Book: Благословите короля, или Характер скверный, не женат!



Благословите короля, или Характер скверный, не женат!

Анна Гаврилова

БЛАГОСЛОВИТЕ КОРОЛЯ,

ИЛИ ХАРАКТЕР СКВЕРНЫЙ, НЕ ЖЕНАТ!

Купить книгу "Благословите короля, или Характер скверный, не женат!" Гаврилова Анна

Благословите короля, или Характер скверный, не женат!

ПРОЛОГ

Его величество Ринарион был раздражен и хмур. Он вчитывался в отчет министра внутренних дел, делал пометки на отдельном листке и кривился все сильнее.

Двое личных помощников, которые находились здесь же, в огромном роскошном кабинете, зная нрав и привычки монарха, переглядывались и готовились к грозе.

Вот только не угадали. В этот раз гроза пришла с совершенно иной, непривычной стороны…

Король отшвырнул отчет, и ровно в этот момент из-за закрытых дверей приемной донесся шум. Ринарион и его помощники замерли в удивлении, ибо стычки в королевской приемной — нонсенс!

Но ошибки быть не могло, снаружи действительно кто-то ругался. И, судя по интонациям, словесная перепалка грозила перерасти в драку. Правда, не переросла…

Спустя несколько секунд, раньше, чем кто-либо из присутствующих в кабинете среагировал, двери распахнулись, а на пороге возникла невысокая худая старушка в темных одеждах и белоснежной труйе.[1] В посетительнице без труда угадывалась матушка Лария — настоятельница Первого храма Богини.

Неизменно улыбчивая и добродушная, в данный момент Лария кипела от гнева! Она сделала два шага и, вперив негодующий взгляд в короля, выпалила:

— Вы не посмеете!

Лишь теперь выставленные в приемной гвардейцы решились применить силу — подскочили к Ларии и приготовились скрутить. Но до насилия все-таки не дошло.

— Оставьте, — махнув рукой, приказал король, и стражи отступили.

В миг, когда они, повинуясь новому жесту Ринариона, возвращались в приемную и закрывали тяжелые двери, настоятельница изобличающе ткнула в монарха пальцем и прошипела:

— Я не позволю, слышите? Я не допущу!

Помощники, которые прекрасно поняли, о чем речь, дружно скривились и вздохнули, а король устало закатил глаза и состроил самую неприятную мину.

Вот только Ларию эта реакция не смутила.

— Вы не посмеете! — грозно повторила она. — Никогда!

В кабинете воцарилась тишина. Король небрежно отбросил перо и, откинувшись на спинку роскошного кресла, сложил руки на груди. Он смерил настоятельницу внимательным взглядом и фыркнул. Потом сказал:

— Матушка, давайте не будем тратить время и нервы? Вопрос с вашим храмом уже решен, и…

— Нет! — топнув ногой, воскликнула Лария.

Красивое, мужественное лицо монарха вновь исказила гримаса, а в глазах цвета неба вспыхнули нехорошие огоньки. Только настоятельницу настроение его величества не заботило и не пугало. Сделав еще шаг, старушка вздернула подбородок и сказала:

— Если вы забыли, то я напомню: речь идет о самом первом храме, посвященном Богине! Храме, который был построен две тысячи лет назад и пережил три десятка королевских династий, четыре жесточайшие осады и несколько войн. Это величайшая святыня! Место, куда Богиня, пусть иногда, но все-таки приходит лично!

Последние слова прозвучали особенно горячо, и Ринариона совсем перекосило. Да, он слышал эти байки о схождении Богини, но давайте честно? О чем бы ни кричали священники и жрецы, боги в мир людей давно не приходят. Им, безусловно, есть какое-то дело до смертных, но преувеличивать этот интерес не стоит. Придавать особое значение старинному нагромождению камней — тоже.

— Мне известно все, о чем вы сказали, — ответил король раздраженно. — И я очень ценю всю эту историческую ценность и намоленность. Именно поэтому храм не сносят, а просто переносят в другое место. Да, без подвалов и катакомб, зато со всеми вашими неподъемными алтарями и прочими статуями.

От этих слов настоятельница аж подпрыгнула.

— Со всеми нашими алтарями? — истерично переспросила она.

Несколько секунд матушка возмущенно глотала воздух, потом все-таки нашла в себе силы собраться. Выпалила:

— Храм переносить нельзя!

— Мне тоже этого не хочется, — отозвался монарх. — Но выбора, увы, нет. Ваш храм слишком выбивается из общего архитектурного ансамбля. Он выглядит нелепо и мешает облагородить дворцовую территорию.

— Нелепо? — повторила матушка. — Да как вы…

Ларию очень любили в народе. Да и сам Ринарион всегда относился к настоятельнице по-особому — было в этой старушке нечто очень родное и теплое. Именно доброе отношение короля позволяло ей сейчас стоять, потрясать кулаками и разговаривать в таком тоне.

Только терпение и милость монарха не вечны, и, несмотря на обуявшую ярость, настоятельница Первого храма это понимала. В какой-то момент она замолчала и выдохнула. Тут же приняла самый величественный вид и послала Ринариону новый взгляд — насмешливый, почти высокомерный.

— Что еще? — неприязненно фыркнул тот.

Настоятельница пожала плечами, потом скосила глаза на королевских помощников, словно раздумывая, стоит ли говорить при них.

— Матушка… — почувствовав необъяснимую тревогу, процедил Ринарион. — Что вы…

— Я? — Старушка уже не кричала, улыбалась. С подчеркнутым спокойствием она поправила поля своей труйи и призналась: — Ничего. Просто поняла, в чем заключается проблема вашего отношения к храму Богини.

Чувство тревоги необъяснимым образом усилилось, однако показывать что-то, кроме раздражения, король не желал.

— И в чем же? — после недолгой паузы поинтересовался он.

Лария улыбнулась шире.

— Эта проблема очень типична для людей вашего характера и положения. Если задуматься, мы из века в век такие картины наблюдаем.

Ноздри его величества расширились, а в глазах цвета неба вспыхнула настоящая гроза — обычная реакция на демагогию. Но старушка не испугалась, пояснила почти ласково:

— Проблема в отсутствии у вас женщины.

Ринарион замер, а через миг улыбнулся. Чувство тревоги никуда не делось, но от заявления настоятельницы стало по-настоящему смешно.

Помощники, которые слушали разговор предельно внимательно, тоже улыбок не прятали. А один из них, Сарс, и вовсе не выдержал — рассмеялся в голос.

Нет женщины? У кого, у Ринара? Да он буквально купается во внимании, обожании и заботе! Три официальные фаворитки, десяток более-менее постоянных любовниц и целая армия претенденток на руку и постель!

— Ваш беспутный образ жизни не в счет, — без труда угадав ход мыслей, хмыкнула Лария. — То, что у вас есть — это не близость, а глупая физиология.

— О… так вы говорите о любви? — В голосе его величества прозвучал сарказм. — Не слишком ли банально?

— Любовь не бывает банальной, — парировала матушка. — А настоящую близость никакая постель не заменит!

Вот теперь не только Сарс, но и сам король рассмеялся. Однако настоятельница Первого храма не обиделась, даже наоборот.

— Не волнуйтесь, ваше величество, — сказала старушка уверенно. — Мы вам поможем. Мы помолимся! Попросим Богиню ниспослать вам женщину, которая сможет тронуть не только ваши… хм… чресла, но и душу. Мы попросим даровать вам истинную любовь!

Все. Второй помощник, Бирис, тоже не выдержал и расхохотался. Просто отношение Ринариона ко всей этой восторженной чуши было вполне определенным и известным. Уж кто-кто, а король на такое точно не купится. Кто угодно, но только не он!

Лария на новый виток веселья опять-таки не среагировала. Загадочно улыбнулась и, гордо вздернув подбородок, развернулась, чтобы уйти. Но была остановлена насмешливым:

— Матушка, а в чем смысл? Предположим, Богиня услышит и даже поможет, но дальше-то что? Думаете, если в моей жизни появится какая-то особая женщина, то ваш храм устоит?

Старушка задумалась на миг и небрежно пожала плечами.

— Не знаю, ваше величество. Но почему бы не попробовать?

Она покидала кабинет под дружный мужской хохот, но неудобств по поводу такой реакции по-прежнему не испытывала. У настоятельницы были дела поважнее — она пыталась вспомнить последовательность одного очень древнего и сильного обряда…

ГЛАВА 1

Я так сильно не люблю звук будильника, что давно научилась просыпаться раньше, до того, как над ухом начнет пиликать и верещать. Эти несколько минут осознанного пребывания в постели и последующий «отбой» звонка, который в таком состоянии кажется не столь противным, дают пусть крошечный, но важный заряд позитива.

А еще они дают возможность вспомнить о рабочих планах и хоть как-то разложить эти планы по полочкам. В результате, когда переступаешь порог офиса, вопроса «за что же хвататься?» не возникает. Тебе отлично известно, что, куда и как.

Это утро началось по привычному сценарию. Я проснулась, не открывая глаз потянулась и продолжила наслаждаться теплом и комфортом. Нехотя воскресила в памяти список из ежедневника и решила, что для начала разнесу выписку за вчерашний день.

Дальше нужно будет заглянуть к кадровикам, чтобы подписать заявку на поиск ассистента, и напомнить начальнику хозяйственного отдела о том, что он уже два месяца обещает заменить в нашем кабинете принтер. А потом… придется засесть за декларацию по НДС.

При мысли о последней я не выдержала и застонала. Скривившись, натянула одеяло на голову и пришла к выводу, что вылезать из постели совершенно не хочу. Давайте этот день начнется чуть-чуть попозже? А лучше… пусть это будет какой-нибудь внезапный, не учтенный мною выходной, а?

Я подтянула одеяло еще выше и зажмурилась в надежде на чудо, но разум вероломно шептал: никаких выходных! Более того, сегодня даже не пятница, а всего лишь среда. Так что, дорогая, хочется тебе или нет, а придется подняться, одеться, прогуляться до парковки и сесть в машину. Потом по накатанному маршруту, и…

— И-и-и! — страдальчески взвыла я. Поняла: хоть убейте, но раньше, чем прозвонит будильник, не встану. Сколько там до его истерики осталось? Минута? Две? Три?

Пытаясь не думать о гадком, я вновь расслабилась и попробовала вообразить что-нибудь хорошее. Представить, что до отпуска не полгода, а два дня, что еще немного, и я буду лежать на горячем песке, пить какой-нибудь убойный коктейль и радоваться большому яркому солнцу.

Образ получился настолько живым и выпуклым, что я даже запах моря ощутила! Жаль только, раствориться в фантазии не удалось — рассудок цинично напоминал, что вот-вот, еще секунда, и в мою утопию вклинится будильник. Как в таких условиях мечтать?

В итоге я выбросила заманчивую картинку из головы и принялась ждать неизбежного. Но будильник, который, по всем ощущениям, должен был уже сработать, молчал.

Вначале это радовало, а потом начало беспокоить. Может, там что-то сбилось? Вдруг он вообще не зазвонит?

Эта мысль заставила стянуть одеяло с головы и распахнуть глаза. И застыть под действием самого настоящего шока. Просто спальня… она была огромной, роскошной и совершенно незнакомой. Она была не моей. Чужой!


Пара секунд на осознание, и я вскочила. Взвилась укушенной кошкой и, стоя на пружинящем матрасе, нервно заозиралась по сторонам. Нет, никакой ошибки или глюка, я действительно не дома. Но если я не там, то… где?

Мозг под прессом этой ситуации впал в ступор. Мне пришлось очень сильно напрячься, чтобы вспомнить — я засыпала в своей кровати, это точно! Более того, у меня нет ни одного знакомого или знакомой, кто мог бы пригласить в подобные, поистине королевские, апартаменты. И еще — накануне я не пила и никаких подозрительных продуктов не употребляла! Я…

Я медленно села и, схватив одеяло, инстинктивно подтянула его к груди. Тот факт, что на мне ничего, кроме слипов, также свидетельствовал о том, что спать ложилась дома — в других обстоятельствах укладываться в одних трусах я банально стесняюсь.

Но если я засыпала в собственной постели, то… как очутилась здесь? И опять-таки — а где я, собственно говоря, нахожусь?

На смену шоку пришел ужас. Он был совершенно материальным. Меня как будто льдом сковало — ни пошевелиться, ни закричать, ни вздохнуть.

С какой-то нездоровой отстраненностью я отметила, что кровать, на которой сижу, отличается прямо-таки гигантскими размерами — футбольную команду не уложишь, но человек шесть поместятся свободно. Сама комната тоже не маленькая — размером с просторный холл и отделана в лучших традициях имперского стиля: узорный паркет, дизайнерские обои, золоченые элементы, эксклюзивные светильники и вообще все! А еще… тут как будто мужчиной пахло. Каким-то особенным, очень сильным и властным.

Приглушенный звук шагов я слушала с той же нездоровой отстраненностью и в том же оцепенении. И единственное, о чем подумала, учитывая размеры и явный VIP-статус комнаты, — никаких посторонних шумов быть не должно. Изоляция обязана быть отличной!

Тем не менее звук шагов звучал вполне отчетливо, а потом меня посетило еще более отчетливое видение — как огромная, расположенная ровно напротив кровати дверь открывается и на пороге возникает высокий широкоплечий брюнет с длинными, забранными в хвост волосами и в странной, но очень созвучной окружающему интерьеру одежде. В узких темных штанах, высоких сапогах, белоснежной, небрежно расстегнутой рубахе и с переброшенной через плечо курткой. Не менее необычной — темной и расшитой сложными золотыми узорами.

Как мужчина делает шаг вперед, замечает меня и резко замирает — тоже видела. Но очнулась лишь после того, как в оглушительной тишине этой огромной спальни прозвучало недоуменное:

— Ты… кто?

Все. Оцепенение спало, зато ужас усилился стократно! Я резко вспомнила о том, что на мне ничего, кроме узких слипов, и что сама я абсолютно беззащитна!

Взгляд метнулся по комнате. Я со всей ясностью поняла, что укутаться в одеяло не выйдет — оно слишком большое и тяжелое. Но кровавого цвета покрывало, замеченное лишь сейчас, могло ситуацию спасти.

Тот факт, что покрывало лежало поверх, а сама постель выглядела так, словно ее вообще не расстилали, прошел мимо сознания. Я просто потянулась, схватила бархатистую ткань и в тот же момент бросилась в сторону.

Соскочив с кровати, прижала покрывало к груди, дабы прикрыться, и огляделась опять. В поле зрения попал высокий круглый столик, на котором красовалась керамическая ваза с цветами и какая-то не слишком изящная золотая статуэтка.

Рассудив, что вазу попросту не подниму, а розы, которые в ней стоят, оружие ненадежное, я подлетела к столику и схватила статуэтку. И тут же услышала прежнее, но уже не изумленное, а злое:

— Ты кто?!

Я?

Я застыла и приготовилась атаковать. Ну, то есть защищаться, если брюнет преодолеет разделяющее нас расстояние и вообще сунется. Несмотря на ужас и неясность ситуации, я готовилась биться насмерть.

Кажется, мужчина это понял.

Или не понял? Или просто решил… подождать?

Несколько бесконечно нервных секунд, и он повернул голову, чтобы бросить куда-то в сторону:

— Это кто?

Еще миг, и из-за плеча брюнета вынырнул невзрачный человек в белом кафтане. Увидев меня, он искренне растерялся и выпучил глаза.

Повисла пауза. Она длилась так долго, что напомнила вечность. А на исходе этой вечности одетый в белый кафтан человек выдохнул:

— Я не знаю. Клянусь, я никого сюда не впускал.

Спальня снова потонула в молчании. Я невольно сглотнула и поудобнее перехватила статуэтку. Незнакомец этот маневр точно отметил, но приблизиться по-прежнему не пытался. Вместо этого повторил, теперь требовательно:

— Ты кто?

Я?..

А что на такое ответить?

Я — это я. Я! И никто больше!

Брюнет хмыкнул и, словно осознав туманность своего вопроса, скривился. Тут же сделал подчеркнуто глубокий вдох и сказал на порядок мягче:

— Хорошо. Как тебя зовут?

Меня?

Я попятилась. Тяжелая статуэтка ужасно тянула руку, а покрывало, которое оказалось чересчур большим, частью стелилось по полу, напоминая широкий кровавый след.

Второе пугало. Причем не меньше, чем замершие в дверях люди. Просто что-то подсказывало — такой вариант развития ситуации тоже возможен.

— Как тебя зовут?!

Я вздрогнула и лишь теперь осознала, что этот вопрос, в отличие от предыдущего, никакой путаницы в голове не вызывает. Поэтому и сказала:

— Света. — И добавила уже увереннее: — Светлана.

И… собственно, все. В том смысле, что ничего не случилось, а признание мое не вызвало абсолютно никакой реакции. Брюнет все так же стоял и взирал, а выглядывающий из-за его плеча человек в белом кафтане шокированно таращил глаза.

Глядя на этих двоих, я с запозданием поняла, что первый — хозяин спальни, а второй явно относится к числу прислуги. Только легче от понимания не стало, даже наоборот.

Если спальня именно принадлежит, то вариант, что очутилась в какой-то фешенебельной гостинице, с большой вероятностью отпадает. Скорее всего, я нахожусь в частном доме, а это гораздо опаснее. Но, с другой стороны, я не сделала ничего такого, за что убивают. По уму, первое и единственное, что может предпринять брюнет, — вызвать полицию.

Вот только…

Подумать о странности костюмов я не успела. Просто ровно в этот момент незнакомец прищурился, чтобы тут же дернуться и напрочь утратить обретенное было спокойствие.



Следующая его фраза была обращена к слуге:

— Визо, ты ее ауру видишь?

Брюнет отодвинулся, освобождая проем, а слуга тоже прищурился.

— Но… но это невозможно! — не скрывая эмоций, выпалил он. И уже не в пространство, а обращаясь к хозяину: — Ваше величество, как такое произошло?

Слово «величество» царапнуло, но зацепилась я за другое. Меня задело упоминание ауры и то обстоятельство, что с моей точно что-то не так. И пусть я никогда не верила в экстрасенсов и прочую паранормальщину, но интуиция шепнула — это как-то связано с причиной моего пробуждения в чужой комнате! А раз так, то…

— Что? — выдохнула я требовательно.

Только мужчины не ответили. В данный момент оба стояли, щурились и опять смотрели на меня. Лицо слуги по-прежнему выражало шок, а брюнет медленно возвращался в состояние злости. Но эта злость была гораздо выразительнее той, которую наблюдала в предыдущий раз.

Видя состояние хозяина апартаментов, я испытала новый прилив ужаса. Однако опасная эмоция, как вскоре выяснилось, посвящалась не мне.

— Лария… — после ну очень долгой паузы процедил брюнет и с силой швырнул свою куртку на пол. — Старая бессовестная зараза!

— Матушка настоятельница? — отозвался слуга. — Но при чем здесь…

Договорить он не успел. Просто хозяин спальни сделал размашистый шаг вперед, а я взвизгнула и отскочила. Этот визг заставил незнакомца замереть и тихо выругаться. А потом я увидела поднятые вверх руки с раскрытыми ладонями и услышала недовольное:

— Успокойся, С… С… Как, говоришь, тебя зовут?

Но повторять не пришлось, мужчина вспомнил самостоятельно.

— С… Света, — явно испытывая какую-то сложность с произнесением моего в общем-то простого имени, сказал он. И тут же повторил: — Света. Свет… лана.

Эта манера речи и эта испытанная брюнетом сложность почему-то напомнили о разговоре, свидетельницей которого я стала. И вот теперь я таки обратила внимание и выдохнула изумленно:

— Величество? То есть вы… король?

Мужчина нахмурил брови, опустил руки и кивнул. Потом встречный вопрос задал:

— А разве ты меня не узнала?

Я отрицательно качнула головой и тоже нахмурилась, пытаясь вспомнить, что мне вообще о монархии известно. В памяти тут же всплыл образ низкорослой кудрявой старушки — королевы Англии, следом — растиражированная картинка со свадьбы ее внука.

А дальше будто обухом по голове — уж где, а в моей стране монархии точно нет! Более того, никто из представителей королевских семей на чистом русском, кажется, не разговаривает. А этот…

Я сделала еще один шаг назад и в оба глаза уставилась на брюнета. Он был по-настоящему хорош, даже красив и, если исходить из заданного мне вопроса, относился к той категории людей, чьи фото по всему интернету «расклеены».

Только я видела его лицо впервые, и это вызвало недоумение.

Пришлось задать немного некорректный вопрос:

— А вы… король какой страны?

Мужчина слегка удивился и чуть-чуть напрягся. Выдержал паузу, но, вместо того чтобы ответить, повторил с толикой задумчивости, будто прокатывая слово на языке:

— С… Света. Свет… лана.

Именно в этот миг я четко поняла, что попала. В смысле, попала не только в чужую спальню, но и… в чужой мир?

Осознание было ярким, а мысль — совершенно безапелляционной. Мне не требовалось расспрашивать о географии или истории, чтобы эту свою догадку подтвердить. Я просто стояла, прижимала к груди покрывало и знала — я в другом мире. Я… как это правильно называется? Попаданка?

Понятия не имею, как именно, но король тоже понял — я прочла это по его лицу. И тут же услышала предельно раздраженное:

— Ладно. Разберемся!

С этими словами монарх повернулся и решительно направился к одной из внутренних дверей. Гаркнул на ходу:

— Да брось ты эту железяку! Никто тебя не тронет!

Я не поверила. И избавляться от оружия не стала. Более того — несмотря на то что рука уже откровенно ныла, подняла статуэтку и приготовилась швырнуть.

Тот факт, что хозяин спальни находится теперь в противоположной части комнаты и стоит спиной, не успокаивал. Наоборот, уровень адреналина нелогично взлетел до небес.

— Да брось, кому сказал! — рявкнул король.

Во второй раз это было как-то страшнее и неожиданнее. Так, что мои пальцы действительно разжались, а в тишине спальни прозвучал оглушительный «бах».

Слуга, который, как и прежде, стоял на пороге, вздрогнул всем телом, а я вообще подпрыгнула. И только брюнет остался совершенно невозмутим.

В следующий миг он распахнул дверь, к которой стремился, и я увидела гардеробную. Слуга тоже увидел и, вспомнив наконец о своих обязанностях, шустро помчался к королю.

Что касается последнего, он точно собирался переодеваться. И наличие посторонней девушки ни капли его не смущало!

Я, как ни странно, тоже не смутилась. Проигнорировав возможность подхватить орудие защиты, посвятила время другому, не менее важному делу — принялась наматывать на себя покрывало. Быстро определила, что закрепить ткань не получится — она слишком тяжелая, чтобы подобно полотенцу держаться. Но от осознания, что я теперь не только спереди, а со всех сторон прикрыта, стало немного веселей.

Возможностью понаблюдать голого короля я тоже не воспользовалась. Зато мысленно отметила, что изначально монарх неизвестной мне страны выглядел довольно помято. А еще сопоставила утро, застеленную кровать и вот это переодевание. Получалось, король ночевал не у себя.

Впрочем, это не важно. И даже хорошо, потому что, окажись он тут…

Развивать мысль не хотелось, но воображение подло нарисовало картинку, как я в одних слипах появляюсь в постели не менее «одетого» мужчины. Щеки мгновенно опалил очень нежелательный румянец, но реакция, к счастью, осталась незамеченной. Монарху в данный момент было не до меня.

А потом слуга спросил:

— Ваше величество, так что же делать?

Я мгновенно напряглась и навострила уши…

— Прямо сейчас? — отозвался король и сам же на свой вопрос ответил: — Прямо сейчас — ничего.

Желание удариться в панику я в себе погасила, а минуты через три брюнет позвал:

— Света.

Я повернула голову, чтобы увидеть мужчину, который был уже одет и даже причесан. Костюм, по сути, остался таким же, но куртка выглядела как-то очень нарядно, почти официально. Еще массивный перстень на пальце отметила, но он был там и раньше, с самого начала.

— Я сейчас уйду, а ты сиди здесь и не высовывайся. Когда вернусь — отправим тебя туда, откуда взялась.

Последние слова прозвучали немного оскорбительно, но я все равно испытала облегчение. А потом, не выдержав, покосилась на брошенную на пол статуэтку и воспылала огромным желанием ее поднять.

Ответом на мой взгляд стала гримаса, которая расшифровывалась не иначе как: «М-да…» Это чуть-чуть успокоило, но бдительность не усыпило!

Впрочем, поводы для бдительности кончились очень быстро — король и слуга почти сразу удалились. А я осталась одна. В той же роскошной спальне, в одних слипах, завернутая в покрывало.


Легкое замешательство, которое накатило после ухода мужчин, продлилось недолго и закончилось логичной попыткой найти уборную.

Эта крайне важная комната обнаружилась быстро — в нее вела одна из трех внутренних дверей, — и очень порадовала красивой, но вполне обычной сантехникой. Такой, которая могла запросто встретиться в моем родном мире.

Отличие было только в интерьере — ванная, как и спальня, блистала неприкрытой роскошью. Это чуть-чуть смутило, поэтому закончить все дела я постаралась как можно быстрее.

Единственное — у зеркала задержалась. Мое знание такого явления, как попаданство, ограничивалось парой десятков фэнтезийных книг, но этого хватило, чтобы в какой-то момент подумать: а вдруг переход и на внешности сказался? А что, ведь такое бывает!

Мысль вызвала еще один приступ паники, просто в преображение в лучшую сторону как-то не верилось. Но зеркало страхи развеяло. В нем отразилась самая настоящая я: не слишком высокая, кареглазая, но ужасно растрепанная блондинка.

Даже лишние пять кило веса, которые я временами выгуливаю в фитнес-клуб, при мне остались. И бордовое покрывало, в которое замоталась, отлично эти пять кило подчеркивало!

Последнее заставило непроизвольно поморщиться, однако впадать в уныние я не собиралась. Вместо этого потратила еще несколько минут, чтобы умыться и привести волосы в хоть какое-то подобие порядка.

Расчесывалась, разумеется, руками, однако подозревала, что если поискать, то обязательно найду щетку. Вот только пользоваться чужими вещами желания не было. Еще меньше хотелось устраивать обыск — вдруг меня за этим неприглядным занятием поймают?

Однако, как показала практика, моя скромная персона никого не интересовала. За то время, что провела в ванной, никто в нее не вломился, да и в спальню, судя по всему, не заходил.

Этот момент позволил глубоко вздохнуть и прийти к оптимистичному выводу: кажется, все не так уж плохо! Еще раз оглядеть спальню, в которую я таки снова вернулась, и осторожно направиться к ближайшему окну.

Просто любопытство, несмотря на общую нервозность ситуации, подзуживало. Да и как это — попасть в другой мир и даже из окна на него не взглянуть?

Вот я и пошла, и, разумеется, глянула. Невольно приоткрыла рот, осознав, какая вокруг красота.

То, что я видела, напоминало гигантских размеров дворцовое подворье, утопающее в зелени. Этакая внутренняя территория Кремля, только не в русском, а каком-то сказочно-готическом стиле.

Территория включала несколько парковых зон и несколько непонятного назначения строений. Все строения отличались многочисленными шпилями, стрельчатыми окнами и очень сложным архитектурным декором. Это было не только красиво, но и гармонично. Правда… одно здание заметно выбивалось.

Оно было принципиально ниже и гораздо аскетичнее. Никаких архитектурных изысков, никакой готики — только камень, округлые формы и очень неприметные окна. При взгляде на это строение мне невольно вспомнилась церковь, которая располагалась прямо во дворе нашей многоэтажки. Церковь появилась на том месте несколько веков назад, а потом «обросла» соседями и смотрелась теперь как нечто чуждое и почти нелепое. Кто-то из активистов нашего района даже предлагал эту церковь убрать, но… разве можно поступить подобным образом со святыней?

Вот и мы решили, что нельзя…

Полюбовавшись пейзажем чужого мира, я шумно вздохнула и от окна отступила. Одновременно поймала себя на мысли — мне немного жаль, что вопрос моего возвращения уже решен. Нет, остаться не хочется, но было бы здорово пожить в этой красоте хотя бы пару дней. Впрочем, это из области фантазий. Причем куда менее реальных, чем море.

От раздумий отвлекло ощущение сползающего покрывала — все это время я его придерживала, но пока таращилась в окно, хватку ослабила. Пришлось подтягивать, одновременно радуясь тому, что я одна и нарушать мое уединение никто действительно не собирается.

А через секунду случилось жуткое. Я почувствовала, как меня стремительно обволакивает какая-то невесомая, непонятная субстанция. Еще мгновение и… я словно провалилась в пустоту. Как будто упала!


Ощущение провала было, а вот самого падения все-таки не случилось. Это напомнило прыжок с очень небольшой высоты, со ступеньки на ступеньку.

Я даже легкий удар в ноги почувствовала, но внимания не обратила. Меня отвлек тот факт, что окружающее пространство изменилось. Что роскошная спальня исчезла, а я оказалась стоящей посреди огромного зала, заполненного людьми.

Секунда тишины, и кто-то вскрикнул. Следом еще несколько охов и ахов прозвучало. Мне самой тоже хотелось как-то прореагировать, но горло сдавило внезапной судорогой. Зато со зрением все было отлично. Даже лучше, чем надо!

И первым, что я увидела, стала знакомая фигура короля…

Да, король был здесь! Точнее, он проходил через этот зал, шел прочь, удалялся. Но, услышав возгласы, остановился и медленно обернулся, чтобы обнаружить меня.

Лицо правителя заметно вытянулось, но через секунду удивление сменилось злым недовольством.

— Что ты… — начал было он, но осекся.

А кто-то очень несдержанный выдал:

— Она появилась прямо из воздуха! Нет, вы видели?

Король неведомой мне страны совсем посмурнел и потребовал:

— А ну, повтори!

Зал резко наполнился тишиной, и лишь спустя вечность один из придворных осмелился сделать шаг вперед, поклониться и сказать:

— Ваше величество, эта девушка появилась прямо из воздуха. Так, словно пришла порталом.

— Да-да, — изумленно поддержал кто-то. И добавил скорее для себя: — Но ведь на территории дворца заклинания телепортации не работают.

Монарх поморщился, а я, невзирая на шок, огляделась.

Картинка оказалась нереальной, но очень зрелищной. Зал был действительно огромен и декорирован в уже знакомом роскошном стиле. А люди — их собралось здесь порядка тридцати — были одеты в очень красивые, похожие на старинные наряды.

Мужчины — ладно, мужской костюм я уже видела. А вот женщины…

Мне пришлось сильно напрячься, чтобы сдержать желание вытаращиться и приоткрыть рот. Просто платья местных леди являли собой ожившую девчоночью мечту, этакую удивительную сказку. Все эти пышные юбки, декольте и бесчисленные украшения выглядели пестро, но совершенно пленительно. Я ни в одном фильме, ни в одном музее подобной красоты не встречала!

Придворные глядели на меня с тем же изумлением. А потом одна из леди с приметной огненно-рыжей шевелюрой резко побледнела и взвизгнула.

Я решила, что сейчас будет обморок, но дама падать не собиралась. Вместо этого она повернулась к королю и выдохнула:

— Ринар, как это понимать?!

Короткая пауза, и по толпе побежал непонятный шепоток. Монарх неприязненно поджал губы и, кажется, хотел что-то ответить, но был перебит очередным взвизгом, за которым последовало:

— Ее аура! Ее…

Все. Леди, на сей раз брюнетка, осеклась и замолчала. Ну а я встрепенулась: опять аура? Что с ней?

Только озвучить этот вопрос смелости не хватило. Еще возникло желание пригладить волосы — просто все эти тридцать человек так таращились, так внимательно меня изучали…

От глупых мыслей отвлек король, который уверенно шагнул навстречу, бросив на ходу:

— Сарс, иди к послам, передай мои извинения и скажи, что встреча переносится на неопределенное время. — И уже не Сарсу, а другому, причем гораздо громче и злее: — Бирис, Ларию ко мне приведи!

Я увидела, как двое мужчин, стоявших все это время подле монарха, развернулись и помчались к арке выхода. Меня же ухватили за локоть и потащили в противоположную этой арке сторону.

И пусть держал король не так уж крепко, но эмоции, которые от него исходили, вызвали очередную волну паники. В итоге я не выдержала и взвизгнула:

— Куда вы меня…

— Не ори! — перебил он резко и продолжил тащить куда-то вглубь дворцовых помещений.


Я никогда не была пессимисткой, но здесь и сейчас в лучшее совершенно не верилось! В результате ноги стали ватными, а паника захлестнула с головой.

Но главной неприятностью оказались все-таки не эмоции, а то самое покрывало, которое опять поползло. В итоге мне пришлось набраться храбрости и выпалить:

— Да погодите вы!

Получилось чересчур резко и до того смело, что монарх на мгновение растерялся и на это же мгновение ослабил хватку. А я успела ситуацией воспользоваться — выдернуть локоть и вцепиться в покрывало уже обеими руками.

И хотя следующим моим желанием было развернуться и удрать, но… я продолжила следовать за брюнетом. На ходу убеждая себя в том, что все будет хорошо.

Да, я попала в другой мир! Но почему это попадалово должно стать какой-то катастрофой? В конце концов мир населен людьми и явно цивилизован, а я, повторюсь, не сделала ничего такого, за что можно казнить!

В том же, что касается этой телепортации из спальни, — я к ней вообще никакого отношения не имею. Я сидела тише мыши, и…

А вот на этой мысли я споткнулась, причем во всех смыслах. И только чудо не позволило упасть и растянуться на начищенном до блеска полу.

Король ситуацию заметил и милостиво остановился, а я показала себя полным тормозом и полной невеждой — выдохнула:

— А что это сейчас было? В смысле, почему меня в тот зал перенесло?

Его величество поморщился, потом вообще скривился. И протянул руку в явном намерении опять за локоть ухватить.

Только я не далась, отскочила, и довольно бодро. А в следующую секунду сообразила: меня перенесло не в зал, меня телепортировало к нему.

Паника и ужас? Нет, не случилось. Видимо, лимит на подобные реакции попросту исчерпался. Зато удивление было бешеным, почти глобальным.

Еще вспомнилось, что изначально я очнулась не где-нибудь, а в комнате короля, и ребус моего перемещения в чужой мир… нет, не сложился, но определенно начал проясняться. И я спросила прямо:



— Мой переход в этот мир произошел из-за вас?

Ответом на вопрос была очередная гримаса и очень суровый взгляд. Я мимоходом отметила, что глаза у монарха голубые, но на суровость не купилась. Ведь если смотреть на произошедшее объективно, пострадавшей стороной являюсь именно я. То есть это не ему, а мне положено глазами сверкать и рожи корчить!

Однако… лезть в бутылку все-таки не стала. В конце концов, если не считать слишком грозных эмоциональных реакций, король все это время вел себя вполне пристойно. Более того, он обещал вернуть меня домой как можно скорее. А в том, что обещание свое исполнит, сомневаться не приходилось — мужчины подобного типа слов на ветер не бросают.

Именно осознание того, что все скоро закончится, заставило меня глубоко вздохнуть и кивнуть в сторону лестницы, к которой мы направлялись. Я намекала, что готова продолжить путь, и король намек уловил. Только поступил немного не так, как ожидалось…

Выдав новую гримасу, величество развернулся в явном намерении двинуться дальше, но с места не сошел. Потом вновь повернулся ко мне и приказал:

— Стой здесь и никуда не уходи.

А сам таки продолжил намеченный путь…

Я растерялась, а потом возмутилась и спросила:

— Зачем?

Удивительно, но в этот раз мне ответили. Правда, прозвучал ответ довольно туманно:

— Проверить хочу.

Не сразу, но я все-таки сообразила, что проверка связана с телепортацией. То есть правитель неведомой мне страны не уверен? Выходит, он предполагает, что мое появление в зале может быть случайностью?

Что ж, если так, то я не возражаю. Мне и самой интересно! Вот только…

Я обернулась и, взглянув на арку, в которой виднелся тот самый зал и оставленные в нем придворные, нервно сглотнула. Надеюсь, эти люди и, в частности, эти леди знакомиться со мной не пойдут? Просто тут и без всяких знакомств очень неуютно. Особенно с учетом того, что я босая и, считай, голая.

Надежды по части придворных, как ни странно, оправдались. Только создалось впечатление, что причина, по которой мне позволили стоять в гордом одиночестве, заключалась отнюдь не в тактичности местных джентльменов и леди.

Вернее, вначале я именно о ней, о тактичности, подумала, а потом заметила — люди не расходятся и, не стесняясь, таращатся сквозь арку, но переступить порог следующего зала не смеют.

Следствием наблюдения стала догадка, что нахожусь я на запретной для посторонних территории. Вероятно, в личных владениях короля.

Это осознание позволило облегченно вздохнуть и сосредоточиться на ожидании, которое… ну, может, и не затянулось, но сильно напоминало вечность. И когда я уже решила поверить в то, что моя телепортация никак со здешним монархом не связана, возникло уже знакомое ощущение некой невесомой субстанции, которая стремительно обволакивает с головы до ног, и последующий провал.

Через миг я оказалась посреди огромной гостиной, четко напротив весьма недовольного короля…

ГЛАВА 2

Его величество молча указал на один из многочисленных диванов, предлагая мне сесть, а присутствовавший здесь же Визо запоздало охнул. Я тоже охнуть хотела, но все-таки сдержалась и, вместо того чтобы проследовать в указанном направлении, внимательно уставилась на короля.

Вот теперь, когда мы снова остались фактически тет-а-тет, слуга не в счет, панические настроения вернулись, однако демонстрировать их я не спешила. И хотя шансов на диалог было немного, попробовала этот диалог завязать.

— Что происходит? — спросила я ровно. — И почему?

Монарх прикрыл на мгновение глаза и неожиданно ответил:

— Лария.

Имя было уже знакомо. Вдобавок вспомнился разговор короля с Визо — кажется, эту женщину называли матерью настоятельницей. То есть она…

— Кто — она? — все-таки не стала гадать я.

— Настоятельница храма Богини, — ответил собеседник. И добавил с толикой раздражения: — Сядь… Света. Сядь, пока твоя…

Он замолчал и выразительно кивнул на импровизированное платье, а я с некоторым смущением заметила, что мои попытки подтянуть и удержать ткань были не настолько успешны, как хотелось бы.

Нет, покрывало никуда не делось, но все-таки сползло, значительно увеличив размер «декольте». В результате мой и без того неприличный образ приобрел… некоторую излишнюю откровенность.

Потупившись и, кажется, немного покраснев, я все-таки проследовала к дивану и села. Его величество это перемещение поддержал — в смысле тоже к дивану направился, уселся не рядом, но довольно близко.

Потом сделал какой-то знак застывшему посреди комнаты Визо, а едва слуга умчался, бросил новый взгляд на «декольте», которое я в данный момент отчаянно пыталась уменьшить. И продолжил начатый разговор.

— Лария — настоятельница храма Богини, — повторил он. — Но не обычного, а самого первого, самого раннего из посвященных Богине храмов. Недавно между нами произошел небольшой конфликт, и Лария пообещала… — король запнулся, но только на секунду, — отомстить.

Слова «месть» и «настоятельница» не вязались настолько, что я перестала бороться с тканью, которая решительно не желала подтягиваться, и уставилась на собеседника в оба глаза. А монарх очень неохотно добавил:

— Лария пообещала подсунуть мне женщину, которая… будет отличаться от остальных.

— А при чем тут я?

Вопрос вырвался сам собой и тут же повис в воздухе. Пояснять его величество явно не собирался, вместо этого внимательно уставился на меня.

Смотрел в глаза — пристально, придирчиво и с заметной неприязнью. От такого внимания даже мурашки по коже побежали, но пугаться я не спешила. Чувство страха вспыхнуло лишь в тот момент, когда взгляд голубых глаз опустился ниже и вперился в злосчастное «декольте».

Выражение монаршего лица не изменилось, но легче от этого не стало. А я не только испугалась, но и смутилась безмерно!

Вопреки правилам поведения в подобных ситуациях, взяла и закрыла оголенный верх ладонью. И повторила уже требовательнее:

— Так при чем здесь я?

Собеседник в бесчисленный раз скривился и сказал с предельным равнодушием:

— Не знаю. Сам смотрю на тебя и никак понять не могу.

Взгляд правителя устремился ниже — к талии и бедрам, а я по-настоящему вспыхнула. Самокритичные слова о том, что назвать меня особенной нельзя и под понятие «отличаться от остальных» я никаким боком не подпадаю, попросту застряли в горле.

Нет, я в курсе, что претендовать на звание «Мисс мира» не могу, но женщина — это не только лицо, грудь и бедра! Это еще мысли, внутренний мир и душа! Это личность, в конце-то концов!

А делать вот такие нелицеприятные намеки попросту неприлично. Впрочем, нет. Не так. Это хамство чистой воды!

Я даже собралась просветить величество касательно манер, но возможности прочитать нотацию мужчине, от которого в данный момент зависело очень многое, мне не дали — в гостиную очень вовремя вернулся Визо. Слуга в белоснежном кафтане катил столик-тележку и точно намеревался предложить нам завтрак.

Впрочем, как вскоре выяснилось, завтрак предназначался не нам, а исключительно мне… Король, как оказалось, уже поел и теперь предпочел ограничиться чаем.

Такая забота не то чтобы растрогала, но чувства все-таки смягчила. А озвученное отношение его величества позволило забить на желание казаться лучше — в смысле, есть, как обычно, и не выпендриваться, не пытаться показать какие-то сверхкультурные манеры или что-то еще.

При том, что желудок начал уже ныть, завтрак был очень кстати. Вторым плюсом поданных мне булочек, мяса и фруктов являлась возможность свернуть разговор и ждать прихода Ларии в относительной тишине.

Одновременно я была искренне благодарна и его величеству, и Визо за возможность поесть в гостиной, а не в какой-нибудь наполненной любопытными придворными столовой.

Еще одно, совсем отдельное «спасибо», предназначалось лично королю — за то, что перестал таращиться, чем сильно снизил вероятность подавиться.

Я ела с аппетитом, но медленно. Тормозила исключительно для того, чтобы потянуть время. Только настоятельница нарушать наш тет-а-тет не торопилась. Более того, первым в покоях объявился не Бирис, посланный за мстительной храмовницей, а отправленный к какому-то посольству Сарс.

При ближайшем рассмотрении он оказался мужчиной лет тридцати. Невысоким, достаточно плотным и светловолосым. Одет был в общем дворцовом стиле, но расшитая золотом куртка заметно проигрывала одежде правителя.

Сарс вошел без стука. Ничуть не удивился, обнаружив нас на диване, и, приблизившись, с поклоном сообщил:

— Вопрос с посольством улажен.

Поклон и реплика, разумеется, предназначались монарху, а быстрый, цепкий, но исполненный бешеного любопытства взгляд посвящался уже исключительно мне.

Понимая, что единственным взглядом дело не ограничится, я поспешила завтрак закончить. Быстро пихнула в рот остатки булочки и тут же запила чаем — довольно вкусным, кстати. А Сарс, поймав кивок от величества, отошел и опустился в стоящее неподалеку кресло.

Атмосфера в гостиной сразу изменилась. В воздухе появилось то самое любопытство, причем вполне дружелюбное.

Это могло воодушевить, но король ситуацию испортил — воспользовавшись тем, что с завтраком было покончено, опять уставился на меня.

И вот странность… кроме раздражения его внимание вызвало еще одно, куда менее логичное чувство. Я ощутила напряжение. Но не обычное, а особенное. Не сексуальное, но… почти.

— Одного не пойму, — сказал монарх после паузы, — почему иномирянка?

— Одного? То есть все остальное уже понятно? — не сдержавшись, поддела я.

Правитель вопрос не оценил и привычно скривился. Но взгляд его… опять и, кажется, непроизвольно устремился к моему весьма нескромному «декольте».

Стало жарко. Вот в самом деле жарко! И мне пришлось очень постараться, чтобы сохранить на лице ровное, безразличное выражение.

А спустя минут пять в гостиной появился Бирис… Он отличался от Сарса довольно сильно — был старше, выше и несоизмеримо худее. Зато цвет волос совпадал настолько, что возникла мысль о родственной связи. Но углубиться в эти размышления было не суждено, да и не хотелось, если честно.

Куда больше меня озаботило, что Бирие пришел один, без Ларии.

Его величество этим моментом тоже заинтересовался, и первым, что услышал королевский, как я поняла, помощник, стало:

— Где?

Вопрос прозвучал не просто сурово, а угрожающе, но слуга не дрогнул. Он спешно приблизился к дивану, отвесил положенный поклон, а потом выпрямился и заговорил:

— Ринар, прости, но Ларию привести невозможно. У нее магическое истощение. Оно, как объяснили в храме, наступило в результате проведенного вчера… — вот тут Бирис чуть заметно кивнул на меня, — обряда. Настоятельница отдала все силы и находится сейчас в состоянии летаргического сна.

— Что-о-о?!

Король вскочил. Обвел комнату совершенно лютым взглядом и повторил чуть тише, но гораздо злее:

— Что-о-о?

Бирис отвесил новый поклон и повторил сказанное слово в слово. А Ринар прямо-таки зарычал:

— Это они, храмовницы, тебе сказали?

Честно? Вот я бы от такого тона умерла на месте! Однако Бирис не дрогнул. Отступил, глубоко вздохнул и пояснил:

— Да, они. Но я тоже не поверил и потребовал проводить меня к Ларии.

— И? — поторопил монарх гневно.

— И она действительно в летаргии, — сообщил Бирис, поморщившись. — Я лично предпринял несколько попыток разбудить, но настоятельница как мертвая. Тело холодное, пульса практически нет, дыхания тоже. На раздражители не реагирует. Я даже потребовал иголку и решился уколоть, но без толку. У нее не то что реакции… кровь из уколотого пальца не пошла.

Ринар резко выдохнул и рухнул обратно на диван. Спросил после очень долгой паузы:

— Сколько эта летаргия продлится?

— В храме сказали, что при таком уровне истощения не меньше недели.

— Сколько-сколько? — переспросил король.

— Неделя, — хмуро повторил Бирис. — Не меньше.

Оцепенение, охватившее меня в самом начале этого разговора, спало. Я раскрыла рот и тоже попробовала вскочить, но быстро вспомнила о подлом покрывале и плюхнулась обратно.

— Как — неделя? — прошептала неверяще. — Какая еще неделя? — И уже громко, не скрывая самой настоящей паники: — Я не могу остаться на неделю! У меня сестра, родители и… — вот тут я запнулась, но все-таки договорила: — Квартальная отчетность.

Мужчины не поняли. Или просто не оценили? Как бы там ни было, но мой ужас был полностью проигнорирован.

Одно хорошо — Ринар мыслил в том же направлении и мириться с ситуацией не собирался. Дождавшись, когда замолкну, сказал:

— Бирис, я не готов ждать так долго. Я не согласен.

Тощий кивнул. Второй — Сарс — тоже. И он же предложил:

— Попробуем обратиться в другие храмы?

— Первый храм особенный, — хмуро парировал Бирис. — А Лария — самая сильная из жриц.

— Но несколько более слабых ее заменят! — заявил король. Правда, в голосе прозвучало сомнение.

— Теоретически, — подтвердил Бирис. — Но попробовать в любом случае стоит. Ведь Ларии мало из летаргического сна выйти, нужно еще и силы восстановить. А сколько времени займет восстановление, никому не известно.

— Не известно? — спопугайничала я.

Все. Паника достигла пика! Я не могу! Я действительно не могу ждать так долго! Там, на Земле, у меня целая жизнь и родные, которые сойдут с ума от тревоги и горя! Я… мне… мне обещали, что меня отправят домой немедленно!

Я бросила исполненный ужаса взгляд на короля и хотела напомнить уже вслух. Хотела выпалить: вы обещали!

Но Ринар этот порыв перебил:

— Бирис, неделя исключается. Я оказался связан по рукам и ногам. Она… — Кивок в мою сторону. — Телепортируется вслед за мной. Я даже в свой рабочий кабинет выйти не могу.

А вот теперь стало обидно. Просто прозвучало так, будто эта телепортация по моей воле происходит. Будто я нарочно!

— Ну, в том, что касается кабинета, — подал голос Сарс, — ее можно взять с собой.

— Да неужели! — выпалил его величество. — А что я скажу придворным? Как объясню?

— С каких пор вам нужно что-то им объяснять? — пробормотал Сарс.

И хотя прозвучало не очень вежливо, Ринар отреагировал относительно спокойно:

— Ты прекрасно понял, о чем я!

— Да, — потупившись, буркнул плотный Сарс. — Но некоторые из придворных ее уже видели, и слухи, полагаю, уже расползлись.

— Одно дело слышать, другое — увидеть лично! — парировал король. Потом повернулся и бросил на меня такой взгляд, что возникло иррациональное желание извиниться. И плевать, что я сама никакого отношения к перемещению из спальни не имею.

Повисла пауза. Мужчины точно понимали больше моего, но задавать вопросы я не спешила. Просто в какой-то момент осознала — если я так неудобна, то… меня и прибить могут. Разве нет?

Эта мысль стала поводом для порции мороза по коже и отчаянного желания сбежать. Вот только… куда я убегу, если нас телепортация связывает?

— Хорошо. — Ринар глубоко вздохнул, успокаиваясь. И принялся раздавать распоряжения: — Бирис, ты занимаешься храмами. Делай что хочешь, но чтобы вечером вот этого… — новый кивок на меня, — не было. Сарс, ты идешь в кабинет и приносишь все, что необходимо. Сегодня будем работать здесь. А ты… — Его величество повернулся и сердито уставился на меня. Выждал с пару секунд, потом продолжил: — А ты, Света, сидишь тише воды ниже травы и на глаза мне не попадаешься.

Еще миг, и пространство огласило властное:

— Визо!

А едва слуга прошмыгнул в гостиную:

— Визо, проводи, — очередной кивок на меня и прямо-таки гениальное пояснение: — Куда-нибудь!

Мужчина в белом кафтане не растерялся. Тут же подошел и отвесил короткий, но вполне учтивый поклон.

Повинуясь желанию местного самодура, я встала и, придерживая ткань покрывала, неуверенно направилась вслед за Визо. Тот вел к двери. По ощущениям, путь наш лежал вглубь монарших покоев.

И хотя страх мой никуда не делся, но неизвестность была несравнимо хуже. Она буквально выворачивала наизнанку и связывала все внутренности узлом. Поэтому, оказавшись почти на пороге, я нашла в себе силы остановиться и обернуться. Я хотела спросить о своей дальнейшей судьбе. Узнать, каковы мои шансы выжить…

Но вопрос, кажется, на самом лице отразился, и король сказал раньше, чем успела рот открыть:

— Хватит дрожать! — И уже спокойнее, с явным неудовольствием: — Никто тебя не обидит.

Вот тут, наверное, следовало поблагодарить и продолжить путь, но желание внести ясность оказалось сильнее. И я спросила:

— Почему?

Монарха буквально перекосило, однако ответа я все-таки удостоилась:

— Твоя аура. На ней, — Ринар в бесчисленный раз поморщился, — моя печать.

Та-ак…

— И что это означает?

Король смерил меня очень долгим и очень недовольным взглядом, потом прикрыл глаза, и…

— Это означает, что тебя никто не тронет, — милостиво пояснил он. И добавил с чувством: — С… Света.

Желание выпалить: «А можно без С…?» я в себе задушила. Шумно выдохнула, развернулась и последовала за невозмутимым слугой.

Мы миновали еще одну гостиную, после чего Визо галантно открыл передо мной дверь, впуская в уже знакомую спальню. А когда я оказалась внутри, спросил:

— Желаете чего-нибудь?

Голос слуги прозвучал неожиданно доброжелательно, и после рыков короля вогнал в небольшой ступор. Я оглянулась, смерила Визо растерянным взглядом и отрицательно качнула головой. Потом добавила:

— Нет, спасибо.

Слуга улыбнулся и сказал:

— Там, около кровати, шнурок. Если что-то вдруг понадобится, позвоните.

Я опять кивнула, а Визо осторожно прикрыл дверь, оставляя меня наедине со сползающим покрывалом и целым ворохом очень беспокойных мыслей.


Тогда, в самом начале, в момент первой встречи с Ринаром, я абсолютно уверовала в то, что вернусь домой очень скоро. У меня даже мысли не возникло, что что-то может пойти не так!

Именно поэтому я чувствовала себя вполне комфортно и биться в истерике не спешила. Зато теперь на меня обрушился целый шквал эмоций и воспоминаний.

Сначала вспомнились родители и сестра. Мы с ними, конечно, не каждые пять минут созваниваемся, но хватятся меня довольно скоро. Страшно представить, сколько нервов они потратят, узнав об исчезновении.

Потом хозяйка, у которой снимаю квартиру. Она женщина очень пунктуальная и крайне строгая — если вовремя не перечислю деньги, сразу примчится. А если не объявлюсь в течение нескольких дней — выбросит вещи и сдаст квартиру кому-нибудь другому. Не из злобы, из принципа.

Дальше — шеф. Он, конечно, тот еще козлик, но волноваться точно будет. Хотя бы потому, что прогулы не мой профиль. Ну и сдачу квартальной отчетности никто не отменял, хотя… думаю, уж эту проблему как-нибудь решат. Не за пять минут, но все-таки.

Следующий пункт — подруги. При том, что в последнее время работа отнимает все силы и время, они, видимо, узнают последними. Ну или, наоборот, первыми от родителей, которые точно все доступные контакты обзвонят.

Ну, а после подруг… Как ни печально, но после подруг — все, финиш. Мужчины, который станет землю рыть в поисках пропажи, в моем окружении нет. А те несколько поклонников, с которыми обмениваюсь смайликами и лайками… блин, я как-то не уверена, что они вообще заметят.

Впрочем, отсутствие мужчины общую картину не меняет. Это все равно нервы и проблемы, которые превратятся в катастрофу дня через три. Максимум — через пять!

И что делать? И отдельно — что делать, если вопрос возвращения домой затянется?

Кто будет откачивать родителей и сестру? На какой помойке я смогу отыскать выброшенные квартирной хозяйкой вещи? Кто восстановит репутацию работника, достойного хорошей зарплаты? И… чем я буду объяснять свое отсутствие? Ведь в путешествие в другой мир только умалишенный поверит.

Ну и последнее — как быть сейчас? Как вести себя с человеком, который постоянно рычит и чьи помощники, не стесняясь, говорят о тебе в третьем лице в момент, когда ты находишься рядом?

Наверное, глупо, но вопрос отношений с королем заботил сильнее всего. Даже больше, чем болезненная реакция близких. Стоило только вообразить, что снова оказываюсь под этим прессом, и все, перед глазами вставала пелена. Но не ярости, а какого-то бессилия и страха.

До определенного момента я этой пелены не замечала и нервно мерила комнату шагами, но потом все-таки выдохлась и, так как мебели в королевской спальне, считай, не было, с сомнением покосилась на огромную кровать. Да, ту самую, в которой проснулась изначально.

Подойти и сесть было страшно, но я подошла. А потом, спустя пару минут, плюнула на все и переместилась в более удобное горизонтальное положение.

По коже тотчас побежали мурашки, и я не сразу осознала, что связаны они отнюдь не со страхом. Просто вспомнился взгляд, направленный на мое «декольте», и… еще одна, куда более любопытная деталь, — моя напряженность.

Да, эта напряженность была не сексуальной, но… почти. То есть промелькнуло в чувствах и ощущениях нечто такое, что… не позволило исключить сексуальность полностью. И это чуточку пугало, причем не только тогда, но и сейчас. Ведь поводов испытывать к королю что-то, кроме неприязни, у меня не было.

Озадаченная этой мыслью, я прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Потом воскресила в памяти всю ту ситуацию и с некоторым шоком ощутила прилив очень характерного жара. Я даже приготовилась запаниковать на этой почве, но меня отвлек осторожный стук в дверь.

Впрочем, стук стал не менее веским поводом вздрогнуть и перепугаться. Но все оказалось не так плохо.

Едва я села и крикнула: «Войдите!», в спальню прошмыгнул Визо. Слуга держал в руках нечто, что сразу привлекло внимание. Оно было объемным, светлым и так сильно походило на платье, что я даже дыхание затаила.

А спустя пару секунд надежды оправдались…

— Уважаемая Светлана, — сказал Визо с поклоном. — Его величество сообщил, что вы останетесь только до вечера, но даже до вечера времени много, поэтому я осмелился обратиться к одной из придворных портних, и…

Он не договорил. Просто приподнял то светлое и объемное, давая возможность убедиться: речь действительно о платье. И хотя все было ясно еще в момент, когда Визо вошел, я расчувствовалась настолько, что ответить попросту не смогла.

Столкнувшись с такой реакцией, слуга немного растерялся, но все равно двинулся навстречу. Добавил после паузы:

— Туфли тоже сейчас принесу. А белье — вот.

С этими словами он извлек из-под платья небольшой сверток, а я онемела повторно. И дело было не столько в заботе, сколько в манере держаться и интонациях. Визо не просто заявлял об уважении — он его демонстрировал! Причем, судя по всему, искренне.

После рыков короля и отношения его помощников такое учтивое поведение казалось чем-то немыслимым. И разумно наталкивало на вопрос: неужели в этом мире есть нормальные адекватные люди?

По всему выходило, что есть. Мне, наверное, следовало принять это как должное, только любопытство оказалось сильней. В итоге, когда слуга сгрузил вещи на кровать, я все-таки спросила:

— А почему вы мне помогаете?

Визо не смутился, но и ответить не поспешил. Более того — он стоял и молчал, словно предлагая сыграть в телепата.

Такая позиция мою радость немного приглушила, и я озвучила самое логичное:

— Дело в печати на ауре?

Слуга, который при ближайшем рассмотрении оказался не так уж молод, улыбнулся и отрицательно качнул головой. Потом все-таки пояснил:

— Причин много, но, если уж вы коснулись меркантильных интересов… согласитесь, очень глупо не помочь будущей королеве.

Я не просто изумилась — я опешила. И, разумеется, переспросила:

— Кому?!

Визо отнесся к моему удивлению с большой долей снисходительности. Выдержал паузу, потом заговорил:

— Если в ситуацию вмешались силы, способные преодолевать грань миров, — это неспроста. Лария тоже ничего просто так не делает. Ну и его величество… — Слуга слегка потупился. — Он, конечно, горяч и вспыльчив, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы уметь отличать истинное настроение от показного. Я видел, как Ринарион на вас смотрит, и причин полагать, будто вы просто возьмете и исчезнете из его жизни, у меня нет.

Все. Меня добило. Причем настолько, что я бессильно плюхнулась на кровать и неприлично вытаращила глаза.

Ринар… ион? Смотрит? Да он же буквально испепеляет взглядом и постоянно кривится! А в том, что касается остального… сказки это все! Выдумки и ерунда!

Ушлый слуга ход моих мыслей точно угадал, но вместо того чтобы поспорить, поспешил откланяться. Он убежал до того резво, что остановить его я не успела. Но расстраиваться по этому поводу не стала — я предпочла переключиться на платье и сверток. В свертке обнаружилась шелковая маечка на тонких бретельках и элегантные шортики. Последние я отложила, ибо расставаться с собственными слипами не собиралась, да и вообще надевать посторонние трусы было стремно.

А вот майку примерила. Вернее, сперва с большой опаской покосилась на дверь, потом ослабила покрывало, позволив тому соскользнуть и упасть на пол, и уже после этого резво нырнула в предложенную обновку.

Маечка доходила примерно до середины попы. Это стало поводом не тормозить и тут же натянуть платье. При ближайшем рассмотрении оно оказалось длинным, бежевым, с довольно глубоким декольте и рукавами-фонариками. А вот застегивалось сложно — вместо логичных, на мой взгляд, пуговиц тут имелась шнуровка, причем на спине.

В итоге обещанные Визо туфли я встречала, стоя посреди комнаты и старательно придерживая лиф. Слуга, увидев меня в такой позе, не удивился, а наоборот, улыбнулся. И сразу помчался помогать — затягивать упомянутую шнуровку.

При этом Визо явно ждал продолжения допроса, только я молчала аки заправский партизан. Просто решила, что смысла в допросе нет. Да и вообще… какая мне разница?

Нет, убежденность слуги польстила, но не до такой степени, чтобы проникнуться и погрузиться в фантазии. К тому же возвращение домой никто не отменял, и я очень хотела верить, что оно таки состоится, причем скоро! А если так, то смысл заморачиваться на аурах и прочих подмеченных только Визо взглядах? Особенно если учесть, что лично мне Ринарион побоку.

Так что… нет, допрос не состоялся! И едва слуга затянул шнуровку, я обратила все внимание на туфли.

Они оказались симпатичными и вполне обычными — лодочки на небольшом каблуке. Удивляло лишь то, что Визо угадал с их размером. Равно как и с размером платья, кстати.

— Вам очень идет, — окинув меня взглядом, заключил слуга, а я внезапно смутилась. Причем настолько, что вновь позволила Визо сбежать.

Одно радовало — теперь, будучи одетой и обутой, я почувствовала себя намного увереннее, а те упаднические настроения, которые владели мной совсем недавно, отступили. Я смогла вдохнуть полной грудью, улыбнуться роскошному интерьеру и великолепному виду, который открывался из окон. А потом замереть и нахмуриться, обратив внимание на брошенное на полу покрывало и очень неопрятную постель.

Заняться мне было совершенно нечем, и я привела королевское ложе в порядок — поправила одеяло и покрывало на положенное ему место водрузила. Потом подхватила остатки свертка. Бумагу сложила аккуратным квадратиком и отнесла на памятный круглый столик. Неиспользованные шелковые шортики положила туда же…

А сама вернулась к кровати, снова легла и попыталась расслабиться. Мне оставалась малость: дождаться появления храмовниц и ритуала, который — и теперь я в этом ни капли не сомневалась! — обязательно вернет домой. Но…


«Но» было обычным, закономерным и совершенно глупым. Оно настигло спустя час и вызвало целый шквал эмоций.

Проблема заключалась в том, что мне захотелось в туалет, но едва я встала с кровати и направилась к заветной двери, в голове стрельнула шальная мысль: что, если Ринар куда-нибудь уйдет, а меня… попросту телепортирует вслед за ним? Что, если… в самый интересный момент окажусь не наедине с собой, а в окружении очередных придворных?

В итоге вместо того, чтобы просто пойти и сделать свои маленькие дела, я разнервничалась и застыла на полпути к двери. Стояла и никак не могла сообразить, как в этой ситуации быть.

А воображение подло рисовало самые жуткие картинки, попутно нашептывая, что во время самой первой телепортации мне дико повезло. Ведь она могла застать не у окна, а… впрочем, стоп. Стоп, не будем о грустном!

Потратив несколько минут на переживания, я отринула эмоции и обратилась к разуму. Поводов думать, будто Ринар покинет покои, не было — король дал понять, что показывать меня людям не намерен. Но жизнь — штука сложная, в жизни всякое бывает, и вероятность того, что его величество сорвется с места и помчится по каким-то делам, все-таки имелась.

У меня же имелся выбор — рискнуть или…

Будучи человеком разумным, я выбрала второе. Одернула платье, расчесала пятерней волосы и неуверенно шагнула к двери, ведущей в соседнюю гостиную. Еще более неуверенно выскользнула из спальни и поспешила дальше. Меня интересовала следующая, вторая гостиная — именно там остался король.

Несмотря на намерение держаться спокойно, я почувствовала, как задрожали колени. Дружный марш мурашек по коже тоже ощутила, но до двери все-таки добралась. Потом прошмыгнула в ту, вторую гостиную и замерла в легком офигении. Просто кто-то утверждал, что будет работать, а тут…

Нет, ничего предосудительного. Никаких застолий, танцев и развратных девиц. Все было чинно и мирно, но работой даже не пахло. Ринарион возлежал на диване и потягивал вино, а Сарс восседал в кресле и… занимался тем же.

До моего появления мужчины явно беседовали, однако стоило переступить порог — заметили и замолчали. Королевский помощник мгновенно вытянулся, а Ринар так замечательно подавился вином, что сдержать улыбку оказалось попросту невозможно.

Глядя, как монарх кашляет и слегка таращит глаза, я даже о цели своего вторжения забыла. Зато, когда он пришел в норму, к дрожащим коленям добавилось бешеное желание забиться под плинтус и вообще исчезнуть.

— Что? — принимая сидячее положение, выдохнул Ринар. — Что тебе…

Он точно хотел разораться, но осекся. Отвел глаза, вновь приложился к бокалу и только после этого удостоил вниманием меня.

Во взгляде голубых глаз читалось огромное удивление, вызванное, вероятнее всего, отсутствием покрывала и наличием платья. Но этот факт сознания не коснулся. Я чувствовала себя слишком неуютно, чтобы заметить нечто, кроме собственной неловкости.

— Что тебе нужно? — выдержав паузу, спокойно вопросил король.

В этот момент просьба, с которой направлялась в эту гостиную, показалась особенно глупой. Даже возникло желание извиниться и уйти, но…

Угу, все то же «но». Обычное и совершенно закономерное. И естественные маленькие потребности, которые никто не отменял.

— Ваше величество… — Я присела. Надеюсь, что в реверансе. — Ваше величество, извините, но я хотела уточнить… Вы точно в ближайшие несколько минут из этих покоев не выйдете?

Ответом на мой вопрос стало хмурое и недоуменное:

— Чего-чего?

Я невольно потупилась, но через миг все-таки нашла в себе силы поднять глаза и пояснить:

— Просто мне нужно…

— Что тебе нужно? — перебил величество нетерпеливо.

Сразу вспомнилось, что мы не одни. Бросив быстрый взгляд на Сарса, я почувствовала себя еще глупее, чем раньше, но все-таки сказала:

— Просто пообещайте, что в ближайшие несколько минут никуда не уйдете.

Ринар пробормотал что-то явно ругательное и стремительно поднялся. Он сделал несколько шагов по направлению ко мне и рыкнул:

— Ты можешь объяснить по-человечески?

Я, конечно, могла, но посвящать в свои потребности двух посторонних мужчин, один из которых вообще правитель, было жуть как неудобно. Закусив губу, я попробовала отыскать сколь-нибудь приличную формулировку, в итоге выдала:

— Мне нужно… припудрить нос, и я бы очень не хотела, чтобы в этот момент меня куда-нибудь телепортировало.

Ринар замер и опять нахмурился. Несколько секунд пребывал в явном недоумении, а когда сообразил, состроил такую мину, что захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Но то, что случилось дальше, было еще хуже…

Король властно указал на дверь, из которой я только что вышла, и скомандовал:

— Иди!

Я развернулась, взялась за ручку, и только после этого поняла, что его величество намеревается пойти следом.

Осознание повергло в шок, и я даже остановилась, чтобы возразить, но прежде чем успела открыть рот, услышала:

— Иди!

Это был даже не приказ, а нечто несоизмеримо большее. Нечто такое, от чего все возражения застряли в горле, а ноги сами понесли в соседнюю гостиную. Лишь добравшись до дверей спальни, я нашла в себе силы повернуться, однако спорить и взывать к чувству приличия не пришлось. Просто Ринар остановился и заявил едко:

— Я побуду здесь. Чтобы наверняка!

К коктейлю владевших мной эмоций добавился жгучий гнев! Но смущение было все-таки сильнее, так что выговаривать монарху я не стала. Просто вздернула подбородок, рывком открыла тяжеленную дверь спальни и отправилась в заветную комнату. Попутно жалея о том, что не стала рисковать, а решила поступить «по-умному».

Через пять минут, две из которых ушли на мытье рук и попытку унять румянец, я вернулась в первую, примыкающую к спальне гостиную. Хотела высказать Ринару все, что думаю по поводу его хамства, но, столкнувшись лицом к лицу, о цели своего возвращения позабыла.

Зато король помнил… Едва я переступила порог, усмехнулся и спросил:

— Успешно?

Пары минут, потраченных на то, чтобы успокоиться, как не бывало. Я вспыхнула вся! От макушки до пят. И пусть на лице его величества ни один мускул не дрогнул, я четко видела — реакция ему понравилась. Это стало поводом стиснуть зубы и до боли сжать кулаки.

Король опять-таки заметил и, как ни странно, улыбнулся. Потом окинул меня долгим оценивающим взглядом, развернулся и зашагал прочь. А я… непроизвольно зашипела, и раньше, чем местный самодур успел обернуться, шмыгнула в спальню. Уже там, за закрытой дверью, позволила себе топнуть ногой и выпалить:

— Идиот!

ГЛАВА 3

Остаток дня прошел очень нервно и не слишком приятно. Нет, меня не беспокоили, просто время тянулось настолько медленно, что хотелось выть.

Я то валялась на кровати, то расхаживала по спальне, а в какой-то момент набралась наглости и опять отправилась в ванную, чтобы все-таки провести небольшой обыск и завладеть расческой. Жизнь сразу стала чуточку веселей…

Несколько раз ко мне заглядывал Визо. Слуга интересовался, все ли в порядке, и предлагал подать обед. От последнего я отказалась, но Визо поступил по-своему. В итоге в спальне появился уже знакомый столик на колесиках, на котором стояли не менее знакомый чайник, чашка и несколько тарелок с закусками.

Памятуя о недавнем инциденте, соблазняться едой и уж тем более чаем я не стала. Только много позже, когда солнце покатилось к горизонту, позволила себе наполнить чашку и сделать несколько глотков.

На еще один поход в ванную тоже осмелилась. В этот раз короля не оповещала — рискнула.

А когда за окном начал сгущаться сумрак, в дверь моей темницы опять постучали и, судя по напору, в гости пожаловал отнюдь не Визо…

Этот стук стал поводом всполошиться, однако подняться с кровати я не успела. Ринарион ввалился в спальню ровно в тот момент, когда я, слегка запутавшись в длинной юбке, пыталась сесть.

Зрелище возлежащей на королевском ложе девицы монарху точно не понравилось, тем не менее вместо обычной кривой мины меня одарили ухмылкой.

Желание покраснеть и смутиться я в себе задушила. Вместо этого нацепила на лицо маску спокойствия и, не оставляя попыток сесть, спросила:

— Какие-то новости? Что-то прояснилось?

— Да, — ответил Ринар. Потом мотнул головой и сказал: — Пойдем.

Вот теперь я смогла выпутаться из ткани и даже подняться. Уверенно впихнула ноги в оставленные подле кровати туфли и, глубоко вздохнув, отправилась за королем.

Прогулка оказалась недолгой — меня провели в уже знакомую первую гостиную, в которой кроме королевских помощников было еще несколько человек. Один мужчина и семеро характерного вида женщин. Они напоминали католических монахинь: те же строгие темные одежды и очень похожие широкополые конструкции на головах.

Отличие заключалось в цвете этих уборов. У одной «шапка» была кипельно-белой, а цвета остальных варьировались от бежевого до насыщенно-кремового.

Я сразу догадалась, что «белая шапка» — главная, и именно на нее обратила все свое внимание…

Храмовница стояла возле уже знакомого дивана и, едва я вошла в гостиную, уставилась в оба глаза. Первые секунды смотрела не моргая, потом прищурилась и нахмурила брови.

Я уже знала, что вот такой прищур говорит о чтении ауры, и чуть-чуть занервничала. Но нервозность не помешала подойти ближе и сказать, обращаясь ко всем:

— Добрый вечер.

Монашки и мужчина, сильно похожий на священника, закивали. Сарс и Бирис, наоборот, не шелохнулись. Зато король, как ни странно, прореагировал, причем гораздо спокойнее, нежели обычно.

— Еще не добрый, но сейчас будет, — пробормотал он.

А в следующую секунду мы услышали:

— Нет. — И уже громче, с пояснениями: — Нет, ваше величество, обряд невозможен.

— Это еще почему?! — взвился Ринар.

«Белая шапка» — а реплика принадлежала именно ей — перестала мерить меня взглядом, прикрыла глаза и вздохнула. И только выдержав паузу, заговорила вновь:

— Вы же знаете, что большинство обрядов имеют так называемые зеркала — то есть обряды-противодействия. Но обряд, проведенный матушкой Ларией, слишком древний, и зеркала у него нет. Когда господин Бирис изложил суть проблемы и… — вот тут храмовница заметно поморщилась, — поставил задачу, мы решили, что можно попробовать применить другой, аналогичный вариант. Однако сейчас я могу с полной уверенностью сказать, что он невозможен.

— Почему?! — рыкнул Ринар.

«Шапка», в отличие от меня и большинства коллег, не дрогнула. Вздохнула еще раз и объяснила:

— Ваше величество, печать на ауре этой девушки слишком явная, а гарантировать, что переход будет безопасным и мы сумеем не допустить расщепления, я не могу. При том, что метки с ауры исчезают не сразу… В общем, вы не хуже меня знаете, чем грозит такой поступок.

Да, Ринарион точно знал. А я — нет! Но это не помешало мне похолодеть и исполниться самого настоящего ужаса! Просто повода сомневаться в значении слова «расщепление» не было никакого. Я слишком четко поняла, чем этот обряд грозит!

— И что в таком случае делать? — воспользовавшись шоком короля, встрял Сарс.

Храмовница ответила не сразу…

— Полагаю, нам следует дождаться пробуждения матушки Ларии. Возможно, в ее запасниках найдется какой-нибудь другой, более приемлемый метод. К тому же именно Лария была инициатором обряда, и у нее гораздо больше шансов эту ситуацию изменить.

— А снять печать? — выпалил Ринарион, и я опять похолодела. Даже отступила на пару шагов и, вопреки всякой телепортации, приготовилась бежать.

Нет, смысла печати я по-прежнему не понимала, но уже догадалась, что это защита. Пока печать на месте, тронуть меня не посмеют.

— Снять? — недоуменно переспросила «шапка». Тут же отрицательно качнула головой и добавила: — Ваше величество, вам прекрасно известно, что подобное невозможно. Такие печати не по нашей воле появляются, и способов стереть их или аннулировать не существует.

Мне… полегчало. Причем настолько, что тело перестало быть каменным, а ноги слегка подогнулись. Пришлось ухватиться за спинку близстоящего кресла, а потом плюнуть на все, обогнуть его и сесть.

Мою реакцию, конечно, заметили, и в гостиной воцарилось гробовое молчание. Пару секунд я переваривала эту тишину, а потом решилась спросить:

— Так что случится, если меня расщепит?

Вопрос адресовался главной храмовнице, и она, в отличие от Ринара, увиливать не стала. Более того, ответила развернуто и внятно:

— Печати, подобные той, что стоит на вашей ауре, появляются очень редко. Вы своего рода благословение, дар, сделанный, в данном случае, нашему монарху. Утрата такого дара означает утрату благословения и обычно заканчивается очень плохо. Человека постигают огромные неудачи, этакая кара богов. Неудачи распространяются на все сферы жизни и на все, что человеку подвластно. А Ринариону, как понимаете, подвластно целое королевство.

Женщина замолчала, а я выпала в легкий осадок. В искреннем офигении повернула голову, чтобы взглянуть на упомянутого монарха.

Не знаю, что хотела найти на его лице. Может быть, улыбку, которая сведет слова храмовницы на нет? Или… опять-таки улыбку, которая объяснит, что «белая шапка» шутит.

Вот только Ринар не улыбался. Он кривил губы и морщил нос, непрозрачно намекая, что для него эта откровенность как кость в горле.

— А… раньше такое случалось? — уточнила я осторожно.

Поводов сомневаться в осведомленности храмовницы, конечно, не было, но очень хотелось знать наверняка.

— Случалось, — ответил уже мужчина. Тот, который на священника походил. — И увидеть это явление в масштабе королевства совсем не хочется.

Все. Я выпала в осадок окончательно. Устало откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и попыталась еще раз переварить услышанное. Правда, думалось в данный момент исключительно о том, что лучше побыть в этом мире неделю и вернуться живой, чем уйти прямо сейчас и… расщепиться.

И еще — я была убеждена, что склонный к самодурству Ринар рассудит иначе. Уже приготовилась услышать его возражения и угрозы в адрес представителей местной церкви. Однако реакцией монарха стал отчетливый зубной скрежет и тихое:

— Благодарю за помощь. Свободны!

Я распахнула глаза, чтобы увидеть, как делегация священнослужителей кланяется и неспешно устремляется к выходу. А в поле зрения появляется Визо, тоже кланяется и вопрошает:

— Ваше величество, как насчет ужина? Подавать?

— Подавай, — процедил король.


Лично я на приглашение отужинать не рассчитывала и вообще решила, что реплика касается исключительно Ринара и его помощников. Но все оказалось чуть-чуть иначе, и не сказать, что лучше…

Через несколько минут Сарс и Бирис откланялись, а Визо спешно распахнул одну из немногочисленных внутренних дверей, открывая доступ в небольшую, можно даже сказать, камерную столовую. И пусть я находилась довольно далеко, но сразу заметила, что стол накрыт на двоих.

Это стало поводом напрячься и мысленно застонать. Ринарион, и я это видела, воспринял ситуацию примерно так же.

Однако соскочить с крючка никто из нас не успел — прежде чем мы с его величеством опомнились, слуга поклонился, указал на стол и воскликнул:

— Прошу!

До этого момента голод не беспокоил, а вот теперь накрыло по полной. Сразу вспомнился пропущенный обед и не самый сытный завтрак.

Судя по выражению монаршего лица, с питанием Ринара дела обстояли немногим лучше. Наверное, именно поэтому мы в конечном итоге оказались в столовой и заняли приготовленные для нас места.

Мы уселись напротив друг друга, но ничего особенного в этом не было. Да и обстановка ничем не отличалась — обыкновенный ужин, только и всего.

Отсутствие каких-либо подозрительных элементов порадовало, ибо в момент, когда Визо распахнул дверь и выкрикнул свое «Прошу!», в голову закралось подозрение в сводничестве. Здесь и сейчас это подозрение развеялось, и я смогла вздохнуть спокойно.

Следующие минут десять были посвящены исключительно еде. Мы с Ринаром дружно стучали вилками с ножами и всячески набивали желудки. А когда первый, самый острый приступ голода прошел, его величество на мгновение откинулся на спинку стула, смерил меня очередным взглядом и крикнул в сторону:

— Визо, вина!

От неэтичного вопроса: «А не многовато ли пьете?» — я удержалась — как бы там ни было, но поводов подозревать монарха в пьянстве не имелось. Он был слишком для подобных подозрений трезв!

В том же, что касается повторного появления Визо и наполненных бокалов… я пришла к выводу, что лично мне алкоголь не помешает. Просто уровень нервного напряжения зашкаливал, и очень хотелось хоть немного расслабиться.

Повинуясь правилам хорошего тона, я приподняла бокал, салютуя Ринару, и пригубила пурпурного цвета жидкость. Слегка удивилась, отметив, что вино оказалось, очень приятным и явно изысканным.

Однако налегать на спиртное все-таки не спешила. Да и к еде, которая опять-таки приятно удивляла, постаралась отнестись сдержанно. Но самого сдержанного отношения требовал другой, куда более неожиданный момент…

Утолив первый голод и хлебнув вина, местный самодур превратился в настоящего коршуна. Он сидел напротив, рвал руками какую-то жареную зверушку и постоянно зыркал на меня.

Вначале король смотрел исключительно на лицо, но чем дальше, тем чаще взгляд голубых глаз останавливался чуть ниже. Угу, на той самой зоне повышенного внимания — декольте.

И ладно Ринар! Ладно! Он мужчина, а у них интерес к женской груди заложен где-то на уровне инстинктов! А что, простите, случилось в этот момент со мной? Почему вместо того чтобы возмутиться или смутиться, в крайнем случае испытать чувство неприязни, я… волну жара поймала?

Эта волна накрывала медленно, но была настолько мощной, что проигнорировать не вышло. Убедить себя в том, что жар связан с волнением или стрессом, тоже не удалось. Просто ощущения были слишком характерными и до ужаса четкими. Мне даже пришлось скрестить ноги и сделать несколько максимально глубоких вдохов. Вот только вдохи, увы, не помогли.

Я все так же сидела напротив монарха, изредка ловила колкие взгляды и испытывала самое настоящее возбуждение. Оно было настолько сильным и настолько неуместным, что в голову невольно закралась мысль: а что, если я не сама? Что, если мне помогли?

Первое подозрение пало на еду — в нее же вполне могли подмешать какой-нибудь афродизиак. Следом возникла другая, куда более реальная версия — а может, проблема в оставленной на моей ауре метке? Ведь она, насколько я понимаю, лично Ринару принадлежит.

Вот только спрашивать я не стала и, сознавая свою неадекватность, вообще решила помолчать. Я слегка опасалась, что величество игру в молчанку не одобрит, но Ринарион и сам заговаривать не спешил.

В итоге ужин прошел более-менее сносно. Лишь в самом конце, когда Визо подал десерт, меня уведомили:

— Спальня в моих покоях всего одна, поэтому ночевать будешь в гостиной. — И уже слуге: — Визо, постели!

— Да, ваше величество, — отозвался тот, а я невольно поморщилась.

Нет, ясно, что король на прикроватном коврике не ляжет, но блин… так хотелось поверить в галантность, в какое-то чудо. А он…


Спустя четверть часа стало ясно — нет, галантностью тут вообще не пахнет. Просто мне заявили:

— Ванная в покоях тоже одна.

Я сначала поверила, но спустя секунду нахмурилась и поняла — врет! Они с Сарсом целый день в этих комнатах провели, но примыкающей к королевской спальне ванной ни разу не воспользовались.

Следовательно, тут есть вторая. И в том, что это именно полноценная ванная, а не спрятанный в дальнем закутке унитаз, сомневаться как-то не приходилось.

Возможность поспорить и доказать Ринару, что он лукавит… ну все-таки она была. Но, учитывая мое не очень вменяемое состояние, идти на этот шаг я не стала. Решила поступить умнее — банально лечь спать. Только была в этом идеальном плане одна маленькая заковырка — уснуть, не приняв душ, я неспособна. То есть вариант — зайти в ванную на пару минут и тут же с монарших глаз исчезнуть — прокатывал. И, если честно, я была не слишком этим обстоятельством огорчена. Просто, несмотря на неуместную волну жара, я чуть-чуть взбесилась.

Сообщение о ванной было озвучено в момент, когда мы с Ринаром вставали из-за стола. Мне дали несколько минут на осознание — ровно столько, сколько заняла прогулка от столовой до второй, внутренней гостиной. И уже там, скользнув взглядом по застеленному дивану, его величество смилостивился.

— Если ты недолго, то можешь сходить первая, — в обычной неприветливой манере заявил он.

Я притворилась, что задумалась, а через миг кивнула. Потом обвела гостиную взглядом и, не обнаружив Визо, уверенно шагнула к королю. Подошла, чтобы тут же повернуться спиной и попросить:

— Расстегнете?

Ринар ответил с небольшим запозданием.

— Да, — процедил он. — Так и быть.

Мне пришлось стиснуть зубы и наградить себя парой мысленных пощечин. А чуть позже, когда почувствовала, что платье начинает сползать — вообще губу закусить. Просто реакции тела усилились раз в двести! И это было, мягко говоря, невыносимо.

Я даже успела пожалеть о своей наглости и вспомнить, что мстительность — черта, которую карма не поощряет, но… я не могла поступить иначе. Потому что Ринар действительно взбесил!

В итоге пытку близостью его тела я все-таки пережила. Придерживая расшнурованное платье, гордо прошествовала к нужной двери, прошмыгнула в ванную и заперлась изнутри. А вот уже там сдулась, ибо месть в виде пары часов полоскания показалась не просто глупой, а идиотской.

Чего я подобным шагом добьюсь? Только разозлю!

Да, убить меня не могут, но инструментов для ответной мести у Ринариона полно. В его силах превратить мое существование в ад или того хуже. Следовательно, если смотреть на ситуацию здраво, мне следует держаться скромно и не наглеть. В частности, не нервировать их и без того дерганое величество.

Но и угождать Ринару я не обязана. Летать по королевским покоям мухой, успевая все за секунду, — тоже.

Именно с этими мыслями я избавилась от платья и прочих элементов одежды. Осторожно забралась в огромную керамическую лохань, задернула шторку и потянулась к шлангу, увенчанному вполне обычной душевой насадкой.

Потом повернула ручку крана, и… мне стало хорошо. Гораздо лучше, чем было. Настолько, что даже желание прибить местного самодержца угасло.

Впрочем, терять бдительность я не собиралась. Просто помнила о своем решении и сознавала: еще чуть-чуть — и нужно будет выходить. И лишь выключив воду, заметила еще одну интересную вещь — сексуальное напряжение спало.

Значит ли это, что душ успокоил? Или виной всему отсутствие в обозримом пространстве Ринариона?

И кстати… а его, ну то есть короля, тоже на неприличное пробило? Или это только у меня что-то в организме подвинулось и только мне столь несказанно «повезло»?

Слегка озадаченная данным вопросом, я взяла одно из нескольких больших полотенец и вытерлась. Потом вновь натянула слипы, выданные мне майку и платье. Быстренько воспользовалась зубным порошком, расчесала чуть подмоченные волосы и, подхватив туфли, босиком направилась в гостиную. А переступив порог, сосредоточила все внимание на Ринаре.

Да, король дождался. Но вид имел предельно недовольный! Настолько, что различить какие-то иные эмоции было совершенно невозможно.

Или проблема заключалась не в монархе? Возможно, вся закавыка была в том, что меня при встрече с величеством опять горячей волной накрыло? И хотя я очень старалась держаться, но мозг начал плавиться, а ноги подгибаться.

— Ну наконец-то, — пробормотал Ринар.

С какой-то особой грацией он поднялся из кресла, пробежал взглядом по застеленному дивану, по моей фигуре и отдельно по расшнурованному, но надетому платью.

Затем кивнул и стремительно направился к спальне.

Рывок. Последний шаг. И оглушительный «бах», с которым дверь в королевскую опочивальню захлопнулась!

Этот «бах» должен был отрезвить, но мне, увы, не полегчало. Я по-прежнему чувствовала наполняющий тело жар и бешеное, просто нереальное напряжение. Клянусь, я никогда и никого с такой силой не хотела.

Второй и куда более важной мыслью стало: я не выдержу! Если так пойдет и дальше, то к моменту пробуждения Ларии я либо свихнусь, либо сяду в тюрьму за попытку изнасилования Ринара.

И плевать, что посадить меня, скорее всего, невозможно! Король, если захочет, точно что-нибудь придумает!

От осознания собственной ненормальности стало совсем грустно. Я кое-как стянула платье, аккуратно положила его на кресло, а сама нырнула под одеяло. Краем сознания отметила, что диван довольно удобный, постельное белье пахнет свежестью, а подушки именно такие, как я люблю — не мягкие, но и не слишком жесткие.

Забив на то, что спать совершенно не хочется, я закрыла глаза и лишь после этого поняла — кое-что не так. А именно: в гостиной горит свет, и я понятия не имею, как его выключить.

Тихонечко застонав, я села и принялась оглядываться. Искала что-нибудь похожее на выключатель ну или нечто, напоминающее шнурок, — дабы вызвать Визо.

Но ни первого, ни второго, увы, не обнаружилось, и это стало еще одним поводом для грусти. В итоге я состроила жалостливую мордашку и позвала шепотом, ни на что не надеясь:

— Визо… Ви-и-изо…

А через миг вздрогнула и вообще едва инфаркт не словила. Нет, слуга не появился. Зато дверь королевской спальни резко распахнулась, и в гостиную ввалился Ринар!

Король был облачен в тонкий халат пурпурного цвета, но в душ, судя по совершенно сухой шевелюре, еще не ходил. И, кстати, явился вовсе не потому, что звала. И даже не для того, чтобы пожелать гостье спокойной ночи!

Причина визита была не очень ожидаемой…

— Это ваше? — махнув в воздухе какой-то белой тряпочкой, рыкнул он.

Я не поняла. Ошарашенно вытаращилась и вопросительно приподняла брови. А Ринарион сощурил свои голубые глазищи и, развернув тряпочку, продемонстрировал мне знакомые шортики из белого шелка. Да, те самые, которые за ненадобностью на круглом столике оставила.

Я могла признаться, но, учитывая тон и этот прищур, сказала категорично:

— Нет, не мое.

Но Ринар вместо того, чтобы извиниться и отстать, процедил:

— А чье же в таком случае?

Я, кажется, немного покраснела, но мнения своего не изменила.

— Откуда мне знать, — выдохнула, пожав плечами, — кто в вашу спальню заглядывает и трусами там разбрасывается?

Идиотизм ситуации заключался еще и в том, что при мысли о других стало бесконечно грустно. А через миг я услышала:

— В том-то и дело, что никто! Женщин в этих покоях, и особенно в спальне, не бывает. И до тебя… — Ринар окинул меня неприязненным взглядом, отдельно задержавшись на майке, которая слишком с упомянутыми тортиками гармонировала. — И до тебя, Света, трусами там никто не разбрасывался!

В финале этой фразы обсуждаемый предмет гардероба был скомкан и брошен в меня. Я же так растерялась, что ни одного внятного возражения не придумала. Вместо того чтобы отбрыкиваться, сидела и смотрела на короля как последняя дура. А где-то в глубине души расцветало чувство совершенно дебильной радости.

Да, дебильной! Ибо какая мне разница, кто и как в его спальне бывает? Я вообще никакого отношения к его личной жизни не имею!

Но… напряжение минувшего дня все-таки сказалось. Ринар постоянно издевался и тоже внес свою лепту. В итоге, когда оцепенение спало, с моих губ сорвалось совершенно неприемлемое:

— У вас какие-то интимные проблемы? Или вы принципиально женщинами не интересуетесь?

Лицо собеседника резко вытянулось, а я чуть не взвыла. Клянусь, слова вырвались непроизвольно! Я не хотела, я не собиралась хамить!

Через секунду возникло желание помолиться и забиться в какую-нибудь щель. Просто Ринарион осознал, что ему не послышалось и… Черт! Я никогда настолько перекошенных лиц не видела!

Еще миг — и я, потупившись, пробормотала:

— Простите. Это усталость и нервы.

— В следующий раз подумай, прежде чем говорить, — выдержав очень долгую паузу, рыкнул король. — Поверь, это гораздо безопаснее!

Последнее слово его величество подчеркнул, а я не ответила. Закусила губу и даже глаз на Ринара не подняла! Зато потянулась и подхватила брошенные шорты — они как раз на одеяло упали. А потом как-то вдруг успокоилась и даже обрадовалась.

Да, утром я брезговала примерять это белье, зато сейчас на мне были уже несвежие слипы, а спать в грязном я тоже не умею. Так что шортики оказались весьма кстати.

— Доброй ночи! — так и не дождавшись от меня ответа, прошипел монарх, ну а я…

Я подпустила в голос смущенных ноток и попросила:

— Ваше величество… пожалуйста, если не трудно, свет в этой комнате погасите.

Вот после этого я осмелилась поднять голову, но Ринар стоял уже спиной, и выражение его лица оказалось скрыто. Но что-то подсказывало — он закатил глаза.

Потом король щелкнул пальцами, и висящая под самым потолком люстра погасла. Со второго щелчка выключились немногочисленные настенные бра, а единственным источником света осталась распахнутая дверь в королевскую опочивальню.

С некоторым содроганием я смотрела, как Ринарион преодолевает расстояние до этой двери, переступает порог… И, собственно, все. Вот теперь гостиная потонула во мраке, ну а я…

Я выждала несколько минут, потом прямо под одеялом избавилась от слипов и натянула свежие новенькие шорты. Слегка зависла, пытаясь сообразить, куда деть несвежее — в итоге, в качестве временного решения, сунула трусы под подушку.

После этого улеглась, подтянула одеяло и закрыла глаза в надежде на мгновенный сон. Только вместо желанного покоя на меня накатила новая волна жара. Я даже не думала о Ринаре, а… вот!

Причем в этот раз простым возбуждением дело не ограничилось — дошло до самых настоящих судорог. Чтобы сохранить связь с реальностью, мне пришлось вцепиться в одеяло зубами и сильно сжать кулаки.

А чуть позже, когда пик неприличных желаний миновал, я сосредоточилась на дыхании и где-то на сотом глубоком вдохе все-таки уснула. И это было лучшее из того, что случилось за весь сегодняшний день…


Я проснулась от ощущения чужого взгляда. Еще не понимая, откуда это ощущение, зевнула и открыла глаза. И тут же вздрогнула. И едва не заорала! Просто в одном из кресел обнаружился массивный голубоглазый брюнет.

Да, там сидел Ринарион.

— Что… — начала было я, но осеклась и замолчала. Инстинктивно подтянула одеяло к груди, и лишь после этого приподнялась на локтях.

С некоторым недоумением отметила, что продолжительный отдых монаршего настроения не улучшил. Хуже того, Ринар выглядел еще более недовольным, чем вчера.

— Ну наконец-то… — процедил его величество. В свете явленной мне мины такое приветствие не удивило.

Будучи сонной и испуганной, я хотела ответить в том же ключе, но вовремя вспомнила о вчерашнем проколе и язык прикусила.

Вчерашние решения тоже в памяти всплыли, и это стало поводом для очень глубокого вздоха…

— Доброе утро, — собрав в кучку остатки вежливости, сказала я. — Как спалось?

Монарха неожиданно перекосило, а я удостоилась прямо-таки звериного рыка. Но на этот раз пугаться не стала — глянула вопросительно и тут же добавила:

— Что-то не в порядке?

— Все! — воскликнул король.

Я внутренне сжалась и приготовилась выслушать пояснения, но Ринар пояснять ничего не собирался. Вместо этого приказал:

— Вставай! Умывайся, одевайся, и…

Он замолчал, и я не сразу сообразила, что причиной тому появление в гостиной Визо. Слуга держал в руках еще одно платье, нечто похожее на халат и очередной сверток.

Ринар тоже заметил и вопросил хмуро:

— А это еще зачем?

Визо чуть потупился, но ответил:

— Леди предстоит провести тут не меньше недели. Ей нужна одежда.

— У нее уже есть! — воскликнул король. При этом умудрился кивнуть на вчерашнее платье, на котором, кстати, благополучно сидел.

Вот теперь я по-настоящему проснулась и немного выпала в осадок. Блин, какая прелесть. Нет, ну в самом деле!

— Но одного платья недостаточно, — парировал Визо миролюбиво. — К тому же на ауре Светланы печать вашего величества, и, будучи личным слугой короля, я не могу позволить этой леди выглядеть оборванкой.

Мне захотелось вскочить и расцеловать Визо в обе щеки, но демонстрировать голые ноги было стремно. А вот Ринарион отреагировал совсем иначе — скривился, потом фыркнул, а в довершение притворился, будто вообще ничего не говорил.

Я, глядя на такую покорность, слегка прифигела, но проникнуться этим ощущением мне не позволили. Просто местный самодур сказал:

— Ладно, но пусть поторопится! — И добавил ворчливо: — Я не готов ждать ее по три часа.

Слов… не нашлось. То есть я действительно хотела сказать что-нибудь едкое, но королевская наглость совершенно обескуражила. Меня хватило лишь несколько раз беззвучно открыть и закрыть рот.

Визо же отнесся к выходке гораздо спокойнее.

— Конечно, ваше величество, — с поклоном ответил он. После чего развернулся и дружелюбно уставился на меня.

Мне явно предлагали выбраться из-под одеяла, но присутствие в гостиной Ринариона делало такой шаг невозможным. К счастью, король понял. А может быть, ему просто надоело сидеть тут и всех раздражать?

Как бы там ни было, но через секунду самодержец поднялся и величественно перешел в следующую, в самую первую гостиную. Вот после этого я таки смогла отбросить одеяло и сказать, обращаясь к Визо:

— Спасибо вам!

— Тебе, — поправил слуга. И пояснил: — Вам следует обращаться ко мне на «ты».

Тут же вспомнилось, как он назвал меня «леди», и щеки вспыхнули румянцем. Я даже хотела объяснить, что никаким боком к леди не отношусь, но… С другой стороны, Визо человек взрослый и ему видней. К тому же на моей ауре печать короля, а это, как понимаю, тоже что-то да значит.

И вообще — какая разница? Главное, что горшком не зовут и в печку не ставят.

Сборы, включая умывание и прочие процедуры, заняли минут пятнадцать. Но прежде чем я удалилась в знакомую ванную, мне тактично объяснили, что там есть корзина для грязного белья, которой не просто можно, а нужно пользоваться.

Я отреагировала на эту информацию очередной порцией румянца, но, подумав, смущаться перестала. В конце концов, другого варианта все равно не было.

Да, я не привыкла доверять свое белье посторонним, только в данный момент постирать самостоятельно не могла. Вернее, могла, но где все свои вещички сушить? На памятном круглом столике? Под носом у его величества Ринариона?

Первая же попытка вообразить королевскую реакцию закончилась тем, что я воровато выудила из-под подушки родные слипы и, накинув на плечи принесенный Визо халат, умчалась в ванную.

А в новое, на сей раз пурпурное платье облачалась уже в спальне. Только в самом конце позвала Визо, чтобы тот со шнуровкой помог.

Еще одним занятным моментом этих сборов стало знакомство с королевской гардеробной… Просто повесить халат и вчерашнее платье было некуда, и ушлый слуга решил, что его величеству стоит потесниться.

Я наблюдала за действиями Визо с содроганием и некоторым восторгом. В процессе решила — если Ринар разорется, то я тоже разорусь. Воспользуюсь своей неприкосновенностью по полной!

Зато в гостиную возвращалась в абсолютной гармонии. Во-первых, предвкушала вкусный завтрак, а во-вторых, готовилась в скором времени вернуться в спальню и отгородиться от самодура тяжелой дверью. Третьим поводом для радости являлось полное отсутствие даже малейших признаков сексуального возбуждения. Ну что еще для попаданского счастья нужно?

Вот и я думала, что ничего. Но оказалось, кое-что все-таки есть. Одно маленькое, но очень важное условие — чтобы намеченные планы сбывались.

А мои не сбылись! Более того, они рухнули прямо на пороге первой гостиной! Едва мы с Визо вошли, едва слуга сделал шаг в сторону и сообщил, что завтрак уже подан, Ринарион фыркнул, одернул черную, расшитую золотом куртку и заявил:

— Я позавтракаю позже. — И бросив предельно раздраженный взгляд на меня: — Леди Светлана тоже.

Мы с Визо сильно удивились и замерли, а король приказал, обращаясь к слуге:

— Ты будешь сопровождать С… Свету.

— Куда? — выдохнул самый адекватный человек в этом царстве.

Только величество не ответил. Резко развернулся на каблуках и стремительно направился к выходу.

Учитывая, что телепортацию никто не отменял, мне точно предлагалось следовать за этим мужланом. Ну и Визо, разумеется. Ведь его не просто так в сопровождающие записали.

И все бы хорошо, но вчера Ринар так яростно прятал меня от придворных, а сегодня наплевал на конспирацию и возжелал прогуляться. Почему? Зачем? И отдельный вопрос — куда?

ГЛАВА 4

В прошлый раз посмотреть дворец не удалось, зато теперь очень даже. Шагая за величеством, я активно вертела головой и старательно подмечала все, что могла.

Картина оказалась вполне ожидаемой и довольно приятной — уже знакомый имперский стиль, начищенный узорный паркет, высокие окна, витиеватые люстры и отдельный момент — огромные пространства.

После тесноты собственной квартиры, да и мегаполиса в целом, эти пространства произвели особое впечатление. В какой-то момент в сознании даже вспыхнула мысль о том, что я совершенно не против здесь остаться, но стоило найти взглядом Ринариона, и желание тут же испарилось.

Еще одним довольно удивительным фактом стало отсутствие людей. Нет, ощущения, будто все вымерли, не возникло, тем не менее вокруг было абсолютно пусто.

Лишь после того, как мы миновали знакомый по прошлой «прогулке» зал и свернули в один из коридоров, на глаза начали попадаться слуги. Завидев нас, они останавливались, отступали к стенам и замирали в поклонах.

С непривычки такое поведение казалось мне дикостью, а вот Ринар и Визо даже внимания не обращали. Впрочем, в том, что касается Визо, он вообще вел себя странно… Сначала держался спокойно и даже чуточку отстраненно, но чем дальше, тем сильнее мрачнел.

Когда мы очутились примерно посередине коридора, личного слугу его величества буквально перекосило. Такая реакция заставила меня занервничать, но спросить, в чем дело, я не успела — мы пришли.

Ринар, который гордо мчался впереди, резко остановился у одной из немногочисленных дверей, стремительно повернулся к нам и заявил:

— Ждите!

И прежде чем мы успели среагировать, за той самой дверью скрылся…

Я застыла в недоумении, а Визо неожиданно зашипел. Тут же окинул пространство взглядом и ринулся к двери, расположенной по другую сторону от той, за которой исчез правитель.

Слуга заглянул внутрь, обернулся и, приглашающе махнув рукой, сказал:

— Леди Светлана, проходите.

— Э-э-э… — «умно» ответила я и, поколебавшись, приглашением все-таки воспользовалась.

Я оказалась в небольшой, не слишком уютной гостиной. Беглый осмотр привел к выводу, что комната одиночная, в смысле, ни с какими другими не соединяется. Два окна выходили в какой-то внутренний дворик — опять-таки небольшой и довольно заросший. В сравнении с великолепием залов и личных покоев Ринара комната выглядела довольно убого, но в данном случае интерьер был последним, что могло меня заинтересовать.

— Визо, а что… — начала было я, но осеклась, ибо слуга по-прежнему стоял в коридоре и явно что-то высматривал.

Через несколько секунд я услышала его недовольный голос, обращенный к кому-то, кого я видеть не могла:

— Эй ты! Быстро сюда!

Еще пара секунд, и рядом с Визо появилась невысокая девушка в сером платье и белоснежном накрахмаленном переднике. Личный слуга короля наклонился, что-то сказал, и лишь после того как девушка сделала книксен и умчалась, вошел в гостиную.

А прикрыв дверь, пояснил:

— Я распорядился насчет чая.

— А… — вновь «сумничала» я. Но тут же взяла себя в руки, глубоко вздохнула и спросила внятно: — То есть мы надолго?

Визо чуть заметно поморщился и пожал плечами. Учтиво указал на небольшой диванчик, а когда я села, прошествовал к окну. Слуга точно был недоволен, однако теперь, когда мы остались наедине, всячески пытался это недовольство скрыть. Но я уже заметила и, разумеется, заинтересовалась.

Выдержав приличную моменту паузу, полюбопытствовала:

— А что все-таки происходит?

Слуга смотрел в окно, но тут же повернулся. Он подарил неопределенный взгляд и явно хотел отмолчаться, только я возможности не дала. Сказала с нажимом:

— Визо, пожалуйста…

Сопровождающий тяжело вздохнул и покачал головой. А потом пояснил:

— Его величество… поступает не очень разумно. Более того, он… не прав.

Я непроизвольно выпрямилась и в оба глаза уставилась на Визо, но продолжения пришлось ждать довольно долго, ибо откровенничать мой информатор по-прежнему не желал.

— Светлана, я не привык обсуждать своего господина, но в данном случае скрывать глупо, поэтому скажу. Дело в том, что в тех покоях живет одна из его фа…

Информатор осекся и замолчал, но не оттого, что стушевался или передумал, — просто дверь в комнату открылась и на пороге возникла уже виденная мною служанка. Она держала в руках небольшой поднос с чайником и какими-то тарелками.

Лишь оказавшись внутри, девушка сообразила, что забыла постучаться, и сильно смутилась. Потом заметила меня, округлила глаза, а через секунду смутилась еще раз.

— Ставь и иди! — скомандовал Визо, и девица подчинилась.

Споро, при этом не забывая стрелять в меня глазками, выставила все на низкий столик, расположенный рядом с диваном, и, не забыв наполнить чашку, послушно ушла.

А я дождалась, когда дверь снова закроется, и, повернувшись к Визо, продолжила прерванную фразу:

— Одна из его фавориток?

Собеседник кивнул и выдохнул:

— Да.

Я точно знаю, как должна была среагировать. Мне следовало отмахнуться от этой информации и даже тени эмоций не испытать! Но слова почему-то задели, причем сильно. Пришлось приложить массу усилий, чтобы не выдать свою… нет, не досаду. Это было какое-то другое, куда более неприятное чувство. Словно мне пощечину залепили. Словно… помоями в лицо плеснули.

А следом пришло осознание, которое вызвало некоторый шок…

— Одну из? — неверяще переспросила я. — То есть их несколько?

Визо поморщился, но кивнул. Потом пояснил:

— У Ринариона три официальные фаворитки и… — еще один тяжкий вздох, — несколько любовниц.

Я слегка прифигела. Уставилась на собеседника в надежде услышать, что сказанное — шутка, но тот был абсолютно серьезен. И хотя подробностей уже не хотелось, я все-таки поинтересовалась:

— А почему ты считаешь, что Ринар поступает неразумно? Почему думаешь, будто он не прав?

Это мнение, насколько я поняла, относилось не к картине в целом, а к нынешнему поступку монарха — к его желанию посетить фаворитку немедленно, невзирая на привязанную телепортацией меня.

И понимание оказалось верным…

— Дело в том, что у Ринариона все равно ничего не получится, — помедлив, пояснил Визо. Потом добавил: — И его величество прекрасно об этом осведомлен.

Э… Что?

Я застыла и вытаращилась, молчаливо требуя пояснений. Только Визо откровенничать не спешил, пришлось подтолкнуть:

— Почему не получится? — Мысли о том, что три фаворитки и несколько любовниц могут выполнять роль прикрытия мужской несостоятельности, как-то не возникло. В моих глазах Ринар и мужская несостоятельность вообще не стыковались.

— Потому что в жизни его величества появились вы, — наконец признался слуга.

Все. Мой шок перешел все границы. Я даже дар речи на несколько секунд утратила! А когда способность говорить вернулась, выдохнула:

— При чем тут я?

— Метка на вашей ауре, — отозвался Визо. Чуть потупился и добавил: — У Ринариона теперь ни с кем, кроме вас, не получится.

— Что-о-о?..

На несколько минут комнату окутала тишина. Я пыталась переварить свой шок, а личный слуга его самодурства стоял и ждал, когда сие чудо свершится.

Ну а заметив на моем лице признаки возвращения в реальность, заговорил опять:

— Метки вроде вашей — большая редкость, но случай не уникальный, такое уже бывало. И доподлинно известно, что в парах, связанных подобной меткой, измены невозможны. Ринарион не сможет вам изменить, как бы ни старался. Вы… — тут слуга заметно смутился, — тоже изменить не сможете. И желать будете только друг друга. Всегда.

Как не сможет изменить мужчина, я представляла. Как не сможет изменить женщина — нет. Но уточнять этот момент все-таки не стала. Мне и без технических подробностей плохо сделалось.

А отдельным поводом для ужаса была реплика о том, что… его величество прекрасно об этом моменте осведомлен. То есть Ринар…

— Вы действительно думаете, что он знает? — поморщившись, уточнила я.

Визо уверенно кивнул. Потом добавил:

— Он даже «Хроники» вчера перечитывал, чтобы убедиться.

Желания углубляться в тему, конечно, не было, но не спросить я не могла:

— Но если так, то зачем он отправился к фаворитке?

— Видимо, надеется, что его, в отличие от остальных, это ограничение не коснется.

Я зачем-то попыталась представить величество в объятиях посторонней красотки и мгновенно испытала приступ тошноты. А когда тошнота отступила, новый вопрос задала:

— Он поэтому так на меня рычит? Он за это так меня возненавидел?

Визо заметно удивился.

— Возненавидел? Ну что вы… Я знаю Ринариона очень давно, и поверьте — это не ненависть. Просто некоторая неприязнь, причем скорее показная, нежели искренняя.

Воображать, как может выглядеть истинная ненависть в исполнении Ринара, я не стала. Вернее, хотела, но воображалки решительно не хватило. А Визо продолжил:

— В том же, что касается отношения… полагаю, что да, печать точно некую роль сыграла. Но дело не только в ней и не только в вас. Просто Ринарион очень не любит, когда кто-то вмешивается в его планы или сопротивляется его приказам, а Лария…

Слуга замолчал, а я, услыхав имя виновницы всей этой жути, напряженно подалась вперед. И услышала после паузы:

— Подробности мне неизвестны, но смысл их конфликта в том, что Ринарион вознамерился перенести Первый храм Богини на другое место. Матушке-настоятельнице идея, разумеется, не понравилась, вот она и постаралась.

Уже звучавший вопрос: «А при чем здесь я?» — остался невысказанным. Зато очень ясно вспомнилось низкое аскетичное строение, виденное мной из окна королевской спальни, и я уточнила:

— Первый храм — это такой маленький и невзрачный?

— Да, — ответил Визо. Потом кивнул на столик и добавил: — Вы поешьте, а то мало ли как день сложится.

Предложение было определенно в тему, и я, подумав, согласилась. Приподняла непривычно пышную юбку, пересела ближе к столику и потянулась за чашкой.

Чай, как выяснилось, уже остыл, но я не расстроилась. Отхлебнув ароматного напитка, подхватила с одной из тарелок булочку, а едва откусила первый кусок — вздрогнула и чуть не подавилась. Просто дверь в комнату резко распахнулась и на пороге возник Ринар. Злющий-презлющий! И слегка, самую малость помятый…

Я замерла в ожидании какой-нибудь фразы, но король молчал. Смерил убийственным взглядом сперва меня, потом Визо, затем опять к моей скромной персоне вернулся. Вот только теперь я вспомнила о том, что пребываю в образе хомяка, и постаралась быстренько откушенное прожевать. Но быстренько, как назло, не получилось — увы, под тяжелым взглядом монарха кусок в горло не лез.

А еще, глядя на это, с позволения сказать, величество, жутко хотелось вернуть вчерашний вопрос. Хотелось ухмыльнуться и спросить: ну как, успешно? И я дико радовалась тому, что в данный момент ем! Клянусь, если бы не это, точно бы от самоубийственной реплики не удержалась!

Но едва закончила жевать, очень о своей вынужденной культурности пожалела. Просто кое-кто, не будем показывать пальцем, выразительно закатил глаза и процедил:

— Ну наконец-то…

И уже не мне, а Визо:

— Я сегодня в кабинете работаю. Возможно, до самого вечера.

Слуга вежливо кивнул, ну а я все-таки не выдержала… Спросила, подпустив в голос удивления и фальшивого ужаса:

— В кабинете? Но как же ваши придворные? Вдруг меня кто-нибудь увидит?

Король скривился и привычно не ответил. Зато Визо пояснил:

— Всем, кто живет во дворце, кроме Сарса и Бириса, приказано сидеть по своим комнатам, а сам дворец закрыт для посещений. Поэтому никого, кроме слуг и стражи, вы не встретите.

— Ого! — откликнулась я. — Ну надо же…

Визо удостоился очередного гневного взгляда, но основная часть монаршей «ласки» предназначалась все-таки мне. И так как усугублять не хотелось, я отложила надкушенную булочку, залпом допила чай и встала, дабы последовать за Ринаром.


Кабинет не удивил, он оказался весьма созвучен королевским покоям. Единственное «значительное» отличие — темных тонов в интерьере было больше. Ну и еще один момент — спальня и прочие жилые помещения располагались на верхних этажах, а кабинет с прилегающей к нему приемной значительно ниже. Я определила эту часть дворца как административную.

Чтобы добраться до пункта назначения, пришлось миновать несколько залов, коридоров и лестниц. За время этой прогулки мы не встретили ни души! Только в самом конце, уже в приемной, натолкнулись на четырех стражей.

Впрочем, как «натолкнулись»? Вооруженные мужчины в форменной одежде явно находились у дверей монаршего кабинета постоянно, то есть ничего внезапного в этой встрече не было.

Увидав величество, стражники вытянулись по струнке и заученно уставились куда-то в пространство. Но когда мы дошли до середины приемной, не выдержали и принялись дружно коситься на меня.

Ринар, как полагаю, это заметил, но никак не прореагировал. Я не прореагировала тем более, разве что чуть-чуть, на полноготка, смутилась.

А в самом кабинете обнаружились уже знакомые мне помощники — тощий Бирис и плотный Сарс. В момент нашего появления они стояли у одного из трех письменных столов и о чем-то беседовали. По тому, как вытянулись лица, стало ясно — появления начальства не ждали, но уточнять, какого фига это начальство примчалось, конечно, не рискнули.

Коротко кивнув подчиненным, Ринар направился к самому большому, украшенному сложной резьбой столу. Попутно указал на расположенный по правую руку кожаный диван и добавил, не удостоив меня даже взглядом:

— Садись здесь.

Дико захотелось огрызнуться и вообще взбрыкнуть, но я, подумав, подчинилась. Да, мне по-прежнему очень не хотелось усугублять, особенно учитывая взвинченное состояние Ринариона.

Думать о недавних событиях не хотелось тем более, однако, едва я опустилась на диван и расправила пышную юбку, мысли сами в голову полезли. Не в красках, но я все-таки вообразила облом его хамоватого величества и непроизвольно улыбнулась.

А через миг веселье накатило с такой силой, что пришлось закрыть лицо руками и больно закусить губу. Но смех все равно прорвался, и состояние мое, разумеется, заметили…

— Что? — гаркнул Ринар.

Я, конечно, не ответила.

Спустя несколько наполненных моим сдавленным писком секунд кто-то из помощников предположил:

— Полагаю, у леди истерика.

Веселье не отступило, но приступ безудержного смеха все-таки прошел. Я поспешно убрала руки от лица и, смерив парочку помощников взглядом, спросила:

— Уже не «она»? Уже «леди»?

Сарс не дрогнул, а вот Бирис заметно покраснел. Ответил, слегка потупившись:

— Извините. Мы были неучтивы и не правы.

Поворот оказался неожиданным, но на состояние мое опять-таки не повлиял. Мне по-прежнему было дико смешно, и успокоиться при всем желании не получалось.

Но выговаривать за эту… ну действительно истерику мне не стали. Ринарион привычно поморщился и сказал, обращаясь к Сарсу:

— Насчет завтрака распорядись. Для меня и для… леди.

Все. Несмотря на прозвучавший в голосе короля сарказм, истерика перешла на новый виток. Но невольных свидетелей она больше не интересовала. Теперь я просто сидела, хихикала в свое удовольствие и искренне надеялась, что приступ все-таки пройдет.

Чудо случилось минут через десять. Ровно в тот момент, когда вызванный Сарсом слуга приволок огромный поднос со всевозможными вкусностями и чаем.

Едва содержимое этого подноса перекочевало на отдельно стоящий у окна стол, я услышала куда более спокойное, нежели обычно:

— Пойдем, С… Света.

На этом галантность короля закончилась, но иного я и не ожидала. Молча поднялась на ноги, прошествовала к тому самому столу, собственноручно отодвинула для себя стул и, усевшись, сосредоточилась на еде.

Ринарион тоже сел и, равно как и я, уткнулся в тарелку. И это было гораздо лучше, чем вчера за ужином! Более того — благодаря сосредоточенности монарха завтрак прошел вполне сносно. Зато когда мы закончили и я вернулась на прежнее место, а Ринар сел за письменный стол, случилось нечто…

Раздался стук — умеренный, но какой-то излишне торопливый. Через миг двери кабинета приоткрылись, и в щель протиснулась голова стража. Мужчина тихо кашлянул, потом сказал, обращаясь к Ринару:

— Ваше величество, простите, но к вам посетитель.

Брови короля резко взлетели вверх. Сарс с Бирисом тоже удивились. Ну и я, конечно, некоторое недоумение испытала… Какие посетители, если все придворные по комнатам сидят? Если ходить по дворцу только стражникам и слугам позволено?

— Кто? — уточнил правитель.

— Леди Пиниция, — помедлив, отозвался страж.

Пауза длилась недолго. Потом Ринар кивнул, а стражник отстранился и распахнул двери. Еще секунда, и в кабинет вошла дама, которую я мгновенно узнала. Я видела эту рыжеволосую леди в толпе придворных после первой телепортации.

Меня, как оказалось, тоже запомнили и тут же одарили очень недобрым взглядом. Но быстро переключили все внимание на короля, не забыв присесть в очень глубоком реверансе.

— Ваше величество, простите за вторжение, — красивым низковатым голосом проворковала рыжая. — Но мне очень нужно с вами поговорить.

Ринар, который уже не хмурился и даже не кривился, промолчал, явно ожидая пояснений. Но единственным, что добавила леди, стало:

— Наедине.

Статус рыжей был ясен с самого начала, поэтому лично меня просьба не удивила. Остальные тоже отреагировали ровно, и такое отношение подсказало — с точки зрения присутствующих, ситуация обыденная.

А вот когда Ринар встал и, помедлив с секунду, направился к Пиниции, мое спокойствие значительно пошатнулось. Я ощутила невероятный прилив ярости — жгучей, испепеляющей!

Как смогла сдержаться, как сумела сохранить нейтральное выражение лица — не знаю! Зато знаю, что в этот миг мне дико хотелось вскочить и выцарапать глаза сперва ей, потом ему! Поэтому, когда Пиниция и король вышли, а двери кабинета закрылись, я испытала толику радости. И полностью сосредоточилась на попытке не выдать свое неадекватное состояние.

Но когда в сознании вспыхнул вопрос: «А зачем эта зараза вообще явилась?» — сдерживаться стало совершенно невозможно. Просто я вдруг очень четко поняла, что сегодня утром Ринар именно к ней, к рыжей ходил!

То есть он ходил, но у них ничего не получилось, а дальше все просто. Может ли постоянная любовница смириться с подобным провалом? Ну разумеется, нет! Следовательно, Пиниция не поговорить пришла. Она примчалась, чтобы… попробовать еще раз!


Кажется, я зашипела. Или даже выругалась, причем матом. А может, все-таки сумела сдержаться и промолчать? Нет, не помню, но… как бы там ни было, Сарс и Бирис заметили. Правда, издеваться не стали. Бирис даже поднялся из-за стола и принес воды.

Когда я принимала стакан, руки ходили ходуном. Зато через минуту, едва вода была выпита, а стакан возвращен королевскому помощнику, стало на порядок легче. Спустя еще минуту я смогла выдохнуть и пояснить:

— Это не мои эмоции, это все метка.

— Знаем, — ответил Сарс. В голосе прозвучало вполне искреннее сочувствие.

Думаю, именно это сочувствие помогло не заморочиться и вообще отнестись к своему позору философски. Откинуться на спинку дивана, прикрыть глаза и попробовать поймать дзен.

Только он, зараза такая, не ловился. Я по-прежнему была невероятно зла на Ринара! А еще на Ларию, на дурацкую метку и чуть-чуть, самую капельку, на себя. Просто закралось подозрение, что причина всей бури не только в ауре. Что я сама… тоже некоторую лепту вношу.

Стыдно признать, но Ринарион полностью в моем вкусе. Его мощная фигура, прямая осанка, темные волосы, голубые глаза, правильные черты лица — все-все!

Если бы наша встреча состоялась в других, более привычных для меня обстоятельствах, я бы сразу свалилась в обморок от кайфа. Если бы здесь и сейчас этот мужчина не хамил и не вел себя как истинная сволочь, эффект был бы аналогичным.

Клянусь, я бы в него влюбилась! По уши! Как последняя дура! Я бы…

Так. Ладно. Хватит о больном.

Я сделала очередной глубокий вдох и в который раз попробовала нащупать точку равновесия. И даже приблизилась к некой гармонии, но в следующее мгновение меня из этого состояния вырвали.

Звук был невнятным, но настолько резким, что я инстинктивно открыла глаза и повернула голову. Оказалось, дверь в кабинет распахнута, а на пороге стоит Ринар — такой же злющий, как и в тот — предыдущий раз.

Еще не сознавая всю подоплеку, я пронаблюдала, как король делает шаг вперед, поворачивается к помощникам и, указав на дверь, приказывает:

— Вон! Оба!

Как Сарс с Бирисом вскакивают и мчатся к двери, тоже видела, а вот потом…

Вот после того как королевские помощники исчезли, а Ринар захлопнул дверь и задвинул небольшой засов, я сообразила. Но вместо естественной в подобных обстоятельствах паники ощутила новый прилив бешеной, всепоглощающей злости!

Я мгновенно взвилась на ноги и выпалила:

— Даже не думай!

— А я и не думаю! — рыкнул Ринарион и стремительно ринулся ко мне.

Мысли о побеге не возникло. Зато появилось понимание — вот сейчас точно физиономию расцарапаю! И вообще прибью!

Король, кажется, этот момент просек, но остановиться даже не попробовал. Подлетел и раньше, чем успела нанести хоть какой-нибудь вред, притянул к себе.

— А ну пусти! — грозно воскликнула я.

Ринар не послушался. Наоборот — притянул еще ближе, так что ребра затрещали, и припечатал строго:

— Успокойся. Не ори.

Не ори?! Да что он себе позволяет?!

В момент захвата мои ладони оказались прижаты к мужской груди, причем прикасались не к куртке, а к рубашке. Конечно, я лазейкой воспользовалась. Конечно, ногтями в его грудь впилась!

А противник застонал, но… от боли в этом звуке было немного. Правда, прежде чем данный факт осознать, я впилась еще разок. А потом еще…

Секунда, и меня прижали уже так, что шевельнуться не получалось. Разве что на ногу наступить, но я почему-то не попробовала. Просто стояла в его объятиях и бесилась! Ну а он…

Ринарион вел себя как какой-то насильник-эстет: держал, прижимая к собственному телу, и точно этим состоянием наслаждался. Попутно пытался зарыться носом в мои распущенные волосы и прикоснуться щекой к щеке. И, несмотря на весь смысл происходящего, я начала успокаиваться. То есть по-настоящему. Совсем-совсем!

Но едва сердце перестало биться как шальное, едва я решила, что величество не такой уж гад, ситуация переменилась… Ринар выпустил из захвата и, легко подхватив на руки, сделал шаг к дивану. Миг, и я осознала себя сидящей на королевских коленях. Руку, которая крепко держала за талию, не позволяя вырваться, тоже ощутила.

Потемневший взгляд Ринара скользнул по моим губам, по шее и декольте. А потом ладонь этого маньяка нагло легла на мою грудь. Вот просто раз — и все. Без всяких на то разрешений!

И еще одна подлость — вместо положенной вспышки ярости я ощутила вспышку удовольствия. Желание, которое мучило вчера вечером, пробудилось и заворочалось, непрозрачно намекая, что еще немного, и накроет с головой.

Допустить подобного исхода я, конечно, не могла. Готовясь залепить пощечину, прошипела:

— Прекрати! Немедленно!

Король не прекратил, наоборот — сильнее сжал грудь и сказал раздраженно, но хрипло:

— Не ори. Ничего я тебе не сделаю. Я всего лишь хочу убедиться…

— В чем?! — взвизгнула я.

И тут же осеклась. Просто ответ на вопрос был слишком очевиден.

За это утро Ринар дважды встречался с фавориткой, но у него ничего не получилось. Для мужчины, окружившего себя целой армией любовниц, подобное происшествие — гигантский стресс.

Так что желание Ринара проверить — вполне естественно, но… Лично я в подопытные мышки не записывалась! И еще: буквально минуту назад он обжимался с рыжей Пиницией, а теперь мацает теми же самыми руками меня?! Ну, знаете…

— Ну, знаешь! Я тебе не… — начала я гневно, но тут же замолчала, дабы бросить все силы на попытку вырваться и встать.

Но король эти старания не оценил. Рыкнул злобно:

— А ну тихо!

Я инстинктивно замерла, а Ринарион добавил:

— И лучше не дергайся. Просто посиди пару минут. Это не так уж тяжело.

Наглость обескуражила. Я даже дар речи на секунду потеряла! А когда очнулась и вознамерилась высказать этому мужлану все, монарх поднял голову и… я застыла опять.

Нет, возмущение никуда не делось, но, заглянув в глаза Ринара, я вдруг очень четко поняла — дергаться действительно не стоит. Просто если продолжу сопротивляться, то у меня точно будет секс. Причем прямо здесь и сейчас.

Отдельная подлость заключалась в том, что тело уже распалилось и его подобный исход вполне устраивал. Это была дополнительная причина взять себя в руки и включить мозг! То есть замереть и попробовать от происходящего отстраниться. Сосредоточиться не на Ринаре, а на чем-нибудь другом.

И я, конечно, попробовала. Уставилась… нет, не в потолок, а на запертую дверь кабинета. Ну а король вернулся к проверке, хотя, как подсказывали логика и чутье, главная часть сего действа уже состоялась. В смысле он уже убедился, что может. Он уже…

Так. Стоп. Смотрим на дверь!

Ринарион шумно выдохнул и притянул ближе. Уткнулся носом в шею и начал ласкать грудь через ткань. Движения его пальцев были порывистыми, но четкими и довольно нежными. В них чувствовалось мастерство матерого ловеласа, которое вызвало мгновенный, очень яркий отклик.

Я ощутила уже знакомое напряжение и жар, который поднимается из глубин, накрывая волной. Желание выгнуться, застонать и обвить мужскую шею руками. Притянуть ближе и раскрыться, давая полный доступ, и, забив на все, прошептать «да»!

Когда губы Ринара начали путешествие от мочки уха к ключице, жар резко усилился. Сердце забилось стократ быстрей, а тело наполнила удивительная, бесконечно приятная слабость. Повинуясь инстинктам, я все-таки выгнулась, но стон сдержала, а монарх перешел к другим, более интимным ласкам.

Он оставил зону декольте в покое и, повозившись пару секунд с длинной юбкой, запустил руку под платье. Его пальцы заскользили по обнаженной коже, уверенно устремляясь вверх. Это стало поводом тихо охнуть и слегка испугаться, но где-то на грани сознания маячила мысль о том, что дальше положенного Ринар заходить действительно не станет. Эта мысль успокоила и чуть-чуть, самую каплю, разочаровала.

Я все так же смотрела на дверь и отчаянно цеплялась за благоразумие, которое было еще живо. Но когда ладонь короля скользнула под шелковую ткань выданных мне шортиков и легла на бедро, осознала — сдержаться я не смогу!

Тело полностью этот вывод поддержало и опять выгнулось, а сознание подернулось дымкой. Глаза сами собой закрылись, позволяя отрешиться от всего и всецело отдаться ощущениям. Кровь вспенилась и превратилась в огонь.

Увы, но я все-таки застонала. И только последний дурак смог бы расслышать в этом стоне протест! Ринарион дураком точно не был и точно понял все верно, но спустя несколько секунд, когда от моего благоразумия и следа не осталось, чувственную атаку прервал.

Неспешно убрал руку из-под платья, оторвался от зацелованной и немного покусанной шеи и весьма деликатно ссадил со своих коленей на диван. А вот дальше действовал стремительно. Он очень резко поднялся на ноги и едва ли не бегом отошел к окнам.

Мое полностью дезориентированное сознание сообразило не сразу. Прошла вечность, прежде чем я поняла, что Ринар открыл окно, а теперь просто стоит возле него и дышит. То есть он в самом деле поступил так, как обещал, в то время как я…

Новый прилив жара был никак с возбуждением не связан. Меня накрыло волной бешеного, совершенно дикого стыда! Я осознала, как сильно хотела продолжения начатого Ринаром действа, и мысленно отвесила себе очень веский подзатыльник.

Блин! Светка! Что ты творишь?!

Воспоминание о метке никак на ситуацию не повлияло. Здесь и сейчас мне было совершенно на эту метку плевать! Тот факт, что величество — хам и сволочь, тоже не заботил. Равно как и понимание, что знакома с этим мужчиной чуть больше суток, и никаких романтических отношений между нами нет.

Я. Его. Хотела.

Его всего и прямо сейчас!

И мне требовалось все, до последней капли, самообладание, чтобы оставаться там, где сидела. Чтобы не подойти к Ринару и не потребовать, чтобы он… чтобы мы… чтобы у нас…

Я мысленно взвыла, закрыла лицо руками и принялась дышать настолько глубоко, насколько могла. И лишь когда сердце начало стучать немного медленнее, а посвященное Ринариону желание пошло на спад, почувствовала себя лучше.

Но стыд и смущение отступать все равно не желали, поэтому, когда несостоявшийся любовник развернулся и направился к двери в явном намерении впустить в кабинет Сарса и Бириса, я выпалила:

— Нет!

Король замер и обернулся. Подарил долгий хмурый взгляд, а сообразив, с чем мой протест связан, поморщился и сказал ровно:

— Чем дольше эта дверь заперта, тем больше поводов думать, будто между нами что-то произошло. К тому же мои помощники совершенно надежны и не болтливы, так что прекращай краснеть и… — Он запнулся, в который раз выдохнул, а закончил уже в другой, более привычной манере: — Займись чем-нибудь другим.

Эти слова отрезвили получше самого холодного душа. И хотя краска не спала, зато остатки неприличных желаний рассыпались в пыль.

Мне снова захотелось убивать! Вернее, не убивать, а убить! Одного-единственного, совершенно конкретного человека.

И человек… заметил. Но не испугался, нет… Он просто улыбнулся уголками губ и, круто развернувшись на каблуках, продолжил путь к двери. Будто все действительно в порядке. Словно ничего особенного не произошло.

ГЛАВА 5

Как ни странно, но королевские помощники действительно повели себя вполне тактично — в кабинет вошли с совершенно обыденными, ничего не выражающими лицами и даже не покосились в сторону дивана, на котором сидела я.

Они просто направились каждый к своему столу, уселись и тут же зарылись в бумаги. Эта подчеркнутая невнимательность дала возможность не только отдышаться, но и немного привести себя в порядок — пригладить волосы, расправить платье и подтянуть слегка опустившийся лиф.

Ринарион в бумагах не копался. Он тоже сидел за столом, развалившись в огромном кожаном кресле, и усиленно о чем-то размышлял. Но, в отличие от подчиненных, косился на меня довольно часто. Невзирая на то что я сама занималась тем же, эти взгляды ужасно злили.

А спустя минут десять тишина, наполнявшая кабинет, отступила. Ринар прекратил думать и окликнул:

— Сарс!

Плотный тут же поднял голову и уставился вопросительно. А монарх продолжил:

— Бросай то, чем сейчас занимаешься. Нужно срочно составить приказ для тайной канцелярии.

Сарс мгновенно потянулся к стопке бумаг, лежавшей на краю стола, выхватил чистый, как я поняла, лист и ответил:

— Да, ваше величество. Записываю.

— Пусть вышлют с территории дворца всех, у кого нет земель и обширных родовых связей. Тех, у кого связи есть, но кто в ссоре с семьей — тоже из дворца убрать. И всех, кто испытывает значительные финансовые трудности. Отдельное внимание тем, у кого есть крупные «азартные» долги.

Ринар взял паузу, позволяя помощнику записать, и я услышала, как скрипит перо, которым Сарс орудовал. И чуть-чуть удивилась — неужели в мире, где есть вполне нормальная сантехника и качественное освещение, не могли придумать шариковую ручку? Ну или хотя бы обычный карандаш…

— Сделать нужно немедленно, — продолжил Ринар. — На чины и звания не смотреть. Сразу по завершении проверки предоставить списки. Впрочем, промежуточные списки тоже подать.

Король снова замолчал, а помощник принялся скрипеть еще активнее. А когда Сарс скрипеть перестал…

— То же касается прислуги. Еще раз и очень внимательно проверить всех. И личную прислугу проживающей во дворце аристократии рассмотреть. При малейших сомнениях — за ворота.

Лично меня дела чужого королевства не интересовали, но звучавшее в голосе Ринара спокойствие не привлечь внимания не могло. Уж слишком решительным, слишком непоколебимым оно было. Ну и понимание того, что приказ может послужить поводом для массовых увольнений, некоторую роль сыграло. Откуда такая жестокость? Для чего?

Бирис, который все это время занимался какими-то своими делами, тоже отвлекся. Поднял голову и внимательно уставился на короля. А тот, заметив интерес второго помощника, новое распоряжение выдал. И уже не Сарсу, а, собственно, ему.

— Магов пригласи. Пусть проверят защиту.

Тощий точно хотел кивнуть, но потом нахмурился и выдал:

— Магов? Они же всего месяц назад были. И плановая проверка показала…

— Мне плевать! — отрезал Ринарион. — Пусть придут и проверят еще раз.

Вот теперь Бирис кивнул и… впервые с момента возвращения покосился в мою сторону. Потом потянулся за чистым листком и даже что-то там написал, но…

— Что тебе непонятно? — вопросил монарх.

Бирис не стушевался. Он отложил перо, кашлянул и озвучил:

— Все эти проверки, включая аристократию и прислугу, займут несколько дней. Если учесть, что леди Светлана пробудет у нас всего неделю, подобные меры не слишком рациональны.

Вот теперь я заинтересовалась по-настоящему. Даже невольно выпрямилась и на мгновение привстала.

— Согласен, — ответил Ринар. — Но что, если наша драгоценная настоятельница очнется позже? Что, если она упрется или нам потребуется дождаться полного восстановления ее сил?

Бирис поджал губы, Сарс тоже рожу скорчил. Ну а я изумленно приоткрыла рот и выдохнула:

— Что?..

Меня привычно проигнорировали, но пояснений в общем-то не требовалось. Этот пазл и без подсказок сложился.

Ведь я как бы дар, и от моей сохранности зависит благополучие не только Ринариона, но и всего, что ему подвластно. Учитывая, что Ринар — король, ставки довольно высоки, и меня действительно лучше сберечь.

Но в том, что касается озвученных мер, это было слишком. И я даже хотела сообщить его величеству свое мнение, но вспомнила книжки про попаданок и мгновенно осеклась.

Да, я читала не так уж много, но составить общее представление успела. В книгах буквально каждой девчонке предлагалось пройти через огонь, воду и прочие ужасы. Буквально всех поджидали смертельные ловушки, коварные враги и… да-да, покушения на жизнь!

Более того, мучения некоторых героинь доходили до такой степени, что хотелось найти автора и как следует поколотить! Не из злобы, а просто для того, чтобы преподать урок. Чтобы отучить от зверств и садизма.

При том, что я тоже оказалась… ну как бы в фэнтези, стало жутко. И вместо слов об излишней мнительности Ринара с языка сорвалось:

— Вот только покушений не надо!

В этот раз внимание на меня таки обратили. Оно ограничилось подчеркнуто недовольным взглядом, но, учитывая характер и повадки некоторых индивидов, — уже прогресс.

Поймав этот взгляд, я подумала и замолчала. Вновь откинулась на спинку дивана и опять попробовала отрешиться от всего. В конце концов, его величество не дурак. Он знаком с ситуацией, обладает ресурсами и очень заинтересован в безопасности своего «дара». А я наоборот — с ситуацией не знакома, ресурсами не обладаю и вообще…

И вообще, если взглянуть на происходящее здраво, главная опасность — не придворные и даже не слуги. Мой главный фактор риска сидит сейчас за огромным письменным столом, раздает указания и морщит свой королевский нос.

Поэтому, если так хочется заморочиться на угрозе, то думать нужно именно о нем.

Впрочем, нет. Уж о ком, а о Ринаре думать точно не стоит! Увы, но подобные мысли чреваты нежелательными состояниями. И если ярость пережить еще можно, то все остальное — ни за что!

А раз так, то… лучше просто взять и расслабиться. Сосредоточиться, например, на дыхании. Или на огромной витиеватой люстре. Или на чем-нибудь еще…


Следующие полчаса в кабинете было очень тихо. Эту тишину нарушало лишь одно — мерный скрип перьев. Причем бумагу не только Сарс с Бирисом марали. Ринарион тоже что-то писал и выглядел при этом как-то очень мрачно, но решительно.

Я в это время сидела, наблюдала за мужчинами и все так же пыталась расслабиться. Только вместо умиротворения меня охватила скука. Стоило представить, что сижу вот так до вечера, и скука стала прямо-таки нестерпимой.

Неудивительно, что в какой-то момент я не выдержала и спросила:

— Ваше величество, а можно мне… ну какую-нибудь книжку, например.

Монарх оторвался от своей писанины и глянул хмуро. Потом обвел кабинет взглядом и тоже спросил:

— Ты видишь здесь книги?

Нет. Книг тут явно не имелось. Два больших шкафа с прозрачными дверцами, которые в дальнем углу стояли, точно были завалены отнюдь не литературой, а документами. Но проблемы это не отменяло.

— Можно не книгу, — не обратив внимания на оттенок хамства, сказала я. — Можно что-нибудь другое. Что-то, чем можно занять руки и голову.

Ринар… да-да, скривился! Тут же попытался отмахнуться и вернуться к своему занятию, но вскоре вновь уставился на меня. Он поразмышлял несколько секунд, потом повернул голову и приказал:

— Бирис, проводи леди в библиотеку, пусть выберет себе что-нибудь.

Проводи? А как же…

— Библиотека близко, — угадав ход мыслей, пояснил Ринар. И добавил, смерив очередным, в этот раз непонятным взглядом: — Ничего не случится.

Я припомнила, сколько мы добирались от покоев до зала, куда меня телепортировало в прошлый раз, и кивнула. Расстояние было весьма приличным, и если величество говорит, что библиотека ближе, значит, так оно и есть.

Заинтригованная предстоящим знакомством с местной литературой, я встала с дивана и последовала за подскочившим со своего места Бирисом. Вот только дойти до библиотеки было не суждено…

Нет-нет! Никаких выскакивающих из воздуха ниндзя! Никаких служанок с кинжалами или прочей опасной для жизни ерундой! Причина оказалась проще и, несмотря на состоявшийся несколько минут назад разговор, неожиданней. Когда мы с Бирисом вышли из приемной и зашагали по широкому коридору, меня… телепортировало.

Ощущения были точь-в-точь как раньше — я почувствовала, как тело стремительно обволакивает какая-то невесомая субстанция, и через мгновение словно провалилась в пустоту. Вместо дворцового коридора взгляду предстал роскошный кабинет, массивный письменный стол и сидящий за этим столом Ринар.

Мое появление, конечно, заметили, и в следующую секунду в царившей вокруг тишине прозвучало:

— Что-о-о?!


Ринарион вскочил. Вытаращился на мою удивленную персону, потом повторил:

— Что-о-о?!

Тут же вылетел из-за стола, сделал несколько шагов, но замер на довольно порядочном расстоянии.

Теперь молчал. Смотрел злобно, дышал шумно, но обвинять в смертных грехах не спешил. Когда дверь распахнулась, и в кабинет вбежал ошарашенный Бирис, резко повернулся и выпалил, обращаясь уже к помощнику:

— Что произошло?!

Вопрос был, конечно, риторическим. Смысл произошедшего угадывался на раз и поводов для сомнений не оставлял. Но Ринара этот смысл не устраивал. Впрочем, как и меня.

Еще полминуты на раздумья, и король обернулся, чтобы приказать:

— Стой здесь и не двигайся!

Я, разумеется, кивнула, а Ринар решительно зашагал прочь и даже массивной дверью напоследок хлопнул.

Кабинет снова заполнила тишина. Королевские помощники таращили глаза и не дышали, а я стояла и верила в лучшее.

Нет, ну а вдруг? Вдруг мы столкнулись с каким-нибудь магическим сбоем? Вдруг причина в том, что это я удаляться начала, а не он? Вдруг сейчас все наладится, станет как прежде и вообще рассосется? Вдруг…

Увы, но чуда не произошло. Спустя несколько минут я поймала уже знакомое ощущение и осознала себя в том самом коридоре.

Его величество, который бодро шагал к библиотеке, почувствовал и остановился. Обернулся, смерил уже не злобным, а каким-то усталым взглядом, шумно выдохнул и направился обратно. То есть ко мне.

Ну а я тихонечко взвыла. Когда же монарх приблизился, сказала укоризненно:

— Допроверялся?

Ринар привычно поморщился и ответил:

— Я не думаю, что проблема в этом.

— А в чем тогда?

Он заговорил не сразу. Кажется, вообще проигнорировать хотел, но потом все-таки передумал…

— Полагаю, причина в том, что силы, которые переместили тебя в наш мир, очень хотят нас с тобой соединить. Вот радиус действия телепортации и сократился.

Объяснение прозвучало здраво, но я не прониклась. Впрочем, какая разница, почему это произошло? Последствия «сокращения радиуса» куда важней!

— Я не хочу быть к тебе привязанной, — сказала честно и хмуро.

Ринар отреагировал на эту реплику очередной гримасой и язвительным:

— А я буквально мечтаю. Сплю и вижу, как ты ко мне липнешь.

— Кто липнет? Я?!

Все. Вот теперь его величество милостиво включил игнор и решительно устремился обратно к приемной. Он, безусловно, считал, что побегу следом, но я сложила руки на груди и осталась где была. Просто «липнуть» или «бегать» действительно не собиралась. За кем угодно, только не за ним!

И вообще — зачем дергаться, если телепортация сама куда нужно отправит?

Как ни странно, но монарх мое отсутствие заметил. Добравшись до конца коридора, обернулся, подарил несколько удивленный взгляд, и только после этого поспешил дальше. Я же сделала шаг назад — ну чтобы наверняка, а через несколько минут вновь оказалась в кабинете.

Телепортировалась, чтобы тут же увидеть предельно недовольную мину и недобрый прищур голубых глаз.

Кажется, ничего необычного. Похоже, за последние сутки я даже привыкла и научилась относиться к выходкам Ринара философски. Но эти вопиющие слова о том, что я якобы липну, откровенно взбесили.

Поэтому я тоже взгляд подарила, но не хмурый, а испепеляющий. И сказала:

— Хватит надо мной издеваться! Хватит смотреть на меня так, будто это я во всем виновата! Я, в отличие от тебя, вообще никакого отношения к происходящему не имею! Я ни с какими настоятельницами не ссорилась! И на храмы не покушалась!

Повисла пауза. Она была недолгой, но довольно насыщенной.

А потом замерший на полдороге к столу Ринарион спросил:

— Откуда знаешь про храм? — И, закатив глаза, сам же на собственный вопрос ответил: — Ах… Тебе Визо разболтал.

Моя ярость чуть притухла. Увы, но я совершенно о своем информаторе не подумала. Даже хотела попробовать оправдаться, заявить, что это вовсе не он, но быстро поняла — отрицать глупо, ибо, кроме Визо, некому.

В итоге сказала:

— Какая разница? Я бы все равно рано или поздно узнала. А вот ты…

— Что я? — перебил Ринар, причем таким тоном, что я невольно осеклась и замолчала.

Кабинет снова наполнился тишиной. Король стоял и взирал, а я… тоже стояла и взирала. И очень надеялась если не на извинения, то на объяснения точно. Но упертый самодур сказал о другом:

— Вот теперь я точно этот храм передвину. А если Лария не исправит то, что натворила, вообще в порошок сотру. Она, видите ли, решила, что имеет право шантажировать короля. Что может безнаказанно сотворить любую глупость!

Честно? До сего момента мне и самой очень хотелось матушку настоятельницу прибить, но сейчас стало страшно. Просто Ринар не шутил и прощать ушлую храмовницу точно не собирался. Ларии грозили не просто серьезные, а прямо-таки гигантские проблемы. На этом фоне ее летаргия выглядела истинным благом.

— А ты, — рыкнул король, — не лезь! Сиди… — Рука величества взметнулась, указывая на тот самый диван. — И молчи! И вообще постарайся вести себя так, чтобы я не только не слышал, но и не видел. Поверь, это в твоих же интересах, С… Света.

Последние слова были подкреплены очень недвусмысленным взглядом — Ринар прошелся по моей фигуре, отдельно задержавшись на бедрах, груди и губах. И главная подлость момента заключалась в том, что я вспыхнула! Причем не только внешне.

Чертово напряжение будто именно этого и ждало. Оно словно сидело в засаде, и стоило Ринариону дать малейший повод, тут же из своего укрытия выпрыгнуло.

Но я не растерялась. Несмотря на прилив жара, скривила губы в подобии улыбки и ответила:

— Как прикажете.

Потом гордо вздернула подбородок, еще более гордо прошествовала до дивана, села и уставилась на уже изученную люстру.

Ринарион тоже пришел в движение. Добрался-таки до своего стола и тоже сел. И даже успел вооружиться пером и что-то написать, когда Сарс осмелился окликнуть:

— Ринар…

— Что?!

Королевский рык прозвучал настолько грозно, что подпрыгнули все — полагаю, даже обитающих за дверью стражников задело. Однако Сарс, судя по всему, работал с величеством достаточно долго, чтобы приобрести некоторый иммунитет. В том смысле, что помощник не отступил. Продолжил после паузы:

— Ринар, я тут подумал… Если леди Светлане теперь позволено покидать покои, то, может быть, ты все-таки встретишься с тарийским посольством? Тем более к переговорам все готово, а сами послы здесь и восторгов по поводу задержки не питают.

Я ждала нового рыка, и монарх точно собирался эти ожидания оправдать. Но задумался, и вместо того, чтобы разораться, выдал одну из бесчисленных неприязненных гримас. Потом бросил взгляд на меня…

Лишь поймав этот взгляд, я сообразила, что прекратила рассматривать люстру и опять глазею по сторонам. Хотела вернуться к своему занятию, однако дальнейший разговор был слишком интересен, чтобы отвлекаться на витиеватую ковку.

— Как? — спросил Ринар, причем спокойно.

— Просто, — пожав плечами, отозвался Сарс. — Слухи о леди уже разлетелись, и послы точно в курсе, то есть вы можете взять Светлану с собой. Или, если не хотите показывать леди тарийцам, попросите ее посидеть в соседней комнате. Радиус действия телепортации это позволяет.

Кому как, а лично мне мгновенно вспомнилась гостиная возле покоев королевской фаворитки, и ко все еще тлевшему возбуждению опять добавилась злость. Ринар эту реакцию точно заметил, но притворился, будто не понимает. И сказал так, словно меня в кабинете вообще нет:

— Я бы показал леди тарийцам, но проблема в том, что леди не соответствует.

— Ну какая же это проблема? — встрял уже Бирис. — Вопрос решается за несколько часов.

Ринарион картинно заломил бровь, ну а я слегка опешила. Да-да, я уже привыкла к бесконечному хамству, но это… точно был перебор.

Я, разумеется, не слепая, и хотя возможности как следует рассмотреть местных леди у меня не имелось, отлично поняла, о чем речь.

То есть я знала, что распущенные волосы тут не приняты — и у Пиниции, и у других волосы были забраны в сложные высокие прически. Момент с косметикой, которой здесь по минимуму, но пользовались, тоже отметила. В том же, что касается кожи и лица в целом — простите, но вот тут у меня точно все хорошо.

Насчет одежды — я опять-таки не слепая и видела, что мои платья не хуже. И не могу не отметить: если бы не Визо, я бы до сих пор в покрывале ходила.

А если добавить сюда тот факт, что я нездешняя, то претензии касательно внешнего вида переходят любые границы. Ведь у меня не то что денег, собственного угла нет! Я даже ванную только с разрешения хозяина апартаментов посещаю. Так о каком соответствии речь?

Бирис сказал что-то еще, но я не слышала. Просто настолько обидно стало… вот прям до слез! Однако радовать королевскую сволочь слезами я не собиралась. Больно закусила губу и уставилась… нет, уже не на люстру, а в окно.

Окна располагались довольно далеко, и все, что я могла видеть, было небо. Но этого хватило, дабы отгородиться от окружающих людей, их разговоров и дел.

Единственное, за что все-таки зацепилось мое сознание, стала фраза:

— Бирис, отнеси это Визо. И да, передай ему, что обедать буду у себя.


Обед, который состоялся через несколько часов, проходил в молчании. Величество жевал с заметным аппетитом, зато мне кусок в горло не лез. Несправедливость озвученных обвинений, да и само поведение монарха задели слишком сильно. Настолько, что даже убивать уже не хотелось.

Лениво ковыряясь ложкой в супе, я пыталась сосредоточиться на мысли о скором возвращении в родной мир. Пыталась вообразить, как покину негостеприимный дворец и вновь окунусь в такие рутинные, но такие понятные проблемы.

Вот только радости эти мысли, увы, не доставляли. Даже наоборот.

Неделя! За это время родные точно сойдут с ума, а начальство перестанет волноваться и запишет меня в запойные алкоголички. А срок выплаты аренды за квартиру достигнет критической отметки, что заставит хозяйку нервничать и звонить.

А если дело затянется еще немного, то меня не только из квартиры, но и с работы вышвырнуть могут. Причем уволить не по-хорошему, а, как в случае прогулов положено, по статье.

И вот вопрос — за что мне такое счастье? Ладно бы я удовольствие в этом мире получала. Ладно бы развлекалась, моталась по балам и кабакам! Я же… сижу в компании коронованного мужлана и регулярно ловлю оплеухи. И не то что на бал — даже в город выйти не могу.

Где, скажите, справедливость? Нет, ну где?

Когда суп сменился жарким, аппетита не прибавилось. Зато возникла новая, на мой взгляд, интересная мысль.

Она заставила оторваться от тарелки и обратить внимание на Ринариона. Спросить:

— Можешь прояснить один вопрос?

Удивительно, но Ринар не поморщился и кивнул почти сразу. Я же нахмурилась, пытаясь сформулировать, потом сказала:

— В вашем мире есть магия, и ты приказал вызвать магов, чтобы они проверили защиту дворца. А почему бы не привлечь их к решению нашей проблемы? Ведь переход из другого мира — это самая настоящая магия, и раз так…

Король отрицательно качнул головой, и я замолчала.

— Твое появление в ведении храма, — сказал его величество. — Маги тут ни при чем.

Ничего не поняла. Но тут же поспешила задать следующий вопрос:

— А телепортация? Ведь это…

Ринар опять головой мотнул, а я снова замолчала. И уставилась выжидательно, очень рассчитывая на то, что величество пояснит.

Невероятно, но он таки снизошел. Правда, прежде чем начать акт просвещения, тоже спросил:

— А разве в твоем мире магии нет?

— Нет, — ровно ответила я.

В голубых глазах мелькнуло удивление, однако уточнять Ринарион не стал. Хлебнул воды из бокала и сказал:

— Существует два вида магии: обычная и магия храма. Первая занимается бытовыми вопросами вроде защитных плетений и налаживания освещения, а вторая заведует более серьезными вещами, такими, как благословения или усмирение стихий, например. Твой переход — тоже к храмовой магии относится, но это из разряда самого высшего воздействия. Когда на молитву людей сами боги откликаются.

— Боги? — переспросила я.

— В данном случае, как понимаю, Богиня.

Вопрос о здешней религии и пантеоне я задавать не стала. Прикладные вещи интересовали больше.

— А метки?

— Что — метки? — Король все-таки скривился. — Они появляются без участия людей, и, как ты могла слышать, убрать их нельзя.

— Но когда я вернусь в родной мир, метка исчезнет?

— Полагаю, что да.

— А почему это случится?

— Разрыв станет слишком большим.

Мм… Пояснение не впечатлило, но вдаваться в подробности я все-таки не стала. Поспешила вернуться к главному.

— Но телепортация! Ее же можно убрать?

— Как? — поджав губы, буркнул король.

Я нахмурилась, припоминая разговор с монашками, и с большим неудовольствием отметила: про возможность убрать метку Ринар спросил, а вот о телепортации — нет. Но…

— Но ведь телепортация — это что-то отдельное, — неуверенно предположила я. — Это…

— Часть метки, — разбивая хрупкую надежду, припечатал Ринар. — Подобные метки часто имеют какое-нибудь дополнительное свойство. Или даже несколько свойств.

При этих словах я ощутила прилив уже заманавшего жара и чуть не взвыла. Но спрашивать о том, является ли постоянное возбуждение особенным свойством, поостереглась.

И вообще замолчала. Просто от всех этих пояснений стало очень и очень кисло. Ну, Лария… Ну, удружила! Но…

— Но в том, что касается храма, ты все-таки не прав, — вслух сказала я и, не желая нарваться на очередной исполненный злобы взгляд, тут же уткнулась в тарелку.

Правда, толку в этом моем действии было немного. В том смысле, что аппетит все равно не появился, и попытка пообедать по-прежнему сводилась к банальному ковырянию в отлично приготовленных продуктах.

Однако вскоре я искренне порадовалась тому, что съела столь мало. Просто меня ждал довольно специфический сюрприз…


Едва я, хмурая, но посвежевшая, вышла из ванной комнаты, куда меня благополучно отпустили, Ринар развернулся и, буркнув, чтобы следовала за ним, бодро направился к выходу.

Логично предположив, что возвращаемся в кабинет, я вздохнула и подчинилась. Но когда покинули апартаменты, величество свернул в другую, противоположную сторону и вскоре остановился у весьма приметной, очень роскошной двери. Это оказались еще одни покои, причем королевским они не уступали.

Все так же следуя за Ринаром, я миновала две смежные гостиные, а вот оказавшись перед дверью, которая, согласно моему пониманию, вела в спальню, испытала смешанные чувства.

С одной стороны, вспомнилась сегодняшняя проверка, и стало жутковато. С другой, в сознании вспыхнула шальная мысль: а что, если меня переселяют? Вернее, отселяют от нервного короля?

Второе, в отличие от первого, воодушевило. Только уверенности в том, что покои расположены в пределах радиуса телепортации, не было, поэтому радоваться я не стала. И немного опешила, когда Ринарион проявил галантность — распахнул дверь и замер, пропуская вперед.

Вовремя вспомнив о том, что причинить вред моей скромной персоне не посмеют, я этот жест приняла. А переступив порог, растерялась неимоверно. То, что комната действительно оказалась спальней — это ладно, это полбеды. Но встретить тут толпу женщин я реально не ожидала!

— Что… — начала нервно. Сразу же осеклась и развернулась, дабы задать вопрос лично величеству, но…

Ринар был в своем репертуаре! Вместо того чтобы пояснить, банально закрыл дверь.

Я моментально вспыхнула злостью, но пытаться вернуться в гостиную не стала. Развернулась к женщинам и выдохнула:

— Здрасте…

Вся толпа, за исключением одной-единственной дамы, дружно присела в реверансе. Лишь теперь я осознала, что передо мной не придворные, а служанки. Однако выглядели они не так, как встреченная мною у покоев Пиниции. Их платья выглядели иначе, и никаких накрахмаленных передников не наблюдалось.

В том же, что касается дамы…

Она тоже отличалась. В смысле, никакой формы или типичного скромного платья. Женщина была одета довольно ярко, но и на аристократку все-таки не тянула. В ней угадывался этакий старший менеджер, этакий бригадир.

Когда дама сделала шаг вперед, я догадалась, в чем соль, и едва не вспылила! Лишь понимание того, что женщины не виноваты, заставило прикусить язык и предпринять хоть какую-то попытку успокоиться.

— Ага… — протянула тем временем старшая. Причем старшая во всех смыслах, ибо лет ей было под шестьдесят. — Кожа, как вижу, хорошая, а с остальным будем работать.

Что она могла видеть с такого расстояния, я не знала. Опять-таки захотела вспылить, но вместо этого я подняла руку в запрещающем жесте и принялась глубоко дышать.

То есть Ринарион предлагает мне познакомиться с местной бьюти-индустрией? Хочет сделать из меня леди, которая будет… «соответствовать»? Ну, знаете! Ну…

Я осеклась и вновь взглянула на толпу помощниц. Вздохнула еще раз и подумала: а почему нет? Да, форма, в которой это все преподнесли, неприятна, но у меня сейчас столько свободного времени… К тому же наводить красоту гораздо интереснее, нежели слушать скрип перьев и периодический бубнеж.

Ну и еще одно: Ринар убежден, что я сейчас выйду и стану ему выговаривать. А раз так, мне точно следует остаться и… просидеть тут минимум до утра!

— Меня зовут Санта, — не выдержав тишины, представилась старшая.

Это стало последним аргументом — пусть сейчас не Рождество, а я ни разу не католичка, но на Санту точно согласна!

Через несколько минут я испытала еще один маленький шок — просто меня отвели в ванную и заставили раздеться. При этом Санта наблюдала за процессом довольно пристально… Потом улыбнулась и заключила:

— Это лучше, чем я могла предположить.

Что именно ей понравилось, я спрашивать не стала. А сама этого мнения не разделяла — лишние пять кило, которые нервировали на протяжении последней пары лет, никуда не делись, увы. Тот факт, что с момента последней депиляции прошел почти месяц, восторга также не вызвал. Но в этом мире о депиляции, вероятно, вообще не знают, а раз так…

Мне закололи волосы и запихнули в наполненную горячей водой ванную. Только расслабиться не получилось, потому что Санта скомандовала:

— Сиди так, чтобы шея и голова находились над водой!

Этот приказ вызвал разумное напряжение, а через секунду в воду добавили содержимое двух подозрительного вида колб.

Только задавать вопросы я опять-таки не стала. Мне было немножечко плевать на происходящее — это во-первых. А во-вторых, я была готова на многое, лишь бы оставаться подальше от одного напыщенного хама, которого здесь называли королем.

Зато в момент, когда главный бьюти-мастер попросила самостоятельно выдернуть пробку, дабы слить воду, стало жутковато. Это что же за химия такая, что ни одна из десятка служанок не может руку в ванну пихнуть?

Дальше последовал продолжительный душ и дружное растирание меня мочалками. Последнее было совсем непривычно и вызвало естественный протест.

Но Санта возражений не принимала, в итоге меня терли пятеро. А когда остатки мыла и пены оказались смыты, суть проделанной процедуры открылась во всей красе…

Депиляция! Я очень погорячилась, решив, будто этот мир не знает сего замечательного способа. Более того — ее самую со мною сейчас и провели!

Да, безболезненно. Да, относительно быстро. И еще одно «да» — на теле не осталось ни одного, даже самого крошечного, самого тонкого волоска.

При том, что я имею свойство сползать в ванну и затылок непременно намокает, стало жутко. Нет, в этот раз, учитывая общую напряженность и указания Санты, я сдержалась, но…

Но владевший мной пофигизм резко отступил! И смыслом последующих процедур я интересовалась очень активно.

А пережить пришлось многое… Еще две ванны: одна для полного расслабления, вторая — для питания и тонизирования кожи. Три маски для лица. Четыре для волос.

Потом были маникюр с педикюром, причем покрывавший мои ногти лак никаких вопросов не вызвал — его стерли в два счета, и жидкость, кстати, пахла очень привычно, почти как моя.

Еще одним пунктом программы стал массаж. И это было поистине волшебно! Однако самой полезной и приятной из всех процедур оказалась другая — процедура общения с Сантой.

Все началось с обсуждения приготовленных для меня косметических мероприятий и обычной болтовни. Служанки, разумеется, помалкивали, зато «старшая» говорила весьма охотно.

Вдобавок держалась Санта дружелюбно, и это, особенно в свете манер Ринара, подкупало. Я не могла не проникнуться. Притворяться букой тоже не могла.

Я проявляла любопытство, улыбалась и даже шутила. А спустя какое-то время решилась задать очень важный, с моей точки зрения, вопрос:

— Вы занимаетесь всеми обитающими во дворце леди? — спросила осторожно. — Или только…

Я осеклась, ибо Санта рассмеялась.

— Я лично не занимаюсь никем, — ответила она. — И во дворце давно не живу.

Слова озадачили, и я недоуменно приподняла брови. А Санта пояснила:

— У меня большой салон в городе. Я хозяйка и занимаюсь исключительно управлением. Мои клиентки в основном богатые горожанки. С обитательницами дворца работают другие мастера.

Ответ порадовал и удивил одновременно. Просто еще вначале возникло подозрение, что ко мне прислали команду, которая помогает Пиниции и прочим королевским фавориткам, и это, несмотря на дружелюбие Санты, вызывало нервный тик.

Но тот факт, что Санта и ее «девочки» никакого отношения к дворцовой жизни не имеют, с происходящим вообще не вязался. Во-первых, дворец для посетителей закрыли. Во-вторых, зачем морочиться и звать команду из городского салона, если есть другие, собственные мастера?

— А кто именно вас пригласил? — спросила я напряженно.

— Визо, — с улыбкой ответили мне. — Он решил, что отдавать вас в руки тех, кто общается с придворными леди, небезопасно. К тому же я хоть и не практикую, но до сих пор являюсь лучшим специалистом во всем Накасе.

— Где-где?

Губы собеседницы дрогнули в улыбке.

— Накас, — повторила Санта. — Наше королевство.

— А-а… — сообразив, протянула я.

И вновь уставилась недоуменно. Я пыталась переварить услышанное, хотя картина была предельно ясна.

Визо! Мой единственный союзник и благодетель! Бирис передал ему записку от Ринара, и слуга постарался устроить все наилучшим образом. Даже о потенциальной опасности задумался, что приятно. Но…

— Но вы же не практикуете, — напомнила я Санте. — Так почему взялись за меня?

— Прежде всего, Визо очень просил. Да и на будущую королеву взглянуть захотелось.

На последних словах я застонала и невольно закатила глаза. Ну вот! Еще одна фантазерка на мою светловолосую голову! Какая, блин, королева? Я покину этот негостеприимный мир через неделю, и вообще! Мы с Ринарионом на ножах, и…

От размышлений отвлек заливистый смех Санты. Я тут же напряглась и выпалила:

— Что?

— Нет-нет, — все так же смеясь, поспешно ответила собеседница. — Ничего!

Но через секунду не выдержала и заговорила снова:

— Во дворце я не бываю, но слухов через мой салон проходит много. К тому же когда-то я сама здесь работала, и у меня сохранились связи. То есть я в курсе происходящего, и знаете что? Вы, Светлана, очень нашему королю подходите. Даже если забыть про метку, вы именно та женщина, с которой его величество может стать счастливым.

— Почему? — не постеснялась уточнить я.

— Вы спокойная, — ответила Санта. — Умная, воспитанная и не капризная. Вы точно не из тех, кто устраивает истерики и с упоением вьет из влюбленного мужчины веревки. В вас есть что-то настоящее и правильное. Вы именно та, кто может пробиться через защиту Ринариона.

Санта говорила искренне, но лично меня объяснение не впечатлило. Мало ли нас таких, воспитанных и не капризных, по свету бродит!

А вот слова о защите заинтересовали. Опять какая-то магия? Или простой речевой оборот?

Оказалось, все-таки второе. Но Санта придавала этому «второму» поистине огромное значение…

— Светлана, вы простите, но я все-таки скажу, — выдохнула она. — Знаете, сколько женщин возле нашего короля отирается? Но за все эти годы ни одна даже на шаг к титулу королевы не приблизилась. И это о чем-то да говорит!

Угу. Осталось понять о чем.

Но вслух я, конечно, не сказала. Я вообще за другой момент зацепилась.

— Вы сказали «годы»? — переспросила вежливо. И тут же уточнила: — Кстати, а сколько его величеству лет?

Санта на миг задумалась, потом сообщила:

— Трон ему уступили в двадцать четыре, значит, сейчас ему тридцать пять.

Я… нет, не удивилась. Сама примерно так же возраст Ринара и оценила. Но кое-что в этом ответе царапнуло.

— Уступили трон? А это как? Почему?

Санта глянула недоуменно, но пояснила:

— Как… обыкновенно. Отец Ринариона решил, что пора передать бразды правления сыну, и, собственно, передал.

Мои знания о монархии сводились фактически к нулю, тем не менее я была убеждена, что подобные титулы передаются лишь посмертно. И тут же поспешила эту мысль озвучить, чтобы услышать в ответ:

— Да, такое тоже бывает. Но отец его величества решил, что раньше — лучше. Они с королевой-матерью рассудили, что сделали для страны достаточно, и теперь, когда сын вырос, самое время отдохнуть.

Вот теперь я опешила по-настоящему. То есть у Ринара не только отец, но и мама есть?

— И… как его мама относится к тому, что у сына три фаворитки и куча любовниц? — поинтересовалась я. А когда сообразила, что именно ляпнула, попыталась исправиться и задала другой, более уместный вопрос: — А что насчет братьев и сестер? Они тоже присутствуют?

Санта почему-то рассмеялась. Сказала:

— Братьев и сестер нет. Ринар — единственный ребенок. В том же, что касается поведения… а что королева-мать может сделать? Топнуть ногой и запретить?

Я хотела кивнуть, но все-таки сдержалась. Однако Санта заметила и хитро сощурила глаза.

— Впрочем… — протянула она, — теперь фаворитки и любовницы неактуальны. — И добавила после паузы: — Теперь у Ринариона есть вы!

Ответом на это заявление стал новый стон и очередное закатывание глаз. Только Санта отнеслась к моей реакции спокойно и тоже спросила:

— А вы? В смысле, сколько лет вам?

Я непроизвольно поморщилась, ибо с некоторых пор тема возраста воспринималась чуточку болезненно. Сказала помедлив, но честно:

— Двадцать семь.

Собеседница не удивилась и, одарив широкой улыбкой, заключила:

— Прекрасный возраст! Вы с Ринарионом идеально друг другу подходите!

Вот после этого меня отвели в спальню, на тот самый массаж.

Будучи координатором всего действа, Санта, конечно, направилась следом. Некоторое время мы молчали и думали, как понимаю, каждая о своем. Потом я новый вопрос задала:

— А почему мы с вами встречаемся здесь? Просто я вообще-то в покоях Ринара обитаю…

— Покои его величества для посторонних закрыты, — пояснила Санта. — В те комнаты вхожи только помощники и Визо.

Сразу вспомнилась встреча с делегацией храмовниц — ради нее Ринар запрет смягчил. А еще в памяти всплыла застеленная на момент моего появления кровать и огромное неудовольствие, с которым величество вчера в спальню отправлялся.

— Раньше Ринарион редко ночевал у себя, — словно подглядев мысли, пояснила Санта. — Зато в той кровати ни одной женщины не побывало…

Абсурд ситуации заключался в том, что в этот миг я испытала самую неподдельную радость! Но всячески постаралась эту эмоцию скрыть. А Санта оказалась достаточно проницательной, чтобы, выдержав паузу, предложить:

— Если хотите знать о фаворитках и любовницах, я расскажу. Но прежде должна заметить: это уже прошлое, и лично я не вижу никакого смысла в нем копаться.

Первая фраза вызвала живейшее, хоть и очень хмурое, любопытство. Зато вторая… была настолько разумной, что проигнорировать ее я попросту не могла.

Но причиной моего «нет» стало все-таки другое — я не желала культивировать в себе интерес к Ринару. И отдельно — мне жутко не хотелось показывать кому-либо, что интерес этот вообще есть.

Ну а чуть позже, когда все процедуры были закончены, Санта окинула меня долгим взглядом и удовлетворенно кивнула. Пояснила, что завтра утром пришлет мастера, который сделает прическу и макияж. А потом… протянула мне знакомый халат и подарила улыбку, очень похожую на финальную.

Вот тут я сильно напряглась и, взирая на протянутый халат, выдала «глубокомысленное»:

— Мм?..

Санта не поняла и нахмурилась, ее «девочки» тоже. Пришлось вздохнуть и сформулировать доступно:

— А где мои платье и белье?

— Все здесь, — кивнув на расположенное неподалеку кресло, пояснила благодетельница. — Но если не хотите получить сыпь по всему телу, то надевать их нельзя.

Я не просто изумилась — я опешила! Какая такая сыпь? От чего?!

— Депиляция, — глядя в мои поистине круглые глаза, пояснила Санта. — Вы же знакомы с этой процедурой. Вы же знаете, что после нее телу нужно подышать.

Да, но…

— Но платье — не джинсы! — выпалила я. — В платье все дышит!

— Не знаю, что такое «джинсы», — парировала представительница бьюти-индустрии, — но, если не хотите в ближайшие три дня чесаться, надевайте халат.

Санта говорила абсолютно серьезно, и это окончательно шокировало. Предстать в халате на голое тело перед Ринарионом? Да это же самоубийство чистой воды!

— Вы хоть понимаете, на что меня толкаете? — спросила я тихо.

Недавняя собеседница промолчала, но ее глаза не просто сказали, а прямо-таки прокричали: «Да!»

Эмоции Санта умело скрывала, но в тех же глазах читалось — женщине очень и очень весело! Глядя на ее веселье, я невольно вспомнила личного слугу короля и задала новый вопрос:

— Это Визо вас подговорил?

— Да какой тут может быть сговор? — «искренне удивилась» она. И после паузы: — Депиляция всегда предполагает бережное отношение к телу. И да, кстати… — Санта строго погрозила пальцем. — До утра никаких близких контактов. Никакого… трения.

Я вспыхнула вся! От макушки до кончиков пальцев на ногах. Даже открыла рот, чтобы высказать свое возмущение, но тут же захлопнула и смутилась еще сильнее.

Как ей только в голову пришло, что у нас с Ринаром что-то есть? Впрочем, учитывая любвеобильность монарха и мою метку…

Так, ладно. Хватит!

Я глубоко вздохнула и решительно забрала протянутый мне халат. Запахнулась плотнее, покрепче завязала поясок, потом сунула ноги в туфли и, кивнув на сложенную на кресле одежду, сказала:

— Давайте.

— О, не беспокойтесь, — прямо-таки промурлыкала Санта. — Визо сам все отнесет.

Для кого как, а лично для меня эти слова стали окончательным подтверждением заговора. Но уличать и спорить было бессмысленно, поэтому я гневно зыркнула на ушлую представительницу бьюти-индустрии и, поблагодарив ее «девочек» за старания, отправилась к Ринариону.

ГЛАВА 6

Его величество, как и предполагалось, ожидал во внутренней, ближайшей к спальне гостиной. Причем ожидал не один, а в компании помощников. Сегодня мужчины действительно устроили в покоях филиал королевского кабинета и в момент моего появления дружно скрипели перьями.

Ну а едва я вошла — скрип прекратился. Все трое, словно по команде, вскинули головы, и…

Реакцию Бириса и Сарса я, честно говоря, не заметила. Зато реакцию величества не заметить просто не могла! Взгляд голубых глаз скользнул по лицу и мгновенно зацепился за халат. Ринар прекрасно понял, что под халатом ничего нет, и… как-то очень неожиданно сглотнул.

Повисла пауза. Я стояла и мечтала провалиться сквозь землю, а Ринар сидел и продолжал смотреть. Спустя маленькую вечность, монарх перевел взгляд на окно, за которым уже стемнело, и сказал со вздохом:

— Ну наконец-то…

И все бы хорошо, но привычного неудовольствия в голосе не прозвучало. А я не сразу поняла, что Ринар банально не сумел это неудовольствие изобразить!

Стало смешно. Причем настолько, что даже пресловутая волна жара отступила. Но длилось счастье недолго — спустя минуту величество все-таки собрался и процедил:

— Ну надо же, как быстро. А я уже решил, что это затянется до утра.

Сдержать улыбку не получилось. Сколько, говорите, ему лет? Тридцать пять? Мм… а ведет себя на все пятнадцать! Впрочем, молодость души — это не так уж плохо. Особенно если этой молодостью не злоупотреблять.

Все так же не глядя на меня, Ринар отложил перо и поднялся. Поморщился в сотый раз и буркнул:

— Пойдем.

Не дожидаясь реакции, он развернулся и стремительно направился к выходу. И пусть оставаться с величеством наедине отчаянно не хотелось, я вежливо кивнула Сарсу с Бирисом и послушно последовала за ним.


Ужин прошел в атмосфере молчаливой напряженности, и причиной этой напряженности стал прежде всего он — тот самый халат.

Ринар, который, как обычно, сидел напротив, постоянно на этот халат косился, ну а я чувствовала себя совершенно голой и не напрягаться, разумеется, не могла.

Второй причиной моей нервозности стал уже осточертевший жар и осознание того, что мое состояние вряд ли является секретом. Увы, но проведенная Ринаром проверка была слишком показательна, а мои реакции никакого простора для сомнений не оставляли.

Разговор с Сантой тоже свою лепту внес. Хотя заморачиваться на полученной информации я не торопилась, но в голове слишком часто мелькали мысли о любовницах, так и не сумевших пробить «защиту» Ринара, и прочих глупостях из серии «вы идеально друг другу подходите».

Ну и Визо, который прислуживал за столом… Я ведь считала слугу союзником, а он гадким сводником оказался!

Нет, ну это же надо было додуматься. Надо же было так меня подставить! Полагаю, если бы не вмешательство Визо, то никакой депиляции вообще бы не случилось. И в данный момент я бы сидела в платье, не искушая ни Ринара, ни себя.

Но… что сделано, то сделано. А мне — отличный урок на будущее!

Впрочем, насчет будущего я, конечно, загнула. Ведь через неделю ну или чуточку позже вернусь домой, а там никаких ушлых сводников уже не будет. Равно как и бешеного, ничем не обоснованного возбуждения!

К концу ужина злосчастное возбуждение достигло такого уровня, что захотелось взвыть. У меня даже колени дрожать начали, а мир подернулся плотной дымкой.

Я понятия не имела, как пережить остаток вечера, и уже приготовилась испытать все муки ада, но обстоятельства сложились лучше, нежели предполагала.

Как ни странно, ситуацию спас Ринар. Вместо того чтобы вернуться к помощникам или уделить внимание каким-нибудь другим делам, монарх, встав из-за стола, направился прямиком к себе. В смысле, в собственную спальню.

При этом он даже соизволил уведомить меня об этом и пожелать спокойной ночи, а я даже успела кивнуть и порадоваться, только продлилось мое счастье недолго.

Когда Ринар вышел из столовой, я сообразила — еще чуть-чуть, и мне полностью перекроют доступ к ванной. Ведь путь в ту самую ванную лежит именно через королевскую спальню, а… величество сейчас разденется, и… я не готова искушать себя не то что видом, даже мыслью о раздетом, возлежащем на кровати Ринарионе!

И пусть мыться мне не нужно, но блин! Я же три стакана компота за ужином выхлестала! То есть ванная по-любому понадобится. Возможно, даже не раз.

Так что… пришлось окликнуть.

А через миг, когда осознала, что король не среагировал, встать из-за стола и поспешить следом.

Я точно знала — хозяин апартаментов оклик слышал, но остановился лишь тогда, когда настигла и позвала еще раз:

— Ринар!

В этот миг он стоял практически на пороге спальни — держался за дверную ручку и уже собирался улизнуть. Однако после второго оклика замер и не сразу, но все-таки обернулся. Не скривился, зато прикрыл глаза, непрозрачно намекая, что видеть иномирную гостью не желает.

Я сама смотреть тоже не хотела, особенно учитывая, что Ринар успел расшнуровать ворот белоснежной рубахи и взгляду предстал весьма заманчивый кусочек мужского торса.

Только вопрос был слишком важен, чтобы просто взять и сбежать.

— Ты… — начала я и запнулась. Но сразу же собралась и договорила: — Ты спать?

— Да! — неожиданно рявкнул Ринарион.

Этот возглас заставил опустить глаза и почувствовать себя крайне глупо. Но замешательство продлилось опять-таки секунду…

— Нужно решить, как быть с ванной. Я думаю, что…

— Ванная? — перебил король возмущенно. — Опять? Да ты только что оттуда!

Я вновь потупилась и уже собралась объяснять на пальцах, но в этот миг в гостиную вошел Визо, и мое смущение почему-то усилилось. Даже мелькнула мысль плюнуть на все и вернуться к теме, когда совсем припрет, однако слуга, благодаря ору Ринара, был уже в курсе. И он, в отличие от голубоглазого самодура, не затупил, а сразу сообразил, в чем соль.

И сказал:

— Простите, что вмешиваюсь, но… ваше величество!

В последних словах прозвучал подчеркнутый укор, только Ринар на этот укор не среагировал. Он снова отвлекся на мой халат, опять прилип к этой провокационно-тонкой ткани взглядом.

— Ваше величество! — повторил Визо, и король нехотя отвлекся. А сводник в белом кафтане добавил: — Вы же не против?

Чего именно «не против», слуга не пояснил. Более того, раньше, чем Ринарион успел что-либо ответить, направился к небольшой, спрятанной в углу двери.

Дверь была оклеена обоями и декорирована золотыми элементами. Неудивительно, что я только сейчас, после маневра Визо, ее заметила.

Уже чуя, к чему дело клонится, я перестала смущаться и поспешила по следам слуги. И разумеется, очутилась на пороге ванной! Не столь просторной, как личная королевская, но весьма неплохой. А главное, оборудованной абсолютно всеми удобствами.

Ну вот! Что и требовалось доказать!

Оценив зрелище, я обернулась в ехидной надежде увидеть на лице Ринара если не раскаяние, то растерянность точно. И что-то похожее действительно промелькнуло, но тут же, буквально в долю секунды, сменилось очень выразительным и не слишком естественным удивлением.

А в тишине гостиной прозвучало:

— Что? Разве здесь есть вторая ванная? — И уже не в пространство, а лично Визо: — Почему я не знаю? Почему ты сразу не сказал?

Все. Я не выдержала! Закрыла лицо руками и залилась неприличным хохотом.

— Не смешно! — рыкнул Ринар, и я даже кивнула.

Нет, вы как хотите, но это все-таки не тридцать пять. Это именно пятнадцать! Он бы еще за косички дернул. И портфелем по голове долбанул!

Веселье пошло на новый виток, но сдерживать эмоции я не собиралась. Смеялась в буквальном смысле до слез, а когда успокоилась, ни Ринара, ни Визо в гостиной уже не было.

Слуга появился через несколько минут, вышел из королевской спальни и, несмотря на вопиющую выходку, под головомойку явно не попал. По крайней мере никаких признаков полученного втыка я не заметила.

А второй головомойки — той, которую намеревалась устроить сама, — Визо избежал точно. Просто после финта с ванной злиться на него было совершенно невозможно!

— Желаете еще компота? — осведомился этот пройдоха, поклонившись. — Или, может быть, вина?

— Нет, не нужно, — сказала я. — Думаю, мне лучше лечь спать.

— Как пожелаете.

Через несколько минут диван был застелен свежим бельем, а мне вручили новый сверток. В нем обнаружилась ночная сорочка — белая, длинная, но совершенно неприличная. Неприличность заключалась в лифе — он представлял собой тонкое и абсолютно прозрачное кружево.

Вот теперь мое благодушие попятилось. Я даже вознамерилась сказать Визо пару ну очень «ласковых» слов, но слуга к этому моменту разумно испарился. Пришлось скрипнуть зубами и смириться, но!

Но сорочку я надевала уже после того, как, пощелкав пальцами, смогла погасить свет. Просто, несмотря на все еще тлевшее возбуждение, неприятностей и внезапностей вроде выглянувшего из спальни Ринариона не хотелось.

Ну его на фиг! Вместе с метками, аурами, магией и… всеми его брошенными любовницами! Пусть решает свои проблемы как-нибудь иначе. Не за мой счет!


Утро началось точно так же, как предыдущее. В том смысле, что я опять проснулась от ощущения чужого взгляда, а распахнув глаза, обнаружила в одном из кресел массивного брюнета, в котором с некоторым запозданием узнала Ринариона.

Монарх, равно как и в прошлый раз, был уже одет, причесан и очень-очень недоволен. Только я о намерении притворяться мышью уже не помнила, поэтому, едва он раскрыл рот с явным желанием сказать очередную колкость, отбросила одеяло, села и выпалила недружелюбно:

— Что?

Ринар неожиданно замер, потом закашлялся. А я продолжала сидеть и смотреть. Вернее, не смотреть, а прямо-таки сверлить взглядом!

Когда приступ монаршего кашля закончился, пойти на мировую опять-таки не попыталась. Все так же сидела, сверлила и честно силилась понять: какого лешего он повадился будить меня столь неприятным образом?

Ну и еще кое-что: обязательно начинать утро со скандалов? Или я недопоняла и этот мир населяют не люди, а энергетические вампиры?

— С… — начал Ринар, только не агрессивно, а как-то иначе.

Однако я услышать не пожелала. Заявила громко и с выражением:

— С добрым утром! Как спалось?

Король почему-то кивнул, а я застонала, осознав — опять на мою грудь пялится! Нет, ну ему там что, медом намазано?

— Ринар! — окликнула уже жестко. — А в вашем королевстве правил приличия не существует? — И чтобы никаких сомнений не осталось: — Ты можешь во время разговора не на грудь, а в глаза смотреть?

Собеседник очень медленно, с явным трудом перевел взгляд на лицо и еще более медленно кивнул. Сказал хрипло:

— Могу. Но я, знаешь ли, не железный. И если хочешь, чтобы смотрел в глаза, то…

Дальше был жест. Этакий выразительный тычок пальцем, который заставил временно забыть про агрессию и обратить внимание на свой внешний вид. Вернее, взглянуть на собственную грудь и обнаружить тот самый кружевной и абсолютно прозрачный лиф. И покраснеть не то что мгновенно, а с поистине космической скоростью!

Еще очень захотелось взвизгнуть, но этот порыв я сдержала. Резко подхватила одеяло, подтянула его к подбородку и замерла в бешеном желании оказаться как можно дальше. А лучше — исчезнуть вообще!

Только желание это, увы, не сбылось. Я осталась там же, в той же компании. А компания моя еще пару минут пребывала в смятении и шоке. Сидела, таращилась и не могла даже слова сказать.

А потом поднялась из кресла и молча направилась в соседнюю гостиную. Сообщив уже на самом выходе:

— Там женщина от какой-то Санты пришла, и завтрак уже подали.


Чтобы одеться, пришлось для начала сбегать к гардеробной. А все дальнейшие телодвижения совершала уже в ванной — не «личной королевской», а как бы гостевой.

Считая умывание, уложилась минут в десять. Но когда выглянула в первую гостиную, щеки горели так, будто инцидент с сорочкой случился только что.

Выйти в эту гостиную я не рискнула, в том числе потому, что зашнуровать платье самостоятельно было невозможно, а показываться в подобном виде перед Ринаром, да еще после случившегося… Нет. Ни за что!

В итоге я просто выглянула и поманила мнущуюся у входной двери женщину пальцем. О том, что покои монарха — территория запретная, конечно, помнила, но что делать, если иного выхода нет?

Ринар, к моей великой радости, рычать и останавливать не пытался. Просто откинулся на спинку дивана и утомленно прикрыл глаза. А присланная Сантой помощница быстро прошмыгнула ко мне и тут же взялась за дело. Для начала занялась платьем, потом усадила на пуфик и сосредоточилась на волосах.

Все инструменты, начиная от расчесок и заканчивая шпильками, женщина принесла с собой. Комплект косметики в ее чемоданчике, как я поняла, также имелся. Но до мейкапа было далеко… Вспомнив прически здешних леди, я приготовилась просидеть на пуфике вечность и точно нарваться на недовольство Ринариона.

Но Санта знала, кого в королевские покои засылать! Помощница действовала не просто быстро — стремительно!

Прошло не более четверти часа, когда она отложила расчески и выудила из глубин чемодана небольшой флакон и кисточку. Потом скомандовала:

— Глаза!

Я, несмотря на некоторый мандраж, конечно, их закрыла. Еще через миг почувствовала прикосновение кисточки к верхнему веку…

А вот тушь оказалась сухой. В смысле, требовалось добавить немного воды, чтобы получить краску. Зато дальше — несколько взмахов отдельной, особой щеточкой и…

— Все, — выдохнула помощница. — Готово!

Зеркал в гостиной не имелось, пришлось добежать до ванной. И уже там тихонько ахнуть, увидав в отражении… нет, не постороннюю девушку, а себя. Но какую-то очень изысканную и весьма милую.

Высокая прическа придавала образу аристократичность и даже сказочность. А макияж, который ограничился подводкой для глаз и тушью, смотрелся естественно и свежо.

Отдельная прелесть заключалась в том, что тушь оказалась не иссиня-черной, а тоном ближе к коричневому. То есть контраст с бровями и волосами был не таким резким.

Возвратившись в гостиную, я учтиво кивнула помощнице и сказала:

— Спасибо!

Женщина ответила книксеном, а я добавила:

— Как тебя зовут?

— Тина, — с готовностью сообщили мне. И после короткой паузы: — Если позволите, я оставлю все это… — женщина указала на разложенные на столике расчески и баночки-кисточки, — вам. Полагаю, они еще понадобятся.

Только теперь я смогла приглядеться к расческам и сообразить — инструменты совершенно новые. Что ж, неудивительно. Санта действительно свое дело знает!

Кивнув и улыбнувшись, я тут же утащила все богатство в «гостевую» ванную и сложила в один из ящиков совершенно пустого комода. Ну а после этого отправилась провожать Тину к выходу…

Ринар, который в момент нашего появления сидел на том же диване с какими-то документами в руках, вскинул голову и на мгновение замер. Спустя еще секунду скривился и проворчал:

— Неужели закончили?

Прозвучало так, будто мы не двадцать минут, а двадцать часов провозились, но желания поспорить не возникло — уж слишком свеж был инцидент с чертовым кружевом.

И да, кстати!

Я огляделась в поисках Визо, и тот словно по волшебству нашелся. Слуга выскользнул из столовой и сразу же направился к нам с Тиной. Сказал на ходу:

— Доброе утро, леди Светлана. Не беспокойтесь, я провожу.

Не беспокоиться? После той провокации, которую этот хмырь устроил?!

Только возмутиться вслух я не решилась. Более того, действительно отступила, перепоручая Тину пронырливому слуге. А Ринарион отложил бумаги, которые изучал, и медленно поднялся с дивана.

— Завтрак, — не сказал, а прямо-таки приказал он.

Аппетита, честно говоря, не было, но я подчинилась. Одарив Тину еще одним учтивым кивком, направилась за величеством в столовую. И уже там, усевшись на ставшее таким привычным место, опять залилась румянцем.

Убеждать себя в том, что все уже в прошлом, было бесполезно. Тот факт, что мое смущение служит отличным и крайне нежелательным напоминанием, на состояние опять-таки не повлиял. Спасало лишь то, что король во время завтрака смотрел преимущественно в тарелку. В общем, предательский румянец немного угас, а дышать стало чуточку легче.

Правда, когда в столовой объявился Визо, ситуация снова усугубилась. Только заморочиться и вспыхнуть по новой я не успела — просто Ринар отложил приборы и сказал, обращаясь ко мне:

— Заканчивай.

И уже слуге:

— Ты с нами. Будешь сопровождать.

Увы, но в этот момент я едва не подавилась. Просто где-то я подобное уже слышала. Причем не далее как вчера…

Визо отреагировал на реплику короля спокойно, а я сильно напряглась, но горячку пороть не стала. Повинуясь примеру Ринара, поднялась из-за стола и направилась к двери. Единственно — от гневного взгляда, посвященного слуге, все-таки не удержалась.

Да, именно взгляда! Причем одного-единственного, ибо тема сорочки резко отошла на задний план.

Визо! Ему опять приказано сопровождать! Но… мы же на встречу с послами идем? Или… нет? Или я чего-то не поняла?

Логика впала в ступор. С одной стороны, разговор в кабинете и последующее общение с Сантой четко указывали на то, что монарх собрался закрыть вопрос с посольством. С другой… а зачем на этой встрече Визо? Нет, ну правда, зачем?

И еще: ситуация слишком напоминала вчерашнюю. И плевать, что Ринар уже убедился в неспособности изменить своему «дару». Вчера величество о данном моменте тоже знал, но поступил так, как посчитал нужным. Что мешает поступить подобным образом и теперь?

Обуреваемая этими мыслями, я шагала по безлюдным залам и чувствовала себя предельно мерзко. А потом все-таки не выдержала и окликнула:

— Ринар!

Король, который мчался впереди, резко остановился и обернулся. Дождался, когда мы с Визо подойдем ближе, и только после этого спросил:

— Что?

Голос прозвучал раздраженно, чему я, разумеется, не удивилась. И не испугалась! А вздохнула поглубже и, приняв самый равнодушный вид, сказала:

— Ринар, на роль твоей возлюбленной я не претендую, но, если снова бросишь меня под дверью какой-нибудь фаворитки, клянусь, я устрою скандал.

Его величество замер, в глазах вспыхнуло недоумение. А буквально через миг это недоумение сменилось подчеркнутым недовольством, и я услышала:

— Хм… Напомни-ка, когда это я разрешил обращаться ко мне на «ты» и по имени?

Реплика была отличным поводом вспыхнуть, что я и сделала. Очень захотелось упомянуть проверку, во время которой коронованный хам перешел все грани приличий, но присутствие свидетеля от ответного выпада уберегло.

А про то, что мы уже давно на «ты», как-то вообще не вспомнилось. В итоге я промолчала, но все-таки не отступила. Как и утром, впилась в величество взглядом и…

— Я не бросал, — выдержав паузу, почти спокойно сказал он. — Я оставил. Причем не в одиночестве, а в компании слуги.

Угу. Начальство не опаздывает, начальство задерживается. Впрочем, соль не в этом. Соль все-таки в другом…

— Я прекрасно понимал, что Визо о тебе позаботится. Собственно, ради этого его и позвал.

— А сейчас? — хмуро уточнила я.

— А сейчас у меня встреча с тарийским посольством, — процедил Ринарион. — И Визо здесь по той же причине. Чтобы ты не скучала. — В голосе величества появилось некоторое ехидство. — Не страдала и ни в чем не нуждалась. Чтобы было кому подать чаю или столь любимый тобою компот!

В этот миг охватившее меня смущение достигло пика, и я, не выдержав, опустила глаза. Экий он… внимательный. Как он… тягу к компоту подметил.

— Все? — осведомился тем временем король. — Или еще претензии будут?

Претензии, честно говоря, имелись, но как-то подзабылись. Поэтому я отрицательно качнула головой, а едва Ринар развернулся и продолжил путь, вновь зашагала за ним.

Только одного не поняла: если Визо выписан для того, чтобы я не скучала, значит, на встречу с послами меня все-таки не берут? А зачем же тогда вчерашние старания Сайты? Или Ринарион посчитал, что этого недостаточно? Или мой внешний вид по-прежнему не устраивает?


Как вскоре выяснилось, на встречу меня действительно не брали… Когда мы вошли в зал, явно приготовленный для переговоров, Ринар повел дальше, к приоткрытой резной двери.

Вопреки привычкам, возле этой двери величество остановился и замер, галантно пропуская «леди» вперед. А едва переступила порог, пояснил:

— Будешь ждать здесь.

Я вздохнула. Потом окинула пространство взглядом и пришла к выводу, что эта комната гораздо лучше вчерашней «нежилой» гостиной. Она оказалась светлее, просторнее и вообще приятней. А еще здесь было целых четыре окна, и я тут же заинтересовалась видом, но раньше, чем успела до этих окон добраться, услышала:

— О! Ваше величество! Вы уже здесь?

Голос, несмотря на официальное обращение, принадлежал Бирису, и я остановилась, уверенная, что королевский помощник заглянет, дабы поздороваться.

Ожидание оправдалось, Бирис действительно зашел. Причем явился не с пустыми руками — он притащил весьма внушительную стопку книг.

Я, глядя на это богатство, слегка опешила. А мужчина учтиво кивнул, улыбнулся и сказал:

— Доброе утро, леди Светлана. Замечательно выглядите.

Комплиментами чужой мир не баловал, поэтому стало особенно приятно. Я тут же присела в подобии реверанса, а Бирис продолжил:

— Я постарался выбрать книги, которые читают женщины. Надеюсь, что-нибудь подойдет.

С этими словами помощник его самодурства сгрузил принесенное на высокий, стоящий подле двери столик и поклонился снова.

— Хватит, — вмешался в междусобойчик Ринар. — Лучше документы для переговоров подай.

— А документы у Сарса, — отозвался Бирис.

— А где Сарс?

— Здесь! — донеслось из подготовленного к дипломатической встрече зала.

Ринар тут же обернулся и буркнул:

— Хорошо.

Увидеться со вторым помощником не получилось. Его величество мотнул головой, указывая Бирису на выход, потом вышел сам. А впустив в комнату Визо, вообще дверь захлопнул. Изолировав нас от всего окружающего мира.

Учитывая повадки Ринариона, жест получился вполне культурным, и это вызвало улыбку. Но едва мой взгляд упал на одетого в белый кафтан слугу, веселье сменилось самым искренним, самым неподдельным возмущением.

Визо это возмущение, конечно, заметил, но предпочел притвориться, будто ничего не происходит. Отвесив очередной учтивый поклон, осведомился:

— Желаете чего-нибудь?

Я вновь огляделась и только сейчас поняла, что дверь тут одна-единственная, и ведет она в зал, где должны состояться переговоры. То есть Визо при всем желании не сможет принести чаю или, как изволил выразиться Ринар, столь любимый мною компот.

И… в чем же тогда смысл? И где, простите, логика?

Вопрос остался невысказанным, но Визо и без слов понял. И тут же указал на стол, расположенный в самом дальнем, самом неприметном углу.

Приглядевшись, я смогла различить стоящие на этом столе кувшин, чайник и накрытые салфетками тарелки. То есть все уже принесли? А функция Визо — просто подать? Какая предусмотрительность. Но…

— Нет, не желаю, — сказала я и вновь вперилась в интригана взглядом.

Возмущение мое никуда не делось, но Визо опять-таки сделал вид, будто ничегошеньки не понимает. А через минуту этого молчаливого противостояния совсем уж дурачком прикинулся — спросил самым невинным тоном:

— Леди Светлана, что-то не в порядке?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я!

На лице слуги отразилось удивление, но я не отступила. Все так же стояла и смотрела, и интриган все-таки сдался. Он улыбнулся уголками губ, потупился и пробормотал:

— Каждый борется за свое счастье как может.

— Свое? — воскликнула я.

— Я личный слуга короля. Счастье моего господина — мое счастье.

Очень хотелось ответить, но слов не нашлось. Мне потребовалась еще минута, чтобы справиться с эмоциями и, погасив желание устроить головомойку, перейти к конструктиву:

— С тебя новая сорочка, — заявила я безапелляционно и на всякий случай пояснила: — Приличная!

— Хорошо, — отозвался Визо, помедлив. И расплылся в очень широкой, хоть и чуточку смущенной улыбке.

Вот после этого я действительно смогла вздохнуть спокойно. Снова огляделась и решительно направилась к столу, на котором лежали книги, принесенные Бирисом. Полной уверенности в том, что смогу разобрать иномирную письменность, не было, но надписи оказались вполне читаемы. После небольшой ревизии я узнала, что мне подсунули коллекцию любовных романов…

Такой выбор не удивил и, разумеется, не расстроил. Наоборот — в данный момент легкое чтиво было лучшим вариантом. Выудив самый потрепанный томик, я проследовала к дивану и села. Визо, глядя на меня, тоже за книжкой отправился. Потом опустился в стоящее напротив дивана кресло и с заметной неохотой перевернул первую страницу.

Да, слуга взялся за любовный роман от скуки, зато мне стало очень и очень любопытно. Ведь книга — это не только рассказанная кем-то история, это еще и отражение реальности. А я знала об окружающем меня мире до неприличия мало! И это был еще один повод погрузиться в чтение.

Несколько абзацев, и стало ясно — передо мной очередная история Золушки. Но это, опять-таки, не расстроило, а совсем наоборот! С интересом и даже некоторым азартом я продолжила вчитываться в довольно заковыристые предложения, обширные описания природы и быта.

Правда, через полчаса, когда закралось подозрение, что описания эти никогда не закончатся, все же не выдержала и решила пойти другим, более простым путем…

— Визо? — позвала, отлепившись от книги.

Слуга, который поклонником женского чтива точно не являлся и, судя по выражению лица, прямо-таки давился, мгновенно отвлекся и спросил с готовностью:

— Да?

Я вздохнула. Запомнив номер страницы, закрыла роман и вздохнула снова.

— Можешь кое-что пояснить?

Визо кивнул, а я на пару секунд зависла — пыталась сообразить, с чего бы начать. Потом озвучила:

— А в вашем мире только люди живут?

— Мм… — протянул слуга озадаченно. — Нет, не только. Есть еще лошади, собаки, ко…

Я перебила собеседника жестом.

— Прости, неточно сформулировала. Я имела в виду другие расы. У вас только люди, или есть еще какие-нибудь орки, гоблины, эльфы…

— Кто-кто?

Пришлось объяснить, ну как могла. А потом услышать:

— Нет, только люди.

Ага…

— А еще у вас феодализм, верно? — И после нового вопросительного взгляда: — То есть все земли в основном принадлежат аристократии, а люди незнатные живут на этих землях и платят подати. И подчиняются, по сути, каждый своему сюзерену? А под высшей аристократией есть аристократия попроще? Вроде всевозможных баронов и иже с ними?

— Это да, — помедлив, кивнул Визо.

— Еще у вас есть магия… — протянула я задумчиво, и не в качестве вопроса, а так.

— Есть, — бодро согласился слуга.

— А медицина? В смысле врачи, лекари…

— Врачевание? — подхватил Визо. — Этим маги и храм занимаются.

Еще одно «ага».

— А болеют у вас часто?

Визо посмотрел недоуменно и отрицательно мотнул головой. Пояснил, как для дурочки:

— Зачем болеть, если можно обратиться к магу?

— А если денег нет? — парировала я.

— Тогда в храм, — заявил Визо уверенно. — В храме всем и без денег помогают.

Я, конечно, прониклась. Знатоком собственной, земной истории опять-таки не являлась, но память подсказывала — у нас представители религий вели себя по большей части иначе. Да и полноценную медицинскую помощь после окончательного разделения науки и религии оказать уже не могли. Но не в этом суть…

— А… — вновь начала я, но запнулась. Слегка смутилась и очень порадовалась тому, что успела прикусить язык.

Просто вопрос, который вертелся… он был не слишком приличным. И вообще не понимаю, почему он у меня возник!

Признаться в том, что я едва не спросила о половых инфекциях, не стыдно. Стыдно то, что на мысль навело воспоминание о Ринаре и его обширных любовных связях. Какое мне дело до королевского здоровья? Ведь лично я пополнять коллекцию не собираюсь!

Но…

— Что? — подтолкнул к ответу слуга, и я смутилась окончательно.

Но, с другой стороны, есть метка на ауре и неконтролируемое притяжение, верно? И если смотреть на ситуацию трезво, гарантий того, что между нами ни в коем случае ничего не случится — нет.

В этом свете интерес не просто уместен, а жизненно важен. Поэтому…

— В нашем мире, — помедлив, выдохнула я, — существуют болезни, которые передаются в процессе интимной близости. И чем больше любовниц или любовников, тем выше шансы такую болезнь подцепить.

Вот тут я замолчала, предлагая собеседнику домыслить самостоятельно. Визо, конечно, догадался…

— Его величество не настолько беспечен. А за его здоровьем следят лучшие специалисты.

Информация, с одной стороны, порадовала, а с другой… Вспомнилась проверка в кабинете. Тогда между нами точно могло что-то случиться, и лично у меня величество справки из кожно-венерологического диспансера не просил.

— К тому же эти болезни лечатся, — добавил Визо.

Я не могла не уточнить:

— Все-все?

Информатор заметно удивился. Сказал после очень долгой паузы:

— Леди Светлана, не знаю, как у вас, а в нашем мире есть лишь одна болезнь, вылечить которую невозможно. Это старость и следующая за старостью смерть.

Невольно вспомнилась другая моя благодетельница — Санта. Она выглядела лет на шестьдесят, но держалась настолько хорошо и бодро, что назвать пожилой или старой язык не поворачивался.

— А какая средняя продолжительность жизни? — полюбопытствовала я.

— Сто двадцать — сто тридцать лет.

Захотелось присвистнуть и даже восхититься, но меня отвлекла новая мысль. Вспомнились слова о родителях Ринара, о том, что они передали бразды правления, дабы пожить для себя.

На тот момент Ринариону было двадцать четыре. Даже если предположить, что он — ребенок поздний и рожден лет в сорок, то… Шестьдесят — семьдесят лет «на себя» — это очень неплохо. Более того — как-то совершенно невероятно!

— Леди Светлана? — видя мою задумчивость, позвал Визо.

А я мотнула головой, давая понять, что новых вопросов пока нет. После отложила закрытую книгу и встала. И направилась за «столь полюбившимся мне компотом».

Слуга этот замысел, конечно, разгадал и логично возмутился.

— Леди Светлана! — вновь окликнул он.

Но я опять-таки отмахнулась. Да-да, понятно, что тут феодализм, аристократия и прислуга, но налить себе компот — не работа. И вообще, если постоянно сидеть и раздавать указания, то лишние пять килограммов очень быстро превратятся в десять. А мне такого счастья точно не нужно.

Так что да, от недовольства Визо я отмахнулась. Гордо прошествовала в дальний угол к заставленному всякой всячиной столу, но подхватить пузатый стеклянный кувшин не успела…

Едва протянула руку, меня посетило уже привычное ощущение. В следующую секунду реальность дрогнула, и я осознала себя стоящей в просторном зале, в паре шагов от восседающего в кресле Ринариона и стола, за которым собралась целая толпа мужчин.

Зал резко накрыла тишина, а лица присутствующих слегка вытянулись. Я тут же отыскала взглядом Сарса с Бирисом, в том же, что касается остальных — увы, но рассмотреть не удалось, меня отвлек тяжелый, подчеркнуто шумный вздох. Пришлось забыть о собственном шоке и обратить все внимание на Ринариона…

ГЛАВА 7

Я ждала бури. Шипения, перекошенного лица, рыков и криков. Ну или на крайний случай изумления. Этакого великого неверия в то, что произошло.

Но король не зарычал и даже не поморщился. Удивления в голубых глазах тоже не наблюдалось. Только какое-то особенное, прямо-таки бесконечное спокойствие.

Несколько секунд я взирала на эту поистине невероятную картину. Потом дверь в смежную комнату распахнулась, и выскочивший из этой комнаты Визо воскликнул:

— Ваше ве…

Слуга осекся — просто увидел, что все в порядке, я никуда не делась и нахожусь здесь. Подумав, тоже выдохнул и отвесил очень низкий, очень почтительный поклон.

— Ваше величество, прошу извинить, — сказал он. — Если позволите…

Ринар прервал слугу жестом, и тот повиновался. Резко захлопнул рот и замер в ожидании распоряжений.

И пусть читать мысли я не могла, но что-то подсказывало: Визо хотел попросить разрешения забрать меня обратно. Я, честно говоря, была совсем не против в ту комнату вернуться, но…

— Стул для леди принеси, — сказал Ринарион ровно. Тут же повернулся к тем, кто собрался на переговоры, и продолжил: — Вы, вероятно, уже слышали, а теперь позвольте представить… это леди Светлана.

Я не сразу, но все-таки догадалась, что нужно присесть в реверансе. Он получился, как обычно, кривым, однако комплексовать я не спешила. Вместо этого пыталась осмыслить адресованный Визо приказ. А когда поняла — изумилась и не поверила! Как? Неужели меня не гонят? Неужели, невзирая на «несоответствующий вид», готовы показать людям?

Впрочем, если отставить иронию, это явно тот случай, когда дергаться уже поздно. Гораздо проще усадить за тот же стол, чем суетиться, выпроваживая.

Осознав данный момент, я выдохнула, вполне искренне улыбнулась собравшимся и отступила, позволяя Визо поставить стул. А потом, повинуясь жесту Ринариона, села и внутренне напряглась. Просто меня усадили слишком близко, фактически впритирку к монарху.

Тело отреагировало привычной волной жара — в этот раз она оказалась не только горячей, но и невероятно сладкой. Потребовалось огромное усилие, чтобы сдержаться и не выдать своего состояния.

Только на этом неприятности не закончились…

— Ты свободен, — обернувшись к Визо, сказал Ринар. А когда слуга развернулся и поспешил к выходу, вновь обратился ко всем: — Я попросил леди подождать в соседней комнате, но магия метки, как видите, рассудила иначе.

— Простите, мы правильно понимаем… — начал было мужчина с излишне загорелым лицом и в одежде, чем-то неуловимо отличающейся от одежд Ринара, Бириса и Сарса.

— Да, — перебил король. — Особенность нашей метки в телепортации. Леди Светлана… — вот теперь Ринар изволил взглянуть на меня, — видимо, отошла слишком далеко, чем и активировала магию.

Все тут же повернулись, дабы оценить расстояние до той самой двери, а я присвистнула, правда, только мысленно. Нет, он в самом деле сказал «нашей»? И… он действительно не злится?

Последнее повергло в искренний шок, и точно знаю — Ринар этот шок заметил! Но вместо того чтобы оставить в покое, давая возможность вернуться в адекватное состояние, поймал мою руку и галантно поднес к губам.

В миг, когда губы монарха коснулись кожи, через меня словно мощнейший разряд электричества прошел. Но это ладно, это еще цветочки! Главное — желание, которое и без того было нестерпимым, усилилось раз в пятьсот!

Итогом этого усиления стал вполне различимый и очень недвусмысленный стон… И только теперь Ринар утратил начавшее бесить меня спокойствие.

Голубые глаза резко потемнели, а потом вспыхнули. Что, впрочем, не помешало королю выпустить мою уже дрожащую руку и хоть немного, но отодвинуться.

Дальше… раздался кашель. Тихий, веселый, но ни разу не злобный. Вновь собрав силы в кучку, я смогла повернуть голову и увидеть… множество сияющих улыбками лиц.

Веселились все! И Сарс с Бирисом, и другие придворные, и даже послы, которые отличались загаром и нетипичным кроем одежд.

Очень захотелось извиниться, тем не менее я смолчала. А вот Ринар оправдываться и не собирался!

— На чем мы остановились? — ровно и даже чуточку надменно вопросил он.

— Все на том же, — слегка потупившись, отозвался тот из загорелых, что сидел ближе. — На пошлинах с ваших и наших купцов.

— Ах да… — протянул его самодурство и, сделав повелительный жест, заявил: — Продолжайте.

И загорелый, а главным оратором в данный момент был именно он, действительно продолжил. Только лично я слов не слышала — я героически боролась с чертовым возбуждением!

Просто сидела и, несмотря на близкое присутствие Ринара, старательно это чувство душила. А когда ощутила некоторое облегчение, не выдержала и потянулась к стакану с водой, который перед объектом моей страсти стоял.

Один глоток, и уровень желания резко упал на несколько пунктов! Второй глоток, и… я не менее резко вернулась в некое подобие нормы.

Это был повод для нового шока и ошарашенного взгляда, направленного на Ринариона. Я правильно понимаю, что это не просто вода, а… какой-то зверский антивозбудин?

Ринар следил за всем процессом очень пристально, и шок мой опять-таки заметил. Тут же отобрал стакан, а потом наклонился и прошептал в ухо:

— Света, переговоры важные, и раз уж ты здесь, пожалуйста, просто сиди и молчи. — И добавил почти снисходительно: — Поверь, это не так уж сложно.

Я вспыхнула моментально! Даже кулаки от злости и возмущения сжала!

Данная реакция от величества тоже не укрылась, и следующим, что я услышала, стало:

— Повторюсь: просто сиди и молчи. А пить, кушать и писать — все потом.

Прозвучало так, будто я только и делаю, что пью и… писаю. Я не сразу осознала — коронованный хам банально издевается. Мстит! Причем, вероятнее всего, за сорочку. За кружево, к которому я сама никакого отношения не имею!

А еще внезапно поняла, почему попаданки так часто хамят и вообще над представителями противоположного пола издеваются. Просто рядом с некоторыми индивидами оставаться культурной совершенно невозможно!

Здесь и сейчас мне тоже очень захотелось превратиться в хамку, но увы. Несмотря на вопиющее поведение монарха, воспитание взяло верх, и я ограничилась презрительной ухмылкой.

Ну а после этого откинулась на спинку стула и принялась слушать. Как бы там ни было, а узнать, о чем хотят договориться с тарийцами, было интересно.


Оказалось, речь о торговле. Вернее, об отмене торговых пошлин для купцов. И Тария, и Накас уже подсчитали уровень убытка для казны, ну и прогнозы по увеличению налогов, которые ежегодно платит торговое сообщество, сделали.

В общем и целом выходило, что оба государства получат пусть не глобальный, но все-таки убыток. Однако потенциальная выгода была куда как больше. Ведь отмена пошлин — это увеличение товарооборота и вообще развитие! Но…

— Кто даст гарантию, что купцы из других королевств не станут использовать вашу границу как открытые ворота? — вопросил один из «наших». То есть накасцев, приглашенных на эту встречу, помимо короля и помощников. — Кто поручится, что под видом тарийцев к нам, не уплатив пошлину, не пойдут другие?

Лично меня вопрос удивил — ведь тарийцы могли спросить о том же, но они от подозрений в мухлеже воздерживались. А еще проявленная представителем Накаса прямолинейность не слишком с правилами дипломатии вязалась. Ведь у дипломатов все тоньше, зачастую на уровне намеков…

— Гарантии не даст никто, — отозвался «загорелый». Он, как оказалось, являлся главой делегации. — Но мы предпримем все меры. — Посол выдвинул на середину стола один из лежавших рядом с ним листков. — Вот проект, который позволит осуществить контроль.

Смысл проекта, как опять-таки выяснилось, заключался в выдаче купцам некоего символа отличия, этаких опознавательных бляшек, особых «виз». Но…

— Эти бляшки можно подделать, — заявил затесавшийся в ряды накасцев скептик.

— Можно, — согласился уже Ринар. Он как раз держал в руках лист с проектом. — Но если сделать бляшки не номерными, а именными, подделать будет сложнее. Ведь пограничники и стража, которая проверкой купцов на местах занимается, знают большинство торговцев в лицо.

Вот тут я поняла, почему один из «наших» поднял вопрос о честности… Просто «загорелый» при словах о проверке чуть заметно скривился, что, безусловно, говорило — играть по правилам представители Тарии не любят.

Тем не менее…

— Да, можно, — отозвался посол. — Но…

— Но проверки на местах необходимы, — явно зная, о чем скажет оппонент, перебил Сарс. — И регулярный обмен списками тех, кому такие жетоны выданы.

Посол кивнул, правда, энтузиазм его был не слишком искренним. А Ринар к другому, не связанному с контролем моменту перешел…

— Кстати, о страже. Мы по-прежнему регулярно получаем жалобы на тарийское правосудие. Купцы по-прежнему говорят о том, что в случае возникновения конфликтных ситуаций ваши законники предпочитают сразу, без всяких проверок и расследований, вставать на сторону тарийцев.

— Ваше величество… — подал голос уже другой из «загорелых», но был перебит.

— Не спешите протестовать, — сказал Ринар жестко. — Сначала послушайте.

Дальше состоялось чтение нескольких иллюстрирующих ситуацию жалоб. Причем зачитывал эти жалобы лично Ринар, явно подчеркивая, что вопрос давно вышел за рамки обычной канцелярии.

Собравшиеся, а вместе с ними и я, слушали и временами кривились. Впрочем, лично мое внимание не только разговоров коснулось…

Кроме памятного стакана перед его величеством лежало много всевозможных бумаг, и, когда он взял в руки листки с жалобами, я заметила краешек карты. Несколько минут мучилась и внутренне ерзала, а потом решилась. Забив на возможное недовольство правителя, подалась вперед и аккуратно подтянула эту карту к себе.

Передо мной оказалось изображение части континента, изрезанного линиями и надписями. Королевство Накас было выделено более яркими цветами, поэтому нашлось быстро. Я смогла различить витиеватые границы, проходящие в основном по рекам. А еще узнала, что Накас имеет два выхода к морю.

Восточное побережье было длинным, но каким-то неинтересным. Зато небольшая полоска на юге едва не спровоцировала новый неприличный стон.

Пусть я понятия не имела о здешней географии и климате, но что-то подсказывало — это южное море очень теплое. И пляжи там наверняка удивительные.

А когда перестала мечтать о пляже и опять обратила внимание на всю карту, стало смешно… Дело в том, что изрезанный линиями кусок континента напоминал современную Европу, и возникло ощущение, что там, за границей изображения, расположена огромная и «жуткая» Россия.

Вот только веселье мое никто не оценил — после первого же смешка Ринар, не отвлекаясь от чтения, карту отобрал. Пришлось хихикать уже без наглядного пособия…

Спустя пару часов заседание таки закончилось. Стороны договорились обдумать все еще раз и встретиться чуть позже. При этом Ринар выдвинул фактически ультиматум касательно отношения к накасцам. Заявил, что если ситуация не изменится, то никакой отмены пошлин не будет.

Тарийцев эта категоричность, конечно, не вдохновила, но причин упираться у представителей соседнего королевства, разумеется, не было. Они покидали зал в ненапряженном, но молчании. В том же, что касается представителей Накаса…

Эти улыбались! А из зала выходили, оглядываясь! И, кажется, немного завидовали Бирису с Сарсом, которых никто не выгонял.

Зато мне после ухода посторонних стало весьма и весьма неуютно. Закралось подозрение, что вот теперь точно получу втык. Что сейчас Ринар утратит свое удивительное спокойствие, опять начнет кривиться и рычать. Но монарх поступил иначе…

После того как участники переговоров вышли, его величество повернулся и подарил мне долгий внимательный взгляд. Затем поднялся из-за стола и, приказав оставаться на месте, тоже к выходу направился.

В этот раз, вопреки обыкновению, не мчался — шел медленно и как-то… размеренно. Так, словно считал собственные шаги.

Я видела, как король добрался до двери, потом вышел. А спустя буквально секунду меня снова окутала неведомая сила и уверенно швырнула в телепорт. Сама не знаю как, но в процессе этой телепортации я умудрилась выпрямиться. Это позволило избежать падения, которое было весьма вероятно — ведь в момент, когда заклинание сработало, я на стуле сидела.

И вот тут догадка о счете подтвердилась…

— Тридцать, — сказал его величество. Шумно вздохнул и добавил, поясняя: — Теперь радиус действия всего тридцать шагов.

Я невольно поморщилась. Сразу вспомнила предыдущее сокращение этого дурацкого радиуса и обиженно поджала губы.

Пусть прямых доказательств не имелось, но я была убеждена, что прошлое сокращение спровоцировано устроенной Ринаром проверкой. Но в последние сутки ничего такого не происходило, следовательно…

— Он сокращается сам по себе? — заключила уже вслух. — Независимо от наших с тобой поступков?

— Не знаю, — хмуро сказал король. Потом пробежался взглядом по моей фигуре и добавил, причем явно из вредности: — Ну разве что твоя утренняя провокация процесс подстегнула.

Захотелось… убить. Причем зверски, с применением всех возможных орудий! Но за неимением оных пришлось ограничиться словами:

— Ты прекрасно знаешь, что сорочку выбирала не я.

— Да?

На лице величества проступило слишком искреннее, слишком подчеркнутое удивление, и жажда убийства достигла пика. Я даже кулаки сжала и шаг вперед сделала, но…

— Лучше не подходи. — Голос Ринариона прозвучал неожиданно хрипло, а голубые глаза резко потемнели. — Впрочем, можешь приблизиться, только… претензий потом не предъявляй.

Я не то что отступила — буквально отпрянула! А в сознании вспыхнула крамольная мысль: если что, претензий предъявлять не буду, возможно, наоборот, поблагодарю. Просто я тоже на грани, и сил выдерживать это напряжение уже нету. Кажется, еще немного и сама на титулованного хама наброшусь.

Только озвучивать эту мысль, конечно, не стала. Вместо этого приняла самый деловой вид и сказала:

— Пойдем. Допьем твой антивозбудин.

Монарх недоуменно изогнул бровь, а когда сообразил, о чем речь, ответил:

— Пойдем. Но в дальнейшем на это зелье не рассчитывай. — И прежде чем успела изумиться и возмутиться: — К сожалению, оно слишком вредное. Употреблять на постоянной основе категорически нельзя.

Вспыхнувшая было надежда на то, что вот теперь, при наличии зелья, все наладится, сдулась. Но терять этот шанс все равно не хотелось, поэтому я попыталась уточнить.

— Визо сказал, что у вас очень хорошая медицина, и единственная неизлечимая болезнь — это старость.

— Все так, — после короткой паузы подтвердил Ринар. — Но есть болезни, которые лечатся очень долго и нудно. Лично я подписаться на подобное лечение не готов, и тебе не советую.

Правитель Накаса был слишком серьезен, и отмахнуться от его слов не получилось. В зал переговоров я вернулась слегка расстроенной. А добравшись до королевского места, быстро выпила половину от того, что оставалось в стакане, и протянула его Ринариону.

— Лучше поставь, — взглянув сперва на декольте, потом на бедра и лишь после этого на руку, хрипло сказал тот.

Я, само собой, подчинилась.

Опустившись на стул, пронаблюдала, как величество допивает столь похожую на воду жидкость, и спросила:

— Что теперь?

— Работать, — буркнул самодур после паузы. И уже помощникам: — Сарс, с тебя протокол переговоров. Бирис, с тебя анализ введения опознавательных бляшек. — Ну и мне, напоследок: — А с тебя, Света…

— Просто сидеть и молчать, — не сдержавшись, перебила я. — Ведь это не так уж сложно.

Как ни странно, но к ироничному тону и передразниванию Ринар отнесся нормально. Даже улыбнулся уголками губ. Тут же отступил и кивнул на дверь, непрозрачно намекая, что гостье этого неласкового дома следует оторвать попу от стула и проследовать за остальными.

Я опять-таки подчинилась. А смысл брыкаться? Тем более сейчас, когда во мне некоторое количество такого замечательного, хоть и очень вредного зелья.

Прежде чем покинуть зал, я слетала в примыкающую гостиную и забрала книжку. Остальные, к моей огромной радости, взялся отнести Бирис.


После короткой прогулки по пустынному дворцу наша маленькая компания оказалась в королевском кабинете. Сарс сразу проследовал к своему столу, Ринар тоже на рабочее место отправился. Ну и Бирис туда же, правда, после того как сгрузил книги на высокую, явно декоративную стойку.

Мне же остался диван, на который, невзирая на действие антивозбудина, опустилась с некоторым содроганием. Просто воспоминания о том, что совсем недавно на этом диване происходило, были слишком свежими — как тут спокойствие сохранишь?

Зато его величество, проходя мимо места проверки, даже бровью не повел. А едва уселся в свое огромное роскошное кресло, мгновенно зарылся в бумаги. Смешно сказать, но королевское равнодушие чуть-чуть, самую малость задело. Впрочем, людям его положения такая черствость свойственна.

Придя к этому выводу, я усмехнулась и, со скрипом вспомнив номер страницы, открыла книгу. И вновь погрузилась в чтение бесконечных тяжеловесных описаний…

Удивительно, но в какой-то момент по-настоящему втянулась и отвлеклась совсем не потому, что скучно стало. Причиной была не зевота, а излишне пристальный взгляд.

Смотрел, разумеется, Ринарион. Причем тот факт, что я заметила, никак на ситуацию не повлиял. Прошло минуты две, прежде чем его величество изволил снова к своим бумагам вернуться.

Ну а я, соответственно, тут же возвратилась к книге. Но не прочтя и строчки, опять подняла голову и вновь поймала пристальный, изучающий взгляд.

Еще минута гляделок, и нерв все-таки не выдержал…

— Что? — достаточно мягко и даже любезно спросила я.

Ринар поджал губы, наморщил свой аристократический нос и сказал неприязненно:

— Нет. Ничего.

Я передернула плечами и опять обратилась к книге. Однако ощущение чужого взгляда никуда не делось, и я снова отвлеклась. В этот раз вопросов не задавала — вообще рта не раскрыла! Тем не менее услышала…

— Просто сижу и пытаюсь понять за что.

Мм…

Мои брови непроизвольно устремились вверх, глаза слегка округлились. И хотя реплика ответа не требовала, промолчать я не смогла.

— Ну как «за что»? За неуважение к храму и Богине.

Ринарион в очередной раз скривился и от моего замечания отмахнулся, а я…

Понятия не имею, что означал этот жест. Возможно, монарх махнул рукой просто так, без всякого умысла. Но то ли напряжение последних дней сказалось, то ли вчерашнее обсуждение моей скромной персоны, то ли изначальное нежелание показывать послам, то ли вот это специфическое выражение лица…

Не знаю! Только лично я прочитала в королевском жесте следующее: «Я не про это. Я про тебя. За что мне такая… несоответствующая и вообще неправильная?»

И все. Чаша терпения переполнилась.

— Ну, знаешь… — процедила я раздраженно.

Хозяин кабинета подарил удивленный взгляд, но меня это не тронуло.

— Ты страдаешь совершенно оправданно. Ты вознамерился разрушить храм. А я, в отличие от тебя, вообще ничего плохого не сделала. Я просто жила. Жила и никого не трогала. А потом внезапно очутилась здесь, в твоем долбаном королевстве!

Ринар заметно прибалдел, однако реакция опять-таки не впечатлила. Я резко захлопнула книгу и продолжила:

— Ты ведешь себя так, будто это я во всех твоих бедах виновата. Кривишься, рычишь, бесишься и постоянно тиранишь. Но знаешь что? Беситься в этой ситуации нужно мне. Это не ты, Ринар, это я — пострадавшая!

Король шумно выдохнул, сцепил пальцы и точно хотел возразить. Но кто ж ему позволит?

— Не сделав ничего дурного, я оказалась привязанной к какому-то… невероятному, отвратительному мужлану. Какому-то… хаму с короной на голове! Вместо того чтобы жить своей обычной жизнью, я сижу тут и… постоянно терплю унижения. То это тебе не то, то другое не так.

Мужлан в короне дернулся и даже рот раскрыл, но…

— Ринар, ты достал! Я понимаю, что происходящее тебе не нравится, но твой уровень проблем несопоставим с моим. Знаешь, что ждет меня по возвращении домой? Мне грозит полная катастрофа! Но я почему-то на людей не бросаюсь! И даже пытаюсь проявлять уважение!

— Кто проявляет уважение? — все-таки вклинился монарх. — Ты?!

Я замолчала. Только не потому, что осеклась или сдрейфила, — просто решила дать ему возможность осмыслить обвинение и забрать слова обратно.

Но Ринар шансом не воспользовался. Зыркнул злобно и не менее злобно вопросил:

— Ты всерьез полагаешь, что не виновата? Действительно считаешь, что ты тут ни при чем?

Вопрос был глупым, а претензия, прозвучавшая в голосе, бессмысленной. Тем не менее я ответила:

— А что я сделала-то? Чем провинилась?!

Ринар привычно скривился, но орать прекратил. Откинулся на спинку кресла, сделал показательно глубокий вдох. Потом заговорил. И теперь голос звучал на порядок спокойнее, хотя стальные нотки все-таки присутствовали.

— Тот факт, что тебя зацепила призванная Ларией магия, свидетельствует о том, что ты абсолютно готова к подобному повороту жизни. Более того, ты не имела ничего против перемещения в другой мир. О чем ты мечтала? О принце?

— Я?..

Очень хотелось выпалить, что все девушки независимо от возраста о принце мечтают. Но в данный момент инициатива находилась в руках короля, и он шанса возразить не дал.

— Ты оказалась здесь потому, что хотела. Поэтому заканчивай хлопать глазами и строить из себя невинную жертву. Ты виновата не меньше! — не сказал, а прямо-таки припечатал он. — И раз так, то…

Увы, но я снова не выдержала. От переизбытка эмоций вскочила и сделала несколько торопливых шагов по комнате. Резко и предельно агрессивно повернулась к Ринару, однако сказать что-либо не смогла.

Виновата не меньше? Он поэтому так меня прессовал? Поэтому все время рычал, обвинял и кривился? Ну… знаете! Это… это…

— Не смей разговаривать со мной в подобном тоне! — справившись с приступом немоты, выпалила я.

— А как? — прорычал король. — Как с тобой разговаривать?

Это было… несправедливо. Вот просто несправедливо, и все! Даже если предположить, что я действительно как-то подыграла магии храмовницы… я, в отличие от коронованного мужлана, вела себя пристойно.

Все это время, несмотря на выходки и отношение величества, я не ныла, не дерзила и никого не обвиняла. Я… я… А он…

Я вернулась к дивану и села. Желание спорить испарилось, а желания разреветься как-то не возникло. Мне вообще стало глубоко плевать. И на короля, и на телепортацию, и на всю эту ситуацию в целом.

Мысленно послав Ринариона в дальнее эротическое путешествие, я подхватила отброшенную книгу и открыла на первой попавшейся странице. Строчек, увы, не видела, но это не мешало упрямо таращиться в текст.

Тишина, повисшая в кабинете, не мешала тем более. То обстоятельство, что у неприглядной сцены есть свидетели, — тоже не парило.

Более того, меня даже вопрос возвращения домой волновать перестал!

— Что за катастрофа? — спросил Ринарион тихо.

Я не ответила. Равнодушно перевернула страницу и продолжила таращиться в текст.

Король — о чудо! — не зарычал и настоять на ответе не попытался. А спустя маленькую вечность в тишине кабинета прозвучал голос Сарса:

— Хм… схожу, пожалуй, насчет чая распоряжусь.

Я опять-таки не среагировала. Остальные, наверное, тоже — не знаю, не видела, все так же смотрела в книгу. Но спустя четверть часа после того как в кабинет заглянул слуга с подносом, отреагировать пришлось.

— Леди Светлана… — Сарс стоял рядом и отступать точно не собирался. — Леди Светлана, чай…

Не сразу, но я все-таки отвлеклась от книги и ответила:

— Спасибо, не хочу.

— Ну как это не хотите? — с толикой наигранного возмущения парировал помощник. — Вы завтракали несколько часов назад, а обеда пока не предвидится.

— А вот так, — несколько раздраженно ответила я.

Сарс ответом не проникся. Но я сдаваться не собиралась и вновь в образчик местного женского чтива уткнулась. Теперь, когда страсти немного улеглись, буквы и строчки я различала. Даже читать могла! Одно плохо — смысла прочитанного в упор не понимала. Да и не пыталась, если честно.

Три больших абзаца, и нерв снова не выдержал. Я подняла голову и, хмуро взглянув на Сарса, приготовилась повторить категоричное «нет».

— Леди Светлана, я не отступлю, — перебивая мой порыв, заявил помощник.

Я кивнула и снова уставилась в книгу.

Еще один абзац, и стало понятно — Сарс реально рогом уперся. Именно этот момент заставил захлопнуть роман и подняться на ноги. Потом сдержанно улыбнуться и покорно проследовать к отдельно стоящему столу — тому самому, за которым завтракали вчера.

Подойти и тут же о своей покорности пожалеть! Просто стол, как оказалось, накрыт не на четверых. Предполагалось, что перекусывать будут двое.

В том, что вторым станет не Сарс, а Ринар, ни на миг не усомнилась. Только развернуться и уйти не смогла — увы, но я действительно проголодалась, а бутерброды и поданные к чаю булочки выглядели так аппетитно…

Раньше, чем успела сесть за стол, его самодурство поднялся и направился ко мне. Создалось впечатление, что собирается придвинуть для леди стул, но я оказалась шустрее и возможность проверить догадку отмела.

Затем наполнила чашку и, не глядя на присоединившееся к перекусу величество, принялась жевать удивительно вкусный бутерброд. А еще… давить в себе внезапное желание окатить кое-кого кипятком.

Правитель Накаса выглядел предельно спокойным и заговаривать не спешил. Последнее стало поводом расслабиться, и вот тут-то меня и подловили.

— Так что за катастрофа? — повторил Ринарион. Голос прозвучал не просто ровно, а почти вежливо.

Общаться по-прежнему не хотелось, но, подумав, я все-таки сказала…

— Во-первых, мои родные. Я не из тех, кто пропадает без предупреждения, и они уже с ума сходят. Во-вторых, квартирная хозяйка… Срок оплаты еще не наступил, но на подходе. Когда вернусь в родной мир, меня уже выселят, а все личные вещи точно отправят на помойку. В-третьих…

— Подожди, — перебил Ринар, и я замолчала. А король подарил удивленный взгляд и уточнил: — Ты сказала «хозяйка»?

— Да, — подтвердила нехотя. Потом пояснила: — Я арендую квартиру, оплачиваю жилье раз в месяц.

— А почему так? — Король нахмурился. — Собственного дома нет?

— Есть квартира родителей, но там тесно и не очень удобно. К тому же в моем возрасте жить с родителями… не то чтоб неприлично, но странно.

Его величество явно не понял, но уточнять не стал. И даже логичного вопроса о том самом возрасте не задал. Ринара заинтересовало другое…

— А купить нельзя?

Реплика вызвала нервный смешок.

— Это слишком дорого, — призналась помедлив.

— То есть арендовать дешевле?

Я пожала плечами. И хотя говорить опять-таки не хотелось, пояснила:

— Аренда ненамного выгодней, зато проще. Но чужой дом, конечно, не то, и в следующем году я собиралась попробовать взять ипотеку.

— Ипотеку? — переспросил Ринар.

— Это, если грубо, очень большой и долгосрочный заем. Почти рабство.

Ринарион офигел окончательно. Даже про надкушенный бутерброд позабыл. Смерил очень долгим, предельно удивленным взглядом и опять спросил:

— Неужели в твоем окружении нет никого, кто способен уладить этот вопрос?

Мм…

Не сразу, но смысл намека я все-таки уловила. Просто вспомнила про трех фавориток и пачку любовниц и догадалась. Но все равно уточнила:

— Ты имеешь в виду готового помочь мужчину?

Монарх неохотно кивнул, а я, не выдержав, улыбнулась.

— Думаешь, такая, как я, способна пробудить в мужчине столь большую щедрость? Ведь сам говорил, что не соответствую.

Ринара буквально перекосило, и это спровоцировало приступ смеха. Да, в каждой женщине живет ехидна, и ее лучше не будить!

— Не говорил, — начал он и тут же запнулся. — То есть говорил, но подразумевал не это.

Возможности заломить бровь, изображая удивление, я не упустила. И тут же услышала:

— Твой внешний вид немного не соответствовал виду придворной леди. Чуть-чуть, самую малость выбивался за рамки.

— Ах вот оно как… — снова не сдержалась я. Однако продолжать подколки не стала, сказала честно: — Мужчины нет, но даже если бы и был, у нас подобные отношения не приняты. В смысле, они, разумеется, существуют, только я к такому все равно не готова.

— Почему?

— Воспитание не то. Да и вообще, любовь за деньги как-то не вдохновляет.

Памятуя о фаворитках, я была убеждена, что его величество поморщится и возьмется доказывать глупость подобной позиции. Но Ринарион лишь кивнул и новый вопрос задал:

— Этот рабский заем… Ты сказала, что собиралась взять его в следующем году. А теперь не собираешься?

— Теперь я не уверена, что смогу его получить.

На лице Ринара в который раз за разговор проявилось удивление. Я же шумно вздохнула и принялась озвучивать третий пункт своей катастрофы.

— Все упирается в работу, которую я в данный момент прогуливаю. Если меня уволят, то об ипотеке придется временно забыть. Я неплохой специалист, но устроиться на новое место, да еще с достойным заработком, непросто. А человеку без стабильного дохода ипотечный кредит не дадут.

Вот теперь Ринар выпал в осадок окончательно. Снова спросил не о том, о чем, как мне думалось, должен.

— Ты работаешь? — И столько удивления в голосе.

— В нашем мире почти все работают. Ничего особенного.

— Кем? — уточнил монарх.

Я не могла не улыбнуться. Потом отпила чаю и призналась:

— Бухгалтером. — А столкнувшись с очередной порцией недоумения, пояснила: — Грубо говоря, считаю деньги одной большой компании. Оплачиваю налоги и счета по сделкам. Оформляю все эти операции в соответствии с принятыми правилами. Иногда имею сомнительное счастье общаться с проверяющими.

Ринар… не поверил. И это было настолько забавно, что я рассмеялась снова. Но когда вспомнила о грозящем увольнении, веселье словно ветром сдуло.

— Неделя в твоем мире для меня как смерть, — сказала уже серьезно. — А если все продлится дольше, то вообще не знаю, что будет.

Учитывая характер Ринариона, на сочувствие я не надеялась и тут же вернулась к еде. И едва не подавилась, услышав:

— А если удастся передать в твой мир весточку, это поможет?

ГЛАВА 8

Мой шок границ не знал, и единственное, на что меня хватило, — вытаращиться и изумленно захлопать ресницами. Ринара такая реакция позабавила — в уголках королевских губ появилась улыбка, и взгляд голубых глаз заметно потеплел.

Король дал минуту на осмысление, а потом заявил:

— Ты не ослышалась, это действительно возможно.

— Но как? — ошарашенно выдохнула я.

Величество опять-таки улыбнулся, а мне захотелось ударить себя по лбу и обвинить в непроходимой тупости!

Нет, догадок касательно способа, которым можно передать весточку, не появилось. Зато наконец осознала тот факт, что мое иномирное происхождение никакого фурора не произвело. И король, и Визо, да и все остальные отнеслись к появлению иномирянки достаточно ровно. То есть я — не первая. Более того, существует шанс, что не единственная!

Это был повод для второго шока и бешеного желания впиться в величество клещом, дабы допросить. Но Ринарион от разговора в общем-то не бежал, а мои мысли временно пребывали в хаосе, поэтому впиваться все-таки не стала.

Дав себе несколько секунд на то, чтобы прийти в какое-то подобие нормы, я выдохнула и хлебнула чаю. Потом выдохнула снова и начала пусть издалека, но с главного:

— То есть жители других миров для вас не редкость?

— Редкость, — отозвался Ринар. — Но не чудо. В исторических хрониках зафиксировано около трех дюжин таких случаев.

— А… в данный момент иномирцы в этом мире есть?

Величество пожал плечами, поясняя, что не в курсе. Я же новый вопрос задала:

— Эти попаданцы… они с Земли были?

— Попа… кто? — переспросил Ринар, слегка опешив.

Я объяснять не стала, отмахнулась.

— Забудь. Просто скажи, они из моего мира приходили или как?

— Понятия не имею, — ответил его величество. — Знаю лишь то, что перемещались к нам не из одного, а из разных. Если хочешь, можно в хрониках уточнить.

Я нахмурилась и пришла к выводу, что сейчас происхождение иномирян не столь важно. Куда большее значение имеет сам факт, а также их дальнейшая судьба.

— И сколько потом вернулись обратно?

— Точных цифр не знаю, но часть вернулась точно. Впрочем…

— Что? — Я тут же подобралась и напряглась.

— Впрочем, утверждать, что они именно в родные миры перешли, не возьмусь.

Замечание было логичным — увы, знать наверняка мог лишь тот, кто, собственно, перемещается. Однако цепляться за эту мысль я все-таки не стала. Просто в данный момент речь шла о другом.

— Хорошо. Часть иномирян ушла, но другая осталась? И что те, которые остались, тут делали?

— Жили, — ответил король.

Я на несколько секунд зависла — пыталась осознать и как-то эти слова переварить. Жили? И все? А…

— Они внесли какой-то вклад в историю? В развитие вашего мира?

Ринар глянул недоуменно, и мне пришлось объяснить понятнее:

— Другие миры — это другие культуры, знания и технологии. Эта информация может быть ценной, повлиять на развитие и даже ход истории изменить.

Собеседника такое заявление не впечатлило, что стало поводом для сильного удивления. Просто в книгах, которые читала, попаданцы очень часто меняли мир, а тут…

— Да, я понял, о чем ты, — сказал Ринар после паузы. — Некоторые вещи мы у иномирян действительно переняли, но говорить о каком-то значительном вкладе в историю не приходится. Во времена появления первых чужаков сразу встал вопрос о получении новых знаний, даже несколько стычек за перемещенцев случилось, но…

— Но? — подтолкнула я нетерпеливо.

— Но быстро выяснилось, что перемещенцы эти ничего не знают.

Я удивленно округлила глаза. Как не знают?

— То есть… раньше сюда только неграмотные и отсталые попадали?

— Нет, — сказал Ринар. — Грамотные, а один даже называл себя именитым изобретателем. Только видишь ли… никто из них ничего существенного не помнил. Наши ученые, пообщавшись с перемещенцами и изучив вопрос, пришли к выводу, что при переходе некоторые знания как бы блокируются.

— Кем?

— Видимо, богами или иными, более высокими силами, — пояснил Ринар. — Бытует мнение, что знания закрывают для того, чтобы исключить влияние на наш мир извне. Чтобы наш мир имел возможность жить и развиваться по собственному сценарию.

Вот теперь я совсем припухла и… не поверила!

А Ринарион добавил:

— Зато у нас нет войн за знания и технологии чужих миров.

Я жестом попросила короля замолчать, а сама задумалась. Чего бы такого вспомнить? Важного, веского и вообще революционного?

После пары секунд молчаливого напряжения в памяти всплыл образ моей чудесной «Киа Рио», и предмет, способный перевернуть мир, определился сам собой. Двигатель внутреннего сгорания! Что может быть лучше и проще? И пусть я девчонка, но… я же еще и автомобилистка! Причем автомобилистка, которая не прогуляла ни одного урока физики в школе. То есть уж что, а общий принцип воспроизвести смогу!

— Я… — сказала и запнулась.

Буквально секунду назад перед глазами стояло нечто похожее на полый цилиндр и что-то, что в этот цилиндр входит. Только что? Порш… Нет. Черт. Нет, действительно не помню!

— Что? — спросил Ринар, и я усиленно замотала головой. Снова нахмурилась и даже отодвинулась от стола.

Но образ двигателя, который вот только что прочно сидел в памяти, стал чем-то совершенно неуловимым. Этаким миражом, который…

Черт! А я вообще принцип работы этого двигателя знала?

— Это бесполезно. — Угадав, чем именно занимаюсь, улыбнулся Ринарион. — Ничего, что может изменить привычное течение нашей жизни, ты не вспомнишь.

Я нахмурилась сильней, а собеседник, наоборот, разулыбался. И уж не знаю почему, но эта улыбка напомнила о главном — о том, с чего весь наш разговор начался.

— Весточка в мой мир… как это происходит?

— Знатоки вопроса перемещенцев говорят о храмовой магии. — Ринар кивнул в сторону своего письменного стола. — О том, что если известно имя силы, которая инициировала переход, то можно обратиться к ней за помощью.

Я невольно перевела взгляд на тот самый стол, потом опять к его величеству вернулась. И, не веря в собственный вывод, спросила:

— То есть все это время… ты сведения о иномирянах изучал?

— Не все, — отозвался Ринар. — Но не поинтересоваться, разумеется, не мог.

Ничего особенного в такой позиции, конечно, не было; поинтересоваться — это разумно и логично, но я все равно в недоумении осталась. Просто не ожидала, что его самодурство отвлечется от своих проблем и обратит внимание на мои.

— И что за весточка? — уточнила осторожно.

— Если твои родные умеют читать, предлагаю составить записку. А если нет…

— Умеют, — перебила я.

Собеседник улыбнулся уголками губ, кивнул и вернулся к трапезе. Не сразу, но я все-таки сообразила, что заниматься запиской раньше, чем закончится перекус, величество не намерен, и, подумав, тоже в тарелку уткнулась. Только жевала теперь гораздо активнее и заодно пыталась понять, о чем именно написать.


Да, весь остаток перекуса я усиленно размышляла о содержимом записки, но беспокоиться, как вскоре выяснилось, следовало о другом… Я осознала это в момент, когда Ринар усадил за собственный письменный стол, вручил лист бумаги, перо и… придвинул чернильницу.

Глядя на этот набор канцелярских принадлежностей, я сильно растерялась и уставилась непонимающе. Потом спросила:

— А чего-нибудь другого? Чего-нибудь вроде… ну хотя бы карандаша, нет?

Ринар приподнял бровь, непрозрачно намекая, что слышит про карандаш впервые, а я напряглась, но объяснить суть конструкции не смогла.

Потом услышала:

— Ты же грамотная.

— Да, но… — Я окинула предложенную канцелярку взглядом. — Но писать пером не умею.

— А чем же ты тогда пишешь? — поинтересовался Ринарион.

— В основном я пишу на компьютере. Это такая машина со специальными клавишами в виде букв.

— Клавишами? — переспросил величество скептически, а я кивнула. И за неимением альтернативы все-таки взяла в руки злосчастное перо.

Дальше была попытка разобраться в принципе действия… Это оказалось не так уж сложно, но и не очень-то легко. Я исчиркала целый лист для пробы и насажала на этот лист множество клякс. Ну а когда мысленно выдохнула и приготовилась заняться именно «весточкой», король не выдержал, предложил:

— Давай я? — В голосе прозвучало не вполне отчетливое, но весьма привычное раздражение.

В этот миг я испытала толику облегчения. Просто учтивость и внимательность со стороны монарха воспринимались как нечто не очень реальное, как какой-то легкий глюк.

— Но… — выдохнула я и на мгновение зависла. Хотела сказать про почерк, который является доказательством того, что записка написана именно мной, но, как сама же только что заметила, я тысячу лет от руки не писала. Вся переписка с родителями и сестрой велась в основном эсэмэсками, то есть мой почерк давным-давно забыли.

Впрочем, если понадобится, родители образец почерка обязательно найдут, следовательно…

— Света? — не выдержав молчания, окликнул король.

Пришлось-таки сказать:

— В послание, написанное чужой рукой, родные могут не поверить.

— А ты добавь детали, которые известны только близким. Прозвища, например.

Я бросила задумчивый взгляд на чистый еще лист и кивнула. Все верно: Ринар напишет гораздо быстрей и без клякс. А я, кроме прочего, могу поставить подпись — уж ее-то точно опознают. К тому же подпись у меня такая, что подделать очень и очень сложно.

В итоге я выскользнула из-за стола, уступив место Ринару, и, сделав несколько торопливых шагов, замерла, дожидаясь, когда величество вооружится пером и скажет, что готов. Попутно бросила быстрый взгляд на Бириса с Сарсом, которые, как и прежде, на собственных рабочих местах находились и… нет, не следили, но поглядывали.

Помощников такая согласованность точно радовала, меня, впрочем, тоже. И едва Ринарион дал отмашку, я принялась диктовать: «Дорогие родители! Со мной все в порядке. Пожалуйста, не удивляйтесь способу, которым с вами сейчас связываюсь, — увы, другого нет. Со мной, повторюсь, все хорошо! Но когда именно смогу вернуться — не знаю. Поэтому у меня к вам просьба…»

Я замолчала, пытаясь собраться и с мыслями и с силами. Сделала еще несколько шагов и опять обратилась к восседающему за письменным столом королю. Дальше диктовала медленней, потому что имена и некоторые слова были Ринару незнакомы: «Пожалуйста, свяжитесь с Лидией Ивановной — номер ее телефона у вас, насколько помню, есть. Попросите пустить вас в квартиру. Там, на прикроватной тумбочке мой мобильный. В списке контактов найдите номер Вольдемара Дмитриевича — это мой начальник. Пожалуйста, позвоните ему и скажите…»

Вот тут я снова замолчала, усиленно пытаясь придумать благопристойное оправдание для прогула. Только фантазия спасовала, пришлось переложить задачу на родителей: «И скажите что-нибудь. Передайте мои извинения. Скажите, что я не нарочно, и, когда вернусь, обязательно все объясню».

Я выдержала паузу, давая Ринару возможность дописать, а когда тот кивнул, продолжила: «О том, что касается Лидии Ивановны и квартиры. Я рассчитываю вернуться очень скоро, но гарантировать не могу. Поэтому прошу вас вывезти мои вещи и дать отмашку на поиск новых постояльцев. Если к моменту моего возвращения новые жильцы не найдутся, то я, вероятнее всего, снова попрошусь на постой. А если найдутся, буду искать другую квартиру».

И опять тишина. Только на сей раз пауза длилась гораздо дольше, и я уже не придумывала, а наоборот — обдумывала то, что сказала. Я ведь могла попросить родителей внести взнос за следующий месяц, но…

Нет, это была не оговорка. Более того, решение съехать было вполне осознанным. Однако я лишь сейчас поняла, что квартира Лидии Ивановны ни при чем. Я… просто не хочу возвращаться в родной мир. То есть выбраться на пару дней — с удовольствием, а навсегда — нет и еще раз нет.

Осознание было ярким и до того четким, что я тихо охнула и даже покачнулась. Пришлось сделать шаг и схватиться за столешницу, дабы не упасть.

Мой личный писарь это состояние, конечно, заметил и тут же поинтересовался:

— Что?

Я отрицательно качнула головой, а сама опять задумалась. Не хочу? Но… почему? Как? Из-за чего?

Стремясь найти ответ, я окинула пространство ошарашенным взглядом и сильно удивилась, когда взгляд замер на восседающем за столом Ринарионе. Моргнула несколько раз, потом опять мотнула головой. Нет. Быть такого не может.

— Света, что? — повторил его величество. Голос прозвучал хмуро.

— Ничего, — выдохнула я. И, вооружившись главным женским лозунгом — я подумаю об этом позже! — продолжила диктовать: «В полицию не обращайтесь, все равно бесполезно. И сами не волнуйтесь, я действительно в порядке. Подробности расскажу, когда вернусь, хотя не думаю, что поверите. Люблю вас! Юльчику и Проглоту — привет!»

— Проглоту? — дописав до этого момента, недоуменно поинтересовался Ринар.

— Домашнее прозвище нашей собаки, — пояснила я, помедлив.

Величество поморщил нос, а я добавила:

— Французский бульдог. Маленький, но ужасно прожорливый. Готов съесть все, до чего дотянется, а потом лежать пузом кверху и страдать.

Как ни странно, но теперь Ринар улыбнулся. Дописал, что требовалось, и, откинувшись на спинку своего роскошного кресла, заявил:

— Проверяй.

Недолго думая я перегнулась через стол и ухватила исписанный ровными строчками листок. При этом поймала направленный в декольте взгляд и… мысленно застонала.

Причиной стона стал не Ринар — к его интересу я, кажется, уже привыкла. Фишка заключалась в ощущении ответного жара, который свидетельствовал — действие антивозбудина закончилось.

Очень захотелось спросить: а зелье точно слишком вредное или еще разок заправиться все-таки можно? Но… интересоваться, конечно, не стала. Прежде всего потому, что такой интерес был равносилен чистосердечному признанию.

Вместо этого стиснула зубы и посвятила себя чтению записки. А отметив, что все верно, кивнула и поспешила обогнуть стол, дабы завладеть чернильницей и пером.

Ринарион, который никуда не делся и все так же сидел в кресле, от моего маневра слегка опешил. Я же, когда сообразила, насколько близко к величеству подошла, тоже опешила, но не растерялась.

— Хочу подписать, — пояснила тихо. — Чтобы никаких сомнений не осталось.

Король кивнул, а я подхватила давешний черновик и, посадив на него новую кляксу, попробовала нарисовать подпись. Получилось так себе, но вполне узнаваемо, и я рискнула подписать чистовик.

А после этого аккуратно вставила перо в чернильницу, отступила и выдохнула:

— Все!

— Угу… — отозвался Ринар. И добавил хрипло: — Ну наконец-то.

Пару секунд на то, чтобы прийти в себя, и монарх потянулся за коробочкой с каким-то порошком. Я сперва решила, что порошок волшебный, но быстро догадалась — это всего лишь тальк.

Обработав текст, Ринар встряхнул листок и сложил каким-то хитрым образом, превратив в этакий конверт. Потом извлек из верхнего ящика кусок воска и некую штуку, отдаленно напоминающую зажигалку.

Щелчок, и на кончике упомянутой штуки действительно вспыхнул огонь, причем, судя по радужной окраске, магический. Спустя несколько секунд на «конверте» появилась красная блямба, в которую его величество впечатал собственный перстень.

Последнее точно было лишним, и Ринарион явно действовал по привычке, но возражать я не стала. И вообще в данный момент меня интересовал лишь один вопрос: как мы это послание передадим?

Я даже открыла рот, чтобы спросить, но величество оказался проворней. Отложив воск, поднялся из-за стола и решительно протянул запечатанный «конверт» мне.

Ну а едва я конверт приняла, кивнул на дверь и сообщил:

— Теперь нужно сходить в храм и попробовать уговорить Богиню. Если отчеты, которые я читал, не врут, это должно помочь.


За два дня пребывания в чужом мире я так часто «прогуливалась» в компании короля, что следовало привыкнуть. И я действительно относилась к подобным прогулкам достаточно ровно, но, как выяснилось, пофигизм присутствовал только в тех случаях, когда рядом вышагивал кто-то еще. Например, Визо или Сарс с Бирисом.

На сей раз ситуация была иной — помощников никто не звал, и они предпочли остаться в кабинете, ну а я с удивлением осознала, что не просто нервничаю, а откровенно тушуюсь.

Да, идти по пустынному дворцу в компании Ринара было неудобно и даже жутко. Отдельным поводом для нервов являлось то, что монарх, вопреки обыкновению, не бежал и свою аристократическую физиономию не кривил.

Он шел рядом — не просто спокойный, а какой-то… совершенно человечный и обыкновенный. При этом давал возможность вертеть головой, разглядывая интерьеры, и ни в чем не обвинял.

Глядя на такого Ринара, я в какой-то момент порадовалась, что не сдержалась. Даже мелькнула ироничная мысль: следовало устроить истерику раньше — в первый день, с самого начала!

А на смену этой пришла другая, куда более серьезная… Вспомнилось, как диктовала письмо, и выводы касательно желания возвратиться в родной мир в памяти всплыли.

Это было не то чтоб странно, но как-то глупо и нелогично. Очень захотелось списать все на метку и прочую магию, только сердце такую инициативу не поддержало. Да и разум вопреки всему шепнул, что никакой ошибки или дурмана нет. Я хочу остаться в мире Ринариона. Действительно хочу!

Вот только… почему?

Новый мимолетный взгляд на короля, и стало совсем неуютно. Просто Ринарион соответствовал моим вкусам от и до. И бог с ней, с внешностью — мужская привлекательность штука весьма относительная. Проблема в том, что теперь, когда он выключил хамство, вкусам соответствовала не только внешность, но и характер.

Более того, даже хамоватость привлекала. Но когда я увидела короля без этого налета, сердце по-настоящему заныло. Казалось, что передо мной тот самый плохиш, который не так уж плох и, как следствие, особенно симпатичен. Этакий бэд бой, готовый перевернуть вселенную для любимой. Этакая мечта, которой меня недавно попрекали.

И что же получается? Я хочу остаться из-за него? Или дело не только в Ринаре?

Или есть что-то еще? Например, эти невероятные пространства? Эти размеренность и неспешность жизни, которых в родном мире быть попросту не может? Или отсутствие постоянного информационного прессинга? А может, нечто, чего осознать пока не могу?

И дополнительный вопрос: а если бы меня привязало не к королю, а к какому-нибудь нищему селянину, я бы тоже любовью к этому миру воспылала? Или…

Увы, но что-то внутри шепнуло: да! Да, Света! Ты бы отреагировала так же! Хуже того — будь на месте Ринара нищий селянин, ты бы уже погрузилась в его проблемы и вспоминала о родном мире только по вечерам. Увы, но есть у нас, у русских женщин, такая особенность — рвать жилы, помогая тем, кто нуждается.

Это осознание стало поводом поежиться и молчаливо поблагодарить Ринариона за то, что главной его проблемой является неспособность изменить своему «дару». Впрочем, если приглядеться, это тоже не шутки. Особенно для человека, обремененного целой толпой любовниц.

Осененная мыслью, я даже собралась величеству посочувствовать, но не успела. Просто в этот момент Ринар толкнул массивную дверь, и мы шагнули в парк невероятных размеров.

Я отлично знала, что идем в храм. Что путь туда будет лежать через парк, секретом опять-таки не являлось. Но когда вдохнула сладкий летний воздух, когда тишина взорвалась щебетом птиц, я охнула и споткнулась. А в следующую секунду едва не завизжала, потому что Ринарион галантно поддержал за локоть.

И тут же спросил:

— Что не так?

Жест был неосознанным, чисто машинальным. Но меня все равно мгновенно бросило в жар! Увы, но этот жар был настолько характерным и сильным, что пришлось поспешно выдернуть локоть и заявить:

— Больше так не делай!

Еще одно «увы» — голос прозвучал не враждебно, а хрипло. И простора для фантазии эта интонация не оставляла.

— Как… — Ринар словно воздухом захлебнулся, но все-таки договорил: — Скажешь.

Тут же отступил и даже в каком-то подобии поклона согнулся.

Этот момент стал дополнительным поводом вспыхнуть и обозвать себя очень нехорошим словом. Потом нацепить на лицо маску фальшивого спокойствия и… притвориться, будто так и надо. Будто ничего особенного или неудобного не произошло!

Зато заморочки из головы выдуло! Да и желание удариться в рефлексию испарилось. Я всецело сосредоточилась на главной из задач — на том, как добраться до храма.

Не уверена, но полагаю, что Ринар мыслил в том же направлении. В общем, остаток пути, отделявший нас от приземистого негармоничного строения, прошел в абсолютном молчании. Мы слушали пение птиц, наслаждались свежим воздухом и полным отсутствием людей. Лично я еще клумбами и немногочисленными парковыми скульптурами любовалась, но это так, к слову.

Уже на пороге храма мое напускное спокойствие попятилось. Сердце забилось на порядок быстрей, а в коленках появилась дрожь, которой со времен сдачи последнего госа не было. В итоге я вновь попыталась споткнуться, но на ногах все-таки удержалась. И поморщилась, осознав — в этот раз Ринар на попытку упасть не среагировал.

Величество решительно дернул за висящий возле двери шнурок и сразу, не дожидаясь появления привратника, толкнул массивную створку. Я тут же ощутила донесшийся из храма аромат благовоний и какой-то таинственности. Еще не зная, чего ожидать, но инстинктивно предчувствуя неприятности, втянула голову в плечи и шагнула вслед за королем. И сразу замерла, пытаясь привыкнуть к царившему внутри полумраку.

Дверь закрылась сама — это стало еще одним поводом вздрогнуть. Зато дальше события развивались чуточку веселей…

Буквально через полминуты из зала, расположенного за тем, в котором мы очутились, вышла одетая в характерные одежды женщина. Увидев нас, сперва удивилась, потом расплылась в очень теплой улыбке и воскликнула:

— Ваше величество! Леди Светлана… Мы очень вам рады.

То обстоятельство, что меня узнали, не удивило — имя королевского «дара», кажется, уже не только обитателям дворца, а всему Накасу известно. А вот реакция монарха удивление таки вызвала. Впрочем…

— Добрый день, матушка Фивия. — В голосе Ринара прозвучала вполне различимая враждебность. — Как поживаете?

Служительница от вопроса отмахнулась и степенно направилась к нам. Я же скосила взгляд на своего спутника и пришла к однозначному выводу — нет, не померещилось.

О том, что его величество не в ладах с храмом, я, разумеется, знала. Тот момент, что мы пришли в Первый храм, настоятельница которого и устроила наше «замечательное» приключение, тоже от внимания не укрылся. Да и склонность правителя к хамству не забылась, но… было в этой его интонации нечто особенное. Нечто совершенно отдельное, как будто личное.

Фивия, и я это очень ясно видела, враждебность тоже заметила, но отнеслась с присущим одухотворенным людям снисхождением. Все такая же плавная и степенная приблизилась к нам, учтиво поклонилась королю и, стрельнув глазами в мою сторону, спросила:

— Чем могу помочь?

Вопрос прозвучал мягко и вызвал невольную улыбку. А еще я обратила внимание на «монашескую шапку» — она была не белоснежной, но почти. Всего на пару тонов темнее.

Следующим, что буквально бросилось в глаза, стали руки — вот с таким я точно еще не сталкивалась, по крайней мере здесь. Кисти Фивии украшали несложные, но весьма яркие татуировки, которые напоминали перчатки с обрезанными пальцами и смотрелись… несколько пугающе.

— Лария, — поджав губы, сказал король. — Как она?

По лицу матушки Фивии тут же скользнула тень печали…

— Все так же, — отозвалась храмовница. — По-прежнему в летаргии. Слишком много сил потратила, слишком много отдала.

— Ясно, — буркнул Ринар. Потом вздернул подбородок и озвучил непосредственную цель визита: — Нам с леди Светланой необходимо посетить главный алтарь. В частности, нам нужна главная статуя Богини.

Служительница не удивилась, но все-таки задумалась на пару секунд. Потом благожелательно кивнула и прошелестела:

— Прошу следовать за мной.

Она развернулась и направилась вглубь храма, а я снова взглянула на Ринариона, чтобы заметить очередную гримасу неудовольствия. Но, памятуя о повадках монарха, заморачиваться на его настроении все-таки не стала — молча двинулась за провожатой.

Храм, который снаружи, особенно в сравнении с другими строениями, выглядел совершенно крохотным, внутри оказался довольно просторным. Потолки были высокими, а два зала, которые мы миновали по пути к главному алтарю, могли вместить несколько тысяч человек.

Еще я заметила несколько дверей, которые, безусловно, вели в хозяйственные помещения, но желания поинтересоваться бытом местного духовенства как-то не возникло. В данный момент в поле моего любопытства находился другой, куда более важный вопрос — как передать составленное письмо?

Первые два зала соединялись арочным проходом, а третий был отгорожен дверью. Причем проем оказался таким, что Ринариону с его габаритами пришлось протискиваться боком. И вот этот, третий зал, простором не отличался. В сравнении с другими он был почти камерным и, несмотря на довольно неплохое освещение, отдаленно напоминал склеп.

Не сразу, но я все-таки сообразила: причиной такой ассоциации является каменный ящик, расположенный в центре. Это точно был алтарь, однако ощущение саркофага отступать не желало.

Но «саркофаг», конечно, не главное. Истинной жемчужиной этого зала являлась большая бронзовая статуя. Этакая удивительная Мадонна. Совершенно обнаженная и глубоко беременная.

Она сидела, опираясь на пятки, и представляла собой эталон какой-то очень древней красоты. Ее образ давал понять, что когда-то в мире Ринара, равно как и в моем, женщин ценили за широкие плечи, массивные бедра и не девичью, а именно материнскую грудь.

В том же, что касается живота, судя по всему, Богиня ждала тройню! Но это было настолько прекрасно, что вызвало еще одну улыбку и иррациональное желание приблизиться, дабы прикоснуться и погладить тот самый живот.

И я даже сделала шаг вперед, но Ринар удержал — несмотря на взаимное соглашение не прикасаться, рука его величества легла на плечо, а я услышала хмурое:

— Не спеши.

Через миг правитель обратился к Фивии:

— Мы хотим передать в мир Светланы небольшой предмет. Это возможно?

— Думаю, да, — ответила служительница после паузы.

— А… как это сделать? — тоже вспомнив о главном, выдохнула я.

Фивия пожала плечами и, подарив теплый взгляд, пояснила:

— Просто попроси. Богиня довольно часто отвечает на обращенные к ней молитвы.

— А это? — Я продемонстрировала украшенное восковой печатью послание, которое все это время держала в руках.

И хотя вопрос был в высшей степени корявым, храмовница поняла…

— В чашу положи.

Я обернулась и с толикой удивления заметила — чаша действительно имеется. Она была небольшой, выполненной из той же бронзы и располагалась аккурат перед статуей.

Вот теперь Ринар отпустил, и я даже сделала новый шаг к изваянию, но опять-таки споткнулась.

— Что? — вопросил заметивший эту заминку король.

Ну а я…

Наверное, глупо. Наверное, следовало озадачиться вопросом сразу, но я задумалась лишь сейчас. Вот есть записка, и лично я прочитала текст запросто. Только записку писал Ринар, а раз так, то…

— Света, что? — подтолкнул его величество, причем довольно жестко.

А я нахмурилась, пытаясь сформулировать посетившую меня мысль…

— Я понимаю ваш язык, — сказала после паузы. — И письменность тоже понимаю. Но это что-то из разряда магии, верно? Какое-то особое действие перехода в ваш мир? Ведь вы не можете говорить и писать на языке, который я знала изначально? Моего родного языка в вашем мире попросту не существует.

Ринар кивнул.

— Допустим, — выдал он ворчливо. Потом пояснил: — Те, кто исследовал вопрос перемещенцев, тоже на магию ссылаются. Утверждают, что языковой барьер исчезает сам собой.

Ага… То есть…

— То есть если бы письмо писала я, то воспользовалась бы родным языком и родной письменностью, ведь других попросту не знаю. Но письмо написал ты, и раз так, то… ты уверен, что моя семья сможет его прочесть? Вдруг у них вместо русского проявится какая-то тарабарщина?

— Тара… что? — переспросил Ринар.

— Чужие письмена, — пояснила хмуро. — Незнакомые и непонятные.

Его величество задумался, а я, глядя на это, нервно закусила губу. Уже представила, как возвращаюсь в кабинет, чтобы вновь сунуть нос в чернильницу, и мысленно застонала.

Однако возвращаться все-таки не пришлось. Присутствовавшая при разговоре храмовница улыбнулась и сказала:

— Не волнуйтесь, Богиня разберется.

И сразу подумалось: а в самом деле. В смысле, а почему нет? Ведь если она дала мне возможность понимать чужую речь, то перевести крошечное послание труда точно не составит.

В общем, еще до того, как Ринарион кивнул, давая добро, я развернулась и продолжила путь к бронзовой статуе. А остановившись, задрала голову и зашептала… нет, все-таки это была не молитва, а горячая и очень искренняя просьба помочь.

Повинуясь скорее интуиции, нежели разуму, я поведала «беременной Мадонне» о том, что там, за гранью этого мира, есть мама и папа, которые ужасно волнуются. А еще сестра! И она тоже места не находит…

Потом рассказала, как переживаю сама. В этот миг эмоции, которые старалась не замечать и вообще душить, проявились во всей мощи — даже слезы по щекам побежали.

Про то, насколько важно, чтобы письмо не только получили, но и смогли прочесть, тоже упомянула. А вот упрекать или рассказывать о намерении вернуться в родной мир не стала. Нет, я-то хотела, но… язык как-то не повернулся.

В финале своей предельно тихой, но очень горячей речи я наклонилась и положила запечатанный листок в чашу. То, что там уже лежат какие-то записки, не смутило, а вот видение того, как мое послание плавно растворяется в воздухе, вызвало самый неподдельный шок.

В этот момент я напрочь забыла о молитвах и неэтично вытаращилась. Зависла на несколько секунд, а потом повернулась к Ринариону и выдохнула:

— Оно исчезло.

Король реакцию не оценил, зато Фивия подарила очередную улыбку и сказала:

— Значит, Богиня услышала.

Кажется, никакого откровения — ведь именно к этому все и шло, но… шок не прошел, а наоборот, усилился.

Еще минута на осознание, и я нашла в себе силы отступить и учтиво поклониться. А потом, повинуясь уже знакомому иррациональному чувству, вновь шагнула к статуе и таки погладила огромный блестящий живот.

Сзади тут же раздался тяжкий мужской стон. Это стало поводом обернуться и спросить:

— Что-то не так? Я нарушила какое-нибудь правило?

Его величество ответил очередной гримасой, а Фивия, напротив, просияла.

— Вы ничего не нарушили, — сказала служительница. — Просто существует примета: погладившая живот этой статуи очень скоро забеременеет.

Нет, вы как хотите, а у меня от пребывания в чужом мире мозги точно подвинулись! Я моментально вспомнила про метку и связанное с ней влечение. Тот факт, что претендентов, кроме Ринариона, в обозримом пространстве нет, от внимания тоже не укрылся. Но вместо логичного возмущения или страха в сердце вспыхнула радость. Я очень четко осознала, что не имею ничего против подобного поворота. Более того — почти хочу!

Вот именно это «хочу» и стало поводом от бронзовой «Мадонны» отпрянуть! А через миг, вспомнив о приличиях, повернуться и отвесить еще один, на сей раз прощальный поклон. И желание немедленно покинуть Первый храм появилось, но…

— Хорошо. А теперь проводи нас к Ларии, — сказал Ринар.

— Но… она же в летаргии, — растерялась Фивия.

— Помню. Но мы все-таки проведаем. Кто знает, вдруг, учуяв нас, проснется.

ГЛАВА 9

Увы, но расчет величества не оправдался — Лария не учуяла и не очнулась. Зато мы имели сомнительное счастье узреть мертвенно-бледную, сморщенную, пребывающую в тотальном коматозе старушку.

Ринар отреагировал на это зрелище весьма спокойно, а вот я — наоборот. Просто настоятельница слишком сильно напоминала труп, а я к подобному совершенно непривычна.

Едва вошли в крошечную келью, по коже мгновенно побежали мурашки, к горлу подкатила тошнота, а сознание оказалось на грани обморока. Мне потребовались все силы, вся выдержка, чтобы остаться и… увидеть довольно неучтивую попытку разбудить.

Только Лария опять-таки не очнулась, и речи о притворстве тут точно не шло. Настоятельница действительно пребывала в каком-то очень глубоком и совершенно ненормальном состоянии.

Еще одним итогом этой небольшой прогулки во внутренние помещения стала встреча с целой стайкой храмовниц. Они оказались совершенно непугливыми: увидав нас, не растерялись, а напротив — приободрились и дружно вытаращили глаза. Потом сподобились поклониться королю, не менее дружно пробормотали слова приветствия и… обратили все свое любопытство на меня.

Я, разумеется, тоже присмотрелась, но ничего особенного или интересного не обнаружила. Подметила только, что возраст служительниц очень разный — от совсем молоденьких до старух вроде Ларии.

А вот Фивия к числу старух не относилась, она была просто зрелой. Но манера держаться и жесты четко свидетельствовали — в отсутствие настоятельницы именно она, Фивия, главная.

Тут же вспомнились услышанные слова о силе, и стало совершенно очевидно — ранг именно от способностей зависит. То есть в этом храме Фивия по силе вторая. Интересно, не здесь ли зарыта собака продемонстрированной Ринарионом враждебности?

Когда миссия завершилась и мы снова очутились в парке, я вздохнула поглубже и решилась спросить. Но едва открыла рот, отвлеклась на другую, не менее интересную, с моей точки зрения, мысль.

— Ринар, а в этот храм только обитатели дворца ходят?

После недавней перепалки Ринар, кажется, ожидал игнора и молчания. А чем еще объяснить, что король слегка удивился и ответил далеко не сразу?

— Нет. — И после новой паузы: — Двери храма открыты для всех желающих. У нас даже существуют отдельные ворота и отдельный отряд стражи для сопровождения тех, кто направляется в храм. Просто сейчас, потому что вход на территорию дворца временно запрещен, в храме пусто. Когда запрет снимем, ситуация изменится.

Ага. Теперь понятно. В смысле, я уже подумала, что доступ закрыт постоянно, и даже возмутиться хотела. Просто речь о настоящей святыне, а прятать святыни — неправильно. Очень приятно, что его самодурство это понимает.

— А можно еще вопрос? — поспешила воспользоваться ситуацией я. Ну а после утвердительного кивка озвучила: — Фивия. За что ты ее не любишь?

— С чего ты взяла, что не люблю? — хмуро парировал Ринар.

Но я на уловку не купилась. И тут же услышала:

— Тебе кто-нибудь рассказывал про пантеон?

Увы, но нет. О чем я сразу Ринару и сообщила! А он в который раз скривился и, явно проклиная относительно длинную дорогу, принялся объяснять.

— Есть Богиня — она прародительница, мать всех богов. А есть, собственно, боги: покровители плодородия, морей, виноделия, войны и других важных сфер жизни. Согласно легендам и принятой доктрине, младшие боги равны между собой, а Богиня-Мать стоит чуть выше, над ними. Но во все времена обязательно находились те, кто пытался взглянуть на пантеон по-своему. Самое раннее и неприятное из таких явлений — почитатели богини смерти.

Я… не удивилась. Пусть мое знакомство с мировыми религиями и мифологией ограничивалось школьными знаниями и несколькими случайно просмотренными телепередачами, но чего-то такого я и ожидала.

— На данный момент группа ярых фанатиков составляет порядка трех сотен человек, — продолжил Ринарион. — А их верования никак за минувшие столетия не изменились. Они убеждены, что богиня смерти равна самой матери и заслуживает столь же высокого почитания. Но ни духовенство, ни светская власть, причем не только в Накасе, а во всех цивилизованных королевствах, такой взгляд не поддерживают. Почитатели богини смерти пытаются эту ситуацию изменить.

— Как именно? — не удержалась от уточнения я.

— По-разному. Спектр действий довольно велик, от небольших диверсий на празднествах до массовых жертвоприношений.

Все. Я споткнулась в четвертый раз. Просто за эти дни в моей голове сложилась картинка почти утопического благополучия, и массовые жертвоприношения в нее категорически не вписывались.

Ну а Ринар… он опять не поддержал. Зато остановился, дожидаясь, когда обрету равновесие и смогу идти дальше.

Я таки пошла. И несмотря на то что знатоком религий и мифологий по-прежнему не являлась, заметила:

— Жизнь и смерть — две стороны одной монеты.

— Не спорю, — отозвался его величество. — Но разумный человек не может ставить смерть выше жизни. Ведь он рожден для того, чтобы жить.

Нелогичное желание возразить вспыхнуло и тут же погасло. Все верно — смерть весьма важный, но все-таки финальный этап, и именно жизнь является мерилом… ну, собственно, всего.

— Во всех просвещенных королевствах, — продолжил тем временем монарх, — ярые сторонники богини смерти подлежат аресту и, в случае, если участие в преступлениях доказано, четвертованию. А отличают их подкожные узоры на руках и ступнях. Один из таких узоров ты только что видела.

Удивления опять-таки не возникло — смысл преамбулы был слишком прозрачен. Зато появился вопрос…

— Но если Фивия из числа преступников, то что она делает здесь?

— Лария приволокла, — буркнул Ринар.

Очень захотелось поторопить. Засыпать уточняющими вопросами и вообще ускорить. Но правитель Накаса от разговора не бежал, и я сдержалась. Предпочла дождаться, когда пояснит сам.

— Лария нашла ее несколько лет назад где-то в провинции. Привезла сюда и лично ввела в Первый храм. Старуха мотивировала свой поступок тем, что радикальные взгляды Фивии — ошибка юности, и что Фивия давно раскаялась. Наличие магической силы тоже немаловажную роль сыграло. Фивия, если верить Ларии и внутренней разведке, очень сильная и талантливая.

— Но? — забив на слова о разведке, все-таки подтолкнула я.

— Но лично я в раскаяние таких, как она, не верю. Только меры принять не могу — у меня нет ни одного, даже самого крохотного свидетельства против этой храмовницы.

В голосе короля отчетливо прозвучала досада, ну а в том, что касается меня…

— Так, может, Фивия действительно ничего плохого не совершала?

— Глубоко в этом сомневаюсь, — отрезал Ринарион.

М-да, веры в раскаяние тут реально не водилось, и это показалось почти смешным. Просто бывшая адептка культа смерти держалась настолько приветливо, а его величество был до того категоричен, что невольно возникло ощущение диссонанса.

И хотя спорить совершенно не хотелось, я все-таки попробовала за храмовницу вступиться.

— Лично мне Фивия показалась милой.

— Очень за тебя рад, — буркнул король.

Ну вот. Опять включение из детского сада!

— Ринар, людям свойственно ошибаться. Но и раскаиваться в своих ошибках — тоже свойственно.

Я готовилась услышать очередное возражение, тем не менее…

— Когда старуха очнется, вы споетесь, — сказал Ринар, и столько неподдельной грусти в его интонациях прозвучало, столько обреченности, что я…

Да! Да и еще раз да, я опять споткнулась! Причем настолько здорово, что его самодурству пришлось меня буквально ловить. Итогом этой поддержки стал удар током и новая, совершенно нестерпимая волна жара. Такая, что я едва не застонала, а король…

Убедившись, что стою и почти не шатаюсь, Ринарион отступил и резко задрал подол моего платья. Окинул ноги пристальным взглядом и заявил:

— Странно. Вроде бы ровные.

— Что? — растерянно переспросила я.

— Ноги ровные, — повторил монарх, отпуская подол и позволяя тому вернуться в прежнее, приличное состояние. — Но ты постоянно падаешь. Интересно почему?

Вот… есть один большой и довольно важный момент. Он заключается в том, что я — бухгалтер, причем со стажем и очень неплохой квалификацией. Мне доверяют самую сложную отчетность, а еще я временами общаюсь с налоговой и аудитом. А это не просто хороший, это один из лучших способов закаливания нервной системы.

То есть нервы у меня по-настоящему крепкие. Более того — в подавляющем большинстве случаев я могу свои эмоции контролировать. Однако здесь и сейчас система все-таки не выдержала — руки как-то сами собой взметнулись вверх и устремились к королевскому горлу в твердом намерении придушить!

— Не надо, — предупредил Ринар.

В голосе прозвучала знакомая хрипотца, да и глаза резко потемнели. Во взгляде этих глаз ясно читалось: если дотронешься, разговор закончится в постели.

Несмотря на напряжение, жар и бешеную злость, сдержаться я все же сумела. А когда Ринар сделал два шага назад, поняла: никаких беременностей! Никаких иррациональных вздохов! Как только Лария очнется, сожру, но заставлю немедленно отправить домой! Ибо уж чего, а быть даром для этого хама точно не желаю!

Следующие полминуты я потратила на попытку успокоиться. За неимением боксерской груши просто стояла и усиленно дышала. Его величество, что было весьма приятно, занимался тем же, а вот потом…

Потом, когда пелена немного спала, я обратила внимание, что стоим мы в жалком десятке метров от дворца. Тут же вспомнила о сидящих под домашним арестом придворных и, окинув взглядом бесчисленные окна, едва не взвыла.

Пусть никого в этих окнах не заметила, но поводов полагать, будто закон подлости отменили, не имелось. Готова спорить на ключевой взнос по ипотеке — нас точно кто-то да видел!

Вот теперь стало невероятно стыдно. Но не за себя: по мне, попытка задушить такого мужчину, как Ринар, совершенно обоснованна и прилична! Поводом залиться краской была выходка с задранным подолом. Нет, ясно, что в данном случае краснеть следовало прежде всего виновнику, но среагировала именно я.

— Ну что? Успокоилась? — перебил эти мысли Ринарион, и я вспыхнула сильнее.

Только выгооваривать, продолжая публичную перепалку, не стала. Сцепила зубы, вздернула подбородок и уверенно зашагала к невысокому, украшенному парой каких-то мраморных чудовищ крыльцу.

Король не растерялся, тут же пристроился рядом. И он, в отличие от меня, не бесился — более того, выглядел весьма позитивным и даже радостным.

Это было странно, но желания выяснить причины не возникло. Я предпочла сосредоточиться на дороге и на том, чтобы больше не спотыкаться.


Когда миновали несколько коридоров и вошли в кабинет, Ринарион уже не просто радовался, а откровенно сиял. Причин такого настроения я по-прежнему не понимала и от того раздражалась все сильнее.

В то время как величество улыбался, я пыхтела и молчаливо метала молнии. И даже недоумение, отразившееся на лицах королевских помощников, на способность взять себя в руки не повлияло.

— Ну как? — выдержав паузу, осведомился Бирис.

— Получилось, — отозвался монарх. Все такой же сияющий, он проследовал к своему столу и вольготно развалился в кресле.

Я… тоже проследовала. Только не к столу, а к выделенному мне дивану. Кивнула Бирису, подтверждая, что величество не врет, бросила быстрый взгляд на Сарса и подхватила оставленную здесь книгу.

Номер страницы уже не помнила, поэтому открыла и принялась листать. Но раньше, чем отыскала место, на котором остановилась, поняла — без толку, увлечься романом все равно не смогу.

Это стало поводом снова отложить книгу, откинуться на спинку дивана и посмотреть на короля. Он… да-да, по-прежнему улыбался, но не это важно. Соль в том, что я вспомнила об одной штуке, которая действительно интересна.

Вспомнила и спросила:

— Ринар, а можно почитать тот отчет про перемещенцев, который ты упоминал?

Несмотря на желание придушить, голос прозвучал вполне мирно. Впрочем, что-то подсказывало, что даже изойди я на рык, Ринар бы все равно не отказал.

— Да, — ответил он. — Разумеется.

Правитель Накаса передвинул какие-то бумаги и подхватил тонкую папку. А я поднялась с насиженного места, чтобы эту самую папку забрать.

Когда вновь вернулась к дивану и села, тут же погрузилась в чтение. Правда, ничего принципиально нового не узнала — вся представленная в отчете информация так или иначе уже звучала. За исключением одной-единственной вещи…

Связь с родным миром! Составители отчета утверждали, что это действительно работает. В том смысле, что исчезающие письма — не обманка, они в самом деле до адресатов доходят.

В отчете говорилось о двух вещах: о внутреннем ощущении того, что весточка доставлена, которое посещало очень многих перемещенцев, и о снах, которые после отправки таких посланий приходили.

В последнем опять-таки опирались на свидетельства. Очень многие из оказавшихся в этом мире чужаков рассказывали о ярких и реалистичных видениях. Обычно им снилась реакция родных на полученную весточку. Причем весточкой не всегда являлось письмо — некоторые, кто писать-читать не умел, посылали предметы.

И пусть доказательства были зыбкими, но я все равно прониклась. Просто у меня тоже это внутреннее ощущение имелось, что уже немало. А раз так, оставалось дождаться ночи и увидеть сон. Сомнений в том, что он приснится, как-то не возникло.

Ну и еще — после знакомства с отчетом я успокоилась. Притом настолько, что опять подхватила многострадальную книжку и таки погрузилась в историю местной Золушки. И, несмотря на тяжеловесные описания, просидела с книгой до самого вечера. Совершенно не отвлекаясь на шуршание и разговоры, которые периодически вели заседающие в кабинете мужчины.


Возможности лечь и уснуть я ждала как манны небесной. Отдельно радовалась тому, что Ринарион предпочел работать до самой ночи и каких-либо планов на вечер — из серии посидеть и поговорить — не имел.

Тот факт, что поужинали рано, в том самом кабинете, в компании помощников, тоже радовал. Когда вернулись в королевские покои, мне оставалась малость — разобрать прическу, принять душ и, собственно, лечь.

Еще один плюс — несмотря на то что Ринар предпочитал простор, в тридцать шагов мы укладывались. В смысле, я могла совершенно спокойно удалиться в «личную» ванную и ни о чем не переживать.

Ну и совсем отдельная, особенная приятность… К моменту нашего возвращения мое койко-место было уже застелено, а на одеяле лежали халат и очередной сверток, в котором, и я это точно знала, находилась новая, на сей раз приличная сорочка.

Визо встретил почти на пороге. Вежливо поинтересовался, как прошел день, потом проследовал с нами во вторую гостиную. Он хотел отправиться за королем, дабы помочь тому раздеться, но величество от помощи отказался. В итоге слуга остался со мной — принялся расшнуровывать платье.

Едва эта поистине важная миссия была выполнена, Визо поклонился, пожелал спокойной ночи и ушел. Ну а я, наоборот, осталась — еще одетая, но уже в неприличном виде. В платье, которое приходилось придерживать, и с четким намерением отправиться в ванную.

Только все сложилось немного не так, как предполагала. Нет, до ванной я все-таки добралась, но прежде…

Дверь в королевскую спальню распахнулась, и на пороге возник полураздетый Ринарион. А я услышала весьма хмурое:

— Это что? И что оно делает в моей гардеробной?

В следующий миг в воздухе мелькнуло нечто белое, и я не сразу поняла — в руках монарха женские слипы. Вернее, не просто женские, а мои.

Стыд? Нет, не было такого. Но толику неловкости я все-таки ощутила, и даже покраснела слегка. Однако извиняться или оправдываться, разумеется, не собиралась. Невзирая на смущение, вздернула подбородок и сказала как есть:

— А что тебя удивляет? Где еще я должна свои вещи хранить?

Ринар такой наглости не ждал и красиво подавился воздухом. Ну а я… натянуто улыбнулась и отправилась принимать душ.

Дверь ванной на всякий случай заперла. Потом избавилась от платья и довольно легко разобралась с прической. Еще через полчаса, притушив при помощи холодной воды все бессмысленные хотелки, вернулась в гостиную и забралась под одеяло.

Несколько щелчков пальцами, и свет погас, погрузив мир во тьму. Я же устроилась поудобнее, подтянула одеяло и решительно закрыла глаза. Сомнений в том, что мне, как и другим попаданцам, приснится дом, по-прежнему не было — оставалось просто взять и уснуть, но…

Ощущение провала настигло ровно в тот момент, когда я поняла, что уплываю в дрему. Оно было легким, ненавязчивым, и на сей раз я не «с высоты ступеньки» падала, а сантиметров с пяти. Не ударилась — просто упала на мягкое. Но вздрогнула всем телом и ощутила прилив смешанного с жаром ужаса — увы, я слишком четко поняла, где именно нахожусь.

Осторожно, будто от этой осторожности что-то изменится, открыла глаза и увидела раскрашенный густыми тенями потолок. Еще более осторожно повернула голову и молчаливо застонала. Ринар! Он еще не спал!

Подпихнув под спину несколько подушек, его самодурство полулежал на постели, держа в руках очередную тонкую папку с каким-то отчетом. Только смотрел, разумеется, не в папку — правитель Накаса взирал на меня!

Два расположенных на стенах бра светили довольно тускло, но их света хватало. На лице Ринариона лежали тени, только скрыть настроение монарха эти тени не могли. Король… нет, он не злился! В потемневших голубых глазах читалось одно-единственное желание.

Мой ужас отступил, сбежал под напором охватившего тело недвусмысленного напряжения и жара. Низ живота моментально заныл, а сознание подернулось сладкой дымкой. Мне потребовалось несколько секунд на то, чтобы заставить себя сделать вдох и сказать:

— Это не нарочно.

— Знаю, — ответил Ринар. Голос прозвучал тихо и очень хрипло.

По коже тотчас побежали мурашки, а сердце сжалось! Только сдаваться на милость инстинктов, потакать магической метке я не собиралась. Поежившись, приподнялась. Потом и вовсе села. Скользнула взглядом по обнаженному мужскому торсу, заметила несколько алых полос от ногтей и вспыхнула опять.

Просто отметины были моими — я оставила их во время той самой проверки. Впрочем, дело не только в следах и даже не в шикарном теле с выраженной мускулатурой. Проблема в том, что Ринар уже приготовился ко сну, и хотя нижняя часть королевского туловища была прикрыта одеялом, казалось, что величество совершенно гол.

Это стало поводом зажмуриться и вдохнуть еще глубже. Потом собрать в кучку крупицы выдержки и сдвинуться к краю этой поистине гигантской кровати.

Да, несмотря на подлую телепортацию, я намеревалась вернуться в гостиную на отведенный мне диван. Но…

— Стоять, — выдохнул Ринарион. И да, это был приказ.

Кровь резко ударила в голову, а новая вспышка возбуждения напомнила атомный взрыв! Только меня ни вспышка, ни приказ не остановили! Более того — я попыталась отскочить и вообще побыстрее до края кровати добраться! Но всего через секунду была схвачена за руку и притянута обратно…

— Стоять… — прошептал Ринар, а где-то там, далеко раздался приглушенный грохот — это отброшенная папка с отчетом на паркет упала.

Кажется, ничего особенного. Ну упала и упала! Но для меня этот звук стал финальным аккордом. Нелогичным, но прямо-таки железным подтверждением — все, Светка. Попала!

По телу покатилась новая волна нестерпимого жара, а Ринар откинул одеяло, совершил резкий маневр, и я оказалась распластана под огромным и уже не слишком вменяемым мужчиной.

Его величество не придавил — он удерживал свой вес на руках, только возможности сбежать все равно не имелось. Вернее, возможность-то, может, и была, а вот желания…

Длинная и совершенно непрозрачная сорочка ситуацию не смягчала. Наличие на Ринарионе пижамных штанов — тоже никакой роли не играло. Еще сознавая, где нахожусь и что делаю, я прикрыла глаза и приподняла подбородок, подставляя губы. И все. Реальность дрогнула, а мир окончательно сошел с ума.

Голубоглазый тиран целовал нежно и вместе с тем буйно, а я отвечала на это буйство со всей возможной горячностью. Отвечала так, словно от этого поцелуя зависит судьба вселенной. Словно нет ничего важнее.

Руки сами обвили мощную мужскую шею, а пальцы с наслаждением погрузились в распущенные темные волосы. Сердце забилось быстрее, а в коленях появилась по-прежнему непривычная, но очень характерная дрожь. Если бы мы сейчас стояли, кому-то пришлось бы ловить, и… вероятно, вновь удивляться, почему эти ровные ноги не держат.

Когда ладонь Ринара заскользила по телу, задержалась на груди и тут же устремилась вниз, стало совсем жарко. Захотелось впиться в широкие плечи ногтями, что я и сделала.

Его величество глухо застонал, а моя сорочка сразу оказалась задрана до самой шеи. А монарх принялся целовать еще жарче, но уже не губы, нет… Он ласкал грудь, живот и лишенные тонкой шелковой защиты бедра.

Через несколько бесконечных, наполненных невозможным удовольствием минут Ринар избавил меня от сорочки и потянулся к собственным штанам. Хотелось назвать этот миг точкой невозврата, но точка невозврата была давно пройдена. И не факт, что сейчас. Кажется, мы прошли ее гораздо раньше — вероятно, в королевском кабинете, а может быть, в момент самой первой встречи…

Новая порция поцелуев и ласк лишила остатков разума. Просто теперь между нами не было абсолютно никаких преград. Я чувствовала жар мужского тела и мужское желание. Последнее сводило с ума особенно сильно, будило такие чувства, о существовании которых я даже не подозревала.

В миг, когда Ринарион развел мои бедра и вошел, мир взорвался. Разрядка оказалась до того внезапной и мощной, что я не только застонала, но и выгнулась, причем с такой силой, что едва не сбросила Ринара с себя.

Вместе с бесконечным удовольствием пришел шок — похоже, виной всему довольно скудный опыт, но прежде со мною подобного не случалось! А король отнесся к произошедшему с пониманием — не покидая лона, прижал к постели и замер, позволяя пережить взрыв.

Все это время он ласково целовал губы и лицо, а едва мое дыхание перестало напоминать дыхание выигравшего забег спринтера, впился очень глубоким поцелуем и начал двигаться. Сперва медленно, словно продолжая успокаивать и давая возможность привыкнуть к его довольно внушительным размерам, а потом быстрей, постепенно и очень умело наращивая темп.

И все. Реальность опять прогнулась, а связь с внешним миром истончилась и оборвалась.

Я погрузилась в бешеный, бесконечный водоворот из чувств и ощущений. Из стонов, поцелуев и вполне успешных попыток раствориться в другом человеке. В водоворот, где не было места ни сомнениям, ни стеснению, ни страхам. Туда, где царила абсолютная и очень чувственная гармония…


Повторного взрыва я не ждала, но он все-таки случился. Настиг через миг после того, как Ринарион застыл и, прикрыв глаза, издал какой-то… немного жалобный, но весьма грозный рык.

Да, я опять уплыла и протяжно застонала. И вновь неосознанно попыталась взбрыкнуть — сбросить того, кто уже выполнил свою миссию, а теперь чуть-чуть, самую малость мешал.

Ринар это стремление понял, но не оценил. Беззлобно усмехнувшись, его величество перестал удерживать свой вес и всем телом прижал к постели. Это было и неудобно, и сладко, и одновременно волнующе — я почувствовала себя бесконечно слабой, и ощущение, как ни странно, понравилось.

Когда взрыв закончился, а сердце перестало колотиться как бешеное, я поняла, что проваливаюсь в полусон. Какая-то часть сознания шептала, что это не лучший вариант, но воспротивиться я не могла.

Ринарион тоже ослаб и вскакивать с кровати точно не собирался — скатился и, обвив рукой талию, подтянул мое безвольное тело ближе.

Состояние слабости длилось очень долго. Прошла вечность, прежде чем я сумела открыть глаза и сделать первый осознанный вдох. Потом, не встретив сопротивления со стороны лежащего рядом Ринара, сесть и попробовать осмыслить произошедшее. И вздрогнуть всем телом, осознав…

— Контрацепция, — выдохнула уже вслух. — Мы про нее забыли.

Ожидаемого «Контра… что?» не прозвучало. Исполненного страдания стона — тоже. Монарх, который к этому моменту, как и я, уже очнулся, просто кивнул и прикрыл глаза. Такая реакция вызвала легкий шок.

Я непонимающе вытаращилась, но прежде чем успела что-то сказать, его величество распахнул глаза и сел. Он очень ловко спрыгнул с кровати и, совершенно не стесняясь своей наготы, направился в ванную.

Зато я, наоборот, смутилась. В смысле, осознала, что сижу совершенно голая, и пусть не сильно, но все-таки залилась краской. Вот только оглядеться и отыскать сорочку, дабы неприличность исправить, не успела — едва Ринар распахнул дверь ванной, щелкнул пальцами, зажигая свет, и исчез в проеме, меня… да-да, телепортировало!

Опять-таки не знаю как, но в процессе этого переноса я сумела выпрямиться, благодаря чему приземлилась не на попу, а на ноги. И активно захлопала ресницами, пытаясь привыкнуть к слишком яркому, в сравнении со спальней, освещению.

Лишь спустя пару секунд до сознания дошло, что дистанция снова сократилась — это стало поводом для тихого и очень жалобного стона…

Ринар, который тоже лишь сейчас внимание обратил, болезненно поморщился. А потом он шагнул к умывальнику и подхватил с полки знакомый тяжелый перстень — тот самый, с помощью которого мое послание домой запечатывал.

Повертев ювелирку в пальцах, величество скосил взгляд на меня и пробормотал:

— Ума не приложу, как я мог забыть. — И уже громче, с мимолетной беззлобной ухмылкой: — Совсем ты мне голову задурила.

Я?..

Хотелось возмутиться, но меня отвлекла одна догадка…

— То есть этот перстень от нежелательных беременностей защищает?

— Это не просто перстень, это королевская печать, — надевая кольцо на безымянный палец, ответил Ринар. — Она защищает от многого, и от нежелательных беременностей тоже.

И пусть к расспросам ситуация не располагала, но не поинтересоваться я все-таки не могла…

— А если кто-нибудь снимет? Ну пока ты спишь, например?

— Снять печать могу только я сам, — пояснил правитель. — Равно как и поставить с ее помощью оттиск.

Уж не знаю почему, но ответ успокоил. И вот теперь я обратила внимание на те, предыдущие слова.

— Это не я, — сказала со вздохом. — Это магия.

Смысл замечания Ринар, разумеется, понял, но поддержать мою логику почему-то не пожелал. То есть он промолчал, предварительно пожав плечами.

В исполнении растрепанного, массивного и полностью обнаженного мужчины такой жест выглядел весьма своеобразно, и я снова смутилась. Правда, поводом порозоветь была не королевская, а прежде всего собственная нагота. Просто я никогда вот так, без всего, перед мужчиной не стояла…

Пришлось приложить массу усилий, чтобы сдержать идиотское желание прикрыть интимные зоны руками и молчаливо застонать, обнаружив, что никаких халатов или полотенец поблизости нет.

А потом вздрогнуть, услышав «чудесное»:

— Успокойся. С первого раза никогда и ни у кого не получается.

Я невольно закатила глаза. Да-да, конечно! Только это — чистой воды заблуждение. Получиться может даже не с первого, а с половинки раза. Особенно если…

В мыслях вспыхнул образ беременной бронзовой «Мадонны», и я таки застонала. Ринар, и я это точно знаю, подумал о том же, но страдания мои не оценил.

— Не драматизируй. — Голос его величества прозвучал мягко, а в уголках губ появилась улыбка. — В следующий раз я такой оплошности не допущу.

Следующий… что?

Я подавилась воздухом и ошарашенно уставилась на монарха. И не сразу поняла — это не подколка, Ринарион не шутит! Следом пришла волна уже привычного бешеного жара, а вместе с ней… новое воспоминание.

Вспомнилось, как его величество кривился, хамил и всячески надо мной издевался. Его совершенно детская выходка с сокрытием второй ванной, прогулка к фаворитке, вопиющая проверка в кабинете и сегодняшняя «ревизия» моих ног. Вспомнились рыки, обидные слова о несоответствии и все выводы, которые я касательно королевского характера сделала!

Иррациональные мысли на тему того, что домой мне не очень-то хочется, тоже в сознании всплыли, но…

— Следующего раза не будет, — набрав побольше воздуха, безапелляционно заявила я.

Взгляд Ринара тут же упал на грудь, которая слишком выразительно приподнялась при вдохе, но в голубых глазах вспыхнуло не только желание — в них заблестели смешинки!

— Хочешь сказать, тебе не понравилось?

— Понравилось, — зачем-то призналась я. — Но…

— Ну так в чем же дело?

Слушать возражения правитель Накаса не желал. Все так же смеясь, сделал шаг навстречу и выразительно поправил печатку на безымянном пальце.

Кровь, которая и так остыть не успела, мгновенно вскипела, низ живота пронзила очень яркая и невероятно сладкая судорога. Только я сдаваться не собиралась!

— В том, что мы… нас…

Увы, но какого-либо, пусть даже самого нелепого аргумента не нашлось. А времени подумать и все-таки сформулировать мне не дали.

— Следующий раз будет, — сказал Ринар. И это был отнюдь не приказ, а какое-то ровное, совершенно обыденное уведомление.

Стыдно признать, но мое тело, моя душа и даже разум дружно возрадовались и воскликнули: «Да!» Только это не помешало попятиться и выдохнуть:

— Нет.

Король не впечатлился и подарил сдержанную, но весьма коварную улыбку. А мой взгляд метнулся в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыться!

Я даже вознамерилась сбегать в другой конец ванной за полотенцем, но не успела — Ринар опять шаг вперед сделал, а мне снова пришлось отступить.

Шаг, еще шаг… И я в упор не понимаю, почему отступаю так медленно! Почему позволяю этому растрепанному обнаженному величеству поймать и заключить в кольцо рук — не знаю тем более.

Зато, когда его губы накрывают мои, кое-что все-таки проясняется. Я понимаю: следующий раз действительно будет. Вернее, и следующий, и третий, и четвертый, и… вообще все!

ГЛАВА 10

Меня разбудил стук в дверь. Он был тихим, но до того настойчивым, что проигнорировать не получилось. Очень неохотно я открыла глаза и слегка удивилась царящему вокруг полумраку. Но довольно быстро сообразила: уже утро, а причина полумрака — зашторенные окна и сочащийся сквозь гардины свет.

Вот только после этого я осознала, что нахожусь не в гостиной, а в огромной, выполненной в имперском стиле спальне. А нечто горячее под боком… это точно не грелка. Вернее, как грелку использовать тоже можно, но… В общем, это его величество. Ринарион.

Еще более неохотно я повернула голову и в догадке убедилась. И сильно растерялась, обнаружив на лице монарха совершенно несвойственное выражение.

Правитель Накаса не кривился! Не морщил свой аристократический нос — и вообще никакого неудовольствия не выражал. Более того, он улыбался, и улыбка была отнюдь не ехидной. И смотрел так, будто очень даже не против проснуться со мной в одной постели.

Клянусь, невзирая на минувшую ночь, я подобного не ожидала. Даже поежилась, когда король улыбнулся шире и сказал:

— Доброе утро.

— Мм… — «умно» ответила я. А потом не выдержала и потянулась в неосознанном желании размять затекшие за время сна мышцы.

Именно в этот момент стало ясно — нет, утро ни разу не доброе! Просто тело после ночных приключений болело так, словно я пять часов в фитнес-клубе отпахала!

Эта боль стала поводом для тихого протяжного стона, а Ринар… он точно все понял. И рассмеялся! Тихо, беззлобно и… как-то очень-очень волнующе.

Глупость, конечно, но этот смех стал поводом обратить внимание на еще одно ощущение. Там, внутри, поселилось счастье. Не буйное, а другое — сильное и неуловимо правильное.

Я замерла и попыталась на этом ощущении сосредоточиться, но мне не дали. Просто стук в дверь повторился, ну а дальше…

С большим замешательством я пронаблюдала, как Ринар отбрасывает одеяло и встает. Поднимает с пола пижамные штаны, натягивает их и бодро устремляется к двери. То, как он шел, да и вся логика ситуации подсказывали — его величество намеревается встретить «посетителя» лично. Но…

Ринарион? Король? Собственноручно открыть дверь?!

Вопрос «зачем», конечно, возник, но ответ пришел настолько быстро, что осознать его банально не успела. И догадка показалась до того невероятной, что я растерялась еще сильней.

Неужели… это стремление защитить? Неужели Ринар… просто не хочет поставить меня в неловкое положение? Неужели… О черт! Нет. Быть такого не может!

Я помнила, где нахожусь, но повторному осознанию это не помешало. То, как ситуация смотрится со стороны, секретом также не являлось, в итоге я плавно сползла с подушки и накрылась одеялом с головой. В надежде погасить неловкость закусила губу и внутренне сжалась, но щеки все равно опалило румянцем — жгучим, почти нестерпимым.

Спальня была не просто большой, а огромной. Я еще в самый первый раз отметила, что услышать то, что происходит у двери, совершенно невозможно. Тем не менее отчетливо различила, как повернулась ручка… И голос Визо прозвучал так, будто слуга не в нескольких метрах, а в паре шагов стоял.

— Ваше величество, — начал он. — Ваше величество, леди Светлана…

— Не волнуйся, — перебил монарх. — Леди не потерялась.

Логичного «леди здесь» не прозвучало, но ушлый слуга, конечно, и без пояснений понял.

Повисла пауза. Я не видела, что творится, но даже не сомневаюсь — лицо Визо озарила улыбка. Следующим, что услышала, стало:

— Простите, я могу осведомиться о ваших планах на день? — И после новой паузы: — Я полагал, что распорядок будет обычным, и вызвал для леди Светланы вчерашнюю помощницу. Мне эту помощницу отпустить? Или все-таки оставить?

— Пусть ждет, — ответил Ринар, помедлив.

Следом раздался звук, который подсказал — дверь опять закрылась. Это был повод стянуть одеяло с головы и осторожно сесть.

Догадка подтвердилась — мы вновь остались одни, только легче от этого не стало. Я по-прежнему чувствовала неловкость и искренне сожалела о том, что не могу просто взять и уйти в ставшую почти родной гостиную.

А еще… меня смущало совершенно нормальное выражение королевского лица. Улыбка в уголках губ. Ясный взгляд и прочие атрибуты взрослого, абсолютно адекватного человека! Нет, подозрения, что его величество умеет быть адекватным, посещали и раньше, но сейчас эта нормальность пугала. Я просто не знала, чего от такого Ринариона ждать!

Одно хорошо — услышанный разговор дал понять, что планы на день у его величества все-таки есть. Это означало, что разлеживаться в постели не следует, пора встать и… предпринять какие-то действия.

Движимая этим осознанием, я вцепилась в одеяло и, прикрывая им наготу, добралась до края кровати. Окинув взглядом пол, быстро отыскала ночную сорочку и наклонилась, дабы эту самую сорочку поднять.

Через полминуты, когда сорочка заняла положенное ей место, я отбросила одеяло, вздохнула и задала закономерный вопрос:

— Кто первый в ванную?

— Если хочешь, то ты.

Я хотела! Поэтому кивнула, тут же соскочила с кровати, но сделав несколько шагов, запнулась и выдала растерянное:

— А…

Дело в том, что ночью все было проще. Ночью мне было принципиально легче попросить Ринара постоять под дверью ванной, дабы телепортация не сработала. Зато теперь, в этом утреннем полумраке…

— Постою, — угадав ход мыслей, сказал король. Голос прозвучал ровно, но создалось впечатление, что монарх смеется. — А потом ты постоишь.

Я улыбнулась и, прицыкнув на свои ненормальные эмоции, бодро продолжила путь.

В ванной провела очень немного времени — зная, что Ринар ждет снаружи, не торопиться банально не могла. А еще никак не могла не думать о минувшей ночи… Увы, но эти мысли привели к закономерному результату — они пробудили желания, которые, как мне казалось, полностью удовлетворены.

И заставили признать: ночь с Ринаром была не просто хорошей, а сказочной! Вот только вчера я объясняла столь бурную реакцию своим воздержанием и довольно скудным опытом, а сегодня при свете дня стало очевидно — причина в другом.

Просто его величество сделал все, чтобы мне понравилось. Он был невероятно чуток и действительно старался.

Воспоминание об одном из эпизодов его стараний… ну о том, с поцелуями, которые спускаются все ниже, распаляя не только тело, но и саму душу, вызвало бешеный румянец. Такой, что даже умывание ледяной водой не помогло!

В итоге в спальню я вернулась красная и на подгибающихся ногах. Очень надеялась на то, что сей момент останется незамеченным, но улыбка, которой меня встретили, все надежды сломала!

В результате, едва Ринар скрылся за дверью, я со стоном сползла по стеночке и поклялась, что с этого момента буду держать себя в руках! И ни одной оплошности не допущу.

Удивительно, но к моменту возвращения короля я реально смогла прийти в норму. Более того, я была морально готова выйти из спальни, взглянуть в глаза Визо и позволить Тине вновь превратить меня в леди.

Однако планы Ринариона были несколько иными… Как только я встала, заметно посвежевший правитель Накаса сделал шаг навстречу и мягко притянул к себе. И замер, внимательно наблюдая за реакцией.

Я мгновенно поплыла, но с намеченного курса не сбилась! Уперлась ладонями в рельефную мужскую грудь и спросила хмуро:

— Что?

Король отвечать не стал. Просто наклонился, чтобы накрыть губы поцелуем. А я… не знаю почему, но даже не попробовала увернуться.

Впрочем, нет. Ответ на вопрос «почему» я все-таки знаю! Я искренне верила, что поцелуй будет дежурным и струн души не тронет.

Только вместо легкого прикосновения губы Ринара принялись творить такое, от чего все придушенные желания резко ожили и восстали. Когда монарх отстранился, мне потребовалась вся сила воли, чтобы выдохнуть:

— Ты что творишь?

Я была убеждена, что в голосе прозвучало строгое возмущение, но Ринар только посмеялся.

— А сама как думаешь? — наклонившись к ушку, шепнул он.

Я вспыхнула вся! От макушки до кончиков пальцев на ногах! И хотя мир перед глазами уже плыл, попробовала вразумить…

— Нас люди ждут, — напомнила хрипло.

— Подождут, — парировал король.

С этими словами он наклонился и, легко подхватив на руки, понес к кровати. Вопреки разуму и здравому смыслу я ощутила прилив невероятного счастья. Я поняла, что не могу и не хочу противиться монаршему желанию. Более того, если Ринар сейчас остановится — не сдержусь и наброшусь на него сама.


В этот раз мы с Тиной встречались не в гостиной, а в ванной. Но не в королевской, а во второй — которую я нахально называла своей…

Для начала присланная Сантой помощница помогла надеть новое, на сей раз бирюзовое платье. Дождалась, когда натяну чулки и примерю туфли. А уже после этого усадила на обитую пурпурным бархатом табуретку и принялась колдовать над волосами.

Женщина была не просто улыбчива — она откровенно подхихикивала. Только я заметила не сразу… Просто, когда входила в эту ванную, меня осенило, что сон, которого так ждала, не приснился. Это стало поводом дико занервничать и временно выпасть из реальности. И ужасно расстроиться, осознав, что письмо, возможно, не дошло.

В какой-то момент я даже хотела вскочить и помчаться к Ринару с просьбой о повторном посещении храма, но, когда первая волна паники схлынула, подумала — а может, дело не в божественной доставке? Может, причина в том, что ночь оказалась слишком насыщенной и сил на сновидения у моего сознания просто не осталось?

Помучившись немного, я выдохнула и решила, что подумаю об этом позже. И вот теперь заметила-таки настроение Тины.

Оно стало щелчком по носу! Вызвало смущение и желание спрятать глаза — ведь причина веселья была более чем очевидна! Но увязнуть в этом смущении не получилось. Спустя пару минут я не выдержала и сказала:

— Тина, я понимаю, что это все очень весело, но…

Я замолчала, давая помощнице возможность додумать самостоятельно и принять меры. Только реакция оказалась немного неожиданной.

Рука с расческой тут же замерла, а на лице Тины проявилось недоумение.

— Вы о чем? — с тем же недоумением спросила она.

— Э-э-э…

Женщина была искренна, и это вызвало растерянность. В итоге я спросила:

— А ты о чем?

Тина потупилась, отступила на полшага… И кажется, лишь сейчас сообразила, что именно меня напрягло.

— Леди Светлана, простите, но вы не так поняли, — сказала она тихо. — У меня даже в мыслях не было потешаться над вами. Я часто бываю в богатых домах и… я понимаю, что женщины не всегда вольны… — Вот теперь на щеках Тины проступил румянец, который ничуть не уступал моему. — Я не давала никакой оценки вашему… мм… опозданию. Мы вообще приучены о подобном не думать.

Помощница снова запнулась. Смущение опять-таки было искренним, а вся реакция четко говорила о том, что моя реплика поставила Тину в настоящий тупик.

Все вместе показалось особенно любопытным, поэтому я повторила:

— Так над чем ты веселишься?

Все. Помощница смутилась окончательно. Ей потребовалась вечность, чтобы ответить:

— Леди Светлана, простите, но я не знаю, имею ли право рассказывать вам.

Вот теперь я не только насторожилась, но и приготовилась вцепиться в Тину клещом. Женщина эту готовность, разумеется, заметила и, как ни странно, рисковать не стала.

— Леди Светлана, я скажу! Только умоляю, поймите правильно. Это может быть не очень приятно, но… — Тут Тина снова хихикнула. — Это так смешно, что удержаться невозможно.

Я кивнула, уверяя, что прореагирую нормально. Ну а Тина положила расческу на туалетный столик и, сложив ладони «домиком», выпалила:

— Дело в леди Пиниции. Вы даже представить не можете, как она вчера опозорилась!

Услышав имя одной из фавориток, я напряглась сильней, но, к собственному удивлению, никакой ревности не испытала. С тем же успехом Тина могла упомянуть прошлогодний снег или просроченный йогурт.

Но моя реакция была не главным. Продолжение истории — вот что по-настоящему поразило!

— Вчера герцогиня Винот устраивала большой прием. Собралась вся знать, лучшие люди города! А леди Пиниция переборщила с вином и прилюдно вцепилась в волосы графини Лейе. И знаете почему? Графиня позволила себе небольшое, но весьма ехидное замечание касательно отношения к бывшим фавориткам.

Наверное, мне следовало обратить внимание на слова о ехидстве и заинтересоваться сделанным замечанием. Ну или на слове «бывшим» сосредоточиться. Но мой разум зацепился за другое.

Леди Пиниция на приеме? Но…

— Какой еще прием? — хмуро спросила я. — Как леди Пиниция могла туда пойти? Она же под домашним арестом, как и остальные придворные.

Тина прореагировала не менее странно, нежели я — удивилась, причем очень сильно. А потом встречный вопрос задала:

— Как? Вы разве не знаете?

Я почувствовала, что настроение скатывается куда-то под плинтус, но все-таки поинтересовалась:

— Не знаю о чем?

— Всех… — здесь Тина снова запнулась, явно подбирая слова, — нежелательных леди из дворца выслали.

— Когда выслали? — Я окончательно растерялась.

— Еще позавчера.

Это был шок, и слова достигли сознания не сразу. Нет, я поняла бы, если б распоряжение поступило сегодня, но… позавчера?

Опять-таки со скрипом, однако я все-таки вспомнила разговор про безопасность и пришла к логичному выводу…

— Хочешь сказать, что Ринар считает своих любовниц настолько глупыми? Он всерьез полагает, что кто-то из них способен причинить вред королевскому дару и, как следствие, собственной стране?

Помощница округлила глаза. Такая реакция стала поводом озадачиться еще больше, но Тина мучить не стала и тут же другую версию событий озвучила.

— Вообще мы убеждены, что причина в любви, — опустив ресницы, заявила она. — Версию о безопасности только госпожа Санта поддержала. Санта уверена, что его величество слишком умен, чтобы подвергать вас такому риску. Ведь эти леди гонялись за его величеством не один год, и их разочарование… — Тина в который раз запнулась. — Может затмить разум.

Ответ поставил в тупик и вызвал в душе пусть маленькую, но бурю. Под «мы», безусловно, подразумевались другие девушки из подчиненного Санте коллектива, только смысл не в этом, а в том, что… они подумали о любви, а я — нет. Впрочем, они смотрели на ситуацию с галерки, а я являлась прямой участницей, но… Но это же не повод для такого цинизма!

Или речь не о цинизме, а о здравомыслии? Ведь не мог Ринар влюбиться в первый же день! Кажется, это только мы, женщины, готовы безрассудно и с первого взгляда! А они…

Впрочем, это тоже не важно.

— Как бы там ни было, но шаг оправдан, — пробормотала я. — В конце концов в данный момент воспользоваться услугами любовниц Ринар все равно не может.

Тине эти слова не понравились. Помощница отступила еще дальше и смерила меня хмурым взглядом. Она даже губы поджала и несколько шпилек выронила!

— Что тебя удивляет? — пробормотала я. А самой так больно стало, так неприятно.

— Меня удивляет то, что вы не понимаете главного. Вы не понимаете, что вас связало само небо, а раз так…

— Что «так»? — перебила я. — Небо не связало, а буквально принудило. Думаешь, приятно, когда тебя выдергивают из родного мира, ставят на ауре метку, связывают телепортацией и… фактически навязывают любовь?

Честно? Я была убеждена, что помощница проникнется и посочувствует. Но она оказалась поупрямее самого Ринара.

— Леди Светлана, простите, но я никакой проблемы не вижу. Какая разница как? Главное, что вы друг друга нашли.

Захотелось взвыть. Только Тина такой возможности не дала.

— Неужели вы думаете, что простая химия, на удочку которой попадается большинство из нас, лучше? Неужели считаете, что выбор, указанный высшими силами, хуже, нежели выбор, продиктованный физиологией?

Слов «химия» и «физиология» я от помощницы не ожидала. Тем не менее услышала и приняла. И даже собралась в очередной раз поспорить, но…

— Все благополучные пары уверены, что их встрече покровительствовали сами боги. И никто из них на богов за это не пеняет.

— Встреча — это одно, — не могла не заметить я. — Но влюблялись-то сами.

— А вы уверены? — подхватывая расческу, парировала Тина.

Я… уверена не была. Только повода согласиться и смириться со своей участью все равно не видела. А помощница словно почувствовала и, наматывая на расческу очередной локон, сказала:

— Если вы оказались здесь, значит, сердце ваше свободно, и мужчины, способного его покорить, в вашем мире нет. Ну а в том, что касается его величества Ринариона… все знают, что в любовь он вообще не верит. Это означает, что женщины, которая может подарить ему такое чувство, в его окружении не существует. Точнее, не существовало. До вас.

Глупость, конечно, но стало приятно. Тем не менее…

— Я обычная, — сказала вслух и четко.

— Может быть, — в кои-то веки согласилась помощница. Но тут же эту иллюзию согласия разрушила: — Только то, что один человек считает обычным, другому может показаться уникальным. И вы никогда не угадаете, почему так. Существуют вещи, неподвластные разуму. Вещи, которые мы никогда не сможем объяснить.

Тина замолчала, а я вдруг поняла: что бы Тина ни говорила о «приученности», а «опоздание» мое все-таки заметили. Вернее, не просто заметили, но и интерпретировали совершенно верно. И, скорее всего, уже сегодня новость о том, что между мной и Ринаром точно что-то есть, уйдет в народ. Буквально несколько часов, и вся столица узнает.

Только желания взять с Тины клятву о неразглашении не возникло. Более того, это осознание никакого сопротивления не вызвало. Наоборот — я ощутила некоторое совершенно нелогичное удовлетворение. Вместе с тем ванную покидала в довольно хмуром настроении, но…

Едва я, уже причесанная и одетая, переступила порог, едва увидела не менее причесанного и одетого Ринара, который плавно поднимается с установленного возле двери стула, скепсис попятился.

Совершенно внезапно я ощутила прилив радости. Сдержать улыбку, которую эта радость вызвала, опять-таки не смогла.

— Ну наконец-то… — процедил Ринар, и… ну, собственно, все.

После этой реплики моя улыбка стала запредельной, а радость хлынула через край! Просто недовольство величества было настолько привычным и настолько показным, что сил не осталось. И я рассмеялась! А Ринарион…

Он тоже смеялся, но только глазами. Это было настолько удивительно, что я чуть-чуть, самую малость растерялась. И тут же услышала:

— Леди Светлана, завтрак. — И уже тише, с какой-то особенной, очень трогательной ворчливостью: — Он уже остыл. Десять раз.


Утро оказалось настолько насыщенным, что других приключений я попросту не ждала, а в кабинет его величества вошла в полной уверенности, что тут же возьмусь за вчерашнюю книгу. Но все сложилось немножечко не так — едва переступили порог, стало ясно, что есть еще один сюрприз. И судя по настроению королевских помощников, он был хорошим.

— Ваше величество! — воскликнул Сарс, бодро вскакивая из-за своего стола. Потом заметил меня и, придержав буйные эмоции, учтиво поклонился. — Леди Светлана…

Я присела, сообщая, что тоже рада встрече, затем кивнула не менее сияющему Бирису. Невольно напряглась в ожидании новостей и таки услышала:

— Ваше величество, вы не поверите! — возвращаясь в прежнее, весьма буйное состояние, выпалил плотный. — В Каратэне дождь!

Ринарион нахмурился, а потом пробормотал едва слышно:

— Ну почему же не поверю?

И уже громче, правда, с таким видом, будто это не неожиданность, а какая-то закономерность:

— Ты не шутишь?

— Да какие шутки! — продолжил ликовать Сарс. Он подхватил со стола какую-то бумагу и добавил: — Вот! Сообщение от главного управляющего!

Теперь величество соизволил отреагировать нормально — в смысле, улыбнулся уголками губ и доброжелательно кивнул. А у меня создалось впечатление, что Сарс имеет к этому Каратэну личный интерес. Может, в том районе земли королевского помощника расположены?

— Еще есть новости из Дрофна, — встрял Бирис. Тощий, в отличие от плотного, с места не вставал, но тоже бумагой тряс и заметно радовался. — Гусеницы, которые подбирались к полям… Из Дрофна пишут, что сегодня ночью все передохли.

Ринарион опять-таки кивнул. Точно хотел двинуться к собственному столу, но задержался, явно предчувствуя, что на этом сообщения не закончились.

— Река в графстве Отес, — подтверждая данную догадку, выпалил Сарс. — Там в горах прошел какой-то камнепад, что-то сдвинулось, и уровень воды начал подниматься!

— А наших драгоценных соседей-вирайцев сегодня ночью землетрясением тряхнуло, — подхватил Бирис. — Точных сведений пока нет, но, судя по всему, тряхнуло знатно, так что набегов на пограничные селения в ближайшее время можно не ждать.

Вот после этих слов ситуация немного изменилась. В том смысле, что все присутствующие в кабинете, включая Ринариона, дружно уставились на меня. Мне же вспомнились слова храмовницы в белой шапке и… Нет, мурашки по спине не побежали, но толика хмурого недоумения в сердце все же зародилась.

Пауза длилась недолго. Потом я услышала очень почтительное:

— Леди Светлана… — Это Бирис.

И уже восторженное:

— Леди Светлана! — Это Сарс.

Стало и приятно, и одновременно неуютно. Королевский дар в действии? Посланное Ринариону «благословение» во всей красе? Простите, но я понятия не имею, как к этому относиться.

Не уверена, но, кажется, его величество тоже не знал. Зато довел до памятного дивана, лично сходил за книгой — я ее на столик вчера положила, и только после этого к собственному рабочему месту направился.

А усевшись, спросил:

— Что с безопасностью дворца?

— Маги работают, — ответил Бирис. — На данный момент никаких нарушений или пробоин в плетениях не нашли.

Величество кивнул. Затем бросил быстрый взгляд на меня и добавил:

— Пусть большие королевские покои проверят.

На лице тощего отразилась растерянность, которая мгновенно сменилась сдержанной радостью. Сарс отреагировал аналогично, и это напрягло.

— Вы переезжаете? — выдержав паузу, поинтересовался Бирис.

— Вообще-то нет, но кто знает, как сложатся обстоятельства? — сказал Ринарион. И тут же пояснил: — Вдруг Лария не очнется? Или очнется, но приступить к обряду не сможет? — Правитель как-то странно вздохнул. — Или… матушка Низа права, и обряда противодействия для таких случаев вообще не существует? Ведь речь не о младшем боге, да и храм нерядовой.

Вот теперь я подобралась и впилась взглядом в Ринариона. Что происходит? Какой еще переезд?

— Большие покои рассчитаны на две персоны, — поймав этот взгляд, пояснил правитель. — Там есть отдельные комнаты для встречи всех этих помощниц, портних и прочих ваших женских штучек.

Слова прозвучали хмуро, но настолько буднично, что возникло ощущение, что король с нашей связью смирился. Но это же невозможно! Или…

Я пронаблюдала, как Бирис вскакивает и убегает в явном намерении немедленно передать слова величества магам. На Сарса, который не просто улыбался, а прямо-таки сиял, тоже взглянула. Потом вспомнила новости, которыми нас встретили, и вновь уставилась на Ринара. И подумала — а как бы на месте монарха поступила я?

Да, тот факт, что нас обоих принудили, неприятен, но для королевства мое присутствие, безусловно, во благо. Более того, это прямая выгода, а раз так…

— Не надо, — перебив мою мысль, сказал король. А после нового, на сей раз вопросительного взгляда, пояснил: — Не надо подозревать меня в корысти. Я обещал, что верну тебя домой? Значит, так и поступлю.

Я слегка опешила. Впрочем, нет — удивилась я довольно сильно! И отдельным поводом для удивления стала интонация — не злая, а ворчливая. Категоричности, с которой Ринар говорил о моем возвращении раньше, не осталось. И это опять навело на мысль, что намерения его величества уже не настолько крепки.

Ну и еще одно — после этих слов я в полной мере осознала, что вовсе не являюсь приблудой. Что я не нахлебница, которая пришла покуситься на чужие блага, а человек, который может быть весьма полезен.

Как там «белая шапка» говорила? Утрата дара — это утрата благословения, которая заканчивается печально. Человека постигают огромные неудачи, этакая кара богов. В случае Ринариона неудачи распространяются на все королевство. И удачи, как выясняется, тоже.

Но заподозрить меня в том, что подумала о его, Ринариона, корыстности…

— Ты плохой телепат, — резюмировала я.

Правитель Накаса скептически заломил бровь, а я задумалась снова и быстро поняла, что, невзирая на все рассказы и просмотренный отчет, знаю о приходивших в этот мир попаданцах до неприличного мало. В итоге попросила:

— А можно взглянуть на тот отчет еще раз?

Величество поморщился, но просьбу удовлетворил. Через минуту я снова сидела на диване и внимательно изучала содержимое папки.

Отчет был сводным — то есть содержал некую выжимку из всех, ну или большинства случаев перемещения. И причины, по которым другие люди в этом мире оказались, в отчете тоже нашлись.

Так вот… около половины всех попаданцев очутились тут в момент критической опасности — фактически вместо смерти. А остальные — по-разному.

Кто-то потерялся в жизни настолько, что часто задумывался о самоубийстве. Кто-то остался в родном мире абсолютно один. Кто-то, и таких, согласно статистической таблице, было около десяти процентов, переместился без всяких причин.

Второй момент — метки. Я вчитывалась предельно внимательно, но упоминаний о поставленных при переходе метках не нашла.

Третье — вернуться в родной мир (ну или просто переместиться из этого) удавалось единицам. Только каких-то четких критериев, какой-то закономерности, показывающей, кто именно может вернуться, в отчете не было. В смысле, не указывалось.

Все вместе привело к закономерному вопросу:

— А отчета по меткам у тебя случайно нет?

— Что именно тебя интересует? — отозвался Ринар.

Озвучивать вообще-то не хотелось, но так как предоставлять отчет величество явно не собирался, пришлось сказать:

— Я правильно понимаю, что я единственная перемещенка, которую печатью на ауре наградили?

— Правильно, — буркнул монарх, помедлив.

— То есть прежде подобные печати только на местных леди появлялись?

— Не только на леди, — поправил Ринарион. — Метка может проявиться на ауре любого человека независимо от социального статуса или пола.

Ага…

— А жители вашего мира когда-нибудь в другие миры уходили? В частности, жители с метками?

Величество поджал губы и отрицательно качнул головой. Ну а я…

— Но если прецедентов не было, тогда с чего вы взяли, что после того, как я перейду в родной мир, метка исчезнет?

— Разрыв станет слишком большим, — сообщил Ринар, только я от этих слов отмахнулась.

— С чего вы это взяли? — повторила с нажимом.

Правитель Накаса привычно скривился. Отбросил перо, которое все это время в руках держал, и, откинувшись на спинку кресла, просветил:

— Это вывод, к которому пришли наши специалисты, когда вопрос рассматривали. Теоретическое изыскание, сделанное на основании множества факторов. Мнение, достойное доверия.

Блин, вот именно теорий нам и не хватало!

Не выдержав, я тоже на спинку дивана откинулась и устало прикрыла глаза. Что, если эта теория неверна? Что, если на практике все совершенно иначе будет? Ну и еще… кто все-таки даст гарантию, что я именно в родной мир перейду, а не в другое, менее приятное место?

Озвучить последний вопрос пока не решилась, а вот первые два — хотела. Но Сарс оказался быстрей.

— Ваше величество, простите, но если вдруг не получится? — утратив всякую веселость, выдохнул он. — Вдруг храмовники ошиблись?

Встревать в чужие разговоры, конечно, невежливо, но втыка за наглость королевский помощник не получил. Правда, настроение Ринара резко ухудшилось, и вместо внятного ответа мы услышали:

— Разберемся.

Как ни странно, но лично меня это заявление удовлетворило. А вот вопрос гарантий я, подумав, все-таки оставила на потом. Но твердо решила — если будет хотя бы малейшее сомнение, от перехода откажусь! Просто чего ждать от мира Ринариона, примерно представляю, а знакомиться со следующим категорически не хочу.

Подумала и лишь спустя пару минут поняла: мой «поиск истины» не только с вопросом безопасности связан… Кажется или я начинаю искать лазейку? Кажется или я реально придумываю повод остаться тут?

Впрочем, как ни посмотри, а риск все-таки присутствует, причем для обеих сторон. Ведь если теоретики ошиблись, то его величество потеряет божественное благословение, и тогда…

Воображать, что случится, не хотелось. Спрашивать об исторических примерах — тоже. Просто подобные вопросы могли натолкнуть Ринариона на мысль о том, что я как бы и не против остаться.

А признаваться не хотелось. В чем угодно, кроме этого! Во-первых, я и сама еще не верила, а во-вторых, навязываться не привыкла.

Так что нет. Никаких попыток порассуждать и никаких признаний. Пусть события развиваются так, как развиваются. А дальше — посмотрим.

Придя к этому выводу, я подхватила тот самый роман и, вздохнув, погрузилась в чтение. Ринар с Сарсом тоже делами занялись, равно как и возвратившийся через некоторое время Бирис.


Несмотря на весьма насыщенное утро, день прошел на удивление спокойно. Лично я читала, изредка отвлекаясь на то, что происходит в кабинете, а мужчины… ну, собственно, работали.

Обед, который состоялся здесь же, в рабочих помещениях и в компании помощников, также прошел мирно. А вот ближе к вечеру я начала нервничать…

Дело в том, что в голову полезли предположения, которые и радовали, и смущали, и нервировали одновременно. В какой-то момент начало казаться, что еще немного, и Ринар отложит дела, дабы посвятить все время и внимание мне. Что он как минимум пригласит на прогулку по примыкающему к дворцу парку. Как максимум — что-то иное, более веское сделает.

Не знаю, откуда такие мысли взялись! Но взгляды его величества, которые ловила на себе все чаще, эти фантазии подогревали. Усиление жара, начавшееся примерно с обеда, тоже некоторую лепту вносило, тем не менее… обошлось.

Ринарион оторвался от бесчисленных бумаг и распоряжений, когда за окнами начал сгущаться сумрак. И вот тут стало более чем очевидновсе, лафа закончилась. Только я, вопреки разуму, не расстроилась, а совсем наоборот.

Недолгая прогулка до покоев Ринара показалась вечностью, а вот ужином, который прошел наедине, я по-настоящему наслаждалась. Ела немного и, опять-таки вопреки разуму, молчаливо посмеивалась над бесчисленными гримасами короля. И тихо плавилась от непроходящего интереса к моему декольте.

К концу трапезы декольте стало единственным объектом, который Ринара интересовал. Этот факт подогрел и без того кипящую кровь, в результате меня даже многозначительная улыбка провожавшего нас до спальни Визо не смутила.

Ну а когда двери закрылись, отрезая от всего мира, стало по-настоящему горячо. Правда, прежде чем я эту горячность осознала, Ринарион сделал шаг навстречу и, прижав к двери, впился в губы.

Меня словно лавиной накрыло. Страсть поцелуя, жар прикосновений, терпкий запах мужского парфюма заслонили все! И это было настолько удивительно, настолько волшебно, что взбрыкнуть, притворяясь приличной, не попыталась.

Хуже того — я стащила заколку с королевских волос и слегка, самую малость прикусила чей-то обнаглевший язык. И застонала, осознав, что совершила одну из тех ошибок, которые резко перекрывают все пути к отступлению!

Монарх… тихонечко зарычал, а через миг подхватил на руки и, подобный самому дикому из варваров, потащил к кровати. Мне оставалось лишь смириться, впрочем… смирение было своеобразным. Слишком жарким и активным, чтобы кто-то мог заподозрить меня в подчинении этому необузданному мужчине.

ГЛАВА 11

Этим утром в двери королевской спальни никто не стучал — я проснулась сама, причем довольно рано. Только глаза открывать не торопилась и вообще мышью прикинулась.

Просто лежала, слушала размеренное дыхание Ринариона и с некоторым содроганием пыталась понять — правда или нет? Не про короля… Про сон, который ночью приснился.

Он был настолько ярким и реалистичным, что по коже до сих пор бежали мурашки. А увиденные образы никак не желали выходить из головы — снова и снова перед мысленным взором всплывали.

Мне виделась кухня в родительской квартире и листок со сломанной восковой печатью, лежащий на столе. Сидящая за этим столом Юлька! И предельно скептический взгляд, которым сестра на послание из чужого мира взирала.

Но это так, мелочи. Самое интересное началось чуть позже — после того, как сестра допила чай…

Отставив кружку, она встала и удалилась, но спустя несколько минут вернулась, держа в руках другой, уже чистый лист. Потом села и… да, принялась писать. А когда в кухню вошла немного всклокоченная и явно заплаканная мама, Юлька заявила, что пишет ответ. Это стало поводом для шока, причем не только маминого, но и моего.

Но я, в отличие от мамы, выразить скепсис не могла — а вот она сказала. Заодно усомнилась в том, что полученное послание действительно мною составлено — мол, подпись подписью, но почерк-то чужой.

— Юль, мне кажется, это жестокий и глупый розыгрыш, — со вздохом сказала она.

Однако Юлька доводы разума не приняла…

— Мне тоже не верится, — ответила сестра, помедлив. Она кивнула на украшенный остатками красного воска лист. — И если бы это нашли в почтовом ящике, я бы согласилась. Только, мам! Это было здесь, на столе. Ты же не думаешь, что кто-то смог пробраться ночью, чтобы подбросить?

Мама, как ни странно, думала. Причем четырнадцатый этаж и дверь, всегда запираемая не только на замок, но и на щеколду, которую снаружи не открыть, ее не смущали.

Зато Юлька в «волшебное» происхождение письма точно верила и отступать не собиралась. Она продолжила составлять ответ, предварительно потребовав, чтобы ее записку не трогали и на ночь со стола не убирали.

На этом «картинки» заканчивались и… начиналось чувство. Оно посетило еще там, во сне, но после пробуждения никуда не делось. Чувство расшифровывалось очень просто — а почему нет? Почему главное божество этого мира не может поспособствовать и перебросить такой маленький, такой тонкий листочек?

Именно это чувство, а точнее, надежда, которую оно рождало, не позволяло открыть глаза и посмотреть. Я слишком боялась разочароваться. «Проснуться» и увидеть, что ответного послания нет.

Поэтому лежала и не шевелилась до тех пор, пока дыхание Ринара не изменилось. А когда король потянулся, причем осторожно, явно стараясь не разбудить меня, зажмурилась сильней и сказала:

— Уже не сплю.

Ринарион сперва замер, а через миг на мою талию легла очень горячая ладонь. Жест был не самым целомудренным, но потакать эротическим желаниям я не собиралась. Только не сейчас.

— А почему? — хрипло спросил его величество. Вопрос, разумеется, сна касался.

— Просто…

Нет. Ответить я не смогла. Вместо этого осторожно приоткрыла один глаз, потом второй, а затем вцепилась в одеяло и, подтянув оное к груди, села. Мысленно скрестив пальцы на удачу, я окинула взглядом сильно пострадавшую от нашего ночного общения постель и разочарованно вздохнула. Увы, но лишних предметов тут не было. Только сбитое алое покрывало, сильно помятые подушки и прочие ни капли не похожие на записку предметы.

— Что не так? — с некоторой настороженностью спросил Ринарион.

Я мотнула головой и уже собралась поведать о своей печали, как взгляд зацепился за памятный высокий столик, на котором стояли ваза и статуэтка. В этот миг настроение резко изменилось, а сердце забилось с такой силой, что едва не вырвалось из груди.

Я вскочила на ноги и вылетела из постели пулей! Перемахнув через ошеломленного монарха, в долю секунды оказалась возле столика и схватила вожделенную записку!

Не уверена, но кажется, издала победный визг и уже после этого крутанулась на пятках и даже подпрыгнула. Ну а Ринар… совсем обалдел. Рыкнул:

— Света! Что?!

Прозвучало настолько громко и грозно, что я опять подпрыгнула. И только сейчас сообразила, что танцую тут совершенно голая, но не смутилась. Продемонстрировав правителю Накаса листок, я повернулась к зашторенному окну и спешно развернула послание. Лишь прочитав первые слова, пояснила:

— Это ответ! От моей сестры.

Лица Ринара я не видела, но точно знаю — такого поворота его величество не ждал. Более того, об ответных «весточках» знатоки «вопроса перемещенцев» в отчетах не сообщали. Но это было мелочью! Записка — вот что важно!

А писала Юлька следующее:

«Привет! Свет, не понимаю, где тебя носит и что все это означает, но поверь — не смешно! Мы в полном шоке и очень за тебя волнуемся. Где бы ты ни была, прошу — возвращайся скорей. (Ну или позвони! Если, конечно, можешь.)»

Дальше, после отступа, о делах:

«Вещи твои из квартиры вывезли, с начальником связались и даже машину на нашу стоянку перегнали. Проглоту привет тоже передали, но это, повторюсь, не смешно.

Ждем тебя как можно скорее! В полицию пока не обращались, но затягивать с заявлением родители не будут. Если можешь, сообщи, где ты. Если мы можем хоть чем-нибудь помочь, тоже сообщи».

Завершала послание красивая размашистая подпись — слишком сложная и знакомая, чтобы быть подделкой. Впрочем, почерк тоже был знаком, да и листок — в мире Ринара таких не встретишь, Юлька его из принтера выдернула. Ну и сам текст… он был написан обыкновенной шариковой ручкой. Уж не знаю почему, но этот момент зацепил особенно — я даже поднесла записку к лицу, дабы понюхать чернила.

Только теперь его величество отбросил одеяло и поднялся. Преодолев разделяющее нас расстояние, монарх выдернул лист из моих пальцев и принялся читать.

Удивительно, но текст он разобрал. А потом поднял глаза на меня и спросил:

— Это как? В смысле, как такое возможно?

Я улыбнулась и беспечно пожала плечами. Выпалила после паузы:

— Юльчик! Это она догадалась.

— Да я понял, но…

Ринар замолчал. Впрочем, а о чем тут спрашивать? Ведь и без слов ясно.

Я вновь крутанулась на пятках, а весьма растрепанный король поймал и притянул к себе, невольно напомнив, где я и в каком виде. Жар обнаженного мужского тела, который почувствовала ну очень ярко, отрезвил и опьянил одновременно.

Только потакать меткам и прочим инстинктам я, как и прежде, не собиралась — весточка из дома интересовала куда больше. Ринарион этот момент осознал. Или дело не в проницательности? Или он сам за ночь утомился?

Как бы там ни было, но провоцировать на продолжение ночных безобразий правитель Накаса не стал. Подарив легкий поцелуй в губы, монарх отпустил, позволяя умчаться в ванную.

Ну и сам, разумеется, к той же двери направился — увы, но нам вновь предстояло друг друга караулить. Иначе с нашей телепортацией не получалось.


Новая встреча с Тиной прошла на удивление спокойно — без новостей и философских наставлений. Помощница, как и вчера, была очень улыбчива и мила, а я не знала, как усидеть на пуфике, и прилагала массу усилий, дабы не ерзать.

За завтраком было то же самое — я не ела, а буквально глотала и постоянно дергалась. Ринарион, который отлично мои настроения понял, улыбался уголками губ и, как ни странно, тоже поспешал.

А вот прогулка до кабинета из темы обычности немного выбилась. Я так привыкла, что дворцовые залы абсолютно пусты, что, обнаружив шагающих навстречу четверых в темных куртках, запнулась и слегка опешила. В голове даже мелькнула паническая мысль — все, каюк, нас посетили убийцы! Но Ринар отреагировал на появление четверки весьма спокойно, и это спокойствие подсказало — опасности нет.

Мимо «люди в черном» не прошли. Оказавшись в нескольких шагах от нас, дружно согнулись в поклоне, а тот, что вышагивал первым, сказал:

— Ваше величество… — И уже мне: — Леди…

Я привычно присела в подобии реверанса, а когда встала, сообразила — перед нами маги. Те самые, которых для проверки защитных плетений вызвали.

Это было любопытно! И если бы ни Юлькино письмо, я бы непременно с каким-нибудь вопросом пристала. А так — все-таки промолчала, однако смотрела очень и очень пристально. Зато Ринар…

— Как идет проверка? — вопросил его величество.

— Все штатно, — ответил «первый» из магов.

— А что с большими покоями?

— Вчера сделали усиление периметра, сегодня будем усиливать защиту непосредственно комнат.

В голосе мага прозвучало профессиональное спокойствие, а я, вспомнив вчерашние пояснения, слегка порозовела. Правда, длилась эта неловкость недолго — ровно до тех пор, пока Ринар не кивнул «первому» и увлек меня дальше, к широкой, украшенной золотыми элементами лестнице.

Два пролета, очередной роскошный зал и коридор, который ведет к приемной… Вот тут, в коридоре, терпение его самодурства закончилось — меня поймали, чтобы крепко прижать к себе и… да-да, поцеловать.

Жест был неожиданным, а губы Ринариона до того настойчивыми и горячими, что я охнула. Тот факт, что успела упереться ладонями в мужскую грудь и вообще отвлекаться от намеченной цели не собиралась, на ситуацию, увы, не повлиял.

Вопреки желаниям я поплыла. Вначале ответила на поцелуй по инерции, а спустя несколько секунд осознала, что целую сама и всерьез. Это осознание было отличным поводом протрезветь и взять себя в руки, но я поступила наоборот — прижалась тесней и всецело отдалась сумасшедшему чувству.

Никаких прикосновений, достойных спальни, между нами не было — несмотря на самый настоящий крышеснос, оба держались прилично. Только со стороны эта сдержанность, видимо, была не очень-то заметна. Или пробегающая мимо служанка по какой-то иной, не связанной с нами причине, поднос уронила?

Как бы там ни было, но звук получился великолепным! Громким, звонким, многогранным! Тут был и звон разбитой посуды, и дребезжание ударившегося о мраморный пол металла, и изумленный писк, и вообще все!

Это «все» заставило-таки оторваться друг от друга и вернуться в реальность.

Замершая в десятке шагов служанка отчаянно растерялась и приготовилась если не к казни, то к выговору точно. Но ни Ринар, ни тем более я даже слова не сказали. Лично я вообще опустила глаза и принялась поправлять платье.

Пара секунд на попытку восстановить дыхание, и мы с Ринарионом двинулись дальше. Только теперь монарх не просто шел рядом, а аккуратно придерживал за талию.

А меня шатало! Причем шатало до самой приемной! Лишь когда увидела замерших у массивных дверей стражников, сумела взять себя в руки и в кабинет вошла в более-менее пристойном состоянии.

Вот только Сарс с Бирисом эту пристойность не оценили… Едва мы с Ринаром переступили порог, в тишине кабинета прозвучало веселое:

— Ваше величество, леди Светлана, доброе утро!

А за этим новое, совершенно провокационное:

— Как спалось?

Я не ожидала, но король на помощников прицыкнул. Правда, веселость последних никуда не делась… И вообще создалось впечатление, что у этой парочки приготовлена новая стопка донесений. Судя по лицам, не менее приятных, нежели вчера.

Это был еще один повод смутиться. Что же получается, процветание Накаса напрямую с нашим интимом связано? Или просто совпадение? Может, причина не в близости, а… в нашей покорности божественной воле, например?

Вот только желания заморочиться на этой загадке у меня не возникло — тема ответного письма Юльке занимала гораздо сильней.

Его величество об этом зуде, конечно, знал и, повторно прицыкнув на помощников, спросил:

— Ты готова продиктовать?

Я подумала и, отрицательно покачав головой, сказала:

— Нет. — Потом подумала еще раз и добавила: — Можно я попробую сама? В смысле, самостоятельно это письмо напишу.

Его величество глянул недоуменно, а непосвященные в детали Бирис с Сарсом искренне удивились. Но прежде чем успели поинтересоваться, Ринарион кивнул и повел к собственному столу.

Только я узурпировать королевское рабочее место не стала — попросив бумагу, чернильницу и перо, направилась к столу, за которым обедали. Просто знала, что воевать с кляксами буду долго, а лишать Ринара возможности заняться делом не хотелось. Да и вообще — лажать в одиночестве гораздо приятней. А в том, что у этого письма будет рекордное количество черновиков, сомневаться не приходилось.

Уже после того как я села и, разложив писчие принадлежности, уставилась на чистый лист, Бирис решился спросить:

— А что происходит?

— Леди Светлана получила ответное письмо из дома, — ответил Ринар.

— У…

Угу. Узнав причину, помощники удивились еще сильней, но развить тему не успели — король тоже спросил:

— Ну что там у вас?

Лично я ответа не слышала — плотный и тощий заговорили уже после того, как Ринарион пересек полкабинета и остановился возле них. Но в данный момент новости королевства не слишком мою скромную персону интересовали. У меня было дело поважней — да, то самое перо и будущие кляксы!


Удивительно, но в этот раз дело пошло не в пример лучше. То есть перо, несмотря на всю мою неловкость и непривычность, слушалось вполне сносно. Так что черновиков получилось не море, а всего один. Да и чернильные пятна не с такой уж большой частотой на бумаге возникали.

Вторая удивительная вещь — составить сам текст оказалось гораздо труднее, нежели написать его без вопиющих помарок. Просто, несмотря на Юлькину сообразительность и уровень доверия, рассказывать о путешествии в другой мир было глупо. Поэтому я, с одной стороны, пыталась обойти острый угол, с другой — сообразить, как изложить все так, чтобы родные поверили.

В итоге получилось примерно следующее:

«Юльчик, привет! Не поверишь, но твое письмо я получила! Не могу сказать всего, но уверяю — я в порядке. Жива, здорова и даже в хорошем настроении. Единственное, пока не ясно, когда вернусь. Думаю, что скоро, но… В общем, ладно. Скажу как есть.

Юль, существует вероятность, что вернусь не так скоро, как предполагала. Вероятность, что не вернусь вообще, тоже имеется, но она мизерная. Однако исключить такой вариант полностью я не могу, в связи с этим просьба.

У родителей есть доверенность на управление моим банковским счетом — пусть снимут все деньги и положат их на свое имя. Наличку с банковской карточки тоже снимите, пин-код ****.

Если через полторы недели меня не будет, свяжитесь с Вольдемаром Дмитриевичем еще раз и скажите, чтобы увольнял. Если согласится уволить по собственному желанию — буду очень ему благодарна.

Что делать дальше — пока не знаю. Пытаюсь вернуться к вам. Думаю, ты уже обратила внимание на бумагу и чернила, которыми письмо написано? Так вот… я в очень интересном месте. Можно сказать, что меня инопланетяне похитили. Но, клянусь, у меня все хорошо! И инопланетяне хорошие! А один из них…

В общем, Юль, я, кажется, чуть-чуть влюбилась. Только это ничего не меняет, и домой все равно стремлюсь.

И последнее — у меня есть подозрения, что у этого обмена письмами есть лимит. Поэтому следующее письмо отправлю через неделю. Это на случай, если сама за это время не объявлюсь».

Я закончила послание поцелуями, приветами и, равно как и в прошлый раз, подписью. А потом перечитала, откинулась на спинку стула и больно закусила губу.

Просто попытка подать все более-менее пристойно оказалась не слишком удачной. И дело не в упомянутом похищении и даже не в инопланетянах… Главной загвоздкой, на мой взгляд, являлся вопрос денег.

Как ни крути, а просьба опустошить счет — отличный повод напрячься. В таких случаях любой адекватный человек сразу про мошенников подумает. Но, с другой стороны, не сказать про деньги я не могла, ведь в банке без малого первый взнос за ипотеку! А если родители пойдут в полицию и меня объявят в розыск, то счета могут и заморозить. Терять кровно заработанные? Ну уж нет! Пусть лучше останутся семье!

Но я все равно заморочилась. Минут пятнадцать размышляла над тем, как переписать, и лишь когда поняла, что других вариантов все равно нет, аккуратно сложила листок, встала и направилась к Ринару.

Я знала — запечатывать воском и ставить оттиск перстня необязательно, но…

— Пожалуйста, запечатай как вчера, — попросила тихо. — А то вдруг без этого магия не сработает?

Его величество кивнул и письмо забрал, ну а я снова о сообщении про банковский счет задумалась. Проблема занимала настолько сильно, что все прочее отошло на второй план. Да, все. И действия монарха в том числе.

То есть я прекрасно видела, как Ринарион разворачивает мое убогое оригами и, встряхнув помятый листок, начинает читать текст. Однако сути этих действий не осознавала. Лишь в миг, когда брови величества резко приподнялись, а лицо заметно вытянулось, я выплыла из своей задумчивости и громко взвизгнула:

— Не смей!

За воплем последовал резкий выпад и попытка листок отобрать, но коронованная зараза увернулась и даже руку с письмом в сторону отвела. А когда подняла на меня свои наглющие голубые глаза…

В общем, про то, что «чуть-чуть влюбилась», он точно прочитал. Ну а я…

Блин! Я же написала фразу совершенно спонтанно! Я же не собиралась! Я…

— Как ты посмел?! — взвизгнула на все королевство.

Жесть, ад и трэш, но губы Ринариона дрогнули в улыбке. А следом прозвучало:

— Извини, я не нарочно. Всегда читаю то, на что ставлю оттиск королевской печати. Это рефлекс.

В словах определенно был смысл, но легче от этого не стало.

— Ты не имел права! Ты…

Я осеклась и чуть не взвыла опять. Боже, какая же я дура! Ну зачем?! Зачем отреагировала столь бурно? Я же могла просто взять и сказать, что это всего лишь отмазка для сестры. Ведь Юлька ужасно волнуется, а мы, девочки, так на любовь падки.

Впрочем…

Я все-таки нашла в себе силы глубоко вздохнуть и, приняв максимально спокойный вид, озвучить:

— Это совсем не то, о чем ты подумал.

— Да?

Ринар по-прежнему держал листок на вытянутой руке подальше от меня и по-прежнему улыбался. Последнее бесило не меньше первого, но я эмоциям не поддалась! Вздохнула еще глубже и добавила:

— Это отмазка для сестры. Для Юльчика.

— Отма… что? — слегка нахмурившись, переспросило величество.

Я честно хотела объяснить, но вновь осеклась и… нет, не сказала. Просто поняла: Ринар все равно не поверит, а я и без оправданий полной дурой выгляжу.

В итоге, сделав еще один глубокий вдох, указала на письмо и спросила:

— Дочитал?

И после того как монарх кивнул, рыкнула:

— Тогда запечатывай!

Да, я пребывала в прежнем бешенстве, а правитель Накаса, наоборот, улыбался. Эта улыбка будила давно угасшее желание — протянуть руки и задушить!

Вот только задушить я не могла, вместо этого пришлось стоять и смотреть, как его величество складывает мой листок в подобие конверта, потом извлекает из ящика стола кусок воска и зажигалку. Как запечатывает послание и ставит этот проклятый оттиск.

Одно хорошо — едва с формальностями было покончено, письмо мне вернули. И сообщили, кивнув на разложенные на столе бумаги:

— Сейчас, буквально несколько минут, и я закончу. А потом сходим в храм.

— Хорошо, — стараясь, чтобы голос не звенел от ярости, ответила я.

Тут же развернулась и, сопровождаемая недоуменными взглядами королевских помощников, проследовала к обеденному столу, чтобы порвать на мелкие кусочки черновик, закрыть чернильницу и едва не сломать ни в чем не повинное перо.


В храм шли молча и, к моей великой радости, не в обнимку. То есть когда выходили из кабинета, Ринарион порывался положить руку на талию, но я увернулась, а второй попытки никто не предпринял.

Но это так, ерунда. Настроение монарха, вот что злило! Ведь он прекрасно понимал, в каком я состоянии, однако стереть улыбку со своего лица даже не пытался.

Более того — он шел и тихо посмеивался! Выглядел до того довольным, что желание придушить расцвело самым буйным цветом. Жаль только, силы были неравны. Да и вообще попытка придушить — это лишнее подтверждение, а мне подобного точно не надо.

Когда миновали примерно половину расстояния, я чуть-чуть успокоилась и пришла к выводу, что паника и злость не помогут. Лучшая тактика — просто сделать вид, будто ничего не произошло.

А потом вспомнился диван, на котором меня изначально спать уложили. И то, как его величество уселся на разложенное на кресле платье. Вопиющий поход к любовнице, ревизия кривизны моих ног и вообще все!

И вот к этому мужлану я что-то там чуть-чуть испытываю? Ну, знаете… нет. Нет, это было минутное помешательство! Сумасшествие на фоне стресса!

Одно плохо — сделанный вывод не успокоил. Пришлось отринуть все мысли и сосредоточиться на дыхании. Зато к моменту, когда оказались на пороге храма, а его величество дернул за памятный шнурок, мое эмоциональное состояние приблизилось к норме. По крайней мере со стороны я точно выглядела спокойной.

Дальше была новая встреча с матушкой Фивией, прогулка к бронзовой статуе и молчаливая молитва. Я искренне поблагодарила Богиню за помощь, попросила передать еще одно письмо, а когда брошенное в чашу послание исчезло, выдохнула и попросила вот о чем:

— Дорогая Богиня, я знаю, ты все можешь… Умоляю, пожалуйста, сделай так, чтобы радиус связывающей нас с Ринаром телепортации увеличился. Просто жить на столь коротком поводке совершенно невозможно. Это даже не выматывает, а убивает!

Сказала и замолкла. И покорно опустила голову в искренней надежде, что Богиня не только услышит, но и поймет. Спустя несколько секунд меня посетило четкое ощущение того, что просьба действительно «дошла». А следом появилось уже знакомое иррациональное желание погладить божественный живот.

Только на этот раз я все-таки сдержалась. Вдобавок невольно вспомнила первую близость с Ринарионом и страдальчески закусила губу. Однако попросить о том, чтобы последствий у той близости не было, почему-то не смогла. А потому просто поклонилась и направилась прочь к замершим в отдалении королю и служительнице.

Ну а едва мы из храма вышли, едва сошли с мраморного крыльца…

— Ринар, подожди, — окликнула деловито. Остановилась, а когда монарх тоже встал, кивнула в сторону дворца и добавила: — А теперь иди. И шаги, если не сложно, посчитай.

Правитель Накаса глянул недоуменно и даже нахмурился, но просьбу все-таки выполнил — пошел. Я же скрестила пальчики на удачу и тоже принялась считать. Один, два, три…

Увы, но на пятнадцатом шаге чудеса закончились. Меня привычно окутала неведомая сила, а вот дальше…

Нет, это было не как всегда. Телепортация не только перенесла — она еще развернула и прямо-таки швырнула на Ринариона. Благо тот не растерялся. Благо успел среагировать — поймать, заключив в кольцо рук и крепко прижав к себе.

Ответом на королевские объятия стала бешеная волна возбуждения и хриплый стон. Чего в этом стоне было больше — желания или разочарования, не знаю. Вот только нахал коронованный воспринял все по-своему — воспользовавшись моей растерянностью, наклонился к губам и спросил с прежней, ужасно раздражающей улыбкой:

— Как интересно. Я уж было решил, что ты просила Богиню избавить нас от телепортации, а ты…

Я сразу поняла, что Ринар дразнится, но все равно вспыхнула! Даже вырваться попыталась, и король таки отпустил, правда, не сразу. Вначале, наоборот, придержал, явно наслаждаясь моим весьма активным сопротивлением. Потом еще и поцеловать умудрился. В шею.

Этот поцелуй… Черт! Очень хочется сказать, что он разозлил, но все было совсем не так — я едва не расплавилась, едва не упала к его ногам.

Но все-таки собралась! А когда Ринарион позволил отстраниться, отскочила подальше и, памятуя о недавних промахах, не зашипела, а притворилась, будто мне глубоко плевать на произошедшее.

Не дожидаясь монарха, я развернулась и решительно зашагала по дорожке в сторону дворца. И едва не взвыла, когда меня снова к величеству телепортировало!

Ринар, нужно отдать ему должное, опять поймал. Правда, удерживать на сей раз не пытался, только сказал с улыбкой:

— Не беги. Идти все равно вместе.

Через пару минут, когда эмоции действительно схлынули, а мы с правителем Накаса продолжили путь, я поняла забавную вещь: кажется, мы поменялись местами. В смысле, раньше он возмущался и кривился, а теперь негодую я. Но мои реакции все-таки оправданны. Ринар не имел права читать письмо! Да и шуточки его очень к негодованию располагают.

Впрочем, не важно. В конце концов это ненадолго и однажды все закончится. Сколько там до пробуждения Ларии осталось? Хотя, если так пойдет и дальше, не уверена, что до этого пробуждения доживу.

Но у его величества шансов не дожить все же больше! И вот что интересно: если Ринар потеряет «дар», то его ждут большие неудачи, а что будет, если… «дар» своего «обладателя» прибьет, а?

Загадка, как и перспектива, показалась очень занятной — настроение по крайней мере подняла. Я даже хотела поделиться данной мыслью с Ринарионом, но не успела. Меня отвлек тот факт, что его величество аккуратно приобнял за талию и заставил свернуть с ведущей во дворец дорожки.

— Хм… А мы куда? — удивленно спросила я.

— Сейчас узнаешь, — отозвался король. И добавил после паузы: — Не бойся, не съем. — И после еще одной паузы: — Ну разве что укушу.

Глупость полная, но, невзирая на злость, я смутилась. А то, что мы шагали по газону, аккурат к кустам, вызвал некоторый не слишком здоровый интерес.

Только до кустов, однако, не дошли — добравшись до середины газона, опять свернули, чтобы выйти на другую дорожку. Дальше — исключительно по ней. Мимо многочисленных клумб, толстых дубов и белоснежных мраморных статуй.

Вскоре стало ясно, что идем к ограждающей дворцовую территорию стене, а точнее, к высокой, примыкающей к этой стене башне. Меня, как жителя современного мегаполиса, размеры башни поразить не могли, а вот близкая к готике архитектура искренне впечатлила.

Вопрос «зачем нам туда», конечно, напрашивался, но я сдержалась. Молча и почти покорно протиснулась в довольно узкую дверь и, следуя указаниям Ринара, начала подниматься по крутой винтовой лестнице.

Король не отставал и не торопил, хотя шла я довольно медленно. Он даже позволил отдохнуть, когда устала, ну а потом…

Мы оказались на крошечной, огороженной каменным парапетом площадке, и то, что я увидела, заставило изумленно приоткрыть рот.

Город! Он был как на ладони, купался в лучах яркого дневного солнца и дарил ощущение самой настоящей сказки. Низкие дома, зелень маленьких садов, черепичные крыши, шпили храмов — все было настолько красивым и гармоничным, что дух захватывало. А видевший мою реакцию Ринарион хмыкнул и сказал:

— Рад, что тебе нравится.

Мне не просто нравилось, я была очарована! Более того, глядя на всю эту красоту, четко поняла — нет, возвращаться домой не хочу. Я не хочу снова очутиться в мире типовых высоток, бесконечного бетона и стекла. В мире автомобильных пробок, заводского дыма и постоянного шума. Я хочу остаться тут. Даже учитывая хамские повадки некоторых коронованных индивидов…

Чуточку пораженная этим осознанием, я окинула столицу Накаса новым взглядом, повернула голову и спросила:

— Что все это значит? Зачем ты сюда меня привел?

Монарх пожал плечами и ответил после паузы:

— Ты в нашем мире несколько дней, но ничего, кроме небольшой части дворца и Первого храма, не видела. Я подумал, что тебе будет интересно. Но так как выходить за пределы дворца пока нельзя…

Ринар замолчал, не договорив, а меня посетила догадка — неужто подлизывается? Неужто пытается сгладить свой бессовестный поступок с письмом? Или… он ухаживать пытается? Но… разве в случае с этим мужчиной такое возможно?

Увы, но ответов на вопросы не предвиделось, а вот попытка аккуратно притянуть к себе и поцеловать состоялась. И хотя тело мгновенно охватил жар, а ноги начали подгибаться, но я уперлась ладонями в королевскую грудь и не менее аккуратно из захвата вывернулась.

И тут же услышала:

— То есть я наказан?

В голосе Ринариона прозвучал смех, и это подпитало угасшую было злость. Он! Мужлан в короне! Абсолютно бестактный, совершенно бессовестный тип!

В общем…

— Да, — вопреки намерению смолчать, выдохнула я, а величество буквально просиял.

Это стало еще одним поводом вспомнить о недавнем позоре и все-таки попробовать свести спонтанное признание на нет.

— Ринар, это все метка.

— Думаешь?

Собеседник был совершенно несерьезен, поэтому я не ответила. Зато позволила увлечь себя к неприметной двери, которая вела вглубь башни, чтобы через пару секунд испытать новый, весьма яркий шок.

Просто там, за дверью, располагалась уже не крошечная площадка, а огромная открытая терраса. Ну а на террасе — накрытый белой скатертью и сервированный на две персоны стол. Довершал картину стоящий в некотором отдалении Визо с переброшенным через руку полотенцем.

Увидав нас, слуга просиял и согнулся в почтительном поклоне, а Ринар вновь положил ладонь на мою талию и, пользуясь растерянностью, повел к столу.

ГЛАВА 12

Язвить не хотелось. В смысле, хотелось, но нежелание портить обед было сильней. Именно поэтому я прикусила язык, покорно уселась на предложенный стул и подхватила со стола белоснежную салфетку.

Уже менее покорно пронаблюдала, как напротив размещается Ринар. Окинула взглядом предложенные блюда, а когда подскочивший Визо ловко откупорил бутылку вина и разлил янтарную жидкость по бокалам, от алкоголя не отказалась.

Его величество отреагировал на это согласие улыбкой и потянулся, чтобы чокнуться бокалами. Я жест опять-таки приняла. Наполнить мою тарелку салатом тоже позволила.

А спустя несколько минут, когда личный слуга его самодурства снова поклонился и поспешил удалиться, сказала:

— Я думала, что башня оборонительная и вообще военная.

— Так и есть, — ответил Ринар. — Но сейчас мирное время, и здесь расположен только наблюдательный пост. Он находится выше.

Ого. Нет, я, конечно, догадалась, что мы не на самой верхотуре, но все равно.

— А… — начала было я, но замолчала. Просто вопрос о том, часто ли Ринар тут обедает, показался глупым и бессмысленным.

Да и вообще — о чем с этим мужчиной разговаривать? Вернее, темы-то есть, а вот смысл?

Правитель Накаса мои настроения видел и точно забавлялся. Однако снова пригубить вино и уделить внимание салату королевская улыбка не помешала. Тем более что салат оказался очень вкусным. Я обнаружила в нем нечто похожее на айсберг, кусочки ананасов, крабовое мясо и что-то еще — какой-то незнакомый то ли овощ, то ли фрукт.

А вот разгадать секрет заправки, увы, не смогла — от этого занятия отвлекло ощущение излишне пристального взгляда. Взгляд, разумеется, принадлежал Ринариону, а направлен был… В общем, как всегда.

Только сейчас, невзирая на тлеющий внутри жар, я не смутилась. Вместо этого отложила вилку и подхватила большую салфетку, которая на коленях лежала. Пара движений — и салфетка превратилась в повязанный на шее «слюнявчик», замечательно закрывающий всю зону декольте до самой талии!

Монарх поступок не оценил. Слегка подавившись, он перевел взгляд выше и укоризненно уставился в глаза. А я пофигистично пожала плечами и вернулась к уничтожению салата. Правда, теперь удовольствие от еды отошло на второй план — реакция Ринариона радовала куда больше, нежели изысканная иномирная кухня.

— Хм… — многозначительно изрек король.

Я притворилась глухой и потянулась к блюду с горячим. А едва проглотила первый кусочек какой-то совершенно удивительной рыбы, услышала:

— А кто такие инопланетяне?

Настала моя очередь давиться — вот ведь гад! Он еще и уточняет!

— Мужланы вроде тебя, — буркнула, не сдержавшись.

— Вот как?

В голубых глазах короля заплясали смешинки, а губы вновь дрогнули в улыбке. Только развивать тему я не стала. Прожевав следующий кусочек рыбы, собственный вопрос задала:

— Ринар, а зачем тебе столько женщин? Три официальные фаворитки да еще простых любовниц толпа.

Веселье величества тут же притухло, а взгляд посерьезнел. И хотя моей целью была всего лишь подколка, то есть ответа я не ждала, но…

— Затем. — И после паузы: — Когда фаворитка одна, то слишком много о себе мнит. А когда их несколько, притязаний и надежд меньше. К тому же в этом случае времени интриговать против кого-либо, кроме соперниц, нет. Ну и сил на то, чтобы выедать мой мозг, почти не остается.

Признание чуть-чуть, самую малость огорошило. Отдельным поводом для шока стало удивление, что цинизм, прозвучавший в голосе Ринара, был не злым, а каким-то мягким и предельно разумным.

Вот только…

— А просто любовницы? — не постеснялась напомнить я.

Собеседник опять паузу выдержал, но все-таки ответил:

— Это чтобы фаворитки не расслаблялись.

А вот это шокировало по-настоящему, и я невольно спросила:

— Ты шутишь?

— Ну разве что чуть-чуть, — помедлив, ответил Ринарион.

Король подарил новый взгляд, и на сей раз в сторону прикрытого салфеткой декольте не соскользнул. Потом сделал большой глоток из бокала и сказал с какой-то особенной, очень серьезной интонацией:

— Чувство удовлетворенности, Света. Его не было.

Ринар замолчал, а я слегка растерялась. И спросила раньше, чем успела подумать:

— А теперь есть?

Кивок был почти незаметным, но его хватило, чтобы испытать изумление. Однако вопиющего поступка это признание не отменяло, поэтому я опять уткнулась в тарелку и попыталась об услышанном забыть.

Собеседник это стремление поддержал, но лишь вначале. Когда половина горячего была съедена, сам к теме любовниц вернулся.

— А почему ты спросила? — И уже тише, с улыбкой: — Неужели ревнуешь?

Стыдно признавать, но толика ревности действительно имелась. Хотя ревновала я меньше, чем следовало. В смысле, зная себя, могу сказать — в данный момент я должна была рвать и метать, но… Понятия не имею, что мою реакцию сглаживало. Возможно, метка с ее гарантией верности. Или данное той же меткой понимание, что тема любовниц для Ринариона закрыта.

— Свет… — так и не дождавшись ответа, позвал Ринар.

— Не ревную, — солгала я. — Просто пытаюсь понять твою логику.

— И как? — доказывая склонность к мужланству, уточнило величество.

Я потянулась к бокалу, отпила…

— Мне твоя логика не нравится. — Это была правда. А вот дальше во мне бухгалтер проснулся. Вернее, проснулся и от неудобного вопроса спас. — Содержать трех фавориток и толпу любовниц — слишком затратно.

Его величество отреагировал улыбкой.

— Есть подозрение, что королева будет обходиться дороже, — скользнув взглядом по моему платью, парировал этот хам, ну а я…

Я видела, я понимала, что Ринарион нарочно! Знала: меня просто выводят на эмоции! Но отреагировать здраво все равно не смогла.

Бокал! Красивый, тонкий и почти полный моментально отправился в полет! Вот только цели не достиг — собеседник к такому повороту был готов и ловко увернулся.

Послышался звон разбитого стекла, а губы Ринара дрогнули в новой улыбке. Следом прозвучало:

— Ну вот, я же говорил.

Намек на то, что бокал не из дешевых, я пропустила — была слишком шокирована собственным поступком. Клянусь, ситуации, когда хотелось убить, в жизни случались, но до такого еще не доходило!

Мой шок незамеченным не остался и точно понравился. Все с той же улыбкой правитель Накаса повернул голову и крикнул зычно:

— Визо!

Слуга явился быстро — вынырнул из-за двери, которая на первую площадку вела. Тут же окинул пространство взглядом, недоуменно приподнял брови и получил не слишком логичный, на мой взгляд, приказ:

— Новый бокал леди Светлане принеси.

Лишь теперь, проследив за передвижениями Визо, я заметила темную нишу, в которой пряталось нечто похожее на этажерку. Разглядеть содержимое этажерки, конечно, не смогла, но чистый бокал там нашелся.

Через пару минут этот бокал оказался передо мной и вновь наполнился янтарной жидкостью. А слуга уже не удивлялся — опять сиял.

— Что-нибудь еще? — отставив бутылку, спросил он.

— Нет, — ответил Ринар, и Визо с поклоном удалился. Ну а мне не оставалось ничего иного, как вновь пригубить вино и исполниться надежды, что второй бокал выживет.

Да, я надеялась! Ибо сомневаться в том, что его величество даст новый повод для эмоций, не приходилось! Но Ринар, хвала небу, оправдывать эти ожидания не спешил.

Он позволил доесть горячее, отставить тарелку и потянуться за десертом. И лишь когда погрузила ложку во взбитые сливки, прикрывающие бисквит, сказал:

— В том, что касается письма… Прости, я действительно не нарочно. Королевская печать — символ моего слова и воли, и я читаю все бумаги, на которые она ставится.

Несмотря на миролюбивый тон и весьма понятное отношение к печати, меня слегка передернуло.

— А предупредить не мог? — хмуро вопросила я.

— Не сообразил. Про эту привычку знают все, и мне даже в голову не пришло, что ты не в курсе.

Я раздраженно засопела и, хотя логика Ринариона была понятна, не смягчилась. Одно хорошо — убеждать или уговаривать правитель Накаса не стал. Однако прежде чем замолчать и вернуться к еде, сказал, одаривая новой улыбкой:

— Но мне понравилось то, что я прочитал.

Второй бокал… все-таки уцелел. Просто, пока откладывала ложку и тянулась к потенциальному орудию убийства, вспышка ярости сошла на нет, и разум возобладал. Только радости этот момент не вызвал. Лучше бы успела! Лучше бы швырнула!


Остаток дня я провела за чтением уже другого, нового романа про Золушку. Обо всем, что случилось, включая внезапный обед на башне, старалась не думать. Но ближе к ночи, когда за окном начал сгущаться сумрак, а в кабинете зажглись магические светильники, контролировать мысли стало на порядок трудней. Просто рабочий день его величества заканчивался, приближая тот миг, когда мы снова останемся вдвоем.

Как относиться к предстоящему тет-а-тету, я не знала. С одной стороны, до дрожи хотелось вновь ощутить прикосновения, губы и чувственное буйство Ринариона, а с другой, я была по-прежнему зла. Причем не только из-за письма — подколки, звучавшие за обедом, тоже свою роль сыграли.

Ну и еще один момент. После нашего возвращения из храма, едва я выбрала новую книгу и уселась на диван, Ринар и его помощники устроили совещание. Вернее… Сарс с Бирисом, вооружившись какими-то бумагами, подошли к королевскому столу и начали что-то шептать. А монарх слушал, кивал, хмурил брови и тоже высказывался.

И может, это мания величия взыграла, но возникло стойкое ощущение, что речь обо мне. Ощущение, опять-таки, нервировало, а еще больше напрягало, что я ни слова из этого разговора не слышала. В какой-то миг поймала себя на неожиданной мысли: пятнадцать шагов — это слишком много. Лучше бы было пять!

В общем, в королевские покои я вошла в самых смешанных чувствах. Понятия не имела, чего хочу, как быть и как поступать. А тут еще и Визо навстречу выскочил… И все бы ничего, но улыбка, озарявшая лицо слуги, была не просто счастливой, а почти победной.

Именно с этой улыбкой Визо проводил нас в маленькую столовую к уже накрытому столу и без всяких распоряжений откупорил еще одну бутылку вина. Однако в этот раз я от алкоголя отказалась — вот только опьянения мне сейчас не хватало!

Его величество подарил какой-то очень понимающий взгляд, но сам бокал принял. Отсалютовал и… сильно скривился, когда я давешний фокус с салфеткой повторила.

Ну а едва Визо вышел, оставив наедине, сказал, сильно понизив голос:

— Все равно не поможет…

Именно в этот миг я поняла: не знаю, как Ринар, а лично я этой ночью сплю! Вот сплю, и хоть убейте.

Весь ужин прошел в атмосфере безмолвной борьбы. Правитель Накаса дарил то строгие, то обжигающие взгляды, а я сидела и всячески эти взгляды игнорировала. Я ела! Наслаждалась искусством местных поваров! А когда покидали столовую, замешкалась, вынуждая монарха уйти вперед, а сама заловила Визо.

— Чему ты так улыбаешься? — не без обиды прошептала я.

— Башня Кри-Мер, — пояснил слуга после паузы. — Это одно из излюбленных мест его величества. Туда никого и никогда не приглашают. И тот факт, что Ринарион велел накрыть обед для вас…

Продолжения, увы, не услышала. Просто в следующий миг сработало заклинание телепортации, и я оказалась во второй гостиной в объятиях Ринара. Сразу стало ясно, почему король так легко на мою уловку купился. А может, он нарочно покинуть столовую поспешил?

В любом случае итог был предсказуем — я ощутила волну жара, сладкую боль внизу живота и слабость в ногах. Однако причин потакать этому состоянию не имелось, и я разумно попыталась отстраниться, но…

— Куда спешишь? — с поистине кошачьей улыбкой вопросил Ринар.

А когда я тихонечко зашипела, просто подхватил на руки и поволок в спальню.

…Нет, обид его величество не признавал! А сопротивление, которое было довольно активным, предпочел просто не заметить. Подобно истинному дикарю, он дотащил до спальни, исхитрился открыть и закрыть дверь и, не отвлекаясь на пустяки вроде ванной, понес к кровати. И выглядел при этом настолько довольным, что все мое возмущение плавно сошло на нет.

Вернее, как… Изображать оскорбленную невинность я еще могла, зато внутри не сопротивлялась, а, наоборот, таяла. И злилась на себя за эту мягкотелость! Но, несмотря на все обиды и принятые решения, реагировать иначе все равно не могла.

— Значит, я наказан? — сбрасывая меня на кровать, повторил давешний вопрос король. А едва кое-кто недальновидно кивнул, продолжил: — Что ж, ладно. Буду свою вину замаливать. Но, дорогая моя Света… ты же видела, как я письмо разворачиваю. Ты могла остановить, но вместо этого предпочла стоять и смотреть. А теперь делаешь из меня чудовище?

Реплика была интересной и, безусловно, относилась к числу запрятанных в рукав козырей. Да, я действительно видела, но…

— А вот не надо с больной головы на здоровую перекладывать! — выпалила возмущенно.

Ринар ответил хитрой улыбкой и принялся стягивать расшитую сложными узорами куртку. После, буквально в одно движение, избавился от рубахи, и все, желание сопротивляться рассыпалось в пыль. А я сама с большим удивлением осознала, что красивое мужское тело действует на меня как наркотик. Или прикол не в теле, а в том, что оно Ринару принадлежит?

Как бы там ни было, но я замерла, завороженно глядя на коронованного хама, а он стянул еще сапоги и шагнул ко мне. Очень ловко с прежней улыбкой забрался на кровать, ну а я…

— Даже не мечтай! — прошипела строго, а сама поняла: нет, не таю. Уже растаяла! Но…

Попытка отползти от величества была очень активной и абсолютно реалистичной. Возмущенный визг, который вырвался в миг, когда Ринар поймал, тоже ни толики фальши не содержал. Тихий стон, которым сопровождалась вопиющая выходка — Ринар запустил руку под платье и принялся гладить бедро, — был уже совсем настоящим. В общем…

— То есть я прощен? — наклоняясь к губам, озвучил свой вывод король.

— Да. Нет. В смысле… Только на сегодня! — все-таки нашлась я. И вот после этого лично потянулась к его самодурству с поцелуем.

Ринарион не возражал, а совсем наоборот — он принял мою инициативу с большим интересом и вниманием. Но спустя пару минут управление процессом перехватил. Для начала распустил шнуровку платья, а когда многослойный наряд оказался на полу, придавил к кровати и принялся целовать всюду, докуда дотянется.

Это было настолько волшебно и волнующе, что все сожаления по поводу собственной мягкости резко испарились. Все, на что меня теперь хватало, — стонать, обвивать королевскую шею руками и получать огромное удовольствие от процесса.


А вот утро, увы, не порадовало. Оно началось с воспоминания о посетившем сне, и настроение рухнуло в пропасть еще до того, как я распахнула глаза и увидела раскрашенный серыми тенями потолок.

Дело в том, что подозрения касательно реакции родных на письмо оправдались, и добрую половину ночи я наблюдала рыдающую маму и отца, который из отделения полиции вернулся. Ну и Юльку — сестра была единственной, кто вопреки всякой логике мне поверил. Она пыталась убедить родителей, что все не так плохо, но…

Чувства домашних были понятны. Более того — окажись на их месте я, то истерила бы не меньше. Вот только в данный момент я была по иную сторону «баррикад», и передо мной стоял поражающий оригинальностью вопрос: «А что делать?»

Попытаться успокоить? Отправить новое послание, сообщив заодно, что я все вижу? Передать в родной мир какую-нибудь усыпанную брюликами штуку как доказательство того, что со мной все действительно неплохо?

Именно об этом я размышляла, лежа рядом со спящим еще Ринарионом. И чем дальше, тем сильней утверждалась в мысли, что плыть против течения не стоит. В том смысле, что гораздо разумнее взять тайм-аут. Дать родным успокоиться — это во-первых, и не мозолить глаза Богине — это во-вторых.

Придя к такому выводу и взвесив его раз пятьсот, я шумно вздохнула и повернулась на бок. Потом приподнялась на локте и принялась изучать лицо спящего мужчины.

В данный момент Ринар выглядел очень умиротворенным. И это умиротворение было настолько притягательным, что пальчики сами потянулись, коснулись подбородка, на котором уже пробилась щетина, провели по ровному аристократическому носу и очертили линию скул. А вот дальше…

Поступок был закономерным, но неосознанным. В смысле, я не отдавала отчета в собственных действиях! То есть я абсолютно не помню, как приподнялась, провела по губам Ринариона языком, а потом прикоснулась к этим губам поцелуем.

Хуже того — что именно творю, я поняла лишь после того, как рука короля легла на затылок, лишая возможности отстраниться и этот поцелуй прервать. А спустя несколько бесконечно долгих и сладких минут, когда меня все-таки отпустили, услышала:

— С добрым утром, дорогая. Как спалось?

Не знаю почему — вероятно, дело в хитром блеске голубых глаз и совершенно кошачьей интонации, — но захотелось прибить. Потом… изнасиловать и прибить снова. И так еще пару раз!

Я даже потянулась к королевской шее, но Ринар руки перехватил. Медленно поцеловал каждую из ладоней и замер, не без ехидства взирая на меня.

Еще пара минут, и величество кивнул на дверь ванной. Право посетить эту комнату первой было важнее столь желанного убийства. Я откинула одеяло и, убедившись, что Ринар тоже поднялся и точно собирается проследовать за мной, дабы «покараулить», зашагала в направлении утренней свежести.

А вот уже там, в ванной, поняла, что я никуда не тороплюсь. Более того, одного душа в моей ситуации точно недостаточно! Мне же еще голову помыть, массаж лица сделать… И вообще — пусть ждет! Это меньшее из заслуженных им наказаний.

Придя к этому выводу, я шумно выдохнула и торопиться перестала. Никаких метаний по комнате, никаких «быстрей-быстрей»! Наоборот — я двигалась нарочито медленно, лениво и тихонько над своей каверзой посмеивалась.

Но едва с душем и полосканием волос было покончено… Едва я, завернувшись в одолженный у Ринара халат и намотав на голову большое полотенце, приблизилась к умывальнику, дабы посвятить время массажу лица, смеяться расхотелось. Просто там, на полочке, лежал очень знакомый перстень. Да, тот самый — массивный и с гербом.

Сердце пропустило удар, кровь в венах похолодела, а я едва не сползла на красивый мраморный пол. Даже руку протянула в желании прикоснуться к печати и удостовериться, что это не мираж, но… Нет. Ошибки быть не могло. Перстень не мерещился. Он был настоящим! И в самом деле лежал здесь, вместо того чтобы… Ох черт!

Ощущая сильное головокружение, я развернулась и направилась к двери. А оказавшись на пороге спальни, мигом наткнулась на насмешливый взгляд голубых глаз.

Правитель Накаса, облаченный в одни только пижамные штаны, подпирал плечом стену и радости по поводу моей неспешности точно не испытывал. И, кажется, понимал, что задерживаюсь из вредности.

— Ну неужели, — подчеркнуто ворчливо протянул король, ну а я…

Я указала на сложенные на груди руки и спросила:

— Перстень где?

Смысл вопроса дошел не сразу. Медленно, явно предчувствуя подвох, Ринарион глянул на свои ладони и вновь перевел взгляд на меня. Ирония испарилась, ее место заняло напряжение.

— Где? — эхом повторил Ринар.

Пришлось отступить, освобождая проход, и указать на умывальник.

Других пояснений не требовалось. Король стремительно преодолел расстояние и замер, неверяще взирая на кольцо. Я, конечно, тоже к умывальнику подскочила и тоже замерла, но, в отличие от монарха, не удивлялась. Я желала слышать, как так получилось. И главное — почему!

— Ничего не понимаю, — выдержав шокированную паузу, выдохнул Ринар. Потом повернул голову и внимательно уставился на меня.

Несколько бесконечных секунд, и я таки услышала:

— Ума не приложу, как это произошло. Я не…

Правитель Накаса осекся и нахмурился, словно припоминая. Следом раздался тяжкий стон и уже знакомое:

— Совсем ты мне голову задурила.

Нет, король не обвинял. Более того — он даже не злился. Это была констатация факта, но лично меня она не впечатлила.

— Когда именно ты его снял? — тихо вопросила я.

— Вчера. Когда пошел мыться.

Я тихонечко взвыла. Просто после этого «мыться» у нас тоже было!

А Ринарион продолжил:

— Я не имею привычки снимать перстень даже в тех случаях, когда нахожусь здесь, у себя. А случаев, чтобы я забыл про перстень… Света, клянусь, это второй раз за все время моего правления. И так как оба случая связаны с тобой, вывод очевиден. Это высшие силы мухлюют!

Честно? Мне тоже Богиня вспомнилась. Но в устах Ринара вывод прозвучал настолько абсурдно, что я невольно фыркнула и нахохлилась.

— Что? — тут же среагировал король.

Я не ответила. Поморщилась и направилась обратно в спальню. Я собиралась занять пост у двери и посушить волосы полотенцем, пока кое-кто приводит свою коронованную персону в порядок. А вот желания выяснять что-либо больше не имелось.

В конце концов, какая разница? Главное, надо мной теперь совершенно точно висит перспектива «залета». Впрочем, нет. Главное — в другом. В том, что, независимо от того, как сложатся наши с Ринарионом отношения, я буду рожать. Хоть здесь, хоть дома, хоть где, но если случилось, то ребенок появится.

Тут же представилось, как возвращаюсь в родной мир, как выслушиваю ахи и охи родителей, получаю трудовую книжку с нехорошей отметкой, и настроение дрогнуло. А вот уверенность в том, что трудности ничего не изменят, никуда не делась.

На фоне всех этих событий даже новое письмо от Юльки, обнаруженное на том же столике, было воспринято весьма спокойно. Все переживания сестры показались чем-то бесконечно далеким.

В руки Тины я попала, пребывая в философско-пофигистичном настроении. Повинуясь жесту помощницы, уселась на пуфик и замерла, готовая к любым превращениям.

Женщина тут же взялась за расческу и действительно принялась колдовать. Правда, хватило ее ненадолго…

— Леди Светлана, можно вопрос?

Вот только теперь я обратила внимание, что Тина держится гораздо напряженнее, нежели обычно. И ее настроение, кстати, весьма созвучно моему.

— Конечно, — помедлив, ответила я.

Затем пронаблюдала, как помощница отступает и слегка тушуется. Однако озвучить вопрос эта неловкость не помешала.

— Леди Светлана, по столице ходит слух, будто его величество намерен отправить вас обратно в ваш мир. И я хочу спросить, это правда?

Я невольно нахмурилась. Пусть желание Ринара секретом не являлось, но как-то не думалось, что об этом уже всей столице известно.

Видевшая мое недоумение Тина потупилась еще сильней и пояснила:

— Так говорит леди Пиниция.

— Ах вот оно что… — не сдержавшись, прокомментировала я.

Потом вздохнула и призналась:

— Да, правда. Но это обоюдное желание. В смысле, я тоже домой хочу и стремление Ринара поддерживаю.

В моем голосе прозвучала уверенность, которой я давно не испытывала, а Тина тут же насупилась. Она посмотрела с таким укором, что захотелось поерзать, но я этот взгляд выдержала, а после приличной моменту паузы спросила:

— Что не так?

— Кроме того, что вы хотите пойти против воли богов? — осторожно парировала эта психолог-самоучка. Тоже вздохнула, и… — Леди Светлана, вы слышали, что у нас творится?

— В каком смысле? — уточнила я.

— Про реку в графстве Отес, про нашествие гусениц в Дрофне, про лесные пожары на юге герцогства Вирас…

Мм… Вот про пожары точно не слышала, но уточнять не стала, ибо ход мыслей был понятен и так. А Тина добавила:

— Леди Светлана, только представьте, что может случиться, если вы уйдете.

Логика, опять-таки, была ясна. Более того — наши мнения совпадали. Но желание поспорить оказалось сильней, и я сказала:

— Если меня не убьют, а просто отправят домой, никакого наказания за утрату дара не будет. По крайней мере так утверждают ваши храмовники.

— А вы сами в эти слова верите? — вновь парировала Тина.

Я, разумеется, не верила. То есть раньше, в самом начале, когда мое желание возвратиться в родной мир было нерушимым и железным, я смотрела на вопрос сквозь пальцы и была готова поверить в любую ерунду. Зато теперь в мысли закралось подозрение: что, если мой переход — тоже утрата?

И вообще, где гарантии, что отказ от подарка не будет расценен как еще большая неблагодарность? Ведь в случае убийства речь о нерасторопности и глупости, а тут…

— Леди Светлана, вам нельзя уходить, — прервав размышления, резюмировала помощница.

Очень хотелось согласиться, но…

— Тина, я — тоже человек. Там, в родном мире, целая жизнь, из которой меня выдернули. Почему я должна отказываться от всего, к чему стремилась? Почему должна бросить все и остаться тут?

Я говорила мягко, без тени наезда, но помощница все равно потупилась. В который раз вздохнула и точно хотела возразить, однако от продолжения спора все-таки воздержалась. Поудобнее перехватив расческу, вновь шагнула ко мне и принялась отделять следующую прядь. Ну а я закрыла глаза и попыталась от всего произошедшего абстрагироваться.

Настроение, которое и так в районе плинтуса пребывало, умерло окончательно, и надеяться на лучшее не приходилось. Даже тот факт, что правитель Накаса в данный момент послушно сидит под дверью, ни капли оптимизма не внушал.

В итоге из второй, «личной» ванной я вышла не только красивая, но и весьма кислая. Отвесила в адрес его величества дежурный кивок и, не дожидаясь реакции монарха, неспешно направилась в столовую.

Увы, но день не предвещал ничего хорошего. Даже небо за окном хмурилось, обещая если не грозу, то дождь точно.


Как ни смешно, но на этом тема «дара» не закончилась. Едва мы с Ринаром вошли в кабинет, едва король проследовал к рабочему столу, а я опустилась на слегка осточертевший диван, Бирис подскочил со своего места и направился к монарху. В руках помощника была очередная бумага неясного пока содержания.

— Ваше величество, письмо от матушки Низы, — на ходу сообщил он.

Ринарион вопросительно заломил бровь, а я невольно нахмурилась. Матушка Низа? Это предводительница той делегации храмовниц? «Белая шапка», верно?

После разговора с Тиной письмо заинтересовало. Служителям храма был отдан приказ найти способ вернуть меня обратно, и это стало дополнительным поводом для интереса. Вот только влезать в дела правителя не хотелось. Во-первых, это некультурно, во-вторых, если понадобится, сам скажет.

Так что, пронаблюдав забег Бириса и передачу письма, я от темы отстранилась. Подхватила оставленную вчера книгу и продолжила читать рассказ о первой встрече местной Золушки с ее… нет, не принцем, а виконтом.

Он, в смысле виконт, был страшноват, но при этом хорош! Хмур, серьезен и абсолютно неприступен. Смотрел на героиню сверху вниз и точно испытывал предубеждение. А вот она, вопреки статусу, не тушевалась, а наоборот — всячески гордилась и показательно воротила нос.

В целом выглядело забавно. Причем настолько, что я в какой-то момент совершенно забыла про послание и нырнула в книгу, но…

— Леди Светлана, — окликнул восседающий за столом Ринар. А когда подняла голову, тряхнул листком и добавил: — Пожалуйста, ознакомьтесь.

Настроение короля, в отличие от моего, под плинтус не падало — то есть во время завтрака он улыбался и даже шутил. Зато сейчас заметно посерьезнел и слегка нахмурился. Это немного напугало.

Стараясь не строить лишних догадок, я отложила роман и проследовала к столу. Взяла бумагу и тут же, не отходя, как говорится, от кассы, принялась читать. А одолев два вводных абзаца, чуть не упала. Просто матушка Низа писала: «Возвращать леди Светлану нельзя!!!» Угу, именно так. С тремя восклицательными знаками.

Дальше еще чудеснее:

«Ваше величество, до нас дошла информация о событиях, которые произошли на землях королевства в последние дни. Мы сопоставили эту информацию с данными исторических хроник и обнаружили, что прежде, до появления „дара“, ничего подобного не происходило.

Изменения, которые наступали дотоле, были гораздо незначительней, то есть „дар“ никаких благ, кроме личного счастья, не приносил. Зато нес в себе наказание — в случае утраты лишал уже достигнутого благополучия.

Последствия утраты, обозначенные в хрониках, а также известные нам по личному опыту, ужасны. И это при том, что „дар“, повторюсь, никаких благ и пользы не нес!

Такое положение, безусловно, указывает на то, что в случае утраты леди Светланы последствия будут гораздо катастрофичнее. Полагаю, Накас ждет полный крах — вплоть до самых разрушительных стихийных бедствий или завоевания.

Утверждать, что возвращение леди в ее мир не равносильно обыкновенной утрате, тоже невозможно — в конце концов, перемещенцев с меткой у нас еще не было, и вывод о безопасности такого подхода — лишь теория.

В свете последних событий этой ночью мы провели Большой собор,[2] на котором обсуждали ситуацию с Вашей леди, а также возможные последствия ее перемещения. Решение, к которому пришли, единогласно — леди Светлану возвращать нельзя!»

А чуть ниже, после значительного отступа, шла приписка. Она была сделана тем же размашистым почерком, но с чуточку иным наклоном. Я на звание криминалиста никогда не претендовала, но возникло ощущение, что приписку делали в ином, более нервном состоянии.

Впрочем, оно и понятно — то, что было написано ниже, в рамки «безопасного общения» точно не укладывалось.

Приписка гласила:

«Ваше величество, мы, как и Вы, призваны обеспечивать благополучие Накаса. Мы служим народу. Поэтому, в случае необдуманных действий с Вашей стороны, будем вынуждены провести большой общий молебен, посвященный всем богам, включая Богиню-Мать, направленный на запрет перехода. Конечно, если у проведенного Ларией обряда все-таки найдется зеркало».

— Богиню-Мать… ее, — вырывая меня из охватившего после прочтения ступора, прошипел Ринар, и я вздрогнула.

Будучи знакома с характером монарха и, в частности, с его отношением к попыткам давления, приготовилась к буре, но ничего подобного не произошло.

То есть Ринарион, конечно, злился, но орать не спешил. Он ограничился одной из бесчисленных гримас, ну и кулаком по столешнице жахнул. Причем последнее скорее из принципа — просто чтобы поставить точку.

Столь спокойная реакция навела на мысль: «Большой собор — это очень круто». Вернее, слишком круто даже для короля. Однако уточнять данный момент я не стала. Вместо этого спросила:

— И что теперь?

Ринар картинно поджал губы и промолчал.

ГЛАВА 13

Не могу сказать, что письмо Низы меня огорчило, скорее наоборот. А вот реакция его величества вызвала весьма смешанные чувства. Глупо, конечно, но я хотела услышать от него что-нибудь хорошее. Что-нибудь в духе: значит, ты остаешься, и, знаешь, я рад, что все сложилось именно так.

Только Ринарион промолчал. Это было закономерно. Более того — подобная реакция была гораздо вероятнее той, которую хотела бы увидеть я. Но легче от этой закономерности не стало.

Просто события последних дней подарили столько приятных эмоций… Взгляды Ринара, его буйство и нежность — тоже немалую роль сыграли. А еще живот бронзовой «Мадонны» и дважды забытый в ванной перстень… Причем забытый не мною, а им, королем!

И пусть ничего сверхъестественного в происходящем не было, но вместе эти фрагменты складывались в какую-то настолько особенную мозаику, что махнуть рукой, притворяясь циником, не получалось. Я не сразу поняла: мне не просто неприятно, а больно.

Осознание того, что воздух вдруг закончился, тоже пришло не сразу. Равно как и понимание причины, по которой окружающий мир вдруг смазался, подернулся прозрачной пеленой.

А потом прозвучало:

— Света…

И все — слезы побежали ручьем.

Ринарион окликнул снова и даже привстал, но я не ответила. Мотнула головой, развернулась и помчалась к неприметной двери, ведущей в крошечную, примыкающую к кабинету ванную.

Воздуха по-прежнему не хватало, сердце болезненно сжималось, а слезы норовили перерасти в настоящую истерику. Допустить последнее я, разумеется, не могла и, оказавшись в одиночестве, сделала все, дабы взять себя в руки.

Увы, но это было не слишком легко. Тихий, но настойчивый стук в дверь, который звучал раз пять, успокоению также не способствовал. В итоге из ванной я вышла очень не скоро. С красным носом, частично стертым макияжем и красными же глазами.

Но самое мерзкое заключалось в том, что скрыть эту непрезентабельность не получилось. Просто его величество караулил под дверью и, едва я вышла, не отстранился, а наоборот, дорогу заступил.

Потом одарил хмурым взглядом и сказал:

— Не ожидал, что ты расстроишься. Я думал, тебе здесь нравится.

— С чего такие выводы? — мечтая о парандже, буркнула я.

Ринар ответил не сразу…

— Ну ты же писала сестре, что…

Вот только напоминаний про письмо мне сейчас и не хватало! Будто без него позора мало! Будто я сама не в курсе, какой дурой себя преподнесла!

— А что мне следовало написать? — перебила почти злобно. — Что меня мучают и убивают? Что вокруг чудовища? Что все ужаснее, чем можно вообразить?

— Но… — Король заметно опешил и осекся. — Но ты писала, что…

— Если ты про «чуть-чуть влюбилась», — я даже пальцами эти кавычки показала, — то повторяю еще раз: это была отмазка! Маленькая ложь для сестры! Чтобы Юлька не волновалась! Чтобы…

Нет, договорить я не смогла. Просто на глаза опять навернулись слезы, а в сердце словно железную иглу всадили. Какая же я все-таки дура! Мало того что влюбилась, так еще и в такого. В мужлана с тремя фаворитками и толпой любовниц! Бесчувственного, лишенного всякой совести козла!

Желание разреветься было огромным. И я бы точно не сдержалась, если бы не Ринар. Он все-таки шагнул в сторону, освобождая путь к вожделенному дивану и книге, которой можно загородиться. Это спасло.

Больно закусив губу, я буквально промчалась по кабинету и, наградив себя десятком очень нехороших эпитетов, села. Затем подхватила роман и попробовала вообразить, что никакого Ринара вообще нет. Нет и не было никогда!

Вот только… воображалось плохо. Прежде всего потому, что правитель Накаса находился довольно близко. Второй причиной являлось раздражение величества — оно было не просто сильным, а почти материальным.

В какой-то миг почудилось, что разговор сейчас продолжится, но обошлось. Король направился не ко мне, а к входной двери. Я старалась смотреть в книгу, но не отвлечься все-таки не могла. И лишь теперь заметила, что ни Бириса, ни Сарса в кабинете нет.

Вернее, не было до тех пор, пока Ринарион не толкнул массивную дверь и не гаркнул:

— Можно!

После чего развернулся и стремительно направился к собственному столу. Причем уже не раздраженный, а совершенно бешеный.

В общем, день, что называется, удался. Оставалась малость — пережить это «счастье».


От обеда, который подали в кабинет, я отказалась — кусок в горло не лез. Ужинать тоже не хотела, но здравый смысл восстал, сообщая, что поесть все-таки нужно. Тем более что ужин, судя по всему, намечался здесь же и в той же компании. А не в покоях, с их нежелательным форматом тет-а-тет.

На то, что есть будем в кабинете, намекала кипучая деятельность Ринара. Понятия не имею, чем его величество занимался, но делал это весь день и заканчивать точно не спешил. Учитывая, что настроение короля, равно как и мое, оставалось пасмурным, возможность отсрочить неизбежное уединение радовала. Вот только мои надежды с планами Ринара все-таки не совпали…

В момент, когда Сарс заикнулся насчет ужина, его величество одарил помощника испепеляющим взглядом и, отложив какую-то кипу документов, поднялся из-за стола. Потом подхватил со спинки кресла снятую некоторое время назад куртку и, скривившись в очередной гримасе, направился ко мне.

Просторный кабинет сразу стал тесен, но приближение Ринара я выдержала с честью. До последнего надеялась, что это не то, чего опасаюсь, но…

— Леди Светлана, — сказал король холодно и с поклоном. — Будьте так добры… — Потом Ринарион протянул руку, непрозрачно намекая, что предлагает опереться и встать. И добавил: — Сарс прав. Самое время поужинать.

Фразы «мы возвращаемся в покои» не прозвучало, но смысл происходящего был ясен и так. Я едва не взвыла, и хотя понимала, что контактировать с его величеством не стоит, руку все-таки подала.

И тут же ощутила мощный электрический разряд, который как будто вошел в ладонь и пронзил все тело. Жар, тлеющий во мне несмотря на печаль и обиды, усилился раз в пятьсот!

Я невольно прикрыла глаза и больно прикусила губу, чтобы не застонать, а когда заставила себя возвратиться в реальность, поймала очень пристальный и весьма насмешливый взгляд. В общем, Ринарион, как всегда, был внимателен и все видел. И выводы, как понимаю, сделал. Причем правильные!

За последнее хотелось прибить и зверски надругаться над трупом. Но вместо этого пришлось прицыкнуть на саму себя и встать. Затем гордо вздернуть подбородок и попытаться выдернуть ладонь из королевского капкана. Вот только попытка с треском провалилась — Ринар не пустил.

Еще один насмешливый взгляд, и меня повели к выходу. Волна раздражения, вызванная самоуправством некоторых индивидов, смешалась с прежней горечью и толикой страха. Причем боялась я не столько величества, сколько себя. А вдруг не смогу погасить следующую вспышку возбуждения? Вдруг, вопреки желаниям разума и здравому смыслу, сорвусь?

Успокаивало одно: ужин — не ночевка. В том смысле, что Визо будет поблизости, и это точно ситуацию смягчит. А вот позже — да… Позже ждет настоящая засада. Но, с другой стороны, это будет не прямо сейчас, а раз так…

Я шумно выдохнула и заставила себя успокоиться. А когда миновали примерно половину пути, вообще расслабилась — даже несмотря на то, что Ринар по-прежнему мою ладонь сжимал.

Вот только надежды опять не оправдались! Едва мы вошли в королевские покои, едва несколько озадаченный выражениями наших лиц Визо проводил в столовую, его величество заявил:

— Свободен.

— Но… — выдохнул слуга недоуменно.

— Свободен, — не давая шанса возразить, повторил Ринар. И Визо спешно поклонился. Согнулся, чтобы тут же выпрямиться и стремительно уйти.

Поводов пугаться не было — ведь у меня метка, которая дает неприкосновенность! Но все равно стало чуточку жутко. Уже предчувствуя неладное, я позволила Ринару подвести себя к столу и усадить на стул. После пронаблюдала, как монарх отстраняется, дабы обогнуть стол и занять место напротив.

Все. Вот теперь стало страшно по-настоящему, но я виду не подала. Стараясь не замечать пристальный взгляд Ринариона, потянулась к большой фарфоровой миске с салатом, наполнила свою тарелку и даже начала есть.

Удивительно, но его величество поступил так же. Только, прежде чем попробовать салат, откупорил приготовленную Визо бутылку вина, наполнил бокалы и буквально приказал:

— Пей.

Пить не хотелось. В смысле, что угодно, кроме алкоголя.

— Леди Светлана, — процедил Ринар не без раздражения, а я отрицательно качнула головой. И тут же услышала: — Вы же не думаете, будто я намереваюсь напоить и воспользоваться вашей неадекватностью? Выпейте. Это снизит напряжение.

О том, что правитель Накаеа может «напоить и воспользоваться», даже мысли не возникало! Правда, лишь до этого момента.

Черт. Я была убеждена, что изучила Ринариона достаточно, но здесь и сейчас… я реально не знала, чего от него ждать. Однако на вино все-таки согласилась. Исключительно ради того, чтобы не дать повода для спора.

Монарх эту покладистость оценил — кивнул и таки занялся салатом. Я же в самом деле немного расслабилась, но причиной стал не алкоголь, а осознание, что никаких разговоров, судя по всему, не намечалось.

Но… Да! Да, мои надежды вновь пошли прахом! Как вскоре выяснилось, его величество просто давал возможность утолить первый голод. Ну или удобный момент выжидал.

Как бы там ни было, но едва с салатом было покончено, а я перетащила на тарелку кусочек запеченного под каким-то соусом мяса, Ринар подарил пристальный взгляд и сказал:

— Леди Светлана, вы помните, кто я?

Мм…

Вопрос был не только риторическим, но и весьма странным, хотя я все равно кивнула. А собеседник сморщил нос и зачем-то озвучил:

— Я король, леди Светлана. Правитель большой и сильной страны.

Прозвучало несколько угрожающе, однако страх, который владел мной в самом начале ужина, почему-то не проявился. Мысль о том, что меня, вероятно, начнут запугивать, тоже никаких эмоций не принесла.

Ну а Ринар…

— Как думаете, каковы мои обязанности? — перетаскивая на свою тарелку не один, а целых три куска мяса, вопросил он.

Я озадаченно приподняла брови, но ответила.

— Казнить и миловать?

Величество криво улыбнулся и даже кивнул, а после короткой паузы добавил:

— Не только. Главная моя обязанность — управлять.

Вот тут я совсем растерялась, и попытки угадать, к чему собеседник клонит, оставила. Ну а он опять-таки продолжил:

— Я отвечаю за безопасность и благополучие народа Накаса. Безопасность и благополучие важнее всего. — И после новой паузы: — Ты видела письмо матушки Низы? Ты понимаешь, что причин сомневаться в выводах собора у меня нет? — И прежде чем успела осознать и как-то прореагировать: — Леди Светлана, сожалею, но я не смогу выполнить данное вам обещание. В свой мир вы не вернетесь. Вы останетесь здесь.

Моя растерянность… она была не просто сильной, а глобальной. Столько слов, столько выразительных интонаций, эти странные переходы на «вы», и ради чего? Ради того, чтобы сообщить очевидное? Да тут и без пояснений ясно…

Я даже открыла рот, чтобы свое недоумение озвучить, но Ринар перебил.

— Это не все. Так как на вашей ауре моя метка, так как мы с вами связаны весьма… специфичным образом, вам придется выполнять некоторые обязанности. Я бы рад вас от этих обязанностей освободить, но сами знаете — возможности избавиться от метки нет, по крайней мере пока. А я не железный. Да и вы не каменная. Так что…

Его величество замолчал и потянулся к бокалу, а у меня лицо вытянулось и рот приоткрылся от шока. Послышалось? Или Ринарион действительно…

— Леди Светлана, не нужно так смотреть. В моем предложении нет ничего необычного или нового. Притворяться оскорбленной тоже не советую. Вы прекрасно понимаете, что иного выхода у меня нет.

Притворяться? Он реально так сказал?!

Некоторое время назад я была ужасно расстроена. Несколько минут назад — испугана. Ну а теперь…

— Что ты себе позволяешь? — прошипела злобно.

— Лишь то, что находится в сфере моих полномочий, — парировал король.

Все. Бокал отправился в полет. А за ним соусница. И вторая соусница тоже!

Вот только величество вновь продемонстрировал удивительную ловкость — увернулся, причем все три раза. Это невольно навело на мысль — а может, я не первая, кто посудой в него швыряется? Может, за годы правления натренировался?

Мой взгляд метнулся в поисках следующего предмета, но ничего подходящего, увы, не было. Разве что столовые приборы, но метать ножи… нет, ножи — все-таки перебор.

— Да как ты смеешь! — вновь воскликнула я. — Что ты себе…

От переизбытка чувств я запнулась и принялась глотать воздух. И кулаки сжала так, что ногти в ладони впились. Зато его величество держался абсолютно спокойно, даже пофигистично. Он улыбнулся уголками губ и с тем же спокойствием сказал:

— Леди Светлана, полегче. Держите себя в руках.

Что-о-о?!

Я не выдержала — вскочила. Вновь окинула взглядом стол, но, к сожалению, ничего подходящего опять не нашла. Поэтому ткнула в Ринара пальцем и прошипела:

— Даже не мечтай!

— Хорошо, мечтать не буду, — заявил монарх. Окинул меня весьма откровенным взглядом и добавил: — Но это единственное ограничение, на которое я согласен.

Все. Слова опять закончились, а эмоции захлестнули с головой. Я просто стояла, смотрела и понятия не имела, как быть. А еще пыталась сообразить — как я могла влюбиться в такого хама? Вот точно не сама! Точно под действием метки!

— Света, прекращай, — вновь переходя на «ты», сказал Ринар, и я… действительно прекратила.

Выдохнула, плавно опустилась на стул и вернулась к еде. А прожевав пару кусочков мяса, приподнялась, дабы перегнуться через стол и завладеть бокалом Ринариона. Нет, швыряться посудой уже не собиралась — просто очень захотелось пить. И да, именно вина!

Еще минута на то, чтобы переварить происходящее, и от утренних сожалений по поводу безответности моей любви даже следа не осталось. Я сделала еще один глоток, отрезала новый кусочек мяса, а потом сказала:

— Ваше предложение столь заманчиво. — В голосе, вопреки желанию, прозвучало ехидство. — Остальным своим любовницам, вы, как понимаю, то же самое говорили?

Я ждала очередной гримасы, но король отреагировал на удивление спокойно. И сказал немного не то, что предполагала услышать:

— Нет. — И после довольно продолжительной паузы: — Вы первая, кто удостоился подобной чести.

— То есть остальных тащили в кровать без предупреждения?

Вот теперь Ринар поморщился и сказал как-то чересчур серьезно:

— Нет. Остальные приходили сами.

— Ах вот оно что…

— Что?

В голосе короля прозвучали хмурые нотки, которые намекнули, что мое недоверие не понравилось. Но… а как он вообще хотел? Какой реакции ждал?

— Нет, ничего, — отрезая следующий кусочек мяса, отмахнулась я. — В любом случае, учитывая ваш характер и манеры, полагаю, часть ваших любовниц моему появлению обрадовалась. Как думаете, может, кто-нибудь из них молится сейчас за мое здравие? Ведь я избавила их от вас.

Правителю Накаса замечание опять-таки не понравилось, но вместо ожидаемого протеста я услышала подчеркнуто ласковое:

— Ты говори, говори…

— А я и поговорю!

Нет, теряться или пугаться я не собиралась. Просто чаша терпения действительно переполнилась, а в сердце плотно обосновалась злость. Отдельным поводом злиться был проклятый жар, который, невзирая на вопиющее поведение величества, никуда не делся. Увы, но да, Ринара я по-прежнему хотела! Только в данный момент желание задушить было гораздо сильней.

— Кстати, а что насчет подарков? — продолжила изливать ехидство я. — Мне же как любовнице определенно что-то полагается! Или вы не только хам, но еще и скупердяй?

Послышалось тихое рычание, и я, подумав, замолчала. Вновь отпила из бокала и, послав королю кокетливо-испепеляющий взгляд, обратила внимание на еду.

Попутно пыталась вспомнить, что еще любовницам полагается. Ну а когда вспомнила, промолчать уже не смогла.

— Да… а выходное пособие вы своим бывшим выплачиваете? В каком приблизительно объеме? Это я на случай, если метку с меня все-таки снимут. А то знаете, перспектива трудиться в вашей постели, а после остаться ни с чем, очень плохо на трудовое рвение влияет.

Ответ… ну не то чтоб огорчил, но почти.

— Не снимут, — тихо процедил Ринарион.

— То есть выходного пособия не будет? — перевела «на русский язык» я. И резюмировала, картинно надув губы: — Значит, все-таки скупердяй.

Король снова зарычал, а я мысленно ухмыльнулась и, отставив мясо, перешла к десерту. Мне предстояло эротично облизывать ложечку и мечтательно закатывать глаза.

Ну а получасом позже, когда покончили с ужином и вошли в спальню…


Нет, набрасываться на Ринара, демонстрируя фальшивое желание немедленно приступить к обязанностям, я не стала. Просто ехидство отступило, и на первый план опять вышла злость.

Вот как он до такого додумался? Как посмел сделать это вопиющее «предложение»? И как я, по его мнению, должна была отреагировать? Обрадоваться? В счастливый обморок упасть?

Эмоции кипели и бурлили, кровь пенилась, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Однако высказывать свои мысли я опять-таки не спешила. И вообще — невзирая на все сегодняшние обломы, исполнилась надежды, что вот сейчас правитель Накаса все-таки одумается. Что он по крайней мере не будет ко мне приставать.

И Ринар действительно не пристал! То есть никаких попыток увлечь к кровати с его стороны не было. Даже неизбежная просьба помочь с платьем никаких нежелательных последствий не повлекла.

Его величество совершенно спокойно справился со шнуровкой, а я, подумав, все же придержала ткань, не позволяя платью соскользнуть на пол. Затем, все так же удерживая платье, направилась к гардеробной…

В эту не очень просторную и несколько перегруженную вещами комнату я заглядывала впервые. Но полку, на которой лежало мое белье, заметила сразу. И вот теперь задумалась — а какую из двух ночных сорочек надеть? Приличную или ту, которая с кружевом?

Еще не умершее ехидство шептало, что вторая в текущих обстоятельствах уместнее, однако я на провокацию не поддалась. Подхватив первую — полностью закрытую, хоть и на тонких бретелях, уверенно направилась в ванную.

О телепортации, разумеется, помнила, но мысли о том, что величество проигнорирует почетную обязанность караульного — в смысле, за мной не последует, не возникло. Внезапное перемещение, бросившее в объятия Ринариона, застигло врасплох.

— Да что за… — поймав ощущение «провала» и осознав себя прижатой к сильному мужскому телу, начала я.

Хотела выругаться и даже поцарапать одно аристократическое лицо, но король вовремя отпустил. Тут же отступил на шаг, подарил кривую ухмылку и точно собрался озвучить какое-то замечание, но вовремя одумался.

А я все-таки зашипела! Круто развернулась и вновь поспешила к ванной. Но на сей раз, прежде чем переступить порог, обернулась, дабы убедиться, что Ринар идет следом и у двери покараулит.

Искренне радуясь тому, что в прошлый раз запереться не успела, я защелкнула замок и отпустила платье. Затем проследовала к зеркалу и принялась разбирать высокую прическу.

Потом был душ, прочие важные процедуры и, разумеется, возвращение в спальню. Ну и ответное стояние под дверью, дабы избежать нового телепортационного скачка.

Подпирая стенку, я размышляла о том же — о выходке монарха. Ну и стратегию своего поведения продумать пыталась. Вариантов было много, но проявлять инициативу не хотелось. Просто… а вдруг Ринарион одумается? Вдруг извинится, возьмет слова обратно?

Результатом молчаливых рассуждений стало небольшое снижение градуса моей злости. В итоге все, что случилось дальше, было воспринято не так остро, как могло.

А случилось, собственно, то, что Ринар вышел — весь такой влажный и в одном только обвивающем бедра полотенце — окинул пристальным взглядом и указал на застеленную пока кровать. Я в свою очередь кивнула, сбросила одолженный в ванной халат и, оставшись в одной шелковой сорочке, проследовала в указанном направлении.

Забралась на кровать, на четвереньках доползла до середины. Потом легла и уставилась в потолок.

Гардины были уже задернуты, спальню освещал мягкий свет настенных бра, и на потолке лежали тени. Узор, который они создавали, был статичен, но настолько красив, что не залюбоваться не могла.

Вот только Ринар тягу к прекрасному не поддержал — расположившись рядом, величество не в потолок уставился, а на меня. Потом его ладонь легла на мой живот, и хотя этот жест вызвал привычный прилив желания, я не среагировала.

Когда правитель Накаса придвинулся ближе и обхватил губами мочку уха, я опять-таки не дернулась. Все так же лежала и внимательнейшим образом изучала узор! Более того — мне удавалось держать свое возбуждение под контролем. Ну, то есть Ринара я, конечно, хотела, но, вопреки обыкновению, не стонала. Выгнуться или совершить какое-нибудь иное красноречивое действие тоже не пыталась.

Через несколько секунд мочку отпустили, а губы Ринариона заскользили вниз, к ключице. Но я по-прежнему держалась! Только сотканный тенями узор слился в нечто цельное и неразличимое.

Прикосновение к груди, которое оказалось бесконечно волнующим, на ситуацию также не повлияло, и я почувствовала прилив гордости. Вот вам и магическая метка! Вот вам и…

— Света, прекрати, — сказал монарх. В его голосе послышалась пленительная хрипотца.

Конечно, следовало промолчать и продолжать притворяться бревном, но вот тут я все-таки не сдержалась…

— Мм… Разве я что-то делаю?

— В том-то и дело, что нет, — выдержав паузу, отозвался Ринар.

На этот раз голос короля прозвучал чуточку раздраженно, и я не могла не улыбнуться. А когда его величество немного отодвинулся, лишая тепла своей ладони и губ, повернула голову и подарила вопросительный взгляд.

Мне ответили другим — не вопросительным, а пристальным и слегка сердитым. То есть никакого раскаяния! Ну-ну…

— Простите, — стараясь не допускать язвительных ноток, сказала я. — Но по-другому пока не получается. Мы же с вами только часть ситуации обсудили…

— Какую еще часть? — скривился Ринарион.

— Малую, — с готовностью пояснила я. Тут же перевернулась на бок, приподнялась на локте и продолжила: — Вопрос подарков — вы на него не ответили. Еще хорошо бы обговорить… набор услуг. Ну и, разумеется, график.

— Какой еще график? — Король нахмурился. Но через миг сообразил: — Издеваешься?

— Да какие издевательства? Обычный деловой подход!

Его величество прикрыл глаза в явной попытке погасить раздражение. Ну а я…

— Ладно, уговорили. Сегодня будет как-нибудь, а завтра — как полагается. И, кстати, раз все настолько серьезно и официально, нам следует составить контракт. Просто работа без выходного пособия — это еще терпимо, но работа без контракта…

С этими словами я опять привстала, приподняла подол сорочки и аккуратно Ринариона оседлала. Потом уперлась ладошками в широкую, еще влажную грудь и прошептала патетично:

— О Ринар!

Все. На этом терпение правителя Накаса закончилось. Мне подарили поистине свирепый взгляд, а в следующий миг я оказалась распластана на памятном покрывале и частично придавлена массивным мужским телом.

Впрочем, если честно, вот такого искреннего бешенства не ожидала. Ведь я говорила по делу, по существу!

Одно плохо — возможности озвучить это удивление или возмутиться поведением монарха у меня не было. Дело в том, что, когда Ринар придавил к кровати, когда его взгляд жадно скользнул по моим губам, запас прочности иссяк. Пожар, бушевавший в крови, вырвался из-под контроля, и мне не оставалось ничего иного, как уплыть в легкое беспамятство. В реальность, в которой не было никаких ультиматумов — только жар и бешеная страсть.

Увы, но воспротивиться этой близости я действительно не могла. Я хотела Ринара! Хотела, несмотря ни на что! В его объятиях было настолько горячо и сладко, что даже статус любовницы казался мелочью. Хоть горшком назови, только… продолжай!

А его величество действительно продолжал… Покрывал поцелуями лицо, шею, плечи и… двигался так напористо, но вместе с тем чутко. Я же… отвечала на каждое движение, на каждый поцелуй. Не помня себя, царапала королевские плечи, с упоением запускала пальцы в распущенные черные волосы и… да, стонала. Причем, судя по ощущениям, на весь дворец.

Вот только стыдно не было, скорее наоборот. Я чувствовала себя самой желанной и бесконечно счастливой.

Ночь была из числа тех, после которых непременно должно наступить похмелье, но похмелья все-таки не было. Наоборот — я проснулась с ясной головой, чувством умиротворения в сердце и пониманием того, что ни о чем не жалею.

Потянулась, перевернулась на живот и, крепко обняв подушку, зевнула. После этого открыла глаза, чтобы обнаружить — партнер по ночным безобразиям уже не спит, а лежит, заложив руки за голову и… да, разглядывает тот самый потолок.

Учитывая вчерашнее, стало смешно. Однако прежде чем успела перевернуться на спину и присоединиться к этому поистине интересному занятию, Ринар спросил:

— Значит, ты хочешь контракт?

Мм…

— Ну да, — ответила после паузы.

Правитель Накаса выдал одну из бесчисленных гримас и тоже, выдержав паузу, сказал:

— Хорошо. Если хочешь, значит, будет.

Стало еще смешней, но ехидничать я все-таки не стала. Ограничилась лаконичным:

— Благодарю, ваше величество.

— Любимый, — неожиданно поправили меня.

Что?

Не сразу, но я все же сообразила, чего его величество хочет, и веселье попятилось.

— Нет, любимым назвать не могу, — сказала серьезно. — В крайнем случае Ринаром.

Монарх повернул голову, одарил пристальным взглядом…

— Любимый, и дополнительная надбавка к еженедельным подаркам.

Ого!

Я слегка выпала из реальности, но… про подарки и прочее содержание — это же ответная издевка была.

— Нет. Максимум, на что согласна, — дорогой.

— Хорошо, — подумав, сказал правитель. — Пусть будет «дорогой». Но больше никаких «величеств», ясно?

От какого заявления я проснулась окончательно. Ну ничего себе. Даже предположить не могла, что его настолько задело. Вот только…

— Ты сам вчера про свой титул и обязанности рассказывал, — аккуратно напомнила я.

А в ответ услышала чудесное:

— С… Света.

И столько экспрессии, столько чувства в этом шипении было, что я не выдержала. Пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться, а потом и вовсе лицо в подушке утопить.

Однако Ринар мою реакцию не оценил — едва успокоилась и приподнялась на локтях, одарил новым сердитым взглядом. Затем кивнул на дверь ванной и сказал:

— Ты первая.

Да с удовольствием!

Выбираясь из постели и натягивая сброшенную на пол ночную сорочку, я мысленно хихикала. А направляясь к ванной, задумалась вот о чем…

Допустим, я действительно остаюсь, метка действительно никуда не денется, а вся эта тема с официозом сойдет на нет, и наши отношения войдут в более человечное русло. Более того — можно даже предположить, что однажды я стану королевой, но вопрос в другом… Эта телепортация. Она так и останется? Или в какой-то момент все-таки исчезнет?

Просто смех смехом, но еще неделя на коротком поводке, и я взвою. Кабинет его величества — тоже, мягко говоря, достал. Любовные романы, которыми сама себя развлекаю, оптимизма не внушают. Нет, возможно, с точки зрения местных леди, они прекрасны, но как по мне — скучновато. Книги моего мира — лучше.

Впрочем… а может, мне самой, пока делать нечего, роман написать? Про попаданку, которая внезапно в постели короля проснулась?

Мигом вспомнился первый день, выходка Ринариона с ванной и бесконечные гримасы… Нет. Писать роман все-таки не буду. Просто цензура Накаса такой взгляд на правителя точно не пропустит. Хотя…

В общем, из ванной я вышла опять-таки хихикая. Но очень постаралась свое веселье скрыть, ибо настроение Ринара было совсем другим. Только посочувствовать монарху я, увы, не могла. Сам эту кашу заварил. Вот пусть теперь и расхлебывает!

ГЛАВА 14

Встреча с Тиной прошла без эксцессов. Даже философских разговоров и сплетен на этот раз не было.

Приставленная Сантой помощница помогла надеть очередное, на сей раз лиловое платье и ловко превратила россыпь волос в стильную высокую прическу. После чего отступила и присела в учтивом реверансе.

Реверанс точно был лишним, но что поделать.

— Спасибо, Тина, — с улыбкой сказала я.

После чего впихнула ноги в опять-таки новые, под цвет платья туфли и неспешно направилась на выход в гостиную, где поджидал уже одетый и причесанный Ринарион.

Его величество был все так же хмур, но хорош. Если бы не его отношение, то я бы точно растаяла. Просто этот разворот плеч, это благородное лицо, великолепная осанка и стать места равнодушию не оставляли. И не нужно никаких магических меток, чтобы влюбиться, но…

Нет, озвучивать эти мысли я, конечно, не собиралась. Вместо этого приветливо улыбнулась Визо и, повинуясь жесту короля, направилась в столовую.

Тот факт, что сегодняшний день будет посвящен составлению контракта, тоже не напрягал. Да, я немножечко влюблена, а Ринар — нет. Но какая разница, если тема оформления отношений так его самодурство задевает?

Только обстоятельства сложились несколько иначе…

Едва мы закончили завтракать, едва вышли из столовой, его величество остановился и требовательно подставил локоть. Я сперва не поняла, а потом догадалась — кто-то хочет подчеркнуть свое право. Ну-ну!

Учитывая сияющую на моей ауре метку, жест точно был лишним и вызвал вполне обоснованное желание съехидничать. Но я все-таки сдержалась — послушно положила ладонь на локоть правителя и, повинуясь на сей раз не жестам, а движениям, продолжила путь.

Вот так — чинно и с некоторым пафосом — мы покинули покои. Прошли по короткому коридору и переступили порог одного из многочисленных залов. От кабинета и, соответственно, помощников отделяла четверть часа неспешной прогулки, только Сарс с Бирисом встретились раньше. Собственно, в этом самом зале, на пути к нам.

Эти двое не шли, а буквально мчались навстречу. И это было настолько странно, что мы с Ринаром, не сговариваясь, остановились.

— Что случилось? — зычно гаркнул король, а я невольно напряглась.

Но помощники кричать не стали — пояснения мы услышали, лишь когда тонкий и толстый оказались в нескольких шагах…

— Ваше величество, — кланяясь на ходу, выдохнул Сарс. — Там народ…

— У главных ворот, — сообщил не менее запыхавшийся Бирис. И тут же добавил: — Очень много!

— И что народ хочет? — хмуро вопросил Ринар, ну а я напряглась еще больше. Пронаблюдала, как Бирис и Сарс останавливаются, ну а потом…

— Народ… — пытаясь справиться с одышкой, начал Сарс, но договорить не смог.

Зато менее грузный Бирис все-таки сказал:

— Народ сильно обеспокоен!

— Чем? — рыкнул Ринар и… в этот миг стало очень радостно, что я неприкосновенна. Просто рык был настолько грозным, настолько пугающим…

Помощники, и я это точно видела, тоже струхнули. Но все-таки позволили себе перевести дыхание, отвесить по новому поклону и перевести дыхание еще раз.

Вот теперь их речь стала более связной. Впрочем, облегчения этот момент не принес. Просто соль кипежа заключалась в том, что…

— Леди Светлана, — пояснил Сарс. — Ума не приложу как, но люди прознали, что она может уйти, и разумно забеспокоились о последствиях.

Тут же вспомнился вчерашний разговор с Тиной, в котором я свое желание вернуться домой подтвердила, но…

— Откуда? — процедил Ринар.

— Может быть, матушка Низа? — предположил Бирис.

Теперь вспомнились слова о внутренней разведке, и стало совершенно очевидно — при должном желании провокатора найдут. Вот только Тина, несмотря на то что знакомы мы совсем недолго, столько хорошего для меня сделала. Да и вообще — русские своих не сдают!

В том же, что касается матушки Низы — она тоже никаких неприятностей не несла. По крайней мере Ринариона из кабинета не вызывала и… Вот даже думать не хочу о том, каким образом Пиниция пыталась… его величество «поднять»!

— Вряд ли, — нащупав в себе толику наглости, сказала я. А когда все взгляды устремились в мою сторону, вздохнула поглубже и добавила: — Может, кто-то из высланных из дворца леди проболтался? Ведь некоторые из них, как понимаю, о планах Ринара точно были осведомлены.

В следующий миг захотелось поежиться, ибо я услышала:

— Откуда про высылку из дворца знаешь?

Я честно потупилась, а Ринар…

— Снова Визо?

Ну…

— Да, — понимая, что личному слуге все равно ничегошеньки не будет, выдохнула я.

Стыдно? Да, стало. Но не настолько, чтобы в своей маленькой лжи признаться! В том же, что касается Пиниции… ну ведь она действительно о намерениях Ринара распространялась!

И вообще — женщина, которая искренне любит, на роль одной из трех фавориток не согласится. Так что нет, не жалко.

— Хорошо, — вновь процедил Ринар. Потом властно обвил рукой мою талию и потащил куда-то дальше… к выходу, как вскоре поняла.

Мы миновали несколько залов, пару лестниц и еще один коридор. А потом очутились перед очень массивными, очень торжественными дверьми, у которых стражники стояли.

Завидев владыку здешних мест, стражи спешно распахнули двери. Мы с Ринаром оказались в том же парке, но дорога, ведущая от дворца, отличалась. Она была шире, а вместо мелко раскрошенного камня под ногами лежала брусчатка. Ну и башни — их в данном случае было две — стояли гораздо ближе, нежели башня Кри-Мер.

Последнее почему-то пугало, но не сильно. Отряд стражи из шести человек, который ждал снаружи и тут же к нашей стремительной прогулке присоединился, напугал гораздо сильней. Но, с другой стороны, персоны вроде Ринара без охраны не ходят. Тем более если речь о публичном мероприятии.

Сарс и Бирис также поспешали следом — все такие же раскрасневшиеся и немного взвинченные. Я была не менее взвинчена, нежели они, но виду старалась не показывать. Просто шла, поглядывала на столь же хмурое, как и вчера, небо и морально готовилась к очередному стрессу. Интересно, что именно Ринарион народу скажет? Как ситуацию объяснит?

Когда миновали примерно половину пути, царящая в дворцовом парке тишина сменилась гулом. Мне потребовалась пара секунд, чтобы осознать — это отзвуки собравшейся снаружи толпы.

Попыталась представить это зрелище, но фантазия спасовала. Еще через несколько минут стало ясно — людей действительно много, гораздо больше, чем могла предположить.

Вход в одну из сдвоенных башен, спешный подъем по довольно крутой лестнице, и мы с Ринарионом вышли на широкий балкон. Вот тут я поняла — людей не «гораздо больше», их море!

Зрелище вызвало закономерный шок и желание впасть в ступор. Но застыть статуей мне не позволили — настойчиво и вместе с тем мягко Ринар подвел к высоким перилам, и шок усилился раз в пятьсот. Просто людское море, захлестнувшее гигантскую, расположенную перед воротами дворца площадь, резко замолчало. Мир поглотила поистине гробовая тишина.

Эта тишина ударила по ушам и заставила слегка поежиться. Но только меня! Ринарион, равно как расположившиеся поодаль помощники и охрана, принял такую реакцию совершенно спокойно. Буднично.

Его величество поднял руку, то ли привлекая и без того всецело отданное ему внимание, то ли приветствуя подданных, но сказать что-либо не поспешил. Опять-таки с запозданием, но я все же осознала — он дает людям возможность… посмотреть на «дар». Ну, то есть на меня.

Все! Остатки храбрости иссякли, и я испытала бешеное желание забиться в щель! Только кто же мне позволит? Угу, в том-то и дело, что никто.

— Жители Накаса, — наконец сказал его величество, ну а я…

Нет, сил удивляться уже не осталось, поэтому тот факт, что голос Ринара прозвучал очень громко и, кажется, разнесся над всей площадью, был воспринят спокойно. Ну подумаешь, магия! Да мало ли ее в этом мире!

— Мне сообщили, что вы обеспокоены судьбой леди Светланы, — продолжил монарх. Одновременно притянул меня ближе, явно чувствуя, что прямо-таки мечтаю сбежать. — Мне сообщили, что бытует мнение, будто леди Светлана нас покинет…

Ринар замолчал, а толпа, наоборот, загудела, подтверждая — мол, да. Так оно и есть!

— Спешу вас заверить, — обрывая гул, вновь заговорил монарх, — что это неправда. Леди Светлана никуда не уйдет. Слово короля.

Толпа загудела снова, но в этот раз гул звучал более оптимистично. Ну а Ринарион продолжил:

— Вам, безусловно, известно, что леди является обладательницей моей метки. Разумеется, я не могу, да и не собираюсь отказываться от такого дара.

Все. Напряжение, висевшее в воздухе до этого момента, лопнуло, а в новой волне людского гомона отчетливо прозвучал оптимизм! И хотя все слова были сказаны, а ситуация прояснилась, уходить Ринарион не спешил.

По-прежнему придерживая меня за талию, правитель Накаса стоял на балконе и, видимо, давал подданным возможность полностью осознать происходящее. Итогом этого шага стал очень бодрый, хоть и едва слышный выкрик:

— А свадьба-то когда?

Я невольно вздрогнула и скосила взгляд на короля. И увидела, как тот… да-да, скривился! Правда, кривился не слишком выразительно — он точно сдерживался, то есть это была скорее тень неудовольствия, но…

Нет, я, конечно, догадывалась, что перспектива женитьбы его самодурство не вдохновляет, только сердце все равно сжалось. Просто это очень больно, когда ты пусть чуть-чуть, но влюблена, а он…

— Всему свое время. — Голос Ринара прозвучал все так же громко и на удивление мягко. А народ воспрянул — послышались радостные возгласы, топот и залихватский свист.

Увы, но для меня эта радость была столь же болезненна, как увиденная полминуты назад гримаса — даже слезы к глазам подступили. Ну а король…

— Улыбнись людям, — шепнул, наклонившись к уху.

Ничего особенного или интимного в этом жесте не было, однако со стороны показалось иначе, и народ возликовал. Люди прореагировали настолько искренне, что захотелось взвыть! Тем не менее я собрала волю в кулак и улыбнулась. А потом набралась смелости и помахала рукой.

— Умница, — шепотом похвалил Ринар. При этом коснулся уха губами, а через миг и вовсе поцеловал.

И хотя целовал целомудренно, в щеку, людям опять-таки понравилось. Балкон мы покидали под оглушительный, исполненный самого неподдельного счастья рев…


Настроение, увы и ах, скатилось в пропасть, а все попытки вернуть себя в подобие нормы ни к чему не привели. Мне было настолько грустно, что хотелось выть, но я каким-то чудом держалась.

Когда добрались до кабинета, стало еще тяжелее. Просто едва уселась на отведенный мне диван и взялась за книгу в огромной надежде хоть немного отвлечься, Ринарион спросил:

— Ты ни о чем не забыла?

Я ответила хмурым взглядом, а король, который у письменного стола стоял, подхватил чернильницу, перо и стопку чистых, как вскоре выяснилось, листков. И пояснил ровно:

— Контракт.

— Э… Какой такой контракт? — встрял Сарс, но тут же сообразил, что любопытство в данном случае не только неуместно, а очень даже опасно. Помощник мгновенно прикинулся мебелью, и, полагаю, только это его от монаршего гнева и спасло.

А вот у меня возможности спрятаться или отвертеться, увы, не было. Пришлось отложить книгу, встать и проследовать к единственному свободному столу — тому самому, за которым обычно обедали.

Потом сесть и пронаблюдать, как правитель Накаса лично выкладывает передо мной стопку листков, ставит чернильницу и кладет перо. И услышать замечательное:

— Перечень своих требований и пожеланий напиши.

— Я думала, мы для начала обсудим, — сказала, помедлив.

— Предпочитаю предметные разговоры, — парировал Ринар.

Я поджала губы, послала королю хмурый взгляд и кивнула. Хорошо. Предметно так предметно. И я, разумеется, напишу.

Желание разреветься никуда не делось, но к нему добавилась толика злости. Я решительно отвинтила крышку чернильницы, подхватила перо и сильно порадовалась, пронаблюдав, как его величество возвращается к собственному столу.

Затем откинулась на спинку стула и крепко задумалась. Что все-таки написать? Какие пункты внести?

Вчера на волне ярости все было проще. К тому же я иронизировала, зато теперь… Увы, но логика и интуиция шептали: Ринарион не шутит! То есть существует большая вероятность, что нам действительно придется по контракту жить, а раз так…

Если так, то относиться несерьезно нельзя. Необходимо оценить и учесть все свои потребности, подумать о подводных камнях и прочем. Вот только… ситуация все равно бесила! И едкие мысли возникали сами собой!

Понимая, что бороться с раздражением бесполезно, я подхватила лист и начала составлять черновик.

Первым в списке требований стало обеспечение полного пансиона. За ним — гарантированное трехразовое питание. Предоставление одежды, обуви и прочих необходимых вещей. Оплата услуг личной помощницы — разумеется, Тины.

Ежемесячная выплата вознаграждения — нет, ну а что? Я же, как кто-то выразился, обязанности выполняю!

Гарантированные еженедельные подарки — он сам про них сказал!

Выходное пособие — на пособие он опять-таки сам согласился!

Адекватный график труда…

Вот тут я думала долго. Просто сексуальные желания — штука своеобразная, и мучают они не только Ринара. Если бы я могла контролировать настырный жар, все бы было проще, но… В общем, пункт графика расписывать пока не стала. Решила оставить его для «предметного разговора» с королем.

Дальше шли надбавки, дополнительные выплаты и компенсации…

Надбавка за выслугу лет — это раз.

Надбавка за срочность — это два.

Надбавки за работу в «не предназначенных для работы» местах и климатически тяжелых условиях, в том числе условиях Крайнего Севера — нет, ну а вдруг!

Дополнительные выплаты за работу в сверхурочное время.

Дополнительные выплаты за сложность выполняемых работ.

Компенсации морального ущерба — а кто сказал, что в процессе «общения» я никаких психоэмоциональных травм не получаю?

Ах да! Еще квартальную и ежегодную премии!

И гарантированную оплату больничных и отпусков!

А также молоко — угу, то самое, которое за вредность. Вот как хочет, а без молока я даже пальцем не шевельну!

Следом, после небольшой передышки и разглядывания своих каракулей, родился второй, не менее «важный» список. Он содержал требования к партнеру.

Нет, в действительности меня все устраивало. Но мне же велели написать!

Данный перечень начинался с регулярной и тщательной гигиены, включал в себя требование полной депиляции тела и отращивания щетины — не на теле, разумеется, на лице.

Плюс обязательное поддержание физической формы и дополнительное наращивание мускулатуры, а также настоятельная рекомендация подумать о пирсинге — для начала в носу и ушах. Ну и требование неизменной вежливости! А отдельно и почти всерьез — никаких кривляний! На монаршей физиономии должно быть благожелательное выражение. Всегда!

В том же, что касается поведения в постели… оно должно быть степенным и опять-таки вежливым. Чтобы никаких резких движений! Никакого буйства! Чтобы все плавно и медленно, а за нарушение скоростного режима — штраф! И это никоим образом не издевательство. Знаю, по мне не скажешь, но я ужасно боюсь высоких скоростей…

Выписав этот пункт, я воткнула перо в чернильницу и откинулась на спинку стула. Не закончила, нет — решила немного отдохнуть. Заодно поразмыслить, о чем писать дальше, и осознать, что улыбаюсь, причем очень радостно.

Да, вот теперь настроение действительно улучшилось, но…

— Бирис, а составь-ка дарственную на поместье Жоп-рэ, — донеслось до меня. Голос, разумеется, принадлежал Ринариону.

И хотя стол, за которым сидела, располагался в отдалении, то есть со слышимостью имелись некоторые проблемы, ответ королевского помощника я таки уловила:

— Э… А на чье имя?

— Ну как это на чье? — фыркнул монарх.

В свете истории с контрактом и нынешнего составления списков стало напряжно. Если поместье дарят мне в качестве какого-нибудь первого, особо памятного подарка, то… я ведь тоже послать могу! И не только в Жоп-рэ!

Однако…

— Ну как это на чье? — повторил Ринар, явно слегка отвлекшийся от разговора. — Кому я регулярно мечтаю это поместье передать?

Увы, но Бириса я видела плохо — во-первых, сидела неудачно, во-вторых, расстояние было все-таки велико. Зато реакцию Сарса различила — на лице помощника вспыхнула широкая, несколько злорадная улыбка.

Так, погодите. Неужели речь о…

— Не думаю, что леди Пиниция оценит, — подтверждая мою догадку, пробасил Сарс. А я, невзирая на все то же расстояние, реплику опять-таки уловила. — Вы же знаете, как она к провинции относится.

— Ну пусть попробует… — отрываясь от ковыряния в каких-то бумагах, сказал король. И уже с толикой угрозы: — Пусть попробует не оценить подарок своего владыки!

Смысл следующего распоряжения оказался не менее занятным:

— Кстати, Бирис, и сопроводительное письмо от моего имени составь. Вырази убежденность в том, что воздух, которым славится та местность, пойдет леди на пользу. А то ее вечные простуды до добра не доведут.

— Простуды? — удивился Бирис. — Мне помнится, леди Пиниция никогда не болела.

— А мне помнится иначе, — с нажимом сказал король.

Вот теперь я таки увидела — тощий тоже сияет. Добавить сюда слова Ринара о том, что он «регулярно мечтает» отправить Пиницию в Жоп-рэ, и ситуация становится совершенно прозрачной. Рыжеволосая фаворитка всех достала, то есть нечто нехорошее уже творила, и, видимо, не раз. Следовательно, поводов испытывать угрызения совести нет, но совесть все-таки взыграла.

Да, Пиниция распространялась о намерениях Ринара и лезла к нему, несмотря на посланный высшими силами «дар». Но лично мне, если вдуматься, ничего дурного не сделала. Я же, наоборот, поступила непорядочно.

Хочу ли жить с таким грузом? Пожалуй, нет.

— Ринар, — окликнула я. А когда король повернул голову и одарил хмурым взглядом, продолжила: — Не надо. В конце концов намерений относительно меня ты не скрывал, и сведения могли просочиться любым путем.

В голубых глазах вспыхнуло нечто очень похожее на подозрение, однако никаких провокационных вопросов не прозвучало. Вместо этого монарх сказал:

— Дело не в сведениях. Дело вот в этом. — Он подхватил со стола какую-то бумагу и красноречиво данной бумагой тряхнул. И тут же пояснил: — Внутренняя разведка сообщает, что в последние дни леди ведет себя крайне вызывающе, и это, учитывая ее прежний статус, бросает тень и на меня. К тому же она позволяет себе некоторые высказывания относительно… персон, обсуждать которых не следует. Не прореагировать на такое поведение я не могу.

— Каких персон? — не постеснялась уточнить я.

А в ответ услышала слегка язвительное:

— Угадай.

Черт. Неужели про меня?

— Но если все настолько некрасиво, то почему ты реагируешь лишь сейчас?

— А когда я должен был прореагировать? — отозвался Ринар. Все такой же хмурый, кстати. — Отчет пришел только сегодня.

Я чуточку смутилась и кивнула. Потом перевела взгляд на исписанный черновик, и смущение прошло. Ладно, бог с ней, с Пиницией, нужно писать дальше. Кстати, а всякие нашествия гусениц, дожди и прочие землетрясения в контракте отображать?

По идее, к обязанностям любовницы эти моменты не относятся, но, с другой стороны, не отметить их все-таки нельзя. Вот только как именно все это дело прописать? И что за приносимые мною блага просить? Дополнительные подарки? Какие-нибудь бонусы? Или еще один пирсинг для величества? В каком-нибудь особенном, каком-нибудь неожиданном месте?

Пошлить не хотелось, но обнаженного Ринара с пирсингом в неожиданном месте я все-таки вообразила. В следующий миг пришлось закрыть рот ладонью, ибо, несмотря на некоторый прилив желания, стало ужас как смешно.

Однако прежде чем я успела все это безобразие записать, вспомнила про еще один важный и не оговоренный в списке момент. Декрет! Я ведь ничегошеньки о нем не написала!

Я подхватила перо, дождалась, когда с него стекут лишние чернила, и поднесла к бумаге, но осеклась. Улыбаться тоже перестала, потому что осознала, насколько эта тема серьезна.

Ведь как бы там ни было, а вероятность беременности довольно велика и, более того, есть шанс, что все уже случилось. И вот вопрос — что будет, если у нас действительно родятся дети?

Отложив перо, я опять откинулась на спинку стула и уставилась в окно. Мои знания об этом мире были весьма ограничены, но один момент никаких сомнений не вызывал: отпрыски короля, рожденные вне брака, — бастарды. Ну и еще — в этом мире отношение к внебрачным детям вряд ли столь же лояльное, как у нас.

И если на собственный статус можно наплевать, то отнестись столь же легко к статусу и будущему детей — нет. Им нужна семья, причем нормальная. Родители, которые будут если не любить, то хотя бы уважать друг друга. Которые смогут дать им чувство защищенности и хорошее детство. И сумеют показать правильную модель отношений.

А о какой правильности речь, если между родителями контракт?

Я отвлеклась от созерцания туч и скользнула взглядом по черновику, сознавая: ради благополучия детей соглашусь на любые условия. Гордость тоже куда подальше задвину — я буду настаивать на браке в случае чего.

И не важно, что Ринарион жениться не хочет. И то, что я сама категорически против вот такой принудиловки, роли также не играет. В случае беременности мы поженимся! Вот только…

Вписывать такое условие в мой издевательский список рука не поднималась. Впрочем, даже будь список серьезным, я бы все равно на этом моменте застряла. Ведь вопрос создания семьи — это нечто большее, о таком не на бумаге договариваться нужно. Хотя, если иных вариантов нет…

От немедленного решения дилеммы спас Ринарион. Заметив, что не пишу, а маюсь, он спросил:

— Закончила?

— Нет, — стараясь не показывать тревоги, призналась я. Потом взглянула на список еще раз и добавила: — Но для первого этапа переговоров, полагаю, хватит.

Его величество кивнул, поднялся и направился ко мне. Подошел, подхватил черновик и удивленно приподнял брови. Я же слегка растерялась, ибо готовности сесть и обсудить вот прямо сейчас, не было. К счастью, голубоглазое тиранство смотрело на вопрос так же.

Оценив количество пунктов, Ринар довольно небрежно свернул лист вчетверо и уверенно сунул его во внутренний карман своей куртки. После чего одарил меня очередным недобрым взглядом, кивнул и сказал:

— После ужина посмотрю.

Король тут же развернулся и направился обратно к своему столу, а я временно отодвинула грустные мысли и окликнула:

— А твой список где?

— Вечером отдам, — не оборачиваясь, буркнул Ринар.

Ответ не порадовал, но я, подумав, согласилась. Ладно, пусть будет вечером — надеюсь, что от любопытства до этого момента не помру.

А вот Бирису с Сарсом смерть от любопытства была прямо-таки гарантирована! Эти двое смотрели коршунами, ловили каждое слово, но рассчитывать на подробности все же не могли. Нет, возможно, королевские помощники и догадались, чему весь происходящий кипеж посвящен, однако легче им точно не стало. И спасать их от этих мук никто, разумеется, не спешил.

Пронаблюдав возвращение Ринара на рабочее место, я завинтила чернильницу, поправила стопку оставшихся чистыми листков и встала, дабы проследовать к уже обжитому дивану и подхватить недочитанную книгу.

Мне оставалась малость — дожить до вечера. Ну а дальше… Дальше видно будет.


После ужина мы расположились во второй, внутренней гостиной — да, той самой, где я первые ночи провела. Его величество уселся на диван, я же предпочла опуститься в стоящее напротив кресло. Затем приняла из рук Визо бокал белого вина и попыталась расслабиться.

Ринариону тоже бокал подали, а откупоренную бутылку поставили на низкий стол. Кроме прочего, на столе находились три тарелки с закусками, что намекало — кто-то решил, что переговоры затянутся. Ну да, вероятность действительно была…

Выполнив свои обязанности, Визо учтиво поклонился и направился прочь. Интуиция шепнула — слуга не вернется. Я даже не сомневалась, что обсуждение будет проходить в режиме тет-а-тет, поэтому никаких эмоций не испытала. И да, без свидетелей в данном случае определенно лучше.

Убедившись, что Визо нас покинул, король криво ухмыльнулся и отпил вина. Потом отставил бокал на столик и достал из внутреннего кармана два сложенных листка. Развернул первый, окинул взглядом и убрал обратно. И тут же занялся вторым.

То есть он снова развернул лист, откинулся на спинку дивана и начал читать. Ну а я, глядя на это, слегка опешила и задала закономерный вопрос:

— А я? В смысле, а твой список?

— Обязательно дам, — буркнул Ринарион. Отвлекшись от чтения, подарил суровый взгляд и добавил: — Только твой для начала прочту.

Подозрений, что ответного перечня не существует, не возникло — ведь ясно, что именно его полминуты назад в карман убрали. Однако ситуация все равно не порадовала…

— Ринар, — с нажимом позвала я.

Но он даже ухом не повел! Вместо того чтобы ответить, подхватил отставленный бокал и продолжил чтение, а я невольно надулась и вперила в монарха недобрый взгляд.

А через пару минут преисполнилась огромной благодарности за проявленное королем жмотство! Просто, будь у меня список, я бы пропустила прямо-таки чудесное зрелище! Я бы не увидела, как брови его величества в какой-то момент резко подскакивают вверх, а лицо вытягивается. А на благородной физиономии проступает самое искреннее изумление.

Миг, и брови Ринара поднялись еще выше, а изумление стало куда выразительней. Глядя на такое, я не могла не улыбнуться. Да-да, это вам не чужие письма читать!

Еще пара секунд, новая строчка, и от списка Ринар отвлекся. Прервал чтение, дабы взглянуть на меня.

Он точно старался держать лицо, но обескураженность я различила. Но смеяться, впрочем, не стала — так, улыбнулась уголками губ.

— Интересно… — протянул Ринар. Затем хлебнул вина и вернулся к списку. Вот только поводы для изумления, разумеется, не закончились, даже наоборот.

Моя обида отступила. Напряжение, связанное с вопросом беременности и детей, — тоже попятилось. С великим удовольствием я наблюдала за тем, как величество читает и удивляется. Клянусь, это было поистине смешно!

— М-да… — добравшись до конца листка, протянул король.

Снова взглянул на меня, но шока уже не прятал.

— А что такое «пирсинг»? — после долгой паузы поинтересовался он.

— Проколы. — Я указала на собственные проколотые, но на данный момент лишенные сережек уши и добавила: — В нашем мире их делают в самых разных местах.

Ринарион сильно скривился, как бы намекая на то, что пункт о «благожелательном выражении лица» неосуществим. И хотя реакция монарха ужасно забавляла, и я была готова смотреть вечно…

— Твой список, — требовательно протягивая руку, напомнила я.

— Угу. Как же! — неожиданно огрызнулся король.

Я искренне изумилась, а Ринар…

— Да я нежный юнец в сравнении с тобой! — заявил величество возмущенно. И я не сразу поняла, что речь о содержимом списков. В том смысле, что список оппонента явно проигрывает моему.

В этот раз сдержать улыбку не получилось, и я уже открыла рот, чтобы вновь потребовать документ, но…

— Свет, а давай по-хорошему? — Голос Ринара прозвучал неожиданно серьезно. А еще в нем толика усталости мелькнула.

Именно она, усталость, подсказала, что правитель Накаса действительно не шутит. Он в самом деле готов решать вопрос по-человечески. Учитывая, что для меня тема контракта изначально была фарсовой и желания торговаться вообще не имелось, я тоже посерьезнела и ответила, тщательно скрывая облегчение:

— Давай.

Ринарион улыбнулся и, вновь отставив бокал, аккуратно свернул список. Неспешно убрал бумагу во внутренний карман и подарил мне очень пристальный взгляд. Потом улыбнулся, нагло поманил пальцем и не менее нагло хлопнул себя по колену. И вот глупость — я не оскорбилась, а совсем наоборот…

Я ощутила прилив счастья, настолько огромного, что хватило бы на все существующие миры! Улыбнулась в ответ, плавно поднялась из кресла и направилась к Ринару. Проходя мимо столика, избавилась от бокала, чтобы через миг присесть на королевское колено и обвить шею его величества руками.

— Так-то лучше, — с наигранным неудовольствием пробурчал Ринар.

Невероятно, но в этот раз он посмотрел сначала в глаза и только потом на декольте. Его взгляд заметно затуманился, что вызвало вполне предсказуемый отклик: волну жара, за ней волну холода, следом опять жар вкупе со сладкой яркой судорогой.

— Значит, все должно быть плавно и медленно? — не спросил, а прямо-таки промурлыкал Ринар.

— Очень плавно, очень медленно, — вторя мужскому желанию, прошептала я. И наклонилась, чтобы коснуться таких манящих, таких притягательных губ.

Итог этого поцелуя был опять-таки закономерен… Причем поначалу кое-кто действительно пытался быть степенным и медленным, но темперамент взял верх. Только я, конечно, не жаловалась и не роптала. К счастью добавилось удовольствие — столь же буйное, как и сам Ринар.

ГЛАВА 15

А часом позже, когда первый голод был утолен, я стала свидетельницей занятной картины… Лежа на сильно измятом алом покрывале, наблюдала, как его величество спрыгивает с постели и окидывает пространство цепким взглядом. Затем отходит, подхватывает с пола расшитую золотом и серебром куртку и запускает руку во внутренний карман. А достав два очень знакомых листка, отбрасывает куртку и устремляется к тумбе, стоящей близ кровати…

Правитель Накаса присел на корточки и приложил к углублению в резном узоре свой перстень. После этого перед ним открылся сейф, в котором оба наших списка и исчезли.

Момент слегка удивил, но объяснение оказалось совсем не романтичным. Никаких «хочу сохранить на память о твоем чувстве юмора, милая» не прозвучало. А просто:

— Чтобы Визо случайно не отыскал.

Я вновь удивилась, но тут же поняла: в том, что Визо роется в карманах Ринара, нет ничего особенного. Ведь заниматься одеждой величества — его работа, только и всего.

Учитывая характер слуги и его интриганские наклонности, поступок короля вызвал прилив благодарности. А Ринар эту благодарность точно почувствовал и незамедлительно таким настроением воспользовался.

— Как насчет совместного приема ванны? — щуря свои голубые глазища, хитро предложил он.

Я испытала толику смущения, но, подумав, отказываться не стала. Ну а спустя еще три часа…

Уже чистая и бесконечно расслабленная я лежала в кровати, чувствовала тепло расположившегося рядом мужчины и понимала — нет, не уйду. Даже если станут выгонять и выпихивать, вцеплюсь клещом, но этот мир не покину.

В том же, что касается Ринара — если в процессе совместной жизни он будет хоть изредка вести себя так же, как сегодня вечером, то я согласна на любые условия. И ответных ультиматумов не предъявлю. Хотя…

— Дорогой, — потянувшись, позвала я.

Потом повернулась на бок и, водрузив ладонь на широкую мужскую грудь, принялась выводить пальцами узоры. Ринар точно ничего против склонности к таким вот художествам не имел, но руку мою все-таки поймал. Поднес к губам, поцеловал пальчики и лишь после этого откликнулся:

— Да, дорогая.

Мм… Слово «дорогая» прозвучало в его устах так, что я невольно начала таять. Но от главной цели не отвлеклась и выдохнула:

— Одно маленькое условие с моей стороны все-таки будет.

— Да?

Я улыбнулась наигранному скепсису, который в голосе его величества прозвучал и, будучи на двести процентов убеждена, что в таком пустяке Ринар не откажет, сказала:

— Первый храм. Он останется там, где стоит.

Спальню заполнила тишина — тяжелая и гулкая. А через минуту я услышала:

— Нет.

Ринарион был спокоен, но абсолютно непримирим. Вопрос сохранения Первого храма был не просто решен — он даже не обсуждался. Но…

Я вздохнула поглубже, аккуратно выдернула руку из королевского захвата и приподнялась на локте, чтобы заглянуть в глаза. Спальню освещал свет настенных бра, так что лицо величества я видела неплохо.

Никаких кривляний или желваков на скулах в данном случае не наблюдалось, однако чутье подсказывало — правитель Накаса реально уперся. Вот только…

— Ринар, это святыня, — сказала я мягко.

— Нет, — с прежней непримиримостью отрезал король.

— К тому же храм связывает меня с домом.

На сей раз король промолчал, а я поспешила этим моментом воспользоваться.

— Если ты разрушишь храм, я потеряю связь с родными.

— Не разрушу, а перенесу, — парировал Ринар.

— Разрушишь, — не пожелала согласиться я. — Там же еще фундамент, какие-то подземные строения, которые являются неотъемлемой частью…

— Первый храм — не единственный, — не желая принимать аргументы, процедил его величество. — А связь с твоим миром осуществляют не камни и не статуи. Связь осуществляет Богиня.

— Да, но ты уверен, что Богиня захочет помогать той, чей мужчина разрушил ее обитель?

— Не разрушил! — гаркнул монарх. — Перенес!

Он сел, причем весьма резко. Потом бросил недобрый взгляд на меня и вообще вскочил. Подхватив со спинки кровати пижамные штаны, натянул их, скрыв наготу, и сделал несколько нервных шагов по спальне.

— Света, я все понимаю, но в данном случае помочь не могу. Проси что угодно, только не это!

В миг, когда величество вскочил, я тоже села и за неимением сорочки прикрылась одеялом. Проводила забег монарха взглядом и попробовала воззвать к разуму:

— Ринар…

— Нет, — перебил мое намерение король. — Храм будет перенесен, и точка.

Чувствуя прилив раздражения, я сцепила зубы, а голубоглазый самодур…

— Я не могу и не желаю отступиться от этого решения, Света. Это вопрос принципа! Никто не имеет права шантажировать короля. Никто не имеет права диктовать мне условия, причем в таком тоне. Старая интриганка перешла границы дозволенного. Мало того что вмешалась в мою личную жизнь, так еще и…

Он замолчал, а я сощурила глаза и шумно выдохнула. И хотя все жесты, да и сам настрой собеседника четко свидетельствовали, что спорить опасно, не отступилась.

— Ринар, я очень люблю свою семью, — сказала спокойно, но достаточно жестко. — Я оказалась отрезанной от привычного мира, в окружении совершенно чужих людей. И в мою личную жизнь тоже вмешались. Эти письма — единственное, что у меня осталось. Если лишусь и этого…

— Света, нет! — рыкнул король.

Я вперила в Ринара гневный взгляд, но он все равно не проникся.

— Первый храм — не единственный, — сделав еще один нервный шаг, повторил он. — В том же, что касается Богини…

Он точно хотел продолжить, но я слушать не стала — упала на подушки и уставилась в потолок. Хорошо, дорогой. Я тебя поняла!

— Света, — позвал Ринарион, только я не ответила. Его величество молчанием не удовлетворился, и через пару минут, наполненных раздраженным сопением, в тишине спальни прозвучало требовательное: — Света!

Вот теперь я таки откликнулась. Выпалила:

— Да поняла я!

— Что ты поняла?

В голосе Ринара послышалась строгость, и вот она-то и добила. Я снова села, одарила собеседника убийственным взглядом и сказала:

— Что тебе глубоко плевать на мои чувства. Что чувство собственной важности для тебя несоизмеримо ценней. Конечно, ведь с момента принятия этого решения ничего не изменилось! Ведь у тебя нет ни малейшей причины это решение изменить!

Да, я скатилась до иронии, и Ринар, разумеется, понял. Только все равно не проникся…

— Света, нет.

Стало бесконечно жаль, что бокалы, равно как и бутылка из-под вина, остались в ванной. Точно знаю — вот сейчас я бы не промахнулась!

— Хорошо, дорогой. — Слово «дорогой» прозвучало поистине издевательски. — Я тебя услышала.

С этими словами я вновь упала на постель и тут же повернулась на бок — спиной к королю. Подгребла под себя одеяло, закрыла глаза и…

— Света, — отлично сознавая, что все эти маневры значат, процедил Ринар.

Пришлось вытащить руку из-под одеяла и показать жест. Да, неприличный и, как выяснилось, вполне его величеству понятный.


Ночь, как и ожидалось, прошла фигово — я ворочалась до самого рассвета, никак не могла уснуть. Виновник моей нервозности тоже ворочался, но недолго. Прошло меньше часа, прежде чем Ринар… нет, не захрапел, но почти.

Его ровное дыхание стало дополнительным поводом для бешенства. Очень хотелось взять подушку, накрыть ею красивое аристократичное лицо и, да-да, придушить!

Поглощенная этими мыслями, а также размышлениями о доме, Богине и том, как справиться с желаниями, которые навевает поставленная Богиней метка, уснула я лишь под утро. И проспала, если верить ощущениям, не больше пяти минут.

А проснулась от настойчивого стука в дверь и понимания, что Ринар подскочил и направился встречать визитера. Визитером оказался Визо, и это ничуть не удивило, а вот слова… Несмотря на разделяющее нас пространство и тихий шепот слуги, я услышала…

— Матушка Лария, — сказал интриган в белом камзоле. — Она очнулась.

Спальню накрыла оглушительная тишина. Затем раздался стук прикрытой двери и легкие, едва различимые шаги. Глаз я не открывала, но точно знала — его величество не идет, а прямо-таки крадется.

Потом матрас слегка прогнулся, а ощущение теплого тела, которое исчезло в момент, когда Ринарион из-под одеяла выбрался, вернулось.

Несколько секунд я продолжала притворяться спящей — хотела выяснить, станут меня будить или нет. Однако сон «божественного дара» оказался важнее новостей, что, впрочем, никак на настроение этого «дара» не повлияло. А оно из-за всех событий и пятиминутного сна было не самым оптимистичным.

Наконец, когда притворяться надоело, я показательно заворочалась и зевнула. Перевернулась на спину, открыла глаза и очень нехотя повернула голову, дабы взглянуть на растрепанного монарха.

— Доброе утро, — вежливо, хоть и хмуро, сказали мне.

Начинать день со ссоры не хотелось, но память о вчерашнем вечере подстегнула…

— А оно точно доброе? Ты уверен?

Король ожидаемо скривился, однако промолчал. Затем, выждав с пару секунд, потянулся в явном намерении подмять под себя и… ну поцеловать как минимум.

Только я, несмотря на привычный прилив жара, не далась — резво отползла и вперилась недобрым взглядом. И, дабы отвлечь величество от всяких мыслей, спросила:

— Кто приходил?

— Ты слышала? — чуть удивился король.

Я кивнула, а Ринар сказал:

— Визо, кто же еще.

— И чего хотел? — так как продолжения не последовало, «полюбопытствовала» я.

А в ответ услышала несколько неожиданное:

— Ну чего может хотеть Визо? Сказал, что твоя помощница пришла и что завтрак подан.

Мм… И все?

Мои брови непроизвольно поползли вверх, но взять себя в руки и скрыть удивление я все-таки успела. Может, почудилось? Или Ринар посчитал сообщение о пробуждении Ларии слишком стрессовым, чтобы озвучить его вот так, с ходу?

Как бы там ни было, но раскрывать свою осведомленность я не стала. Вместо этого кивнула на дверь ванной и спросила:

— Я первая?

— Как всегда, — улыбнувшись уголками губ, отозвался король.


Встреча с Тиной прошла без эксцессов. Присланная Сантой помощница втягивала голову в плечи и точно ждала выволочки, однако я упрекать не стала. Но вовсе не потому, что одобряла проявленную Тиной болтливость, просто в данный момент меня занимал совсем другой вопрос.

За завтраком тоже ничего выдающегося не случилось. Все прошло совершено буднично. Визо прислуживал, Ринарион пытался вести светские беседы, а я сидела, кривилась из-за вчерашнего и послушно ждала новостей.

Только никаких новостей не прозвучало! И это добавило хмурых ноток к моему и без того недоброму настроению. Дождь, которым разродились висевшие два дня подряд тучи, радости также не добавлял, поэтому из-за стола я вышла не слишком довольная.

А когда покинули покои и зашагали предельно знакомым маршрутом, терпение кончилось. Только спрашивать в лоб я опять-таки не стала, для начала другой, наводящий вопрос задала:

— Куда мы идем?

— Как это — куда? — хмыкнул король, помедлив. — Туда же, куда обычно. В кабинет.

А вот теперь я сказала:

— А Лария? Неужели мы несчастную старушку не навестим?

Величество слегка споткнулся и остановился, заставив остановиться и меня.

— Откуда знаешь? — посмурнев, поинтересовался он.

Я пожала плечами и, несмотря на некоторое желание помучить, сказала:

— В твоей спальне что-то со слышимостью.

— Да неужели? — недоверчиво протянул Ринарион. Тут же замолчал и сильнее нахмурил брови, а через миг скривился и выдал: — Ах да… — И после короткой паузы, причем не мне, а так, в воздух: — Я же лично просил магов повесить заклинание, чтобы не нужно было кричать.

Вот оно, оказывается, как…

Я плотнее сжала губы и уставилась вопросительно. А через полминуты услышала:

— К Ларии мы пойдем позже. Старушка только очнулась, она еще не в состоянии принимать гостей.

Осознавая, что пробуждение Ларии от меня вообще скрыли, я таким ответом не прониклась — сложила руки на груди и приготовилась топнуть ногой.

— А смысл к ней идти? — видя это настроение, спросил Ринар. — С твоим возвращением все уже решено, и существование зеркального обряда ничего не изменит. Да и вообще какая разница, очнулась Лария или нет? Что из того?

Я опять-таки не прониклась, продолжила стоять и сверлить взглядом. Через пару минут этого молчаливого бунта Ринар сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Только за зонтом зайдем.

С этими словами меня схватили за руку и потащили дальше, к кабинету. Вот только все вышло немного не так, как думалось.

Едва мы миновали пост стражи и переступили порог, Ринар гаркнул:

— Сарс, Бирис, взяли зонты и за мной!

Помощники, которые к моменту нашего появления, как всегда, в бумажках копались, резко подскочили с мест, а после некоторой заминки дружно направились к одному из шкафов. В итоге к двери, выводящей в парк, мы шли уже не вдвоем, а вчетвером.

И хотя разговаривать с Ринаром не хотелось, я все-таки уточнила:

— А помощники зачем?

— На случай, если попробуешь сбежать, — хмуро сообщили мне.

Ответ… нет, не огорошил, но почти. Сбежать? Учитывая, что Лария сейчас, вероятно, лежит трупом? Впрочем, чем черт не шутит? Но… а Сарс с Бирисом в случае чего точно сумеют помочь?

В сознании мигом вспыхнула картинка, как эти двое пытаются заловить меня, тающую в воздухе, и губы дрогнули в улыбке. И, невзирая на то, что разговаривать с одним самодуром по-прежнему не хотелось…

— Будь я на месте Богини, то перенесла бы твой «дар» обратно без всяких Ларий и обрядов.

Король резко остановился и довольно болезненно сжал мою руку.

— Еще хоть звук услышу, и мы никуда не пойдем, — процедил он.

Я поморщилась и попыталась руку у его величества отобрать, но не тут-то было.

— С… Света, — уже не процедил, а прямо-таки прорычал Ринар.

— Проблема моего отношения к происходящему решается одним твоим словом, — продолжая морщиться от боли, напомнила я.

А в ответ услышала закономерное:

— Нет. Сказал, что перенесу, — значит, перенесу!

Угу. А вариант, что Богиня разгневается и вернет меня в родной мир без всяких обрядов, голубоглазый самодур все-таки не рассматривал. В противном случае он бы точно и близко к храму не подпустил, а так…

В общем, да. Да, путь мы все же продолжили! Миновав последний коридор, прошли мимо очередного караула и окунулись в наполненный прохладой и сыростью мир. Ринарион забрал у Сарса один из зонтов, и мне пришлось прижаться к величеству теснее. И руку под королевский локоть подсунуть, и вообще язык прикусить.

Последнее — от излишней сосредоточенности. Просто помнила, сколько раз на этой дорожке спотыкалась, а сейчас, в дождь, падать не хотелось никак. Остаток пути мы прошли почти в обнимку и в молчании. Только сопели довольно громко, причем оба.

А дальше — по знакомому сценарию. Едва поднялись по широким ступеням и оказались возле массивной двери, его величество резко дернул за шнурок, а после распахнул дверь. Проявляя галантность, позволил даме войти первой, передал раскрытый зонт Сарсу и стремительно последовал за мной.

Оказавшись рядом, по-хозяйски водрузил руку на талию и притянул максимально близко. После обернулся к просочившимся в храм помощникам и подал тем какой-то знак.

Еще минута, и в первый зал вошла столь нелюбимая монархом Фивия…

— Ваше величество, леди Светлана, — кланяясь на ходу, доброжелательно приветствовала она. — Вы к Ларии? Проходите, матушка настоятельница ждет.


Лария нас ждала — учитывая изначальную настойчивость Ринара, интерес короля был, вероятно, первое, о чем вышедшей из летаргии настоятельнице сообщили. А вот общее состояние старушки стало поводом тихонечко присвистнуть…

Просто от бледности, достойной замороженного трупа, не осталось даже следа. Более того, на морщинистых щеках играл румянец, а сама Лария в момент нашего появления сидела на своей аскетичной кровати, весело болтала ногами и попивала что-то из большой кружки. А увидав вторгшихся к ней визитеров, широко улыбнулась и с живейшим интересом уставилась на меня.

Такая доброжелательность стала еще одним сюрпризом, а нескрываемый интерес заставил чуточку смутиться. Скорее инстинктивно, нежели осознанно, я присела в реверансе и пробормотала:

— Доброе утро.

— Ой, какая ты, — щуря глаза в явной попытке разглядеть метку на ауре, ответила Лария.

А вот Ринарион здороваться не спешил. Вместо этого король одарил хмурым взглядом сопровождавшую нас Фивию, и лишь когда женщина вышла, буркнул:

— Здравствуйте, матушка. Как самочувствие?

Сарс с Бирисом также остались за дверью, то есть с уходом Фивии мы оказались втроем. Это дарило надежду на откровенный разговор, впрочем… а о чем говорить, если все уже решено? Если все точки и так расставлены?

— Прекрасно, — отвечая на вопрос короля, прямо-таки пропела Лария. — Гораздо лучше, чем раньше. — И встречный вопрос озвучила: — А вы?

Ринарион традиционно скривился, а я, глядя на такую реакцию, подумала и скривилась тоже.

— Неужели так плохо? — вопросила Лария, ничуть нашим физиономиям не веря.

— Вы перешли границу дозволенного, — пробормотал король. На удивление спокойный, кстати.

Я же ответила более конкретно:

— Неплохо, но очень бы хотелось знать, какова вероятность вернуть меня домой?

На Ринара в этот миг не смотрела, но почувствовала — король напрягся. А храмовница окинула веселым взглядом и спросила:

— А что, сильно хочется?

Желание кивнуть было продиктовано вредностью, но я все-таки сдержалась. Ринарион тоже не шелохнулся, а Лария расплылась в новой улыбке и выпалила почти счастливо:

— Никаких!

Я опять-таки сдержалась, а кое-кто, не будем показывать пальцем, шумно выдохнул.

— Зеркала у этого обряда нет, — продолжила Лария. И подтверждая, что ей действительно обстановку доложили, добавила: — Вы зря моего пробуждения дожидались. Народ тоже взбаламутили зря.

— Народ баламутили не мы, — пробормотал его величество, только храмовница внимания на реплику не обратила. Старушка опять глядела на меня и… да-да, улыбалась!

Это был очередной повод для смущения, и я им, конечно, воспользовалась. Одновременно зацепилась за упоминание народа и подумала — интересно, а как люди к переносу Первого храма отнесутся?

— Матушка Лария, — не желая умалчивать эту мысль, позвала я. — У нас с его величеством возник некоторый спор, и… Как думаете, народ решение о разрушении этого храма поддержит?

— Не о разрушении, — тут же зашипел Ринар. — О переносе!

Я отреагировала на поправку гримасой, а Лария… Понятия не имею почему, но настоятельница смехом залилась.

— А еще Богиня, — продолжила я, когда Лария успокоилась. — Полагаю, что она может обидеться и отомстить.

— Богиня не мстительна, — вновь зашипел король. — А прецеденты переноса храмов уже были, и ничего ужасного ни в одном из случаев не произошло.

Вот теперь Лария таки ответила…

— Да, но те храмы посвящались младшим богам и были относительно новыми.

Голос старушки прозвучал мягко и доброжелательно, словно она нисколечко не настаивает, но…

— Нет, — припечатал Ринарион.

Опять-таки понятия не имею почему, но Лария вновь расхохоталась. А когда правитель Накаса отвесил едва заметный поклон и сообщил, что нам пора, отставила кружку и заявила, что намерена проводить.

Слова о том, что провожатые у нас есть, а самой настоятельнице лучше отдыхать, матушку не впечатлили. Она довольно бодро спрыгнула с кровати, натянула нечто похожее на халат и пихнула ноги в мягкие меховые туфли.

Сарс и Бирис, поджидавшие снаружи, очень явлению Ларии удивились, но дружно согнулись в почтительных поклонах. А Фивия, которая ожидала здесь же, восприняла происходящее как нечто само собой разумеющееся и, учитывая, что ее услуги стали не нужны, неспешно удалилась прочь.

Ну а мы, собственно, пошли. При этом я смогла вывернуться из захвата Ринариона и зашагала рядом с настоятельницей. Хотела сказать Ларии о том, что пытаюсь отстоять храм и что очень боюсь потерять связь с родным миром, но все-таки промолчала. Просто матушка и сама мою позицию видела…

К тому же еще не вечер. В том смысле, что бульдозеры под стенами храма еще не стоят. Но вот вопрос — что делать, когда «бульдозеры» таки приедут?

Когда прошли через массивные двери и очутились на увенчанном козырьком крыльце, Лария остановилась. Я, подумав, тоже притормозила, пропуская Ринара и его помощников вперед. А те задерживаться не стали — сошли по ступеням, раскрыли зонты…

— Мне нужно пару минут, — обращаясь к его величеству, сказала я.

Мое желание пообщаться с ушлой старушкой тет-а-тет монарха точно не порадовало, однако запрещать он все-таки не стал. Приняв из рук Сарса зонт, король неспешно зашагал по парковой дорожке. Остановился шагах в десяти и, повернувшись к помощникам, начал что-то вещать.

Я же, пронаблюдав эту картину и убедившись, что величество не слышит, повернулась к Ларии и сказала для начала о главном:

— Спасибо вам.

Старушка недоуменно заломила бровь, потом глянула на стоящего в отдалении Ринара и выдала чудесное:

— Не за что!

Я шутку оценила и улыбнулась, но тут же к следующему вопросу перешла:

— Чем я могу помочь?

— Если ты о храме, то поверь, ты уже помогла, — ответила Лария. — Ты посеяла в сердце Ринариона сомнения, а это, учитывая упрямство нашего короля, немало.

— Сомнения? — удивилась я. — Разве вы не слышали его «нет»?

— Его величество умеет выглядеть категоричным, — заявила настоятельница. — Но поверь, это уже не та уверенность, которая была вначале.

Мои брови непроизвольно устремились вверх. Не та уверенность? В таком случае даже боюсь представить, что в том самом начале было!

— Но если он все-таки решится? — не удовлетворившись ответом, уточнила я.

— Мы что-нибудь придумаем, — заверила старушка.

Ее убежденность в том, что Первый храм все равно устоит, показалась не слишком обоснованной. Однако возражать женщине, сумевшей устроить Ринару настолько веселую жизнь, я не стала. Посчитав, что разговор окончен, приготовилась присесть в новом реверансе и распрощаться, но Лария остановила.

— Это не все, что тебя волнует, — проницательно сказала она.

Я опустила глаза и, кажется, слегка покраснела. Но повода умалчивать не было, поэтому…

— Да, не все, — помедлив, сказала я. И, сделав глубокий вздох, призналась: — У меня к его величеству чувства. Но я сомневаюсь, что чувства настоящие, а не наведенные меткой. И что в такой ситуации делать — не знаю. Я не хочу быть жертвой приворота, понимаете? Я хочу… влюбиться самостоятельно.

Губы храмовницы вновь дрогнули в улыбке, на сей раз очень теплой и ласковой.

— Метка не может внушить любовь, — сказала Лария. — Богам подобное тоже неподвластно. Только человек решает, открывать сердце этому чувству или нет.

Я невольно напряглась, ибо слова настоятельницы с моими выводами не очень-то совпадали. А Лария продолжила:

— Случаи появления меток описаны в исторических хрониках и изучены довольно хорошо. Вопрос любви ученые тоже поднимали. Доподлинно известно, что влюблялись далеко не все. Значительная часть подобных союзов основывалась на уважении и взаимной выгоде.

— То есть… — попыталась осознать я.

— Да, твои чувства отношения к метке не имеют, — подтвердила Лария. И добавила: — Единственное, что могла сделать метка, — создать условия для того, чтобы вы с его величеством узнали друг друга получше. Чтобы не смогли проигнорировать возникшую между вами связь. Чтобы не смогли от этой связи убежать.

Тут же вспомнилась телепортация с ее нестабильным радиусом и сексуальное желание, которое, по крайней мере, вначале точно навязанным было… М-да, уж с чем-чем, а с созданием условий метка точно справилась.

Но если чувства любви божественная магия не навевает, значит, Ринарион… точно меня не любит. Ну а я сама… Черт! Как все-таки неприятно сознавать, что твои чувства безответны.

Сердце кольнула иголочка боли, а вспорхнувшее было настроение снова рухнуло вниз. Я повернула голову, чтобы взглянуть на того, кто не испытывает ничего, кроме внушенной меткой страсти, и поймала очередной хмурый взгляд голубых глаз.

Выдача указаний Сарсу с Бирисом уже закончилась, и теперь монарх просто стоял и ждал. И, судя по всему, начинал из-за моей медлительности раздражаться.

Заметив, что смотрю на него, величество кивнул в сторону дворца, поторапливая. Но в свете полученной информации идти совершенно не хотелось. Поэтому я махнула рукой, предлагая его самодурству подождать еще чуть-чуть. Только король жестом не проникся — пожал плечами, развернулся и зашагал прочь.

А я застонала, понимая, что сейчас будет! Поспешно кивнула Ларии и уже приготовилась поймать ощущение провала и оказаться прижатой к королевской груди, но…

Ринар сделал несколько шагов, и радиус действия связующего нас заклинания точно оказался превышен. Только никакого переноса не случилось. Ничего не произошло!

Такой поворот вызвал закономерный шок, причем не только у меня — Ринарион резко остановился и, круто развернувшись, замер.

Нас разделяло не меньше двадцати шагов, но изумление, отразившееся на лице короля, я видела преотлично. И не могу сказать, что оно порадовало, просто…

— Что-то не так? — встряла в наше недоумение Лария.

— Телепортация, — помедлив и все так же глядя на величество, пояснила я. — Она почему-то не сработала.

— Ах это… — вздохнула настоятельница. — Так это вполне закономерно. Храм есть убежище. Телепортировать кого-либо с территории храма невозможно.

Я невольно нахмурилась и, бросив взгляд на приоткрытую дверь, озвучила очевидное:

— Но мы не в храме.

— Как это? — Удивилась в свою очередь старушка. И, указав на каменные ступени, добавила: — А это что?

Вспомнилось последнее посещение — то самое, когда я об отмене телепортации просила. В тот раз заклинание все-таки сработало, но… в тот раз, прежде чем начать эксперимент, я с этих ступеней сошла.

— А… — начала я, но запнулась. Сделала судорожный вздох, и вот теперь сформулировала: — А в исторических хрониках про это пишут?

— Может быть, — нахмурившись, сказала Лария. — Хотя о чем тут писать? Про данное свойство храма все знают. Это совершенно очевидно.

Совершенно очевидно? Блин, ну как всегда. Все, что элементарно, не помнится и вообще забывается. Зато остальному придается самое большое значение.

— А что? — вновь встряла настоятельница.

— Ничего. Просто в первые дни эта телепортация ужасно раздражала, и если бы кто-то вспомнил про храм…

В этот миг, учитывая предыдущие выходки, возникло подозрение, что о храме Ринарион все-таки помнил. Однако король подозрение развеял — он развернулся и сделал еще с десяток шагов. Вновь остановился, развернулся и посмотрел озадаченно. Затем жестом приказал оставаться на месте и в сопровождении помощников поспешил в сторону дворца.

Лария наблюдала за происходящим с недоумением, а я смотрела напряженно. Ринар, безусловно, пытался проверить, что будет, если на большее расстояние отойти.

Вот только итог предпринятого королем эксперимента лишний раз доказал, что настоятельница права. То есть ничего не произошло. Телепортационного скачка не случилось!

Я видела, как король остановился и опять повернулся. Судя по всему, вот сейчас он таки вспомнил о защите храма. Прищурившись, я смогла различить — величество машет, безусловно, предлагая сойти с крыльца. И я даже занесла ногу, чтобы шагнуть на следующую ступеньку, но…

— Что опять? — видя, как застываю на половине движения, спросила Лария.

— Нет. Ничего.

Я вернулась обратно и опять застыла. Просто очень хотелось посмотреть, что дальше будет.

И продолжение в самом деле последовало. Спустя пару минут от застывшего на очень приличном расстоянии трио отделился Бирис и бодренько помчался к нам. А очутившись возле первой ступеньки и чуточку отдышавшись, поклонился и сказал:

— Леди Светлана, будьте добры, спуститесь, пожалуйста, на дорожку.

— Извини, Бирис, но нет, — выдержав приличную моменту паузу, выдохнула я. Потом повернулась к сильно озадаченной Ларии и прошептала: — Кажется, я знаю, как спасти ваш храм.

ГЛАВА 16

Настоятельница полулежала на своей аскетичной кровати и… нет, не хихикала, но почти. Я же сидела рядом на стуле — пила чай и улыбалась. А что? Почему не поулыбаться, если все складывается так удачно? Ведь каким бы принципиальным Ринарион ни был, но переносить храм, пока здесь находится «божественный дар», точно не станет. Он своему королевству не враг.

Попытка вытащить отсюда иначе, с помощью банальной силы? Вариант, разумеется, возможен, но до меня же сперва добраться нужно! А мы, если его голубоглазое тиранство решение не отменит, возьмем и на осадное положение перейдем!

Тем более что запасов в подвалах храма, как заверила Лария, предостаточно. Ну и сама осада божественной обители незамеченной, конечно, не останется. Подобное точно вызовет волнения и осуждения в народе. То есть если осада и случится, то продлится недолго.

Так что поводы для радости действительно имелись! Но и без ложки дегтя, увы, не обошлось…

Я старалась не показывать и даже не думать, но в миг, когда отказывала Бирису, в сердце теплилась надежда — его величество с таким решением не согласится и лично за своим «даром» придет. Вот только… нет. Не пришел. И столько трактовок у этого поступка было…

А еще была я сама. В смысле, мои чаяния и решения. Ведь Ринар дал множество поводов для раздражения, а я тысячу раз приходила к выводу, что величество следует наказать. При этом ужасно расстраивалась из-за своей мягкости и неспособности побороть подогреваемое меткой возбуждение.

Теперь же я была лишена любой возможности свои мстительные решения нарушить, и мне следовало такому положению радоваться! Но возможность щелкнуть одного монарха по носу радости все-таки не приносила. Вернее, приносила, но…

В общем, несмотря на сиятельную улыбку, внутренне я пребывала в растерянности. Зато Лария радовалась искренне и безмерно.

— Я же говорила, что решение непременно найдется, — то и дело повторяла она. — Я же говорила, что Богиня без защиты не оставит!

Спустя час вот таких реплик и взаимного обмена улыбками настоятельница принялась расспрашивать о моей жизни и моем мире. Вот теперь внутреннее смятение подвинулось — ведь кто бы что ни говорил, но перенос храма действительно может лишить связи с родными.

При том что родители и Юльчик и так в абсолютной панике, потеря связи приведет к настоящей катастрофе. Вот только Ринару на проблемы моих близких наплевать, желание лишний раз продемонстрировать собственную власть для этого самодура важнее. Так о каких сожалениях речь?

Но сожаления все равно были. Мне все равно хотелось, чтобы все происходило иначе — лучше и светлей. Правда, рассказывать, поражая храмовницу реалиями родного мира, это не мешало.

Зато когда в дверь тесной кельи постучали, а в образовавшуюся щель протиснулась голова одной из монахинь и сообщила, что к Ларии визитер, сердце опять сжалось. Жаль только, визитером оказался не Ринар — с разрешения старушки в келью проскользнула Низа.

Увидав меня, «белая шапка» сильно удивилась и прищурилась, проверяя наличие метки. А убедившись, что знак никуда не делся, удивилась еще сильней.

— Вы здесь? — выдохнула она. — Но как? Почему?

— Пытаюсь воспитывать короля, — призналась я с улыбкой.

— А ваша телепортация? — продолжила недоумевать Низа.

Вот в этой реплике, в отличие от первой, отчетливо прозвучали нотки фальши, и я тоже прищурилась. Потом припомнила нашу первую и единственную встречу и прищурилась сильней.

Да, Ринарион, будучи представителем светской власти, забыл о столь элементарной особенности, что храм есть убежище. Но Низа-то забыть не могла! Вот только…

— Почему вы не сказали, что стены храма от телепортации защищают?

По лицу «белой шапки» пробежала тень легкого, но несколько шкодливого испуга, однако тушеваться храмовница не собиралась. Ответила:

— Вы про это не спрашивали.

Я шумно втянула ноздрями воздух и вновь попыталась вспомнить ту встречу. А ведь матушка права… Ринар интересовался возможностью переместить меня обратно в мой мир и снять метку. А вот про запрет телепортации величество не заикнулся.

Но это была уже софистика! Низа прекрасно ситуацию понимала и могла подсказать! Тем не менее, равно как и сопровождавшие ее коллеги, предпочла промолчать. Ну не зараза ли?

— Леди Светлана, метка на вашей ауре — символ воли Богини-Матери, — видя мой скепсис, напомнила Низа. — Пойти против Богини? Да еще по собственной инициативе? Вы же понимаете, что я не могла.

Увы, но я действительно понимала. А еще я понимала, что, напомни «белая шапка» про храм, и все бы сложилось совсем иначе. Да, наши с Ринаром отношения не идеальны, но и не так уж плохи. И тот факт, что мы с величеством постоянно были вместе, сыграл в этом вопросе не последнюю роль.

Так что поводов ворчать на Низу все-таки не имелось, поэтому я выдохнула и беспечно махнула рукой. А храмовница просияла и обратилась уже к Ларии:

— Как себя чувствуешь?

— Чудесно! — прощебетала старушка. И слегка вытянув шею, дабы рассмотреть получше, спросила: — А что это у тебя?

Вот только теперь я заметила в руках Низы стопку скрепленных между собой листков. Но, в отличие от Ларии, никакого интереса к этим листкам не испытала.

— Легенда о возникновении Железных гор, — сказала «белая шапка». — Помнишь, ты просила?

Старушка, безусловно, помнила, а Низа…

— Я хотела принести сами свитки, но они буквально рассыпались в руках, и часть текста от старости поплыла. Поэтому я переписала.

— Ой, ну зачем… — начала было настоятельница.

— Мне несложно, — с улыбкой ответила Низа. После чего шагнула к высокому столику, который стоял между кроватью и оккупированным мною стулом, и, водрузив на него обсуждаемый документ, огляделась.

«Белая шапка» искала, куда бы присесть, но единственный стул был занят, поэтому Лария подтянула ноги и указала на край кровати.

Я попыталась проявить вежливость и встать, дабы освободить место и вообще келью покинуть. Но была остановлена…

— Нет-нет, — сказала Лария. — Сиди.

— Но…

— Все хорошо, — заверила старушка. — Ты не помешаешь.

Низа это мнение разделяла, о чем сообщила ее улыбка, и я, подумав, осталась. Подхватила чашку с недопитым чаем, сделала глоток и услышала:

— Ты хорошо выглядишь. — Реплика принадлежала Низе и адресовалась, разумеется, «больной».

— Это все Фивия, — пояснила настоятельница. — И ее тонизирующий настой.

«Белая шапка» неожиданно скривилась, чем невольно напомнила об отношении к Фивии Ринариона. И добавила, покачав головой:

— Лария-Лария…

Старушка картинно закатила глаза, а через секунду парировала:

— Матушка Фивия давно доказала свою преданность храму. Она работает не покладая рук и делает побольше многих. Ее прошлые взгляды — это юношеский максимализм. Низа, ты ведь знаешь, как молодые к жизни относятся! Им кажется, что жизнь будет длиться вечно и что все окружающие — дураки. Молодости свойственно бунтовать против устоев общества. Но это проходит.

Слова точно звучали не впервые, и «белую шапку» они не впечатлили. Только уходить в философию Низа не стала, ее ответный аргумент был проще и носил чисто прикладной характер:

— Если Фивия оставила прошлые взгляды, то почему она не принимает участие в таинствах, посвященных Богине? Почему, когда речь об обрядах, где в свидетелях сами боги, Фивия всегда остается в стороне?

— Мм… А вот до этого еще не дозрела, — чуть растеряв пыл, ответила старушка.

— Не дозрела? — переспросила Низа. — За столько лет?

В общем, взгляды на матушку Фивию у Низы и Ринара совпадали, однако улыбки этот момент не вызвал. Наоборот — я ощутила толику тревоги, правда проникнуться этой тревогой не успела. Просто отвлеклась…

Дело в том, что когда возвращала чашку на столик, зацепилась взглядом за надпись, украшавшую первый лист переписанного «белой шапкой» сочинения. Что-то в этой надписи показалось странным, и я слегка выпала из реальности.

Я сидела, смотрела и усиленно пыталась понять, что именно меня смущает. А потом догадалась — надпись была слишком аккуратной и какой-то очень округлой. Этакий даже не женский, а истинно девчачий почерк.

Уже не слыша, о чем говорят храмовницы, я потянулась и осторожно приподняла первый лист. Только надежда не оправдалась — сам текст был написан той же рукой, и от заголовка, который вполне мог сделать кто-то другой, не отличался.

Это вызвало новый прилив растерянности, и я решила уточнить.

— Матушка Низа, — некультурно перебив разговор, позвала я. А когда храмовница отвлеклась, продолжила: — Извините, а вы точно сами этот текст писали?

На лице «белой шапки» отразилось недоумение, и ответ прозвучал далеко не сразу.

— Да. А почему вы спрашиваете?

Я подхватила документ, пролистала… Потом озвучила:

— Ваш почерк. В письме, которое вы прислали Ринариону, он был совершенно другим. В письме он был размашистым, с острыми углами.

— В каком еще письме? — нахмурилась Низа.

— В том, в котором вы угрожали его величеству общим молебном и рассказывали о решении Большого собора.

— Чего-чего? — шокированно выпалила «шапка».

А я замолчала. Бросила новый взгляд на переписанную легенду и непонимающе уставилась на замерших храмовниц.

— Так, еще раз… — выдержав паузу, выдохнула Низа. — Какое такое письмо?

— С угрозами, — повторила я. — С сообщением, что вы созвали Большой собор, на котором постановили, что возвращать меня в родной мир нельзя. И где говорилось, что в случае если Ринарион на этот шаг пойдет, то вы организуете общий молебен, призванный убедить Богиню запретить мой переход. Но это в случае, если у проведенного матушкой Ларией обряда все-таки найдется «зеркало».

Я замолчала, а Низа и Лария вытаращились еще сильней. И хотя ситуация была уже ясна, «белая шапка» сказала:

— Я такого не писала, и Большой собор с весны не собирался. В том же, что касается угроз королю, подобное вообще невозможно. Самоубийц среди нас нет. Не считая разве что матушки Ларии. — Храмовница иронично ухмыльнулась.

Келью заполнила тишина, и хотя ситуация опять-таки была ясна, я спросила:

— Выходит, Ринариону подсунули фальшивку?

— Подождите, — ответила Низа.

— А чего тут ждать? — Жутко хотелось вскочить и пробежаться по комнате, но тесная келья к пробежкам не располагала. — Получается, Ринара дезинформировали, а он…

— Леди Светлана! — перебила Низа. И добавила уже мягче: — Подождите.

Я действительно замолчала, а на губах собеседницы вспыхнула внезапная и не слишком логичная улыбка. Лария тоже отчего-то повеселела и даже хихикнула пару раз.

— Леди Светлана, я являюсь секретарем Большого и Малого соборов, — вновь заговорила матушка Низа. — И именно я уведомляю его величество о тех решениях, которые представителями нашего духовенства принимаются. Отчеты пишу не часто, но они, как правило, весьма конфиденциальны. Эти отчеты передаются лично королю, и поверьте, уж что-что, а мой почерк его величество знает.

Я… нет, не поверила. Просто видела количество бумаг, которые через монарха проходят, и запомнить почерк какой-то, пусть даже важной храмовницы? Нет, теоретически это, конечно, возможно, но…

— К тому же на всех официальных документах храма и на бумагах, которые ссылаются на собор, всегда ставится большая красная печать, — продолжила Низа. — На документе, который видели вы, такая печать была?

— Нет, — выдохнула я.

И поняла: Ринар действительно знал, что письмо — фальшивка. Ведь даже если закрыть глаза на очень примечательный «девчачий» почерк Низы, то забыть про печать, которая удостоверяет подлинность и правомочность храмовых документов, невозможно. Особенно, когда в документе написано про бунт!

Вот только…

— Откуда же эта фальшивка взялась? И почему Ринар преподнес ее как подлинник?

Мои вопросы потонули… нет, не в смехе, но в улыбках. Причем улыбки эти были до того радостными, что стало неуютно. И хотя на грани сознания замаячила одна догадка, я эту догадку придушила. Предпочла немного абстрагироваться.

— Откуда фальшивка взялась… — хитро протянула Лария.

— Откуда взялась фальшивка, которую Ринарион преподнес как подлинник?! — торжественно перефразировала Низа.

Возникло иррациональное желание взвыть и спрятаться куда-нибудь под коврик, но вместо этого пришлось сказать:

— Я видела почерк Ринара, тот документ писал не он.

— А почерки Бириса и Сарса ты знаешь? — встряла… излишне живая после летаргического сна старушка.

Сердце сжалось в непонятной судороге, в душе вспыхнуло какое-то странное, неясное чувство. А еще вспомнилось, как эти трое шушукались накануне, и канцеляриты, которыми прямо-таки пестрело письмо. Такие слова не слишком с образом храмовницы вязались, зато с образом королевских помощников — вполне.

— Итак, в письме были угрозы, — продолжила рассуждения Низа. — А что случилось дальше? После того как вы об этих угрозах узнали?

Отвечать не хотелось. Ну вот совсем! Тем не менее я сказала:

— Ринар заявил, что отпустить меня не может. Что я навсегда останусь здесь.

Храмовницы дружно расцвели совершенно невероятными улыбками, а через миг я услышала слова, от которых сердце сжалось еще сильнее.

— Кажется, кто-то влюбился, — протянула Низа.

— Не кажется, — откликнулась Лария. — Точно!

Не выдержав, я закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Безумно хотелось поверить, но…

— Да при чем тут любовь? — убирая руки, возразила я. — Просто он, видимо, не знал, как сказать.

— Ринар не знал? — рассмеялась Низа.

— Скорее, пытался остаться хорошим в твоих глазах, — добавила Лария проницательно. — Хотел спихнуть свое решение на собор. Мол, это не я, это служители храма виноваты.

Увы, но не согласиться с этим выводом было сложно. Вот только…

— Нет, я все равно не понимаю. Ведь это абсолютная детскость. Глупость, достойная подростка, а никак не короля.

— Думаю, ему простительно, — вступилась за правителя Лария. — Ведь он никогда не влюблялся. У него это в первый раз.

— И, как понимаю, в последний, — добавила Низа. И тут же поспешила вернуться к главному: — А что дальше? Как вы на эти слова отреагировали?

— Обрадовалась, — чувствуя прежнее смущение, призналась я. — А потом расстроилась и разревелась.

— А он?

— Разозлился и…

— Что? — подтолкнула «шапка» нетерпеливо, а я на несколько коротких, но таких удивительных секунд провалилась в воспоминание.

Если предположить, что Ринарион и впрямь испытывает какие-то чувства, то события того дня обретают совсем другой смысл. Ведь он решил, что причина моих слез в том, что придется остаться в этом мире. А потом напомнил про письмо, адресованное Юльке, и нарвался на весьма жесткий ответ. И да, в тот момент я была крайне убедительна. Ну а дальше мне выдвинули совершенно хамский ультиматум, и…

— Леди Светлана! — Низа аж заерзала.

— И ничего, — помедлив, выдохнула я. — Простите, но там уже личное.

Храмовницы дружно скисли, что же касается меня…

Мысль о том, что мои чувства взаимны, согрела сердце, однако верить я все-таки не спешила. Ведь на вопрос о свадьбе его величество скривился, и еще — я тут, а он до сих пор не пришел. И решение о переносе храма не отменил, хотя знает, насколько это для меня важно. Вот как такое поведение понимать?

Однако, невзирая на сомнения, сердце пело и трепетало, а к губам буквально прилипла совершенно глупая улыбка. И мысли устремились в облака, так что оклик матушки Ларии я услышала раза с третьего, наверное.

— Света! Света, ты с нами? — вопрошала она.

А после того как я отрицательно мотнула головой, расплылась в очередной улыбке и поинтересовалась:

— Хочешь побыть одна?

Я внезапно поняла — да, очень. И, конечно, кивнула.

— Тогда можешь идти, — сказала Лария. — Комната для тебя наверняка готова. Если в коридоре никого не встретишь, то там на стене есть колокольчик. Позвони, и кто-нибудь обязательно придет и проводит.

— Спасибо, — поднимаясь с насиженного стула, сказала я.

— Не за что… — вновь просияла Лария.


Келья, в которую меня поселили, была столь же крошечной и аскетичной, как и та, где обитала настоятельница. Впрочем, тут, как поняла, все комнаты такие: все-таки храм — обитель духа, а не плоти.

После просторов дворца подобный минимализм, включая голые, покрытые побелкой стены и очень низкие потолки, должен был давить, но я чувствовала себя вполне комфортно. Даже кровать, на которую сразу улеглась и которая оказалась не жесткой, а прямо-таки каменной, не напрягала.

Просто я была не здесь. Несмотря на то что особой склонностью к фантазиям никогда не страдала, всецело витала в облаках и вернуться на землю не могла. А думала, разумеется, о Ринаре. Ну и обо всем, что случилось за последние дни.

Мне вспоминалось пробуждение в королевской кровати, первая встреча с его величеством и статуэтка, которой намеревалась в правителя Накаса запустить. Алое покрывало, которое так и норовило сползти, первый телепортационный скачок, благожелательность Визо, знакомство с Сантой и вообще все.

Отдельно и особенно ярко вспоминались губы, руки и, как ни странно, бесчисленные недовольные гримасы. Ну и жар, который посещал каждый раз, едва Ринарион оказывался ближе положенного…

Сейчас жар тоже присутствовал, но, к моему огромному счастью, это напоминало лишь тление. И очень хотелось верить, что до стадии настоящего жара, который может заставить плюнуть на принципиальность и покинуть храм раньше, чем его величество одумается, не дойдет.

То есть да. Да, я по-прежнему намеревалась держаться! Хотя мысль о том, что Ринарион, возможно, тоже что-то испытывает, будила желание оказаться как можно ближе. Чтобы попробовать проверить. Чтобы попробовать понять. Чтобы…

Но я все-таки держалась! Героически дожила до обеда и даже попробовала храмовую кухню — столь же аскетичную, но вполне вкусную. До ужина тоже дотянула, а вот потом…

Когда на мир опустилась ночь, а морось, капавшая с неба последние несколько часов, превратилась в тугой ливень, стало невыносимо. Я почувствовала себя лишенным дозы наркоманом! Причем хотелось вовсе не интима, а просто ощущения, что он здесь, рядом.

Только Ринар был далеко. Более того, он так и не пришел. И это било по нервам с невероятной силой. Он заставлял мерить шагами тесную, освещенную светом единственного магического фонаря келью и молчаливо выть.

В какой-то момент я даже шагнула к двери в твердом намерении покинуть храм, чтобы… нет, не увидеться, а объясниться! Чтобы спросить у его величества — почему?! Но вовремя это желание укротила.

Отвесив себе дюжину мысленных пощечин и напомнив о гордости, решительно шагнула к еще застеленной кровати. А в следующий миг подскочила и едва не взвизгнула. Просто стук в дверь прозвучал слишком неожиданно и на фоне царящей вокруг тишины оглушительно громко.

Отвечать не хотелось, но мысль о том, что посетителем может оказаться король, заставила развернуться и стремительно пересечь узкое пространство. Откинуть крючок, на который дверь запиралась, и осторожно эту самую дверь приоткрыть.

Увы, но надежда не оправдалась. Только вместо положенного разочарования я испытала толику страха. Просто там, в коридоре, стояла матушка Фивия. Как всегда, доброжелательная, но…

Все-таки прав был тот, кто сказал, что паранойя заразна. Отношение Ринариона и сегодняшние гримасы Низы сделали свое дело, и смотреть на Фивию как прежде, без эмоций, я не могла. Зато отлично сознавала неадекватность такого отношения и сделала все, чтобы свои эмоции скрыть.

— Матушка? — спросила я недоуменно.

— Я увидела свет из-под вашей двери, — с обычной благожелательностью ответила та. — Не можете уснуть?

Я невольно прислушалась к тишине и с некоторым неудовольствием отметила, что мы с Фивией, кажется, единственные, кто еще на ногах. Этот момент заставил мысленно поежиться и вызвал необъяснимое желание захлопнуть дверь, но я опять сдержалась. И ответила совершенно честно:

— Нет, не могу.

— Я так и подумала, — отозвалась Фивия.

В следующий миг мне протянули кружку, над которой поднимался заметный парок.

— Я заварила для вас успокоительный чай. Выпейте, он поможет.

Подумав, я кивнула, предложенную кружку приняла и невольно почувствовала себя героиней старого фильма о трех мушкетерах. Угу, той самой Констанцией Бонасье, которая в Бетюнском монастыре с миледи воркует.

Только я, в отличие от книжно-киношной героини, пить предложенное зелье не собиралась. Нет, умом понимала, что напиток, скорее всего, безопасен, но подхваченная от Ринара паранойя была сильней.

— Спасибо, матушка Фивия.

— А платье? — вновь заговорила та. — Вы ведь не сможете расстегнуть самостоятельно.

Это была чистейшая правда, только чувство тревоги усилилось, поэтому…

— Не волнуйтесь, справлюсь.

С этими словами я отступила от двери, дабы поставить чашку на столик, а когда вновь повернулась к Фивии, увидела на ее лице неестественно широкую улыбку. Следом прозвучало:

— Не верите?

Я недоуменно приподняла бровь, а храмовница улыбнулась еще шире.

— В мои благие намерения не верите.

Это был уже не вопрос, а констатация факта. И как на подобное ответить? Нет, ну в самом деле?

— Мне известно о вашем прошлом, — пытаясь выкрутиться из неловкой и в общем-то пугающей ситуации, сказала я. — Но каждый имеет право на ошибку…

— Не лгите, — перебила Фивия.

Я искренне растерялась, и собеседница эту реакцию, конечно, заметила. И продолжила с некоторой задумчивостью:

— Его величество не раз требовал у Ларии если не прогнать, то хотя бы перевести меня в другой храм подальше отсюда. Годы верной службы его не убеждали. Король верил, что я просто жду удобного случая. Что, если он был прав?

Все. Уровень тревоги достиг пика, но растерянность оказалась сильней. Дело в том, что улыбка Фивии поблекла, а голос звучал слишком спокойно. Полагаю, именно поэтому я не закричала, а просто шагнула к двери, взялась за ручку и сказала:

— Уйдите.

Вот теперь улыбка вспыхнула снова, а я услышала тихое и насмешливое:

— Нет.

Раньше, чем успела хоть как-то среагировать, Фивия махнула рукой, и мир перед глазами подернулся странной серой дымкой. Я попыталась закричать, но даже рта раскрыть не смогла. С ужасом и какой-то отстраненностью наблюдала, как татуировка, украшающая одну из рук храмовницы, оживает. Как черный узор вытягивается, превращаясь в призрачные щупальца. Как эти щупальца тянутся ко мне.

Несколько бесконечных секунд, и тьма обвилась вокруг горла, а дымка, застилавшая глаза и лишавшая воли, растаяла. Только легче от этого, увы, не стало. Как и секунду назад, ни пошевелиться, ни закричать я не могла.

А Фивия вновь посерьезнела…

— Все давно спят, — подтверждая прежнюю догадку, сказала она. — Нас никто не услышит. Что же касается тебя… это даже хорошо, что ты будешь в сознании. Думаю, Богиня твой страх оценит.

Страх? Да это не страх, это ужас! Вот только…

Магия Фивии парализовала, но я внутренне уперлась и, повинуясь скорее интуиции, нежели разуму, попыталась сжимающую горло тьму оттолкнуть.

Думала — бесполезно. Думала, никто этих усилий не заметит. Но…

— Очень смешно. — Фивия действительно повеселела. — Только я все равно сильней. Даже при том, что эти стены частично мои способности глушат.

Невольно вспомнились слова Ринара о том, что Фивия одна из сильнейших, и сердце будто льдом сковало. А храмовница тихо рассмеялась и сказала:

— Пойдем.

Идти? Клянусь, это было невозможно! Просто тело оцепенело от ужаса! Но тьме, которая, кажется, начала проникать под кожу, было плевать. Она заставила двигаться!

Повинуясь жесту храмовницы и чувствуя себя подвешенной на ниточки марионеткой, я покорно вышла в коридор. А Фивия переступила порог кельи, дабы щелкнуть пальцами свободной руки, гася магический светильник.

Невзирая на то что по стенам коридора также мерцали светильники, тьма ударила по глазам — к сожалению, эти светильники были настолько тусклыми, что не отгоняли, а только разбавляли мрак.

Пройти в вот такой темени? Это опять-таки было невозможно, чему я вообще-то порадовалась. Я понадеялась, что споткнусь, упаду и наделаю много шума. Что этот шум разбудит кого-нибудь, и кошмар закончится.

Однако подчиненному магии телу свет не требовался — вышагивая вслед за Фивией на поводке, сотканном из тьмы, я не споткнулась ни разу. Даже узкую крутую лестницу, выводящую на первый этаж, прошла без проблем.

Когда оказались в первом из трех храмовых залов, мрак отступил. Тут, в отличие от коридоров жилой части, освещение было не в пример ярче и насыщенней. Это придало сил. Заставило предпринять новую попытку оттолкнуть сжимавшую горло тьму и не расстроиться, вновь услышав тихий смех Фивии.

Почитательница богини смерти вела дальше — в последний и самый важный из залов. В тот, который при первом знакомстве, несмотря на установленную в нем бронзовую статую, вызвал ассоциацию со склепом.

И хотя паниковать категорически не хотелось, но кровь в жилах все-таки заледенела. А в голову полезли истеричные мысли…

Ведь, очутившись в этом мире, я сразу вспомнила о прочтенных книгах и том, что на попаданок всегда кто-то да покушается. Что «счастливицам» вроде меня постоянно грозит какая-нибудь опасность!

Только мои будни оказались наполнены совершенно другими событиями, а сам мир, несмотря на некоторые малоприятные моменты, был весьма дружелюбным. У меня даже мысли не возникло, что все может повернуться вот так!

Почему, спрашивается? За что? Неужели нельзя было обойтись без этого?!

Когда мы переступили порог и взгляду предстал алтарь, я молчаливо взвыла и дернулась изо всех сил! И на какую-то долю секунды действительно обрела контроль над телом, только этого времени, конечно, не хватило.

— Да, тут моя магия еще слабее, — прокомментировала Фивия. Потом повела рукой, заставляя меня пройти дальше вглубь зала, а свободной рукой неторопливо прикрыла дверь.

Я стояла спиной и не видела, но откуда-то знала, что на двери есть широкий засов. Что, несмотря на поздний час и полную убежденность в успехе, Фивия этот засов запирает.

От понимания, что вот теперь мы действительно остались вдвоем, к горлу подкатил комок ужаса, а ощущение того, что тьма, призванная татуировкой, проникает под кожу, усилилось.

А еще этот каменный алтарь… Только не говорите, что именно на нем меня и зарежут!

Не сказали… Более того, спустя несколько секунд меня развернуло, подняло над полом и швырнуло назад. В результате я впечаталась спиной в нечто неровное и очень твердое, однако, испытывая совершенно бешеную боль, закричать не смогла.

Потребовалось несколько секунд, дабы осознать, что я прижата спиной к статуе. Вот только Фивии эта поза не понравилась…

— Нет, — чуть нахмурившись и мотнув головой, сказала она. — Не так.

Рука, от которой тянулась сотканная из тьмы лента, поднялась выше, и меня, разумеется, тоже вверх подняло. Я оказалась подвешена аккурат над животом бронзовой «Мадонны».

— А вот теперь подходит, — ухмыльнулась Фивия.

После этих слов магия ослабла. Хотелось думать, что виной тому упомянутые стены и тот факт, что находимся в главном храмовом зале, но интуиция шепнула — все проще, это сама Фивия немного поводок отпустила.

Только закричать я по-прежнему не могла. Зато сумела поднять руки, дотянуться до собственного горла и обнаружить, что ошейник из тьмы вполне материален. А еще мне удалось прохрипеть:

— Зачем?

Удивительно, но Фивия ответила.

— Ну как же? Первый храм, статуя Богини и дар, милостиво преподнесенный нашему королю. Утрата дара — уже повод для гнева, а ты представь, что случится, если дар будет убит в Первом храме, если его кровь прольется на истинную святыню?

Я представила. И спросила снова:

— Зачем?!

— Затем, что, когда одно божество от людей отворачивается, люди рано или поздно начинают обращаться к другому — им, в сущности, совершенно не важно, кому молиться, лишь бы помогло. Месть тоже не последнюю роль играет. Если бы ты знала, сколько из наших сторонников пострадали от рук Ринариона, ты бы не удивлялась. Ну и осквернение… знаешь, это кое-что да значит. Разрушая чужие святыни, так или иначе превозносишь свои.

— Думаешь, богиня смерти оценит такое превознесение? — все так же цепляясь за ошейник, прохрипела я.

— Вообще-то не уверена. Но почему не попробовать?

ГЛАВА 17

Момент, когда в свободной руке Фивии появился кинжал, я упустила. Впрочем, никакой роли эта невнимательность не играла. А вот осознание того, что откровения закончились, а помощи до сих пор нет, было подобно удару хлыстом.

Я дернулась, до боли в пальцах вцепилась в сотканный из тьмы ошейник, но сделать ничего не смогла. В следующую секунду стало ясно — вот и все, моя история закончилась. И отнюдь не хеппи-эндом.

Словно подслушав эти мысли, кинжал плавно поднялся в воздух и завис четко напротив солнечного сплетения. От смертоносного лезвия меня отделяло больше десятка шагов, но это ничего не меняло.

Я не просто видела, я знала — храмовнице стоит лишь шевельнуть пальцем, и кинжал сорвется с места, чтобы… убить. Чтобы залить священную статую кровью божественного дара и уничтожить не только меня, но и Ринара, и весь Накас.

И только сейчас догадалась, что следовало не спрашивать, а молиться! Ведь это Первый храм, и Богиня могла услышать! Вот только времени на молитвы не осталось.

— Тебя поймают, — бессильно прохрипела я. — Ринар, он…

— Не волнуйся, — расплываясь в предельно счастливой улыбке, перебила Фивия. — Твой король не успеет. Я уйду раньше.

— Хм… Уверена?

Голос Ринариона прозвучал тихо и до того неожиданно, что я непроизвольно вздрогнула. Фивия тоже дернулась и тут же замерла. Я видела, как побледнело и вытянулось ее лицо, а вот король где-то вне зоны видимости находился. Он был внизу, рядом со статуей, где-то подо мной.

— Как вы… — начала Фивия.

— А вот так! — жестко прервал храмовницу Ринар. И добавил тоном, от которого даже у меня мурашки побежали: — Кинжал опустила. Немедленно!

Но Фивия не послушалась — вновь дернулась, а зависший в воздухе кинжал движение повторил. Этого оказалось достаточно, чтобы…

Впрочем, нет. В тот момент я мало что поняла. Картина произошедшего сложилась позже, когда появилась возможность вздохнуть и чуть-чуть успокоиться. Это потом я осознала, что к Фивии устремилась волна алого света, а здесь и сейчас видела лишь вспышку. Вспышку, которая в мгновение ока превратила бледную женщину в почерневшую, иссушенную до состояния мумии статую.

На этом действие призванной королем магии не закончилось. Накрыв Фивию, волна пошла дальше и разбилась о стены. И эти стены, и столь похожий на саркофаг алтарь, которого алая магия также коснулась, почернели и оплавились.

Но и об этом я узнала чуточку позже. Просто в момент вспышки было не до этого — сотканный из тьмы «поводок» исчез, а я рухнула вниз.

И вот падение в сознании как раз отразилось, причем очень ярко! Доли секунды, но они растянулись на целую жизнь! Еще до того как начала падать, стало очевидно — и все-таки это конец. Да, высота не так уж велика, но сгруппироваться не успею. К тому же подо мной основание статуи, то есть на удачное падение рассчитывать не приходится. Я, безусловно, останусь калекой, если не убьюсь.

Вслед за пониманием пришла паника, а сердце сжалось в комок. Вот только… нет. Все сложилось совсем не так.

В миг, когда я должна была удариться ногами о живот статуи, падение прекратилось. Что-то поддержало. Вернее, схватило и дернуло вверх. Мне потребовалась секунда, чтобы оглядеться и… пронзительно завизжать. Просто огромная бронзовая «Мадонна» ожила, и это именно она меня поймала.

Она все так же сидела, опираясь на пятки, и держала меня на вытянутых руках. Не знаю почему, но клянусь, это было гораздо страшнее, нежели висеть в воздухе под прицелом острого кинжала!

Или дело в другом? Может, в том, что на меня весь ужас последних минут накатил?

Как бы там ни было, но визг оказался громче всех рыков Ринариона, вместе взятых. Как позже выяснилось, именно он перебудил спавших праведным сном храмовниц…

Слышала ли этот визг статуя? Полагаю, что да. По крайней мере держать дольше положенного не стала — наклонилась и довольно аккуратно поставила на пол. Краем глаза я видела, как огромная «Мадонна» выпрямляется, а ее ладони возвращаются на бронзовые колени, как статуя расправляет плечи и застывает в прежней позе. А вот видение мчащегося навстречу Ринариона было куда более осознанным и внятным.

Еще секунда, и я оказалась в прямо-таки железных объятиях и услышала тихое, но отчего-то полностью перекрывающее визг:

— Света, не кричи.

И все. Кричать действительно перестала. Бросила быстрый взгляд на статую, взглянула на Ринариона и, крепко вцепившись в ворот расшитой золотом куртки, спрятала лицо на монаршей груди.

Сердце после пережитого стучало бешено, ноги подгибались, тело била сильная дрожь… И хотя к любопытству такое состояние не располагало, я все-таки спросила:

— Чем ты ее?

Его величество ответил не сразу.

— Чем-чем… Королевской печатью, разумеется.

С невероятным усилием я отлепилась от широкой мужской груди и, заглянув в голубые глаза, задала поистине идиотский вопрос:

— То есть этот перстень не только от незапланированных беременностей защищает?

Губы Ринариона дрогнули в улыбке, а я услышала:

— Нет.

Секунда на осознание, и я выдохнула. Потом повернула голову и уставилась на статую Богини. Ужас, охвативший в момент, когда статуя ожила, странным образом отступил, а сердце затопило чувство благодарности.

— Спасибо тебе, — прошептала я.

Ринар тоже на статую посмотрел и тоже прошептал, только его слов я разобрать не сумела. Но не расстроилась. Просто повернулась и всецело сосредоточилась на короле.

Правитель Накаса выглядел несколько уставшим и слегка помятым. А еще он, в кои-то веки, не кривился, но не в этом суть…

— Откуда ты появился? — спросила я. — Тебя же здесь не было.

— Ну как это не было? — По губам его величества новая улыбка скользнула. — Был.

Я вопросительно изогнула бровь, а король хмыкнул и признался:

— Я стоял за статуей.

Пришлось изогнуться и вытянуть шею, чтобы увидеть — между беременной «Мадонной» и стеной действительно есть пространство, причем довольно приличное.

— Но как ты там оказался?

— Как… — В голосе монарха послышались нарочито ворчливые нотки. — Просто пришел в зал, встал и…

— Когда пришел? — не удовлетворилась объяснением я. — И как? Ведь ночь на дворе, и двери храма заперты.

— А вечером были не заперты. Я просто не стал звонить в колокол, вошел, что называется, без стука. Хотел пройти в жилую часть, а потом подумал и отправился сюда. По пути, как ни странно, никого не встретил. Видимо, все на ужине были.

Я нахмурилась, припоминая. Пусть я совсем незнакома с жизнью храма, но, когда входила в столовую, действительно возникло ощущение, что на ужин пришли абсолютно все. Вот только…

— А зачем? — уточнила осторожно. — Зачем ты в жилую часть хотел?

Ринарион пожал плечами и выдал:

— Да так…

Вопреки напряжению, пережитому страху и боли от удара, которая только сейчас начала проявляться, я улыбнулась. И задала другой, не менее интересный вопрос:

— А почему ты решил остаться здесь?

— Ждал, — с явной неохотой и после долгой паузы пояснил его величество.

— Кого?

Вместо ответа Ринар наклонился и легонько укусил за нижнюю губу. А отпустив, встречный вопрос задал:

— Так понятно?

Все. Боль, страх и прочие ужасы отступили, а я расцвела глупейшей из улыбок. Только любопытство на этом не закончилось!

— Но почему именно здесь?

— Тебе же понравилось общаться с Богиней. Вот и подумал, что сюда ты обязательно придешь.

— А если бы не пришла? — Ведь я действительно не собиралась!

— Я как раз подумывал о том, чтобы… выйти и отправиться в жилую часть. На поиски.

Слова прозвучали ворчливо, но вполне серьезно, и это стало поводом рассмеяться. Просто представила себе этот поиск: ночь, спящие монашки, весьма темпераментный и настойчивый король…

— Но как? — не выдержав, уточнила я.

— Не знаю, — буркнул Ринарион. — Как-нибудь.

Он действительно не шутил, и это убивало! Добавить сюда мои метания по келье, и картина превращалась в истинный абсурд!

— А просто так, без всех этих сложностей и пряток прийти не мог?

— Наверное, мог, — после ну очень долгого молчания сказал монарх. — Но сомневался, что ты захочешь меня услышать.

Невольно вспомнились слова матушки Ларии о том, что у Ринариона подобное впервые и ему простительно. Это вызвало новую улыбку — все-таки есть вот в таком истинно мальчишеском поведении нечто бесконечно притягательное.

И хотя раскрывать собственные карты не очень-то хотелось, я сказала:

— А я тебя ждала…

В глазах Ринара мелькнуло недоверие, потом удивление. Он даже хотел что-то спросить, но не успел. Просто именно в этот миг до зала добрались разбуженные храмовницы, и мы услышали… нет, не стук, а удар, за которым последовал самый настоящий грохот!

Это потом стало понятно, в чем соль. Это потом я догадалась, что примененная Ринаром магия не только оплавила стены, но уничтожила еще и дверные петли, и тот самый засов. А здесь и сейчас все выглядело очень своеобразно — просто дверь рухнула, открывая взгляду стоящую за ней хрупкую сморщенную старушку в ночной сорочке и распахнутом халате. Едва очнувшуюся от летаргического сна Ларию с занесенным для удара кулаком.

Настоятельница посмотрела на упавшую дверь. Потом подняла глаза, судорожно вздохнула и попыталась заговорить:

— Что здесь… — начала она, но запнулась. Сделала несколько торопливых шагов и остановилась, переводя ошарашенный взгляд с застывшей в центре зала черной мумии на нас и обратно.

Затем снова вздохнула и, указав на мумию, спросила нервно:

— Это кто?

— А вы угадайте, — крепче прижимая меня к своему телу, съязвил Ринар.

Лария застыла и вытаращилась, а я лишь сейчас обратила внимание на то, что настоятельница явилась не одна, что на пороге и другие храмовницы толпятся. Только они, в отличие от главной, в зал войти не решались. Просто стояли, смотрели и тоже испытывали шок.

— Но… почему? — сообразив, выдохнула старушка. Вновь заозиралась и добавила: — И что здесь произошло?

— Ваша протеже пыталась прирезать мою леди, — сказал король недружелюбно, и глазами сверкнул так, что Лария инстинктивно качнулась назад.

— Но… — вновь попыталась заговорить она, только осеклась. Перевела взгляд на оплавленный алтарь, затем на бронзовую статую…

В следующий миг лицо старушки вытянулось, а глаза округлились еще сильней. Такая реакция стала поводом проследить за взглядом и вздрогнуть.

Поворачивая голову, я рассчитывала увидеть, что бронзовая «Мадонна» вновь ожила, но все оказалось иначе. Возле статуи стояла очень красивая миниатюрная женщина в светлом струящемся платье и с улыбкой взирала на нас.

Осознание, кем именно эта женщина является, пришло лишь после того, как храмовницы дружно ахнули, а Лария грохнулась на колени. Впрочем, данная подсказка требовалась лишь мне — его величество понял сам.

Он разжал объятия и отступил на полшага, дабы согнуться в предельно почтительном поклоне. И хотя я уже догадалась, что перед нами та самая Богиня, из ступора вышла лишь сейчас.

Тоже поклонилась. Но тут же вспомнила, что в этом мире так не принято, и присела в самом глубоком реверансе. Он получился бесконечно корявым, но хочется верить, что божественный смех зазвенел по какой-то иной, не связанной с моей неуклюжестью причине.

А когда Богиня отсмеялась, мы услышали:

— Как у вас интересно…

Ринар мгновенно согнулся в новом поклоне, Лария опустила глаза, ну а я… Увы, но после первого реверанса боль от ушиба о статую стала нестерпимой! Поэтому я ограничилась робкой болезненной улыбкой.

Несмотря на мою непочтительность, Богиня не разозлилась, а совсем наоборот — опять просияла. Однако заговаривать вновь эта миниатюрная, совсем не похожая на бронзовое изваяние и, кстати, ни разу не беременная женщина не спешила.

Полагаю, именно поэтому его величество осмелился заговорить сам.

— Позвольте поблагодарить вас за сделанный мне дар, — отвешивая третий, не менее низкий поклон, сказал король. — И за помощь, которую вы только что оказали.

Богиня озарила мир новой улыбкой, а Ринар продолжил:

— Если бы не вы…

— То ты бы все-все потерял… — прямо-таки пропела гостья.

Тут же сделала шаг вперед и завертела головой, осматривая зал. Потом картинно надула губы и, бросив пристальный взгляд на меня, опять к королю обратилась:

— Я мчусь по всем доступным мне мирам, нахожу для тебя ту, в которую ты можешь по-настоящему влюбиться, доставляю ее сюда и награждаю меткой. А что делаешь ты? — И не дожидаясь ответа: — Начинаешь кривиться и выспрашивать, как бы от моего дара избавиться!

Богиня не обвиняла, просто констатировала факт, но правитель Накаса все равно потупился и виновато опустил глаза.

— Я делаю все, дабы доказать девочке, что твой характер не так уж скверен и что бояться тебя не нужно, — продолжила Богиня. И по прежнему сценарию: — А что делаешь ты? Доводишь ее до слез и вынуждаешь сбежать.

Ринар опять потупился и возразить не решился.

— Я собственноручно спасаю сделанный тебе дар от смертельного падения… — выделив последние слова голосом, добавила высокая гостья, — а что делаешь ты? — И уже с обидой, хоть и… какой-то слегка наигранной: — Ты намереваешься разрушить мой храм!

Вот тут король все-таки не выдержал. Правда, на Богиню, в отличие от нас с Ларией, рявкнуть не пытался. Сказал почти смиренно:

— Не разрушить, а пере…

Нет! Наглости, чтобы договорить, Ринару все-таки не хватило! Просто столь непохожая на бронзовое изваяние женщина скривила губы в усмешке, и его величество поспешил одуматься.

— Простите, — после короткой паузы выдохнул он. — Простите, я был не прав. Первый храм, разумеется, остается на месте.

Богиня, помедлив, кивнула. И снова повернулась, дабы оглядеть зал.

Вот только теперь, проследив за взглядом высокой гостьи, я в полной мере осознала, что часть стен, равно как и столь похожий на погребальный саркофаг алтарь, оплавились и почернели. Смотреть на такое без грусти было совершенно невозможно, поэтому лично меня следующая реплика не удивила:

— И новый построишь. Только не в какой-нибудь глуши, а на дворцовой территории!

Правитель Накаса не раздумывая кивнул и опять согнулся в поклоне. А моя спасительница развернулась и внимательно уставилась на посвященную ей статую…

Нет, схожестью тут даже не пахло! Причем беременность была отнюдь не главным из отличительных элементов. Просто женщина, которая стояла перед нами, обладала поистине миниатюрной фигурой и напоминала скорее легкомысленную танцовщицу, нежели Богиню-Мать.

— И статую в том храме… посовременнее сделай, — кивнув каким-то своим мыслям, заключила она.

— Как скажете, — отозвался Ринар.

Новый поклон монарха был исполнен особенного почтения, а я, глядя на это, невольно улыбнулась. Просто лично мне планы строительства нравились гораздо больше, нежели стремление разрушить.

— Не разрушить, — сказала Богиня ехидно. А я слегка вздрогнула, сообразив, что она мысли прочла. — Перенести.

Кое-кому это передразнивание не понравилось, и этот кое-кто даже засопел — но так, слегка. А Богиня залилась звонким смехом, одновременно погрозив его величеству пальцем.

Уж не знаю почему, но Ринар принял этот шутливый жест всерьез, и в следующий миг я оказалась собственнически прижата к королевскому телу.

— Да не бойся ты, — совсем развеселилась Богиня. — Не отберу!

Стало приятно… Вот просто очень-очень! А высокая гостья окинула нас с величеством новым взглядом и добавила:

— А если будете хорошо себя вести, даже телепортацию отменю.

Памятуя, сколько неудобств данный элемент нашей связи доставлял, я воспрянула и исполнилась самых радужных надежд. Неужели наступит момент, когда смогу ходить в ванную самостоятельно, без караульного под дверью?

— Наступит, — вновь прочитав мысли, сказала Богиня. И тут же снова пальцем погрозила: — Но как только начнете ссориться, все вернется!

— Не начнем, — с горячностью заверил король.

Гостья снова рассмеялась и, кивнув, повернулась спиной. Этот жест подсказал, что она собирается уйти, но…

— Подождите, — окликнула я. Вопреки сопротивлению Ринариона, вывернулась из его объятий и, сделав полшага вперед, продолжила: — Простите, а можно вопрос?

И услышала благосклонное:

— Конечно.

Понимая, что говорю с силой, которой подвластны совершенно немыслимые вещи, я, невзирая на боль, присела в новом реверансе, а едва Богиня повернулась лицом, сказала:

— Связь с моим миром… Она сохранится?

— Беспокоишься о родных?

Собеседница не спрашивала, а скорее утверждала, но я все равно ответила:

— Да, очень. — Потом опустила глаза и пояснила: — Последнее письмо вызвало не ту реакцию, на которую я рассчитывала. Родители и сестра с ума сходят, обратились в полицию, чтобы объявить меня в розыск…

— С полицией помочь не могу, — протянула глава пантеона задумчиво, — а в том, что касается взаимопонимания… Писем им, как понимаю, недостаточно? Хочешь, я устрою вам встречу?

Вот это было действительно неожиданно, и я слегка опешила. А Богиня, оценив мое удивление, продолжила:

— Но только одну. И на один день. Завтра. Нет, послезавтра утром приходите сюда, и я открою для вас дверь. Но вечером верну обратно, и после этого будут исключительно письма. Увы, но переходы между мирами слишком затратны. В том же, что касается объяснений для родных — придумайте их сами. Полагаю, вместе вы с этой задачей справитесь.

— Вместе? — осторожно переспросила я. Ну и еще кое-что: — Вы откроете дверь «для нас»?

— А ты разве не хочешь познакомить будущего мужа с родителями? — парировала Богиня хитро.

Я вновь растерялась и оглянулась, дабы посмотреть на Ринариона. И слегка вздрогнула, услышав:

— Хочет.

Реплика принадлежала Ринару, и прозвучавшая в ней решимость вообще-то порадовала, но…

— Но? — опять подглядев мысли, подтолкнула Богиня.

Пришлось сказать:

— Он, конечно, аристократ, но временами ведет себя настолько невоспитанно…

— Что-что? — искренне возмутился кто-то. Кто-то коронованный, с печатью правителя Накаса на руке.

Богиня снова рассмеялась, я тоже улыбнулась, ну а потом…

Был еще один вопрос, совсем уж личного характера. И учитывая, что телепатией высокая гостья не брезговала, этот вопрос я задала мысленно, про себя.

Я сказала о том, что Ринарион дважды забывал надеть перстень во время… ну понятно чего. А так как перстень — наш единственный контрацептив… В общем, меня интересовало, наступило или нет.

— Еще нет, — уловив вопрос, сказала Богиня. И добавила со смешком: — Но если так пойдет и дальше, то наступит обязательно.

— Наступит что? — тут же встрял Ринар. Очень заинтересованный и крайне этим перешептыванием недовольный.

Только я не призналась, а Богиня так и вовсе — опять рассмеялась и, махнув рукой, растаяла в воздухе. Храмовый зал мгновенно погрузился в тишину, в которой слышалось только шумное, по-настоящему возмущенное дыхание.

Нет, вы только посмотрите, как его задело!

Не в силах сдержать улыбку, я развернулась и шагнула к Ринару. Тут же оказалась в крепких, бесконечно желанных объятиях и почти стребовала долгий и безумно сладкий поцелуй, вот только…

— Кхе-кхе, — напоминая, что мы не одни, сообщила Лария.

Пришлось опомниться и обратить внимание на настоятельницу, которая неспешно поднималась с колен и отряхивала ночную рубашку.

Уж не знаю, почему она провела все это время в такой позе и ни слова не сказала той, которой служит, однако интересоваться данным моментом я не стала. Впрочем, возможности спросить все равно не было, ибо в следующий миг Лария некультурно ткнула в монарха пальцем и заявила:

— Я же говорила, что Богиня пусть иногда, но все-таки приходит в наш храм. А вы…

Ринарион поджал губы и на шпильку не ответил. Вместо этого собственную воткнул…

— А я объяснял, что верить Фивии нельзя. А вы? Матушка, такая наивность в вашем возрасте просто неприлична.

Вот теперь уже Лария губы поджала, но, как ни странно, не сдалась.

— Да, насчет Фивии я ошиблась. Зато приглядитесь, как все получилось. Если бы не Фивия, то не было бы никакого покушения. А если бы не было покушения, Богиня бы не пришла. А если бы Богиня не…

— Хватит, — не выдержав, перебил король. — В любом случае больше никаких «бывших» преступниц. Хотите заниматься перевоспитанием «раскаявшихся», можете перебраться в храм при одной из тюрем!

Прозвучало по-настоящему жестко, и Лария неожиданно потупилась и послушно кивнула. Ну а Ринарион притянул меня поближе и озвучил еще один момент:

— Касательно безопасности. Матушка Лария, вы не находите странным, что кто-то прошел в главный зал вашего храма незамеченным? А если бы это был не я, а какой-нибудь злоумышленник?

— Да, кстати, — оживилась настоятельница. — Как вы…

— Молча! — рыкнул король. — Через двери!

— Кажется, все в этот момент ужинали, — желая помочь старушке, подсказала я.

Лария глубоко вздохнула и снова кивнула. Но все же пояснила:

— Дворцовая территория в данный момент закрыта для посторонних, вот мы и расслабились.

— Значит, я все-таки поставлю у дверей храма стражу, — явно ссылаясь на какой-то старый спор, заявил Ринар. — И что в этом храме служат только женщины, меня не остановит.

Настоятельница точно хотела возразить, но, видя настроение его величества, ввязываться в очередную перепалку все-таки не стала. Вежливо кивнула и, вздернув подбородок, направилась к выходу, к поджидающей на пороге толпе из наряженных в ночные сорочки соратниц.

И хотя последнее слово осталось за королем, точно считала себя победительницей. Ведь как бы там ни было, а Первый храм устоял.

В том же, что касается меня… вот теперь мне все же достался долгожданный поцелуй. Бесконечно волнующий и настолько страстный, что я обо всем, включая ноющую боль в спине, позабыла.

А когда этот поцелуй прервался, в тишине храмового зала прозвучало:

— Значит, я невоспитанный?

Очень хотелось сказать правду, но, учитывая недавний опыт Ларии и явный настрой Ринара выиграть и этот спор тоже, поступила умней. Скромно опустила ресницы и сказала:

— Ты очень воспитанный. Ты самый воспитанный король во всем мире.

Правитель Накаса в мою искренность не поверил и подарил предельно подозрительный взгляд. Я же улыбнулась и добавила:

— И характер у тебя великолепный. Просто замечательный характер!

Ринар иронию опять-таки учуял, но все-таки не выдержал и улыбнулся в ответ. А в следующий миг выпустил меня из захвата и, отступив на полшага, сунул руку во внутренний карман своей куртки.

Еще секунда, и на мой безымянный палец надели крупный перстень, который, как ни странно, оказался впору. Впрочем, нет — эта странность была не главной. Куда больше удивила схожесть перстня с тем, который носил сам Ринарион.

Разумеется, я спросила:

— А это что?

— Печать королевы, — пояснил монарх. А увидев мое изумление, добавил: — Перстень, конечно, только после свадьбы надевают, но я предлагаю не рисковать. Это ведь не только символ власти, но и защита.

Сразу вспомнилась вспышка, которая уничтожила Фивию и, кстати, сработала невероятно быстро, гораздо раньше, чем храмовница успела обратиться к собственной магии и швырнуть кинжал.

— То есть теперь в случае нападения я тоже смогу…

— Я сделаю все, чтобы сегодняшнее нападение было первым и последним, — перебил Ринар. — Но в случае чего ты действительно сможешь ударить. Однако смысл перстня не только в этом. Печать защищает практически от всего, включая яды и магическое воздействие вроде того, которое применила Фивия.

Я тихонечко присвистнула и благодарно улыбнулась. И только после этого обратила внимание на слова о свадьбе…

— Думаешь, мы поженимся? — спросила тихо.

— А ты думаешь, что нет? — вмиг напрягся Ринарион.

Вообще я ждала несколько иного ответа. Да и вспоминать эпизод, который на вопрос натолкнул, не хотелось. Вот только…

— Когда тебя спросили о свадьбе, ты скривился, — все-таки озвучила я.

— Ну да, — не стал отпираться король.

И так как продолжения не последовало, я внутренне поежилась и подтолкнула:

— Почему?

— Я представил, как ты будешь упираться. Ты же неправду в том письме написала. Ты же меня не…

— А ты? — перебила я осторожно.

— А вот я как раз люблю.

Голос Ринара прозвучал тихо и предельно серьезно. Так, что сердце замерло, потом снова застучало и замерло еще раз. Воздух в легких тоже внезапно закончился, и ноги начали подгибаться… Но я все-таки устояла и спросила:

— Сильно?

Ответом стал поцелуй — только не сладкий, а какой-то жесткий и совершенно отчаянный. Памятуя все финты его величества, признаваться не хотелось, но едва Ринар отстранился, я выдохнула:

— А может, и не лгала…

Правитель Накаса резко замер и впился хищным взглядом. Я же улыбнулась и, скромно потупившись, решила — нет, сейчас точно не скажу! Пусть помучается. Ведь как ни крути, а наказание он действительно заслужил.

— Значит, послезавтра идем в твой мир, — выдергивая из коварных мыслей, сказал Ринарион. И в его интонациях тоже нечто очень похожее на коварство прозвучало…

Я тотчас напряглась, а через секунду услышала:

— Хорошо. Когда вернемся, быстро закончу текущие дела и отправимся к южному морю.

— Куда? — еще не веря собственному счастью, переспросила я.

Король мой восторг, разумеется, подметил и улыбнулся.

— Рад, что идея тебе нравится, — сказал он. И вот теперь добил: — Резиденция моих родителей расположена на самом берегу в очень живописном месте.

— Резиденция кого?!

— Родителей, — мягко, но не без ехидства, повторил Ринар. — Кстати, они о тебе уже наслышаны и жаждут познакомиться. Погостим у них, пока здесь все к свадебным торжествам приготовят. Впрочем, если ты хочешь поучаствовать в приготовлениях, можем остаться. В этом случае мои родители приедут сюда, а мама, конечно, поможет построить слуг и выбрать все эти салфетки, ленты, столовые приборы…

Да, наше знакомство длилось всего несколько дней, но зараза голубоглазая откуда-то знала, как подобные новости на меня подействуют! И в данный момент Ринарион искренне происходящим наслаждался!

А я слушала и с каждым словом убеждалась в одной простой мысли: когда речь об этом мужчине, коварство лучше оставить. Кажется, Богиня единственная, кто может его переиграть.

Вот только слов, которых Ринарион добивался, я все-таки не сказала. Ведь знакомство с его родителями все равно неизбежно, а раз так, то какой смысл свои позиции сдавать? Правда, учитывая методы и арсенал, больше двух дней точно не продержусь. Но два дня — тоже срок! Хоть маленькая, но все же возможность отыграться!

Придя к этой мысли, я шагнула к королю и, пристав на цыпочки, обвила руками его шею. И потянулась к губам, чтобы подарить очень скромный, почти целомудренный поцелуй.

Только его величество такой малостью не удовлетворился — прижал к себе, чтобы поцеловать как следует и… Вот тут-то ушибленная спина окончательно «сломалась», а из моей груди вырвался исполненный боли стон.

— Что? — тут же насторожился Ринар.

Я, конечно, призналась. В этот миг шутки кончились, а мой будущий муж лишний раз доказал склонность к тирании.

— Почему раньше не сказала? — строго вопросил он. А после того как я виновато пожала плечами, закатил глаза и отстранился, дабы… сходить за зонтом.

Было больно, но тот факт, что правитель Накаса спрятал зонт за священной статуей Богини, спровоцировал приступ смеха. Просто вообразила, как король с зонтом сидит в засаде, поджидая меня…

Зато Ринар веселья не разделил и, ухватив за локоть, потащил к выходу из храма. Мне предстояла первая встреча с местной медициной — очень неплохой, если верить словам пронырливого личного слуги.

Ну а на следующий день…


На следующий день я лежала в гигантской кровати под легким мягким одеялом и искренне наслаждалась жизнью!

Причин для радости было несколько. Во-первых, медицина и впрямь оказалась хорошей — после примочек, которые в ночи наложил личный лекарь короля, и боль, и проступившие синяки как рукой сняло. А во-вторых…

Богиня, конечно, обещала, что уберет связывающую нас телепортацию, но я даже вообразить не могла, что это случится так скоро!

Хотя, может, дело не в божественной воле? Высокая гостья намекнула, что если будем ссориться, то телепортация вернется — значит, длина поводка от наших мыслей и настроений зависит? Ведь изначально радиус заклинания был довольно большим, а когда мы с его величеством начали упираться и отбрыкиваться, радиус сократился. И уменьшался до тех пор, пока мы свою связь не признали.

Выходит, исчезновение телепортации связано с тем, что мы друг друга наконец поняли?

А отсутствие поводка обнаружили совершенно случайно… Утром я нежилась в постели, а его величество забылся и вышел в гостиную, дабы позвать Визо. А потом вернулся и, глядя на меня круглыми глазами, спросил:

— Свет, мне показалось или заклинание не сработало?

Я тоже глаза округлила, и…

В общем, следующие полчаса были посвящены проверке. При том что все придворные, повинуясь приказу короля, по-прежнему по своим покоям сидели, мне даже одеваться не пришлось — так, халат накинула, и все.

Однако повода прогуляться по дворцу в халате мне не представилось. Ринарион уходил все дальше, а заклинание все равно не срабатывало. В итоге его величество вернулся в спальню, наградил долгим поцелуем, уложил обратно в постель и ушел в кабинет. Но даже теперь, несмотря на очень значительное расстояние, телепортационного скачка не случилось.

И это было настолько чудесно, что хотелось петь! Просто все эти внезапные перемещения действительно утомили, а еще добавились перипетии минувшей ночи, и мне безумно хотелось отлежаться. Да и постоянное сидение в кабинете, мягко говоря, достало. Так что да, я радовалась безмерно!

Завтрак, поданный опять-таки в постель, тоже порадовал. Час сна после завтрака стал еще одним поводом для улыбки. Самостоятельное посещение ванной комнаты — вообще за счастье было! И возвращение в постель. И отблески яркого солнца на потолке…

Но при всем при этом что-то все-таки беспокоило. Вернее, даже не беспокоило, а заставляло хмуриться и внутренне ерзать… Я очень долго пыталась понять, что именно вызывает эти поистине странные чувства, а когда взглянула на безымянный палец, догадалась.

Сегодня ночью, когда уже проваливалась в сон, сознание посетила шальная мысль: если мой перстень так похож на перстень Ринара и имеет те же свойства, то… что, если с его помощью можно открыть один сейф?

Мысль была настолько яркой, что я даже хотела вскочить и немедленно проверить, но осознание того, что его величество рядом и еще не спит, заставило это желание задушить. А потом я уснула и о своей догадке забыла. Зато теперь вспомнила! И так как в данный момент Ринариона в покоях не наблюдалось…

В общем, да! Да, я выскользнула из-под одеяла, аккуратно соскочила с кровати и огляделась. Потом, привстав на цыпочки, воровато направилась к той самой тумбе. Присела на корточки, присмотрелась к резному узору, который украшал дверцу, и, обнаружив углубление, приложила к нему перстень. А через миг расплылась в довольной улыбке — сейф действительно открылся.

Несколько шкатулок и стоика перевязанных синей лентой бумаг никакого интереса не вызвали. Зато два листка, лежащие поверх содержимого, заставили улыбнуться шире.

Я протянула руку, взяла оба и тут же развернула первый. Оказалось — это мой. А вот второй листок…

Его разворачивала с трепетом и затаенным коварством. Нет, ну а что? Зная повадки одного величества, информация о его желаниях и требованиях может стать неплохим козырем. Припомнит мне перечень дополнительных выплат, пирсинги и ограничения скорости, а я тоже — р-раз и вверну.

Да и просто интересно. Он же мой список видел, а свой так и не отдал!

Вот только… все оказалось немного не так. Вернее, совсем не так, как думала.

На плотной желтоватой бумаге красивым почерком короля было выведено: «Список обязанностей леди Светланы», а вот дальше всего один пункт. Причем пункт, который мне уже озвучивали.

Прочитав это требование, я прикрыла глаза и поняла, что я — самая счастливая. Просто единственное, о чем просил Ринарион, — называть… любимым.

ЭПИЛОГ

Его величество Ринарион был весел и ехиден. Он вчитывался в кляузу министра финансов и улыбался все шире. А жаловался министр, разумеется, на леди Светлану. И даже тот факт, что леди — королева, министра не останавливал!

А ведь несколько месяцев назад все было совершенно наоборот. Министр горячо отстаивал желание леди Светланы взять часть обязанностей по управлению финансами королевства на себя. Убеждал и настаивал, в то время как Ринар сопротивлялся такому повороту как мог.

Нет, в способностях жены его величество не сомневался, просто не хотел нагружать. К тому же немного опасался, что в этом случае у Светланы будет меньше времени и сил на него, в смысле, на самого Ринара.

Однако, выслушивая день за днем рассказы о том, что леди бесконечно скучно, и видя, что к вышиванию и прочим женским занятиям новоявленная королева действительно не склонна, сдался. Министр в тот день прямо-таки лучился счастьем, а теперь — вот.

Просто леди взялась за дело всерьез, с каким-то особенным, совершенно несвойственным женщинам этого мира азартом. И пусть ее специализацией являлась все же бухгалтерия, а не финансы, очень быстро в суть происходящего вникла.

А вскоре стало ясно: дожди, избавление от нашествия гусениц и прочие связанные с божественной меткой моменты — не единственные принесенные леди Светланой блага. Оптимизация финансовых потоков и системы учета, а также по-настоящему пристальное изучение всей подаваемой министерством финансов информации вылились в замечательную тенденцию.

Говорить о конкретных результатах было рано, но перспектива значительного сокращения расходов бюджета уже наметилась. Именно это сокращение и стало поводом для третьей за последний месяц кляузы.

Да, деятельность леди перекрыла некоторые… возможности. А также выявила кое-какие лазейки, которыми ряд чиновников, включая самого министра, пользовались. Только лишать должностей и рубить головы король все-таки не спешил. Он предпочел дать шанс исправиться, а заодно искупить грехи.

И не только потому, что поистине вопиющих случаев не имелось, просто в деятельности леди Светланы намечался значительный перерыв, а управлять старыми чиновниками все-таки проще, нежели искать недочеты в работе новых.

К тому же леди сама просила никого не увольнять. Верила, что сможет заставить нынешний штат работать как надо.

Другим, и не менее важным, а может быть, вообще выдающимся благом, стала прогулка в родной мир Светланы. Просто блокировка знаний, неспособность вспомнить вещи, которые могут значительно повлиять на развитие мира, как выяснилось, лишь на перемещенцев распространялась. А его величество ходил в мир будущей жены в качестве гостя! И пусть немногое, но все-таки уловил.

Первым и самым на данный момент значительным результатом той прогулки стало создание стального пера. Да, пока именно пера, но устройство перьевой ручки, которую Света показала и позволила разобрать до винтика, Ринар подметил и описал. Накасские мастера еще ломали головы, но король точно знал, что воплотить замысел все же смогут.

Второй и куда более важной находкой стал мотор. Об этом устройстве рассказал отец Светланы — будучи человеком технической профессии, он отлично в подобных вещах разбирался.

Тут наглядных демонстраций, увы, не было, но схемы Ринар видел. Более того, будущий тесть подарил несколько учебников, где все описывалось, вот только подарок, равно как и собранные Светой чемоданы, под телепортацию не попали. Богиня то ли не захотела переместить вещи, то ли просто не смогла.

Над созданием мотора, который должен был работать от магии, также еще трудились. Устройство открывало прямо-таки гигантские перспективы и заставляло короля в предвкушении потирать руки.

После мотора все прочие знания и идеи казались незначительными, поэтому озвучивать или воплощать их Ринар не спешил. Тем не менее записал все весьма подробно и убрал в самый надежный сейф.

В том же, что касается семьи леди Светланы… визит дочери и ее спутника вызвал сильный шок. Что удивило больше — появление из воздуха или странная по меркам того мира одежда, — Ринарион так и не понял. Но не в этом суть.

Куда важнее, что после двух часов разговоров в рассказ о перемещении родные все-таки поверили. Еще два часа, и они даже согласились Светлану отпустить — в обмен на регулярные письма, разумеется.

А вот в подлинность подаренных Ринарионом украшений уверовали гораздо позже, когда показали подарки ювелиру… Об этом написала сестра леди Светланы, Юлия. Письмо было пронизано настолько искренним изумлением, что правитель Накаса смеялся добрых полчаса. И опять-таки потирал руки, ибо, несмотря на похищение, точно стал в семье Светы любимчиком.

Проблемы с подачей в розыск, банковскими счетами и увольнением также решились. Но логика подсказывала — что-то еще всплывет, ведь в мире Светланы человек не может исчезнуть бесследно. Однако эти вопросы были уже вне компетенции и каких-то принципиальных неприятностей не несли, поэтому Ринар не заморачивался.

Он вообще в последнее время очень спокойным стал и кривился, кстати, гораздо реже. А вот улыбку на королевском лице видели буквально каждый день — это изменение в привычках проявилось после третьего, как выразилась Света, «эпизода склероза».

Да-да, Ринар вновь забыл королевскую печать в ванной! Правда, уже не в той, а в другой — расположенной в больших королевских покоях, куда они с леди по возвращении с моря переселились. Итогом этой забывчивости стало… ну, собственно, логичное. Новоявленная королева ждала первенца, по уверениям лекаря — сына.

Разглядывая еще небольшой, но порядком округлившийся живот жены, его величество Ринарион испытывал непередаваемую гамму чувств. А наблюдая за повадками беременной леди… В общем, в данный момент, вчитываясь в кляузу министра финансов, монарх был безгранично рад, что не одному ему от Светланы достается.

Закончив читать, правитель Накаса отложил лист и откинулся на спинку кресла. И пришел к весьма далекому от письма выводу… Понял, что нужно еще раз поклониться матушке Ларин, а статую Богини в новом храме отлить не из бронзы, а из золота. В благодарность за то, что услышала молитву настоятельницы и вмешалась. За то, что подарила ему истинное счастье!

Примечания

1

Труйя — монашеский головной убор. Отличается широкими, загнутыми вверх полями и высоким остроконечным колпаком. По оттенку труйи можно узнать духовный сан. Высокие чины носят белую, низкие — бежевую или кремовую. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Большой собор — общее собрание высших чинов храма (авт.).


Купить книгу "Благословите короля, или Характер скверный, не женат!" Гаврилова Анна

home | my bookshelf | | Благословите короля, или Характер скверный, не женат! |     цвет текста   цвет фона