвардейская бригада, принял командование частями сводной ударной группировки после гибели комбрига. Мне приказано встретить химиков и штабс-капитана Видова.

– Это я. Химики со мной. Вы уже вошли в пещеры?

– Первый ярус зачистили. Ведем бои за второй. Там мои гвардейцы и горная пехота.

– С кем ведется бой? С людьми или…

– С насекомыми. Пока мы их потеснили и вот-вот прорвемся на третий ярус. Цель, насколько я понимаю, на четвертом?

– На пятом.

– Вот блин! – Он пнул ботинком покрытый льдом камень. – А мне не сообщили. Ну ничего, прорвемся. Сил хватит.

– Погоди прорываться, полковник. Дальше третьего яруса пока соваться не стоит.

– Это хорошо. Что от нас требуется?

– На первом уровне должна находиться вентиляционная шахта. Нашли ее?

– Да.

– Проводите к ней химиков и обеспечьте надежное прикрытие.

– Сделаем.

– Средства химзащиты у солдат имеются?

– Да. Выдали всем.

– Тогда начинаем. Как начнем насекомых травить – остановка и удержание позиций. Продвижение вперед – по команде. При условии, что насекомые стали подыхать. А если солдаты столкнутся с прямоходящим насекомым, которое начнет подчинять их своей воле, пусть сразу отходят.

– А успеют они отойти? – Гвардеец поморщился.

– Тут уж кому и как повезет. Мы, конечно, подождем сколько можно. Но недолго. Если все будет плохо, придется подрывать выход.

– Понял.

Полковник направился к майору Ожегову, и они стали отдавать приказы солдатам, а я направился в пещеры.

Вход в подземелья и подходы к нему ромеи укрепили основательно. Дорога простреливалась из дотов, и кругом минные поля. Однако остановить словенцев и одриссов охранники не смогли. Сначала позиции противника накрыли тяжелая артиллерия и минометы. Чудом снаряды не завалили вход. А потом подошли бронетехника и штурмовые отряды гвардии, за которыми следовали горные стрелки. Они прорвались внутрь, перебили охрану и столкнулись с солдатами чолкаинов.

Переступая через убитых ромеев, я проник в большую пещеру. Прошел немного дальше, обнаружил пару мертвых чолкаинов и позвал Корнея:

– Сержант!

– Я! – подошел разведчик.

Кивнув на трупы чолкаинов, приказал:

– Отнесите их в машину. На образцы.

– Слушаюсь! Еще приказания будут?

– Найди минеров и установи над входом в пещеру несколько фугасов. С таким расчетом, чтобы при отступлении мы могли их взорвать и уйти, а здесь произошел бы обвал.

– Сей момент, господин штабс-капитан!

Тела разумных насекомых утащили на поверхность, и минеры приступили к работе, а я выбрал себе позицию – небольшой скальный уступ рядом с вентиляционной шахтой, которая уходила вниз, и достал защитный комплект. ОЗК положил слева. Противогаз – справа.

Тем временем появились химики. Они сноровисто развернули длинный шланг, который воткнули в вентиляцию, и приготовились подать отравляющие вещества. Но перед этим следовало предупредить воинов штурмовых групп, и я вызвал полковника. Пока его искали, попытался связаться с Велимиром. Безрезультатно. Он не отзывался.

Появился полковник Хлебников. По полевой связи он предупредил командиров штурмовых отрядов, которые уже пробились на третий уровень, о начале химической атаки, и они остановились. После чего словенцы натянули ОЗК и противогазы, а майор Ожегов начал сливать в вентиляцию отраву, и поначалу все шло просто замечательно. Каждый наш воин имел комплект химической защиты и успел в него облачиться. А насыщенный смертельными для насекомых ядами газ стал проникать на каждый уровень подземного лабиринта. Первую цистерну опорожнили быстро, за десять минут, и пошла вторая. Чолкаины стали подыхать, и в этот момент я почувствовал присутствие Высшего. Пока одного. Он понял, откуда ему грозит опасность, и помчался наверх.

«Вот и все, – промелькнула мысль. – Сейчас придет мощный монстр, и мы получим по сопатке, а Велимира до сих пор нет, и где он – совершенно непонятно. Плохи мои дела, однако».

Высшего чолкаина отрава не брала. Он приближался стремительно и двигался гораздо быстрее любого обычного человека. Пожалуй, этот монстр мог в одиночку перебить всех гвардейцев и горных стрелков, которые спустились в подземелья. Но он не посчитал нужным отвлекаться. Чолкаин локализовал мое местонахождение и определил как основного противника. Поэтому он гнал перед собой ментальную волну подчинения, которая в зародыше давила желание сопротивляться, и никто в него не стрелял. Облаченные в ОЗК и противогазы воины пропускали монстра и продолжали стоять, а я готовился к бою. Уверенности в победе не было – это понятно. Однако я не один, и численное преимущество могло дать шанс на выживание.

Автомат в руках. Патрон в стволе. Скобка предохранителя опущена. Клапан кобуры расстегнут. Есть зачарованный нож с Кромки и гранаты. Пока этого достаточно.

«Где ты?! Покажись!» – послал я мысленный зов Высшему чолкаину.

«Здесь!» – Из туннеля показался мощный трехметрового роста «богомол» в черной хитиновой броне.

По громадной пещере прокатилась волна ментального подчинения и люди замерли. Чолкаин оказался гораздо сильнее, чем я себе представлял. Разведчики и химики, гвардейцы и минеры, полковники Ожегов и Хлебников и другие офицеры – все они словно окаменели, а вокруг меня моментально сгустился воздух и я почувствовал, что задыхаюсь.

«Ведьмак! – пришел посыл чолкаина. – Встань с нами рядом, и ты получишь все, о чем только может мечтать человек. Твое умение открывать порталы делает тебя ценным экземпляром, и я обещаю – ты обретешь новые знания и небывалую мощь. Подумай об этом. Будь с нами. Не как слуга, а как равный. Мы все знаем о тебе. Давно присматриваемся. Ты одинок и я, Усх-тан-бор-х-фер, даю слово – никто не причинит тебе вреда…»

В послании монстра была убежденность, и перед моим мысленным взором один за другим появлялись образы. Я видел гигантские города-ульи и миллионы готовых к вторжению насекомых. Я видел хранилища знаний, в которых содержалась память сотен народов. Я видел гигантского короля чолкаинов и себя рядом с ним. Я видел портал на пятом ярусе пещер и еще трех Высших, которые его охраняли, но были готовы подняться сюда. Видений множество, они шли потоком, и все сопровождались мысленным монологом чолкаина.

Как ни крути, он умелый манипулятор и прекрасно знал, когда и какие мысли внушить другому существу. А я молод и в битвах разума не искушен. Теорию знал, а с практикой туго. Артефакты, которые были на мне, конечно же блокировали противника. Но только частично. Поэтому я едва не поверил чолкаину и замешкался.

В голове сотни мыслей, и все путалось. Появились желания, которые мне не свойственны, и когда «богомол» стал приближаться, я в него не выстрелил. Палец лежал на спусковом крючке. Только надави на него – и длинная очередь из пуль повышенной пробиваемости ударит в чолкаина. Но… Я окаменел. Хотел выстрелить – и не мог на это решиться, хватал ртом плотный воздух и размышлял над тем, что Высший, возможно, прав. Что мне до людей? Ведь можно покориться и стать частью огромного сообщества из миллиардов разумных. Главное – знания и общность интересов, а раса не важна.

Чушь! Все это чушь и морок! Монстр хотел подчинить меня своей воле, и я уже был готов смириться, когда чолкаин допустил ошибку. Он отвлекся. Всего на мгновение.

«Богомол» отвел от меня взгляд и посмотрел в сторону туннеля, из которого пришел. Будто уловил нечто подозрительное. И его хватка ослабла.

«Ах ты, падла!» – Я кинул в него гневный посыл. Злость придала мне сил, и я начал стрелять. Автомат задергался в руках. Десятки пуль устремились в чолкаина, и часть из них попала противнику в грудь. Расстояние плевое, между нами метров десять. Однако хитиновая броня выдержала. Хотя монстр покачнулся и обдал меня злобой:

«Глупец! Не сопротивляйся! Не смей!»

Снова накатила апатия, но я все-таки разрядил в противника магазин. Последние пули ушли в сторону. Но это уже не важно, так как в бой вступило мое прикрытие. Разведчики воспользовались заминкой чолкаина. Они получили свободу, и первым был старший Стахоров. У него ручной пулемет и, выпустив длинную очередь, бывалый вояка заставил Высшего отступить. Я недооценил чолкаина, а он, в свою очередь, недооценил людей. Мы оказались немного крепче, и на «богомола» обрушился шквал свинца. Стахорова поддержали другие воины, и хитиновая броня чолкаина стала лопаться. Под градом пуль от «богомола» отлетали куски розового мяса, какая-то желтая слизь и мелкие капельки красной крови. Прямо разноцветная радуга.

Тут не до ментальных атак и уговоров. Чолкаин уже не мог меня блокировать и сосредоточился на собственной защите. Вокруг монстра возникло силовое поле, и я уловил его зов к сородичам:

«На помощь!»

Сразу двое Высших, покинув портал, стали подниматься наверх, и одновременно с этим я услышал Велимира:

«Олег, ты еще живой?»

«Да, – ответил я. – Ты где?»

«Неподалеку. Уже среди горных пехотинцев».

«Цийя с тобой?»

«Нет. Они с Кабаргой, пробиваются через другой туннель. Хотят сразу к порталу прорваться».

«Сейчас мимо тебя Высшие побегут. Будь готов».

«Я их чую. Сейчас с ними разберусь. Смотри и учись, молодой».

Перед внутренним взором проявилась картина. Я смотрел глазами Велимира, и видел, что он уже в ОЗК и противогазе, которые снял с мертвого солдата, и готовится к схватке. Ведьмак отобрал у одного из одриссов гранатомет, а затем поправил меч, что висел у него на боку.

Из-за поворота в широкий туннель, который был набит солдатами, выскочили два Высших чолкаина. Они были немного меньше Усх-тан-бор-х-фера, и двигались медленнее.

Велимир выстрелил из гранатомета, и это было страшно, нелепо и против всех правил чести. Как я уже сказал, вокруг много солдат, и боезаряд, пройдя над их головами, попал в чолкаина и разорвал его пополам, а заодно ударная волна и огонь накрыли полсотни одриссов. Кто умер – тому, можно сказать, повезло. Кто получил ранение или контузию – ощутил дикую боль, но не мог пошевелиться. Люди, подобно кеглям, попа́дали на каменный пол. А ведьмак, который не обратил на убитых и раненых солдат никакого внимания, выхватил клинок и прыгнул на второго чолкаина.

Видение оборвалось. Я снова оказался в своем теле и отметил, что машинально перезарядил оружие и продолжаю стрелять в Усх-тан-бор-х-фера. Силовое поле Высшего уже не выдерживало массированного обстрела, отдельные пули пробивали его, и он ощутил гибель сородичей. При этом между нами все еще была связь, я улавливал отголоски его эмоций, и от переполнявшего монстра бессилия испытывал глубокое удовлетворение. Знай наших! Получил отпор и умойся, тварь! Сдохни!

«Остановись!» – понимая, что скоро погибнет, наконец взмолился Усх-тан-бор-х-фер.

Однако останавливаться или давать воинам команду «отбой» я не собирался. В автомате опустел очередной магазин, и я потянул из кобуры «демидов». После чего, приближаясь к чолкаину, стал стрелять ему в голову. Хотя какой смысл в пистолете, когда монстра обстреливают десятки воинов и шквал огня постоянно усиливается? Наверное, его нет. Но бурливший в крови адреналин требовал действия, ярость выплескивалась из меня потоком, она смывала испытанный ранее страх, и я поступал не по уму. Инстинкты: вот что меня вело, и вскоре силовой щит чолкаина не выдержал. Он исчез, и Усх-тан-бор-х-фер попытался сбежать.

Монстр отпрыгнул к туннелю, но выпущенная Корнеем длинная очередь перерубила ему нижние конечности. А потом из снайперской винтовки выстрелил младший Стахоров, и его пуля разбила монстру башку. Мозги разумного насекомого шлепнулись на стену, и я поднял руку:

– Прекратить! Стоп!

В пещере наступила тишина, и вот тут бы сказочке конец… По законам жанра, в этом самом месте после смерти чудовища звучат фанфары и добро побеждает зло. Однако в нашем случае все только начиналось. Я стоял над телом мертвого чолкаина, и в душе была пустота, а голова отказывалась думать. Слишком сильное напряжение я испытал и никак не мог собраться, прийти в норму и заставить себя что-то делать.

Сколько времени я простоял без движения, сказать трудно. Возможно, пять минут. А может быть, целый час. Важно другое – я прозевал очередную опасность, и в реальность меня вернул голос Велимира:

– Отходим! Живее!

Встряхнув головой, я с трудом обернулся и увидел, что в пещере появился ведьмак. Он на ходу срывал противогаз и продолжал кричать:

– Олег! Уходим!

– Что?! – Я не понимал его. – Зачем отходить?! В чем дело?! Надо продолжать наступление и спускаться вниз!

Ведьмак приблизился и встряхнул меня за плечи:

– Очнись! Ты не в себе!

– Точно… Меня чолкаин едва не подчинил…

– Ты ничего не чуешь?!

– Нет, – покачал я головой.

– Гора дрожит! Портал включился!

В самом деле, с потолков подземелья сыпался мусор, а стены заметно вибрировали.

– И что теперь? – снова обратился я к Велимиру.

– Последний охранник портала вызвал помощь! Сюда идут сотни Высших! Не выстоим!

– А Кабарга?!

– Он тоже уходит! За собой мины оставляет и драпает! Цийя с ним!

Требовалось быстро принять решение, и я обратился к полковнику Хлебникову:

– Всем штурмовым группам приказ – отступать!

К счастью, солдаты, которых парализовал Усх-тан-бор-х-фер, после его гибели очнулись, Хлебников со мной не спорил, и связь работала. Поэтому команда прошла, и воины стали отступать. А химики в это самое время продолжали накачивать подземелья отравляющими веществами. Но все это было бесполезно. Рядовых чолкаинов наша химическая атака убивала, а вот Высших – нет, и против сотни нам не выстоять. Оставалось отступить и обвалить входы в подземелья. Все это я понимал, но меня в очередной раз охватила апатия, а слабость сковала тело. Ноги и руки дрожали, а голова болела. И когда я попытался двинуться к выходу, в глазах помутилось.

– Что такое?.. – прошептал я под нос.

– Как не вовремя, – словно издалека донесся голос Велимира, и меня подхватили под руки.

Потом мое безвольное тело потащили к выходу. Но я потерял сознание раньше, чем мы покинули пещеру. И последняя мысль, которая промелькнула в моей бедовой голове, была совсем не оптимистичной:

«Кажется, мы проиграли».

36

Я пришел в себя от резкого рывка, а затем услышал незнакомый женский голос:

– Господин майор, он очнулся.

С трудом открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в просторной палатке и лежу на жестком деревянном настиле. Слева и справа стонущие раненые солдаты, словенцы и одриссы, а в паре метров – пожилая медсестра, которая смотрела в сторону выхода. Артефакты при мне, только амулета связи нет, он остался в рюкзаке, куда я его кинул при отходе.

Слава всем пресветлым богам – я не в плену. Велимир меня не бросил, и мое тело все-таки вытащили из пещеры. Теперь бы оклематься побыстрей. А с этим, судя по моему состоянию, возможны проблемы. Руки и ноги тряслись, в груди словно камень застрял и тяжело дышать, а голова болела так сильно, что я с трудом сдерживался. Хотелось кричать, но ведьмак позволить себе это не может. Нельзя показывать слабость – один из заветов моего учителя Вадима. Особенно если рядом обычные люди, для которых ты пример. Поэтому пришлось стиснуть зубы и задавить готовый вырваться из груди вопль…

Впуская в палатку холодный воздух, в нее вошел майор Ожегов. Голова офицера была перевязана, а на левой руке – две примотанные деревянные плашки.

– Как вы, штабс-капитан? – Ожегов присел рядом.

– Не очень… – прохрипел я и сам задал вопрос: – А вы, майор?

– Мелочь, – он поморщился, – когда отходили, вход в пещеру подорвали. Камни разлетались во все стороны, и многим досталось. Я еще легко отделался. Контузия и руку зацепило, кость треснула.

– Сколько я без сознания провалялся?

– Двое суток.

– Так долго?

– Ага. – Он кивнул и снова поморщился.

– Расскажите, как мы отступали и что за это время произошло.

– Я многого не знаю. Но если по факту, то наши дела плохи, и мы потерпели поражение. Почти триста бойцов, в основном горные стрелки одриссов, из пещер выбраться не смогли. Просто не успели. Чолкаины приближались, все растерялись, даже полковник Хлебников. Вот тут ваш друг Велимир выхватил у минера подрывную машинку и активировал фугасы. Насекомые отстали, и собрав раненых, мы отошли. Велимир исчез. В горячке его едва не расстреляли, и он скрылся. После чего генерал Урмантов и князь Бравлин приняли решение отходить и спасать воинов. Собирались до вечера. Думали прорываться под покровом темноты, но не вышло. Ромеи насели со всех сторон, и пришлось отбиваться. К утру сдвинулись с места, начали движение, и тут снова появились чолкаины. Не Высшие, с которыми столкнулись в подземельях, а солдаты. Их было много. По самым скромным подсчетам, тысяч тридцать, и как мы отбились – одному богу известно. Наверное, только за счет моих ребят, которые сделали все правильно. Они подорвали отраву, которая была у нас в цистернах, и это чолкаинов задержало. Пришлось бросить все тяжелые орудия и поломанную технику. Солдат посадили на броню и в автомобили. Короче говоря, оторвались. Три часа назад добрались до расположения 2-й дивизии одриссов. Теперь отдыхаем и готовимся драпать дальше. Сначала на Кадиополь, а потом к границе.

– Где мои вещи?

– В штабе.

– А штаб где?

– В двух километрах от этого госпиталя.

– Понятно.

– Вам что-то нужно, штабс-капитан?

– Нужен мой рюкзак.

– Я пошлю в штаб солдата. Заодно он сообщит князю, что вы пришли в себя.

– Только быстрее.

Ожегов кивнул и вышел, а я закрыл глаза и попытался проанализировать ситуацию. Но голова продолжала болеть, поэтому я сосредоточился на самолечении – это приоритетная задача.

Насколько это возможно, постарался расслабиться, а затем определить источники боли и причину. Погрузился в легкий транс и отделил часть своего сознания. После чего посмотрел на себя снаружи и сразу увидел несколько кроваво-красных энергетических узелков. От перенапряжения в сосудах образовались тромбы. Именно от них боль, и если все оставить как есть, довериться врачам, которых в отступающей группировке наверняка не хватает, на ноги я встану не скоро. А время, как обычно, дорого, и шестое чувство подсказывало – опасность все ближе. Следовательно, необходимо применить один из приемов моих предков.

Я попытался активизировать внутренние источники энергии, и это у меня получилось. Обмен веществ резко усилился, организм начал сжигать жир, и я перераспределил полученную энергию на регенерацию лопнувших вен. Выглядело все это странно и непривычно. Однако результат был достигнут. За полчаса я добился частичного восстановления организма. Боль отступила, и захотелось есть.

– Сестричка! – обратился я к санитарке.

– Да-да, – она подошла.

– Мне бы перекусить, – сказал я и сел на топчан.

– Лежите, господин штабс-капитан, вам надо отдыхать. Скоро кто-нибудь из врачей освободится, проведет осмотр и даст вам лекарства.

– Все потом: и врачи, и лекарства. Еда нужна и питье.

Я добавил в голос командный тон, женщина прекратила спорить и согласно мотнула головой:

– Есть теплая каша с тушенкой и чай. Подойдет?

– Вполне. Только в чай сахара побольше добавьте.

Спустя пять минут я получил, что хотел: тарелку перловой каши с говяжьей тушенкой, несколько сухарей и большую металлическую кружку сладкого чая.

Обед был недолгим. Я закинул «в топку» кашу и сухари, запил еду чаем и покинул топчан. Встал и обнаружил, что на мне теплая больничная пижама с разрезами на штанах. А вы как думали? Двое суток в беспамятстве – и организм не требует похода в туалет? Нет. Так не бывает, и хорошо еще, что за мной присматривали, а то бы обгадился и валялся в собственном дерьме.

– Одежда нужна, – снова озадачил я санитарку.

К счастью, с этим проблем не было. Она подобрала мне более-менее чистый камуфляж, ботинки, куртку и вязаную шапочку горного стрелка. Видимо, одежда других пациентов военно-полевого госпиталя.

Я переоделся и вышел наружу. Только покинул санитарную палатку – и в этот момент перед ней остановился пробитый в нескольких местах пулями армейский внедорожник, из которого вышел князь Бравлин собственной персоной.

– А говорили, что ты долго подняться не сможешь, – сказал он.

Махнув рукой, я ответил:

– Ничего. Организм молодой, быстро в норму входит.

– Это замечательно. Здравствуй, ведьмак.

– Здравствуй, князь.

Он указал на машину:

– Садись, поедем в штаб. Ты нам нужен.

Повторять не нужно. Я забрался в теплый салон, осмотрелся и нашел в нем свое оружие, а также рюкзак. Отыскал амулет связи и сразу соединился с Велимиром:

«Ты где?»

«Невдалеке от вашего лагеря. Говорить не могу».

«Почему?»

«Бегу!»

Амулет отключился, и я посмотрел на Бравлина, который велел водителю трогаться, а потом спросил:

– Ты в курсе, в каком мы положении?

– Да. В общих чертах. Наша затея потерпела крах, и теперь мы улепетываем. Верно?

– Так и есть. Какие-то идеи имеются?

– Насчет чего?

– Вообще. Как выжить, людей сохранить и новую операцию против чолкаинов придумать.

– Пока нет. Надо из окружения выйти, а потом уже думать. Правда, что чолкаины выбрались из подземелья?

– Правда.

– А что ромеи? Как они отреагировали?

– Пленные говорят – это мы во всем виноваты. Специально к горам прорывались, чтобы древнее зло выпустить. Так им объявили, и они ведут бои с насекомыми. Отходят к югу, но и нас попутно пытаются задержать.

– Значит, чолкаинам плевать, кто перед ними: словенец, ромей или одрисс. С одной стороны, это неплохо, а с другой – свидетельство того, что наш главный враг начал полномасштабное вторжение. Гораздо раньше ожидаемого нами срока. До Кадиополя далеко?

– Около ста километров.

– Какими силами мы располагаем?

– Двадцать пять тысяч солдат у нас есть. Вот только техники мало и топлива осталось всего ничего. На полсотни километров хватит, если на всех распределить, а потом конец. А еще раненых много, и мы их не бросим.

– Чолкаины далеко?

– Моторизованная разведка доложила, что передовые группы насекомых продвигаются вперед и замечены в пятнадцати километрах от нашего лагеря. Они с цийя сцепились и гнали по тундре один из их отрядов.

– Возможно, там мои братья.

– Ведьмаки?

– Они самые. Мы можем им помочь?

– Я отдам приказ разведгруппам. Если их заметят, помогут. Хотя твой «брат», – князь саркастически усмехнулся, – натворил дел.

– Без приказа пещеру подорвал? Об этом речь?

– Да. Там ведь наши воины оставались, а он их на смерть обрек.

– А разве он был не прав? Если бы не завалил вход, что было бы? Вы об этом думали?

– Конечно, думали, и признаем, что он поступил правильно. Но как это было сделано? С равнодушием и каким-то презрением к простым воинам. Многие, кто находился рядом, обратили на это внимание.

– И потому захотели его пристрелить?

– Верно.

– Надеюсь, если Велимир снова появится, в него не станут стрелять?

– Нет.

– Вот и ладно.

Обсуждая неудачную операцию, мы добрались до штаба. После чего я сразу начал обрабатывать поступающую информацию и интуитивно искать наиболее безопасные пути для отступления. Кое-что прорисовалось, и наши вожди собрали военный совет. Но пока мы строили планы и рисовали на картах тактические схемы, обстановка резко изменилась.

Сначала появился Велимир: один, без своего ученика, который остался с цийя. А потом разведка доложила о приближении огромной орды чолкаинов. Через час она доберется до наших позиций, и нам не выстоять, так что надо уходить. Чем быстрее, тем лучше.

Что тут началось – не передать словами, ибо многие опытные военачальники растерялись. Одни говорили – бросаем все, разделяемся и драпаем. Другие – примем бой и умрем все до последнего как герои. Третьи – оставим отряд смертников и под его прикрытием отступим. А четвертые додумались до того, что с насекомыми надо вступить в переговоры.

В общем, разброд. Но генерал-лейтенант Урмантов, который успел пообщаться с Велимиром, пару раз гаркнул и заставил военачальников успокоиться. А затем он принял решение – группировка отступает, но не по дорогам в сторону Кадиополя, которые густо заминированы ромеями, а по тундре на север, к границе с цийя. Неизвестно, последуют разумные насекомые за нами или нет. Однако пока у нас есть топливо, которого хватит на один рывок, мы быстрее и мобильнее. Еще сутки выиграем, а дальше посмотрим. В конце концов, Кадиополь не так уж и далеко, а рядом с ним полевой аэродром одрисской и словенской авиации, которая может сбрасывать нам грузы.

37

Вспышка! Взрыв разогнал ночную темноту. Вверх взметнулись камни и куски замерзшего грунта. Потом все это обрушилось на головной дозор группы, и мы сразу потеряли трех воинов. Как я и Велимир не почуяли засаду? Да очень просто. Устали и вымотались. Двигались вперед автоматически и старались экономить силы.

Ударная волна от подрыва мощного фугаса, который заложили ромеи, прошлась над землей. Каменные осколки и начинка мины прожгли воздух. Они калечили и убивали воинов, а я не мог их прикрыть. Все, на что меня хватило, – позаботиться о себе: резко упасть и вжаться лицом в чахлый лишайник.

Спустя минуту все затихло, и снова окрестности окутала тьма. Если есть фугас – скорее всего, рядом ромеи. Наверняка егеря или спецназ. Вот-вот они начнут стрелять. Но перед этим я успел приподнять голову, выплюнул набившийся в рот мох и закричал:

– К бою!!! Занять круговую оборону!!! Велимир!!! Где ты?! Живой?!

Ведьмак отозвался откуда-то слева:

– Я живой!

– Держи левый фланг!

– Понял!

– Кто справа?!

Голос Корнея:

– Саватеев! Со мной Стахоровы!

– Держать правый фланг!

– Есть!

Тем временем над полем боя, в очередной раз разгоняя тьму, повисли три «солнышка». Ромеи, которые прятались за невысоким холмиком, выпустили осветительные ракеты. Они хоть и небольшие, но яркие и гореть будут пару минут. От них не спрятаться и не скрыться. Моя группа, точнее, ее остатки и прибившиеся к разведчикам словенские солдаты, в низине, а враг – на господствующей высоте. Плохи наши дела, и пока не поздно, необходимо ломиться вперед и вышибать из врагов дух.

Над головой засвистели пули. Противник открыл огонь из ручного пулемета, а спустя пару секунд к нему присоединились автоматчики, пять или шесть человек. Не так уж и много. С флангов пока тишина, но это временно. Я уловил приближение новых противников, которые вскоре выйдут на огневой рубеж.

– Корней! – Я окликнул Саватеева.

– Здесь!

– Прикрой!

– Давай, командир!

На ходу снимая автомат с предохранителя, я поднялся и метнулся навстречу свинцовым трассерам. Казалось, что каждая вражеская пуля летит именно в меня. Однако это не так. Я сразу шмыгнул в темноту и двигался быстро. Гораздо быстрее, чем успевали среагировать ромеи, и они меня не достали.

Выкладываясь по полной, я все-таки поднялся на высотку, обошел вражескую позицию и оказался рядом с неглубоким окопчиком пулеметчика. Ромейский спецназовец как раз менял ленту. От волнения его руки подрагивали, но он делал свое дело и почувствовал мой взгляд. После чего попытался обернуться, но не успел. Я выпустил в него короткую очередь, в три-четыре патрона, и пули разнесли врагу череп. А затем спрыгнул в окоп и поменял в пулемете, стандартном ромейском «Орле», ленту.

Взгляд вперед, в сторону моих бойцов. Назад. Вправо. Влево. Все понятно. На высотке еще пять автоматчиков. Они должны прикрывать пулеметчика, который по совместительству еще и подрывник – в стороне провод-полевка валяется и рядом подрывная машинка. Но ромеи совершили ошибку, рассредоточившись. Поэтому до сих пор не заметили, что пулеметчик погиб. Очень хорошо. А еще неплохо, что сигнальные ракеты почти погасли и часть врагов пытается обойти словенских разведчиков. Кстати, мои бойцы держатся правильно, отстреливаются и прячутся за редкими камнями в низине. Знают, что я своего добьюсь, и ждут приказов.

«Пора действовать. Не спи!» – подстегнул я себя и, перекинув пулемет на другую сторону окопчика, начал выбивать автоматчиков.

Очередь за очередью. Враги словно на ладони, и пулемет не подвел. Одного свалил. Второго заткнул. Третьего и четвертого. А пятый попытался затаиться и притворился мертвым. Но я-то чувствовал биение его сердца и выпустил в недобитка остаток ленты.

В этот момент осветительные ракеты окончательно погасли, а новых никто не запускал. Враги, кто на флангах, пока себя никак не проявили, и я мысленно позвал старшего ведьмака:

«Велимир! Веди группу на высотку».

«Сейчас».

Прихрамывая, ведьмак поднялся, обошел разведчиков и они стали приближаться. Непосредственная опасность нам пока не грозила и, отставив пулемет в сторону, я сменил в автомате магазин, передернул затвор и пролистнул в голове события последних двух суток…

Итак, сводная армейская группировка одриссов и словенцев стала отходить на север. От чолкаинов, количество которых постоянно увеличивалось, мы оторвались. Солдаты-насекомые, сметая с пути любые препятствия и пожирая любую органику, продолжали движение в сторону Кадиополя. Но оставались еще ромеи, и они насели на нас так, что мало никому не показалось. Удары артиллерии. Рейды бронегрупп. Налеты спецназа и егерей. Все это не давало нам возможности перевести дух и оклематься. А потом появилась вражеская авиация. Ромеи бросили против нас почти триста самолетов, все силы имперских ВВС, которые они смогли стянуть на север, и начался ад. Горело и взрывалось все, что могло гореть и взрываться. Мы теряли грузовые автомашины, бронетранспортеры, последние минометы и орудия, мотоциклы и госпитальные транспорты. А отбиться нечем. ПЗРК в мире Вейрат – на стадии разработок. Авиация союзников и приданные 1-му Экспедиционному корпусу истребительные авиаполки далеко. Практически все ЗСУ мы потеряли. А из винтовок и автоматов по ромейским бомбардировщикам стрелять – только боеприпасы тратить. Тем более что они предпочитали не снижаться. По этой причине генерал Урмантов решился на крайние меры. Он отдал приказ о рассредоточении войсковых частей и соединений. Отныне каждое из них самостоятельно пробивается к Кадиополю, который продолжал держаться.

Мне проще всего. Я взял свою группу и нескольких солдат из гвардейской бригады, нагрузился продовольствием и боеприпасами, а потом вместе с Велимиром продолжил бегство на север. Драпали сутки, с короткими привалами, и выдохлись. Однако рядом Кен Кабарга с дикарями, и мы надеялись соединиться с ним раньше, чем нас накроют ромеи. А вышло не так, как нам хотелось. Противник нас засек и смог устроить ловушку. Впрочем, возможно, спецназовцы охотились не на нас. Просто караулили тропу. Вот это вероятнее всего. Потому что встретили нас крайне неорганизованно…

В окоп рядом со мной приземлился Велимир, и, кивнув на его ногу, я спросил:

– Ты в порядке?

– Нет! – прохрипел он и добавил: – На колено булыжник упал. Кости вроде бы целы, но ушиб серьезный. Придется лечиться.

– От Кабарги новостей нет?

– Он там! – Ведьмак указал на северо-восток. – В пяти-шести километрах. Ориентир – гора.

– К нам подойти не может?

Ведьмак не ответил, но отрицательно покачал головой. Понятно – Кабарга и дикари не хотят рисковать. Придется самим к ним идти. Расстояние плевое, за час можно одолеть. Это при обычном раскладе, а сейчас бойцы измотаны, есть раненые, и если доберемся до утра, то уже отличный результат.

– Ромеи! – Я услышал вопль одного из гвардейцев.

Выглянув из окопчика, подстроил зрение под темноту и обнаружил противника. Вражеские спецназовцы, поняв, что операция сорвалась и уничтожить нас не удалось, попытались вернуться на высотку. Ну-ну… Глупо, однако.

Словенские разведчики и гвардейцы открыли огонь. Снайперы свалили двух или трех врагов, а остальные воины создали огневой заслон, и, понеся потери, ромеи отступили.

– Только бы у них рации не оказалось, – прижимая к поврежденной ноге ладони, сказал Велимир. – А то вызовут бронетранспортеры, зажмут нас в чистом поле – и конец. Супостаты, мать их так и разэдак. Хорошо еще, что парочку РПГ с собой прихватили. Может, огрызнуться успеем.

В этот раз уже я промолчал, и когда ведьмак немного подлечился, заставил группу подняться и продолжить марш.

Шли максимально быстро, выжимая из организма последние резервы, и за пару часов добрались до горы, где нас ожидали цийя. Только соединились с ними – и за спиной заурчали моторы. Как и предполагал Велимир, ромеи вызвали бронегруппу. Но она опоздала. Дикари знали потайные тропы, и мы отступили без потерь.

38

Сами себя неандертальцы называли ниш-оро, что в переводе означало «первые люди». Понятное дело, что никакие они не первые, даже не вторые и не третьи. Но спорить с ними никто не собирался. Как хотят, так пусть себя и называют.

Ростом ниш-оро не вышли. Средний самец не выше ста шестидесяти сантиметров. Крайне редко, в порядке исключения, сто семьдесят. Головы больше, чем у представителей нашего вида. Телосложение массивное. Мощные надбровные дуги. Широкий нос. Крохотный подбородок. Скелет тяжелый. Шея короткая. Впрочем, так же, как руки и ноги. Средняя продолжительность жизни – тридцать шесть лет. Это при условии, что дикарь обеспечен пищей и не болел. Вследствие плотного телосложения и укороченной берцовой кости, сокращающей шаг, энергетические затраты на передвижение у неандертальцев гораздо выше, чем у современного человека. Рождаемость, как я уже упоминал, невысокая.

Как ни крути, гомо сапиенс круче ниш-оро. Он быстрее, сильнее, сообразительнее и обладает более высокой приспособляемостью. И если бы не знания, которые дикари получили от древнего существа, мы давно бы их истребили.

Кстати, они нас ненавидели. Словенцев, одриссов, ромеев и прочие народы с Земли, само собой. Слишком много крови было пролито, а память у ниш-оро, которые из поколения в поколение передавали потомкам сказания о жестоких завоевателях, хорошая. Но ненависть к ведьмакам и прочим одаренным представителям нашего вида особенная. Во-первых, по той причине, что у них никогда не рождались такие люди, как Велимир, Кабарга и я. Это зависть. А во-вторых, в древности ведьмаки убивали дикарей и были предводителями крупных отрядов. Так что, не будь у нас общего врага, ждала бы нас мучительная смерть. Но пока он есть и чолкаины продолжали расширять подконтрольную территорию, нам волноваться не стоило. Хотя расслабляться нельзя – это само собой.

В глубь своей территории ниш-оро нас не пускали. Они нам не доверяли, и в сопровождении небольшого отряда дикарей мы двигались вдоль ромейской границы на соединение с одриссами, которые были готовы эвакуировать мою группу самолетом. Шли быстро и уставали сильно. Однако, несмотря на постоянное желание спать, на каждом привале я включал радиостанцию и пару часов прослушивал эфир. Хотелось быть в курсе того, что происходит в большом мире, и расклад следующий.

Прорыв одриссов и словенского корпуса к Тиферским горам напугал ромеев. Настолько, что они кинули против нас все резервы и сняли с Западного фронта пять дивизий. А словенцы чего-то подобного ожидали и воспользовались моментом. Пока одриссы и 1-й Экспедиционный корпус пробивались к цели и сметали с пути ромейские полки, бригады и дивизии, словенский Генштаб разработал и подготовил операцию «Смерч».

В тот самый день, когда чолкаины начали покорять мир Вейрат, два мотострелковых корпуса царской армии, прорвав линию обороны противника, обошли Белоград и заблокировали в городе более сорока пяти тысяч ромеев. После чего стали сжимать колечко и вскоре освободили столицу восточных провинций, взяли в плен тридцать тысяч вражеских солдат и офицеров, захватили огромные по местным меркам трофеи и продолжили наступление на запад. Успех. А про судьбу многострадального и героического 1-го Экспедиционного корпуса вспоминали редко. Он потерпел поражение и разбит, но пользу принес огромную, отвлек на себя врага. Поэтому генерал-лейтенант Урмантов и князь Бравлин были награждены орденами Белого Пламени. Причем награждение проходило в столице и проводилось лично царем. Следовательно, командиры 1-го Экспедиционного корпуса смогли вырваться из окружения и были доставлены на родину. Это хорошо. Хотя бы по той причине, что мне с ними легко договориться. Все-таки не первый день знакомы.

Что же касательно одриссов, то вместе с остатками элитного словенского корпуса они смогли удержать линию фронта и до сих пор цеплялись за Кадиополь. Этот город в центре северных пустошей стал их крепостью на вражеской территории. Он притягивал к себе ромеев и чолкаинов, которые были все ближе, и именно там собирались осколки рассеенных по тундре войск. Потери у одриссов, конечно, огромные. Но ромеям тоже досталось. Мало того что они воевали на три фронта, так еще два появилось. Заполярный – против дикарей, которые благодаря нашему вмешательству осознали, что их обманули. И Внутренний – против чолкаинов. Насекомые хоть и разумные, но людей на своих и чужих не делили, поэтому пожирали всех: и ромеев, и словенцев, и одриссов. А что хуже всего, так это предательство императора Аврелиана Орбелия. Находясь под контролем Высших чолкаинов, он отдал войскам приказ не сопротивляться. Но как не стрелять в разумное насекомое, если оно собирается тебя сожрать? Волей-неволей ромейский вояка, который не успел удрать, вынужден биться против монстра и защищать мирных людей, которые надеялись, что армия их не оставит. Так появился Внутренний фронт, который сражался сам по себе, не обращая внимания на приказы из столицы.

В общем, несмотря на появление чолкаинов, люди продолжали воевать. В основном, конечно, это касалось крупных государств, а более мелкие поставляли им ресурсы и наемников. А поскольку уничтожить основного противника одним ударом нам не удалось, возникал резонный вопрос – что дальше? Мы обсуждали это с Велимиром и четко сходились в одном – бросать Вейрат и его жителей на произвол судьбы нельзя. Раз уж влезли в разборку с разумными насекомыми, придется биться. Но как? Планов много, а конкретики нет, и выбрать один из вариантов не получалось. Поэтому наши разговоры и споры заканчивались одинаково: выберемся из тундры – тогда и определимся.

Наконец мы вышли в точку эвакуации, и за нами прилетел транспортный самолет. Ниш-оро, с которыми и дальше будем поддерживать связь через Одриссу, оставили нас и ушли, а моя группа благополучно эвакуировалась. Правда, в небе транспортник едва не был сбит ромейским истребителем, но появились словенские «Соколы», и он отстал.

На аэродроме нас уже ждали, и мы не задерживались. Покинули один самолет и перебрались в другой. Снова взлет – и следующая остановка уже в Словении. Опять пересадка, и буквально через двенадцать часов, грязные и голодные, все мы оказались в замке Златар, где нас поджидал князь Бравлин.

С руководителем «Подразделения 84» общались долго. Его интересовало наше мнение, а нас – его. Тем более, в процессе разговора мы узнали, что словенцы смогли перетащить на свою сторону Семикайское ханство и Огненную республику. Лидеры этих государств получили информацию о чолкаинах и призадумались. После чего получили подтверждение о вторжении разумных насекомых и поняли, что вчерашних союзников надо мочить. Глядишь, еще удастся отобрать у ромеев пару провинций. Все равно им конец, раз уж портал находится на территории Неринской империи. А еще Бравлин сообщил, что на военном заводе 61/2 производятся новые виды химического оружия и ведется разработка бактериологического. Профессор Ленкович старается, и Словения полным ходом готовится к столкновению с чолкаинами. Аналитики считают, что произойдет это через месяц или полтора, если нам повезет. Так что немного времени в запасе есть.

Расходились поздно ночью. Я вошел в свою комнату, помылся и побрился, а потом перекусил. Только подумал о том, что нужно выспаться – и вспомнил о встрече с Альбиной Свечиной, работавшей на демонов земной авантюристкой.

«Интересно, – промелькнула мысль, – а как демоны отнеслись к информации, которую я им отправил? Передала Свечина флешку или нет? И где она сейчас? Может, позвонить «Симе» или «Бурого» вызвать? Нет. Пожалуй, лучше выспаться, а этим вопросом займусь завтра».

Однако не вышло. Словно уловив мои мысли, появился «Бурый», который с порога выпалил:

– Вчера к «Симе» Свечина приходила. Требовала срочную встречу с тобой.

– И где она сейчас?

– На съемной квартире. Ждет.

– Это все?

– Еще «Сима» сказала, что она странная…

– В смысле?

– Безумная и на себя прежнюю не похожа.

– Ладно. Разберемся.

39

Из замка выезжал, как и раньше. Взял автомобиль и отправился в столицу. За мной хвост – опять же ничего нового. Однако в этот раз я от шпиков не отрывался. Князь Бравлин намекнул, что знает о земных разведчиках, с которыми я общался. А «Бурый» сообщил, что его раскрыли и после беседы с контрразведчиками, которые взяли его под наблюдение, он всех сдал. Ну и от кого теперь прятаться и скрываться, если словенцы знают агентов из группы «Фортуна» по именам и фамилиям? Смысла в этом не было, и к явочной квартире, куда временно определили Свечину, я подъехал открыто.

Контрразведчики наблюдали за мной из машины, а помимо того пара человек крутилась в парке напротив. Но они мне не мешали, и я поднялся на второй этаж доходного дома. Нашел нужную квартиру и позвонил. Дверь открыли сразу, и я увидел Альбину Свечину. Это она. Сомнений не было. Однако, не обладай я талантами ведьмака, пришлось бы сильно присматриваться. Все-таки «Сима» права – она сильно изменилась. Раньше Свечина выглядела шикарно: красивая уверенная женщина в расцвете сил, стильная и холеная. А теперь передо мной стояла старуха, седая, сморщенная и с диковатым взглядом.

– Наконец-то ты пришел! – воскликнула она и отступила вглубь квартиры. – Для тебя есть весточка и подарок!

– От твоих хозяев? – закрывая дверь и направляясь в гостиную, уточнил я.

– Да.

– Интересно.

– А мне вот нет! – присев на диван, закричала Свечина и провела ладонями по лицу: – Видишь, что со мной сделали?!

– Не ори. Я все вижу. Не слепой. Успокойся и расскажи, что с тобой произошло.

Она вздохнула, немного успокоилась и начала рассказывать:

– После того как ты меня отпустил, я взяла флешку, убедилась, что за мной нет «хвоста», и покинула столицу. Вышла к своему схрону, просчитала открытие порталов и переправила информацию на Землю. Потом несколько дней отдыхала и перебралась к следующему переходу. Стала ждать ответ от кураторов и получила небольшой кристалл в коробочке. К нему инструкция – взять амулет в руку. Я подчинилась, и тут…

Она резко замолчала, и ее взгляд будто остекленел. Свечина смотрела сквозь меня, и я щелкнул пальцами:

– Ау! Ты меня слышишь?

– Ага! – Она кивнула и вернулась в реальность.

– Что дальше?

– Я увидела демона… Альчиона… И он был ужасен… Прекрасен и одновременно с этим омерзителен… Мощное большое тело… Витые рога на звериной башке… Сила… Я чувствовала его мощь… И хотелось упасть на колени…

– Ближе к теме. Мне известно, как выглядит Альчион.

– Он стал со мной говорить… Мысленно, конечно… И велел найти тебя, ведьмака Олега… Это ведь ты?

Демон понял, кто прислал ему информацию, и я ответил утвердительно:

– Да. Я ведьмак Олег.

Свечина еле заметно улыбнулась:

– Альчион приказал передать тебе амулет… Он хочет с тобой говорить… Это важно…

– Где амулет?

Женщина порылась в сумке, которая находилась рядом с диваном, и протянула мне обтянутую темным бархатом небольшую коробочку. Однако прежде чем я ее взял, просканировал вещицу. Опасности не было, а внутри находился артефакт. Вполне безопасный, пока его не использовать. Судя по всему, для связи с демоном.

«Вот интересно, – подумал я, – как бы на это отреагировал мой покойный учитель? Есть какие-то правила, которые запрещают ведьмакам общаться с демонами? Да и вообще, насколько это опасно? Пожалуй, надо посоветоваться с Велимиром…»

– Бери! – прерывая мои размышления, Свечина слегка встряхнула коробку.

Я забрал ее и задал женщине новый вопрос:

– А что потом было?

– Сознание потеряла, не выдержала нагрузки. А когда в себя пришла, обнаружила, что постарела сразу на сорок лет, и отправилась обратно в столицу словенцев. Кстати, ты сможешь меня подлечить и снова вернуть здоровье?

– С чего бы это? – удивился я. – Ты мне не интересна.

– Но как же… Я выполняла твое указание…

– А служила демону. И за это расплачиваешься. Так что вопрос закрыт. Есть хозяин. Вот пусть он тебя и лечит.

– Сволочи! Какие же вы все сволочи! Как мне теперь жить?!

Ответа не требовалось, и общаться с разведчицей врагов дальше не хотелось. Что нужно, то получил. Реакция демонов есть. Пора уходить.

Поднявшись, провожаемый гневными выкриками Свечиной, я покинул дом и спустя час оказался в замке. После чего разбудил Велимира.

– Сдурел, что ли? – Тому, что его подняли посреди ночи, ведьмак не обрадовался.

– Посмотри. – Я протянул ему коробочку с амулетом.

Осмотрев подарок демонов, он почесал затылок и сказал:

– Знакомая вещица. Лет триста назад на Кромке такие артефакты делал мастер Евсей Хрусталь. Знатный умелец был. Откуда у тебя его артефакт?

Я все объяснил и поинтересовался мнением старшего товарища:

– Как поступим?

– Проще всего спрятать амулет куда подальше и забыть о нем. Но ты ведь собираешься общаться с Альчионом. Верно тебя понимаю?

– Верно, – согласился я.

– А не боишься постареть, как Свечина, или попасть под его влияние?

– Опаска, конечно, имеется. Но самим нам чолкаинов не одолеть. По крайней мере, сейчас. Нужна помощь со стороны. Пусть даже от непримиримых врагов. Так что пообщаться с Альчионом придется. Я не Свечина, меня сломать и подчинить трудно. Особенно после встреч с Высшими чолкаинами. Да и ты поможешь. Прикроешь?

– Куда я денусь… Понятное дело – прикрою…

– Когда начнем?

– А как выспимся.

– Договорились.

Остаток ночи прошел спокойно. Мы восстановили силы и подкрепились. Ближе к полудню посетили очередной военный совет «Подразделения 84» и пообедали. А затем нас уже никто не тревожил, и мы расположились в моей комнате.

Волнения не было. Защитные артефакты при мне, а рядом Велимир и Кабарга. Поэтому я не медлил, вынул амулет связи из коробки, сжал его в левой руке и… ничего не произошло.

«Альчион!» – мысленно позвал я демона.

Он откликнулся. Перед мысленным взором сформировался образ демона, который находился в одном из своих дворцов и восседал на роскошном золотом троне. Взгляд монстра отыскал меня, и я услышал:

«Молодой ходок? Это ты?»

«Да».

«Ты все-таки решился пообщаться со мной. Значит, я правильно оценил твой поступок. Ты предупредил нас о появлении мерзких насекомых и достоин награды. Чего ты хочешь?»

«Мне не нужна награда. О другом хочу поговорить».

«Нужна помощь в борьбе с чолкаинами?»

«Само собой».

«Ты ее получишь. Запомни место».

Я увидел Москву и переулок. На доме адрес.

«Запомнил».

«В этом месте тебе помогут. Мои слуги уже ждут тебя».

«Надеюсь, это не ловушка?»

«А ты проверь. Мне твоя осторожность известна».

«Договорились. Я проверю. Но мы по-прежнему враги».

«Да-да, молодой ведьмак». – Демон усмехнулся и в этот момент попытался прощупать мою защиту.

Через артефакт в комнату стали проникать жгуты ментального контроля. Демон не мог не попробовать подчинить меня. Однако его затея потерпела крах. Взмахнув рукой, на которой находился перстень росанов, я отсек себя от противника и быстро спрятал артефакт связи обратно в шкатулку.

Образ Альчиона рассеялся и, оставшись одни, мы с Велимиром и Кабаргой стали составлять план. Надежды на помощь демона немного. Но она есть. Возможно, он снабдит нас каким-то древним или новым оружием, достаточно мощным, чтобы уничтожить чолкаинов. Однако чтобы вступить в контакт с его слугами, придется вернуться на Землю.

40

Не знаю, какие указания дал своим слугам Альчион – да будь он проклят и гореть ему в аду, если таковой существует. Однако встретили меня весьма дружелюбно. По московскому адресу, который сообщил демон, находился офис строительной фирмы. Самой обычной. На стоянке – автомобили служащих. Штат работников – двадцать человек. Охранников двое и выглядели они как обычные валухи, которых легко разоружить. Так что назвать подобное место логовом демонопоклонников было трудно, и это настораживало еще больше. Но в итоге после разведки, обеспечив прикрытие, я решился посетить офис, и здесь меня уже ждали. Охранники оказались не такими уж сонными, срисовали мое лицо, ибо я находился в своем обличье, и моментально проводили в кабинет к шефу.

Главой фирмы являлся некий Петр Иванович Филиппов. Пожилой усатый брюнет в дорогом костюме и с золотыми часами на руке. Импозантный мужчина – это определение подходило ему очень хорошо. Никакими ведовскими способностями он не обладал, но имел мощную силу воли. Плюс к этому на шее у него висела золотая заговоренная цепочка, наверняка подарок с Кромки. Поэтому пробить защиту и просканировать мысли Филиппова мне не удалось.

Ходить вокруг да около не стали. Петр Иванович велел секретарше – как водится, длинноногой красотке в деловом костюме – принести кофе, а затем, заметив, что я не собираюсь притрагиваться к чашке, усмехнулся и сразу перешел к делу. Все четко, по сути, и от того, что я услышал, у меня на затылке зашевелились волосы.

В начале девяностых годов прошлого века, когда разваливалась советская империя, она имела мощный ядерный трезубец. Это межконтинентальные баллистические ракеты, атомные подводные лодки и стратегическая авиация. Держава распалась. После чего часть бомбардировщиков Ту-95МС и Ту-160 оказались на территории Украины. Большинство генералов и высокопоставленных чиновников были озабочены первоначальным накоплением капитала. До «белых лебедей» дела никому не было, и демонопоклонники этим воспользовались. Прежде чем в 1999 и 2000 годах, в соответствии с межправительственным соглашением, Украина передала России восемь Ту-160, три Ту-95МС и пятьсот восемьдесят одну крылатую ракету Х-55 в уплату долга за поставленный природный газ, а затем в 2002-м уничтожила свои последние стратегические бомбардировщики, слуги рогатых успели стащить один самолет. Это был находившийся на авиаремонтном заводе в Белой Церкви Ту-95МС. А попутно они прихватили шесть крылатых ракет и добыли две ядерных боеголовки по 200 килотонн каждая. Причем каким образом они добрались до ОМП, Филиппов не объяснял. Достали, и все. Подробности мне знать не надо. Главное – Ту-95МС готов к полету. Экипаж есть. Ракеты в наличии. От меня требуется малость. В определенный час открыть ближайший к Москве портал в мир Вейрат. Я на земле, а в небе образуется аномалия, через которую Ту-95МС попадет в иной мир. Все формальности с ПВО Филиппов обещал взять на себя – не моя забота, как он это сделает и уладит. Дальше я вступаю в игру уже в Вейрате. Договариваюсь с местными правителями, если это необходимо – навожу бомбардировщик на цель, в данном случае на Тиферские горы и проход в мир чолкаинов, контролирую сброс боеголовок, и на этом все. Самолет и экипаж могу оставить себе. Для демонопоклонников люди – расходный материал, а «тушка» хоть и дорогая, но возвращать ее не обязательно. Тем более что открывать портал в интересах сектантов я не собирался. Из принципа.

Обговорив детали и назначив срок перехода, мы разошлись. После чего конечно же я стал советоваться с товарищами, которые отнеслись к ядерной бомбардировке чолкаинов положительно. Как ни крути, они меня понимали не до конца. Велимир и Кабарга – коренные жители Кромки. Для них ядерное оружие – средство для достижения цели. Одно из многих. Ну а я, как уроженец Земли, привык считать ядерные бомбы неким табу и средством последнего действия. Поэтому никак не мог взять в толк, каким образом демонопоклонники добыли ОМП.

Разумом осознавал, что все продается и покупается, что люди – слабые и порочные существа, что каждый в первую очередь думает о себе. Но продать ядерные боеголовки… Это чересчур. Как это допустили и кто получил за такую сделку деньги? Узнать бы и наказать сволочь. Вот только мы не революционеры и не народные мстители, а ведьмаки. Наша задача иная – оберегать человечество от враждебных рас. А внутри общества люди должны разбираться самостоятельно. Это еще один завет покойного учителя Вадима Рыси. И мы вмешиваемся только в том случае, когда на кону наш интерес – это факт, и учитель прав. Нельзя всем помочь. Невозможно. Слишком нас мало, и мы не в состоянии обогреть и накормить каждого, искоренить зло и вернуть здоровье страждущим. По этой причине занимаемся своим делом, а люди продолжают жить привычной жизнью.

Настроение я себе испортил, а потом, оставшись в одиночестве, много думал и размышлял над философскими вопросами. Сам себя накручивал и рвал душу. Но в конце концов смог собраться и занялся проработкой операции. Прикидывал, как все произойдет, и додумался до того, что для уничтожения портала под Тиферскими горами хватит одной боеголовки. Современные атомные бомбы – это не сброшенный на японцев «Толстяк». В нем была двадцать одна килотонна, а у нас будет двести. Демон так испугался чолкаинов, что отдал мне весь свой запас ядерного оружия на Земле. По крайней мере, я на это надеялся. И если оставить себе стратегический бомбардировщик с одной ракетой, он в хозяйстве лишним не станет. Только действовать придется осторожно. Наверняка демонопоклонники пошлют с пилотами контролеров или летчики сами служат Альчиону. И если они заподозрят неладное, придется их нейтрализовать.

Определившись с дальнейшими действиями, я позвал Челбаса и Ворона. Они находились рядом, примчались сразу и присели напротив меня.

– Есть тема? – спросил Ворон.

– Кого надо убить? – вторил ему Челбас.

Я усмехнулся:

– Заскучали?

Они переглянулись, и ответил Ворон:

– Да.

– Тогда слушайте. У нас есть два дня, и за это время необходимо найти специалистов. Во-первых, пилотов для Ту-95 и Ту-160. Полный экипаж. Во-вторых, ракетчиков, которые работали с ядерными боеголовками. Хотя бы пару человек.

Молчание. Наемники обдумали мои слова, и Челбас слегка покачал головой:

– Таких спецов найти трудно.

– Понимаю. Но ведь это возможно?

– Многое будет зависеть от бюджета.

– Деньги не проблема.

– Тогда все сделаем, командир. Найдем нужных людей. Если не купим, то украдем. Это допустимо?

– Вполне.

Пообщавшись с воинами, я более конкретно поставил задачу, и они ушли. А на следующий день появился результат. Есть специалисты. Не оскудела ими пока Россия-мать, а значит, можно работать дальше.

41

Пилотов и специалистов по ядерному оружию нашли просто. При помощи базы данных, которую Ворон купил в одном из военных комиссариатов за пять тысяч долларов. Ну а дальше – дело техники. Отставным летчикам предложили поработать. Официальная версия – необходимо перегнать на Ближний Восток самолет-заправщик Ил-78. Разумеется, за солидное вознаграждение. Командировка сроком на пять-шесть дней. Условия отличные, и они согласились.

Другой расклад – с ядерщиками, которые раньше служили на РТБ (ракетно-техническая база) в Воронежской области. Здесь все прошло не так гладко и пришлось повозиться. Одного вытянули без проблем, он сильно нуждался в деньгах и лишних вопросов не задавал. А двое других, которых брали для подстраховки, задергались и стали звонить в ФСБ. Понятное дело – они отставники, но каждый офицер подписал десяток бумаг о сохранении государственной тайны. Потому и засуетились.

Однако «контора» отреагировать не успела. Челбас и Ворон – воробьи стреляные. Как только почуяли неладное – заломили отставникам руки, погрузили специалистов в багажник и вывезли к порталу, через который планировалось перейти в мир Вейрат. Один такой оказался в Астраханской области, невдалеке от Волги. Если через него перейти, то окажешься на полуострове Весир, который являлся колонией Словенского царства, и там имелся подходящий аэродром.

Итак, на Земле все готово. Я вышел на связь с Филипповым и получил подтверждение, что наши договоренности в силе и самолет уже готов к вылету. После чего прогулялся в соседний мир, добрался до телефона и созвонился с Бравлином. Он ответил сразу:

– Олег?

– Он самый.

– Ты где?

– Город Залесск, полуостров Весир.

– И как ты там оказался? Другие ведьмаки с тобой?

– Об этом поговорим потом, а пока слушай меня внимательно. Помощь нужна.

– С какой стати я должен тебе помогать? – В его голосе появилось раздражение. – Ты со своими братьями-ведьмаками молча, не поставив никого в известность и без объяснений, покинул Златар. А теперь помощи просишь…

– Погоди упрекать, – оборвал я его. – Все, что мы делаем, – вам на благо. Есть возможность остановить чолкаинов.

– Как?!

– Мы достали оружие, которое гарантированно уничтожит портал.

– Оно с Земли?

– Да.

– Оружие бактериологическое или ядерное?

– Ядерное.

– Вот же… Откуда оно у вас?

– Да погоди ты! – снова одернул я его. – Послушай меня!

– Слушаю.

– Свяжись с властями Весира и отдай приказ освободить взлетно-посадочную полосу аэродрома «Рассветный». Пусть делают что хотят, но через три с половиной часа она должна принять стратегический бомбардировщик. Это раз. Возле портала, координаты которого у тебя есть, поставь охрану и пришли к нему несколько автомашин. Это два. Поближе к столице подготовьте ВПП и запасы топлива, а также нужны навигационные карты от Словении до Тиферских гор. Это три. Если дополнительно выделишь опытного штурмана, лишним не будет. Это четыре.

– Ясно. Больше условий нет?

– Никаких. Сделай что прошу, и проблему чолкаинов решим. Портал закроем, а насекомых, которые уже прорвались в ваш мир, перебить не так уж и сложно. Сообща это сделаете.

– А…

Князь хотел задать очередной вопрос, но я повесил трубку и вернулся в лес. Перебрался на родную планету и сразу вошел в просторную армейскую палатку, которая находилась неподалеку. На входе вооруженные бойцы Ворона, которые отправятся в этот рейд вместе со мной. Слева, за столом, ведьмаки, о чем-то разговаривают: видимо, Велимир наставлял ученика. А напротив – отставники, которые уже поняли, что мы не официальная структура. Людей следовало успокоить, да и вообще пора объяснить, во что они ввязались. Поэтому я направился к ним, присел на раскладной стул и обратился к старшему, полковнику в отставке Жарикову:

– Спрашивайте, Василий Владимирович.

Жариков, седоватый подтянутый брюнет в камуфляже, покосился на своих товарищей и спросил:

– Где мы?

– Пока в России.

– А куда отправимся?

– В иной мир. Он называется Вейрат. Можете верить, а можете считать меня балаболом, но это так.

– А ты кто?

– Зовите Олегом. Так меня родители назвали. Я ваш наниматель.

В разговор вмешался специалист по ядерному оружию, полноватый и совершенно лысый майор Кушнарев:

– Да какой ты наниматель! Обычный террорист! Байки нам про иной мир рассказываешь! А сам, скорее всего, украл где-то ядерную боеголовку и теперь теракт планируешь! Или продашь ее исламистам?! Сука ты! А по виду русский человек! Хрен тебе! Можете меня убить, а я с вами сотрудничать не стану!

За моей спиной один из охранников передернул затвор автомата. Звук характерный, и он заставил Кушнарева замолчать. Этого хватило. После чего беседа с Жариковым продолжилась.

– Допустим, что ты не врешь, – сказал полковник. – Что нам предстоит делать?

– Вопрос по сути, и это хорошо, – кивнул я. – В мире Вейрат идет война. Принято решение помочь одной из сторон. Не государством, а одной весьма серьезной частной структурой. Для этого в параллельный мир будет переброшен стратегический бомбардировщик Ту-95МС с двумя ракетами Х-55. Боеголовки с ядерной начинкой. Экипаж есть. Специалисты по применению ЯО тоже имеются. Но я этих людей не знаю и доверия к ним нет. Поэтому при первой же возможности они будут разоружены, самолет проверят саперы, которые проведут поиск взрывоопасных сюрпризов, а вы смените прежний экипаж. Затем подготовка ядерного боеприпаса к применению, взлет, выход на цель и пуск ракеты. Если все пройдет гладко, каждый из вас получит солидное вознаграждение, а затем вернется домой. Впрочем, об этом поговорим позже. Какие еще есть вопросы?

Снова полковник покосился на товарищей и сказал:

– Штатный экипаж «стратега» – пять человек: два пилота, штурман, штурман-бомбардир и офицер РЭП. Нас трое, а операция серьезная. Как бы не оплошать.

– Не проблема. Из экипажа, который будет разоружаться, выберете помощника. А помимо того нам предоставят помощь местные жители. У них есть авиация, и опытных штурманов найти несложно.

Вопрос за вопросом. Чем дальше, тем больше отставники мне верили. А потом я показал видео из моего личного архива, который хранился в ноутбуке. Следовало занять офицеров, чтобы мозги заработали, и настроить их на деловой лад. Это у меня получилось, и время до открытия портала пролетело незаметно.

В назначенный срок над нами прошел ТУ-95МС. Мы связались с пилотами, и я объяснил, где они должны приземлиться после того, как пройдут через туман и выскочат в Вейрате. При этом Жариков заявил, что знает пилота, с которым я общался. Он по голосу узнал полковника Святочкина, своего сослуживца из 1006-го тяжелого бомбардировочного авиаполка, который базировался на авиабазе Узин.

«Гнида редкостная – все продаст», – так он его охарактеризовал, а я только усмехнулся. Не важно, хороший там человек или нет. Главное – экипаж сформирован демонопоклонниками. Этого достаточно.

Я открыл портал и вместе с ведьмаками, боевиками и отставниками перебрался в Вейрат. Здесь нас уже встречали, и через двадцать пять минут мы оказались на аэродроме «Рассветный», где благополучно приземлился Ту-95МС. На борту восемь человек. Помимо экипажа еще охранники. Но они находились в легком шоке. Все-таки не каждый день переносишься из одного мира в другой. А мы этим воспользовались и всех разоружили.

Был подвох. Не мог демон просто так отдать мне стратегический бомбардировщик и боеголовки. Он был обязан подстраховаться, и после того как воины Ворона прочесали самолет, они обнаружили взрывоопасные сюрпризы. Сразу шесть закладок с таймерами, которые были выставлены на девяносто шесть часов. А чтобы все срослось, если будет заминка, охранники могли переставить таймер еще на сутки. И каждый знал только о двух зарядах. Филиппов – хитрец. Думал, что обманет меня. Но и я не простак.

Спустя сутки, уже с новым экипажем, бомбардировщик совершил перелет в столицу Словенского царства. Я считал, что мы окажемся на одной из баз ВВС, в отдалении от города. Однако словенцы решили иначе, и я допустил небольшую ошибку. Следовало настоять на своем и сохранить секретность. Однако я махнул рукой и решил не спорить с князем, а зря. Потому что из прибытия гигантского самолета было устроено шоу. Царь решил – пусть народ видит, что есть в запасе у страны. Да и ромеи пусть посмотрят, а потом подумают, стоит продолжать войну или пора уже скинуть с престола никчемного императора, а потом замириться с соседями и единым фронтом выступить против общего врага. Хотя, надо отдать должное, про ядерное оружие словенцы не болтали. Но кому интересно, тот поймет, что самолет с Земли и он не пустой.

Ладно, как вышло, так вышло. Назад ситуацию уже не отыграть и, выпроводив с аэродрома журналистов и репортеров, мы стали прокладывать маршрут к Тиферским горам.

42

Я посмотрел на князя Бравлина, который суетливо перебирал бумаги на столе, и сказал:

– Не надо.

Он меня не понял. Прекратил ворошить документы, поднял голову, и наши взгляды встретились.

– О чем ты? – спросил он.

– Не надо делать то, о чем потом будешь сожалеть всю оставшуюся жизнь. Откажись от этой глупой затеи, и мы сделаем вид, что ничего не заметили. Все пойдет по-прежнему, и мы останемся друзьями. Пока еще не поздно отыграть ситуацию обратно и отозвать штурмовиков. Позвони царю и объясни ситуацию.

Вот теперь все встало на свои места. Князь не выдержал и отвел взгляд в сторону, а затем опустил голову и задал вопрос:

– Как ты узнал?

С ответом я не торопился. Не стоит. А расклад следующий. Увидев стратегический бомбардировщик и ракеты с ядерными боеголовками, царь не сдержался. Он захотел получить этот огромный самолет и оружие, какого нет ни у кого в мире Вейрат. Как ребенок – хочу, хочу, хочу! И как политик, который понимал, что это даст ему превосходство над соседями. После чего он сделал мне предложение – продать «тушку». Однако я отказался. По той причине, что собирался использовать только одну ракету, а вторую хотел переправить на Кромку и спрятать. Насчет самолета еще можно поговорить. Но продавать ему ядерное оружие нельзя. Ни в коем случае.

Тогда царь вызвал Бравлина и поставил задачу – во что бы то ни стало захватить «стратег». А князь человек подневольный и вызвал штурмовиков, которые в настоящий момент готовились к броску.

Чего-то подобного мы ожидали. Слишком велико для словенцев искушение обладать сверхмощной по местным меркам техникой. А тут еще и ракеты с ядерными боеголовками… Не всякий устоит перед соблазном. Поэтому, как только мы почуяли опасность, а затем Кен Кабарга обнаружил штурмовиков, я отправился к Бравлину.

– Как ты узнал, что мы задумали? – повторил свой вопрос князь.

Пожав плечами, я ответил:

– Перед тобой ведьмак, князь. И я не один. Этого достаточно.

Бравлин кивнул и тяжело вздохнул:

– Ты понимаешь, что у меня приказ?

– Да.

– Царь не согласится. Не получится отозвать воинов.

– А царь не подумал о том, что спички детям не игрушка?

– В смысле?

– Мы не отдадим ядерное оружие. Ни при каких раскладах. А если нас прижмут к стенке, боеголовки будут поставлены на самоподрыв. Наша группа прорвется, пусть не вся, но большая ее часть. А вы получите под самой столицей ядерные взрывы. О последствиях применения ОМП знаешь?

– Читал кое-что.

– Вот и подумай. Вам это действительно нужно? Вся эта радиация, ударные, тепловые и электромагнитные волны, заражение почвы и так далее?

– Ты не сделаешь этого.

– Если меня прижмут к стенке – сделаю. Я к вам словно к родным отнесся, помощь оказал. А вы зло задумали. Нехорошо. Неправильно. Я ведь и ответку дать могу, а у вас нет специалистов, которые смогут быстро обезвредить бомбу.

– Но ты первый начал. Не сказал, что можешь ходить между мирами.

– Мелочь. Отговорки. Полного доверия к вам не было, и я о многом умолчал. Защитная реакция. Теперь, как вижу, молчал не напрасно.

Я блефовал. Но делал это уверенно, и князь поверил.

– Выйди. Мне нужно позвонить царю.

– Конечно.

Применив один из древних приемов, которому научился у предков, я оставил в кабинете призрака и покинул помещение. Присел в коридоре, рядом с караульными, которые были готовы по приказу Бравлина меня арестовать, и закрыл глаза. Моментально установил связь с невидимым шпионом, который буквально навис над столом князя, и стал свидетелем его разговора с царем.

– Светозар, это я, Бравлин. – Князь обратился к государю по-родственному.

– Что-то случилось или ты решил порадовать меня? – В голосе царя было возбуждение.

– У нас проблема. Ведьмаки обо всем догадались. Ко мне Олег приходил и поставил ультиматум…

– Какие ультиматумы?! – завелся Светозар. – Он рядом?

– Да.

– Немедленно арестуй его. Он будет заложником!

– Не получится. Олег грозится подорвать боеголовки прямо на аэродроме. А если не он это сделает, есть другие ведьмаки. Эти колебаться не станут.

– Они с ума сошли?!

– А ты поставь себя на их место. Ведьмаки на взводе. Такого могут натворить, что мы потом вовек не отмоемся. Боеголовки мощные, а аэродром всего в тридцати километрах от столицы.

Пауза. Государь думал, и в конце концов разум одержал верх над эмоциями:

– Штурмовикам – отбой. Перед Олегом извинись и задобри его как-нибудь.

– Как?

– Пообещай титул или звание, орден и поместье. Скажи, что отныне он граф и генерал. Золота предложи в награду. В общем, крутись как знаешь, но отношения с ним портить нельзя. Не вышло самолет отобрать – попробуем торговлю с Землей наладить. Возможно, получится хоть что-то купить из технических новинок.

– Так я об этом сразу говорил, а ты завелся – давай заберем самолет и оружие…

– Все! Я царь. Не надо меня учить. Я могу ошибаться, но ты на мои ошибки указывать не должен. Понял?

– Да.

– Действуй.

Князь положил трубку телефона, снова тяжело вздохнул и позвонил командиру штурмовиков. Он отдал воинам приказ вернуться на базу и направился к выходу, а я отозвал призрака, и тот, пройдя сквозь стены, вошел в мое тело и снова стал частью меня.

Бравлин вышел, и солдаты напряглись. Он махнул рукой – расслабьтесь, бойцы. После чего посмотрел на меня и сказал:

– Олег…

– Не надо, – я поднялся, – все знаю, и о чем ты говорил с царем – в курсе.

– Пойдем. – Он кивнул в сторону аэродрома.

Мы покинули штаб и направились к взлетно-посадочной полосе, на которой стоял грозный Ту-95МС. Бравлин мучительно подбирал слова для разговора, но никак не мог собраться, и я ему помог.

– Знаешь, – я покосился на него, – мне условия царя понравились.

– Какие именно?

– Насчет титула, звания, золота, поместья в Словенском царстве и орденов.

– И какой титул хочешь получить?

– Светозар графа упоминал. Пусть граф. Не принципиально. Поместье на берегу океана, поближе к одному из порталов, есть там неплохое место, я тебе координаты сброшу. Звания генеральского не надо. Полковник в самый раз будет. С орденами сами решите. А золото… Тонну соберете?

– Возможно. Надо в казначействе уточнить.

– Вот и хорошо. Это мне и братьям как награда за уничтожение портала в мир чолкаинов.

– А что насчет торговли?

– Не проблема. Составляйте списки того, что хотите получить с Земли, и драгметаллы готовьте. Опыт межпланетной торговли у меня имеется, так что договоримся. По возможности устроим торг. Но все это потом, после возвращения с боевого вылета.

– Верно, – согласился князь.

Спустя несколько минут мы оказались возле самолета, который был окружен настороженными боевиками Ворона и прогревал двигатели. Здесь мы расстались, и подошел Велимир.

– Все уладилось? – спросил он.

– Да, – подтвердил я.

– Вылетаем?

Я кивнул. В самом деле пора. Чего тянуть? Чем раньше разумных насекомых накроем, тем лучше. Впереди еще перелет в Одриссу и дозаправка. А потом вернемся в Словенское царство и станем думать, как перетащить «тушку» на Кромку. В принципе это не сложно. Если все сделать быстро, земные войска ПВО не успеют среагировать. Но есть проблема. На Кромке отсутствуют аэродромы, которые в состоянии принять стратегический бомбардировщик. По этой причине, возможно, план придется переиграть. Заберем только ракету, а самолет, так уж и быть, продадим словенцам. Вместе с пленными летчиками, которых наняли демонопоклонники. Пусть Светозар радуется.

– Василий Владимирович! – входя в кабину пилотов, окликнул я Жарикова.

– Слушаю? – Он посмотрел на меня.

– Взлетаем!

– Есть!

Охрана и Ворон остались на аэродроме. Пусть пока отдыхают парни. Люки бомбардировщика задраили изнутри. Пора!

Движки взревели, и корпус мелко завибрировал. Ведьмаки заняли места и пристегнулись ремнями. После чего Ту-95МС набрал разбег, оторвался от земли и взлетел. Вот и все, назад дороги нет, и грядет первое применение оружия массового поражения в мире Вейрат.

43

До последнего момента я ожидал подвоха. Что, если откажут двигатели самолета? Что, если летчики заблудятся? Что, если чолкаины попытаются нас сбить каким-то пока еще неведомым для нас оружием? А что, если ракета не выйдет на цель, а ядерная боеголовка давным-давно «протухла»? Сплошные «если». Однако все прошло как по маслу. Стратегический бомбардировщик вышел в точку пуска ракеты, и она понеслась к цели. После чего самолет резко изменил курс, а Х-55 продолжила полет к Тиферским горам и упала туда, куда нужно.

Понятное дело, что самого ядерного взрыва я не видел и его последствия «тушка» не ощутила. Через несколько часов мы благополучно приземлились на приграничном аэродроме Словенского царства и узнали, что взрыв был. Авиация одриссов его засекла. А потом ударная волна, прокатившись по северным пустошам, добралась до окруженного Кадиополя, который, несмотря ни на что, продолжал отбиваться от ромеев и разумных насекомых.

Далее дозаправка и возвращение на столичный аэродром. Пока суд да дело и вокруг праздничная суета, мы сняли запасную ракету и переправили ее на Землю, а потом на Кромку. На это потратили сутки, а когда вернулись обратно, было получено подтверждение об уничтожении объекта. Разведчики одриссов сообщили, что портал закрылся. Скорее всего. По той причине, что горы, под которой он находился, больше нет. Ядерная боеголовка разрушила кусок Тиферского кряжа и миллионы тонн камня завалили проход в иной мир. Сколько разумных насекомых, в большинстве своем солдат и рабочих, погибло в ядерном пекле, сказать трудно. Наверное, не одна сотня тысяч. Однако многие уцелели. Примерно двести пятьдесят тысяч солдат продолжали выполнять поставленный приказ. Они воевали против людей и собирали органику. Но не имея руководителей, которые прятались под горой и, скорее всего, погибли, не получая подкрепления, чолкаины долго не продержатся. За год или два они будут окончательно уничтожены, и Вейрат вновь станет принадлежать только людям. Ну и ниш-оро, конечно. Хотя они тоже люди. Пусть и не такие, как мы.

Следовало решить, что дальше.

Велимир и Кабарга собирались получить от словенцев награды, в первую очередь их интересовали драгметаллы и драгоценности, а затем продолжить подготовку к новой экспедиции в Крым. Они упрямые. Раз решили, что вскроют «Золотую колыбель» и завладеют богатствами древнего подземного комплекса, не отступятся. А что касательно меня, то я расплатился с пилотами и специалистами по ядерному оружию, переправил их на Землю, а потом продал словенскому царю Ту-95МС и пленников. Заодно получил обещанное золото, а также чин полковника, титул графа и кусок территории в районе Южного океана. Мог бы остаться в мире Вейрат, торговать с местными царями, королями, ханами, пророками и диктаторами. Жить-поживать и добра наживать. Но прошлый неудачный опыт показал, что оставаться на одном месте крайне опасно. Поэтому я должен уйти. По возможности вернусь и буду вести торговлю с царством словенов. Однако все это потом. Договоренности есть, и здесь меня всегда ждут.

В общем, мы решили покинуть этот мир, но перед этим узнали, что в Неринской империи произошел переворот. Аврелиан Орбелий убит и следующим императором стал обычный гвардейский майор, который объявил о создании новой династии и сразу же предложил всем соседям заключить мирный договор. Вот только словенцы, одриссы, скифы и другие народы Вейрата, почуяв слабину некогда могучего соседа, не торопились. Понеся огромные потери, ромеи отступали по всем фронтам, и появилась возможность отобрать у противника богатые области. Какое уж тут перемирие? Словенцам оно сейчас ни к чему, и война продолжалась.

Впрочем, нас это уже не касалось. Мы свою задачу выполнили и, получив награду, вернулись на Землю. Ворон и Челбас взялись за реализацию золота, а потом начнут собирать торговый караван для Вейрата, в основном техническое оборудование, компьютеры и литературу. Благо база для организации собственных производств в Словенском царстве хорошая. Велимир с Кабаргой залегли на дно. Ну а я в очередной раз оказался предоставлен сам себе и, осмотревшись, пришел к логичному выводу, что никого моя персона не интересует. Разве только демонопоклонников, с которыми мы снова заклятые враги. Но это не в счет, ибо они фактор постоянный. Сколько этих гадов ни убивай, меньше их не становится, и со временем начинаешь к этому привыкать.

Я решил сделать перерыв между войнами и учебой, то есть устроить себе отпуск. Все-таки весна начинается. На улицах много красивых девушек. А у меня есть немного свободного времени и куча денег, которые можно тратить без отчета. Как вариант, я собирался познакомиться с симпатичной актрисой и прокатиться по самым дорогим курортам планеты. Однако, лишь начал обновлять гардероб и листать рекламные проспекты, которые зазывали россиян посетить Мальдивы, Канары, Фиджи, Гавайи и Кубу, на связь вышли преображенские спецназовцы. Они принесли письмо с Кромки, и, прочитав его, я почесал затылок и подумал, что отдых может накрыться медным тазом.

Послание от Елены. Спасенная из каменецких застенок ведунья, которую подлечили московские врачи, вернулась на Кромку. Она оказалась в Преображенском анклаве, где повольник Миша Ковпак собирал отряд мстителей, готовых за нее поквитаться, и вместе с ним отправилась в Каменец. Что она, что Миша – люди опытные и авторитетные, а политика князя, который вступил в тайный сговор с вампирами, многим не нравилась. Вот они этим и воспользовались, смогли проникнуть в город и прикончили правителя, а заодно досталось его тайным стражникам.

Акцию мстители провели чисто. Но возникла проблема. Правитель умер, а замены ему нет. Княгиня Алина, мать покойного князя, вместе с внуками и дружинниками заперлась в одной из горных крепостей, откуда всем грозила и обещала отомстить убийцам. Остатки тайных стражников, которые успели замараться в крови каменецких граждан, засели в другой неприступной цитадели. Поселения, которые находились вдалеке от Каменца, стали объявлять о независимости. Купцы и промышленники ратуют за создание торгово-промышленной республики, где они станут главными. А преображенцы нашли в горах князя Людоту, правившего в Каменце до Артема, и уговаривали его вернуться. Пока безрезультатно. И тут, ко всему прочему, новое нашествие. Вампир Вейц Пиявка, не получив от Артема живую дань, собирался пройтись по землям Каменецкого анклава и отловить побольше людей. Наверное, оголодал кровосос.

Короче говоря, Елена просила о помощи. По старой дружбе. А чем я мог ей помочь? В принципе многим. Начиная от своих бойцов и заканчивая поставками оружия, медикаментов, снаряжения и продовольствия для ее отряда. Но зачем мне это? Вот самый главный вопрос. Конкретики никакой. Просто ведунья зовет меня на Кромку, и тут ничего сложного нет. Перейти можно в любой момент, а потом – сменил личину и пришел в цитадель Каменца, которая в настоящий момент находится под контролем повольников. Но если сказал «а», будь добр, скажи и «бэ». Мое появление будет истолковано как готовность помочь и отказаться уже не получится. По крайней мере, сделать это трудно. Как быть – непонятно.

Я присел в тихом кафе на Тверской и заказал кофе, а потом взвесил все «за» и «против». Просидел целый час. Перебрал сотни разных вариантов и сам с собой поспорил. Но окончательного решения как не было, так и нет.

Тогда я вытащил из кармана золотой словенский червонец, новенький, с изображением царя Светозара, подкинул его и поймал. Монета была крепко зажата в кулаке, и я загадал:

«Если орел – иду на Кромку и помогаю Елене. Если решка – остаюсь на Земле и вылетаю на Мальдивы».

Раскрыв ладонь, увидел орла и усмехнулся. Спрятал червонец в карман и вышел на улицу. Красивые и легкодоступные девчонки в бикини и тропические пляжи подождут. А у меня новое дело. Надо ведунью выручать. Но перед этим надо собрать рюкзак и подготовить оружие. Где там мой верный «стечкин», разгрузка с боекомплектом, автомат с подствольником и гранаты?

44

Очередная инфильтрация прошла без сучка и задоринки. Олега Курбатова, ведьмака и ходока, на Кромке знают многие. Но я сменил облик и стал бродягой Олегом Молчановым. Иное лицо. Собственный автомобиль, подержанная «Нива». Есть оружие, как огнестрельное, так и холодное. Запас продуктов, медикаментов, топлива и снаряжения – в наличии. Легенда – «потеряшка», который оказался в пустошах между Преображенским и Каменецким анклавами, встретил повольников, и они разъяснили, что вокруг совсем не Земля.

Я открыл один из порталов, перебрался на Кромку и выехал к отдаленному каменецкому поселку Искра. Люди здесь проживали крепкие и спокойные, потомки красноармейцев, которых на Кромку посылал товарищ Сталин. Как положено, я представился и прошел первичную проверку на тьму в местном храме. А когда староста, на которого я слегка ментально надавил, выдал мне сопроводительный документ с поселковой печатью, отправился в Каменец.

Первым человеком, который встретил меня на перевале перед городом, был старый чиновник Степаныч. Знакомая личность. Он задавал мне стандартные вопросы – кто и откуда, фамилия, имя, отчество, как оказался на Кромке, специальность и служба в армии. А я отвечал, быстро и четко. Попутно проводил ментальную обработку чиновника и, несмотря на его защитный амулет, смог убедить старика, что перед ним не враг и не шпион. Это мелочь. Все равно Тайную канцелярию разгромили, а с повольниками и дружинниками, которые прикрывали город, можно договориться. Но лучше все провернуть тихо.

Наконец, без особого досмотра получив временный пропуск в город, я оказался предоставлен сам себе. После чего добрался до постоялого двора «Крум», который считался одним из лучших в Каменце, снял номер и поставил «Ниву» в гараж.

Следующий шаг – встреча с Еленой, которая находилась в цитадели. Но перед этим следовало пройтись по городу и принюхаться. Хотелось понять, что вокруг происходит и каковы настроения горожан, а только потом я собирался увидеть ведунью.

Решение принято. Я оделся в брезентовую «горку», такие треть города носит. Как раз по весенней погоде. На ремне кинжал, под одеждой верный «стечкин», а в кармане пара гранат. Короче говоря, подготовился к любым неожиданностям.

Покинув «Крум», пошел в сторону центра по Сенной улице. Ничего необычного. В городе относительно спокойно. Люди трудятся и отдыхают. Но неожиданно я остановился.

«В чем дело? – прислушиваясь к себе, подумал я. – Почему остановка? Ведь опасности нет».

Посмотрел направо – двухэтажный жилой каменный дом. Бросил взгляд назад – ничего подозрительного. Вперед – тоже чисто. Налево – снова дом, и на первом этаже – лавка Ивана Колесникова, больше известного как Кузьмич, старьевщика и картографа, который иногда скупал у повольников добычу.

Теперь ясно, в чем причина остановки. Маша. Как же я мог про нее забыть? Я встретил ее, когда второй раз оказался в Каменце. Она была рабыней, а потом ее выкупил Кузьмич, и она помогала ему в торговле. В моей жизни она человек случайный. Но мне эта девушка приглянулась. Взгляд у нее хороший, чистый. Поэтому несколько раз я собирался ее навестить. Но никак не получалось. Дела и заботы мешали. А сейчас ничего не горит и вокруг не гремят выстрелы. Немного времени в запасе есть, а значит, можно зайти в гости. Просто посмотреть, как она живет, и узнать, все ли у девушки в порядке. Может, она уже давно замужем и нянчит двух-трех карапузов. А может, до сих пор одинока. Как и я, кстати сказать.

Толкнув дверь лавки, вошел внутрь, и над головой прозвенел колокольчик. Я замер на пороге, и взгляд скользнул по просторному помещению. Надо отметить, в лавке многое поменялось. Причем в лучшую сторону. Раньше все было захламлено, а теперь порядок. Вдоль стен полки и на них товары. В основном старые разгрузки и камуфляж, ношеные ботинки и плащ-палатки, саперные лопатки и рюкзаки, ремни и связки веревок. Почти все беу, но вещи добротные. Как раз для повольников, которые все пропили и прогуляли, но должны отправиться в поход. А возле прилавка большой книжный шкаф и в нем тубусы с картами.

«А где же владельцы?»

Еще раз осмотревшись, я увидел Кузьмича.

Старик, несмотря на более чем преклонный возраст, еще был жив. Тихо и незаметно, слившись с обстановкой, он сидел в инвалидной коляске между стеллажами и смотрел на меня. Взгляд здравый – сразу заметно. Но в глазах печаль и тоска, а еще – готовность умереть.

«Недолго Кузьмичу осталось, – машинально определил я. – Его смерть близка, потому что он сам жить не хочет. Устал. Еще неделя-другая, и он отправится на погребальный костер. Сомнений в этом нет».

– Добрый день, – пройдя в лавку, поприветствовал я старика.

– Здравствуйте, молодой человек, – проскрипел Кузьмич и катнул коляску ко мне. – Желаете что-то приобрести?

– Пока не знаю. Я в Каменце человек новый. Пока только осматриваюсь. Слышал, у вас есть карты местности. Вот и зашел.

– Из Преображенского анклава, наверное, прибыли?

– Нет. «Потеряшка».

– Давно на Кромке?

– Неделю.

– Что-то не похожи вы на «потеряшку».

– Почему?

– Очень уж уверенно держитесь, молодой человек. Впрочем, это не важно. Даже если вы преображенский шпион, мне без разницы. Осматривайтесь. Спрашивайте о ценах, если что-то заинтересует. Карты доставайте самостоятельно.

– Хорошо.

Открыв шкаф, я достал несколько тубусов и положил их на прилавок. Раскатал карты и стал внимательно разглядывать. Ничего нового не узнал. Но спросить у старика про Машу язык не поворачивался, а уходить, не получив информацию, не хотелось.

Отвернувшись от Кузьмича, я расслабился, настроился на поиск и начал сканировать дом. Где девушка? В здании ее не оказалось. Кроме нас с Кузьмичом и двух кошек – никого.

«Была не была, спрошу напрямик», – решился я.

Только обернулся к старику, и в этот момент появилась Маша. Она вошла с улицы, и сердце у меня дрогнуло.

За то время что мы не виделись, девушка расцвела. По-прежнему осталась стройной, но немного округлилась, и это добавило ей женственности. Хромота исчезла, а еще девушке подровняли нос: наверное, каменецкие целители постарались. Волосы до плеч, в толстой косе. Ну и глаза… Ее голубые глаза по-прежнему были чистыми и заворожили меня, словно она ведунья. Хотя каждая женщина в той или иной степени чаровница.

«Кажется, я попал», – промелькнула у меня мысль.

– Иван Кузьмич, – девушка подошла к старику, – все сделано как вы велели. Заказы на ремонт брезентовых пологов разместила и расплатилась с чертежником. Новые карты будут готовы уже завтра.

– Хорошо, деточка. – Кузьмич улыбнулся и кивнул на меня. – У нас клиент. Займись, а мне надо отлучиться.

– Вам помочь?

– Не стоит. Не такая уж я развалина. До уборной доберусь самостоятельно.

Старик покатил коляску за прилавок, а потом скрылся в жилых помещениях. Маша скинула легкую шубейку и встала за прилавок, а я указал на одну из карт и, чтобы завязать разговор, спросил:

– Сколько она стоит?

– Пять каменецких рублей.

– За четыре отдадите?

– Четыре с половиной.

– Беру.

Серебряные каменецкие рубли у меня имелись и, расплатившись за карту, которая мне не нужна, я достал следующую, копию с древней, и начал заново знакомиться с девушкой.

– Меня Олег зовут.

– Мария, – ответила она и, слегка прищурившись, спросила: – А мы раньше не встречались?

– Возможно.

– Мне кажется, что я вас уже видела. Только никак не могу вспомнить когда. Есть что-то знакомое…

«Нет. Так дело не пойдет. Надо раскрываться».

Я провел ладонью по лицу, и чужая личина сползла.

Девушка вскрикнула:

– Ты?!

Она меня узнала.

– Да.

– Как же это… Лицо… Ты кто?

– Про Олега Курбатова слышала?

– Ведьмака? – уточнила она.

– Верно.

– Слышала.

– Это я.

– Но ты же был обычным повольником…

– Был. Пока не стал учеником Вадима Рыси.

Маша опустила взгляд, слегка покрылась румянцем и спросила:

– Ну и что теперь?

– Я хочу пригласить тебя на свидание. Разумеется, если ты свободна.

Покосившись за спину, она тяжело вздохнула:

– Иван Кузьмич совсем плох. Я не могу его одного надолго оставлять. С тех пор как Алена Павловна умерла, ему только хуже становится.

– Тогда пригласи в гости.

Румянец стал еще более заметен, и, немного подумав, девушка сказала:

– Сегодня вечером приходи на ужин. К семи. Нормально будет?

– Да.

– Буду ждать.

Не задумываясь, я взял ее правую ладонь и обхватил своими. Между нами словно искра пробежала, и я почувствовал все, что было в душе девушки. А чего там только не было… Буря из эмоций. Но самое главное – я ей нравился. И раньше это чувствовал, когда еще не стал учеником ведьмака, а сейчас все на поверхности. Я прочитал ее, словно открытую книгу, и с трудом оторвался, отпустил руку и сделал шаг к выходу.

Прежде чем отвернулся, наши взгляды встретились, и я утонул в глазах девушки. Вроде бы не мальчик уже, опытный мужчина. Но бывают особые случаи, когда накатывает чувство влюбленности, и тогда разум отключается, меняются приоритеты и рушатся все планы. Вот у меня как раз такой момент, и только ради него стоило оставить Землю, совершить переход и оказаться на Кромке. Еще один стимул, чтобы жить и не унывать.

Покинув лавку, в которой осталась карта, я встряхнул головой и сам себе сказал:

– Соберись, Олег. Тебя ждут. Думай о деле.

Немного отпустило. Образ Маши ушел на второй план, и, поправив пояс с кинжалом, я двинулся дальше, по направлению к цитадели.

45

В цитадели, куда я добрался через час, меня ожидал неприятный сюрприз. Елена была здесь. Миша Ковпак тоже. А с ними еще много моих знакомых, в основном повольников. Все это ожидаемо. Однако помимо них в цитадели находился Боромир Плеть.

Вот так дела. Мало того что я от людей в городе услышал, пока шел к замку. Они были недовольны повольниками, которые прикончили князя Артема, и мое настроение те слова горожан никак не улучшили. Так теперь еще и это.

С Велимиром я договорился, и общий язык мы нашли. А вот Боромир – человек сложный. Во-первых, он нелюдимый и постоянно держался вдалеке от цивилизации. Во-вторых, жесткий и резкий, в выражениях не стеснялся и порой совершал такие поступки, за которые нашему общему учителю приходилось оправдываться, а он этого не любил. В-третьих, именно у него самые сильные артефакты Вадима Рыси. А в-четвертых, он считал меня недоучкой, которому повезло стать ходоком, и я обязан ему подчиняться как старшему. Мне это известно от росанов, старейшины передали, что на уме у Боромира, и посоветовали с ним не пересекаться. По крайней мере, пока я не стану сильнее. А мне что? Я и не пересекался. Он сам по себе, а у меня свой путь.

В общем, встречаться с Боромиром не хотелось, но пришлось. Я почуял его присутствие слишком поздно, когда вместе с Мишей Ковпаком, которого вызвал к воротам, мы приближались к покоям Елены. Отступать нельзя, и все, что я успел – напустить на лицо скучающее выражение и усилить ментальную защиту. Нельзя показать свою слабость. Ни в коем случае. А иначе проблем не избежать. Боромир, он такой – почует, что я его опасаюсь, и начнет давить. А опыт у него серьезный и в боевом арсенале немало смертоносных приемов.

Итак, я и Миша Ковпак, который в последний момент сообщил, что Боромир прибыл в крепость вчера по приглашению Елены и сделал это тайно, вошли в покои ведуньи. Елена обосновалась в княжеском кабинете, редко его покидала и спала на диванчике у окна. Но это ночами. А сейчас, словно настоящая княжна, горделиво выпрямив спину, она расположилась за столом каменецкого правителя и читала какие-то документы. Судя по всему, секретные, потому что на листах я заметил печати Тайной канцелярии. Боромир немного в стороне сидел в удобном кресле, и наши взгляды встретились.

Плеть, кряжистый мужчина в кожанке, широкоплечий и немного грузный, сразу попытался меня подавить. Взгляд у него мощный и тяжелый. Бывало, на неодаренного человека взглянет и сразу его подчиняет. Но со мной у него ничего не вышло. Как ни странно, но я быстро осознал, что по силе таланта ему не уступаю. Даже без помощи артефактов, которые всегда со мной, способен оказать ему достойное сопротивление. Видимо, сказывались регулярные погружения в родовую память и стычки с сильными противниками. Хоть тех же Высших чолкаинов или демона Альчиона вспомнить. И его это сильно удивило. Настолько, что на квадратном бородатом лице ведьмака появились эмоции: досада и недовольство собой.

– Здравствуйте, мир вам, – поприветствовал я всех присутствующих, когда Боромир, признавая временное поражение, отвернулся.

Одновременно с этими словами я вернул своему лицу привычный облик и с удовлетворением заметил, что Плеть снова поморщился. Он подобного таланта лишен.

– Наконец-то ты появился, – устало улыбнулась Елена и указала на стулья возле княжеского стола. – Присаживайся. Нам о многом нужно поговорить. Миша, ты тоже останься.

Боромир на мое приветствие не ответил, только пробурчал нечто неразборчивое. Да и ладно. Не очень-то и хотелось.

Мы с Мишей заняли места княжеских советников и, посмотрев на Елену, которая скрывала седину волос покраской, я вопросительно кивнул:

– Говори, зачем звала, ведунья?

– Куда-то торопишься? – усмехнулась она.

– Есть такое дело, тороплюсь.

Пристально посмотрев на меня, она уточнила:

– К девушке?

– А вот это уже не твое дело.

– Ты прав. Не мое. – Покосившись на Боромира, который замер без движения и смотрел в сторону окна, Елена вздохнула и спросила меня: – Ты знаешь, как мы Артема прикончили?

– В общих чертах.

– А что сейчас происходит в княжестве?

– Да. Успел по городу погулять и людей послушать.

– Значит, перейдем сразу к делу. – Краткая пауза, ведунья машинально сложила бумаги на столе в стопку и продолжила: – Артем вел переговоры с вампирами. Если быть точнее, с Вейцем. Кровосос старый и мощный. Он много зла людям причинил. Это общеизвестно. Но мало кто знает, что Вейца вытесняют с его территорий, которые он занимает уже несколько веков. С запада кровососа подпирают сразу два демона, Курверис и Деорубай. Соответственно зона его влияния сжимается. Людей, с которых он кормится, с каждым месяцем меньше. Кормовая база ведет к уменьшению сил, и Вейц, не желая продолжать войну с демонами, решил перейти на правый берег Тихой. Он сделал Артему предложение, от которого трудно отказаться, и правитель Каменца пошел с ним на сделку. Князь был готов уступить вампиру все земли вплоть до Перуновых гор, вместе с людьми и поселениями, которые планировалось обманом сдать противнику. Но тут подвернулась я, и его секрет оказался раскрыт. А помимо меня о тайных переговорах узнал Боромир. Я правильно все говорю, не ошибаюсь?

Ведунья посмотрела на ведьмака, и Плеть кивнул:

– Так и есть.

– Каждый из нас, сам по себе, докопался до истины и стал готовиться к уничтожению предателя. Я с повольниками добралась до Артема раньше. Он мертв. Большая часть сыщиков и сотрудников Тайной канцелярии вместе с полковником Лукьяновым мертвы…

Елена прервалась, и встрял Миша Ковпак, который улыбнулся и сказал:

– Лукьянова я лично пристрелил. Он сбежать хотел, на джипе из города в горы мчался. Но не успел. Я с трехсот пятидесяти метров его свалил. В движении. Из СВД. Представляешь, Олег? Один выстрел – и сразу в цель…

– Погоди, Миша, – остановила повольника ведунья.

– Понял. Про подвиги говорить станем потом, за чаркой вина или кружкой свежего пива.

Повольник приложил к губам указательный палец, и Елена продолжила:

– Артема нет. Власть передать некому. Людота с преображенцами не договорился. Не желает он возвращаться, и все тут. Уперся. Княгиня Алина правителем стать не может, ее многие откровенно боятся, слишком хорошо она известна своими интригами. Промышленники и купцы против нас заговор устроили. Еще два-три дня – и наш отряд попробуют выбить из цитадели. Агитаторы поднимут народ и кинут толпу на приступ. После чего в Каменце начнется гражданская война, а вампир тем временем продолжает собирать армию. Его дампиры с передовыми отрядами из живых мертвецов, мутантов и бесов, уже закрепились на правобережье. Так что все плохо, Олег.

– А я здесь при чем?

– Как это при чем? Олег – ты ведьмак и должен защищать людей.

– Я никому и ничего не должен, – сразу отрезал я.

– Да как ты смеешь?! – Боромир поднялся и шагнул ко мне. – Если бы это услышал учитель, он бы с тебя шкуру спустил, а потом прикончил. Ты не ведьмак, а приблуда с Земли.

Я тоже поднялся и шагнул навстречу ведьмаку. Мы замерли в центре кабинета, и Елена с Мишей напряглись. Они приготовились разнимать нас, если мы сцепимся. Однако ничего не произошло. Очень уж уверенно я держался, без страха; поймав кураж, надвинулся на Боромира и положил ладонь на рукоять кинжала, а потом рявкнул на него:

– Учителя нет! И как бы он поступил, тебе неизвестно! Не надо на меня давить, Боромир! А иначе это плохо кончится! Для тебя! Ты меня понял?! Думаешь, раз старше, то сильней?! Нет! Ты ошибаешься! Сам-то что?! Сидишь в своей берлоге, подальше от людей, помощи от тебя нет! А туда же! В правильного ведьмака решил поиграть! Молчи уже, за умного сойдешь!

Властный голос и мой напор сделали свое дело. В очередной раз старший ведьмак отступил, и мы разошлись. Понятно, что зло он на меня затаил. Но это следовало ожидать. Пусть скрипит зубами. Мне не страшно. А если сунется, получит отпор.

– Давайте говорить спокойно, – Елена слегка пристукнула ладонью по столу.

– Давай, – согласился я с ней. – И у меня сразу три вопроса. Почему ты позвала на помощь меня, а про Велимира позабыла? Каков твой план? И чего ты ждешь лично от меня?

– Вопросы резонные, Олег. Ты в своем праве, и я на них отвечу.

– Я слушаю тебя.

– Позвала тебя, потому что ты в силе, а Велимир слаб.

– Почему ты так решила?

– Мы в Москве виделись, и он рассказал, как в древние подземелья спускался.

Краем глаза я отметил, что, услышав про подземелья, Боромир напрягся. Наверное, не знал, чем именно занимался Велимир на Земле. Нужно будет обдумать этот момент. Потом. Когда время появится. А пока продолжаю беседу с ведуньей.

– Ты ошибаешься. Велимир уже оклемался.

– В таком случае, позовем его, когда придется столкнуться с войском Вейца.

– Второй вопрос.

– Мой план прост. Нужна консолидация сил всего княжества. Иначе не выстоять. Необходим лидер, хотя бы временный, и я собираюсь передать цитадель, а значит, и власть над анклавом, каменецким богачам. Пусть строят олигархическую республику и выбирают президента, как они этого хотят. Только бы с вампиром не сговаривались. А за собой я оставлю Тайную канцелярию. Наберу новых людей и попробую создать партию, которая сможет влиять на решения правительства. Понимаю, что я женщина и у меня нет опыта в подобных делах. Но если вы с Боромиром, Велимир, повольники и дружинники – меня поддержите, все получится. Нужно выиграть время и не допустить гражданской войны. На первом этапе. А потом разберемся с теми, кто станет нам мешать.

– Понял тебя. План так себе, но если другого нет, то и такой сойдет. Что по третьему вопросу?

– Лично от тебя, как я уже сказала, нужна поддержка. Когда будут проходить переговоры с олигархами, ты встанешь рядом со мной. Купцы и промышленники хорошо знают, кто ты, и сразу сообразят, что можно продолжать торговлю с Землей.

На моих губах появилась усмешка:

– Выходит, за мой счет ты хочешь решить свои проблемы?

– Это не мои проблемы. Они общие. Всех людей, кто живет в Каменецком анклаве и Перуновых горах. Но конечно же ты прав. Твое присутствие, как говорят на Земле, повысит мои акции в цене.

– А что преображенцы? Как они поступят?

– Они готовы нас поддержать. Морально и по линии дипломатов. Войск и денег не дадут.

– А остальные анклавы?

– С ними у меня нет связи. Думаю, они поступят так же, как преображенцы, и вмешиваться не станут.

На время в кабинете наступила тишина. Все размышляли. Ну и, само собой, я тоже шевелил мозгами и пришел к выводу, что раз ввязался в дело, надо прищучить вампира. Тем более что есть пара схем, как это сделать.

– Что скажешь, Боромир? – Я посмотрел на старшего ведьмака.

Он уже унял свой гнев и ответил спокойно:

– Я поддержу Елену.

– А ты, Миша? – взгляд на Ковпака.

– Елена меня спасла. Как и многих моих ребят. Мы пойдем за ней до конца.

Подмигнув ведунье, я сказал:

– Я с тобой, Елена. Но…

– Что «но»? – насторожилась она. – Есть условия?

– Да.

– Какие?

– Допуск в княжескую сокровищницу. Я слышал, там есть весьма редкие артефакты. Допуск к архивам Тайной канцелярии. А еще, сразу после встречи с каменецким олигархатом я опять сменю личину и буду находиться в тени. Ни к чему мне на публике мелькать. Хотя бы по той причине, что за мной ведется постоянная охота.

– Принимается. Кстати, в сокровищницу надо идти прямо сейчас. А то завтра может быть поздно.

– Вот и отлично. – Я поднялся и посмотрел на Ковпака: – Проводишь?

– Конечно, – и он тоже встал.

– Я с вами, – подал голос Боромир.

Пожав плечами, я не возразил, и спустя пять минут, втроем, мы уже спускались в глубокие подземелья каменецкой цитадели.

46

К сожалению, в сокровищнице ничего особо ценного не оказалось, ибо там уже успели похозяйничать до нас. Золота и серебра хватало. Не сказать что драгметаллов было много. Но десяток бочонков серебра и два ящика с золотыми червонцами возле стены стояли. Для любого повольника это огромное богатство. Поэтому глаза Миши Ковпака при виде монет и слитков заблестели. Но нас, меня и Боромира, они интересовали мало. Старший ведьмак за свою жизнь немало их скопил, и в его тайном логове наверняка хватало богатств, а меня после Вейрата и полученной от словенцев награды удивить сложно. Понятно, что мы спустились вниз ради другого. Нам нужны артефакты и книги, которые опасно хранить в библиотеках.

Оставив Мишу перебирать рубли и червонцы, мы разошлись и стали осматривать вскрытые сундуки, ящики и шкафы. Боромир пошел вдоль левой стены, а я двинулся вдоль правой. Через час, когда обошли подвал по кругу и вернулись к выходу, осмотр был окончен, и я посмотрел на «добычу» Боромира. У него несколько колец, пара перстней с драгоценными камнями и амулет с серебряной цепью. Все предметы зачарованы и являлись артефактами различного назначения, не сильными, но ведьмаку сгодятся, поскольку сделать что-то самостоятельно, в отличие от Велимира, он не мог. Нет такого таланта. А у меня серебряный кинжал, которым хорошо вампирских ублюдков убивать, три книги по ведовству и ожерелье с изумрудами. Больше в подземелье делать нечего, и, обратив внимание, что на боку у Миши Ковпака появилась туго набитая сумка, я усмехнулся и первым начал подъем.

Наверху расстались. Боромир и Миша оставались в цитадели, а я отправился в город. Договорились встретиться завтра, когда съедутся наиболее влиятельные каменецкие купцы, промышленники, повольники, ведуны, жрецы-священники и командиры воинских подразделений. Произойдет это не раньше полудня, а до тех пор я свободен и мог заняться устройством личной жизни.

Проверившись на предмет слежки, я добрался до постоялого двора, умылся и сменил одежду. На ужин не остался, меня покормят в другом месте, и вскоре снова оказался на улице. Время без десяти минут семь и лавка Кузьмича рядом. Однако произошла заминка. Рядом с постоялым двором собирались местные жители и разговаривали. Я хотел пройти мимо, но услышал, что они говорят о штурме цитадели, и остановился. На меня внимания никто не обратил, и я послушал, о чем речь.

– Говорю вам, земляки, – вещал один мужичок, – повольники нам врут.

– Почему ты так решил? – спросил его другой горожанин.

– Не мог князь Артем с вампирами дружбу водить.

– А ты что, его так хорошо знал? – усмехнулся третий.

– Обижаешь… – протянул первый. – Я в цитадели год работал, автомобили обслуживал.

– Ага! И князь с тобой своими планами делился?

– Нет. Но я знал, что он за человек. Такой не станет с кровососами тайный договор заключать.

– А даже если так, что с того? К чему клонишь?

– Надо цитадель освобождать. Вот о чем толкую. Соберемся всем миром и подступим к стенам.

– И что потом?

– Прогоним повольников и нового правителя выберем.

– Кого, например?

– А хоть кого! Кто народу больше свобод пообещает. Купца Данилова, он мужик богатый и не станет нас грабить, потому что у него все есть. Или промышленника Евсеева, тоже человек достойный…

– Балда ты! – одернул первого горожанина второй. – Наоборот. Таким людям только дай власть – в бараний рог нас согнут и последнее трудом заработанное из карманов выгребут. Это точно. И еще скажу вам, соседи: кто первым на штурм цитадели пойдет, домой уже не вернется. Повольники люди суровые, два раза предупреждать не станут, и боеприпасов у них много.

– Так и что теперь?! Сидеть и ждать?!

– Не надо торопиться. Вот такое у меня мнение. Без нас все решится.

Мнения горожан разделились. Они заспорили, и я продолжил свой путь. Права Елена, еще пара-тройка дней – и народ не выдержит. Пока нет лидера, который поведет за собой толпу, но вскоре жители Каменца соберутся и двинутся на штурм цитадели. Поэтому решать вопрос с выбором нового лидера в Каменецком анклаве надо поскорее.

Дверь в лавку была заперта изнутри. Но рядом висел сигнальный шнур, и я за него подергал.

Меня ждали, и практически сразу раздался голос Маши:

– Кто там?

– Голодный гость.

Она открыла, и, увидев девушку, невольно я улыбнулся, и по душе прокатилась теплая волна. Маша была в красивом длинном платье. Ничего особенного, обычное одеяние горожанки, серый цвет и немного узоров по воротнику, но наряд ей подходил. А еще она успела сделать прическу и подкраситься. Совсем чуть-чуть. Однако я это заметил и оценил.

– Добрый вечер, – сказал я и прошел в помещение.

– Добрый вечер, – вторила она мне и добавила: – Ужин готов, только тебя и ждем.

– Будем ужинать с Кузьмичом?

– Да. А тебя это смущает?

– Нет.

Она закрыла дверь, обернулась, и опять наши взгляды встретились. Маша опустила глаза первой и с нотками вины в голосе сказала:

– Ты извини, но я рассказала Ивану Кузьмичу, как мы с тобой познакомились. А потом не выдержала и открыла, что ты ведьмак.

– Это ничего.

– Ты не обиделся? Тебе это не повредит?

– Конечно же нет. Мне так даже проще. Не надо прятаться за чужим лицом. Главное – не выпускать секрет за пределы этих стен.

– Не волнуйся. Кроме Ивана Кузьмича, мне и поговорить не с кем. Только если по делу. Пойдем, стол уже накрыт.

Маша обошла прилавок, а я последовал за ней и любовался ее стройной фигуркой. Хороша девушка, приятно на нее смотреть. Но это и понятно. Не приглянулась бы она мне, я бы сюда и не пришел.

Спустя несколько секунд мы оказались в обеденном зале, небольшом и уютном. Есть электричество, хотя лампочка неяркая. В углу плита, а в центре круглый стол. Напротив Кузьмич в инвалидной коляске; старик, посмотрев на меня, сразу поинтересовался:

– Это твой истинный облик, ведьмак?

Личину я уже вернул родную и ответил утвердительно:

– Да.

– А я тебя вспомнил. Пару лет назад ты ко мне за картой повольника Эрнесто приходил и долго торговался. Было такое?

– Было, – согласился я.

– И как, пригодилась тебе карта?

– Я ее не для себя покупал. Поручение учителя выполнял.

– Вадима?

– Его самого.

– И все-таки ты не ответил. Карта пригодилась?

– Да. Она привела нас на золотой рудник.

– Ах ты! – Старик заулыбался и ударил кулаком по столу. – Если бы знать, что так все обернется, содрал бы я с тебя не шесть рублей серебром, а шестьсот.

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Не стал бы Вадим Рысь за карту такие деньги платить.

– Думаешь, он приказал бы меня убить?

– Все проще. Он пришел бы лично, попросил тебя об услуге, и ты сам бы ему все отдал. Еще и до порога проводил бы.

– Пожалуй, ты прав. – Кузьмич пожевал губами и указал на свободный стул. – Присаживайся, гость дорогой. У нас давно никого не было. Так что не обессудь. Иногда про вежливость забываем.

Я присел, и мы приступили к трапезе. Вечер как вечер. На столе – без деликатесов. Сначала куриный супчик. Потом свиные котлетки и салатик. В конце пирожки с фруктовой начинкой и чай. Все домашнее и обстановка самая что ни на есть семейная. Она меня расслабила, и я почувствовал, как напряжение последних дней, недель и месяцев рассеивается. Не надо ждать подвоха и беды. Поэтому тугая струна в моей душе ослабла.

Тем временем, когда ужин подходил к концу, Кузьмич покосился на Машу и бросил:

– Мария, выйди. Нам поговорить надо.

– Иван Кузьмич, – попробовала возразить девушка, – не стоит.

– Я сказал, – нахмурился старик. – Делай, что старший говорит.

– Извини. – Девушка посмотрела на меня и покинула обеденную комнату.

Впрочем, ушла она недалеко, притаилась за дверью и стала подслушивать. Интересно же, о чем у нас разговор.

– В общем, Олег, – Кузьмич посмотрел на меня из-под мохнатых бровей, – я человек прямой и говорить буду прямо.

– Само собой, – догадываясь, что он собирается сказать, я пожал плечами. – Это я у вас в гостях, а не вы у меня.

– Хорошо. – Старик покосился в сторону двери, а потом спросил: – Зачем тебе Маша? Всерьез на нее глаз положил или решил развлечься и сбежать?

– У меня все всерьез.

– Верю, и мне твой подход нравится. Но пойми правильно. У меня не осталось никого. Дети погибли, кто на войне, кто от болезней. Жена умерла, и я на краю. Срок жизни подходит к концу, и все, что имею, хочу оставить Маше. Собирался подыскать ей жениха достойного, пока силы были. Да не успел. Теперь уже поздно, и от этого мне горько. Девчонка одна остается. Ни родных. Ни близких. А тут ты появился. Для кого-то, возможно, заманчивая партия. Только ты человек беспокойный, если можно назвать ведьмака человеком. За тобой постоянно будут охотиться, и Маша может пострадать. Ты это понимаешь?

– Да.

– И ты сможешь обеспечить ей безопасность?

Если бы такой вопрос мне задали вчера, то я бы колебался. А сейчас мне море по колено. Поэтому ответ очевиден.

– Смогу.

– А жить где будете?

– Где она пожелает. Можно здесь, на Кромке. Или на Земле. Я не беден, могу купить дом, виллу, квартиру или собственный остров.

– А лавка моя, значит, не нужна?

– Нет. Я на твое наследство, Кузьмич, не претендую.

– Зря. Ты мог бы меня сменить. Замаскируешься и живи словно обычный человек. Торгуй и с людьми общайся. Как тебе такая идея?

– Надо ее обдумать. Хотя ничего пока не решено. Как Маша к моим намерениям отнесется…

– Не юли, Олег. Ты ведьмак и чуешь, что в душах человеческих. Разве не так?

– Есть такой талант. Не стабильный, но он имеется.

– Вот и хорошо. Ты в городе надолго?

– Думаю, на неделю задержусь.

– Значит, еще встретимся. А сейчас мне пора на покой. – Старик вздохнул, помолчал и окликнул девушку: – Мария!

Снова появилась Маша и помогла Кузьмичу добраться в его комнату. После чего мы с девушкой остались одни и долго беседовали. О чем? Да обо всем. Вспоминали прошлое, и я рассказывал смешные истории из своей непутевой и лихой жизни. Потом говорили про Землю, где у Маши наверняка есть родственники. Ну и так далее. Темы имелись.

Однако все хорошее когда-нибудь подходит к концу, и после полуночи я был вынужден покинуть гостеприимный дом. Хотел остаться и чувствовал, что, если надавить на девушку, она пустит меня в свою постель. Однако в душе Маши еще были сомнения, ибо жизнь успела ее потрепать и приучить к осторожности. Поэтому не стоило торопить события, и все, что я себе позволил – на прощание обнять девушку и поцеловать в губы.

47

Один день сменялся другим, и чем дольше я находился в Каменце, тем беспокойнее становился. Слишком спокойно вокруг. Поэтому я постоянно ждал подвоха и прислушивался к своим чувствам. Но они молчали. А тем временем жизнь анклава менялась, и происходило много событий, о которых стоило бы упомянуть.

В цитадели произошел съезд самых влиятельных людей Каменецкого княжества, и собрались все: Демидовы, Фирсовы, Федосовы, Даниловы, Евсеевы, Анваровы, Жилины и так далее по длинному списку. Всего тридцать два представителя от богатейших семей, не считая воинов, вожаков вольных отрядов, жрецов и чиновников. Купцы, промышленники и аграрии, получив гарантии собственной безопасности, вернулись в столицу и решили создать собственную республику. Они сразу надавили на Елену и потребовали освободить цитадель, а ведунья, к их удивлению, не сопротивлялась. Наоборот, она поддержала местных олигархов и выбила для себя, повольников и некоторых командиров княжеской дружины привилегии. После чего начались выборы нового правителя, и народ об этом, конечно, не известили. Все происходило за закрытыми дверями и высокими крепостными стенами. А поскольку олигархат уже успел обговорить этот вопрос, споры были недолгими, и первым президентом Каменецкой республики стал промышленник Михаил Евсеев. Надо отметить, умный солидный мужчина и расчетливый хозяйственник. Не самый плохой вариант. Крепкий широкоплечий бородач, за спиной которого стоял богатейший клан. Он имел все шансы сдержать наступление вампира и не дать анклаву скатиться в пропасть. Так что с моей стороны претензий к нему нет. По крайней мере, на данный момент.

Когда главный вопрос был решен, отряд Миши Ковпака покинул цитадель и перебрался в здание Тайной канцелярии. Елена конечно же была с повольниками, а меня и Боромира свежеиспеченный правитель Каменца попросил остаться для разговора. Мы задержались, и разговор с президентом состоялся без свидетелей. Даже телохранителей не было.

Общая суть проста. Евсеев просил нас о помощи и обещал награду, а мы согласились ему помогать. Временно. До стабилизации обстановки и разрешения кризиса. Каждый по-своему.

С Боромиром все просто и понятно. Он боевик и потому должен находиться на переднем крае борьбы с извечными врагами. Поэтому он возглавит ударный отряд из дружинников, повольников, добровольцев и слабосильных ведунов, а затем отправится к Тихой, выбивать дампиров и прочую нечисть с плацдарма на правом берегу.

Меня это не касалось. От участия в войне я пока воздержался. В конце концов, местные жители в состоянии справиться самостоятельно, и с ними Боромир. А мои таланты – в иной плоскости. Евсеев это понимал и потому обратился с просьбой оказывать помощь каменецким воинам на Земле. То есть, как и раньше, время от времени мне придется открывать порталы между мирами. Ну и конечно же я подтвердил, что прежние договоренности в силе. Мне все равно, кто в Каменце главный, князь или президент. Главное – отношение ко мне и моим друзьям. Если Елену и Мишу Ковпака преследовать не станут, а также не будет попыток перейти мне дорогу или предать людской род, со своей стороны я окажу Каменецкому анклаву и Евсееву всемерное содействие.

Отряд, который должен уничтожить противника, покинул город через четыре дня, и одновременно с ним в горы, для переговоров с княгиней Алиной, отправилась солидная дипломатическая делегация. Жизнь анклава быстро вошла в привычный ритм, а я окончательно легализовался и стал Олегом Молчановым. Оформил документы и числюсь «потеряшкой» без определенного места жительства, но с деньгами. Делай что хочешь; и я продолжал устраивать личную жизнь. Каждый день проводил в лавке Кузьмича, помогал ему в торговле и общался с Машей. И так продолжалось до тех пор, пока он не умер.

Я пытался поделиться с Кузьмичом своими силами. Однако он отказался и ушел из жизни спокойно. Иван Кузьмич устал, и, убедившись, что Маша для меня не игрушка, он оставил завещание, по которому все его имущество переходило в нашу совместную собственность, благословил нас и отправился в лучший из миров.

По местному обычаю тело старика сожгли на погребальном костре. А урну с прахом мы поставили в фамильном склепе, маленьком подвальчике под домом. После чего, видя печаль на лице девушки, которая в скором времени станет моей супругой, я предложил ей отправиться на Землю. Всего на несколько дней. Во-первых, чтобы она отвлеклась и сменила обстановку. А во-вторых, дабы найти ее родственников, в идеале – родителей.

Маша такого не ожидала, но не спорила и полностью мне доверилась. Поэтому, закрыв лавку и предупредив городских стражников о временной отлучке, мы отправились к ближайшему порталу, за которым никто не присматривал, и вскоре оказались на Земле. Машина, паспорт и деньги – в наличии. Телефон тоже. Один звонок – и могут примчаться Ворон с Челбасом, которые проводят нас на родину Маши, в славный город Самара. Однако я решил их не тревожить. Пусть занимаются своими делами и про мою женщину им знать не стоит. Про нее вообще никому не известно. Даже Елена и Боромир не в курсе. Они предполагают, что в Каменце у меня кто-то есть, но догадки ничем не подтверждались. Вот так и должно оставаться впредь. Мне спокойнее.

До Самары добрались без приключений. Хотя отвыкшая от цивилизации девушка постоянно просила остановиться. Ей хотелось все увидеть и вспомнить ощущения детства. Это хорошо. Одна из целей путешествия достигнута – она отвлеклась и на время позабыла о смерти Кузьмича. Так что остановки были частыми. А приехав в пункт назначения, я снял отличный номер в хорошей гостинице, и у нас была ночь любви. Первая, между прочим.

Мы не покидали номер целые сутки и были счастливы. Ни проблем, ни забот, ни опасностей. Есть только два человека. Я и она. А весь мир пусть подождет.

Впрочем, когда страсть улеглась, мы вспомнили, ради чего приехали в Самару, и я начал поиск, который оказался совсем не сложным. Благо существует интернет. Я забил в поисковик имя и фамилию моей любимой, добавил упоминание о пропаже в определенный год и получил информацию. Вот тебе фотография родителей, Антонины и Валерия Васильевых. Вот тебе адрес, по которому несколько лет назад они проживали. Вот тебе объявление с номерами телефонов. Ничего сложного, можно выехать по адресу, узнать все на месте и устроить воссоединение семьи. Только нужно ли это? Стоит ли бередить зажившие раны людей, которые уже простились с дочерью, тем более что она не единственный ребенок? Эти вопросы задала мне Маша. Она боялась встречи с близкими. Но снова я настоял на своем. Пусть посмотрит на них со стороны. И Маша в очередной раз подчинилась.

Семья Васильевых проживала на окраине города в хорошем двухэтажном особняке. Видно, что они не бедствуют. Мы наблюдали за ними два часа, и все оказались на месте. Маша увидела мать и отца, братьев и старшую сестру с детьми. Как раз воскресенье. Васильевы собрались вместе и накрыли в саду стол. Самое время появиться пропавшей дочери. Однако Маша отказалась встречаться с родственниками. Уперлась и сказала, что хочет вернуться на Кромку. Там ее дом, и пока она не готова выйти к родителям, которые потребуют объяснений, где она пропадала столько лет.

Тут я уже спорить не стал. Наверное, всему свое время, и мы отправились обратно. В дороге я позвонил Ворону, и он доложил, что у них полный порядок. Большую часть золота из Словенского царства наемники перевели в доллары и евро. Велимир с Кабаргой сидят в глуши и тренируются. Преображенские и каменецкие добытчики о помощи не просили. А потому мое вмешательство не требуется. Такой расклад меня устраивал, и, заехав в супермаркет, где Маша набрала много деликатесов, мы перешли на Кромку и по узкой горной дороге помчались в Каменец.

Вечер. Погода отличная. Опасности нет. Но в районе солнечного сплетения образовался комок. Верный признак грядущих неприятностей. По этой причине, остановив машину в километре от города, я проверил оружие, а потом передал Маше пистолет. Конечно же она захотела узнать, в чем дело. Однако четкого ответа у меня не было, и я промолчал. А спустя четверть часа «Нива» въехала на один из пропускных пунктов Каменца. Он находился на перевале, и охранники, которые стерегли въезд в столицу анклава, были убиты. Судя по ранам на их телах, поработали люди, рваных ран нет, только огнестрелы и несколько ножевых. Кто бы это мог быть настолько наглый, что решил напасть на Каменец? Разберемся. Причем очень быстро, ибо в городе шел бой, часть кварталов горела, а в центре слышались частые взрывы и выстрелы.

48

«Нива» спустилась с перевала в долину и, что странно, я никого не увидел и не почуял. Нападавшие люди – бойцы опытные, это очевидно, поскольку охрана блокпоста была перебита быстро и профессионально. Следовательно, неизвестные бойцы должны оставить прикрытие. Но его не было. И с чем это связано? Нахальство? Заранее спланированная акция? Глупость? Я этого не понимал. А чего не понимаешь, того остерегаешься особенно.

Наконец мы добрались до окраины города. Бой в центре не утихал. Наоборот, он разгорался. А мне срочно требовалась информация, и вскоре я ее получил. Пусть и не в полном объеме.

Возле крайнего дома я обнаружил местного жителя. Горожане попрятались в домах, заперлись на засовы и притихли. А один мужик притаился в укромном месте и наблюдал за дорогой.

– Эй, есть кто?! – выходя из машины и приближаясь к невысокому каменному забору, подал я голос.

Мужик выходить не торопился. Он был вооружен – я заметил слегка выглянувший из-за угла ствол гладкоствольного ружья – и продолжал прятаться.

Велев Маше не высовываться, я перепрыгнул забор, быстро приблизился к дому и встал за угол. Мужик почуял, что я рядом, и от испуга попытался увеличить дистанцию и выстрелить. Но против меня шансов у него не было. Я отбил ствол ружья в сторону, выхватил оружие из рук горожанина, а затем подался вперед и левым плечом сбил его наземь.

Горожанин, типичный работяга средних лет, снизу вверх смотрел на меня, и в его глазах был страх. Видимо, он считал меня врагом. Но я его сразу успокоил:

– Ты не дергайся, земляк. Я Олег Молчанов. Лавочник с Сенной улицы. С женой из города выезжал. Возвращаемся, а тут что-то непонятное творится.

– Не похож ты на лавочника, – сказал мужик.

– Раньше повольником был. Но это не важно. Расскажи, что в городе происходит.

Мужика звали Василий Кондратьев. Он трудился на грибной плантации. Сегодня выходной день, и Василий занимался делами по хозяйству. Во время нападения на блокпост находился во дворе, ходил вдоль забора и прикидывал, как сделать его повыше. По этой причине кое-что увидел.

День как день, самый обычный. Кто-то въезжал в город, а кто-то выезжал. Потом началась стрельба. А спустя несколько минут, когда стрельба стихла, с перевала в город въехала солидная автоколонна с бронетехникой. Примерно сорок автомашин и три-четыре бэтээра. Бойцов человек триста пятьдесят. По внешнему виду – алексеевские отморозки, бандиты и воры, работорговцы и наркоманы. Сволочи и мрази, которые были не сами по себе. Кондратьев заметил, что с ними ехали дружинники прежнего каменецкого князя, пять-шесть человек. Лица знакомые, и он их узнал.

Больше мужик ничего интересного не рассказал, и я его отпустил, вернул Кондратьеву оружие и попросил на время приютить Машу. А мне, как ни крути, придется пробиваться в центр, до которого около двух километров, и выручать Елену, Мишу Ковпака и президента Евсеева. Судя по всему, нападение организовано княгиней Алиной. Она обозлилась на весь белый свет и горожан, ее пожирает злоба, и преданные только этой женщине дружинники помогли алексеевцам прорваться в Каменец. Того и гляди, они половину города уничтожат, а мне это не нужно. В конце концов, я собираюсь здесь жить. А еще не надо забывать про вампира и его слуг, которые стремятся отбить у людей территории.

Кондратьев согласился приютить мою женщину и спрятать во дворе «Ниву». После чего, подтянув ремни разгрузки, я поцеловал Машу, заверил ее, что все будет хорошо, и выбежал на улицу.

Я спешил, и первый километр преодолел быстро. На ходу сменил личину и снова стал ведьмаком. Улицы пустынные и опасности нет. Однако дальше пришлось перейти на шаг. Все, кто был готов сражаться, стягивались к центру города. Это местные отставники, имеющие собственные дома повольники и простые ополченцы. Противник это предвидел и организовал заслоны. Вражеские снайперы и пулеметчики, вломившись в дома горожан, простреливали из окон и с крыш улицы. Подойти сложно, но можно.

Впереди выстрелы. Длинная автоматная очередь и еще одна. Потом вскрик и прямо на меня, спрятавшись за угол, выбежали местные. Было их трое, мужики в «горках» и с автоматами. Повольники. В этом сомнений не было, тем более – лица знакомые.

– Здорово, воины! – окликнул я повольников.

Они дернулись, но, увидев, что я готов открыть огонь, замерли и решили не дергаться. А потом один из них, слегка прищурившись, спросил:

– Ведьмак? Ты, что ли?

– Он самый. Откуда меня знаешь?

– Я из отряда Ковпака. Видел тебя несколько раз.

– Как зовут?

– Меня Антоха Рыбак, а это, – он кивнул на своих товарищей, – Малюта Скорый и Демьян Дым. Они из отряда Юры Арбалета.

– Добро. Вы пытались к цитадели пробиться?

– Да. – Рыбак кивнул и покачал головой. – Двоих потеряли.

– Снайпер?

– Пулеметчик. А с ним автоматчик в прикрытии.

– Где они?

– Не знаем. Не успели засечь.

– Что в цитадели?

Он похлопал себя по разгрузке, в которой помимо боезапаса находилась УКВ-радиостанция:

– Наши на помощь зовут. Охрана Евсеева еще держится и Тайная канцелярия отбивается. А вот казармы дружинников алексеевцы накрыли. Из РПГ расстреляли.

– Куда конкретно хотели пробиться?

– Сначала в «Белый лось». Там ребята Арбалета, которые к Тихой не пошли, почти три десятка бывалых бойцов. С ними можно деблокировать цитадель. Как такой план?

– Раз другого нет, то сойдет.

Вопросов нет. Пора браться за дело и, просканировав местность, я обнаружил противника. Два вражеских бойца через три дома, один на втором этаже крепкого каменного здания, а другой – на третьем. Самый простой вариант уничтожить алексеевцев – подняться на крышу и атаковать противника с тыла, откуда он не ждет угрозы.

– А ну-ка помоги. – Я указал Рыбаку на тяжелую высокую повозку с сеном неподалеку.

Антоха и его товарищи поняли меня моментально. Вчетвером мы подтащили повозку под стену, и я полез наверх. На крыше оказался через полминуты. Затем перебрался на соседний дом, а потом на следующий. Пулеметчика чувствовал, словно себя, родного. Он наблюдал за улицей и меня конечно же не видел.

Приблизившись к краю крыши, я вынул из разгрузки гранату. Выдернул чеку, перегнулся через край и метнул стальное яйцо в открытое окно. После чего быстро отступил, схватился за печную трубу и сделал это очень вовремя.

Бум-м!!! – Граната рванула, и кусок крыши вскрылся: наверное, кровельное железо успело подгнить.

Сквозь пролом я проник в помещение. Пулеметчик тяжело ранен, его посекло осколками, и он истекал кровью. А где автоматчик? Рядом. Спешит на помощь корешу.

– Витек! – В комнату влетел второй алексеевский боец.

Одним ударом, приложившись кулаком к его челюсти, я отправил бандита в нокаут и позвал повольников. Они прибежали, и на первом этаже мы обнаружили хозяев дома. Муж, жена и двое детей. Все убиты. Так что церемониться с алексеевцами не стали. Быстрый допрос, сбор оружия – и продолжаем движение к цели.

Как я и предполагал, алексеевцев наняла княгиня Алина и цель поставила простую – уничтожение «самозванца» Евсеева, ведуньи Елены и повольников Ковпака. Она хотела отомстить и хорошо заплатила разбойникам, а помимо того Алина поделилась с ними оружием и боеприпасами. Вот потому алексеевцы за перевал и не держались. Просто они знали, что сил в Каменце, после ухода ударного отряда к Тихой, немного. Поэтому стремились как можно скорее выполнить заказ и отступить через другой перевал к замку княгини.

– За мной. – Я поднял повольников, которые прихватили трофейный ПКМ, и побежал дальше.

Улица. Поворот. Переулок. Еще одна улица. Проходной двор. Арка. Шум боя приближался. Враги уже рядом, и, резко остановившись, я поднял вверх левый кулак. Стоп!

Повольники подчинились. Снова я просканировал местность. А затем выскочил из арки на открытое пространство.

Перегородив улицу, стоял подбитый бронетранспортер, который слегка дымился и просел на один бок. Рядом несколько алексеевцев. Они к нам спиной и вели огонь в сторону таверны «Белый лось». Превосходные мишени. Огонь!

Выплевывая огонь и сталь, автомат забился в руках. Пулеметчик повольников меня поддержал, и вскоре все закончилось. В броневике пусто. Под колесами трупы. А из таверны окрик:

– Кто?!

– Олег Курбатов! Со мной Рыбак, Дым и Скорый!

– Алексеевцев всех завалили?!

– С нашей стороны никого не осталось!

Из таверны стали выбегать повольники Юры Арбалета, и прорыв к цитадели продолжился.

Наш сводный отряд двигался без остановок. Я уверенно вел повольников вперед и через несколько минут мы оказались на площади Трех братьев, которая находилась с восточной стороны цитадели. На ней стояли бронетранспортеры и безоткатные орудия. Алексеевцы прямой наводкой, под прикрытием тяжелых пулеметов, расстреляли крепостную стену, пробили два широких пролома, и вражеские штурмовики уже вели бой в замке. А орудия и броневики остались без прикрытия. Разбойники считали, что тыл надежно прикрыт, но это была их ошибка, и мы пошли в атаку.

Стреляя из всего, что у нас имелось, мы подавили сопротивление вражеского боевого охранения и оказались на артиллерийских позициях. Люки бронетранспортеров оказались открыты, и экипажи не успел их задраить. Очень уж быстро все происходило. Поэтому бронетранспортеры, как и пушки, были захвачены. Это кардинально изменило расклад сил, и чаша весов склонилась на сторону защитников города. Особенно после того, как повольники залезли в бэтээры, открыли огонь по алексеевцам, и те отступили в уже отбитые помещения замка.

Тем временем, воспользовавшись заминкой противника, из здания Тайной канцелярии вырвались бойцы Миши Ковпака. А затем подошли городские ополченцы и дружинники. Так что уже через полчаса под крепостью собралось около двух сотен каменецких вояк. После чего, со спокойной совестью, я мог уйти и опять исчезнуть в городе. Да не тут-то было.

– Олег! – Ко мне подскочила Елена. – Ты где пропадал?! Мы тебя везде искали!

– На Земле был, – предельно честно ответил я. – А в чем дело? Когда я понадобился, то сам пришел. Видишь, помог вам алексеевцев прижать. Сейчас сформируем ударные группы и войдем в замок, добьем тех, кто уцелел, и дело сделано. Или ты за Евсеева переживаешь?

– С Евсеевым ничего не случится. Он, как только первые выстрелы услышал, с телохранителями отступил к северному перевалу. Теперь там сидит, ждет, чем все закончится. Я тебя по другому поводу искала. У Боромира беда, ему помощь нужна.

– Ну и какие у него проблемы?

– Он вчера на связь выходил и сообщил, что дампиры захватили Лику. Нашлись предатели, которые сдали им крепость. А Боромир туда отряд сотника Тимофеева послал. Дампиры почти всех перебили. В крепости живых не осталось, и от отряда Тимофеева пять человек уцелело. Одновременно с этим Боромир с повольниками и дружинниками попытался атаковать плацдарм противника на правом берегу. И знаешь что?

– Что?

– Там минные поля. Подступиться не получилось. Есть потери. А ночью дампиры сами пришли в наш лагерь. Почти шесть десятков тварей. Представляешь? Ты понимаешь, что это значит?

Я все понимал. Обычно дампиры держатся группами, пять-шесть особей. Самый большой отряд этих умных монстров с повышенной реакцией, сильных и трудно уязвимых, не превышал взвода. Это отмечено в хрониках, которым можно доверять. А тут сразу шестьдесят. Откуда? Как Вейц успел наплодить столько полукровок? Вопросы интересные. Только ответов нет. В принципе Вейц кровосос древний и ресурсы у него были. Но каким образом он заставил дампиров объединиться? Такое возможно только в двух случаях. Если он лично руководил битвой, либо у него есть помощник, тоже истинный вампир, но более слабый, который вынужден подчиняться Вейцу. И если вампиров двое, наши шансы на победу резко снижаются, а потерь будет на порядок больше.

– Олег, чего молчишь? – Елена дернула меня за рукав «горки».

– Жду, что скажешь. Каковы потери у Боромира?

– Он потерял треть отряда, почти шестьсот человек. Это без гарнизона Лики и сотни Тимофеева.

– А сколько дампиров удалось прикончить?

– Девять.

– Боромир отступает?

– Да. Он потерял половину артиллерии и движется к Ждановке. Идет с боями. По его следу ковыляют ожившие мертвецы, бесы и черти. Их немного, но они у Вейца имеются. Наверное, у демонов одолжил.

– Что предлагаешь?

– Необходимо собрать все силы, какие только возможно, вызвать Велимира и Кабаргу, земных наемников и преображенцев, пообещать воинам любую награду, а потом выдвинуться к Ждановке. Дадим врагам бой.

– А Евсеев что говорит?

– Ничего. Он полностью полагается на нас. Надеется в стороне отсидеться и намерен брать штурмом замок княгини. Что за пределами горных поселений, его не сильно заботит.

– Плохо.

– Хуже некуда, – согласилась ведунья и добавила: – Мы должны победить или погибнуть.

– Ты как хочешь, Елена, но я погибать не собираюсь. И действовать нужно иначе.

– Как?

– Дай мне полчаса.

Кивнув, она отошла в сторону, к штурмовикам, которые готовились проникнуть в цитадель. Ну а я присел на парапет старого и давно неработающего фонтана неподалеку. После чего стал перебирать варианты и прикидывать, как нам одолеть вампиров. Была надежда, что Боромир справится самостоятельно и мне не придется влезать в битву с кровососами, но придется.

Что мы имеем? Каменецкий анклав ослаблен. Часть сил тратится на блокаду замка княгини Алины, а некоторые ватаги повольников в Каменце и в распоряжении олигархов. Но большинство воинов – в крепостях и острогах на равнине, а также в отряде Боромира, который, несмотря на свой огромный опыт, недооценил врага и понес огромные по местным меркам потери. Чтобы остановить противника, сил ему не хватит. Ждановку, хорошо укрепленное большое село, он сможет удерживать неделю. Возможно, больше. Однако затем дампиры пойдут на штурм или оставят против него усиленную группу, а сами разбегутся по окрестностям и займутся уничтожением людей, захватом населенных пунктов и укрепрайонов.

Как остановить врагов? Елена предлагает изыскать внутренние резервы, вызвать преображенцев и нанять землян. Потом сражение. Лоб в лоб. На равнине. Сила против силы. Только чепуха это. Ведунья – женщина умная, но не стратег и даже не тактик. Дампиры боя не примут. Получая от земных сектантов оружие и боеприпасы, мины и средства связи, они начнут кружить по лесам и болотам, изматывать нас и уничтожать. А для массированного наступления и большой зачистки Каменецкому анклаву не хватит воинов. Оружие и боеприпасы достать можно. Есть у меня неплохой запас, и я в состоянии вооружить полк. Но где взять этот полк, с учетом того, что я зарекся нанимать землян?

«А что, если обратиться к словенцам?» – промелькнула мысль, и я улыбнулся.

В самом деле, а зачем нам земляне, которые много болтают и могут вывести на меня спецслужбы? Есть мир Вейрат, где моя личность уже хорошо известна. И если предложить словенскому царю несколько вертолетов, самолеты и партию оружия, он не откажет своему «другу» ведьмаку Олегу и выделит одну из штурмовых бригад. Воины ему конечно же нужны, ибо он добивает Неринскую империю. Но ради нашей «дружбы» Светозар может напрячься. А есть вариант поступить еще проще. В лагерях военнопленных много народа скопилось, и если ромеев хорошо замотивировать, они отправятся воевать за Каменец.

Сложности возникнут. Без них никак. Однако это уже рабочие моменты. А пока план следующий, по пунктам:

1. Добиваем алексеевцев.

2. Оставляю Машу в лавке.

3. Перехожу на Землю и нахожу Велимира.

4. Челбас и Ворон собирают вооружение и готовят технику.

5. Переход в мир Вейрат и переговоры с царем.

6. Формирование бригады.

7. Переправа воинов и ведьмаков на Кромку.

8. Передача земной техники словенцам.

9. Снова Кромка.

В общем, пока расклад такой. Решение принято – надо действовать. Где Елена?

Я осмотрелся и обнаружил ведунью рядом с артиллеристами. Елена указывала канонирам, куда бить в первую очередь. И только я хотел ее позвать, как в проломе появился человек. Он был в грязном к