Book: Рани, или История одного брака (СИ)



Рани, или История одного брака (СИ)

Анна Туманова

Рани, или История одного брака

Часть первая

— Адептку Варгас срочно вызывают к ректору, — голос кэтана Аридоса вклинился в плавное течение лекции и прервал магистра Руяра на полуслове.

Рани недоуменно покосилась на мрачного, худощавого секретаря, стоящего в дверях, и перевела взгляд на преподавателя.

— Кэтани Рания, будьте добры, не задерживайте всех, — поторопил ее магистр Руяр, и девушка послушно поднялась со своего места. Что понадобилось от нее лорду-ректору, Рани не знала, но подспудно догадывалась, что ничего хорошего ее не ждет. С самого утра, дурное предчувствие теснило грудь. Именно оно заставляло испуганно оглядываться по сторонам и в каждом встречном искать знакомые черты, именно оно бередило душу, вынуждая задерживать дыхание, при виде темной шевелюры, и облегченно вздыхать, признавая свою ошибку.

Ноги несли Ранию к кабинету ректора, а глупые страхи бились внутри, нашептывая невозможное.

— Войдите, — откликнулся на ее робкий стук лорд Иден, и девушка решительно толкнула массивную дверь его кабинета.

— Вызывали, лорд ректор? — Входя, спросила Рани, не поднимая глаз. Строгие правила академии предписывали обращаться к начальствующим со всем возможным почтением.

Тишина, последовавшая за ее вопросом, заставила адептку слегка приподнять голову. Лучше бы она этого не делала! Темный силуэт у окна пошевелился, и раздался самый желанный и самый ненавистный голос в мире.

— Здравствуй, Рания, — тяжелый, немигающий взгляд высокого мужчины пригвоздил девушку к полу.

«Нет! Не может быть!» — Рани потрясенно смотрела в угольно-черные глаза напротив и видела, как разгорается в них пламя ярости, как все сильнее вспыхивают красноватые отблески, как сужаются зрачки, превращаясь в узкие, вертикальные полоски… Слишком много воспоминаний проснулось под этим взглядом, слишком сильны были чувства, всколыхнувшиеся внутри.

— Милорд, — девушка присела в низком реверансе.

— Подойди ко мне, — раздался невозмутимый голос.

Да, она помнила эти приказы. Когда-то, все ее тело таяло, отзываясь на них. Давний гипноз подействовал и сейчас, но Рани сумела преодолеть странную, неосознанную тягу.

— Ты слышишь меня?

— Да, милорд.

— Подойди.

Резкая, отрывистая команда осталась без ответа. Девушка неподвижно стояла напротив мужчины. Его время закончилось. Он больше не властен над ней.

Рания смотрела в такие знакомые глаза, и вся ее прошлая жизнь вставала перед внутренним взором, без прикрас, показывая ту девушку, какой она была еще так недавно…

Глава 1

Замок медленно разрушался. Изящные башни зияли разбитыми окнами, деревянные лестницы прогнили, по пустынным коридорам гулял ветер, а многочисленные портреты прежних обитателей, казалось, с грустью взирают на знаменитый некогда своим великолепием и богатством замок рода Эль-Адас.

Ирьяс — Блистательный — так прозвали когда-то дворец восхищенные его красотой жители Тарсийской долины.

А теперь, о былом величии напоминали лишь герцогские короны на фронтоне, да еле заметные остатки позолоченной лепнины на потолках многочисленных пустых покоев.

Многолетняя война с иринейцами не прошла бесследно: и Тарсийская долина, знаменитая своими щедрыми виноградниками, и дворец герцогов Эль-Адасов, издавна бывший центром процветающего края, сполна ощутили на себе горечь поражения.

Да, и вся Равения — некогда богатая, процветающая страна, в состав которой и входило Тарсийское герцогство — с горечью расплачивалась за былую гордость и самоуверенность. Не пощадил Властитель мятежное королевство, не пожелавшее вступить в состав империи, не принял раскаяния короля Бранаса и жестоко расправился и с побежденным монархом, и с его верными вассалами. Несколько лет прошло со времен опустошительной войны, а Равения до сих пор служила для остальных страшным примером гнева Великого Императора.

* * *

— Рани! Детка! Где ты?

Полная, запыхавшаяся женщина с трудом взбиралась по лестнице.

— Рани, ну, сколько раз я просила тебя не подниматься на Южную башню? Не ровен час, рухнет — все перекрытия прогнили, пол под ногами проваливается, а тебе хоть бы что! Не бережешь ты себя совсем!

Женщине удалось, наконец, достигнуть открытой площадки на верху башни и обнаружить свою воспитанницу.

— Нянюшка, родная, прости! — Худенькая, светловолосая девушка обняла недовольно ворчащую женщину, спрятав смущенное лицо у нее на груди. — Я знаю, что лучше сюда не ходить, но ничего не могу с собой поделать. Помнишь, как любила эту башню мама? И вид на долину… — Губы девушки задрожали, и на ее глазах блеснули слезы.

— Ох, Рани, голубка моя, только не плачь! — Пожилая женщина с тревогой посмотрела на свою юную госпожу. — Как же не помнить? Леди Эстерия, да примет Всесвятой ее душу, любила тут твоего папеньку дожидаться. Все глазоньки утомит, на дорогу глядючи, а чуть пыль на повороте покажется, так и просияет вся, да и побежит вниз по лестнице — быстро так, словно ветер, — встречать своего герцога. Уж как она радовалась, когда он с лошади соскакивал, да ее в объятия ловил! — Нянюшка сама прослезилась и поспешно отерла непрошеные слезы. — Вот, любовь-то была… Ну, пойдем, моя девочка, — опомнилась она. — Я уж и киселька сварила. Нечего тут на ветру стоять, простынешь, расхвораешься… И так — в чем душа держится?

Обняв свою воспитанницу, сердобольная женщина подтолкнула девушку к выходу, продолжая беззлобно ворчать.

Рания Эль-Адас покорно спускалась по выщербленным ступеням, вслед за нянюшкой, и с грустью размышляла о том, как постарела ее единственная бессменная воспитательница. Нарина с трудом дышала и держалась за стенку, спускаясь по крутой лестнице, а Рани корила себя за то, что нарушила просьбу няни и поднялась на любимую башню, заставив больную женщину волноваться.

— Нарина, ты пойди, приляг, а я сейчас настойку принесу, — девушка открыла дверь в темную, нетопленую спальню и настойчиво потянула за собой упирающуюся няню.

— Деточка, ну, чего это я, среди бела дня, лежать буду? Подумаешь, запыхалась… Так ведь, чай, не молоденькая, на такую высоту взбираться. Вот, пойдем на кухню, я тебя покормлю, а потом, и отдохну уже.

— Нянюшка, не упрямься, тебе полежать нужно, — Рания мягко улыбнулась пожилой женщине. — Я сейчас схожу за настойкой, а потом посижу с тобой рядом. А ты мне про родителей расскажешь, как они до войны жили.

Нарина сдалась и позволила себя уговорить, а Рани, принеся лекарство, напоила им пожилую женщину и села в кресло, приготовившись слушать.

Няня улыбнулась, глядя на горящие любопытством глаза своей девочки, а потом, помолчала немного, собираясь с мыслями, и начала рассказ.

— Маменька твоя, леди Эстерия, как ты знаешь, из графского рода Тер-Риясов происходила. Ну, как время-то подошло, стали к ее отцу разные лорды приезжать, со всего королевства. Да, один лучше другого — и богатые, и знатные, и красивые… Сколько их было… И все с одной целью — руки леди Эстерии просить. А маменька твоя уперлась — и ни в какую! Не пойду, говорит, замуж! Как уж ее старый граф уговаривал! И так, и эдак подступался, даже стращать пробовал, дескать, наследства лишу, да в обитель отправлю, а леди Эстерия на своем стоит — не пойду, и все тут! Упрямые оба были, страсть… Неизвестно, чем бы дело кончилось, да тут случай помог. Однажды ночью, в замок воинов раненых доставили — сильно их орки потрепали, засаду на переправе устроили. А среди пострадавших один очень тяжелый был. Думали, не выживет… Ой, как девки-то наши убивались! Такой красавчик — и умирает! Маменька твоя ночи напролет с ним сиживала — сама перевязывала, настойками своими выхаживала, сколько молитв Всесвятому вознесла… Ты, вот, касаточка моя, в нее талантом пошла, тоже всякую хворь излечить можешь, — отвлеклась Нарина, с любовью глядя на свою госпожу.

— Нянюшка, а дальше?

— Выходила она воина того. Через месяц уехал он, правда, слабый был, в повозке увозили, ну, да, не захотел дольше оставаться, дела его какие-то ждали. Проводила матушка твоя своего подопечного, да и загрустила — уехал воин тот, а сердце-то ее с собой увез… И такая тут тоска на леди Эстерию напала… Все ночи напролет плакала-убивалась наша голубка. Я тогда в горничных у нее ходила, так все и примечала — и глазки опухшие, и личико бледное, от ночей бессонных… Таяла красавица наша на глазах, и никто помочь не мог.

А потом, слух прошел, что едет к нам герцог Тарсийский свататься. Шуму было! Старый граф так взволновался, все дочку уговаривал не губить его, согласиться на брак. И то — герцог, после Его величества, вторым человеком в королевстве был, никто ему поперек слова вымолвить не мог. Очень дедушка твой опасался… Ну, как осерчает Его светлость! Совсем граф больным от переживаний сделался, лекарь уж твою маменьку предупредил, чтобы не волновала родителя своего, не ровен час, не выдержит… Ну, леди Эстерия погоревала-погоревала, да и согласилась. Понимала ведь, что, стоит отказать, и гнев герцога не только на нее падет, но и на все графство. Вот и сдалась. А когда на помолвке взглянула на жениха, так и обмерла, да чувств и лишилась. Герцогом-то тот воин оказался, которого она выхаживала. Скрывал он тогда, не признался, королевскую волю исполнял, да тайно, а тут… — Нарина вздохнула и задумчиво посмотрела на свою воспитанницу.

Рани с восторгом слушала рассказ, хотя знала его почти наизусть. Ее глаза блестели, бледные щеки раскраснелись, руки в волнении перебирали край траурного платья, теребя потрепанную ткань.

— Нариночка, а дальше? — С мольбой обратилась она к нянюшке.

Но продолжить пожилая женщина не успела. Дверь в комнату отворилась, и на пороге застыла горничная.

— Леди Рания, прибыл гонец из Иридостана, — взволнованно уставившись на свою госпожу, протараторила служанка.

Рани сдавленно охнула и переглянулась с Нариной. Увы. Неизбежное случилось. Две недели назад ей исполнилось восемнадцать, и ни траур по отцу, ни отсутствие средств на дорогу не могли отсрочить неизбежное — визит в столицу на весенний отбор.

В империи действовал единый закон для всех знатных дам — по достижении восемнадцати лет, каждой верноподданной Его величества надлежало явиться ко двору и испытать свою судьбу на ежегодном отборе. Жаль, что день рождения юной герцогини почти совпадал по времени с этим неприятным событием.

Рания вздохнула и погладила по руке расстроенную новостями няню.

— Не переживай, Нарина, я обязательно вернусь. Думаешь, хоть кто-то из этих напыщенных имперцев посмотрит в мою сторону? Как-нибудь потерплю две недельки, а потом, вернусь домой и никогда даже не вспомню об этой поездке, — девушка весело усмехнулась, пытаясь приободрить встревоженную женщину, а та, неотрывно глядя на свою деточку, вымученно улыбалась и кивала в такт ее словам.

— Ох, Рани, ты только вернись. А уж мы такой пир закатим, какого тут давно не видывали!

— Обязательно вернусь, Нариночка, ты, главное, не волнуйся. Я буду очень осторожна. Да, и кому нужна нищенка из покоренной Равении?

— Дай-то Всесвятой, чтобы так оно и было, — покачала головой женщина, незаметно осенив девушку знаком, отгоняющим злую силу.

Рания поцеловала няню в морщинистую щеку и вышла вслед за горничной, а Нарина прикрыла глаза и принялась шептать молитву, прося милости для своей голубки у отвернувшегося от их земли божества. Увы. Забыл своих детей Всесвятой, отдал их на поругание иноплеменникам, почитающим иных богов, не слышал молитв и просьб о помощи…

Неспокойно было на сердце у расстроенной женщины, смутное предчувствие тяжким камнем осело в душе, не давая вздохнуть, заставляя мучиться и со страхом ждать будущего.

А Рани, получив от гонца запечатанный сургучной печатью конверт, решительно вскрыла его и пробежала глазами по скупым строкам. Да. Это было именно приглашение явиться во дворец, не подразумевающее отказа. Девушка тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли и пошла собираться — дорога предстояла неблизкая, да, и времени до отбора оставалось совсем мало. Что ж, она выполнит волю императора, зато потом, сможет забыть об этом унижении раз и навсегда. Мутное, неприятное чувство поднялось в душе, затапливая ее привычной неприязнью к захватчикам, но здравый смысл заставил забыть о ненависти и спокойно отнестись к обременительной обязанности. Вряд ли когда-нибудь еще ей придется побывать в знаменитом дворце Аль-Каддисов. Один единственный раз… И — свобода.

А уже ранним утром следующего дня, карета увозила Ранию Эль-Адас прочь от родного дома, в самое сердце Иринейской империи, легендарный Иридостан.

— Ты только взгляни на эту замухрышку! — Обронила красивая, высокая брюнетка, кривя полные губы в презрительной усмешке. — Как ее только во дворец пустили?

Девушка, к которой обращалась красавица, повернулась и внимательно посмотрела на стоящую у стены тоненькую блондинку. Бледное, ничем не примечательное лицо, худая фигура, вернее, полное отсутствие таковой, убогое платье, давно вышедшее из моды. Незнакомка вызывала жалость своим плачевным видом. Наверняка, чья-то бедная родственница. А эти стиснутые руки? Тонкие, с короткими ногтями, с загрубевшей кожей. Какой кошмар!

Презрительно фыркнув, подруги принялись перемывать косточки приезжей замухрышке, а та, словно не замечая образовавшуюся вокруг нее пустоту, равнодушно смотрела на проносящиеся в вихре арлетта пары и, казалось, не обращала внимания на царящую повсюду атмосферу роскоши и веселья. Ее никто не приглашал на танец, но девушку это, по-видимому, нисколько не расстраивало.

Рани — а это была именно она — пыталась отрешиться от враждебно настроенной толпы, каким-то обостренным чутьем угадавшей в ней иноземку из покоренной страны, и старалась не думать о происходящем. Всего-то и осталось потерпеть несколько дней, и она сможет вернуться домой, в Тарсу. Девушка задумалась, прикидывая, что еще можно продать, чтобы выручить хоть немного денег для покупки семян. Если они не успеют с севом… Рани боялась даже думать, что ждет их в будущем. Все ее размышления сводились к одному — нужно продавать отцовское оружие. Верный герцогский меч, в богатых ножнах, и набор кинжалов, с инкрустированными рукоятками, — это было последнее, что еще оставалось нетронутым из вещей отца. Как ни претило девушке расставаться с единственной ниточкой, связывающей ее со славным прошлым, как ни оттягивала она этот момент, но, кажется, время пришло. Ее людям нужно что-то сеять, иначе они не смогут вовремя уплатить налоги и лишатся последнего.

Девушка вздохнула и нахмурилась. Ныли уставшие ноги, желудок сводило от голода, и Рани с тоской подумала, что опять ляжет спать голодной. Да, щедрое гостеприимство императорского дворца не распространялось на жителей покоренной Равении. Обед ей приносили через раз, а об ужине и вовсе умудрялись забыть. Правда, предполагалось, что гостья должна являться вечером к общему столу, но рисковать Рани не решалась — свобода дороже. Мало ли, вдруг наткнется на свою пару именно на трапезе? Это во время танцев ее никто не приглашает, потому и нет риска прикоснуться к кому-либо, а за столом… Нет, лучше уж потерпеть!

Бал, тем временем, продолжался. Объявлялись все новые и новые танцы, пары кружились все быстрее, смех становился громче, взгляды — фривольнее, объятия — теснее, и Рани поняла, что пора уходить. Не хватало еще, чтобы кто-то из захмелевших гостей решил с ней пообщаться.

Девушка незаметно скользнула к выходу, завернула в первый попавшийся коридор и облегченно перевела дух — кажется, удалось выбраться. Осталось только найти свою спальню и можно будет вздохнуть спокойно — еще один день, приближающий ее к свободе, закончится. Рани быстро шла вперед, минуя многочисленные крытые переходы и лесенки, ныряя в резко уходящие в сторону проходы и, наконец, свернула в большой, просторный коридор, со множеством закрытых комнат. Кажется, отсюда уже рукой подать до ее покоев!

Идя по пустынному проходу, девушка замечталась и не заметила резко открывшуюся дверь и стремительно вышедшего из нее мужчину.

— Ой! — Рани не успела опомниться и изо всех сил впечаталась в шагнувшего ей навстречу человека. Внезапная боль окатила все тело девушки. Рания согнулась, пытаясь отдышаться, но не смогла сделать и глотка живительного воздуха — внутренности обожгло горячей лавой, сознание помутилось, и юная герцогиня лишилась чувств.


Темнота отступала медленно и неохотно. Рани попыталась открыть глаза, но непослушные веки оказались неожиданно тяжелыми, и девушка, застонав, оставила неудачную затею. Попробовав пошевелиться, герцогиня поморщилась — как же плохо… Голова раскалывается, в горле пересохло, все тело болит… Что с ней такое? В памяти всплывали лишь смутные обрывки неясных воспоминаний. Удар, боль, падение… Чьи-то руки, подхватывающие ее безвольное тело, горький запах миндаля, размеренные шаги несущего ее на руках человека… и темнота…



Девушка замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль, волнами захлестывающая тело, стала стихать, тошнота постепенно сходила на нет, давая Рании обманчивую передышку, и герцогиня облегченно вздохнула.

«Что ж, если не двигаться, то вполне терпимо» — подумала она. Несколько минут девушка лежала неподвижно, опасаясь возвращения болезненных ощущений, а потом, осторожно коснулась рукой своего платья и невольно вздрогнула. Вместо привычного сукна, ладонь приятно холодила гладкая, мягкая ткань. Что это? Берский шелк? Но… как?

Открыв глаза, Рани недоуменно огляделась. Незнакомые покои. Высокие лепные потолки, дорогие бессинские ковры, низкие столики со множеством подушек вокруг. Услышав плеск воды, герцогиня повернула голову и обнаружила небольшой фонтан из белоснежного кейрирского мрамора, искрящийся россыпью брызг. Да, вероятно, удар был слишком сильным, если ей мерещатся обители Всесвятого!

Попытавшись встать, девушка ощутила легкое головокружение, ухватилась за изножие кровати и удивленно уставилась на собственное отражение в огромном зеркале напротив. Щуплая фигурка, в темном шелковом халате, поднесла руку к распущенным волосам и скопировала движение герцогини. Рани недоверчиво осмотрела себя и покраснела. Кто-то умудрился расшнуровать ее платье и заменить его на волочащееся сейчас по полу одеяние. Мужское одеяние.

Тщетно пытаясь вспомнить, что же с ней произошло после того нелепого столкновения, девушка подошла к окну и замерла, неверяще уставившись на расстилающуюся до самого горизонта водную гладь. Море… Море, которое находится в трех сутках пути от Иридостана!

Рани в ужасе смотрела на пенящийся прибой и не могла понять, где она и как здесь оказалась. Последнее, что девушка помнила, это силуэт склоняющегося над ней мужчины и сковавшую ее боль. Ужасную боль!

«Не может быть! Нет, только не это! — Рани отчаянно уставилась на обманчиво-ласковую бездну и исступленно шептала, как заклинание — этого не может быть!» Хотя, здравый смысл безжалостно подтверждал — может. И доказательство тому у нее перед глазами!

Осознание произошедшего обрушилось на Ранию со всей очевидностью — это немыслимо, но она умудрилась столкнуться со своей парой! То, чего герцогиня так боялась, свершилось — она, Рания Эль-Адас, связана с каким-то неизвестным мужчиной и больше не принадлежит себе.

Нет, ну, надо же — единственный шанс из тысячи выпал именно ей! Отбор давно уже стал всего лишь данью традиции, никто не воспринимал всерьез старые легенды, хотя, знатных наследниц с детства приучали к мысли, что, возможно, когда-то, они встретят свою половину именно в императорском дворце. По большей части, так оно и случалось, только магия была тут совсем не при чем — холостяки со всей страны съезжались в дни ежегодного отбора в столицу, наблюдали за дебютантками, оценивали, выбирали… А после, одна за другой игрались свадьбы. Так происходило обычно. Нет, поговаривали, конечно и о предопределенных свыше браках, и об образовавшихся волею Всеблагого парах, но кто же в это верил? Во всяком случае, Рани была убеждена, что уж с ней-то подобного произойти не может. И теперь, осознав случившееся, девушка обессиленно опустилась на кровать. Отныне, вся ее жизнь будет зависеть от неведомого нареченного, и никто не сможет протянуть Рании руку помощи. Нет, и не будет больше рядом любимой нянюшки, и старика Эрнана, и Присси, и верных слуг…

Мысль об оставшихся на родине близких заставила Рани похолодеть. Им же не на что жить! Последние сбережения ушли на дорогу до столицы, а в замке почти не осталось ни денег, ни запасов еды.

Ей срочно нужно связаться с Эрнаном и поручить ему продажу отцовского оружия. Люди не должны страдать по ее вине!

Решительно поднявшись, Рания Эль-Адас запахнула поплотнее халат, сделала несколько шагов и, преодолев слабость, потянула на себя инкрустированную драгоценными вставками дверь.


Лорд Рэйтан Аль-Шехар недовольно хмурился, глядя в окно. Цветущий сад всегда привлекал его внимание, радовал, был гордостью герцога, но сейчас… Весна, с ее буйными красками, и пышные грозди мироний не могли исправить плохого настроения лорда. Слишком резко изменились его планы, слишком неожиданно пришлось покинуть императорский дворец прошлой ночью. И теперь, вместо того, чтобы подписывать договор с Борссой и готовиться к поездке по стране, он должен сидеть здесь, в своем замке, и ждать, когда очнется свалившаяся ему на голову невеста! Бред какой-то!

Как же не вовремя столкнулся он с этой девчушкой! То, чего лорд так успешно избегал долгие годы, вопреки всему, случилось — он связан. И с кем? С какой-то малолетней пигалицей, у которой нет ни внешности, ни фигуры, ни, судя по всему, ума… Ее и женщиной-то назвать сложно — одни острые углы и кости! Герцог сполна почувствовал все эти «прелести» вчера вечером, когда сумасшедшая девчонка налетела на него в коридоре императорского дворца.

Лорд Рэйтан неосознанно потер бок, хотя там уже и следа не осталось от синяка, и недовольно скривился — знакомство со «второй половиной» вышло болезненным. Ох, как же не вовремя!

Долгие годы главный холостяк империи умудрялся избегать даже намека на брачные узы, а теперь… Казалось, он обезопасил себя от любых неожиданностей, но то, что «невеста» умудрится забраться в рабочие части дворца и наткнется на своего «суженого» в буквальном смысле этого слова… Да, такое герцогу даже в самом страшном сне не могло привидеться! И ведь хотел уехать из дворца на время отбора. Так, нет! Принес ирг этих борссцев с их петициями! И девчонку, не иначе, как он же подсунул!

Лорд Рэйтан и дальше предпочел бы жить без нежданного довеска, но закон не имел двойного прочтения — брак должен быть заключен не позднее семи дней после пробуждения тейра, и ничто не может отсрочить этот ритуал. Герцог взглянул на свою руку и заметно помрачнел — первые завитки изящного узора уже проявились на запястье, а ко времени брачной церемонии, скорее всего, успеют обвить всю поверхность кисти.

«Хашш сайересс! — Тихо выругался мужчина, глядя на будущий символ своей несвободы. — Всеблагой, воистину, решил наказать меня, подсунув эту странную равенийку так не вовремя!»

Лорд Рэйтан отошел от окна и взялся за лежащие на столе бумаги. Как бы то ни было, а на размышления о собственной судьбе у него попросту не оставалось времени — скопившиеся за последние дни документы требовали тщательного просмотра, и герцог, с головой, погрузился в текущие дела. Мысли о предстоящей церемонии изредка проскальзывали среди раздумий о государственных инвестициях, но лорд Рэйтан стоически отсекал их, предпочитая не задумываться о собственном будущем. По большому счету, в его жизни мало что изменится с появлением жены. А, возможно, удастся еще и кое-что выиграть. По крайней мере, император перестанет пристально наблюдать за личной жизнью племянника, что уже немало. Повеселев, лорд Аль-Шехар выкинул из головы все мысли о предстоящем браке и углубился в изучение сложных договоренностей с маленькой, но строптивой Борссой.

Глава 2

Рани медленно брела по коридору. Чувствовала себя девушка неважно — голова кружилась, во рту пересохло, дыхание прерывалось и никак не хотело выравниваться. А еще, бедняжку пугала неизвестность и гнетущая тишина вокруг. Просторный коридор уходил вдаль, многочисленные портреты былых обитателей замка укоризненно взирали на босую, растрепанную девушку, растерянно оглядывающуюся по сторонам, но их молчаливое неодобрение мало трогало юную герцогиню. Рании нужно было найти хозяина замка и выяснить, где она оказалась и что ее ждет, а также узнать, как можно связаться с оставшимися в Тарсе близкими. Девушка беспокойно осматривалась, поражаясь окружающей роскоши. Рани проходила мимо закрытых покоев, отгородившихся от чужих взглядов массивными дверями; застывала напротив открытых арок, уводящих на увитые необычными растениями террасы, останавливалась, при виде изящных фонтанов и скульптур, удивленно рассматривала выставленные в нишах драгоценные вазы из миринского стекла… И отчаянно надеялась встретить хотя бы одного человека. Но, увы. Из живых существ ей повезло увидеть только огромных, бесшумно передвигающихся кошек. А может быть, это были и не кошки, но девушка не могла точно сказать, как называются странные, незнакомые ей животные. Гибкие, грациозные, с черной блестящей шерстью и ярко-желтыми глазами. Никогда раньше Рании не доводилось видеть подобных существ. Первая же встреченная герцогиней особь внимательно присмотрелась к девушке, а потом, издала какой-то короткий урчащий звук, принюхалась, коснулась маленькой девичьей ладони шершавым носом и спокойно пошла дальше, а Рани застыла от непонятного волнения, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, и долго еще провожала глазами уходящее животное. Все остальные попадающиеся навстречу «кошки» не обращали на герцогиню никакого внимания. Рани оставалось только догадываться, что они думают об одиноко бродящей по замку девушке.

Коридор резко повернул направо, герцогиня ступила на покрытый розовым мрамором пол и неожиданно остановилась. Открывшееся пространство завораживало. Просторный холл был украшен красивейшей мозаикой, а расположенный в центре зала фонтан, казалось, парит в воздухе, рассыпаясь мириадами мельчайших капелек, светящихся в лучах цируса. Вдоль стен стояли резные лавки, а развешанное над ними оружие отбрасывало тусклые блики на мозаичные панно. Рани подошла ближе и завороженно прикоснулась рукой к богато изукрашенным ножнам. Кинжал, который привлек ее внимание, был точной копией отцовского! Даже клеймо, выбитое мастером прямо на гарде, полностью повторяло тонкие линии выгнутого трилистника. Потрясающее сходство! Рания медленно провела пальцами по выступам на рукояти и невидяще уставилась на тонкий клинок. Перед глазами промелькнули крепкие мужские руки, неуловимым движением задвигающие кинжал в ножны, и, словно наяву, послышался веселый голос отца, зовущий ее по имени…

Резко открывшаяся дверь заставила девушку испуганно сделать неловкий шаг назад и замереть, наткнувшись на вышедшего из комнаты мужчину.

— Да, что же это такое! — Раздался сердитый возглас, и Рани медленно повернула голову. По мере того, как ее взгляд скользил вверх, девушке открывались подробности внешности неизвестного обитателя дворца. Длинный темный камзол из дорогого шелка, крупный перстень на потирающей ушибленный бок руке, твердый подбородок, крепко сжатые губы, орлиный нос и недовольный взгляд угольно-черных глаз. Взглянув на длинные, отливающие синевой волосы мужчины, собранные в аккуратный хвост, Рания вспомнила о собственной растрепанной шевелюре и поплотнее запахнулась в волочащийся по полу халат, непроизвольно распрямив худенькие плечи.

— Вам не кажется, что это становится нехорошей привычкой?

— Простите?

— Вот уже вторая наша встреча заканчивается для меня одинаково — ушибами и синяками, — недовольно проворчал незнакомец.

— Прошу меня извинить, я не хотела, — Рани с раскаянием посмотрела на потирающего бок мужчину, и машинально протянула руку к пострадавшему месту, пытаясь уменьшить боль. Однако незнакомец мгновенно отпрянул и насмешливо уставился на недоумевающую девушку.

— Давайте обойдемся без ненужных прикосновений, — хмыкнул он. — В противном случае, боюсь, я не переживу очередной встречи с вашими… ммм… костями. Уж простите за прямоту.

Герцогиня смутилась и густо покраснела. Привычка всегда приходить на помощь заболевшим домочадцам сыграла с ней дурную шутку. О, Всесвятой, какая же она глупая! Что теперь подумает о ней этот странный мужчина?! Ведь, судя по жалким остаткам воспоминаний, именно он и является ее нареченным.

Рани искоса посмотрела на незнакомца и смущенно опустила глаза. Внимательный взгляд мужчины скользил по ее растрепанным волосам, по тощей фигурке, по босым ногам… Девушка вспыхнула и вскинула голову. Нельзя показывать свою слабость! Время шло, молчание затягивалось, внимание мужчины не ослабевало. Рания понимала, какое жалкое зрелище представляет в волочащемся по полу халате, и терпеливо ждала, когда же ее собеседнику наскучит невольное развлечение.

— Ну, что же. Раз уж вы сами нашли меня, — услышала, наконец, герцогиня и рискнула взглянуть на незнакомца. — Пройдемте.

Мужчина открыл перед Ранией дверь той самой комнаты, которую не так давно столь стремительно покинул, и пропустил девушку вперед.

Войдя в покои, герцогиня удивленно огляделась вокруг. Темное дерево, огромные, заполненные книгами шкафы, горы бумаг на столе. И никаких намеков на царящие за стенами кабинета — а Рани сразу же поняла предназначение этой комнаты — роскошь и богатство.

— Присаживайтесь, — собеседник подвел девушку к удобному глубокому креслу и приглашающе указал на него рукой.

Герцогиня села и невольно поежилась — в комнате было довольно прохладно, и она пожалела, что так легко одета. Надо же было сорваться с места в чужом халате, нет бы, поискать собственную одежду!

От мужчины не укрылась ее дрожь, и он сделал короткий пасс рукой. Спустя мгновение, на плечи Рании опустилась теплая шаль из шерсти мирийских коз. Девушка отчаянно посмотрела на своего нареченного — все-таки, она, на редкость, невезучая! Мало того, что оказалась связана неизвестно с кем и попала неведомо куда, так еще и умудрилась стать парой мага! Хуже этого просто и быть не может!

Закутавшись в шаль поплотнее, Рани обреченно уставилась на незнакомца и неосознанно сжала кулачки. Какие еще неожиданности ожидают ее в будущем?

Мужчина понимающе сверкнул глазами и примирительно поднял ладони вверх.

— Вам не стоит меня опасаться, — слегка улыбнувшись, вымолвил он. — Давайте-ка лучше, мы познакомимся поближе и решим, что нам делать дальше.

Рания подобралась и выпрямила спину.

— Как вы, наверное, уже догадались, мы с вами оказались связаны. Увы, — незнакомец жестом остановил попытавшуюся что-то сказать девушку и продолжил, — разумеется, я, так же, как и вы, этого не хотел. Но, что случилось, то случилось, нам придется принять волю Всеблагого. Хочу сразу вас успокоить — я не претендую ни на ваше тело, ни на вашу душу. Полагаю, вы спокойно сможете жить в моем замке, на женской половине. Также, вам будет предоставлено щедрое содержание, сумму которого мы обговорим позже, и все необходимые для леди вашего положения вещи.

Мужчина немного помолчал, словно дожидаясь, пока девушка полностью осознает его слова и, усмехнувшись собственным мыслям, добавил:

— Ах, да, я забыл представиться — Рэйтан Аль-Шехар, герцог Эршейский, к вашим услугам, миледи, — он небрежно склонил голову и легко прикоснулся губами к руке герцогини.

Рания пристально посмотрела в глаза своему будущему мужу и серьезно спросила:

— Полагаю, вам известно, кто я?

— Разумеется, миледи, — герцог спокойно встретил ее взгляд и добавил: — Позвольте, я провожу вас на женскую половину дворца.

— А разве… — удивленно начала Рани.

— Видите ли, — прервал ее лорд Рэйтан, — сейчас, мы находимся на моей половине, вчера у меня не было времени на раздумья, и я, по привычке, открыл портал в собственную спальню. А теперь, мы можем исправить это упущение.

Он ловко подхватил Рани под локоток, намереваясь поскорее от нее избавиться.

— Простите, милорд, я могу вас кое о чем попросить?

— Слушаю.

— Мне нужно сообщить обо всем случившемся в Тарсу, — девушка просительно посмотрела на герцога. — Вы можете мне помочь? Мои близкие будут волноваться, если я не вернусь.

— Близкие? — Переспросил лорд Рэйтан. — Насколько мне известно, последний близкий вам человек скончался три месяца тому назад.

— Я должна написать няне и управляющему, — твердо ответила Рания.

— Что же, пишите, — герцог придвинул ей все необходимое. — Я отправлю с нарочным.

Девушка быстро подошла к столу и склонилась над бумагой. Рани торопилась, пока мужчина не передумал и, через несколько минут, протянула ему сложенный вдвое лист.

Герцог молча взял протянутый свиток, сложил его в виде конверта, приложил к растопленному сургучу перстень и сделал короткий пасс рукой. Спустя минуту, бумага исчезла.

Рани завороженно смотрела на лорда. Ей вспомнился отец, отправляющий почту подобным образом, его красивые, сильные руки, светлые волосы, падающие на лицо, неизменная добрая улыбка… На глазах девушки выступили нечаянные слезы, и она поторопилась отвернуться.

— Письмо сейчас в моем кабинете в столице, оттуда оно направится в Тарсу, через пару дней ваш управляющий его получит, — ровно проговорил герцог, делая вид, что не заметил скользнувшую по щеке невесты торопливую влажную дорожку.



— Спасибо, милорд, — искренне поблагодарила девушка.

Лорд Рэйтан кивнул и взял ее под руку.

— Нам пора, — коротко распорядился он, открывая дверь кабинета и выводя Ранию в знакомый холл.

Торопясь за герцогом, ведущим ее по многочисленным переходам дворца, девушка едва успевала рассматривать мелькающие мимо залы, крытые террасы, прямые, как стрела, коридоры… Замок был огромен и подавлял своим величием. Если Ирьяс — ее родной дворец — казался сотканным из воздуха и света, устремляясь ввысь своими изящными башнями и стройными колоннами, то обитель лорда Аль-Шехара твердо стояла на земле, поражая монументальностью и мощью.

Лорд Рэйтан, о чем-то задумавшись, шел вперед, а Рани, стараясь не отставать, украдкой поглядывала на мужчину. Высокий, — гораздо выше ее отца — сильный, крупные руки уверенно двигаются в такт шагам, иссиня-черные волосы аккуратно стянуты в хвост, темный камзол идеально сидит на стройной фигуре, черные глаза непроницаемо мерцают, не позволяя прочитать мысли лорда. Красив герцог, очень красив. Девушка вздохнула и понуро опустила голову. Такой никогда не посмотрит на невзрачную жену с любовью…

А лорд Аль-Шехар, направляясь к кейдазу, изредка бросал взгляды на внезапно обретенную невесту и хладнокровно просчитывал плюсы и минусы предстоящего брака. То, что будущая жена — равенийка, несомненно, минус. Герцогиня, без права на привилегии своего титула, нищая бесприданница из покоренных земель, не приносящая своему мужу ни славы, ни богатства — незавидная партия. А вот то, что она не блещет красотой — плюс. Да, еще какой! Судя по всему, Рания не обольщается на свой счет, а значит, должна понимать, что ей не на что надеяться. В ее случае просто смешно требовать от мужа любви. Нет, уважать такую жену можно, если заслужит, конечно, а вот любить… Усмехнувшись, лорд Рэйтан незаметно взглянул на свою нареченную. Да, несмотря ни на что, порода чувствуется! Костлявые плечи расправлены, подбородок тянется вверх, лицо невозмутимо… Кажется, девушка совсем не замечает, как нелепо выглядит в огромном мужском халате — надо же, даже переодеться в свое платье не догадалась! — босая, с растрепавшимися волосами… Словно взъерошенная пичуга, случайно залетевшая в его дворец. Как бы то ни было, но красотой его невеста не блещет.

То, что так нравилось герцогу в женщинах, в свалившейся на него равенийке отсутствовало полностью — у Рании не было ни пышной груди, ни упругих ягодиц, ни жаркого, горящего взора, обещающего неземные наслаждения. Нет. Худая, почти мальчишеская фигура, тонкие руки, узкие плечи… Не такой представлял лорд Рэйтан будущую герцогиню Эршейскую. Не такой.

Посмотрев, очередной раз, на идущую рядом невесту, герцог поймал ответный взгляд прозрачных серых глаз и сбился с шага. «Что за?.. Да, нет, показалось…»

Один за другим мелькали залы, холлы, террасы…

Наконец, лорд Рэйтан открыл широкие резные двери, и Рани поняла, что перед ней так называемый кейдаз — женская половина дворца. Обычаи Иринейской империи отличались от равенийских, и девушка расстроенно подумала, что почти ничего о них не знает. Она помнила, как служанки, поблескивая глазами, шептались о странных законах имперцев, о запрещенной магии, о необычных обрядах, об особых женских половинах во дворцах иринейской знати. Жаль, что Рани никогда не прислушивалась к болтовне своих девушек — сейчас, ей не помешали бы лишние знания.

Резкий звук вывел Ранию из раздумий. Герцог хлопнул в ладоши и нетерпеливо обвел взглядом огромный холл.

Спустя несколько секунд, в зал неслышно скользнули четыре девушки и склонились перед лордом Рэйтаном в низких поклонах.

— Миледи, позвольте представить вам ваших служанок, — не глядя на невесту, произнес герцог, — Тара, Эша, Джая и Амита.

Теперь, поклоны девушек предназначались герцогине. Выпрямившись, служанки так и остались стоять перед своей новой госпожой, ожидая распоряжений.

— Вам следует отдохнуть и набраться сил, церемонию проведем в ближайшие дни, — обращаясь к герцогине, коротко бросил лорд и кивнул прислужницам: — Позаботьтесь о миледи.

Отдав это распоряжение, герцог стремительно покинул и невесту, и ее новые покои, даже не оглянувшись на растерянную герцогиню. Словно, торопясь поскорее избавиться от невыносимого общества ненужной избранницы.

Рани растерянно огляделась вокруг. Четыре молчаливые фигуры ожидали ее распоряжений, тишина кейдаза ощутимо давила на виски, а окружающее великолепие меркло, стоило только вспомнить о том, что это всего лишь дорогая клетка.

— Госпожа, простите, могу я показать вам ваши покои? — Тихо вымолвила одна из девушек — Тара, кажется.

Рания кивнула. Ей самой уже порядком надоели эти бестолковые хождения по незнакомому дворцу, хотелось оказаться в каком-нибудь тихом уголке и просто спокойно обдумать все, что произошло.

— Следуйте за мной, госпожа, — еле слышно прошелестела Тара и, легкой тенью, скользнула к выходу из зала. Остальные девушки молчаливо двинулись следом, не поднимая глаз.

Рани удивленно смотрела на своих новых служанок и с ностальгией вспоминала бойких горничных, оставшихся в Тарсе. Уж те бы не стали опускать очи долу. Нет! Ее девушки умели быть исполнительными, без подобострастия, и веселыми, без ложной скромности. Герцогиня всегда знала, что у них на уме, а эти… Кто разберет, что скрывается за прозрачными покрывалами, укрывающими не только волосы, но, как показалось Рани, и мысли ее необычных служанок?

— Госпожа желает отдохнуть, или сразу пройдет в шейхам? — Поинтересовалась Тара, открыв перед герцогиней двери ее новых покоев.

— А что такое шейхам? — Переспросила Рания.

— Это место для омовений и отдыха, — с поклоном ответила служанка, — оно восстанавливает силы, помогает снять усталость, отгоняет дурные мысли…

— Ну, что ж, давайте посмотрим, что такое этот ваш шейхам, — согласилась герцогиня.

Уж что-что, а привести мысли и тело в порядок ей точно не помешает…


Блаженство… Оно бывает разным.

Рани лежала на теплой мраморной скамье и чувствовала, как поет каждая клеточка ее обновленного тела. Невероятные ощущения!

Никогда раньше герцогиня не испытывала подобного. В самом шейхаме было несколько отделений. В первом, служанки раздели свою госпожу, помогли ей завернуться в тонкую мягкую ткань и предложили на выбор несколько напитков. Рани наугад выбрала один из них и долго наслаждалась его изысканным и непривычным вкусом, разглядывая настенные панно с изображениями цветущего сада. Спустя некоторое время, помещение наполнила тихая музыка, забирая тревогу и даруя покой уставшей душе, убеждая оставить все страхи и полностью отдаться сладостным звукам. Рани не смогла противиться чарующей мелодии. Закрыв глаза, она погрузилась в приятное забытье, отпустив все мысли, доверившись нежной, целительной магии.

Герцогиня не знала, сколько времени провела в этом необычном месте, полностью отрешившись от действительности. Позже, одна из девушек поклонилась и пригласила ее в следующее отделение шейхама — небольшое полукруглое помещение, полностью заполненное влажным паром. Рани, поначалу, задохнулась от горячего, наполненного ароматами верии воздуха, но, вскоре, привыкла и с удовольствием расположилась на просторном деревянном ложе, доверившись умелым рукам служанки, разминающим каждый рьен худенького тела госпожи. А дальше, началась сказка. Выложенные разноцветным мрамором залы сменяли один другой — только что, Рания погружалась в мозаичную чашу с настоями трав, встроенную в пол одного из отделений шейхама, и вот, она уже лежит на теплом камне и сдувает огромные хлопья мыльной пены, покрывающие ее с ног до головы… А после, стонет под умелыми руками служанок, растирающих ее драгоценными маслами и вытяжками из целебных растений. Мрамор под ее разогретой кожей кажется живым и теплым, целебный воздух навевает сладостные мысли, мир и покой поселяются в мятущейся душе. Рани давно уже потеряла счет времени, забыла все, что тревожило и внушало страх, растворилась в атмосфере неги и полного покоя, забылась и унеслась в чудесные мечты…

Она медленно плыла по волнам неспешного блаженства, когда услышала тихий разговор.

— Бедный господин, — произнесла одна из служанок, на старом берском наречии.

Когда-то давно, в родном замке Рании, жил калека-привратник, родом из Бера. Старый, подслеповатый, немного не от мира сего, как говорили окружающие, но маленькая дочь герцога искренне привязалась к странному иноземцу, и тот платил ей ответной симпатией. Часто можно было видеть, как маленькая Рани и старый привратник о чем-то серьезно беседуют, или подолгу молчат, сидя рядом… Казалось, они абсолютно счастливы в обществе друг друга — девочка и изувеченный старик. Окружающие удивлялись столь странной дружбе, но не препятствовали ей — привратник никому не внушал опасений. Он-то и научил юную любознательную наследницу Эль-Адасов своему родному языку и часами разговаривал с девочкой именно на этом малораспространенном наречии. И сейчас, услышав давно забытые гортанные звуки, Рани невольно встрепенулась. Повеяло чем-то теплым и радостным, присущим беззаботному детству, заставляя бездумно улыбаться и возвращаться мыслями в далекое прошлое.

— Да, не повезло Его светлости, — согласилась вторая служанка. — Что он с такой женой делать-то будет? Ее же тронуть страшно, так и кажется, что сломаешь. Я, пока госпожу мыла, замучилась — одна кожа да кости! Боязно надавить посильнее. А милорд — мужчина темпераментный, не привык сдерживаться, не ровен час, навредит супруге.

— Думаешь, он будет делить с ней ложе? — С сомнением спросила первая. — Ты посмотри на госпожу, там же взгляду зацепиться не за что, не то, что руками потрогать. Да, и вряд ли ему захочется… Сама понимаешь… — Еле слышный смешок сорвался с губ девушки, но она тут же испуганно притихла.

— Эша, лучше молчи. Какая нам разница? Жаль, конечно, господина, да только и госпоже не сладко придется с таким-то супругом. Ох, как бы беды не вышло…

Рани, окаменев, слушала разговор девушек, понимая, что легкой жизни во дворце герцога ждать не стоит. Если она вызывает жалость даже у служанок, то, что говорить о хозяине замка? Бездумное блаженство как рукой сняло, и герцогиня поднялась с мраморной скамьи.

Вышколенная прислуга тут же оказалась рядом. Нежные руки служанок осторожно промокнули влажное тело госпожи, набросили аваду — просторный шелковый халат с длинными рукавами — и вывели герцогиню из шейхама.

Отведенные ей покои почти не удивили Ранию. Чего-то подобного она и ожидала. Роскошь. Одним этим словом можно было передать впечатление от нескольких комнат, соединенных между собой полукруглыми арками. Драгоценные ковры устилали мраморный пол, многочисленные подушки, окружающие невысокие столики, манили своей мягкостью, тихий плеск воды в небольшом фонтане навевал покой и уговаривал забыть все печали… Увы. Рания видела за всем этим богатством только одно — золотые прутья комфортной клетки. Девушка не обольщалась на свой счет. Сопоставив то немногое, что помнила об обычаях иринейцев, с поведением герцога и прислуги, Рани пришла к неутешительному выводу — свобода осталась в прошлом.

Задумавшись, девушка не заметила, как в комнате появилось новое действующее лицо. Полная пожилая женщина склонилась перед герцогиней в поклоне и, выпрямившись, окинула долгим, внимательным взглядом.

— Госпожа, позвольте представиться, — напевно проговорила она. — Амала, хранительница кейдаза.

Еще один исполненный достоинства поклон, и женщина вновь пристально посмотрела на герцогиню.

Рания кивнула на это приветствие и поинтересовалась:

— Могу я узнать, в чем заключаются ваши обязанности?

— Разумеется, госпожа, — приветливо улыбнулась хранительница. — Я, если можно так сказать, управляю женской половиной. Слежу за порядком, за исполнением работ, проверяю счета и подписываю сметы расходов, а также, отчитываюсь господину обо всем происходящем в кейдазе. Если у вас есть какие-либо пожелания по обустройству покоев, или предпочтения в еде и одежде, я буду рада вам помочь и сделаю все, чтобы вы были довольны.

— Спасибо, — улыбнулась Рани, — с удовольствием воспользуюсь вашими услугами.

— Всегда готова услужить моей госпоже, — отозвалась Амала, складывая руки перед грудью в странном жесте.

Герцогиня внимательно смотрела на стоящую перед ней женщину. Темные глаза смиренно потуплены, вся поза выражает готовность подчиняться новой хозяйке, но что-то подсказывает, что не все так просто, и эта Амала еще доставит проблем. Рани не обольщалась на ее счет. Сквозь напускное смирение проступали настоящие черты хранительницы, и они совсем не понравились девушке. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что в кейдазе свои законы, и разобраться в них будет нелегко. Однако пока герцогиня не собиралась показывать свое истинное отношение ко всему происходящему и приняла правила игры.

— Рада, что могу положиться на вас, — кивнула она Амале.

— Госпожа желает отдохнуть?

— Да, это было бы неплохо. Но, перед этим, мне хотелось бы переодеться.

— Сию минуту, госпожа. Амита, Эша, — обратилась Амала к служанкам, — принесите Ее светлости одежду.

Спустя мгновение, перед Ранией разложили многочисленные наряды. Нижние рубашки из тончайшего шелка, платья и накидки, красивые шали и ажурные кушаки… Яркий ворох вещей привел герцогиню в изумление. Она никогда не видела такой одежды — красивой, дорогой и непривычной.

— Позвольте, госпожа, — Эша принялась снимать с Рании аваду, а потом ловко облачила девушку в полупрозрачную нижнюю рубашку.

Нежный шелк приятно холодил кожу, ластился к ней, непривычно легко приникая к телу.

А вот с платьем вышла заминка. Все наряды, которые предлагала служанка, были велики герцогине. Они обвисали на тонкой фигуре унылыми складками, делая девушку еще худее и неказистее.

— Амита, приведи Репсиму, — распорядилась хранительница кейдаза.

Через некоторое время, в комнате показалась высокая, крупная женщина, окинувшая герцогиню придирчивым взглядом.

Короткий поклон — и вот уже сильные руки поворачивают девушку из стороны в сторону, обмеряют, подкалывают, что-то записывают на листе бумаги. И все это молча.

Так же безмолвно поклонившись и забрав нужное платье, женщина покинула покои.

— Это наша портниха. Через некоторое время, она принесет вам готовый наряд, — пояснила Амала. — А пока, не желает ли госпожа выпить хаяса?

Рани согласно кивнула. От горячего напитка она бы не отказалась, тем более что к хаясу принято было подавать всевозможные лакомства, ну, как она слышала от своих горничных. Те рассказывали, что в империи несколько видов сладостей сопровождают традиционную церемонию. Сладкое Рани любила. С детства. Еще с тех времен, когда в замке было всего вдоволь, и на завтрак, помимо основных блюд, подавали несколько видов десертов. И сейчас, она не могла сдержать предвкушения. Слишком давно в Ирьясе не видели сладкого, слишком скуден был привычный рацион.

Через несколько минут, небольшой столик у фонтана был полностью заставлен всевозможными яствами, и Рани подали тонкую чашу с горячим напитком. Девушка с наслаждением вдохнула тонкий аромат и сделала первый глоток. Божественно! Золотистый хаяс был выше всяких похвал. «Обжигающий, как пламя, и душистый, как ветер в степи» — Вспомнились Рании слова старика-привратника. Теперь она понимала, о чем говорил Барут.

Весь оставшийся день прошел в знакомстве с кейдазом. Рания обошла все уголки женской половины дворца, побывала во всех залах и комнатах, заглянула на кухню и подивилась огромному количеству суетящейся там прислуги, и, наконец, уставшая вернулась в свои покои. Воистину, герцог очень богат, если может содержать столь огромный дворец.

А вечером, ее будущий муж напомнил о себе приглашением к ужину.

Глава 3

— Госпожа, ваше платье, — Амита держала на вытянутых руках дивной красоты наряд.

Шелковая ткань переливалась разными цветами — от малинового до темно-бордового, — пылала в свете магических ламп, казалась тонкой и невесомой, но Рани скептически смотрела на это великолепие. Не для нее яркие краски юга, не добавляли они красоты скромной внешности герцогини. Вздохнув, девушка позволила облачить себя в ширу — нижнюю рубашку из тонкого батиста — и примерила ушитый портнихой наряд. Как Рани и предполагала, платье полностью затмило свою хозяйку. На фоне блестящего наряда, герцогиня выглядела еще более блекло и неказисто. Огорченно оглядев себя со всех сторон, девушка отвернулась от слишком правдивого зеркала.

Нет, видно, не судьба ей выглядеть хоть немного привлекательной! Даже прелестное платье не способно сделать из нее красотку. Рани расстроенно вздохнула. Хотя, с другой стороны, может быть, это и к лучшему? Она же совершенно не знает герцога. Что он за человек, как обращается с теми, кто от него зависит, любят ли его подданные?

Неплохо было бы пока понаблюдать за будущим мужем со стороны и решить, стоит ли пытаться привлечь внимание супруга, или будет лучше, чтобы он и дальше ее не замечал. Девушка задумчиво повернулась к зеркалу.

Рания не льстила себе. Взросление не принесло ей ни красоты, ни грации, ни пышных форм, столь почитаемых в империи. Нет. Неброская правильность черт терялась за излишней худобой, светло-серые глаза казались бесцветными, а длинные, густые волосы — единственное богатство девушки — были безжалостно стянуты в традиционный для иринейских женщин узел.

— Госпожа, позвольте, я заколю шераз, — прервала ее размышления Амита.

Рани недоуменно посмотрела на тонкую ткань, которую служанка крепила к ее волосам.

— Что это?

— Шераз, госпожа. Символ замужнего состояния женщины. С той минуты, как девушка становится невестой, она непременно должна покрывать волосы шеразом, без него неприлично показываться на людях, — охотно объяснила служанка.

Рания грустно усмехнулась. Ну, вот, даже волосы — ее единственное достояние, и те придется скрыть! Да, видно, и впрямь, не судьба ей быть привлекательной.

— И что, я теперь должна носить это покрывало постоянно? — Спросила герцогиня у расторопной девушки, успевшей прикрепить тончайшую ткань к белокурым волосам госпожи.

— За пределами кейдаза, и в присутствии Его светлости — да, — с поклоном ответила служанка. — Многие мужья требуют от своих жен полностью закрывать лицо шеразом, но господин не передавал подобного распоряжения, поэтому мы лишь скроем ваши волосы.

Рания с удивлением слушала Амиту и понимала, что в вотчине герцога Аль-Шехара царят совсем другие порядки, нежели в некогда свободной и веселой Тарсе. Жители долины отличались завидным жизнелюбием и простотой. До войны, когда земли герцога Эль-Адаса процветали, люди, привольно и богато жившие под его властью, не задумывались о странных обычаях соседней империи. Нет, поговаривали, конечно, и о воинственных иринейцах, и об их замкнутом образе жизни, и о таинственных обрядах, и о поклонении древнему злу пустыни. Но все это не касалось тарсийцев напрямую, а потому, казалось смешным, далеким и диким. Увы. Со времен опустошительной войны прошло несколько лет, и жителям долины, как и всем равенийцам, пришлось на себе ощутить всю тяжесть иринейских законов и столкнуться с жестокостью и упрямством воинственного народа.

— Пройдемте, госпожа, — Амита закончила последние приготовления и открыла узорчатые двери покоев.

И вновь, перед глазами Рании замелькали многочисленные коридоры, залы, террасы…

Наконец, служанка распахнула массивные, двустворчатые двери и ввела свою госпожу в огромный зал. Герцогиня незаметно окинула помещение быстрым взглядом.

Высокие окна, светлые стены, легкий ветерок, развевающий невесомые занавеси, длинный стол, уставленный яствами, и сидящий за ним хозяин дворца — герцог Эршейский, собственной персоной. При виде невесты, лорд Рэйтан привстал и слегка кивнул, что должно было обозначать положенный, в таких случаях, поклон, но Рани видела, что мужчине безразлична и она, и все правила хорошего тона — герцог был погружен в какие-то бумаги и немедленно вернулся к их изучению, стоило только девушке занять отведенное ей за столом место.

Небрежный жест хозяйской руки — и вышколенные слуги принялись подавать ужин. Один за другим, перед герцогиней возникали неизвестные блюда, источающие дивный аромат. Запеченное мясо разных сортов, незнакомые овощи, прозрачные розовые куски рыбы, лоснящейся и жирной, пряные соусы — впечатляющее изобилие! А Рания смотрела на заставленный всевозможными кушаньями стол и не могла себя заставить съесть хоть что-нибудь. Ей, выросшей на самой простой пище, привыкшей считать каждый кусок, и заботится о том, чтобы прокормить всех своих людей, было дико видеть столь расточительное отношение к еде.

Тем количеством блюд, что стояли сейчас на герцогском столе, можно было бы накормить всех обитателей Ирьяса и его окрестностей. Перед глазами Рании, одно за другим, мелькали исхудавшие, бледные лица обитателей родного дворца, скудные трапезы в замковой кухне, куда все домочадцы собирались по вечерам, холод пустого очага… Как давно не звучали голоса в парадной столовой Ирьяса, как давно ее люди забыли, что такое мясо! Ненависть душной волной поднялась в душе герцогини. Это они, иринейцы, лишили ее близких всего! Это они, победители, вдоволь наслаждаются жизнью, в то время как покоренные ими равенийцы голодают!

Рания взглянула на герцога и наткнулась на внимательный, изучающий взгляд. Мужчина задумчиво рассматривал свою невесту и медленно постукивал по столу рукой.

— Миледи не нравится наша еда? — Раздался ленивый вопрос.

— Нет, милорд, все очень вкусно, — Сумела спокойно ответить Рания.

— Отчего же вы ничего не едите? — Не отставал герцог.

— Я не голодна, милорд, — опустив глаза и пытаясь скрыть охватившую ее злость, ответила девушка.

— Ложь! — Резко выдохнул лорд Рэйтан.

— Простите? — Недоуменно вскинула на него взгляд герцогиня.

— Вы не ели со вчерашнего дня и говорите, что не голодны, — спокойно смотрел на нее мужчина, — отсюда я делаю вывод, что вы лжете.

— Но, милорд, — попробовала возразить девушка.

— Ешьте, — пронзительный взгляд черных глаз заставлял подчиниться этому приказу.

Рания гордо вздернула подбородок.

— Не упрямься, девочка, — тихо произнес герцог, но сталь, прозвучавшая в его голосе, ясно давала понять, что лорд Аль-Шехар не потерпит неповиновения.

Рани не смогла противиться приказу, подкрепленному всплеском силы, и нехотя отрезала кусочек аппетитного мяса. Не почувствовав вкуса, проглотила его, а потом, повинуясь требовательному взгляду, наколола на вилку еще один. Девушка медленно ела, тарелка пустела, герцог, изредка отрываясь от бумаг, бросал пристальные взгляды на невесту. Ранию нервировало внимание лорда, но она пыталась держать себя в руках. Время шло, слуги вносили все новые блюда, и пытка продолжалась. Герцогиня чувствовала, что от ароматов незнакомых кушаний все сильнее кружится голова, а к горлу подступает тошнота, но старалась ничем не показывать, что ей плохо. «Осталось совсем немного, — уговаривала она саму себя. — Что стоит потерпеть, пока герцог допьет хаяс и оторвется, наконец, от своих бумаг?»

Однако силы ее были на исходе. Острая боль прорезала желудок, вынуждая девушку поморщиться, и Рани встала из-за стола. Она чувствовала, что в глазах темнеет, сердце колотится, как сумасшедшее, тошнота накатывает все сильнее, и стремилась вырваться из этой столовой, от одуряющих запахов и тяжелых взглядов. Презрев все приличия, герцогиня кинулась вон из обеденной залы, торопясь скрыть свое недомогание.

— Рания! — Оклик герцога застал ее у дверей, но девушка не обратила на него внимания.

Скорее! Убраться отсюда, как можно дальше!

Она не успела. Очередной приступ боли заставил герцогиню прислониться к стене и застонать. Мгновение спустя, чьи-то руки осторожно подхватили ее и понесли прочь из столовой. Девушка задержала дыхание. Она узнала эти объятия. Лорд Аль-Шехар. Герцог молча нес по коридорам дворца свою невесту, торопясь в кейдаз.

— Лекаря. Живо, — отрывисто бросил он, переступив порог покоев герцогини.

Перепуганные служанки суетливо столпились на пороге спальни, не решаясь войти внутрь, а лорд Рэйтан, уложив невесту на постель, сел рядом и взял девушку за руку. Он хмуро смотрел на Ранию, пытаясь понять, что послужило причиной ее недомогания. Что-то слишком часто ему приходится приводить в чувство свою нареченную. Трудно поверить, что именно эта девушка предназначена ему в пару. Слишком слабая, чтобы родить наследника, слишком чужая, чтобы стать истинной половиной души…

Размышления лорда прервало появление лекаря. Старый седой мужчина низко склонился в поклоне, приветствуя своего господина.

— Проходи, Камал, — кивнул ему герцог.

— Ваша светлость, мне передали, что герцогиня нуждается в моей помощи? — Тихо спросил целитель, глядя на лежащую на постели девушку.

— Да. Ее светлости стало плохо за ужином, — поморщился лорд Рэйтан, недовольно покосившись на невесту, — надеюсь, ты сможешь понять, что с ней.

— Разумеется, господин, — вежливо склонил голову Камал.

Он подошел ближе, еще раз поклонился и взялся за дело. Внимательно осмотрев герцогиню, старый лекарь принялся задавать вопросы по поводу ее самочувствия, привычного рациона, предпочтений в питании, перенесенных болезнях… Рани было неловко, до слез. Она, попросту, не могла признаться, что привычный рацион, о котором спрашивает целитель, состоит из овощной похлебки, да отварных клубней ратаса. И это еще в самые удачные дни! А иногда, всем в замке приходилось довольствоваться одним ринтаром, особенно, после визитов сборщиков налогов! Те умудрялись забрать все, что можно, оставляя людей без куска хлеба.

А перенесенные болезни… Стоило ли говорить, что все болезни приключались от недоедания, да излишней тревоги за близких? Вспомнилась беспомощная фигура слепого отца, потерявшего волю к жизни после смерти жены, неурожайные годы, когда Рани готова была отдать последнее, чтобы уплатить в императорскую казну положенные налоги, голодные глаза слуг, взирающие на нее с надеждой… Нет, не могла она объяснить, какого рода болезни преследовали ее в последние годы. Слишком это унизительно — расписываться в собственных слабостях перед победившими имперцами.

А Камал, тем временем, пытался понять, что не так с новоявленной невестой герцога, но ему и в голову не могло прийти, что девушка долгое время голодала, и сейчас ее организм просто не справился с тяжелой мясной пищей.

Герцог раздраженно слушал неуверенные ответы Рании и все больше мрачнел. Нет, это невозможно! Ну, что за размазня! Двух слов связать не может, краснеет и стесняется, как ребенок, запинается и теребит тощей рукой край одежды. Невыносимо сознавать, что именно эта девочка должна родить ему наследника. «Хашш сайересс! — Беззвучно выругался герцог. — Воистину, я прогневал Всеблагого, если он решил меня наказать, связав с этой малахольной девицей!» Устав наблюдать за смущающейся невестой, лорд Рэйтан покинул покои, приказав Камалу назначить Ее светлости лечение и обо всем доложить ему лично.

— Будет исполнено, милорд, — поклонился лекарь и, с удвоенной силой, принялся мучить герцогиню расспросами.

Наконец, прописав больной настои обезболивающих трав, а также, покой и щадящую диету, лекарь поспешил к герцогу Эршейскому, отчитаться о результатах осмотра.

— Ну? — Короткий вопрос лорда Рэйтана встретил Камала на пороге кабинета.

— Ваша светлость, я осмотрел герцогиню, — поклонившись, ответил старик.

— И что? Не томи, — нахмурился герцог.

— Очень слабый организм, — пролепетал лекарь, смущаясь под тяжелым взглядом своего господина. — Полное истощение сил, вялость, плохая работа внутренних органов, малокровие и слишком тонкая душевная организация. Простите, милорд, но здоровье вашей невесты оставляет желать лучшего.

Камал смотрел на герцога извиняющимся взглядом, понимая, что принес Его светлости плохие вести.

— Выносить и родить ребенка она сможет? — Отрывисто спросил лорд Рэйтан.

— Боюсь, вряд ли Ее светлость будут способны к этому в ближайшее время. Я бы посоветовал не торопиться. Дайте герцогине возможность окрепнуть, возможно, в будущем… — не договорив, лекарь выразительно посмотрел на лорда Аль-Шехара.

— Хорошо, Камал, ты свободен, — отвернулся от него лорд Рэйтан. — Постарайся, чтобы состояние Ее светлости улучшилось, как можно быстрее.

— Слушаюсь, милорд, — целитель поклонился и неслышно вышел из кабинета герцога, а лорд Рэйтан задумчиво уставился в окно. Он сердился на судьбу, подсунувшую ему эту бракованную равенийку, от которой никакого проку, но поделать ничего не мог — обряд нужно было провести как можно скорее. Герцог, как никто другой, знал истинное значение тейра и понимал, что затягивать с церемонией опасно. Но что же делать? В том состоянии, в котором сейчас находится Рания, это просто невозможно! Она не выдержит испытания.

Расстроенный мужчина медленно подошел к столу и взял в руки старый, надтреснутый камень. Как всегда, в минуты волнения, герцог машинально потянулся к частице первозданной магической силы, заключенной в столь непритязательной оболочке. Камень нагревался под рукой хозяина, отдавая свое тепло, а живительные токи ласково тянулись к мужчине, задумчиво поглаживающему шершавую поверхность.

Тяжелые мысли не давали лорду покоя, заставляя негодовать на изменившуюся в одночасье жизнь. Лорд Аль-Шехар боялся признаться самому себе, что его беспокоит состояние странной девочки, волею древней магии предназначенной ему в жены. Слишком она слаба, слишком не готова к тому, что ее ждет. Неужели Всеблагой хочет смерти этой светлоглазой равенийки?

Рани с трудом доедала вязкую кашу.

Бдительная Джая не отходила от госпожи ни на шаг, заставляя соблюдать все предписания лекаря, и тщательно следила за тем, чтобы миледи съела положенный завтрак полностью.

Смуглая, темноволосая девушка превратилась в верную тень своей госпожи. Она предугадывала желания герцогини, была неизменно мила и приветлива, торопясь исполнить любой каприз Ее светлости, и терпеливо отвечала на все вопросы хозяйки. Рании была непривычна такая забота. Она недоверчиво смотрела на служанку, незаметно наблюдая за ней и невольно ожидая подвоха. Ну, не верилось герцогине в бескорыстную преданность чужой, незнакомой девушки!

Между тем, обстановка в кейдазе была, на редкость, мирной. Служанки, как одна, не докучали своей госпоже, безмолвно появляясь только тогда, когда в них возникала необходимость. Амала также не навязывала свое общество герцогине, лишь заходила поприветствовать госпожу утром и пожелать добрых снов вечером. Ранию устраивало происходящее, она присматривалась к окружающим, задавала вопросы, делала выводы. Пока, ничто не заставляло ее насторожиться, лишь проскользнувшее упоминание о предстоящем обряде единения душ, как здесь называли брачную церемонию, немного смущало девушку. Слишком быстро служанки постарались пресечь ее интерес, слишком неохотно отвечали на вопросы о свадьбе.

Герцог регулярно справлялся о состоянии здоровья своей нареченной, но визитами не докучал. Ему хватало заверений, что миледи идет на поправку. Казалось, лорд опасается видеться с невестой, переложив заботу о ней на плечи прислуги.

Прошло три дня со времени злосчастного ужина, Рани чувствовала себя хорошо, но все вокруг продолжали относиться к ней, как к больной.

— Светлого дня, миледи, — вошедший в покои Камал низко поклонился герцогине.

— И вам, господин лекарь, — улыбнулась Рания, доедая последнюю ложку каши.

— Вижу, аппетит у вас хороший, — похвалил свою именитую пациентку целитель.

Рани смешно сморщила носик и отставила пустую тарелку.

— Миледи, вы позволите? — Камал ненавязчиво приблизился к герцогине, собираясь осмотреть ее, и склонился в поклоне.

Девушка кивнула, подумав, что в таком почтенном возрасте, лекарю, должно быть, сложно постоянно гнуть спину перед господами. Странные правила! На ее родине не было столь раболепного отношения к знати. Или Рания просто плохо помнит довоенное время? Сейчас-то, людям не до церемоний — лишь бы выжить, и, зачастую, господа голодают наравне со слугами и делятся с ними последним. Да, и раньше, девушка не замечала, чтобы родители пренебрежительно относились к подданным, и низких поклонов слуг тоже не помнила.

Задумавшись, Рания не заметила, как Камал закончил осмотр, как он что-то тихо говорит Джае, как служанка, понятливо кивнув, исчезает в гардеробной.

— Что же, миледи, могу сказать, что вашему здоровью ничто не угрожает. Думаю, прогулки на свежем воздухе помогут вам быстрее восстановиться, поэтому советую прямо сейчас отправиться в дворцовый сад, — лекарь довольно улыбался, глядя на герцогиню. Еще бы! Его лечение дало столь быстрый результат, что удивило самого целителя. Герцог будет доволен!

Камалу было невдомек, что вовсе не его настойки поставили герцогиню на ноги. Рани, расспросив служанок о запасах лекарственных трав, хранящихся в кладовых замка, сама составила необходимый сбор и велела Джае приготовить из него целебный отвар, досконально объяснив, сколько минут он должен настаиваться.

Каждый день, вместе с прописанными старым лекарем микстурами, герцогиня принимала свое лекарство, и результат не заставил себя ждать — спустя пару дней, ей стало легче, организм окреп, после перенесенных испытаний, и девушка вновь почувствовала себя здоровой.

Между тем, довольный результатами осмотра целитель собрал в свой сундучок не нужные больше инструменты и, закрыв его, обратился к герцогине:

— Позвольте откланяться, Ваша светлость, — действительно, поклонившись, проговорил он. — Желаю вам приятного дня и благословения Всеблагого.

— Благодарю, господин лекарь, — улыбнувшись, ответила Рания. Ей нравилась серьезность целителя. То, как важно этот убеленный сединами старец относился к своей работе и как искренне полагал, что его лечение принесло плоды, заслуживало уважения, но Рани понимала, что если бы ей понадобилась серьезная помощь, рассчитывать на Камала не стоило. Постаравшись не выдать своих мыслей, девушка тепло простилась со стариком, и перевела взгляд на Джаю.

Расторопная служанка уже принесла наряд для прогулок и сейчас расправляла складки на светло-голубом платье. За время болезни герцогини, портниха успела пошить новые вещи, прислушавшись к мнению госпожи относительно цветов и фасонов, а потому, яркие наряды, висящие на плечиках в гардеробной, безвозвратно исчезли, уступив место платьям нежных, пастельных тонов и неброским накидкам, не затмевающим собой хозяйку.

Сейчас, примерив сшитое по фигуре платье, Рани с удовольствием рассматривала себя в зеркале. Да, не красавица, но тонкие черты и врожденный аристократизм приковывают внимание, а сложная прическа, из переплетенных белокурых волос, делает герцогиню почти хорошенькой. Если бы еще лицо не было таким худым и острым, девушку вполне можно было бы назвать привлекательной. Рания улыбнулась собственному отражению и повернулась к служанкам.

— Ну, что? На прогулку? — Жизнерадостно спросила она.

— Вы забыли шераз, госпожа, — торопливо ответила Амита, подавая герцогине тонкую накидку.

Рани, со вздохом, присела перед зеркалом, позволяя ловким рукам служанки закрепить невесомый покров.

«Столько сложностей, и ради чего? — Подумала герцогиня. — Кто меня видит в этом дворце, какая разница, как я выгляжу и что на мне надето?»

Острая тоска по дому прокралась в сердце тарсийской девушки. Как же чуждо все, что ее здесь окружает! И как одиноко в огромном дворце герцога Эршейского…

Спускаясь по ступеням широкой мраморной лестницы, Рания пыталась побороть накатившее уныние. Нельзя расстраиваться из-за превратностей судьбы! Все обязательно наладится, и жизнь еще повернется к ней светлой стороной!

Глава 4

Сад, в который привели герцогиню служанки, был великолепен! Рани изумленно осматривалась по сторонам, не решаясь ступить на белоснежные плиты мармосса — редкого камня, добываемого в Борссе, — которыми были выложены извилистые тропинки. Цветущие грозди мироний свешивались с узорных решеток, огромные листья сервей создавали естественные арки, многочисленные фонтаны радовали глаз своей красотой, а низкие, стелющиеся по земле левдеи создавали под ногами пестрый, цветистый ковер. Рания благоговейно ступила в это царство буйных красок и потерялась от множества непривычных ощущений. Цвет, аромат, невидимая магия, ощущаемая легкими искорками на коже, — все это будоражило душу, заставляя сердце биться чаще, желать невозможного, пьянеть от бурлящей внутри энергии. Неожиданно, герцогиня замерла и прислушалась.

Что это? Тонкая, нежная мелодия послышалась вдалеке, маня своей обманчивой простотой и наивной легкостью. Рани сделала шаг и ступила на уводящую в глубину сада тропинку. Таинственные звуки стали громче, приглашающе зовя за собой.

Забывшись, девушка пошла вперед, минуя многочисленные повороты, арки, фонтаны, ведомая странным, неведомым зовом. Тихий, едва ощутимый звук пленил девушку своей красотой, и Рани, не задумываясь, отозвалась на нотки ненавязчивой, прелестной мелодии. Она шла, не замечая времени и не чувствуя усталости, отдавшись слышимым только ей одной сладостным звукам. Служанки торопливо семенили за своей госпожой, недоуменно поглядывая на улыбающуюся герцогиню.

Наконец, извилистая тропинка сделала крутой поворот и вывела путниц прямо к берегу небольшого озера. Чистое, сверкающее под лучами цируса, оно, казалось, пело и призывно переливалось магическими бликами. Рания не смогла сдержать восхищенного возгласа.

— Что это? — Не отрывая взгляда от водной глади, спросила она.

Чистая, прозрачная глубина манила и переливалась разными цветами, призывно звучала тысячами невидимых струн, и девушка зачарованно вздохнула, не в силах противиться неведомому волшебству.

— Это озеро Истины, — ответила Амита. — Говорят, что его зов могут слышать только избранные.

— Оно прекрасно, — восхищенно прошептала герцогиня. Теплая магия этого места странно отзывалась в душе Рании. Хотелось окунуться в хрустальные воды, почувствовать прикосновение ласковых струй, обновиться и забыть обо всем…

— Да, господин тоже любит проводить здесь время, — задумчиво посмотрела на хозяйку Джая. — Его светлость всегда приходит сюда по вечерам, когда ночует во дворце.

— А милорд… — Рани не успела договорить. К берегу озера бежала Эша, что-то крича и размахивая руками.

— Госпожа, госпожа, — пытаясь отдышаться, остановилась она, — Его светлость ждет вас в кейдазе. Он просил поторопиться.

Рания бросила расстроенный взгляд на водную гладь и нехотя пошла обратно к замку. Озеро не отпускало ее, манило к себе, уговаривало остаться. Девушка отчетливо ощущала теплые токи, исходящие от воды, обещающие защиту и покой. Те малые крохи магии, которые присутствовали в крови герцогини, откликались на неслышный призыв, тянули хозяйку назад, заставляя оглядываться на остающееся позади озеро.

«Я еще обязательно вернусь сюда, — решила девушка. — Во что бы то ни стало…»

Герцог раздраженно расхаживал по комнате своей нареченной. С обрядом затягивать больше нельзя! Если девушка чувствует себя достаточно хорошо, пора совершить предначертанное и доложить императору, что церемония состоялась.

Время… Его совсем не остается! Тейр покрыл уже всю кисть, требуя объединения, обжигая руку болью, вынуждая мужчину довершить начатое.

За дверями покоев раздались легкие шаги, и в комнату впорхнули девушки. Лорд Рэйтан не сразу узнал свою невесту. Хрупкая, тоненькая, в нежно-голубом платье, придающем ей изыскаенность Рани была довольно мила. Разительный контраст с прежней незаметной замухрышкой… Хотя, сейчас, внешность равенийки волновала герцога меньше всего. Главное — другое.

— Миледи, снимите шераз, — распорядился мужчина.

Рания медленно отстегнула застежки, и тонкая ткань осталась в ее руках, обнажив искусно уложенные волосы.

Лорд Аль-Шехар неторопливо подошел к нареченной и принялся внимательно ее рассматривать. Неестественная бледность исчезла, щеки покрывает легкий румянец, светло-серые глаза настороженно сверкают из-под темных ресниц, губы сжаты, выдавая волнение, хрупкие плечи расправлены, а спина напряженно выпрямлена.

Может быть, все обойдется? Вроде бы, на вид герцогиня уже не так слаба, как в первые дни. Время… Как же его не хватает!

Лорд Рэйтан задумчиво смотрел на девушку. Рискнуть? Или попробовать переиграть высшие силы?

— Как вы себя чувствуете, миледи? — Внимательно глядя на невесту, спросил герцог.

— Благодарю, милорд, хорошо, — не поднимая глаз, ответила Рания.

— Вас ничего не беспокоит?

— Нет, милорд.

— Что же, рад это слышать, — мужчина задумчиво прошелся взглядом по тоненькой фигурке девушки, словно на что-то решаясь, а потом, добавил: — В таком случае, откладывать церемонию больше нет необходимости. Сегодня ночью мы совершим положенный обряд.

Коротко кивнув герцогине, — Рания давно заметила, что герцог предпочитает обходиться без предусмотренных этикетом поклонов — лорд Рэйтан окинул девушку еще одним оценивающим взглядом и вышел из комнаты.

Рани расстроенно смотрела ему вслед. Ну, вот и все. Ночью… Уже нынешней ночью порвется последняя ниточка, связывающая ее с домом. Рания Эль-Адас исчезнет навсегда, уступив место Рании Аль-Шехар, нелюбимой жене герцога Эршейского.

Замерев около окна, девушка невидяще уставилась на бескрайнюю водную гладь моря. Как обидно. Время… Его всегда не хватает…

Давно сдерживаемые слезы быстрыми дорожками побежали по лицу герцогини. Ирьяс, Нарина, слуги, вся прежняя жизнь — ничто больше не вернется! К былому нет возврата. Девушка прерывисто всхлипнула, не пытаясь сдержать рыдания. Зачем? Пусть уходят страхи и боль. А еще… Лучше сразу проститься с теми робкими мечтами, которые, вопреки всему, живут в ее сердце. Мечтами о большой и любящей семье, о сильном и надежном мужчине, который будет смотреть на нее так, как отец смотрел на маму, о тепле родного очага и звонком смехе детей. Увы! Всем этим надеждам не суждено осуществиться. Холодная одинокая постель в кейдазе герцога Эршейского, да редкие визиты нелюбимого мужа — вот и все, что ждет ее впереди. Утерев дрожащей ладошкой мокрое лицо, Рания попыталась взять себя в руки. Хватит!

Однажды, она обязательно будет счастлива! Нужно верить в это, иначе не стоит и жить. Сколько раз отчаяние подступало к самому сердцу, нашептывая, что она не справится, что ее люди будут голодать, что в замке нет денег, чтобы заплатить очередные налоги? И, ведь, справлялась же? Справлялась. Так стоит ли сейчас отчаиваться? Ишь, любви ей захотелось! Раньше думала о том, как бы выжить, а сейчас… Глупости все это! Зато теперь, у ее близких будет кров над головой и сытная еда. Уж об этом-то она позаботится!

Рани решительно отвернулась от пенящегося у стен замка прибоя и уверенно вытерла глаза. Нет. Плакать она больше не будет. Дома никогда не распускалась, и здесь не позволит себе быть слабой!

К вечеру, покои герцогини напоминали улей — так же деятельно и сосредоточенно двигались служанки, так же споро мелькали их быстрые руки, так же сосредоточенно все присутствующие выполняли свою работу. Подготовка к брачному обряду шла полным ходом.

Истекали последние часы перед церемонией. До этого, Рани полдня провела в шейхаме. Прислужницы мыли ее в нескольких водах, натирали особыми благовониями, наносили на волосы смягчающие составы и смывали их отваром душистой верии. А потом, аккуратно промокнув все тело госпожи мягкой тканью, отвели герцогиню в покои и принялись облачать в традиционный брачный наряд.

Суета, поднявшаяся вокруг, заставляла Рани морщиться. Нет, не так ей хотелось бы провести последний день вольной жизни!

Служанки торопились, легкая ткань путалась в их руках, Амала сердито выговаривала взволнованным девушкам, а герцогиня безмолвно наблюдала за происходящим. Она, словно со стороны, видела, как на нее накидывают платье, как проворные руки Джаи расправляют многочисленные складки, как застегивается целый ряд маленьких пуговиц. Когда ее подвели к зеркалу, Рани удивленно уставилась на незнакомку в светло-жемчужном шарифе.

Традиционный иринейский наряд делал девушку выше, непривычно подведенные черной арьей глаза казались огромными и загадочно блестели из-под темных ресниц, губы, покрытые кармином, призывно алели на нежном лице. Герцогиня смотрела на отражение в зеркале и не узнавала себя.

Тысячи незнакомых ощущений просыпались внутри. Неужели, она может быть такой? Нежной, чувственной… соблазнительной?

Тончайшая ткань платья ластилась к телу, тяжелый серебряный пояс подчеркивал талию, а отсутствие белья будоражило и заставляло острее чувствовать все происходящее, приводя герцогиню в смущение.

Между тем, служанки распустили волосы госпожи, и те укрыли Ранию светлым водопадом.

Да, волосы — единственное богатство герцогини — наконец-то, были выставлены напоказ. Но длилось это недолго. Легкое движение рук — и вот уже пышный каскад скрыт под вышитым покрывалом, а непрозрачный шераз полностью закрывает лицо и фигуру девушки, с головы до пят.

— У нас все готово, — отчиталась Джая, любовно глядя на одетую в брачный наряд невесту.

— Нужно немного подождать. До полуночи осталось уже недолго, — ответила Амала. — Его светлость любит точность.

Рани стояла в центре комнаты, укрытая необычно плотным шеразом, и пыталась понять, что же она чувствует. В душе царило странное опустошение. С того самого момента, как герцог сообщил о предстоящей церемонии, и девушка решила смириться со своей судьбой, внутри как будто все умерло. Герцогиня не испытывала ни страха, ни волнения, ни беспокойства о будущем. Потом. Это все придет потом, а сейчас, нужно просто пережить обряд единения душ, как здесь называют свадебные торжества, и то, что последует за ним.

Из рассказов своих горничных, Рания примерно представляла, чего ждать от будущей ночи, но то, как все это пройдет в действительности… О, Всесвятой, только бы герцог был хоть капельку нежен.

— Пора, — объявила хранительница, решительно открывая двери покоев.

Джая и Эша подхватили герцогиню под руки, и повели ее к выходу из кейдаза. Остальные прислужницы, во главе с Амалой, направились следом.

Так началась та самая ночь, которая навсегда разделила жизнь Рании Эль-Адас, герцогини Тарсийской, на две части.

Мраморные плиты под ногами сменились неровными камнями, а Ранию все еще куда-то вели. Герцогиня почти ничего не видела в плотном шеразе и могла только догадываться, что дворец остался позади, а их небольшая процессия вошла в какое-то темное и прохладное помещение. Каменный пол под ногами неуклонно шел вниз, и девушка невольно заволновалась. Что за странности? Неужели, обряд будет проходить не в храме?

Наконец, служанки, ведущие ее под руки, остановились и откинули с лица своей госпожи шераз. Яркий, ослепительный свет ударил по глазам герцогини, заставив ее, на мгновение, зажмуриться. Едва придя в себя, девушка с интересом огляделась. Целая вереница магических шаров сверкала в воздухе, заливая все вокруг сияющими всполохами. Массивные колонны уходили ввысь, упираясь в полукруглый свод. От неровного, каменного пола веяло холодом. Потолок терялся в темноте. На ум приходило только одно сравнение — пещера. Огромная пещера. По-другому, не получалось назвать это необычное место.

«По-видимому, это и есть древнее святилище иринейцев» — Подумала Рания. Слишком старыми выглядели закопченные стены, слишком темным был огромный камень в центре пылающего огнями алтаря.

Герцогиня медленно огляделась. Лица. Резкие, словно высеченные из мрамора, суровые, не ведающие жалости и страха… Взгляды. Пристальные, серьезные, снисходительные… Сотни внимательно рассматривающих ее воинов стояли вдоль стен святилища, обнажив оружие и широко расставив обутые в традиционные шейры ноги.

Огни магических светильников отражались в острых мечах, тусклые блики плясали по стенам неровными отсветами, странные тени мерещились за плечами темноволосых мужчин. Иринейцы. Крепкие, сильные, непобедимые. Они смотрели на замершую в центре пещеры девушку, и их глаза оценивающе разглядывали свою будущую герцогиню. Рани удивилась тому, что на церемонии не присутствуют женщины. Ее служанки, доставив госпожу к месту обряда, куда-то скрылись, и теперь, оставшись наедине с этими суровыми воинами, герцогиня зябко поежилась. «Главное, не показывать своего страха — подумала она. — Эти мужчины не должны понять, что она волнуется.»

Гордо выпрямившись и высоко вскинув голову, Рания Эль-Адас надменно посмотрела на выстроившихся полукругом иринейцев. Как-никак, она выше всех этих имперцев и по рождению, и по воспитанию! Ее решительный взгляд перебегал с одного лица на другое, рассматривая, запоминая, оценивая. Не так трусливы равенийцы, как привыкли считать непобедимые воины Всеблагого, не так легко сломить вольный дух жителей долины, как принято считать в империи!

Внезапно, тишину святилища нарушил шум. Воины, подняв щиты, принялись отбивать какой-то странный, завораживающий ритм. Он становился громче, подчиняя все вокруг своей силе, а потом, достигнув пика, мгновенно стих, и, в невесомой тишине, послышались четкие шаги.

— Харанос Аис! — Резко выкрикнули иринейцы, приветствуя своего господина.

Рэйтан Аль-Шехар, герцог Эршейский, появился в центре пещеры с последним звуком воинственной мелодии, и именно его ждали воины, преклонив головы и подняв щиты.

— Аинос хэрше, — негромко произнес лорд Рэйтан, в ответ на слаженное приветствие подданных, а затем, подошел к невесте и, взяв ее за руку, медленно повел к алтарю, глядя прямо перед собой.

Рани исподтишка посматривала на будущего мужа. Лицо напряженное, губы сурово сжаты, лоб нахмурен. Да, по всему видно, не рад герцог предстоящей свадьбе, ой как не рад. И чем это грозит невесте? Рани невольно поежилась, представив, что ее ждет. О, Всесвятой, помоги!

Тем временем, лорд подвел нареченную к алтарю, и девушка заметила жреца, одетого в странные одежды. Никогда раньше, Рании не доводилось видеть подобных одеяний. Ярко-красная хламида покрывала худое тело старика, высокий, остроконечный убор венчал его главу, а золотая цепь, в несколько рядов, обматывала тощую шею жреца, свисая на грудь необычно завязанным узлом.

Рания напряженно смотрела на древнего старца. Он совсем не походил на привычных святителей, виденных девушкой раньше. Иринейские жрецы Всеблагого мало отличались от равенийских служителей Всесвятого, а тут… Что же за обряд будет проводить этот странный старик?

Между тем, огонь на алтаре разгорался все ярче, пещеру наполнили необычные звуки, магические светильники, один за другим, потухли и, в полной темноте, нарушаемой лишь светом жертвенного огня, раздались неизвестные напевные слова.

Жрец, высоко подняв руки и медленно раскачиваясь из стороны в сторону, принялся произносить длинные фразы на незнакомом языке. Время шло, ритм ускорялся, старец раскачивался все быстрее, а его худое тело отбрасывало странные тени на стены пещеры. Рани мерещились языки пламени, переплетенные змеиные тела, огромные распахнутые крылья…

Музыка, звучащая в святилище, подстраивалась под интонации старого жреца, и герцогиня чувствовала, как ее захватывает ритм этих напевных слов, заставляя раскрыться и впустить их в самое сердце, принять и навеки покориться неведомой религии. Речь жреца звучала все громче, мелодия становилась все настойчивее, голова девушки закружилась, и герцогиня почувствовала, как начинает терять связь с реальностью, поддаваясь зову неизвестного призыва. Все плыло у нее перед глазами, и только твердая рука герцога не давала окончательно раствориться в сладком дурмане.

А потом, Рани ощутила, как внутри пробуждается странное чувство. Словно тысячи маленьких пузырьков собираются в душе и ищут выхода. Минута, другая, и вот… Плотина, преграждавшая путь светлой, бурлящей радости прорывается, и девушка видит, как вокруг нее создается вихрь из светлой, искрящейся магии. Ее магии. Той самой, что запечатали в глубоком детстве по приказу императора, лишившего побежденных равенийцев их силы.

Изумленный вздох раздается под сводами пещеры.

Герцогиня обводит глазами стоящих вокруг людей и видит на их лицах удивление, смешанное со страхом. Даже во взгляде герцога мелькает недоумение. Однако длится это недолго. Лорд Рэйтан, одним движением руки, заставляет исчезнуть светящийся вихрь и кивает жрецу, вынуждая того продолжить обряд.

Все остальное Рани запомнила урывками.

Вот, огонь на алтаре разгорается ярче, превращаясь в огромный столб пламени. Вот, жрец соединяет руки новобрачных и опускает их в этот не причиняющий вреда очистительный огонь, а вот, уже герцог говорит длинную фразу на неизвестном языке, вынуждая Ранию повторить за ним несколько слов, а потом, поит ее каким-то горьким напитком, от которого кружится голова и темнеет в глазах. А дальше — провал. Лишь смутные тени мерещатся воспаленному сознанию, сбивая с мысли, запутывая, лишая уверенности в происходящем. Чей-то многоголосый шепот, блики света на стенах святилища, шум… крыльев?.. горячие руки на ее теле, быстрое прикосновение чужих губ к ее губам. И падение… Долгое, страшное…

Очнулась девушка в тишине полутемной пещеры. Слабый отсвет магических светильников обрисовывал фигуру сидящего в стороне герцога, все участники церемонии попросту исчезли, оставив супругов — да, теперь уже супругов — наедине, а жертвенный камень слабо светился неживыми, синеватыми бликами.

Рани попыталась сесть и, со второй попытки, у нее это получилось.

Девушка осмотрела себя и поняла, что наряд ее цел, шераз — на месте, а сама она сидит на мягкой шкуре какого-то неизвестного животного. Зарывшись рукой в длинный ворс, герцогиня обратила все свое внимание на мужа. Лорд Рэйтан неподвижно застыл неподалеку от алтаря и невидяще смотрел на жертвенный камень. Губы герцога шевелились, словно он молился, лицо было напряжено, и по нему стекали крупные капли пота. Рани, как завороженная, смотрела на супруга и не могла понять, что с ним творится.

Совсем не так представляла она себе окончание брачной церемонии, да и сам обряд был вовсе не похож на привычную свадьбу.

Резкая гримаса боли прочертила лицо герцога, и девушка растерянно закусила губу. Что происходит? Стоит ли вмешаться, или лучше ни о чем не спрашивать? Несколько минут, герцог пытался справиться с собой, а потом, распахнул глаза, и Рани испуганно отшатнулась. Яркие, красные сполохи бушевали в черных омутах, злоба и страсть попеременно сменяли их выражение, нечеловеческие очи смотрели прямо на нее узкими, вертикальными зрачками…

Герцогиня застыла и не могла сдвинуться с места. Дикий страх сковал все ее тело. Перед ней был не лорд Рэйтан! Странное, незнакомое существо уставилось на нее жестоким взглядом и медленно растянуло губы в злую усмешку. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом, алые сполохи стали гаснуть, зрачки вернулись в нормальное состояние и бесконечно усталые глаза герцога Эршейского вновь смотрели на нее с красивого лица лорда Аль-Шехара.

— Милорд, — выдохнула Рани.

— Тихо, не двигайся, — прошептал мужчина.

Девушка мгновенно замерла.

Лорд Рэйтан прикрыл веки и утомленно провел рукой по лбу. Несколько минут прошли в молчании. Наконец, герцог посмотрел на свою жену и спросил:

— Ты голодна?

— Нет, милорд, — для убедительности, Рания даже головой помотала. Какая уж тут еда?!

— Тогда постарайся поспать, — окинул ее безразличным взглядом мужчина. — До утра еще далеко.

— А разве мы останемся здесь?

— В нашем роду принято проводить первую брачную ночь в святилище, — негромко ответил герцог, — и лишать невесту девственности на жертвенном камне.

Рания с испугом посмотрела на светящееся каменное ложе.

— Не бойся, тебе это не грозит, — усмехнулся лорд Рэйта. — Постарайся уснуть, я обещаю не прикасаться к тебе, пока ты достаточно не окрепнешь.

Девушка удивленно слушала мужа. Это что же, их брак — не настоящий? И совместных ночей у них не будет? Герцогиня задумчиво покачала головой. Что ж, пожалуй, оно и к лучшему. После того, что она увидела не так давно, Рани не горела желанием подходить к супругу ближе, чем это необходимо.

Кривая ухмылка прорезала лицо герцога. Он понял, о чем подумала девушка, без труда расшифровав промелькнувшие в ее глазах страх и облегчение.

— Спи, — отвернувшись, негромко произнес он.

Спи, глупая равенийская пташка, и благодари своего Всесвятого, что лорду Рэйтану удалось справиться с магией древней крови…

Нахмурившись, мужчина отошел подальше от своей — какая насмешка Всеблагого! — супруги и, привычно скрестив ноги, уселся на каменном полу. Осталось продержаться совсем немного.

Сон сморил уставшую герцогиню очень быстро, и она не видела, как герцог еще несколько раз подходил к ней, и как долго стоял он над спящей женой. Ее мирный, спокойный отдых не нарушало столь пристальное внимание, а мужчина боролся с собой, из последних сил.

Чем меньше времени оставалось до рассвета, тем большей мукой и вожделением искажалось лицо герцога. Руки его мелко дрожали, на лбу выступал пот, дыхание сбивалось, а по всему телу пробегали токи желания. Лежащая перед ним девушка была так невинна, распущенные волосы манили прикоснуться к их невероятной мягкости, приоткрытые губы приглашали отведать их сочную сладость, нежная шея беззащитно обнажилась для его ласк… Тряхнув головой, лорд Рэйтан попытался прогнать тягучее наваждение и резко отошел в сторону от спящей Рании.

Осталось продержаться совсем немного! До рассвета — всего лишь считанные минуты!

Но жар, горящий внутри, требовал взять жену немедленно, уложить на жертвенный камень и оросить его должным приношением, подарив девственную кровь древнему божеству.

Стены святилища давили на герцога, яркие сполохи огня бежали по алтарю, требуя, уговаривая, урожая. Он не имеет права медлить, он должен совершить положенное!

Мужчина застонал и сжал голову руками. Алые круги расплывались перед глазами, дыхание сбивалось, воздух становился раскаленным. Божество негодовало, оно приказывало подчиниться…

Лорд Аль-Шехар, шатаясь, подошел к спящей девушке, протянул руку… Нет! Он не может. Это убьет ее. Рания слишком слаба для завершения ритуала, она не выдержит!

Отшатнувшись от жены, герцог кинулся к выходу из пещеры. Вслед ему раздалось недовольное шипение: — «Ты не посссмеешь! Ты должжжен! Ты вссе равно вернешьссся ссюда!»

Первые лучи цируса проникли в вертикальную шахту под куполом, и лорд Рэйтан облегченно выдохнул. Он справился!

Над алтарем раздалось еле слышное шипение, мелькнула какая-то тень, и все стихло.

Герцог осторожно прикоснулся к щеке спящей жены.

— Рания, — тихо позвал он.

Девушка открыла глаза и непонимающе посмотрела на мужчину.

— Нам пора уходить, — все так же, тихо, произнес лорд.

Герцогиня огляделась вокруг, вспомнила, где она, и покраснела, представив, в каком виде лежит перед супругом.

— Вы не могли бы отвернуться, милорд? — Смущенно попросила девушка.

Герцог усмехнулся и, не говоря ни слова, отошел на другую сторону пещеры, стараясь не поворачиваться к жене.

Рани торопливо поднялась с пушистой шкуры, заплела растрепавшиеся волосы в свободную косу и одернула платье.

— Я готова, милорд, — произнесла герцогиня, глядя на мужа.

Лорд Рэйтан подошел к супруге, поднял с пола забытый шераз и накинул его на волосы Рании.

— Вот теперь — готова, — невозмутимо произнес лорд Аль-Шехар. — И не забывайте, миледи, вы теперь — замужняя женщина, и никто не должен видеть вас простоволосой.

Рани подняла голову и пристально посмотрела на мужа. Черные, совершенно непроницаемые глаза устало взирали на нее. Девушка не могла оторвать взгляд от лица герцога. Ей почему-то захотелось провести рукой по гладкой щеке супруга, потом зарыться всей пятерней в его волосы, взъерошить их, разрушая безупречную прическу…

— Нам пора, миледи, — прервал ее мечты мужчина, и, резко опустив на лицо жены шераз, взял девушку за руку и повел прочь из святилища.

Под ногами Рании замелькали все те же каменные плиты, потом, они сменились на мраморные, дальше — на ступени дворцовой лестницы и коридоры кейдаза… Дойдя до резных дверей женской половины, лорд Рэйтан простился с супругой и передал ее в руки служанок.

Странная ночь, разделившая жизнь герцогини надвое, наконец-то, закончилась.

Глава 5

— Харанос Аис! Слава герцогу! — Не стихали многоголосые приветствия.

Лорд Рэйтан Аль-Шехар и его супруга, леди Рания Аль-Шехар, сидели на древних тронах в парадной зале дворца, принимая поздравления подданных. Рани с интересом рассматривала многочисленных вассалов своего мужа. Разные лица, разные фигуры, разный возраст. Объединяло их всех только одно — благоговение перед своим господином, герцогом Эршейским. Искоса посматривая на мужа сквозь ресницы, девушка удивлялась суровости черт супруга. Сейчас он выглядел старше, жестче, беспощаднее, чем в минувшие дни. Рани поежилась. Вспомнились нечеловеческие глаза на бледном лице, гримаса боли, капли пота… Что скрывает за собой холодная маска? И как долго будет продолжаться это бесконечное восхваление мудрости и силы правителя Эршеи?

Ночь, проведенная в древнем святилище, не прошла даром, и сейчас, Рани ужасно хотелось размять уставшие ноги, а еще лучше, попасть в шейхам и забыться под ловкими руками Эши. Воспоминание о теплом покое купальни заставило девушку мечтательно прикрыть глаза. Она, словно наяву, ощутила влажный воздух шейхама, тихую музыку, разогретый мрамор скамьи…

— Миледи, продержитесь еще немного, — тихий голос герцога проник в ее сознание, заставляя вынырнуть из приятных грез. — Скоро все закончится.

Теплая рука сжала ее запястье, и герцогиня мгновенно пришла в себя. Она даже почувствовала прилив сил, будто и не было той странной ночи в древней пещере. И лишь, когда лорд Рэйтан убрал свою ладонь, Рани поняла, что улучшение самочувствия — вовсе не случайность.

Взглянув на мужа, девушка тихо прошептала:

— Спасибо, милорд.

Герцог ничего не ответил, но, по дрогнувшим в легкой усмешке губам, герцогиня поняла, что ее услышали. Выражение лица лорда Рэйтана почему-то напомнило ей события минувшего утра.

Рани вернулась к размышлениям о том, с каким удивлением встретили ее служанки, стоило герцогу ввести супругу в женские покои. Нет, разумеется, девушки постарались скрыть свои эмоции, но Рани успела перехватить быстрые, любопытные взгляды прислужниц и недоумение, мелькающее в их глазах. Что-то явно пошло не так, как ожидали служанки. Слишком велико было их волнение, слишком низко склонялись они перед своей госпожой. Да, и потом, герцогиня замечала, как тщательно девушки рассматривали ее, переодевая в традиционный иринейский наряд, как переглядывались и тихо перешептывались на берском наречии.

— Никаких следов! Неужели господин…

— Молчи, Эша, — шикнула Амита.

— Но как миледи выдержала? — Не унималась самая молодая служанка герцогини.

— Тихо вы! Раскудахтались, — резко оборвала девушек Джая. — Лучше, поторопитесь, с минуты на минуту за госпожой придут.

Так и случилось. Не успели прислужницы переодеть Ранию, как двери покоев отворились, и на пороге возник сам герцог…

— Миледи, сейчас мы с вами встаем и медленно идем к выходу из зала — голос лорда Рэйтана вырвал девушку из воспоминаний. Рания обернулась к мужу. Тот невозмутимо смотрел на толпу у трона. Спустя некоторое время, лорд Аль-Шехар помог жене подняться с жесткого каменного сиденья и, обведя глазами многочисленных подданных, громко произнес:

— Хассаим Иртан. Самрэ иринаи!

Рани удивленно наблюдала, как, один за другим, люди расступались, образуя свободный проход, и склонялись в поклонах, а герцог, подав супруге руку, повел девушку к выходу из зала. Стараясь держать спину прямо и не отставать от стремительно шагающего мужа, герцогиня шла мимо провожающих ее заинтересованными взглядами подданных. Девушка незаметно рассматривала окружающих. Вскоре ей предстоит познакомиться со многими из них. В своем герцогстве Рания знала почти всех и наивно полагала, что и здесь, в Эршее, она сможет общаться с подданными, выслушивать их просьбы, помогать больным и бедным, заботиться о сирых и бездомных. Увы. Герцогине еще предстояло узнать, насколько далеки обычаи Иринеи от тех, что приняты в Равении. И то будущее, которое виделось девушке, на деле, окажется совсем иным…

Выйдя из парадной залы, лорд Рэйтан направился прямиком в кейдаз.

«Не терпится от меня избавиться, — усмехнулась Рани. — Да, и то, пора бы уже».

Не сбавляя шага, герцог быстро миновал расстояние до покоев жены и собрался попрощаться.

— Милорд, вы не зайдете? — Услышал он тихий вопрос.

Рания смотрела на него из-под ресниц, смиренно опустив голову, но герцог готов был поклясться, что покорность девушки напускная.

— Неужели мое общество не надоело вам за прошедшие сутки, миледи? — Насмешливо поинтересовался лорд Аль-Шехар.

— Нет, милорд, — несмелая улыбка тронула губы супруги, и, на какой-то миг, герцогу вспомнилось вожделение прошедшей ночи. Бред! И обряд, и наведенные магией святилища чувства… Это прошлое, о котором лучше пока не вспоминать.

— Рания, если вам так нравится мое общество, предлагаю перенести нашу встречу на более подходящее время, — лорд спокойно смотрел в светло-серые глаза жены. «Странный, все-таки, цвет… — Подумалось герцогу. — Словно, кто-то щедро разбавил первоначальные краски, заставив их потускнеть. Хотя, однажды, в этих глазах уже мелькал непонятный отблеск синевы. И вот, снова…» Лорд Рэйтан вгляделся пристальнее, но нет. Скорее всего, показалось…

— И когда же наступит это подходящее время? — Искоса взглянула на мужа герцогиня.

— Я приду к вам нынешней ночью, — Усмехнулся лорд и, видя растерянность девушки, не ожидавшей подобного, коротко поклонился. — До скорой встречи, миледи.

Рания застыла на месте и еще долго смотрела вслед удаляющемуся супругу. Нет, совсем не такого результата она хотела, когда приглашала герцога в свои покои. Ей просто нужно было с ним поговорить! А теперь, похоже, придется не денег просить, а долг отдавать. Супружеский.

Расстроенная девушка покачала головой. Интересно, что заставило герцога передумать? Ведь, обещал не прикасаться к ней ближайшее время. А теперь… Нет, не понять ей этих странных иринейцев. Не понять.

Рани отворила двери своих покоев и задумчиво обвела глазами согнувшихся в поклонах служанок. Ну, что же, пришла пора узнать, что скрывается за их недомолвками.

— Простите, госпожа, я не знаю, — очередной отрицательный ответ Джаи едва не вывел герцогиню из себя.

Немыслимо! Все девушки, как одна, твердили, что понятия не имеют, о чем спрашивает их хозяйка. И что госпоже, дескать, лучше их известно, что за тайны скрываются за брачными обрядами иринейцев.

— Что вы, миледи, откуда нам знать-то? — Причитала Амита. — Мы всего лишь служанки. Нам не ведомо, что происходит в святилище.

Рания устало смотрела на выстроившихся перед ней девушек. Ни посулы, ни угрозы — ничто не заставило иринеек разговориться.

— Госпожа герцогиня, в шейхаме все готово, — ласково прервала неожиданный «допрос» Амала. Пожилая хранительница неслышно возникла на пороге. Ее глаза лучились довольством и благожелательностью, яркая хорта подчеркивала полную грудь, а браслеты на ногах тихо позвякивали, в такт каждому движению хранительницы кейдаза.

Вздохнув, Рани отправилась вслед за Амалой.

«Камень брошен в воду, осталось подождать, пока пойдут круги.»

Не зря же она мучила служанок. Понятно, что напрямую ни одна из них не ответит, но вот потом… Вряд ли девушки сумеют удержаться и не обсудить между собой вопросы хозяйки, а там, кто-то из них и на откровенность с госпожой решится. Ну, а кому не хочется выслужиться и добиться благосклонности герцогини? Рани усмехнулась. Люди везде одинаковы. В любом случае, знание берского еще не раз сослужит ей добрую службу.

Войдя в горячую парную, девушка постаралась отрешиться от всех мыслей. И о прошедшей ночи, и о будущей… Сейчас — только ее время. И никто не в силах отнять у нее несколько часов блаженства в тихих залах шейхама.

Легкий аромат верии навевал покой, ласковые руки Эши нежно прикасались к распаренной коже, мраморная скамья отдавала свое тепло, убаюкивая и прогоняя все тревоги.

Магия. Все вокруг было пропитано странной иринейской магией.

— Нера, ко мне, — огромная черная ренга, неслышной тенью, скользнула к хозяину.

Герцог погладил свою любимицу и потрепал ее за ухом.

— Красавица моя, — протянул мужчина, любуясь грациозным животным.

Ренга блаженно прижмурила глаза и потерлась мордой о хозяйскую ладонь, напрашиваясь на ласку.

— Что, соскучилась? — Улыбнулся лорд Рэйтан.

В ответ раздалось громкое урчание. Ярко-желтые глаза с обожанием посмотрели на герцога, а шершавый язык попытался дотянуться до его лица.

— Нера, не шали, — усмехнулся мужчина, но ренга не сдавалась. Положив морду на колени хозяина, она удобно растянулась на диване и искоса посмотрела на лорда Аль-Шехара.

— Что? Не отпустишь? — С коротким смешком, спросил мужчина. Громкий рык подтвердил, что он угадал.

— Придется тебе и сегодня одной ночевать, — потрепал густую шерсть любимицы лорд Аль-Шехар. — Мне нужно уйти.

Желтые глаза пристально уставились на хозяина.

— Так надо, к утру вернусь, — пообещал мужчина. Нера успокоилась, и ласковое урчание заполнило тишину кабинета.

А лорд Рэйтан, машинально поглаживая свою любимицу, перебирал в уме все, что удалось узнать о новоявленной супруге.

Рания Эль-Адас, восемнадцати лет от роду, сирота. Отец, герцог Тарсийский, умер три месяца назад, после продолжительной болезни. Мать девушки, урожденная графиня Тер-Рияс, скончалась пять лет назад, в результате несчастного случая. Судя по отчетам, налоги Тарсийское герцогство платит своевременно, без задержек, что говорит о хорошем состоянии долины и неплохом положении ее молодой хозяйки. Послевоенная разруха, как доложили лорду, не затронула Ирьяс и его обитателей.

Что же, это весьма неплохо. По крайней мере, не придется вкладываться в убыточные земли. Со временем, нужно будет лично проинспектировать Тарсу, но пока это терпит. Что еще? Здоровье герцогини… Вот с этой проблемой предстоит разобраться в первую очередь. Слишком слабая, слишком неприспособленная к тому, что ее ждет.

Лорд задумчиво поглаживал ренгу, пытаясь отогнать тревожные мысли.

Этот брак… Как ни пытайся отдалить неизбежное, но, однажды, ему придется совершить положенное. А Рания… Выдержит ли она? Девушка напоминала легкое, невесомое перышко — такая же тонкая, прозрачная, светлая. На память пришли рассыпанные по темной шкуре лапласа белокурые локоны и съежившаяся маленькая фигурка. Какое-то странное несоответствие царапнуло сознание, но герцог так и не смог ухватить нужную мысль. Ладно. Со всем этим ему еще предстоит разобраться. Главное, не допустить слухов, а для этого придется ночевать в комнате супруги хотя бы первые три дня.

Тяжело вздохнув, герцог поднялся с дивана. Ренга настороженно приоткрыла глаза и выжидающе уставилась на хозяина.

— Спи, Нера, — тихо произнес лорд Рэйтан, погладив гладкую, густую шерсть своей любимицы. — Спи.

Тихое, размеренное урчание раздалось в ответ.

Задумчиво глядя на пушистую красавицу, герцог медленно затянул пояс шелкового халата. Пора отправляться в покои супруги.

Рания потерянно бродила по своей спальне. Она давно уже поужинала и отпустила служанок, сменила платье на удобную аваду, расплела и снова заплела волосы, а герцога все не было. Час шел за часом, и время уже приближалось к полуночи, когда, наконец, дверь кейдаза тихо отворилась, и лорд Рэйтан бесшумно вошел в покои герцогини.

— Вы почему не спите, миледи? — Удивленно спросил он, увидев у окна тоненькую фигурку жены.

— Я ждала вас, милорд, — чуть слышно, ответила Рани.

— Жаль разочаровывать, миледи, — насмешливо произнес герцог. — Но не стоило этого делать.

— Почему же? — Повернулась к мужу герцогиня.

— Потому, что я не привык нарушать обещания, следовательно, брачная ночь вам не грозит, — ответил лорд Аль-Шехар, направляясь к постели и, на ходу, скидывая халат.

Рани невольно отвернулась. Ее смутил вид обнаженного до пояса мужчины, но, переборов волнение, девушка попыталась успокоиться.

— Могу я узнать, когда эта угроза станет реальной? — Неловко усмехнувшись, спросила она.

— Думаю, ближайшие полгода вам точно не стоит беспокоиться, — сухо ответил герцог. — Ложитесь, Рания, сегодня был нелегкий день, и я хочу спокойно отдохнуть.

— Но, милорд…

— Светлых снов, миледи, — мужчина повернулся на бок, и замолчал, а герцогиня, расстроенно посмотрев на неподвижно лежащего супруга, молча прошла к своей половине кровати.

Разговора опять не получилось. Еле сдерживая себя, девушка юркнула под одеяло, закрыла глаза и постаралась выровнять дыхание. Всесвятой! Какой же у лорда невыносимый характер! Ну, почему он просто не может спокойно выслушать ее?! Только и знает, что приказы раздавать. «Ложитесь, Рания! — Передразнила она герцога. — Чурбан бесчувственный!»

Девушка боялась признаться самой себе, что попросту трусит. Кто бы знал, чего ей стоило находиться рядом с мужем! После ночи в святилище, герцогине повсюду мерещились странные тени, слышались незнакомые голоса, вспоминались глаза лорда Рэйтана — черные, с мерцающими красными всполохами, с узкими зрачками… Нечеловеческие глаза. Что за тайны они скрывают? И как узнать, что ждет ее в будущем, рядом с таким супругом?

Рани прерывисто вздохнула. Мысли, вопросы, страхи…

Лежащий рядом мужчина повернулся, и девушка задержала дыхание.

— Миледи, побойтесь Всеблагого, — устало произнес герцог. — Если вам не хочется спать, постарайтесь, хотя бы, не вздыхать так громко.

— Простите, милорд, — тихо ответила Рани. Сердце девушки испуганно забилось, поддаваясь безотчетному страху, и она невольно вздрогнула.

— Да, не дрожите вы так, — нахмурился лорд Рэйтан. — Я не ем маленьких девочек. Спите, Рания.

Герцогиня ничего не ответила, лишь отодвинулась подальше и закрыла глаза. О, Всесвятой, скорее бы закончилась эта бесконечная ночь!

Лорд Рэйтан, проворчав что-то на древне-иринейском, повернулся к жене спиной и замолчал.

Он едва сдерживался, чтобы не уйти из этой спальни — от испуганной равенийки, от ее страхов и недоверия, от необходимости изображать то, чего нет, от условностей и оков своего нового положения, от неумолимых законов.

«Осталось потерпеть всего два дня» — Уговаривал себя мужчина. «Два тоскливых, длинных дня» — Тут же всплывало внутри.

Первые лучи цируса робко заглянули в окна кейдаза. Пробежались по легким занавесям, невесомо скользнули по мраморному полу, сверкнули в тонких струях фонтана и остановились на светлой женской головке, доверчиво прильнувшей к смуглой мужской груди.

Герцог открыл глаза и недоуменно уставился на белокурый локон, щекочущий ему шею. Что за?..

Едва не поперхнувшись, мужчина засмотрелся на спокойно спящую девушку. Пушистые волосы растрепались, теплая щека плотно прижата к его телу, маленькая ладошка удобно устроилась на плече мужа, а тихое дыхание слегка шевелит темную поросль на герцогской груди.

Лорд Аль-Шехар удивленно замер. Это еще что такое? С каких пор он просыпается в одной постели с женщиной? И, что самое удивительное, с чего вдруг прижимает к себе жену, уверенно обняв ее рукой?

Несколько минут мужчина задумчиво рассматривал доверчиво прильнувшую к нему девушку, а потом, осторожно отодвинув ее, встал с постели и неслышно двинулся к выходу. Прихватив, по пути, халат, герцог открыл двери спальни и вышел из покоев жены. Странная ночь, странное пробуждение… Что еще уготовил ему Всеблагой?

— Светлого дня, господин, — склонились в поклонах служанки герцогини.

— Светлого, — кивнув девушкам, лорд Аль-Шехар, со странно-задумчивым лицом, покинул кейдаз.

Да, уж, поистине, день должен быть светлым! С таким-то утром…

Глава 6

Рани проснулась в одиночестве и недоуменно покосилась на изрядно смятую постель. Ах, да! Герцог…

События прошедшей ночи мгновенно всплыли в памяти, заставив девушку покраснеть. Она спала в одной постели с мужчиной. О, Всесвятой! Как ни убеждала себя герцогиня, что это нормально, что лорд Рэйтан ее супруг, и они должны делить ложе, неправильность происходящего назойливой болью царапала душу.

Все произошедшее в последнее время… слишком фальшиво. Ну, вот, зачем, спрашивается, притворяться перед слугами? И к чему изображать то, чего нет?

Рани расстроенно уставилась на закрытые двери. Редкое дерево, тонкая резьба, красивые вставки из киарита — великолепная работа местных мастеров! А девушка видела в затейливых завитушках узора лишь символ своей несвободы. Что ждет ее в браке с мужчиной, которому даже прикоснуться к ней неприятно? И к чему весь этот фарс, который они сейчас разыгрывают? Странный обряд единения душ, — о, да, единство у них теперь просто изумительное! — невозможность нормально поговорить с супругом, его нежелание близости. Не проще ли было отпустить ее, сделав вид, что ничего не случилось? Ну, кто бы стал проверять, что там произошло во время отбора? Понятно же, что она мешает лорду Аль-Шехару, что не нужна ему такая жена.

Герцогиня вздохнула. Вот, как поговорить с мужем, если он не дает ей даже маленького шанса? Один взгляд жестких черных глаз, и у нее душа в пятки уходит! Проклятье! А ведь она даже не знает, сумел ли Эрнан выручить нужную сумму, или в Ирьясе снова царит голод, а сборщики податей выгребают из закромов последние бушеры зерна. Ох, Всесвятой…

Картины, одна страшнее другой, промелькнули у Рании перед глазами. Девушка видела изнуренные лица близких, умирающую от недоедания Нарину, еле передвигающего ноги старика-управляющего, бледную и худую Присси. А дети? Тощие, с тонкими ручками, со взрослыми, стариковскими глазами на маленьких личиках…

Рани задохнулась от этих видений. Соскочив с постели, девушка кинулась в умывальню. Скорее! Нужно немедленно переговорить с герцогом!

Вышколенные служанки мгновенно оказались рядом, и, спустя несколько минут, Рания была уже одета.

— Госпожа, куда вас проводить? — Улыбаясь, спросила Джая. — В сад, или на террасу?

— Мне нужно увидеть мужа, — торопливо ответила герцогиня, поправляя шераз.

— Но, госпожа, милорд уехал в город два часа назад и раньше поздней ночи не вернется, — воскликнула Тара.

— Как же так? — Растерянно посмотрела на нее герцогиня. — Ты уверена?

— Да, госпожа, они с управляющим поехали в порт, там как раз корабли Его светлости пришли, разгружаются, а это, не иначе, как до ночи затянется, — подтвердила Эша.

Рания расстроенно опустилась в кресло. Опять не повезло. Да, что же за злой рок ее преследует?!

Остается только ждать. Опять ждать. Обессиленно откинувшись на мягкую спинку, герцогиня прикрыла глаза. Ну, что ж, она подождет.

Лорд Рэйтан устало разогнул спину. Долгий день давно уже подошел к концу, а герцог все не решался вернуться домой. Он всячески оттягивал возвращение, заставляя Амара удивленно поглядывать на своего господина поверх бумаг и недовольно потирать слезящиеся глаза.

«Совсем никуда не годен стал, — грустно вздыхал управляющий, откладывая в сторону просмотренные документы. — В глазах двоится, поясницу ломит, в голове гудит. Видно, опять ненастье заходит. Старость, будь она неладна!»

Разумеется, управляющий лукавил. Он был вполне пригожим иринейцем, пятидесяти лет от роду, с крепким, мускулистым телом и ясным умом. А зрение… Ну, да, зрение, порой, подводило. Так это от извечного разбора счетов и мелких закорючек в налоговых бумагах. А так, герцогский управитель был мужчиной хоть куда. Да, на него еще молодки заглядывались, не то, что зрелые дамы.

Амар Иль-Саир вздохнул и покосился на хозяина. Разгрузка кораблей прошла успешно, все счета проверены, судовые записи изъяты, команды распущены, а лорд Аль-Шехар все сидит в конторе и, похоже, не собирается ее покидать. Управляющий опустил глаза, поминая недобрым словом герцогиню, из-за которой они сейчас торчат в душном кабинете, вместо того, чтобы наслаждаться ужином в замке. Мужчина прекрасно понимал, кто виноват в плохом настроении герцога. Видать, господину совсем не по вкусу пришлась молодая жена, раз не торопится он в ее покои.

Да, не такая герцогиня нужна Его светлости… Ну, что это за женщина, у которой нет ни груди, ни задницы? А милорд-то падок на знойных красоток, у которых и спереди, и сзади все при полном комплекте. Что говорить, и сам Амар, бывало, заглядывался на любовниц герцога. А уж сколько их в замке перебывало! Иии… Вот, взять хотя бы последнюю — Ирмина, кажется. Огонь, а не девка! Статная, сильная, груди налитые, что твоя арсама, талия тонкая, а бедра так и выпирают из-под шаркиссы. А голос какой! Управляющий мечтательно улыбнулся и прикрыл глаза. Куда уж герцогине сравниться с прежними красавицами. Конечно, вот, и заскучали Их светлость. Разве заменит эта тощая ледышка знойных иринеек?

— Амар, ты закончил? — Голос герцога вырвал управляющего из его размышлений.

— Да, господин, — торопливо ответил мужчина.

— Тогда, собирай все документы, я просмотрю их позже. Пора возвращаться.

— Слушаюсь, милорд, — Иль-Саир быстро собрал бумаги и сложил их в папку, бормоча под нос проклятия. Опять герцог ночью спать не будет, опять просидит над договорами до утра. Недовольный управляющий, поминая ирга, накинул свой плащ и быстро пошел вслед за лордом Аль-Шехаром.

Темные покои встретили герцога тишиной. В слабом свете ночника все выглядело иначе, чем днем. Комната казалась больше, кровать — массивнее, легкие занавеси на окнах оживали при малейшем дуновении ветерка, а в ласковом журчании фонтана слышались отзвуки дневных разговоров.

Очертания спящей девушки были едва различимы. Маленькая, сжавшаяся в комочек фигурка, занимала самый край огромной кровати. Герцогиня даже не пошевелилась, когда лорд Рэйтан вошел в комнату.

Герцог неслышно подошел к просторному ложу и улегся на свободной половине. Слава Всеблагому, Рания уже спит. Не зря он сегодня допоздна задержался в доках.

Закрыв глаза, лорд Аль-Шехар умиротворенно улыбнулся. Наконец-то, можно спокойно выспаться…

Однако сон не спешил даровать уставшему герцогу блаженное забытье. Минуты бежали одна за другой, а мужчина все никак не мог уснуть. Он слышал тихое дыхание жены, чувствовал каждое ее движение, неспокойные вздохи, шорох простыней. Обостренным чутьем угадывал жар молодого, девственного тела… Тихое проклятие сорвалось с губ раздосадованного лорда. Что за наказание! Когда уже закончится этот фарс?! Герцог привык засыпать в одиночестве и сейчас раздраженно смотрел на докучливую обузу, перевернувшую всю его размеренную жизнь. Женщинам в жизни лорда Рэйтана было отведено совсем не большое и далеко не главное место. Короткие бурные романы, или нечастые встречи с постоянными любовницами, обоюдная выгода и спокойные расставания — именно так жил герцог много лет. Его устраивали отношения, в которых заранее были расписаны все роли, и каждый знал свои реплики наизусть. «Да, милорд. Как скажете, милорд. Как будет угодно моему господину» — подобные фразы он привык слышать от своих женщин и щедро осыпал любовниц подарками и деньгами. Женская покорность, его удовольствие и хорошее вознаграждение при расставании — вот те правила, которые не нарушались уже много лет. До тех самых пор, пока эта равенийка не умудрилась попасть во дворец.

«Наринэ иртанэсе, ириш ми» — тихий шепот слетел с губ спящей девушки, и она придвинулась к лорду, обнимая его за шею. Теплое дыхание коснулось обнаженной кожи, герцогиня доверчиво прижалась к мужчине всем телом и блаженно затихла, уткнувшись ему в грудь. Что за наваждение?

Замерев, герцог попытался понять, что он чувствует. Непривычные ощущения взбудоражили лорда. Маленькая, хрупкая фигурка, прильнувшая к нему в поисках тепла, вызывала какое-то странное, щемящее чувство. Слабая, неопытная, чужая… Зачем она здесь? Почему судьба свела их вместе? Кто решил так зло подшутить над ними, навеки связав одной нитью их жизни? Всеблагой? Или, быть может, то древнее, исконное божество иринейцев, имя которого не принято произносить вслух, но, память о котором живет в каждом жителе империи? Кто виноват в их с Рани союзе? И что может быть между ними общего? Что удержит их вместе? Таких разных и непохожих — сильного, сурового мужчину и хрупкую, нежную женщину. Лорда-канцлера Великой Империи и иноземку, из так и не покорившейся до конца Равении…

Мысли, одна неотвязнее другой, преследовали герцога, не давая ему покоя. Будущее, ставшее ненадежным и туманным, тревожило мужчину, заставляя опасаться за доверенную ему жизнь. Он смотрел на Ранию, невольно отмечая тонкость белоснежной кожи, грациозную линию шеи, мягкость светлых волос. В неярком свете ночника, герцогиня напоминала тонкую, изысканную статуэтку из мерсского фарфора. Такую же редкую и хрупкую.

Время медленно приближалось к рассвету, а герцог так и не сумел уснуть, оберегая сон странной маленькой женщины — своей жены.

Рании было холодно. Выстывшая земля, пронизывающий ветер и невыносимый звук глухих ударов. Девушка вновь стояла над могилой отца, слушая, как мерзлые комья стучат о крышку гроба. Она снова крепилась и сдерживала слезы, боясь показать непозволительную слабость осиротевшим близким.

Все жители долины пришли сегодня проститься со своим герцогом и посочувствовать его наследнице в постигшей ее утрате. И, хотя уже много лет лорд Эль-Адас являлся правителем лишь номинально, все тарсийцы прекрасно помнили, как хорошо жилось им до войны, под мудрым правлением герцога. Ветер усиливался, люди торопливо шли мимо открытой могилы, кидая в нее горсти земли, а Рани все стояла, не в силах поверить, что папы больше нет. И пусть последние несколько лет она тащила все управление долиной на себе, но молчаливое присутствие за спиной отца давало ей силы и поддержку, несмотря на полное бесчувствие герцога. Лорд Эль-Адас давно уже потерял связь с реальностью, оставаясь в том вымышленном мире, где не было войны, где долина процветала, и где он мог наслаждаться обществом своей ненаглядной Тери. Вместе со смертью леди Эстерии, из герцога Тарсийского ушли последние силы, привязывающие его к настоящему. Но Рании было достаточно знать, что он жив, что он рядом… А теперь… Унылое одиночество тяжелым покрывалом легло на хрупкие плечи девушки, назойливо нашептывая, что ей не к кому больше приходить по вечерам с рассказами о прожитом дне, что никогда уже не раздастся скрип любимого отцовского кресла, и что, отныне, она осталась совершенно одна — слабая и беспомощная перед лицом окружающего мира, последняя веточка огромного некогда семейного древа рода Эль-Адасов. Невольные слезы уже готовы были скатиться по ее щекам…

А потом, Рани почувствовала, как рядом появилась Нарина и, накинув теплую шаль на свою госпожу, обняла девушку и укрыла ее от холода и сырости промозглого дня, даря ощущение покоя и надежды на лучшее. Обняв женщину в ответ, герцогиня, как в детстве, зарылась в мягкую грудь своей няни и успокоенно затихла. Скорбь и уныние отступили, оставив по себе лишь светлую грусть. Ее отец и мама, наконец-то, обрели покой в обителях Всесвятого, а она, Рания Эль-Адас, как-нибудь справится. Обязательно.

Утро принесло проснувшейся девушке неожиданный сюрприз. Оказалось, что вовсе не Нарина обнимает ее, ласково прижав к себе рукой.

Гордый профиль, черные волосы, четкий контур губ… Скосив глаза, Рани замерла. Смуглая, покрытая темной порослью грудь герцога Эршейского мерно поднималась и опускалась под ее щекой. А сама Рани почти лежала на мужчине, закинув на него ногу и обняв обеими руками. От смущения, девушка готова была провалиться сквозь землю. Это надо же! Умудрилась так опозориться…

Тихонько вздохнув, герцогиня попыталась незаметно отодвинуться. Куда там! Крепкая рука плотнее прижала ее к горячему телу, и мягкие губы коснулись волос. Опешив, Рани застыла от неожиданности. Легкая ласка прошила все тело девушки горячей волной, сбивая дыхание и лишая воздуха. Предательские мурашки скользнули по спине, заставляя поежиться.

— Нера, девочка, не крутись, дай поспать, — не открывая глаз, попросил мужчина, и Рани расстроенно замерла. Разумеется! Герцог думает, что рядом с ним совсем другая женщина!

Девушка осторожно выбралась из-под удерживающей ее руки и неслышно встала с постели, а лорд Рэйтан, зарывшись в подушку, проворчал что-то неразборчивое и снова уснул.

Герцогиня незаметно выскользнула из спальни. Предательские слезы, не пролившись ночью, сейчас, все-таки, побежали по ее щекам. Вот так. Нечего и надеяться…


Герцог медленно открыл глаза. Комнату заливал свет, яркие лучи игриво скользили по лицу мужчины, заставляя того невольно морщиться. Это сколько же он проспал?!

Резко поднявшись с постели, лорд Рэйтан спешно натянул халат и прошел в умывальню. Какое-то неясное чувство заставляло мужчину спешить. Быстрый ледяной душ, пара взмахов щетки для волос — и вот уже его светлость, герцог Эршейский, выглядит так, как и подобает — холодно и неприступно. Спустя несколько минут, лорд Рэйтан вышел из спальни жены и спросил у склонившейся в поклоне Тары:

— Где миледи?

— Госпожа ушла к озеру, — ответила девушка.

— Давно?

— Чуть свет. Ее светлость сегодня рано проснулись.

— Меня никто не искал?

— Господин Амар несколько раз приходил, но мы не рискнули вас разбудить, — опустила глаза Тара.

— Ладно, свободна, — герцог задумчиво уставился в окно.

— Слушаюсь, господин, — девушка, неслышной тенью, выскользнула из комнаты.

Зачем он понадобился Амару? Тот никогда не отвлекает хозяина по пустякам. И с Рани нужно бы поговорить.

Оторвавшись от наблюдения за пенящимся прибоем, лорд Рэйтан нахмурился и покинул кейдаз. С женой он объяснится позже. Время терпит.

— Господин, вам несколько раз приходил вызов из императорского дворца, — Амар неслышно возник рядом, стоило только герцогу оказаться за дверями кейдаза.

— Давно последний был?

— Несколько минут назад.

— Почему меня не разбудили?

— Служанки не посмели, а мне не позволено входить на женскую половину.

— Ладно, идем.

Лорд Аль-Шехар стремительно зашагал к своему кабинету, заставляя Амара почти бежать следом. Вызов из дворца — это практически всегда проблемы. Гарантированные. За много лет, герцог привык, что дядя никогда не беспокоит его по незначительным поводам. Значит, стоит подготовиться к неприятностям.

Распахнув дверь кабинета, лорд Рэйтан сразу увидел полыхающую красным сферу вызова. Да, императору явно есть, что сказать.

— Светлого дня, Ваше императорское величество, — герцог склонился в поклоне перед появившейся проекцией властителя.

— Как долго ты еще собираешься оставаться в Эршее? — Не ответив на его приветствие, резко спросил высокий, крупный мужчина, с жестким, немного хищным лицом.

— Я нужен во дворце? — Спокойно уточнил лорд Рэйтан.

— Да, — тяжелый взгляд черных глаз немного смягчился. — Обряд прошел успешно?

— Все прошло без осложнений, Ваше императорское величество, — невозмутимо ответил герцог.

— Так какого ирга ты сидишь в Эршее? — Император нетерпеливо нахмурил брови. Верный признак недовольства. Вероятно, во дворце, и впрямь, возникли проблемы, иначе, дядя не стал бы отрывать его от празднования свадебной седмицы. Лорд Рэйтан постарался не показывать своей обеспокоенности и, легко склонив голову, произнес:

— Сегодня же буду в столице, Ваше императорское величество.

— Я жду. Кстати, поздравляю. Дело сделано, теперь осталось только дождаться появления наследника, — голос правителя потеплел. — Все, Рэйтан, не задерживайся. Ты мне нужен здесь. Борссцы совсем распоясались, выдвигают немыслимые условия. Эрдилий не справляется с их жадностью, и никто, кроме тебя, не сможет заключить этот иргов договор.

— Через час буду во дворце, — поклонился лорд Аль-Шехар.

— Жду тебя, мой мальчик, — скупо улыбнулся император, и герцог понял, что сейчас с ним говорит не гордый правитель великой империи, а любящий дядюшка. Проекция повелителя Иринеи исчезла, а лорд Рэйтан принялся собирать необходимые документы. Проклятая Борсса опять взялась за старое! Чтоб их жадному князю провалиться в террию! Вечно норовит урвать кусок побольше, пользуясь тем, что все караванные пути на Восток пролегают через его маленькую страну.

Рания Эль-Адас задумчиво смотрела на спокойную водную гладь. Странное отражение, которое она увидела в озере Истины ранним утром, почти забылось и больше не тревожило ее душу. Тишина, царящая в этом отдаленном уголке сада, навевала покой и умиротворение. Теплый весенний ветерок ласково перебирал белокурые пряди девушки, откидывая ее шераз и кокетливо заигрывая с тонкой ажурной тканью.

Опустив ладони в прозрачную глубину, Рани блаженно прикрыла глаза. Вдали были слышны птичьи трели, тонкий звук незамысловатой мелодии переливался в струях воды, легкий аромат мироний приятно кружил голову и будил нескромные мечты. Все смущения и страхи ушли в прошлое. Подумаешь, проснулась в обнимку с герцогом! Ну, и что? Ничего непоправимого в этом нет. Ведь, он, все же, ее муж.

И мало ли, с кем перепутал свою супругу мужчина? Что в этом удивительного? Лорд Рэйтан имеет богатый опыт, понятно, что не единожды он просыпался в постели очередной красотки. А вот, сегодня, проснулся в постели жены. Не любовницы, и даже не красавицы. Разнообразие, однако! Рани усмехнулась и постаралась забыть предательскую слабость собственного тела, отозвавшегося на скупую, мимолетную ласку, предназначавшуюся другой. Даже сейчас, при воспоминании о мягких губах мужа, где-то глубоко внутри задрожало странное предвкушение.

— Госпожа, Его светлость велели вам вернуться в кейдаз, — Тара возникла, словно из ниоткуда, заставив герцогиню вздрогнуть. Ну, вот, вспомнила про лорда, и он не замедлил отозваться очередным приказом. Интересно, герцог умеет просить?

Вздохнув, Рани поднялась с прибрежной травы и неохотно направилась к замку. То, что муж так срочно потребовал ее возвращения в кейдаз, смутно беспокоило девушку, но она старалась держать себя в руках. Возможно, хоть сейчас ей удастся поговорить с супругом об обещанном содержании. Хотя, если бы не безвыходная ситуация, Рани никогда не осмелилась бы просить денег у мужчины, для которого она была лишь обузой.

— Миледи, нам с вами нужно поговорить, — лорд Аль-Шехар, раздраженно меряющий шагами покои герцогини, остановился прямо напротив жены.

Рания, едва успев войти в кейдаз, застыла у дверей и склонила голову. За эти несколько дней, девушка уже успела понять, как должна вести себя иринейская жена в присутствии мужа.

— Слушаю вас, милорд, — спокойно ответила герцогиня.

— К сожалению, я должен на некоторое время уехать из дворца — дела требуют моего присутствия в столице. Все необходимые указания относительно вас я уже дал, надеюсь, что вы не сочтете их излишне строгими, или утомительными.

— Я могу узнать, в чем будут заключаться мои обязанности в ваше отсутствие? — Поинтересовалась Рани.

— Все ваши обязанности, — герцог выделил голосом последнее слово, — будут заключаться лишь в том, чтобы вести себя, как подобает примерной жене. А именно: не покидать пределов кейдаза без лишней нужды, не общаться с посторонними мужчинами, не показываться вне своих покоев без шераза и не выходить за ворота дворца. Сад и внутренние дворы замка в вашем полном распоряжении.

— И это все, что мне позволено? — Удивленно переспросила девушка.

— Вас что-то не устраивает? — Холодно поинтересовался лорд Аль-Шехар.

— Я хотела бы осмотреть город, побывать в порту, пообщаться с вашими людьми, — вскинула на него глаза герцогиня.

— Исключено, миледи. Все это не позволительно замужней женщине, коей вы отныне являетесь.

Герцог и сам не знал, почему вспомнил старые законы, но, при одной только мысли о том, что его жена будет разговаривать с посторонними мужчинами, бродить среди простонародья и гулять по портовой Эршее, лорда Рэйтана охватывало какое-то неприятное чувство. Нет уж. Пусть Рания сидит в кейдазе, так будет надежнее. Мужчина не пытался понять природу своего недовольства, просто подспудно чувствовал, что должен настоять на своем.

— Но, я думала, что законы империи не запрещают замужней женщине показываться на людях, — удивленно воскликнула девушка.

— В империи до сих пор чтут старые законы, доставшиеся нам от предков. Так вот, миледи, по этим самым законам, женщина обязана выполнять все, что приказывает ее муж. И то, что вы сейчас пытаетесь со мной спорить…

— Простите, милорд, я не спорю. Просто, стараюсь понять.

— А вам не нужно ничего понимать. Достаточно всего лишь исполнять то, что вам сказано, — герцог резко развернулся и пошел к выходу из кейдаза.

— Милорд, подождите, я хотела спросить, — Рани не удержалась и ухватила мужа за рукав камзола.

Холодный взгляд герцога пригвоздил ее к полу.

— Никогда больше так не делайте! — Тихо произнес лорд Рэйтан, но в его голосе послышалась такая ярость, что девушка испуганно отпрянула.

— Простите, милорд, но мне очень нужно узнать. Вы говорили, что выделите денежное содержание. Я могу его получить? — Превозмогая страх и стыд, спросила Рани.

Сердце герцогини билось неровными толчками, дыхание прерывалось, по спине пробегал предательский холодок, а в голове тревожно звучала одна-единственная мысль — только бы лорд не отказал! И тут же, следом, проскальзывала другая — только бы не наказал за дерзость.

Такого супруга Рани боялась. На память сразу приходила пещера, тишина и сверкающие красным глаза. Нет. С тем, давешним лордом Рэйтаном сталкиваться девушке не хотелось.

— Ах, да, — герцог насмешливо посмотрел на жену. — Деньги! Как я мог забыть?! Что, не терпится запустить руку в мой карман, миледи?

Чем дольше мужчина смотрел на нее, тем больше Рании хотелось провалиться сквозь землю, но девушка держалась. Ради близких, она пойдет на что угодно. Разве так уж сложно вынести презрение мужа? Главное, чтобы денег дал.

— Так я могу рассчитывать на вашу щедрость, милорд? — Заставила себя улыбнуться герцогиня.

— Можете, миледи, — сухо ответил мужчина. — Я дам указание управляющему. Он выделит вам положенную сумму.

— Спасибо, милорд, — повеселевшая Рани присела в реверансе.

— Я привык держать свое слово, — негромко ответил герцог и попрощался. — Светлых дней, миледи.

Громко хлопнув дверью, лорд Рэйтан покинул покои жены.

«Такая же, как все» — мелькнула у герцога неприятная мысль. Почему-то, понимание того, что Рании тоже нужны от него только деньги, неприятно царапнуло внутри. «Все одинаковые, только, цена у каждой своя» — с привычным цинизмом подумал мужчина, направляясь к своему кабинету. Быстро складывая необходимые вещи и, на ходу подписывая необходимые бумаги, поднесенные Амаром, лорд Рэйтан перечислял все, что нужно сделать за время его отсутствия.

— Не забудь направить к герцогине Сибелиуса, пусть проверит ее дар и поможет с его контролем. Все рекомендации я ему оставил, но, если будут возникать вопросы, свяжешься со мной.

— Ваша Светлость, а с содержанием Ее светлости что делать?

— Будешь выдавать ей пятьсот дирхамов ежемесячно, и еще двести — на булавки и прочие женские мелочи.

— Но, ведь это очень много, милорд, — попытался возразить Иль-Саир.

— Амар, — предупреждение в голосе герцога заставило управителя поклониться и смиренно ответить:

— Прошу прощения, господин.

Лорд Аль-Шехар кивнул и уложил в баяр последние документы, а потом, обвел глазами свой кабинет и задумчиво подошел к окну. Что-то не давало ему покоя. Ощущение, что он упустил нечто важное. Тряхнув головой, мужчина взял со стола нераспечатанные письма и протянул их управителю:

— Просмотришь. Все, что требует немедленного ответа, перешлешь мне в столицу, — распорядился герцог.

Спешные сборы не оставляли ему времени на раздумья, но все же нет-нет, да и мелькала внутри какая-то неосознанная мысль об остающейся во дворце супруге. А еще, не давало покоя странное неудовлетворение от их последнего разговора. Не так он собирался проститься с равенийкой. Почему-то, в последнее время, на него все чаще нападают приступы холодного бешенства, от которых страдают окружающие. И, чаще остальных — Рания. Ладно, хватит. Эта девушка и так вызывает слишком много эмоций. А все проведенный обряд виноват. Пора переключаться на то, что, действительно, важно. Император не потерпит рассеянности и несобранности своего канцлера.

Отодвинув подальше все неприятные мысли, лорд Аль-Шехар дал последние указания управляющему и открыл портал в свой столичный дом.

Глава 7

Рания бесцельно бродила по кейдазу. Однообразный шум дождя навевал тоску, серая морось за окном скрывала полюбившееся девушке море, а вой ветра выворачивал всю душу, подпевая унылым мыслям, одолевающим герцогиню. Разговоры служанок навели ее на подозрения, что она многого не знает об обычаях иринейцев. Нет, тайну того, что должно было произойти в святилище, девушка так и не узнала, но вот намеки на количество герцогских любовниц, перебывавших во дворце, и оскорбительные предположения, что недолго ей согревать постель мужа, почему-то больно задели юную герцогиню.

Конечно, она понимала, что все так и будет, но слышать это от прислуги… Вчера, когда лорд Рэйтан столь неожиданно покинул дворец, в кейдазе мгновенно зашушукались служанки. Девушки поглядывали на хозяйку с жалостью. Джая пыталась утешить ее, заверяя, что милорд скоро вернется, а Эша поддакивала и успокаивала герцогиню, утверждая, что до конца брачной седмицы еще есть время, и господин обязательно вернется и привезет подарки и украшения. Девушки наивно полагали, что это обрадует их госпожу.

Сочувствие обитательниц женской половины доставило Рани немало неприятных минут. Вся атмосфера кейдаза раздражала герцогиню, заставляя ее задыхаться и чувствовать себя несчастной пленницей роскошных покоев. Хотелось вырваться из этой золотой клетки, уйти от жалостливых взглядов и шепотков, от душной заботы и пристального внимания служанок, но испортившаяся погода перечеркнула все планы «побега». И герцогине приходилось мило улыбаться и соглашаться со служанками — «да, милорд обязательно вернется… Да, конечно же, он постарается завершить все дела и поспешить к жене… Да, она скучает по мужу и с нетерпением ждет его возвращения…» А что еще ей оставалось делать? Вот, и приходилось скрывать свои истинные эмоции и соглашаться с предположениями прислужниц. А те, наперебой, старались успокоить госпожу, не понимая, что своим сочувствием ранят ее еще больнее.

Ну, и, конечно же, не обошлось без хранительницы кейдаза. Амала приняла деятельное участие в утешении герцогини.

— Ваша светлость, не убивайтесь вы так, — жалостливо вздыхала женщина, всем своим видом выражая сочувствие.

Девушка удивленно уставилась на хранительницу. Вроде бы, она, Рания, и не убивается особо. Или нужно изображать скорбь по поводу внезапного отъезда супруга?

— Вот увидите, господин скоро вернется. Наверняка, только очень важные дела могли отвлечь его от молодой жены так быстро. Да, и милорд против традиций никогда бы не пошел. Свадебная седмица — особое время, ее никто не осмеливается нарушать. Видно, и впрямь, что-то случилось в столице, раз господин так спешно уехал. Ах, бедная, бедная госпожа! И три ночи вместе с супругом не удалось провести…

Рани раздражали эти неискренние причитания, но она терпеливо делала вид, что верит сочувствию Амалы. Еще не время показывать характер. Рания понимала, что ей не хватает знаний. Она не совсем разобралась в законах кейдаза, да, и само назначение женской половины было пока не слишком понятно. Есть что-то, что тщательно скрывают от ее глаз. Несколько запертых покоев в правом крыле кейдаза, недомолвки хранительницы и служанок, предвкушающие взгляды и перешептывания слуг. И те старые традиции, о которых упомянул герцог… Нужно, во чтобы то ни стало, найти источник информации. Прислужницы слишком вышколены и боятся даже слово лишнее сказать, а все остальные обитатели дворца стараются держаться от герцогини подальше, низко кланяясь при встрече и торопясь поскорее исчезнуть. Даже хранительница ловко уходит от ответов, переводя разговор на милость Всеблагого, который, наконец-то, послал их господину супругу. А дальше, начинались восхваления Его светлости и рассказы о том, как повезло госпоже, что у нее такой муж. И вновь все сводилось к тому, что герцог скоро вернется, что брачная седмица — это очень важно, а милорд свято чтит традиции, и далее по кругу. Одно и тоже.

И, вроде бы, Амала всей душой была на стороне герцогини, выражая сочувствие и поддержку, только вот Рани ни капельки не верила столь щедро расточаемым словам. И, как выяснилось, правильно и делала.

Чуть позже, девушка услышала истинные мысли Амалы, высказанные на берском наречии и не предназначавшиеся для ушей герцогини.

— Вот, сразу видно, что господин женой недоволен, — разглагольствовала хранительница, сидя в кругу прислужниц поздно вечером в малом зале кейдаза. — Где же это видано, чтобы от молодой супруги в самом начале седмицы убегали? Никогда у нас такого позора не было! Да, и то, две ночи тишина стояла — ни вздоха, ни звука. Словно, неживая она, госпожа наша. Уж, какие раньше у милорда ночи горячие были! А сейчас… Нет, не удержит его миледи, не справится. Да, и куда ей? Разве обучали госпожу, как мужчину к себе привязать? По всему видно, что не умеет она разжечь страсть в Его светлости. Видать, к Ирмине в столицу господин подался, не выдержал. Да, и то сказать, милорд-то у нас молодой, темпераментный.

— А я слышала, что господина сам император вызвал, — робко возразила Джая.

— Глупости, — резко оборвала прислужницу Амала. — Наш император уважает законы. Он никогда бы не потревожил герцога в первую брачную седмицу.

— А Амар сказал, — Амита не успела договорить.

— А чего это ты с управляющим разговоры разговариваешь, а? — Грозно уставилась на служанку хранительница. — Или работы мало, что ты с мужчинами язык свой чешешь? Так я позабочусь, чтобы тебе некогда было улыбки раздаривать всем подряд. С этого дня, ни шагу за порог кейдаза, поняла?

Рани, забредшая в общую залу, случайно услышала разговор иренеек и поспешила скрыться, пока ее не заметили. Вот, значит как? Сбежал к любовнице! Сердце герцогини тоскливо сжалось.

Девушка никогда еще не чувствовала себя такой непривлекательной. Столь явное пренебрежение мужа… Герцог даже брак консуммировать не стал. Неужели, она настолько ему неприятна?

Раньше, Рани как-то и не задумывалась о собственной внешности. Папа всегда называл ее красавицей, и говорил, что она похожа на элейресс, редкий цветок, который можно встретить только в горах Авереи — далекого королевства, где отец не раз бывал в молодости. Нарина, та, вообще, души не чаяла в воспитаннице и уверяла всех, что скоро их деточка расцветет, и будет очень похожа на леди Эстерию — а герцогиня, не зря, ведь, первой красавицей Равении слыла!

— У тебя личико — точь в точь, как у маменьки, — не раз говорила Нарина, любуясь своей юной госпожой. — Только цвет глаз другой, а так — вылитая леди Эстерия. И фигурка такая же, дай только в возраст войти, еще всех иринейских красавиц затмишь!

Рани, прищурившись, разглядывала свою так называемую фигуру и весело смеялась — ну, нянюшка, ну, выдумщица!

— Вот, зря ты мне не веришь, — обижалась Нарина. — Уж, у меня-то глаз верный, я завсегда могу отличить, где пустышка, а где истинная красота скрывается. Вот, погоди, пройдет пара годков, сама увидишь! Маменька твоя чуть пораньше расцвела, да, только, перед тем, тоже тростинка тростинкой была, точно, как ты.

Рани любила, когда няня вспоминала свою «дорогую леди Эстерию». Девушка с жадностью выспрашивала малейшие подробности прежней жизни, зачарованно слушала рассказы пожилой женщины и запоминала каждую мелочь, бережно храня воспоминания о так рано ушедшей из жизни матери.

А еще, радовалась, находя отдаленное сходство с ней. Хотя, конечно, Нарина преувеличивала — куда уж было невысокой, щупленькой девушке, с неразвитыми формами, до ослепительно красивой леди Эстерии, первой знатной дамы Равенийского королевства?!

— И ничем ты, деточка моя, не хуже, — убеждала ее Нарина, но Рания только улыбалась в ответ на заверения доброй няни, понимая, что любящие глаза пожилой женщины видят красоту там, где ее нет. Девушка не придавала большого значения собственной внешности. Нет, она привыкла выглядеть опрятно, и не чуралась возможности быть привлекательной, но не расстраивалась, что не обладает пышными формами и округлым лицом — теми достоинствами, которые так ценились в империи.

Гораздо важнее представлялось другое. В той бесконечной гонке с нищетой, которая изводила все силы юной герцогини, требовалось нечто большее, чем привлекательная внешность. Ум, выдержка и бесконечное терпение — вот, что было необходимо для выживания не только самой Рании Эль-Адас, но и всей Тарсийской долины. И юная герцогиня сполна обладала всеми этими качествами. Что, и впрямь, куда важнее ослепительной красоты.

И сейчас, грустно улыбнувшись, Рани неспешно пошла прочь от болтливых служанок. Все, что нужно, она уже услышала. Впрочем, ничего нового узнать так и не удалось.

— Ваша светлость, я чем-то прогневала вас? — Ласковый голос Ирмины вырвал герцога из его размышлений. Весь остаток ночи искусная любовница пыталась привлечь внимание лорда, но обычно пылкий мужчина сегодня не был расположен к долгим играм. Лорд Рэйтан, сидя в кресле, задумчиво перебирал бумаги и не обращал на девушку ни малейшего внимания. Вот, и сейчас, мотнул отрицательно головой и вновь погрузился в чтение.

«Неужели, его жена красивее меня? — Обеспокоенно думала молодая женщина. — Да, нет, я бы узнала. И ничего про нее не известно — кто эта выскочка, откуда взялась, — только то, что она иноземка, равенийка. И правду ли говорят, что она его пара? А иначе, с чего бы милорду жениться? Неужто, господин решил дать мне отставку? Да, нет. Вряд ли. Вон, какой голодный до ласки приехал, сразу в постель потащил. Разве, от желанной женщины таким уезжают?»

Мысли, одна тревожнее другой, мучили Ирмину, заставляя ее внимательно вглядываться в лицо лорда Аль-Шехара. Нет, не похож он на счастливого новобрачного. И на нее, поначалу, как накинулся — словно, зверь ненасытный, без женщины одичавший. Уж, она-то, с одного взгляда, может отличить голодного мужчину. Не нашел он в жене удовлетворения, к ней, Ирмине, за лаской приехал…

Вот, только, вместо того, чтобы всю ночь посвятить любовной игре, взял свое и забыл о лежащей в его постели женщине. Ушел в кабинет, да, так до утра и просидел за столом, подперев голову руками. А теперь, вон, вернулся в спальню, и снова в бумаги уткнулся. Ирмина с тоской посмотрела на четкий рисунок тейра, охватывающий всю верхнюю половину кисти мужчины, и решительно встряхнула головой. Нет. Нельзя сдаваться!

— Господин, вы позволите? — Томный взгляд карих глаз прошелся по могучей фигуре герцога. Изящная рука перекинула длинные темные волосы за спину, пухлые губки призывно приоткрылись, и красавица изящно опустилась на колени перед сидящим в кресле мужчиной.

Лорд Рэйтан ничего не ответил, лишь коротко кивнул, но Ирмине этого было достаточно. Нежные руки быстро развязали пояс расшитого шелкового халата, откинули его полы и ласково коснулись смуглой мужской груди, скользя ниже, вдоль узкой темной дорожки, а потом, этот путь повторили мягкие губы, вырывая у лорда судорожный вздох. Герцог сел удобнее и отдался на волю умелого женского ротика. Да-а… Так… Именно то, что нужно…

Не зря его любовница слывет самой искусной среди наложниц Иридостана. Когда-то, герцог заплатил немалые деньги за право обладать ее благосклонностью, но еще ни разу не пожалел об этом.

Лорд Рэйтан зарылся рукой в волнистые волосы девушки. Он ласкал мягкие пряди, зарываясь в них всей пятерней, заставляя наложницу подстроиться под нужный ему ритм, брать глубже, полнее, изощреннее… Сегодня герцогу не хотелось торопиться. Мягкие губы Ирмины так нежно касались чувствительной плоти, ласковый язычок так умело разжигал неистовую страсть, а плавные движения искусного ротика так щедро дарили наслаждение мужчине, что он, наконец-то, забылся и растворился в простых и вечных движениях. Да, его любовница прекрасно знала, как угодить своему господину!

Как красива она была сейчас, когда стояла перед ним на коленях, обнаженная, покорная, жаждущая его тела и готовая сделать все, чтобы доставить ему удовольствие. А как умело действовали ее влажные, теплые губы, даря неземное наслаждение. Да-а… Именно так…

Напряжение нарастало, движения стали резче, рука мужчины, что запуталась в темных локонах девушки, настойчиво усиливала нажим, заставляя наложницу принять всю силу его страсти, но тут неожиданно, герцогу вспомнились прозрачные серые глаза, белокурые локоны, вьющиеся из-под шераза, легкая улыбка…

«Хашш сайересс! Проклятая равенийка!»

Лорд Аль-Шехар, одним резким движением, излил семя жизни в услужливый ротик Ирмины и тут же отстранился. Все удовольствие моментально схлынуло. Опять! Опять образ жены не дает ему покоя! Всю ночь, стоило только закрыть глаза, как он чувствовал прикосновение маленькой ладошки Рании, ее светлую головку, лежащую у него на плече, теплое дыхание, щекочущее шею… Наваждение какое-то! Сжав руки, герцог попытался отогнать от себя назойливое видение. Это невыносимо! Даже любовница не в силах заставить его забыться. Холодная ярость, которая все чаще, в последнее время, вспыхивала в крови мужчины, вновь охватила его, заставив застонать.

— Ирмина, выйди, — стиснув зубы, прошептал лорд Рэйтан.

— Вы сердитесь на меня, господин? — Недоуменно посмотрела на него девушка, поднимаясь с колен. — Я что-то сделала не так?

— Уйди. Немедленно, — сдерживаясь из последних сил, рыкнул мужчина. — Уходи!

— Простите, господин, — испуганная красавица выскочила за двери спальни, едва успев накинуть аваду. Вид перекошенного яростью лица мужчины был страшен. Закрывшись в своем будуаре, Ирмина кинулась на кушетку и расплакалась. Все пошло не так, с той минуты, как лорд Рэйтан обзавелся парой. Девушка не узнавала своего любовника и господина. Герцог всегда был щедр на ласку, не скупился подарить наслаждение женщине, не останавливаясь только на своем удовольствии, а теперь… Приворожила его эта равенийка, что ли?

Горькие слезы высохли на щеках красавицы-иринейки. Она не уступит! Герцог не оставит ее, она, Ирмина, все для этого сделает! Господин будет только с ней! А эта змея еще захлебнется своей кровью, если посмеет перейти ей дорогу!


— Миледи, здесь пятьсот дирхамов, ваше ежемесячное содержание, — Амар Иль-Саир деловито выложил на стол мешочек с золотыми монетами. — А здесь — еще двести, на всякие мелкие расходы.

Мешочек поменьше расположился рядом с первым.

— Благодарю, господин Амар, — Рани улыбнулась, и управляющий отметил, как алчно блеснули глазки девушки.

Иль-Саир недовольно скривился, но тут же постарался это скрыть. Да, что и говорить, как только дело коснулось золота, так герцогинюшка ожила. Вон, как сноровисто денежки к рукам прибрала. Ох, намучается с ней милорд! И зачем было такое большое содержание выделять? Все равно ведь, на всякие наряды, да побрякушки потратит. Можно подумать, лишние эти дирхамы у Его светлости. И так, столько расходов! То причалы отремонтировать надо, то дорогу к порту эрдейским камнем выложить, хотя, говорил же милорду, что не стоит оно того, только деньги на ветер выкидывать, сколько лет старая дорога исправно служила и еще столько же прослужит, так нет. Все что-то преобразовывает, улучшает… Одни растраты. А теперь, еще одна обуза на их плечи ляжет. По глазам видно, сколько не дай — все мало будет! Ишь, схватила, и даже не подумала, что и половины-то не заслуживает! Герцогиня, ирг ее за ногу! И откуда на наши головы свалилась? И добро бы, приданое богатое принесла, а то так… Голодранка.

— Я могу быть еще чем-нибудь полезен Вашей светлости? — Тем не менее, вежливо, спросил управляющий у герцогини.

— Господин Амар, — оживилась девушка. — Вы не знаете, когда милорд вернется из столицы?

— Увы, миледи, Его светлость не говорили об этом, — сокрушенно покачал головой Амар.

«А вот, посиди-ка одна! — Злорадно подумал он, не в силах простить герцогине расставание с семьюстами дирхамами. — Глядишь, и спесь-то сойдет».

— А Его светлость остановился в своем столичном доме или, на этот раз, во дворце? — как можно равнодушнее, поинтересовалась девушка. Ей нужно было понять, правду ли говорили служанки про любовницу?

— Нет, миледи, во дворце милорд останавливаться не любит, — охотно ответил управляющий. — Да, и то, какой уж там отдых? Так всю ночь напролет и будет бумаги разбирать.

— Господин Амар, я могу обращаться к вам за помощью, если она мне понадобится? — Рани, из-под ресниц, посмотрела на управляющего, смущенно улыбнувшись мужчине, и Иль-Саир зачарованно кивнул, поддаваясь взгляду неожиданно глубоких синих глаз.

— Разумеется, миледи, я в вашем полном распоряжении, — машинально ответил он.

— Я так благодарна вам, господин Амар, для меня большая честь познакомиться с управляющим моего мужа. Насколько я успела понять, милорд о вас весьма высокого мнения, и мне лестно, что вы нашли среди множества дел время для меня. — Герцогиня ласково смотрела на мужчину, а тот забыл, как дышать. Сейчас, он готов был выполнить все, что прикажет эта девушка.

— Милорд больше ничего не просил мне передать?

— А? Ах, да, Его светлость распорядились вызвать мага, господина Сибелиуса, чтобы он помог вам с вашим проснувшимся даром, — все так же, машинально, ответил Иль-Саир.

Мужчина не понимал, что с ним происходит. Сейчас, глядя на герцогиню, он не мог сообразить, как не заметил раньше, какие красивые у нее глаза. А эта нежная кожа и светлые волосы? В их краях, ни у одной женщины не было таких золотистых локонов. И это они еще шеразом прикрыты, а если миледи их распустит… Амар внезапно позавидовал герцогу, который мог любоваться подобным чудом и прикасаться к шелковым прядям хоть каждый день. А глаза госпожи? Синие, как самое глубокое море, и такие же, как его прозрачные воды, — переменчивые, манящие, влекущие за собой…

Управляющий сам не догадывался, что с ним происходит. Словно во сне, он смотрел на герцогиню и не мог понять, с чего все решили, что она недостаточно красива. Девушка, стоящая перед ним, была очень хороша. Нежная, хрупкая, изящная… Точь в точь, как статуэтка из мерсского фарфора, хранящаяся у герцога в кабинете.

— Господин Амар, рада была познакомиться с вами, — Рания протянула управляющему руку для поцелуя, и тот вздрогнул. Прикоснуться к герцогине?! Ох, да, как же это?.. А, была, не была! Все равно никто не узнает.

Мужчина склонился над белой кистью миледи и приложился к ней губами. О, Всеблагой, он сделал это! Герцог его убьет! — Мелькнула и тут же пропала здравая мысль.

— Светлых дней жизни, Ваша светлость, — поклонился Амар и, словно во сне, вышел из малого зала кейдаза — единственной территории, на которую имел право войти посторонний мужчина.

Рани радостно разглядывала содержимое двух кожаных мешочков. Как много можно сделать, когда есть деньги! Теперь, ее домочадцам больше не придется голодать. В замке, наконец-то, появится еда, а оплата налогов перестанет пугать управляющего своей неизбежностью. И наглый выскочка Тер-Адьяр отныне не страшен. Как же, Ирьяс ему подавай! Пусть подавится! Больше у имперского прихвостня не будет ни единого шанса, чтобы угрожать ей и ее людям. Полновесные дирхамы быстро закроют рот этому выродку шантала!

Девушка улыбнулась и принялась перекладывать деньги в один мешочек. Оставалась самая малость — отправить их в Тарсу. Рани быстро написала письмо Эрнану, с указаниями, на что, в первую очередь, потратить деньги, и с пожеланиями здоровья всем обитателям замка, тщательно сложила бумагу и вложила ее в небольшой сундучок, где уже лежали готовые к отправке дирхамы. Прекрасные, золотые дирхамы.

— Джая, — позвала служанку герцогиня.

— Слушаю, моя госпожа, — прислужница неслышно возникла на пороге покоев.

— В городе есть служба магической почты?

— Конечно, миледи. Эршея — большой город, у нас есть все, — с гордостью ответила Джая.

— Прямо-таки, все? — Улыбнулась Рания.

— Все, госпожа, — твердо повторила девушка.

— Ну, хорошо. Я хочу отправить посылку на родину, ты сможешь мне помочь? — Испытующе посмотрела на нее герцогиня.

— Разумеется, Ваша светлость, — поклонилась служанка.

— Тогда тебе придется самой отправиться в город и передать вот этот сундучок служащему почты. Адрес я написала, тебе останется только оплатить услуги. Здесь деньги, десять серебрушек, этого должно хватить, — Рани протянула девушке все необходимое и добавила:

— Я могу рассчитывать, что ты не будешь распространяться о моем поручении?

— Можете на меня положиться, госпожа, я буду молчать, — с жаром ответила девушка.

— Спасибо, Джая, — герцогиня тепло улыбнулась. — Вот, возьми, это тебе за труды, и, если спросят, скажешь, что ходила в лавку за лентами, — и Рания протянула девушке три серебрушки.

— Благодарю, госпожа, — поклонилась служанка, принимая награду.

А вскоре, прислужница уже выходила из дворца, укрыв под накидкой маленький сундучок с деньгами и торопливо направляясь к зданию магической почты.

Глава 8

— Миледи, позвольте представиться, магистр Сибелиус Варнус, — перед герцогиней склонился в поклоне худой и согбенный старик. Длинные седые волосы, тонкие, жилистые руки, живые карие глаза, остро поглядывающие из-под кустистых бровей. Рани с интересом рассматривала гостя. Такой древний… Сколько же ему лет?

После ухода Джаи прошло совсем немного времени, когда в двери покоев постучали, и Амала пригласила госпожу пройти в малый зал, для разговора с приехавшим магом.

И вот, Рани сидит в обитом бархатом кресле, а перед ней согнулся старый, больной человек. То, что он болен, девушка увидела сразу — немалый опыт, накопленный в долине, где к ней обращались все страждущие и недужные, подсказывал, что у склонившегося перед ней мага болит спина и с трудом гнутся суставы.

— Счастлива познакомиться с вами, господин Варнус, и буду рада предложить вам разделить со мной трапезу. Вы ведь не против? — Тепло улыбнулась магистру герцогиня.

— Благодарю, миледи, — распрямившись, недоверчиво посмотрел на нее старик.

— Амита, Тара, накрывайте на стол, — распорядилась девушка.

Проворные служанки тут же кинулись исполнять приказ госпожи.

Через некоторое время, все было готово, и Рани пригласила магистра Сибелиуса к столу. Запеченный на углях ягненок, овощи под сайресским соусом, горячая палтва, красная эршейская утка, сочащаяся жиром рыба — все эти блюда подавались со свежими овощами и с приправами из южных трав. Законы Иринеи предписывали обязательно накормить гостя, и только после этого вести с ним разговор, и Рани легко приняла новые правила. Очень полезная традиция, в Равению бы такую! Вместе с обилием продуктов.

Герцогиня усердно потчевала гостя, а сама не могла сдержать волнение. Неужели, ее будут учить обращению с проявившимся даром? С каждым днем, Рани все сильнее ощущала, как что-то неуловимо меняется в ее душе. Теплое, неизвестное, и, в то же время, знакомое чувство заполняло все внутри. Расплывчатые воспоминания детства обретали отчетливые очертания. Рания вспомнила, как легко у нее получалось зажечь свечу, с помощью простенького заклинания, подсказанного мамой, или как смеялся отец, когда, вместо того, чтобы ускорить рост цветов, она умудрилась создать ярко-алых бабочек, которые еще долго летали по всему замку. Тогда, это казалось таким естественным — владеть магией. И юная наследница герцога делала свои первые шаги в обучении, ничуть не сомневаясь, что достигнет таких же высот в этом искусстве, как и ее родители. Увы. Горькое поражение в войне стоило принудительного запечатывания дара всем магам Равении. Лишив их силы, император обрек своих былых противников на печальную участь — болезни, быстрое старение и смерть. Герцог Тарсийский так и не смог оправиться от потери магии, а его жена… Рани быстро смахнула слезинку. Не стоит сейчас вспоминать об этом.

— Итак, господин Варнус, чему вы будете меня учить? — Поинтересовалась она у мага, дождавшись, когда тот утолит первый голод.

— Его светлость попросил меня обучить вас контролю над проявившейся силой, — торопливо ответил старик, откладывая в сторону приборы и с тоской поглядывая на недоеденную утиную грудку.

— Это хорошо, — улыбнулась Рания и тут же добавила: — Не правда ли, наша кухарка прекрасно готовит?

— Да, миледи, — поспешил согласиться маг.

— А мне кажется, что вам не особо понравилась ее стряпня, иначе, почему вы так мало едите? — Поинтересовалась девушка. — Попробуйте мясо ягненка, оно очень нежное. Уверяю, вы нигде не отведаете подобного. И вино. Непременно пригубите вот это рисское, оно бесподобно!

Герцогиня с улыбкой наблюдала, как старик несмело подвигает к себе наполненный вином бокал и осторожно пробует душистый напиток. Да, в герцогских подвалах хранились лучшие вина из тех, что поставлялись в империю. Самые редкие и дорогие.

— Господин Варнус, а заклинаниям вы меня тоже обучите? — Не смогла сдержаться Рания. Само предвкушение того, что она вновь сможет пользоваться своей магией, дарило эйфорию и открывало перед герцогиней неисчерпаемые возможности.

— Увы, миледи, Его светлость запретил обучать вас формулам. Мы, всего лишь, добьемся полного контроля над вашим даром и научимся сдерживать его, — виновато посмотрел на нее Сибелиус.

— Но как же так? — Девушка расстроенно прикусила губу. — Я надеялась…

— Миледи, постарайтесь понять. То, что обряд единения сорвал печати с вашей силы, это исключительное явление, о котором никто не должен знать. Герцог сильно рискует, скрывая этот факт от императора. По закону, вы навсегда лишены магии, и то, что случилось… Его светлость должен был провести ритуал отъема магической силы и доложить Его величеству о произошедшем, но он не сделал этого, опасаясь за ваше здоровье. В вашем возрасте, такая процедура чревата различными осложнениями, поэтому, милорд заставил всех, кто знает о том, что произошло в святилище, принести клятву о неразглашении и забыть, обо всем, навсегда, — старый маг сочувствующе смотрел на герцогиню, понимая, что разрушает ее мечты. Он видел, как горели глаза девушки, когда она спрашивала о заклинаниях, ощущал ее предвкушение и надежды… Что ж, он не в силах их оправдать. Его дело — исполнить волю герцога.

Рания смотрела на магистра и пыталась смириться с неизбежным. Вот, значит, как. Выходит, лорд Рэйтан рискует, оставляя ее дар свободным. Никогда бы не подумала, что он способен на жалость. Надо же… Из-за нее он нарушил закон. Что ж, в таком случае, не стоит усугублять ситуацию. Пусть все идет так, как идет. А заклинания она и сама узнает!

Лукавая усмешка герцогини не ускользнула от глаз мага, и он понимающе улыбнулся в ответ. Эта девочка ему, определенно, нравилась. Такая не будет унывать попусту, а сама добьется того, что ей нужно. Не стоит даже сомневаться, что крошка сумеет обойти герцогский приказ. Исмилл хайресс, да поможет ей Всеблагой.

— Ну, что же мы все о грустном? — Встряхнулась герцогиня. — Не желаете ли хаяса, магистр?

Она кивнула Амите, и вскоре, перед старым магом уже дымилась ароматным парком тонкостенная чашка с душистым напитком. За время, проведенное во дворце супруга, Рани успела пристраститься к традиционному хаясу и с удовольствием устраивала небольшие дегустации, пробуя новые сорта, привезенные в Эршею из разных уголков империи. Терпкий, бодрящий вкус золотистого напитка навевал покой и умиротворение, давал силы, отгонял уныние. Ах, как же все это было необходимо герцогине!

За хаясом, Рания и магистр Варнус обсудили время и место занятий, немного поговорили о различиях равенийской и иринейской культур и, после обеда, перешли к первому уроку.

Такой распорядок сохранялся и во время последующих визитов мага. Сначала, они с герцогиней обедали, потом, немного отдохнув, приступали к обучению, и, наконец, ближе к вечеру, расставались, вполне довольные друг другом.

Дни летели за днями, герцогиня уже хорошо владела своим даром, умела безошибочно находить источник магии и контролировать выбросы силы, а так же, с легкостью справлялась с контролем над своим даром. А еще, у нее появилась новая привычка. Каждую ночь, Рания шла на озеро. Тот зов, что она услышала в первый день своего пребывания во дворце, часто слышался ей по вечерам, и девушка, не в силах противиться ему, отправлялась к заветному месту на пологом берегу и окуналась в прозрачные воды. Таинственное отражение, которое она увидела впервые после обряда, вновь и вновь являлось ей в темной поверхности ночного озера, заставляя смущаться и неверяще отводить взгляд. Красивая девушка, с ярко-синими глазами, ласково улыбалась Рании до боли знакомой улыбкой, заставляя сильнее биться сердце герцогини. В прелестной незнакомке, Рани узнавала себя. Те же черты лица, то же выражение глаз… Удивительно!

А между тем, озеро не льстило Рании. После каждого купания в его водах, внешность герцогини понемногу менялась. Фигура стала женственнее, лицо слегка округлилось, теплый румянец окрасил бледные прежде щеки, но самые главные перемены коснулись глаз девушки. Яркая синева поглотила привычную серую дымку, заставляя окружающих недоуменно гадать, как такое возможно.

Первой, произошедшее заметила Джая. Зайдя однажды утром в спальню герцогини, она испуганно застыла у порога, глядя на проснувшуюся хозяйку.

— Джая, что случилось? — Удивленно спросила Рани, но служанка молчала, только испуганно смотрела на свою госпожу. — Ты меня слышишь? Что происходит?

— Миледи, ваши глаза… О, Всеблагой… Они… синие… — Наконец, испуганно прошептала девушка.

— О чем ты? — Недоуменно переспросила герцогиня.

— Ваши глаза… — Снова повторила прислужница. Она смотрела на Ранию и не двигалась с места, шепча какие-то молитвы.

— Да, что происходит-то? — Не выдержала герцогиня.

Она соскочила с постели и кинулась к зеркалу. Собственное отражение заставило девушку попятиться. С привычного и до последней черточки знакомого лица, смотрели чужие, ярко-синие глаза. Рани испуганно ахнула. Не может быть. Как же так?

— Джая, ты тоже это видишь? — Взволнованно спросила герцогиня.

— Да, миледи, — шепотом ответила служанка. Она опасливо подошла ближе, настороженно поглядывая на свою госпожу. — Я еще давеча несколько раз замечала, как у вас глаза синевой отливают, да, думала, что почудилось мне. А оно, вон как оказалось… Вот Его светлость-то удивятся!

«Да, лорду Рэйтану, действительно, сюрприз будет, — усмехнулась Рани. — По приезду, рискует не узнать жену. А нечего так надолго уезжать!»

— Ладно, Джая, что ж теперь делать, будем привыкать к новому облику, — сказала она вслух и направилась к гардеробной.

— Миледи, вам бы и платья сменить, прежние-то маловаты будут. Поправились вы немного, — деликатно посоветовала служанка.

Рани понимала, что девушка права, только вот, денег на новые наряды совсем не было. Почти все, что герцогиня получала от Амара, она тут же переправляла в Тарсу, оставляя себе самую малость. А потому…

— Помоги мне утянуть грудь, — попросила герцогиня прислугу.

— Но, миледи!

— Джая, не спорь.

— Как скажете, госпожа, — огорченно произнесла девушка и взялась за полотняную ткань. — Только, не понимаю я, как можно свои достоинства скрывать?

— Так нужно, — ответила герцогиня и поморщилась — служанка слишком туго стянула концы полотна. — И так перемен слишком много, не хочу лишних разговоров.

— Ох, миледи, всю красоту спрятали, — недовольно заметила Джая. — Расцвели-то как, а никто и не видит.

— Вот, и хорошо, что не видят, — улыбнулась Рания. — Потом, сюрприз будет. Все, неси голубое платье, оно мне всегда велико было, а сейчас, думаю, в самый раз придется.

С того дня прошло уже несколько седмиц, а с герцогиней все еще происходили благотворные перемены.

Магистр Варнус, видя эти изменения, объяснил девушке, что магия, возвращаясь к своей владелице, восстанавливает ту внешность, которой герцогиня обладала бы изначально, не потеряй она дар. Ритуал лишения силы недаром считается весьма болезненным и вредоносным. Он уродует тело мага, забирает здоровье, красоту, молодость. Рании еще повезло, что она была совсем ребенком, когда запечатали ее дар, а вот остальным членам герцогской семьи пришлось куда хуже. Для них последствия ритуала оказались намного серьезнее.

Девушка потрясенно слушала магистра и не могла поверить, что все беды ее семьи произошли из-за ритуала лишения магической силы. Вот почему умерла мама, так и не сумев доносить до срока всеми ожидаемого наследника, вот почему так быстро угас отец, погрузившись в прошлое и перестав замечать настоящее, вот почему Ирьяс превратился в пристанище старых и больных людей.

Бессильная ненависть поднялась в душе герцогини.

— Миледи, осторожнее, — всполошился Сибелиус. — Не давайте гневу овладеть вами! Постарайтесь удержать свою силу!

Рания чувствовала, как ее магия рвется наружу, в попытке отомстить, наказать, причинить боль тем, кто отнял у нее семью… Нет. Нельзя. Нужно остановиться!

Тяжело дыша, герцогиня сумела усмирить свой гнев и обуздать поток силы. Ненависть — не выход. Родных этим не вернуть. Подавив горький вздох, Рани подняла потемневшие глаза на магистра Варнуса.

— Молодец, девочка, — взволнованно глядя на девушку, прошептал старик. — Ты сумела овладеть собой и своей магией. Больше мне нечему тебя учить.

Сибелиус Варнус низко склонился перед герцогиней Эршейской, признавая, что его миссия выполнена. Леди Рания Аль-Шехар полностью контролирует свою силу и более не нуждается в помощи наставника.

— Но, господин Варнус, — Рани расстроенно смотрела на старого мага. — А как же наши занятия?

— Мне больше нечему учить вас, миледи, — улыбнулся магистр. — Думаю, дальше, вы сами найдете применение собственной силе. И еще… У милорда обширная библиотека.

Глаза старого мага лукаво блеснули, и он тихо добавил:

— Говорят, что в ней находится очень много книг по магии. Думаю, правый дальний угол содержит то, что будет вам небезынтересно, — Сибелиус усмехнулся и поклонился своей ученице. Лицо старого мага было донельзя довольным. Все-таки, он не ошибся в герцогине. Она обязательно добьется своего.

— Спасибо, магистр Варнус, — Рани ласково улыбнулась старику. — Я благодарна вам за ваши наставления и помощь. Пусть Всеблагой продлит дни вашей жизни и каждый из них будет светлым!

Сибелиус, попрощавшись с герцогиней, покинул дворец, а девушка воспользовалась советом старого мага, и теперь, дни Рании Аль-Шехар были до отказа заполнены учебой. С утра до позднего вечера, герцогиня просиживала в библиотеке, заучивая заклинания и пытаясь применить их на практике. Получить доступ на половину мужа оказалось не слишком сложно. Достаточно было намекнуть Амару, и тот с радостью исполнил ее просьбу, испросив у герцога разрешения показать Ее светлости библиотеку. Сам лорд Рэйтан, вот уже второй месяц находился с визитом у орков, решая спорные вопросы поставок оружия, и никто не знал, как скоро он окажется в Эршее. Изредка, герцог связывался со своим управляющим, требуя отчета о происходящем во дворце, но о супруге спрашивал редко. Да, и, вообще, выглядел усталым и измученным, заставляя волноваться своего верного слугу. Не дай Всеблагой, случится что с милордом! Орки — они такие, и отраву подлить могут, и нож в спину воткнуть. Амар втайне осенял господина знаком орвуса, отгоняющим злую силу, и торопился уверить лорда Рэйтана, что во дворце все спокойно.

А Рании некогда было задумываться, скучает ли она по странному мужчине, являющемуся ее мужем. Девушка, с головой, погрузилась в изучение магических заклинаний. С трудом, но ей удалось отыскать нужные книги в обширной герцогской библиотеке — спасибо Сибелиусу, он точно указал место их нахождения — и теперь, герцогиня спешила выучить все, что возможно. Одной, без наставника, девушке было очень сложно понять принцип воздействия магии на все живое, но Рани не отступала, и, с каждым разом, ей все легче давались простенькие заклинания. Герцогиня торопилась. Она понимала, что герцог не одобрит ее занятий и спешила прочитать и запомнить как можно больше из того, что сумела найти. Время… Как же быстро оно пролетает!

Вот и сейчас, идя по пустынному коридору герцогской половины, Рани торопливо повторяла про себя выученные накануне заклинания.

«Сошш иртан аисс — твердила она, стараясь, чтобы отчетливо прозвучали все звуки. — Тараишш иршессс аи» Сложность древних иринейских заклинаний заключалась в труднопроизносимых окончаниях. Рани тяжело давались шипящие звуки старого языка завоевателей. А если добавить сюда еще и пассы, которыми следовало сопровождать магические слова… Задумавшись, герцогиня не заметила появившееся в коридоре гибкое животное. Лишь предупреждающий рык заставил девушку вынырнуть из мира заклинаний в реальность.

— А я тебя помню, — улыбнувшись, обратилась Рания к внимательно разглядывающей ее огромной кошке. Одной из тех, что девушке довелось увидеть в первый день своего пребывания во дворце. Крупная черная хищница подняла морду и уставилась на герцогиню своими ярко-желтыми глазами, а потом, неторопливо подошла к девушке и уткнулась в ладонь прохладным влажным носом. Рани, на мгновение, замерла. Она не чувствовала угрозы от этого животного.

— Ну, привет, — герцогиня погладила густую, пушистую шерсть красавицы. — Ты тоже собиралась почитать?

Рания улыбнулась и приглашающе открыла высокие двери. Кошка скользнула в библиотеку и оглянулась на девушку.

— Что, идти за тобой? — Герцогиня вопросительно посмотрела на свою неожиданную спутницу. — Ну, хорошо, веди.

Черная хищница издала какой-то короткий звук и неторопливо направилась к стоящему в дальнем углу комнаты большому, обитому кожей креслу. Еще раз, оглянувшись на девушку, мягко запрыгнула в него и уютно свернулась клубком. Рани с улыбкой наблюдала за блаженным выражением, расплывшимся на усатой морде животного.

— Вероятно, это твое любимое место? — Поинтересовалась герцогиня.

Короткий рык был ей ответом.

До самой ночи Рания просидела в библиотеке, а ее неожиданная спутница не покидала своего поста в глубоком удобном кресле. Кошка лишь изредка поднимала морду и посматривала на склонившуюся над книгами девушку, а та, не замечая ничего вокруг, продолжала упорно заниматься. Ее губы беззвучно шептали слова магических формул, а руки пытались повторить сложные пассы заклятий.

Лишь глубокой ночью Рани спохватилась и положила книги на место. Что-то, сегодня она совсем забыла о времени! Амала, наверное, уже с ног сбилась, разыскивая госпожу! Усмехнувшись, герцогиня обратила внимание на черную красавицу.

— Ты идешь? — Поинтересовалась она у кошки.

Короткое движение ушами показало, что та услышала девушку, но, при этом, своенравная красавица даже не подумала сдвинуться с места.

— Остаешься? Ну, тогда я пойду, — Рания медленно двинулась к выходу из библиотеки, краем глаза наблюдая за пушистой «соседкой».

Черная тень метнулась вперед и остановилась перед герцогиней.

— Что?

Короткий рык, и кошка подставила свою лобастую голову под руку девушки.

— А, понятно… Хочешь, чтобы тебя приласкали? — улыбнулась Рани. — Ну, иди сюда, красавица. Какая же ты мягкая!

Рани гладила густую, пушистую шерсть, а кошка блаженно жмурилась и урчала. Она долго не хотела отпускать герцогиню, и лишь обещание девушки, что она еще вернется завтра, заставило кошку отстраниться и выпустить Ранию из библиотеки.

Лорд Аль-Шехар вышел из портала и устало кинул плащ на спинку кресла. «Ресс иришарх! Наконец-то, дома… — Мужчина расстегнул камзол и от души потянулся. — Слава Всеблагому, никто не заметил моего возвращения».

Прошедшие два месяца были весьма непростыми. Одно путешествие по оркскому бездорожью чего стоило! Порталы на территории диких племен не действовали, и приходилось передвигаться по старинке — верхом. Герцог окинул свою спальню внимательным взглядом и расслабленно улыбнулся. Дома. Он снова в родном замке, где не надо постоянно быть настороже и опасаться ножа в спину от вспыльчивых сынов степей. Кто бы знал, как утомительно это постоянное напряжение, льстивые речи хитрых степняков, обманчивые улыбки их женщин. Посольство к оркским вождям выдалось нелегким. Ну, да, главное, удалось добиться результата — посеять сомнения в душу Иртым-хама было непросто, но лорд Аль-Шехар справился с этим, а дальше… Что ж, звездная тропа сама приведет воинственные племена к конфликту, а Иринея, как всегда, останется в стороне.

С хрустом потянувшись, лорд Рэйтан подошел к окну и бросил взгляд на залитый призрачным серебристым светом сад. Любимые миронии герцога уже отцвели, а им на смену пришли мальвии — красивейшие вьющиеся растения, чьи огромные белоснежные цветы таинственно мерцали в ночной полутьме. Когда-то давно, всего пара маленьких саженцев была привезена в Эршею из соседней Актании. Вообще, вывоз мальвий за пределы королевства карался серьезными наказаниями, но тамошний правитель лично распорядился доставить ценные кустарники в Эршею, после того, как был подписан договор между его королевством и империей о взаимном ненападении, чему немало поспособствовал лорд Рэйтан. Капризные растения с трудом прижились на иринейской почве, доставив немало хлопот садовникам, но результат того стоил — подобного великолепия не было даже в императорском саду. Необычные стебли оплетали шпалеры и арки, красивейшие цветы радовали глаз, а непередаваемый аромат пробуждал странные мысли и желания.

Постояв у окна, герцог неторопливо скинул камзол и рубашку, надел халат и медленно двинулся к выходу из комнаты. Сейчас, ему хотелось побыть одному, пока слуги не обнаружили присутствие господина и не устроили всегдашнюю суету.

Спустившись по потайному ходу, лорд Рэйтан оказался на берегу своего любимого озера. Как хорошо! Тишина, тихий плеск воды и одиночество. Присев у самой кромки, лорд Аль-Шехар устремил уставший взор на темную гладь. Минуты бежали одна за другой, легкий ветерок ласково касался выбившихся из традиционной косы прядей, покой, мягкой негой, охватывал душу лорда.

Еле слышный всплеск нарушил звенящую тишину. А за ним — еще один. Герцог, приподнявшись с травы, попытался разглядеть причину шума. Вероятно, птицы. Кинув взгляд на противоположный берег, мужчина неожиданно замер и затаил дыхание.

Обнаженная девушка стояла у воды и отжимала свои светлые волосы, отливающие серебром в неярком свете Тариссы. Ночное светило ласкало кожу неизвестной красавицы, капли воды сбегали по белоснежной груди, темные соски напряглись и сжались в тугие горошины, тонкая талия подчеркивала округлость бедер, заставляя сердце мужчины биться чаще, а изящные руки, собрав влажные волосы в небрежный узел, опустились, открывая безупречную линию плеч.

Лорд Рэйтан тяжело сглотнул. Неистовое желание огнем охватило его тело, заставляя испытывать боль и дикое вожделение. Кто эта девушка? Что делает она ночью, одна, в герцогском саду? И как посмела окунуться в священные воды Озера Истины?

Герцогу казалось, что его пытают все демоны террии. Огонь, распространившийся в крови, заставил мужчину сжать кулаки. Нет. Он не должен поддаваться. Но, Всеблагой, как же восхитительно хороша эта ночная гостья! А какое желание сумела пробудить в его уставшем теле… Хашш сайересс!

А тем временем, незнакомка накинула легкую аваду и негромко позвала:

— Джая!

— Да, госпожа.

На зов красавицы, из-за деревьев появилась служанка, и девушки, негромко переговариваясь, направились по садовой дорожке к замку.

Растерянный герцог остался стоять на берегу, в тени мальвий, наблюдая, как дивное видение удаляется от него все дальше.

«Что происходит?! Не может быть, — прошептал мужчина. — Неужели это Рания? Но как?»

Глава 9

— Миледи, миледи, просыпайтесь, — тормошила госпожу Джая, давно уже ставшая личной служанкой герцогини.

— Что случилось? — Сквозь сон, спросила прислужницу девушка.

— Господин вернулся! — Радостно доложила служанка. — Вам нужно поскорее подниматься и приводить себя в порядок, Его светлость могут прийти в любую минуту.

Рани с трудом открыла глаза и потянулась. Вчера, после позднего купания, она еще долго сидела за книгами, заучивая труднопроизносимые заклинания, и сейчас, была бы рада поспать подольше.

Что там сказала Джая? Герцог вернулся? О, Всесвятой, герцог вернулся!

Девушка соскочила с постели и кинулась в умывальню. Рани испуганно уставилась на собственное отражение, пытаясь понять, что делать. Ей не хотелось, чтобы муж сразу заметил произошедшие с ней перемены. И, в то же время, как можно их скрыть?

Быстро умывшись и приведя себя в порядок, девушка решительно направилась в гардеробную.

— Миледи, я уже приготовила ваш любимый наряд, — Джая любовно разглаживала складки на светло-голубом платье.

— Нет, не годится, — покачала головой герцогиня. — Это тоже не годится, и это, — Рани принялась перебирать наряды, пытаясь отыскать самый подходящий.

— Вот, — радостно вскрикнула она. — Этот!

Служанка, широко открыв глаза, смотрела на просторное платье темно-серого цвета.

— Но, миледи, оно ужасно! И совершенно вам не идет. Непонятно, как вообще здесь оказалось?! Мы же все прежние вещи унесли, — расстроенно причитала девушка.

— Ничего ты не понимаешь, Джая, — рассмеялась герцогиня. — Как раз оно-то лучше всего и подходит для встречи Его светлости. А еще, вот этот шераз, — Рани достала с полки плотную серую накидку и радостно улыбнулась — «Ну, милорд, держитесь!»

Спустя полчаса, герцогиня была готова предстать пред светлые очи своего господина и повелителя.

Просторное платье надежно скрывало утянутую грудь, многочисленные складки скрадывали очертания талии и бедер, а плотный шераз, закрывший лицо, не оставлял возможности рассмотреть молодую леди более внимательно.

Лорд Рэйтан появился в покоях жены лишь к полудню. Взволнованные служанки низко кланялись своему господину, Амала согнулась в традиционном поклоне, желая милорду долгих лет жизни, но герцог, не останавливаясь и не отвечая на приветствия прислуги, быстро прошел в спальню жены и плотно прикрыл узорчатые двери, коротко бросив на ходу: — «Никому не входить».

— Светлых дней жизни, милорд, — герцогиня встретила супруга реверансом, нарочито употребив светское имперское приветствие.

— И вам, миледи, — вкрадчиво ответил мужчина.

Он медленно подошел к жене, внимательно разглядывая склонившуюся перед ним девушку. Нелепое платье, плоская фигура, опущенные долу глаза… Невероятно! Неужели, померещилось?! Где та нимфа, которую он видел вчера ночью?!

С самого утра, герцог едва сдерживал непреодолимое желание войти в покои супруги и убедиться, что красавица, виденная им накануне у ночного озера, никуда не исчезла. Он не мог ошибиться — слишком многое выдавало в озерной деве его жену. Это ее черты так легко угадывались в живом личике незнакомки, и именно ее голос раздавался вчера над тихой гладью вод. Почти всю ночь, лорда Рэйтана преследовало дивное видение, тело горело от желания прикоснуться к светловолосой красавице, руки стремились обнять тонкий, гибкий стан, воображение рисовало страстные картины близости. Сейчас, глядя на стоящую перед ним девушку, герцог чувствовал себя обманутым. Где та нежная дева? Где его ночная нимфа?

Лорд Аль-Шехар задумчиво смотрел на свою жену и молчал. Рания ждала от него хоть каких-то слов, но герцог не торопился нарушать вязкую тишину спальни. Минуты бежали одна за другой, герцогиня устала стоять со склоненной головой, но терпела. Главное, продержаться еще немного.

— Как ваше самочувствие, миледи? — Заговорил, наконец, лорд Рэйтан.

— Благодарю, милорд, хорошо, — не поднимая глаз, ответила Рани.

— Я слышал, вы сумели научиться контролировать свою силу, — заметил герцог.

— Да, милорд, — коротко ответила девушка.

— Покажите, — резко бросил лорд Аль-Шехар.

Рания подняла руки, и светлый вихрь закружил по комнате. Мгновение — и от него не осталось ни следа.

— Что же, впечатляет, — признал мужчина. — С этим вы неплохо справились. А теперь, я хотел бы узнать, на что вы потратили свое содержание.

Герцогиня побледнела и отчаянно стиснула под шеразом руки — только не это!

— Вероятно, вы пошили новые платья? Или, быть может, потратились на драгоценности? Ну, же, Рания, не смущайтесь. Поведайте мне, на что жена может спустить денежки своего супруга? — Язвительно поинтересовался герцог. Необъяснимое желание задеть девушку, заставить ее скинуть равнодушную маску, под которой — лорд Рэйтан чувствовал это — скрывались живые эмоции, толкало мужчину на грубость. «Ну, же, девочка, давай, ответь! — Прищурился герцог. — Ты же можешь, я знаю!»

— Милорд, я была уверена, что ваша щедрость сочетается с великодушием, — все так же, не поднимая глаз, ответила девушка. — Разве вам так уж интересны женские причуды? Должна сказать, милорд, я весьма признательна за проявленную вами доброту и не перестаю молить Всеблагого даровать вам свою милость.

— Что ж, миледи, это прекрасно, но вы так и не ответили на мой вопрос, — усмехнулся лорд Аль-Шехар.

— А если я скажу, что не желаю выдавать свои маленькие женские тайны? — Улыбнулась девушка.

— А если я отвечу, что приостановлю выплату содержания? — Поинтересовался лорд Рэйтан.

— О, нет, милорд, вы не можете! — Забывшись, Рани подняла взгляд, и мужчина оторопел от глубокой синевы, сияющей в ее глазах.

Девушка тут же опустила веки, но было уже поздно. Хищно улыбнувшись, герцог подошел к жене и взялся за застежки шераза. Миг — и плотная ткань упала на пол, открывая взгляду лорда зардевшееся девичье личико. Хороша-а! И когда только расцвести успела? И, главное, как он проглядел такой нераскрытый бутон? С его-то опытом?

— Миледи желает и дальше получать свое содержание? — Вкрадчиво осведомился герцог, ласково приподняв подбородок супруги. Пальцы мужчины нежно касались бархатистой кожи, а сердце отбивало странный ритм, заставляя лорда сдерживать дыхание в попытке вернуть самообладание.

— Разумеется, милорд, — встрепенулась под его рукой герцогиня.

— Тогда жду вас сегодня ночью в своей спальне, — искушающе произнес герцог, пристально глядя на девушку.

— Я могу поинтересоваться, милорд? — Тихо спросила Рани.

— Разумеется, моя дорогая, — улыбнулся мужчина.

— Вы всегда держите свое слово? — Девушка внимательно посмотрела на лорда Рэйтана.

— Да, миледи, — сухо ответил герцог. — К чему этот вопрос?

— Надеюсь, что вы сдержите свое обещание и не прикоснетесь ко мне до истечения полугода, — в синих глазах мелькнуло, и тут же пропало, какое-то странное выражение. Мужчина готов был поклясться, что это насмешка, но доказательств тому не было — Рания смиренно опустила глаза и, не шелохнувшись, ждала ответа.

«Что же, хочешь поиграть? Хорошо. Только, игра будет по моим правилам» — хищно улыбнулся лорд Аль-Шехар. Если бы герцогиня видела эту улыбку, то сразу бы поняла, что зря ввязалась в странную игру со взрослым, матерым мужчиной, но девушка не смотрела на мужа и не могла знать, что ее ждет.

— Как скажете, миледи, — ровно ответил герцог. — Главное, чтобы вам самой не захотелось сократить этот срок. Жду вас ночью.

Развернувшись, лорд Рэйтан покинул спальню жены, а Рани осталась стоять на месте, недоумевая, почему у нее такое чувство, будто ее провели.

«Ах, плутовка! С кем играть вздумала?! Милорд, я молю Всеблагого о вашем благополучии… Лучше моли его о том, чтобы тебе не пришлось столкнуться с последствиями своей глупости!» — Герцог шел в свои покои, вспоминая сияющее лицо жены. Магия. Вот в чем все дело. Она вернулась к Рании, а вместе с ней, пришли и благотворные перемены. Но почему девушка скрывает эти изменения? На что надеется? Неужели думает, что сумеет избежать освященного древним божеством брака?

Нет уж! Хватит и того, что пережил лорд Рэйтан за прошедшие со дня их разлуки два месяца. Ни одна женщина так и не смогла заставить его забыться. Брюнетки, блондинки, рыжие… Сколько их было… Орки слагали легенды о силе Шехара-аби, осчастливившего дочерей степи своими ласками, но никто не знал, что, чем сильнее герцог отдавался страсти, тем ярче вставал перед его глазами скромный облик жены. Мужчина бесился, проклинал богов, придумавших ему достойное наказание, но ничего не мог поделать. Лишь смирившись с неизбежностью, лорд Рэйтан сумел обрести покой.

И теперь эта девчонка захотела поиграть с ним? Ну, уж нет. Хотя, слово свое он сдержит. Четыре месяца… Что ж, Рани, ты сама запросишь пощады, ты еще будешь умолять сократить этот срок.

Предвкушающая улыбка скользнула по губам мужчины. Пожалуй, так будет даже интереснее. К тому времени, как девушка достаточно окрепнет, она уже будет изнывать от желания принадлежать ему.

Четкие шаги лорда отдавались в коридорах замка гулким эхом. Слуги, встречающиеся на пути, низко кланялись своему господину, но герцог ни на кого не обращал внимания. Лишь одно существо сумело пробиться сквозь это показное равнодушие.

— Нера, девочка, ты соскучилась по мне? — Черная ренга, смазанной тенью, метнулась к хозяину, и тот радостно потрепал любимицу по холке. — Красавица моя! Ну, идем, — лорд Рэйтан собрался продолжить свой путь, но у кошки оказалось иное мнение на этот счет.

Мощные лапы опустились на плечи мужчины, шершавый язык прошелся по лицу герцога, и низкий, утробный рык передал всю гамму чувств истосковавшейся ренги.

— Нера, не шали, — строго произнес лорд Аль-Шехар. — Ну, ладно, ладно… Я тоже скучал по тебе, довольна?

В ответ раздалось ласковое урчание.

— Так-то лучше. Идем.

Обрадованная кошка пристроилась к ноге хозяина и направилась в его покои, а лорд Рэйтан с грустью подумал, что во всем замке только одно живое существо искренне радо его возвращению.

После обеда, герцог, в сопровождении управляющего, отправился в городскую ратушу. Многочисленные просители, прослышав о возвращении владетеля Эршеи, потянулись к нему с просьбами, жалобами, петициями. До позднего вечера, лорд Аль-Шехар разбирал спорные дела подданных, а потом, наскоро перекусив, побывал в порту, проверил склады и разобрался с документами. Однако мелькающая время от времени на его лице загадочная улыбка заставляла Амара с волнением поглядывать на господина. Управляющий хорошо знал герцога и сейчас, мысленно осенял себя знаком орвуса — ох, не к добру усмехается Его светлость. Не к добру…


Ночь неслышно опустилась на дома и сады Эршеи. Тарисса, ее вечная спутница, заливала серебристым светом спящий замок, окутывала башни призрачным шлейфом, навевала сладкие сны его обитателям, легкой поступью скользя по пустынным залам и комнатам. День, с его заботами и хлопотами, подошел к концу, и сейчас, в ночной темноте, все тяготы и тревоги отступили, давая краткую передышку жителям южного герцогства.

Тишина и умиротворение царили во дворце лорда Рэйтана, и лишь еле слышный звук шагов нарушал безмолвный покой спящего замка. Темная, закутанная в шераз фигура, медленно передвигалась по безлюдным коридорам герцогской половины. Рани — а это была именно она — неторопливо шла к покоям мужа и, как могла, оттягивала неприятный визит.

Но, увы. Еще несколько шагов — и вот она, спальня лорда Аль-Шехара. С тихим щелчком, дверь герцогских покоев закрылась за дрожащей девушкой, отрезая все пути к отступлению, и Рани зябко передернула плечами. Полутьму комнаты рассеивал лишь призрачный свет Тариссы, из открытого окна веяло ночной прохладой, а нечеткие очертания мебели казались громоздкими и угрожающими. Страх, тонкой струйкой, пробежался вдоль позвоночника герцогини.

Как ни бодрилась девушка, а нахождение в неосвещенной мужской спальне угнетало ее. Мало ли, что там пообещал герцог? А вдруг, он не сдержит свое слово, и у нее исчезнет последний шанс стать свободной? Герцогиня попыталась взять себя в руки. Все будет хорошо. Она справится. Обязательно.

Неожиданно, в комнате стало немного светлее, и Рани увидела сидящего в кресле лорда Рэйтана.

— Доброй ночи, милорд, — присела она в реверансе.

— Доброй, — невозмутимо ответил герцог.

Девушка шагнула было к мужу, но тот ее остановил:

— Не так быстро, миледи. Стойте там, где стоите.

Лорд Рэйтан сделал едва заметный пасс рукой, и неяркий магический светильник вспыхнул над головой Рании, выхватывая ее фигуру из темноты. Сам герцог остался сидеть в неосвещенном углу спальни, наблюдая за супругой из-под полуприкрытых век. Время шло, девушка неподвижно стояла посреди комнаты, а лорд Аль-Шехар, не произнося ни слова, задумчиво смотрел на жену и внимательно наблюдал за малейшими проблесками ее эмоций.

— Сними шераз, Рания, — внезапно нарушая тишину, раздался повелительный голос мужчины.

Девушка, вздрогнув, медленным движением расстегнула застежки, и тонкая ткань упала к ее ногам. Белокурые локоны, стянутые в замысловатую прическу, блеснули в тусклом свете ночника, привлекая внимание герцога. Лорд Рэйтан предвкушающе улыбнулся. Ну, что же, поиграем!

— А теперь, распусти волосы, — вкрадчиво произнес мужчина и удобно откинулся на спинку кресла, наблюдая, как поднимаются руки жены, как она расплетает косы, как красиво рассыпаются по ее плечам длинные пряди, укрывая герцогиню невесомым золотым водопадом.

Герцог пристально рассматривал стоящую перед ним супругу. Хороша! Ах, как хороша! Синие глаза, нежный овал лица, пухлые губки… Когда расцвести успела? О, Всеблагой, какой подарок! Осталось только разбить привычное хладнокровие жены, выбить почву у нее из-под ног, ошеломить… и приручить. Следующий приказ сорвался прежде, чем лорд успел его обдумать:

— Расстегни платье, — негромко произнес лорд Рэйтан.

Рани, вспыхнув, с мольбой посмотрела на мужа, но взгляд герцога остался непроницаем.

Дрожащие руки девушки принялись расстегивать многочисленные пуговички. О, Всесвятой… Только не это! Тонкие петельки выскальзывали из ставших неловкими пальцев, маленькие бусинки цеплялись за шелковую ткань, герцогиня торопилась, сбиваясь и нервничая.

Наконец, она сумела преодолеть нелегкое испытание и подняла глаза на лорда Рэйтана.

Герцог, не отрываясь, смотрел на нее, и Рани видела, как мелькают красные искорки в черных, как ночь, глазах.

— Приспусти его с плеч, — хрипло произнес мужчина.

— Милорд, — попробовала возразить герцогиня.

— Я неясно выразился? — Вопросительно приподнял бровь лорд Аль-Шехар.

Рани медленно спустила распахнувшееся платье и замерла, радуясь, что не видно ее перетянутую грудь.

— Что это? — Нахмурился герцог, увидев вместо желаемого зрелища туго затянутое полотно.

Девушка молчала.

— Сними. Я хочу видеть твою грудь, — отрывисто произнес лорд.

Герцогиня окаменела. «Нет! Только не это!» — Отчаянно билось внутри.

— Тысяча дирхамов сверх положенного содержания, — искушающе протянул лорд Рэйтан.

Рания обреченно принялась стягивать повязку. Она не может отказаться от такой огромной суммы. Нет, только не сейчас, когда эти деньги так нужны! Плотная ткань скользнула вдоль тела девушки, и полные, налитые груди оказались бесстыдно выставленными на обозрение герцога.

У лорда перехватило дыхание при взгляде на их упругую мягкость. Тяжелые, полновесные, с темными, крупными сосками. Они манили и притягивали своей нетронутой свежестью и девственной чистотой. Ни один мужчина не притрагивался к этой роскошной спелости, ни чьи ласки не касались чувственного, гибкого стана. Невероятно! Как Рани умудрялась скрывать подобные перемены? Лорд Рэйтан, не отрываясь, смотрел на жену. Нежная, трепещущая, смущенная… Она даже не подозревает, какие чувства вызывает у сидящего напротив мужа. О, Всеблагой! Как удержаться и не прикоснуться к ней? Теснота в паху становилась невыносимой. Еще минута и…

— Одевайся, — резко бросил герцог, прикрывая веки. Он сможет. Нужно всего лишь сосредоточиться. Он выдержит. Помимо воли, взгляд лорда вновь устремился к хрупкой женской фигурке. Контраст между пышностью груди и тонкостью талии вызывал жгучее томление в крови мужчины. «Хашш сайересс! Это невыносимо — быть так близко и не сметь притронуться!»

Рания, прикрывшись руками, исподлобья смотрела на мужа, прячась за разметавшимися по плечам волосами, и лорд Аль-Шехар едва не застонал, представив ее в постели, в своих объятиях, опьяненную страстью и наслаждением. Какая изощренная пытка! Мужчина тряхнул головой, отгоняя непрошенное видение.

— Одевайся и уходи, — приказал он жене, видя, как блестят непролитые слезы в ее глазах. Где-то глубоко внутри шевельнулась непонятная жалость, захотелось прижать девушку к себе и успокоить, но тот огонь, что горел сейчас в крови герцога, был слишком опасен, и не стоило его недооценивать. Воистину, лорд Рэйтан не сумел рассчитать свои силы!

А Рания, тем временем, судорожно натягивала платье, путаясь в рукавах и пытаясь запахнуть расстегнутый лиф. Куда там! Тесный наряд и в обычное-то время плохо сходился на пополневшей груди, а уж сейчас… Девушка потянула чуть сильнее, раздался треск, и предательские пуговички посыпались в разные стороны, покатившись по полу. Герцогиня растерянно закрыла лицо руками и огорченно вздохнула. Да, что ж за ночь-то такая?! Мало ей унижения, так еще и уйти в таком виде теперь не сможет! Горячие слезы, все-таки, поползли по щекам девушки — не выдержав напряжения, Рани тихо расплакалась. Стыд, смущение и какое-то странное возбуждение бурлили в ее крови, будоража и заставляя прятать глаза. О, Всесвятой, как же стыдно! И как же… сладко.

Неожиданно, теплые руки опустились на плечи Рании, укрывая их легкой шелковой шалью и мягко поглаживая сквозь тонкую ткань.

— Не надо расстраиваться, — тихо шепнул мужчина, прижимая к себе жену. — Все хорошо, идем.

Герцог вывел супругу из своей спальни и повел по многочисленным коридорам дворца. Небольшие светильники лишь слегка рассеивали тьму, проемы окон чернели глубокими провалами, а безлюдные переходы заставляли Рани сильнее приникать к мужу, ища защиты в его теплых объятиях. Безмолвие и тишина царили вокруг.

Однако ночной замок был не единственным свидетелем неожиданной прогулки супругов. Амала, дожидаясь герцогиню, тихо сидела в одном из коридоров женской половины и терпеливо ждала возвращения госпожи. Время перевалило за полночь, хранительница зевала, но боролась со сном, не решаясь уйти со своего добровольного поста. Должна же она знать, зачем господин супругу к себе вызвал, вместо того, чтобы на ее половину прийти? Еле слышные шаги заставили Амалу подобраться — вот и госпожа возвращается! Женщина удивленно затаила дыхание, увидев идущую к покоям герцогини обнявшуюся пару. Герцог бережно поддерживал жену, укрывая ее длинной шалью от нескромных взглядов, и уверенно направлялся к покоям миледи. «О, Всеблагой, воистину, никто и не думал, что такое возможно!» — Тихо прошептала Амала.

Двери неслышно закрылись за супружеской четой, заставив подглядывающую хранительницу многозначительно покачать головой. Надо же, милорд решил почтить госпожу своим вниманием. Быть может, она, Амала, ошиблась? Вдруг, Его светлость распробовал прелести жены и ему понравилось? А иначе как объяснить то, что он сам довел миледи до ее покоев?

Всю ночь хранительница кейдаза провела под дверями спальни герцогини, и когда тишину комнаты нарушил протяжный стон, женщина торжествующе улыбнулась. Все-таки, милорд сумел выбить из этой северной гордячки хоть какие-то эмоции, знать, не все так безнадежно. А там, глядишь, и ее время придет, и снова в кейдазе возродятся старые порядки. Амала незаметно отошла от двери, и вскоре, ее фигура тихо растворилась в многочисленных переходах женской половины дворца.


Рани тихо лежала в постели рядом со спящим мужем и смотрела в темноту. Ей было о чем подумать. Странное поведение герцога не выходило у девушки из головы. Что было сегодня ночью? Почему, после унизительных приказов и нарочитой холодности, лорд так бережно укрыл ее шалью и, обняв, отвел в кейдаз, оставшись спать в ее постели? Откуда такие контрасты в его поведении? И как ей относиться ко всему случившемуся? Плохо это или хорошо? Как же мало, оказывается, она знает об отношениях мужчины и женщины…

Герцогиня не могла найти ответа на вопрос — почему ее муж решил проявить внимание столь странным способом. То, что происходило сегодня в его покоях… О, Всесвятой, она не знает, как назвать те чувства, что пробудил герцог в ее душе. Страх, смятение, волнение… и еще что-то — непонятное, запретное, то, чему она не могла подобрать определения.

Приказы лорда… Ее тело, подчиняясь им, плавилось от смеси стыда и удовольствия, и даже сейчас, вспоминая темную спальню герцога и его невозмутимый голос, девушка ощущала, как ее охватывает горячая волна, пронзая все тело и останавливаясь где-то внизу живота, вызывая непонятное томление и сладкую боль. Поддавшись незнакомому чувству, герцогиня беспомощно сдалась обуревающим ее страстям. Сердце билось быстрыми толчками, дыхание прерывалось, грудь ныла, вызывая непреодолимое желание прикоснуться к ней, и Рани не смогла противиться этому желанию — она несмело положила руку на набухшие соски, легко прошлась пальцами по чувствительным вершинкам, и тихий стон сорвался с приоткрытых, припухших губ. Невероятно! Сладкий спазм родился в сокровенных недрах ее тела, и девушка забыла обо всем, отдавшись на волю новых ощущений. Все те эмоции, которые она испытала в темноте герцогской спальни, все те смутные ожидания и предвкушение чего-то неизведанного, сейчас обрушились на нее, погребая под собой привычную сдержанность и благоразумие, заставляя покориться непонятному ритму, нарастающему изнутри. Рани не знала, сколько времени прошло — мгновение или вечность. Огонь, бушующий в ее крови, не оставлял и минуты на раздумья. Легкое движение… и острая вспышка наслаждения разлилась по телу, оставляя после себя блаженную пустоту и невесомую легкость. Растерянная, задыхающаяся, покрасневшая от смущения герцогиня покосилась на неподвижно лежащего рядом мужа и облегченно выдохнула — что бы ни происходило с ней сейчас, герцог ничего не заметил, продолжая ровно дышать во сне.

А лорд Рэйтан едва сдерживался, чтобы не выдать себя. То, что он видел… Никогда бы не подумал, что его жена обладает столь страстным темпераментом. Бесподобна! Разметавшиеся по подушке волосы, томная поволока в глазах, приоткрытые алые губы, срывающееся дыхание… Хороша! Ах, Всеблагой, как же хороша!

Горячая пульсация в паху заставляла герцога испытывать настоящую боль. Кто его только за язык тянул с этим злосчастным обещанием?! Мужчина изнывал от желания прикоснуться к жене, подмять под себя ее гибкое, податливое тело, выпить поцелуями горячее дыхание, погрузиться в мягкую плоть, ловя губами нежные стоны. Лорд Рэйтан беззвучно выругался, представив эту картину. Невыносимо! И главное, кто бы мог подумать, что равенийка способна разбудить в нем такие эмоции?

А то, как естественно у девушки получилось прийти к разрядке?! Всего несколько прикосновений, и ее тело уже отвечает бурным откликом. Да, ему порой приходилось массу усилий приложить, чтобы доставить женщине удовольствие, а тут… Кто бы знал, что под обликом белоснежной ледышки скрывается настоящий вулкан страстей! Лорд Рэйтан готов был взвыть от несправедливости — надо же, сам все испортил! Что стоило тогда промолчать, так нет же! «Не бойтесь миледи, ближайшие полгода близость вам не грозит» Идиот! Теперь, эта близость не грозит тебе!

Мужчина отчаянно сдерживался, боясь выдать свое состояние и, не шелохнувшись, лежал рядом с женой. Сквозь неплотно прикрытые веки, он видел, как Рани натянула на себя покрывало, как положила под щеку ладонь и как уютно устроилась на своей половине кровати — спокойная, умиротворенная… свободная. А спустя некоторое время, размеренное дыхание девушки подсказало лорду Рэйтану, что она уснула. Часы медленно отсчитывали секунды в тишине темных покоев, за окном появились первые признаки приближающегося рассвета, а герцог все не торопился покидать спальню супруги. Он внимательно вглядывался в лицо спящей жены и пытался найти ответ на вопрос — что ему делать с так неожиданно возникшим влечением к «проклятой равенийке».

«Рани, Рани… Как же нам жить дальше? И почему боги связали воедино столь разные судьбы, как наши?» Герцог и подумать не мог, что чужая, непонятная девушка, займет такое большое место в его жизни и в его мыслях. Прошедшие два месяца заставили лорда Аль-Шехара на многое посмотреть по-другому. Непонятные вспышки ярости, невозможность забыть и забыться, желание довести обряд до конца — все перемешалось в душе герцога, мучая и сжигая его изнутри. Временами, он готов был проклясть судьбу и остро ненавидел супругу, а потом, эти чувства утихали, и покорное смирение возникало в душе, заставляя успокоиться и принять все ниспосланное свыше, как волю небес.

Глядя на спящую жену, лорд Рэйтан пытался разгадать ее тайны. Какими мыслями заполнена эта белокурая головка? Что заставило похорошевшую девушку всячески скрывать расцветающую красоту? Почему она так и не пошила себе новые платья и куда потратила все выданные деньги? Пожалуй, последний вопрос — самый легкий, и ответ на него он постарается получить как можно скорее.

Герцог прикинул, кому можно поручить выяснение подробностей и понял, что не сможет довериться никому, кроме Амара. Решено. Завтра же, вернее, уже сегодня, он обяжет управляющего заняться этим делом.

До самого утра, лорд Рэйтан пролежал без сна в постели жены, а с первыми лучами цируса, тихо покинул кейдаз.

Наутро, в разных частях дворца, произошли сразу несколько знаменательных разговоров.

— Миледи, здесь пятьсот дирхамов, вот тут — двести, как и полагается, а здесь — еще тысяча, так распорядился милорд, — Амар выложил перед герцогиней три туго набитых мешочка.

Рани постаралась скрыть смущенную улыбку. Да, герцог сдержал слово — за ее вчерашнее унижение, он расплатился сполна. Что ж, эти неожиданно упавшие с неба дирхамы лишними, уж точно, не будут.

Девушка от души поблагодарила управляющего и быстро убрала деньги в небольшой сундучок. Амар Иль-Саир кинул странный взгляд на исчезающие в недрах хранилища мешочки и, спохватившись, попрощался с герцогиней. Мда, Его светлость дал совсем непростое задание. Кто там у миледи в любимицах ходит? Джая? Нужно будет побеседовать с ней.

— Господин Амар, я не знаю, куда миледи девает деньги, — девушка испуганно смотрела на управляющего.

— Джая, я ведь по-хорошему спрашиваю, — прищурился мужчина.

— Так я вам и отвечаю, господин, что не знаю. Госпожа со мной своими секретами не делится, — стояла на своем служанка.

— А в город она тебя посылает? — Поинтересовался Амар.

— Ну, да, было пару раз, — неохотно ответила девушка.

— И куда? — Подобрался управляющий.

— Так в лавку. То за лентами, то за травами, — уверенно ответила девушка.

— Ох, темнишь ты, Джая, — нахмурился мужчина. — Если узнаю, что обманываешь…

— Что вы, господин Амар, как я могу? — Испуганно ответила служанка. — Да, и зачем мне это?

— Ладно, иди. Если вспомнишь что-нибудь — ты знаешь, где меня искать.

Девушка низко поклонилась и поторопилась покинуть кабинет управляющего, а сам Амар задумчиво посмотрел ей вслед, пытаясь понять, в чем именно она ему солгала. То, что служанка привязалась к своей госпоже, было сразу заметно и вызывало удивление у Иль-Саира. Хотя, стоило только вспомнить, как у него самого мозги отказывали при разговоре с миледи, так поведение Джаи сразу становилось понятным.

Что же, остается только одно — установить слежку. Кивнув собственным размышлениям, Амар поднялся из-за стола и направился по давно знакомому адресу. Кирим Иль-Идар еще никогда не подводил своего друга, выручит и на этот раз.

Герцог недовольно расхаживал по своей спальне. Нера, прищурив желтые глаза, настороженно следила за передвижениями хозяина, чувствуя исходящие от мужчины волны раздражения и гнева.

Лорд Рэйтан не знал, что делать. Служебные дела требовали его присутствия во дворце, и он должен был вернуться в столицу уже сегодня утром, но то, что произошло прошлой ночью, не давало мужчине спокойно уехать. Все внутри противилось отъезду. Слишком мало времени… По-хорошему, ему бы сейчас жену завоевывать, а приходится мотаться по соседним странам, отстаивая интересы империи. И не откажешься. Императору не перечат. И Рани с собой в столицу не заберешь. Слишком это опасно. Пока обряд не завершен, он не может так рисковать.

Нера неслышно соскользнула с дивана и подошла к хозяину.

— Что? — Скупо улыбнувшись, спросил герцог.

Холодный, влажный нос ткнулся ему в руку.

— Знаю, — обреченно ответил мужчина. — Только нет у меня на это времени. Нет.

— Милорд, вызывали? — В дверь осторожно просунулась голова управляющего.

— Заходи, Амар, — приглашающе махнул рукой лорд Рэйтан. — Ну, что, удалось что-нибудь выяснить?

— Ваша светлость, я поручил Кириму заняться расследованием, жду результата, — ответил мужчина.

— Надеюсь, к моему возвращению хоть что-то уже будет известно, — нахмурился лорд Аль-Шехар. — И проследи, чтобы герцогиня никуда не выходила за пределы дворца. Головой отвечаешь.

— Слушаюсь, господин, — поклонился Иль-Саир.

— А еще, распорядись закупить самые лучшие ткани — пусть миледи пошьют новые наряды. И не скупись, я проверю.

— Ваша светлость, да я… Да, никогда… Для Ее светлости… Не поскуплюсь, — испуганно залепетал Амар.

— Все, иди, — распорядился герцог, поглаживая примостившуюся у его ног ренгу.

— Слушаюсь, господин, — управляющий молниеносно исчез из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

— Ну, что, Нера, как думаешь, Рани оценит этот жест, а? — Потрепал свою любимицу по холке лорд Рэйтан. — Женщины ведь любят новые наряды.

Нера невозмутимо взирала на хозяина и довольно урчала.

— Да, если бы все было так просто, — задумчиво протянул герцог. — С этой равенийкой ни в чем нельзя быть уверенным. Но мы попробуем.

Хищная улыбка скользнула по красивому лицу, зажигая глаза красноватыми отблесками и придавая мужчине сходство с древним иринейским божеством.

Глава 10

— Как уехал? — Рани растерянно смотрела на служанку. — Он же только что вернулся.

— Ну, вот так, взял и уехал, — ответила Джая. — Да вы не расстраивайтесь, Ваша светлость. Милорд завсегда так — приедет ненадолго, все дела решит, да и обратно в столицу. Должность у него такая, совсем времени на отдых не оставляет. И то, шутка ли — лорд-канцлер империи!

Герцогиня сама не знала, почему новость об отъезде мужа так сильно ее задела. Ну, уехал. И что? Это только к лучшему. Никто не будет проверять ее расходы, никто не помешает учебе — а в библиотеке еще так много интересных книг — да, и по ночам можно ничего не опасаться. Так откуда же взялось это сожаление? И воспоминание о теплых руках, бережно обнимающих ее в темных переходах дворца…

Рани решительно тряхнула головой. Глупости все это. Досиделась в кейдазе! Этак, скоро она начнет вздыхать, как типичная иринейская жена, и мечтать о том, чтобы муж посетил ее спальню.

Не о том надо думать. Деньги, выданные Амаром, она уже отослала домой, хотя, в этот раз, некоторую часть оставила себе — мало ли, как все обернется, — необходимый минимум заклинаний выучила, осталось только разобраться в имперских законах и решить, что делать дальше. Любопытная книжица, попавшаяся ей на днях, заронила безумную идею в светлую головку девушки. Если все получится… Хотя, говорить об этом еще рано.

— Госпожа, вы позволите? — В комнату герцогини вошла Амала. — Заказанные ткани привезли, и портниха уже ждет вас в мастерской.

— Но я не собиралась шить новые платья, — удивленно отозвалась Рания.

— Так это Его светлость велели, — пояснила хранительница. — Милорд, перед отъездом, распорядился пошить вам новый гардероб, и господин Амар сразу же закупил у торговцев лучшие ткани. Разноцветные шелка из Актании и тончайший батист из Торна, аверейское сукно и атлас из Борссы. Да, и шерсть из Ратании самого высшего качества. Ах, госпожа, повезло-то вам как! Не скупится милорд, ничего ему для вас не жалко. Знать, по сердцу пришлись вы Его светлости. Да… — Амала мечтательно закатила глаза, но, спустя минуту, очнулась и заторопилась: — Ну, идемте же, миледи, Репсима уже ждет вас.

Рани пошла вслед за хранительницей, раздумывая, с чего бы это герцог вдруг так расщедрился. И денег дал, и наряды новые заказал. Неужто, и впрямь, понравилось вчерашнее? Щеки герцогини медленно покраснели.

А спустя два часа, девушке было уже не до размышлений. Портниха не давала ей отдохнуть, заставляя бесконечно поднимать и опускать руки, сгибать их в локтях, поворачиваться, наклоняться, даже приседать. Рани устала, вымоталась и мечтала только об одном — чтобы эта пытка, наконец-то, закончилась.

Но всему, рано или поздно, приходит конец, вот и портниха, отложив в сторону записи, молча поклонилась герцогине и показала знаками, что закончила свою работу. Рани уже не удивлялась молчаливости Репсимы — Джая не так давно рассказала, что портниха с детства страдает глухотой и немотой, что, однако, не помешало женщине стать одной из лучших швей империи. Герцог переманил ее у старого графа Эль-Асара, известного своим вкусом и любовью к прекрасному. Ох, и сложно дались лорду Рэйтану переговоры с престарелым модником! Две недели герцог обхаживал графа и пытался сломить его нежелание расставаться с личной портнихой. Лорд Эль-Асар был упрям и неуступчиво стоял на своем, однако дар убеждения лорда-канцлера еще никогда того не подводил, и вскоре, Репсима переехала в Эршею вместе со всеми своими швеями.

— Миледи, через три дня ваши платья будут готовы, — поклонились герцогине помощницы портнихи. — А остальные наряды мы закончим к концу второй седмицы.

Рани кивнула и облегченно распрямила уставшую спину. Все-таки, простоять два часа на небольшом подиуме в окружении мельтешащих вокруг людей — не самое легкое занятие.

Она поблагодарила портниху и торопливо покинула мастерскую — пора было приниматься за учебу.

— Милорд, вы вернулись, — мягкие руки Ирмины обняли шею герцога Эршейского.

— Вернулся, — лорд Рэйтан аккуратно освободился от нежных объятий любовницы и неспешно снял камзол.

— Позвольте, я помогу вам, господин, — женщина не оставляла попыток прикоснуться к своему мужчине.

— Ирмина, не суетись, — лорд Аль-Шехар незаметно, но твердо отстранился от любовницы. — Распорядись лучше ужин принести.

— Сию минуту, господин, — женщина плавно двинулась к выходу, не забывая, словно мимоходом, обнажить звякнувшую браслетами тонкую щиколотку.

Герцог усмехнулся, провожая взглядом соблазнительную фигуру любовницы. Как всегда, неотразима! Однако сейчас, ее красота волновала мужчину не больше, чем бюджет империи пятилетней давности. Ирмина становилась его прошлым, о котором будет приятно вспомнить, но которое больше не трогает душу. Перед глазами лорда стояла совсем другая девушка. Гордая и, одновременно, податливая, неприступная и, в то же время, чувственная. Герцог жалел, что все так обернулось. Он не хотел ненужных привязанностей. Для него было бы гораздо удобнее, если бы супруга и дальше оставалась невзрачной серой мышкой. Бешеный собственник, живущий в каждом Эршейском, отныне не даст ему покоя. Иметь такую красавицу-жену — это настоящее испытание для мужчины из рода Аль-Шехаров. Особенно, при такой службе, как у лорда Рэйтана, подразумевающей постоянные разъезды и отсутствие дома. Уже сейчас, герцог ощущал смутное беспокойство, заставляющее убедиться, что с его супругой все в порядке. Хашш сайересс! Этого он и боялся! Теперь, все мысли лорда будут вращаться вокруг одного единственного ориентира — хрупкой светловолосой девушки. Его жены. Воистину, Всеблагой умеет наказывать!

— Ваша светлость, ванна уже готова, а ужин накрывают в столовой, — Ирмина мягко подошла к мужчине и легко прикоснулась к его напряженным плечам.

— Иду, — герцог легко поднялся с кресла и направился в купальню. — Проследи, чтобы ужин был горячим, — обернулся он к девушке.

— Я надеялась, милорд позволит присоединиться к нему в ванной, — искушающе улыбнулась Ирмина.

— Жди меня в столовой, — спокойно велел ей лорд Рэйтан и, скидывая на ходу рубаху, скрылся в купальне.

Гневная тень скользнула по лицу женщины. Опять! Он опять думает об этой равенийке! По глазам любовника, Ирмина успела понять, что мысли лорда витают сейчас в Эршее, в огромных залах дворца, где воцарилась ненавистная девушке герцогиня.

Изящные руки судорожно сжали рубашку герцога, отчаяние отразилось в глазах иринейки, но она сдержалась, не поддаваясь эмоциям. Всему свое время. И ее время еще придет.

Недолгие раздумья закончились. Она обязательно добьется своего, во что бы то ни стало!

После ужина, лорд Рэйтан засел в своем кабинете и велел никому его не беспокоить. Ирмина не посмела ослушаться герцога и теперь рассерженно расхаживала по богато украшенной спальне, вынашивая планы мести. Могла ли она подумать, что так быстро надоест Его светлости? Где тот страстный мужчина, который выложил пятьдесят тысяч дирхамов за ее благосклонность? Где тот властный лорд, что покорил ее сердце с первого мгновения? В нынешнем мрачном и недовольном герцоге Ирмина не могла узнать своего любимого. А все та равенийка виновата! Это она околдовала ее мужчину, заставив его стать чужим и холодным.

Девушка хмуро насупилась. Жизнь не баловала ее радостями и подарками. Нет. Все, что Ирмина имела к своим двадцати пяти годам, она выцарапала у судьбы с боем. Никто и не думал, что дочь обедневшего безземельного барона, не имеющая за душой ничего, кроме не слишком длинной родословной и нескольких лет учебы в школе для карейн — женщин, умеющих дарить утонченные ласки и скрашивать время знатным господам — сумеет выбиться в фаворитки самого герцога Эршейского. Никто не верил в ее способности и таланты. А зря.

Да, девушке пришлось постараться, но она смогла. Среди множества претенденток, герцог выбрал именно ее! И лорд ни минуты не пожалел об этом — Ирмина стоила гораздо больше тех денег, что он уплатил за нее карей-сиде Иране — начальнице Иридостанской школы. Хотя, надо отдать лорду Рэйтану должное — содержание, которое он назначил юной фаворитке, было более чем щедрым, да и на подарки герцог не скупился. Но, к несчастью, Ирмине захотелось большего. Видя свою, как она думала, власть над мужчиной, девушка решила, что может претендовать на место его жены. Глупая, наивная молодая женщина! Она полагала, что ее дворянского происхождения и несомненной привязанности к ней герцога достаточно для того, чтобы возмечтать о невозможном. Жизнь, в лице не известной никому равенийской девушки, разбила эти мечты в прах.

Сжав кулачки, Ирмина едва сдерживалась от желания зарычать. Почему кому-то легко достается все, а ей всегда приходится подбирать крошки, падающие со стола судьбы? Несправедливо! Какая-то равенийская выскочка получила даром то, на что Ирмина потратила несколько лет своей жизни и чего так и не смогла достичь. Ну, да, ладно. Она еще поборется!

Вытерев глаза, девушка решительно направилась в гардеробную. Сегодня, она заставит милорда забыть о его жене. Сегодня, она будет неотразима!

А герцог, после легкого ужина, задумчиво сидел в своем кабинете и гипнотизировал взглядом зеркало, висящее на стене. Отзвуки неспокойных мыслей пробегали по лицу лорда. Мужчина хмурился и постукивал по темной поверхности стола длинными пальцами, отбивая какой-то непонятный ритм. Наконец, словно решившись на что-то, лорд Аль-Шехар сделал короткий пасс рукой и тихо прошептал слова древнего заклинания. Миг — и поверхность зеркала подернулась тонкой рябью, а спустя минуту, в нем отразились покои герцогини. Пусто. Ни в одной из комнат кейдаза девушки не было. Неужели, ушла на озеро? Ах, нет… В поле зрения герцога возникла служанка с шелковой авадой в руках, и лорд Рэйтан предвкушающе улыбнулся. Так даже лучше! Легкое движение кисти, и картинка в зеркале поменялась. Резные двери, выложенные мозаикой настенные панно, круглая чаша бассейна… Залы шейхама мелькали один за другим, пока лорд не обнаружил искомое. Изображение застыло, остановившись на изумительном, по красоте, зрелищу.

На мраморной скамье, в клубах ароматного пара, лежала обнаженная девушка. Точеная фигурка, длинные ноги, тонкая талия, безупречная грудь… Пышные бедра слегка шевельнулись, приоткрывая, на миг, жаркую ложбинку, и герцог затаил дыхание. Рания, не подозревая, что муж наблюдает за ней, повернулась на спину и вольготно раскинулась на теплом ложе. Лорд Рэйтан подошел ближе к прекрасному видению. Он невесомо обвел рукой мягкие контуры женской фигуры, касаясь самых потаенных уголков ее тела, изучая, лаская, запоминая… Пробуя. Девушка выгнулась и прерывисто вздохнула. В глазах мужчины загорелись хищные, красноватые отблески. Одним слитным движением, лорд Рэйтан прикоснулся к жаждущей ласки груди герцогини и услышал тихий стон, слетевший с приоткрытых губ. Невероятно! Невинность и чувственность. Непередаваемая смесь. Герцог впился жадным взором в забывшуюся в сладкой неге супругу.

Выражение блаженства, застывшее на лице Рании, заставило мужчину вспомнить вчерашнюю ночь, и он едва не застонал. Это невыносимо, так реагировать на собственную жену! Отдернув руки от желанного тела, лорд Аль-Шехар отвернулся от искушающей картины, но тихий звук льющейся воды и осязаемое присутствие жаркой парной, заставили его раздраженно выругаться. Хашш сайересс!

Рассердившись, лорд Рэйтан, одним движением, вернул зеркалу привычный вид и уставился в окно. Великолепный пейзаж ночного города расстилался вдали, внося умиротворение в растревоженную душу лорда, звуки шумных улиц долетали сквозь приоткрытые рамы… Обычная суета Иридостана стала тем бальзамом, который лился сейчас на его уязвленное самолюбие. Да, надо честно признаться, что все пошло не так. Его тщательно взращиваемое хладнокровие дало трещину, и герцог уже слышал звон рассыпающихся осколков былого самообладания. Именно этого он и боялся. Кровь прадеда, все-таки, проснулась в девятнадцатом герцоге Эршейском. Семейное проклятие коснулось его своим крылом, заставляя принять ненавистную сущность.

Звуки разбившегося стекла, долетевшие из комнаты лорда, заставили слуг недоуменно покоситься на закрытую дверь кабинета. Да, лорд Аль-Шехар, сегодня, явно не в духе! Но вышколенная прислуга никак не отреагировала на признаки герцогского гнева, не решаясь, без разрешения, войти в покои лорда Рэйтана.


Со дня отъезда герцога прошла уже неделя, и Рани постепенно успокоилась. Скорее всего, милорд уехал надолго, и это, пожалуй, к лучшему. По крайней мере, до его возвращения, все успеет забыться, и она сможет безбоязненно посмотреть супругу в глаза. Сейчас, при одной только мысли о том, что лорд заплатил за ее унижение, герцогиня готова была сгореть со стыда. Как-то не так она себе представляла то, что происходит за дверями супружеской спальни. Совсем не так. Да и сам поступок мужа не вписывался в ту нечеткую картину отношений мужчины и женщины, которую Рания составила себе, слушая рассуждения своих служанок. Нет. Все произошедшее больше напоминало герцогине рассказы нянюшки о продажных женщинах. Нарина не скрывала от своей госпожи, что есть такие несчастные, потерявшие стыд и торгующие своим телом, и сейчас, Рани мучительно размышляла, а не стала ли она одной из них? Так ничего и не решив, девушка попыталась просто не думать об этом. Непонятные ощущения и эмоции той странной ночи еще долго тревожили ее, но герцогиня всячески старалась забыться и не думать о произошедшем. Да, стыдно. Да, неприятно. Но эти деньги нужны были ее близким, и теперь, благодаря довольно внушительным суммам, Ирьясу больше не грозит голод и предстоящие осень и зима. А унижение… Ну, что же, она его переживет.

Дни бежали за днями, и жизнь Рании постепенно вошла в привычное русло. Учеба, чтение книг, прогулки по саду — вот те занятия, за которыми герцогиня проводила дни.

Однообразное и размеренное существование, дающее обманчивое ощущение покоя.

Но длилось это благоденствие недолго. К концу третьей недели, герцог вернулся в замок.

— Госпожа, Его светлость велели вам явиться к обеду в большую столовую, — запыхавшаяся Амита торопливо вбежала в покои герцогини.

— Милорд вернулся? — Переспросила Рания.

— Да, госпожа. И он хочет, чтобы вы присоединились к нему за трапезой, — поклонилась служанка.

— Ну, что же, хорошо. Джая! — Позвала герцогиня свою верную служанку. — Помоги мне одеться.

Исполнительная прислужница тут же возникла рядом.

Спустя полчаса, Рани остановилась у дверей большой столовой и прерывисто вздохнула. Вот сейчас она войдет и увидит мужа. Как то он ее встретит?

Толкнув массивную створку, девушка решительно переступила порог обеденного зала.

За столом сидели двое. Герцог и еще один незнакомый мужчина.

— Светлого дня, господа, — Рания присела в глубоком реверансе.

— Миледи, — лорд Рэйтан поднялся из-за стола и направился к жене. Чем ближе подходил герцог, тем сильнее девушке хотелось подобрать юбки и опрометью кинуться в свои покои. Выражение лица супруга не предвещало ничего хорошего — глаза лорда Аль-Шехара горели недобрым огнем, губы были сурово сжаты, а нахмуренные брови ясно давали понять, что лорд не в духе. Однако уйти Рания не успела.

Сильная рука обхватила запястье герцогини, и разгневанный взгляд мужа остановился на ее платье.

— Вздумали поиграть, дорогая? — Тихо прошептал лорд Рэйтан, ведя супругу к столу. — Напрасно. — И, не позволив жене вставить хоть слово, громко продолжил: — Миледи, позвольте представить вам моего старинного приятеля, лорда Сериндара Аль-Шадара, герцога Версского. Лорд Сериндар погостит у нас несколько дней.

Рания взглянула на высокого брюнета, склонившегося перед ней в поклоне, и негромко ответила:

— Рада познакомиться с другом моего мужа, милорд, и добро пожаловать в Эршею.

— Счастлив знакомству, миледи. Рэйтан, ты позволишь? Я могу увидеть твою жену без шераза?

— Не стоит, Индар, — резко осадил друга герцог. — Дорогая, садитесь, — обратился он к Рании, мгновенно отодвигая для нее стул.

Лорд Аль-Шадар удивленно посмотрел на своего давнего приятеля и недоуменно перевел взгляд на его супругу. Девушка молча села на предложенное ей место и чинно сложила руки на коленях. Она что, собирается весь обед просидеть вот так, в застегнутом шеразе? Странно. Рэй никогда не был поборником старых обычаев. К чему такие строгости?

Все еще пребывая под впечатлением от резкой отповеди друга, лорд Сериндар придвинул стул и взялся за приборы. Да, удивительно, как брак может изменить человека. Последнее время Аль-Шехар сам на себя не похож. Индар недоуменно покосился на герцога и решил не придавать значения очередной его странности. Одной больше, одной меньше… Отрезав большой кусок от сочащегося жиром свиного филе, лорд Сериндар принялся за еду, отложив на потом размышления о непонятном поведении друга.

Слуги вносили все новые блюда, мужчины увлеклись беседой, а Рани незаметно наблюдала за ними, поглядывая поверх плотного шераза. Вот, герцог Эршейский раскатисто рассмеялся какой-то шутке гостя, а затем, весело сверкнув глазами, перешел на берский, рассказывая о недавнем путешествии в оркские степи. Девушка слушала, а сама делала выводы. Не так легко далась ее мужу эта поездка. За легкомысленными словами его повествования, чувствовалось многое, что он не рискнул поведать вслух. И глаза лорда Сериндара подтверждали, что не просто так лорд Рэйтан рассказывает сейчас эту историю. Пара ничего не значащих, казалось бы, вопросов от герцога Версского, навели девушку на мысли, что речь идет вовсе не об обычаях орков и не о красотах цветущей степи. Острый, проницательный взгляд лорда Аль-Шадара вовсе не соответствовал легкомысленной беседе.

Герцогиня старательно делала вид, что увлечена едой на своей тарелке, хотя, есть в застегнутом шеразе было практически невозможно. По крайней мере, Рани так и не научилась этому искусству иринейских женщин. Девушка вяло перекатывала по тарелке бобы и с напряжением следила за мужем. Мягкие, бархатистые нотки его голоса успокаивали ее, но Рани не обманывалась. Похоже, она перешла границы дозволенного, появившись перед гостем в таком виде, и муж явно сдерживается, чтобы не высказать ей все, что об этом думает. По крайней мере, пара взглядов, доставшихся девушке от супруга, ясно показывали, что объяснения ей не избежать. Но кто же знал, что герцог вернулся во дворец не один? Украдкой поглядывая на мужчину, Рани пыталась понять, помнит ли он события их последней ночи. Быть может, зря она так переживает, и герцог уже и думать забыл об этом странном недоразумении?

Между тем, обед подошел к концу, и лорд Рэйтан, извинившись перед другом, вызвался проводить свою супругу до ее покоев. Девушка покорно встала и пошла за мужем, понимая, что ничего хорошего ее не ждет — уж больно сурово выглядел лорд Рэйтан.

Оказавшись в кейдазе, герцог повелительно махнул рукой, и понятливая прислуга мгновенно растворилась в многочисленных коридорах женской половины. Лорд Аль-Шехар прошелся по спальне супруги и остановился у окна, но, не выдержав, снова принялся расхаживать по просторным покоям.

Рани безмолвно смотрела на разгневанного мужчину и молчала. Наконец, перестав мерить комнату шагами, лорд Рэйтан остановился напротив жены и вкрадчиво спросил:

— Вам не доставили новые ткани, миледи?

— Доставили, милорд, — тихо ответила герцогиня.

— Тогда, быть может, они не пришлись вам по вкусу? — Продолжал выяснять лорд.

— Благодарю, милорд, ткани очень красивы, — покорно произнесла девушка, видя, как непроницаемые черные глаза супруга наполняются красноватыми бликами.

— Вероятно, вам не успели пошить из них наряды? — Голос лорда заметно похолодел.

— Нет, милорд, ваши мастерицы сделали свою работу очень быстро, — как можно спокойнее ответила Рания.

— Тогда, как вы объясните это, миледи? — Лорд Рэйтан подошел к жене вплотную и брезгливо прикоснулся к невзрачному темно-серому платью, полностью скрывшему фигуру девушки. — Как вы посмели надеть подобное убожество? Вы, герцогиня Эршейская! Молчите? Еще бы! Вероятно, вам нравится злить меня, дорогая?

— Что вы, милорд, я не смею… — Тихо возразила девушка. Она, действительно, не собиралась злить супруга и не ожидала от него такой бурной реакции. После той памятной ночи, Рании было откровенно неловко встречаться с лордом Рэйтаном. А еще — страшно, стыдно, неудобно! И она не посмела надеть подчеркивающий ее красоту наряд и войти в столовую с гордо поднятой головой. Нет. Не получилось. Слишком ярко стояло перед ее глазами все, произошедшее в темноте герцогской спальни, слишком унизительно было вспоминать, что она раздевалась за деньги. Да, перед мужем. Но сути это не меняло. Она вела себя, как продажная женщина. Осознание этого мучило девушку, и сейчас, с приездом супруга, улегшиеся было страхи, вновь вынырнули на поверхность. Поэтому и пошло в ход давешнее невзрачное платье, полностью скрывающее ее фигуру. И плотное полотно вновь перетянуло упругую грудь, предательски напоминающую подробности унизительной ночи. Так неожиданно обретенная красота сейчас была совсем некстати, и Рани попыталась укрыться за прежним, неказистым образом, надевая его вместе с неяркой одеждой.

— Бросьте, — холодно прервал мужчина. — Признайтесь, Рания, вам доставляет удовольствие проверять пределы дозволенного, да?

— Вовсе нет, милорд.

— Предупреждаю, еще одна подобная выходка, и вам придется столкнуться с последствиями своего легкомыслия, — отчеканил герцог.

Он окинул жену суровым взглядом и, кивнув каким-то своим мыслям, направился прямиком в просторную гардеробную.

Рани оставалось лишь удивленно наблюдать, как мужчина методично осматривает ее наряды, что-то отодвигая в сторону, что-то откладывая. Спустя несколько минут, все старые платья герцогини были сложены в большую кучу посреди комнаты.

— Думаю, рассчитывать на ваше послушание не стоит, а потому… — лорд Рэйтан небрежно взмахнул рукой и, в тот же миг, от одежды, лежащей на полу, не осталось и следа. — Вот теперь, моя дорогая, у вас не возникнет соблазна поступить мне наперекор, — довольно улыбнулся он.

Рани растерянно смотрела на герцога, не в силах понять, чем его так задела ее выходка. Ну, подумаешь, надела невзрачное старое платье.

— Вы поступили весьма опрометчиво, миледи. Постарайтесь впредь не допускать подобного. Или вам понравилось проводить ночи в моей спальне? — Короткий намек заставил герцогиню вспыхнуть и опустить глаза. Вот же! Все он помнит, ничего не забыл…

— Я достаточно понятно выражаюсь? Вы все уяснили? — Лорд Рэйтан подошел вплотную к жене и снял с нее плотный, серый шераз. Твердые пальцы коснулись подбородка девушки, заставляя ее взглянуть на мужа. — Да, кстати, эта тряпка вам тоже больше не понадобится. Нашли же, что надеть! Самый худший шераз из всех возможных. И это при том, что в шкафу полно красивейших шелковых и армистовых.

Смазанное движение — и неугодная вещь отправляется следом за уничтоженной одеждой.

— Лорд Аль-Шадар пробудет в замке две недели, — невозмутимо продолжил мужчина. — И я очень надеюсь, что вы будете вести себя достойно звания герцогини Эршейской.

Круто развернувшись, лорд Рэйтан направился к дверям, но, не доходя до них, остановился и коротко бросил:

— Не снимайте при герцоге шераз. Ни при каких условиях. И заканчивайте этот маскарад с утягиванием груди. Отныне, никаких уродующих нарядов и прочей ерунды, понятно? Вы должны выглядеть достойно, прилично и дорого.

Рании оставалось только кивнуть в ответ.

— Надеюсь на ваше благоразумие, миледи, — холодно произнес герцог и вышел из кейдаза, оставив жену размышлять над его словами.


Лорд Сериндар Аль-Шадар, пятнадцатый герцог Версский, задумчиво смотрел на раскинувшийся под окнами его покоев сад. Со времени обеда, Индар так и не смог понять свои чувства. Его странно задело недоверие Рэйтана. Почему тот не разрешил герцогине снять шераз? Неужели не доверяет старому приятелю? Да, нет, не может быть! Столько лет знакомы… Или, и впрямь, правдивы россказни дворцовых сплетников, убежденно передающих друг другу слухи о непривлекательности новоявленной супруги герцога Эршейского? Зная Рэйтана, Сериндар был уверен, что эти сплетни не имеют под собой оснований — Аль-Шехар славился своим отменным вкусом и любовью к прекрасным дамам, и вряд ли связал бы свою судьбу с невзрачной простушкой. Нет. О подобном даже думать смешно. Никакие династические соображения не смогли бы вынудить одного из самых богатых и знатных людей империи жениться по расчету. Но то, как выглядела леди Рания… Да и нежелание Рэя позволить ей снять шераз… Все это наводило на странные мысли о том, что с браком герцога явно что-то неладно. Никогда еще Индар не видел своего невозмутимого друга таким взвинченным и готовым вспылить, а глаза его жены — весьма привлекательные, надо сказать, — уж слишком настороженно следили за каждым движением супруга.

Да, видимо, не так все просто в семейной жизни Рэйтана. А ведь еще недавно…

Мысли лорда Сериндара внезапно сбились. Внимание мужчины привлекла стройная девушка, появившаяся на тропинке сада, как раз под окнами его покоев.

Шераз надежно скрывал ее лицо, но плавная походка, мягкие очертания бедер, тонкая талия и подчеркнутая нарядом грудь заставили воображение герцога мигом дорисовать все остальное. В том, что неизвестная леди красива, Индар даже не сомневался, как и в том, что она знатных кровей. Прямая спина, сдержанные движения, тихий голос, которым незнакомка давала указания служанкам, — все говорило о хорошем воспитании. Интересно, откуда взялась эта прелестная пташка в саду Аль-Шехара? Неужели, тоже гостья? Но тогда почему он не видел ее за обедом?

Герцог Версский проводил глазами уходящую вдаль по дорожке сада девушку и решительно направился в покои друга. Ждать объяснений всех загадок до вечера было просто невмоготу. Не тот человек лорд Сериндар Аль-Шадар, чтобы не выяснить все и сразу.

Спустя несколько минут, он уже входил в кабинет герцога Эршейского.

— Рэй, даже не начинай, — с порога заявил он сидящему за столом другу. — Я знаю, что ты занят, так же, как и то, что это постоянная фраза, которую я от тебя слышу.

— Так может, стоит однажды ей поверить? — Иронично осведомился лорд Рэйтан, поднимая глаза на герцога Версского. — И что на сей раз побудило тебя ворваться в мой кабинет?

— Не буду ходить вокруг, да около. Кто та благородная дама, что гостит в твоем дворце? — Лорд Сериндар развалился на диване, напротив кресла друга и вопросительно уставился на приятеля.

— Какая дама? — Рассеянно переспросил лорд Аль-Шехар, перелистывая последний отчет по Борссе.

— Это ты мне расскажи, откуда в твоем саду такие нимфы берутся, — усмехнулся герцог Версский. — Жаль, лица не разглядел, малышка была в шеразе, но все остальное… Ммм… Мечта!

— Где, говоришь, ты ее видел? — Невозмутимо переспросил лорд Рэйтан.

— Да, объясняю же — в саду! — Воскликнул лорд Сериндар. — Ну, Рэй, не томи, кто она? А еще лучше, познакомь нас. Ты ведь знаешь, я давно один, все столичные дамы надоели хуже ирдима, а тут, такой цветочек!

— Боюсь, мой друг, ты ошибаешься, — спокойно посмотрел на гостя герцог Эршиейский. — В моем доме посторонних женщин нет, и быть не может. Вероятно, тебе почудилось.

— Рэйтан, это несправедливо! — Возмутился лорд Аль-Шадар. — Неужели, ты завел новенькую? Что, жены и Ирмины тебе мало?

— Уймись, Индар, — поморщился лорд Аль-Шехар. — Кроме моей супруги, в доме нет ни одной благородной дамы. И прекращай расспросы, лучше просмотри вот эти бумаги, ничего не напоминают?

— Опять Борсса? — Скривился герцог Версский. — Когда они уже угомонятся? Так и норовят урвать кусок побольше!

— Ну, пока у власти стоит этот их князек, крови они нам выпьют немало, — хмыкнул лорд-канцлер. — Не знал бы, что в предках у борссцев горные кошки, сказал бы, что их прародители якшались с шанталами — потомки получились уж больно жадные, да хитрые.

— Угу, — согласно кивнул лорд Сериндар, погружаясь в бумаги и забывая обо всех незнакомых красавицах.

Герцог Эршейский незаметно усмехнулся — он хорошо знал своего друга. Индар слишком легко переключался с одной мысли на другую, чем всегда виртуозно пользовался лорд Аль-Шехар. Вот и сейчас, Сериндар уже вовсю строил предположения, как унять зарвавшуюся Борссу, пытающуюся урвать свой куш из торговых соглашений с империей, и перестал задавать вопросы о неизвестной девушке. «Неизвестной… Увы. Слишком хорошо известной…» — Недовольно хмыкнул хозяин замка.

Глядя на двух столь разных мужчин, трудно было поверить, что их может связывать хоть что-то общее. Хладнокровный, властный Рэйтан и безалаберный повеса Сериндар. Лорд-канцлер Великой Империи и один из самых легкомысленных лордов той же самой Империи. Однако, когда возникала необходимость, лорд Аль-Шадар умел собраться и заметить то, что было не под силу многим серьезным и вдумчивым сотрудникам герцога Эршейского. Не раз, именно лорд Сериндар находил лазейки в законах других стран, позволяющие безболезненно провести нужную для империи политику. Да, и в любых щекотливых внутренних вопросах, будь то торговля или новый законопроект, Индар умудрялся увидеть все под особым углом, давая герцогу Эршейскому неоценимые советы.

Лорд Рэйтан знал, что в любой безвыходной ситуации может рассчитывать на своего друга, но вот, в обычное время, лорд Сериндар оставался беспутным гулякой и транжирой, богатым прожигателем жизни и денег своего почившего родителя.

Тем не менее, дружба двух мужчин насчитывала уже много лет, зародившись в глубоком детстве, и сохранившись, по сей день.

А сейчас, лорд Аль-Шехар настороженно наблюдал за приятелем, гадая, как тот отнесется к его жене. Любовь Индара к слабому полу была хорошо известна герцогу, и теперь, лорд Рэйтан напряженно раздумывал, а не запретить ли Рании выходить из кейдаза на время пребывания во дворце герцога Версского. Собственник, проснувшийся внутри, требовал оградить свою женщину от посягательств, заставляя видеть в друге соперника и соблазнителя, вознамерившегося забрать его законную добычу. Лишь с огромным трудом, лорду Рэйтан удалось усмирить бушующий внутри пожар. Герцог скривился, как от зубной боли. Чувства, которые раздирали его внутренности, были слишком противоречивы. С одной стороны, ему хотелось вернуть жене прежний, невзрачный облик и потушить, наконец, пламя, снедающее его изнутри, а с другой… Один взгляд на супругу — и вот, он уже не в состоянии думать ни о чем другом, как оказаться с ней рядом, как можно ближе и теснее, взять то, что принадлежит ему по праву, подчинить, заклеймить своими поцелуями, прикосновениями, страстью… Убедиться, что она всегда будет с ним — не пропадет, не исчезнет, не предаст. И эти эмоции, захлестывающие его холодный, расчетливый рассудок, доводили герцога до отчаяния. Он не хотел становиться рабом подобных чувств. Он желал быть свободным.

Отвлекшись от своих невеселых дум, лорд Рэйтан пристально посмотрел на друга. Нет, уж! Индару Рани без шераза показывать нельзя! Такой повеса и ловелас ни за что не пройдет мимо прелестного цветка, скрывающегося в вотчине герцога Эршейского. Да, и сама девушка… Вдруг, она посмотрит на Сериндара по-особому? Так, как никогда не смотрит на мужа. А может, и зря он сегодня так разошелся? Пусть бы жена и дальше одевала эти серые, невзрачные платья. Глядишь, и Аль-Шадар присматриваться меньше будет. Но вспомнив свою реакцию на вошедшую в столовую супругу, герцог едва не застонал. Один вид прекрасной девушки, скрывшейся за непривлекательными тряпками, разбудил такой гнев, какого лорд Рэйтан никогда не испытывал раньше. Его красавица-жена оделась, словно последняя нищенка! Хотелось немедленно стянуть с девушки невзрачный наряд, завернуть ее в золотой шелк и атлас, украсить драгоценными браслетами и ожерельями, укрыть в тончайший прозрачный шераз… Хашш сайересс! Опять! Стоило только представить себе Рани, как неутоленное желание пробежало по крови, зажигая в ней пожар. И это взбесило герцога еще больше. Нет, Всеблагой, воистину, нашел идеальное наказание для гордого мужчины!

— Рэй, с тобой все в порядке? — Обеспокоенно спросил лорд Сериндар. — Что-то ты неважно выглядишь. Может, и правда, поменьше думать над судьбами империи и хорошенько отдохнуть? Пусть император хоть ненадолго оставит тебя в покое.

— Да, нет, все нормально. Задумался, — встряхнулся лорд Рэйтан. — Что скажешь по Борссе? Есть шанс обыграть этих жадных шанталов?

Герцог Версский недоверчиво покачал головой, но, все же, сделал вид, что поверил другу и переключился на обсуждение хитрых лазеек в договоре между Иринееей и Борссой.

Глава 11

* * *

Комната тонула в темноте. Шторы были плотно задернуты, магические светильники потушены, нечеткие очертания мебели терялись в окружающей тьме. Лишь одинокая свеча, в дальнем углу покоев, бросала тусклые отблески на лежащую на столе раскрытую книгу. Необычную книгу. Истертые страницы, древние слова заклинаний, старо-иринейский язык… — в огромном фолианте хранилась истинная мудрость веков, собранная многочисленными предками лорда Аль-Шехара. А сам последний потомок этого могущественного рода стоял сейчас над подрагивающим пламенем, освещающим витиеватые буквы, и неторопливо произносил напевные слова на ар-ирише. «Иттиме араим ирсссан, караэ торссс шшиххам…» — раздавался в тишине комнаты негромкий голос мужчины.

Лорд Рэйтан не хотел неожиданностей, он должен был все предусмотреть. Сейчас не время играть по правилам — на кону стоит его жизнь и его спокойствие. Холодный рассудок герцога Эршейского нашел временное решение болезненного вопроса. Нельзя подвергать девушку риску. Нельзя поддаваться на жалость и прочие сантименты. Лорд сделает то, что считает необходимым, чтобы защитить свою семью и свою жену, а на остальное ему плевать. И сколько бы совесть не обличала мужчину и не призывала его одуматься, герцог был неумолим. Повторять судьбу прадеда он не желал, а с теми чувствами, что бушевали сейчас внутри, это неизбежно должно было бы произойти. Один заинтересованный взгляд, или слишком вольное поведение — и все. Прощай хваленая выдержка. Лорд Рэйтан был честен с собой. Он принял происходящее, смирился с неизбежным, попытался признать, что отныне, вся его жизнь пойдет по-другому… Но герцог не хотел рисковать. Нет. Он сделает все, чтобы не допустить повторения той старой истории.

* * *

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Лорд Рэйтан старался занять друга то охотой, то прогулками по Эршее, то зваными вечерами, на которые стекалась вся многочисленная знать из сопредельных с герцогством графств, а лорд Сериндар легко вращался в привычном обществе, волочась за дамами и дегустируя отменные напитки хозяйского погреба. Рани присутствовала на традиционных вечерних раутах, но во всеобщем веселье участия не принимала, оставаясь рядом с мужем и всюду следуя за ним. Девушка беспрекословно выполняла все указания лорда Аль-Шехара, но втайне мечтала хотя бы один вечер провести в библиотеке, среди привычных книг, или на берегу озера, слушая пение птиц и вспоминая о доме. Но, увы… Жизнь во дворце била ключом, вовлекая Ранию во всевозможные развлечения иринейского общества. Да, герцог был радушным хозяином, прекрасно умевшим развлечь своих гостей, а жена повсюду следовала за ним, даже не пытаясь отойти в сторону. Надо сказать, девушке донельзя надоела роль бессловесного довеска лорда Рэйтана, но Рани ничего не могла поделать. Какое-то странное бесчувствие исподволь овладевало ее душой, притупляя краски и эмоции окружающего мира, заставляя покорно выполнять все указания мужа и с тоской ловить его взгляд. Да, и побаивалась она лорда Аль-Шехара, становившегося с каждым днем все серьезнее и мрачнее. Нет, внешне, это был все тот же радушный и спокойный хозяин Эршейских земель, приветливо принимающий гостей, участвующий во всех развлечениях и легко находящий тему для разговора с любым человеком, но внутри… Внутри все было далеко не так радужно. Способности девушки в магии возросли, и Рания прекрасно видела темно-красные сполохи, прорывающие замаскированную ауру герцога. Можно было подобрать только одно определение, способное передать происходящее в душе у лорда. Буря. Под маской спокойного радушия, герцога раздирали самые противоречивые чувства. Тщательно сдерживаемые и покрытые невидимой ледяной коркой. Только вот, слой этого ненадежного покрова, с каждым днем, становился все тоньше, и девушка боялась, что однажды лорд Аль-Шехар не выдержит, и тогда горе будет тому, кто окажется с ним рядом.

А внешне, все выглядело вполне благополучно. Дни шли за днями, одни развлечения сменяли собой другие, званые вечера чередовались охотой и пикниками, и все радостно поддерживали любую фантазию радушного хозяина. Все, кроме его жены, которая, правда, ни единым жестом не выказала своего недовольства. Нет. Герцогиня была мила, приветлива и необычайно загадочна. А герцог пристально наблюдал за супругой, не упуская ни одного ее слова, ни одного жеста, ни одной улыбки. Следил и убеждался в том, что не ошибся, заранее озаботившись ее безопасностью. Или своей. Это уж как посмотреть.

За прошедшее со дня приезда время, лорд Рэйтан несколько раз небрежно интересовался, не нужны ли Рании дополнительные суммы на содержание, но девушка вежливо отказывалась, уверяя, что ей вполне хватает выделяемых денег. Герцогиня видела, как ярко в душе мужа полыхает алое пламя после очередного ее отказа и старалась не перечить ему лишний раз и не вызывать к себе нежелательного интереса гостей.

Увы. Внимание окружающих, не ослабевая, было направлено на супругу лорда Аль-Шехара. Мужчины наперебой приглашали ее танцевать, дамы всячески пытались подружиться, и Рания старалась быть милой, неизменно вежливо отказывая первым и с улыбкой выслушивая вторых. Правда, внутренне, она тяготилась общением с чужими, незнакомыми людьми, большинство из которых и не посмотрели бы на нее, если бы не принадлежащий ей отныне титул герцогини Эршейской.

Вообще же, Рани с интересом наблюдала за иринейским обществом. Как ни странно, знатные дамы вели себя довольно свободно в присутствии мужчин. Не было закрытых лиц, спрятанных под накидками волос, опущенных долу глаз… Нет. Часто мелькали глубокие декольте, замысловатые наряды, сложные прически. Рания, в своих строгих, наглухо застегнутых платьях, из дорогой парчи, и в шеразе, закрывающем лицо, сильно выделялась на фоне окружающих ее женщин. Множество взглядов сходились на девушке, молчаливо следующей повсюду за своим мужем. Множество слухов бродили среди заинтригованных гостей, ни разу не видевших герцогиню без обязательного легкого покрывала. Все с любопытством посматривали на лорда Аль-Шехара и, одну за другой, строили догадки по поводу его супруги и истории их брака. А еще, поглядывали на необычный тейр, виднеющийся на руке лорда Рэйтана. Привычная всем татуировка выглядела странно. Вместо легкого узора, кисть герцога оплетали яркие, черно-красные линии, теряясь под обшлагами неизменного темного камзола. А у леди Рании лишь слабая полоска на тонком запястье напоминала о свершившемся обряде.

Когда гости видели супругов вместе, им невольно бросалось в глаза, как гармонично смотрятся высокий, черноволосый мужчина и тоненькая, изящная девушка, в строгом иринейском наряде. Герцог бережно придерживал жену под руку и не отпускал от себя ни на шаг, а та беспрекословно подчинялась любому его движению, покорно следуя за своим мужем и повелителем.

«Как в старые времена!» — Одобрительно кивали головами пожилые гости.

«Как в годы нашей молодости…» — С ностальгией посматривали на супругов древние старцы.

«Странная пара!» — Шептались завистники…

«Красивая пара!» — Убежденно заявляли друзья.


— Миледи, не отставайте! — Скомандовал герцог, пришпоривая коня.

Норовистый Ирг лорда Рэйтана, казалось, только и ждал возможности показать, на что способен, и вихрем помчался вперед. Черный, породистый кахарец недаром носил такое прозвище — этот сын пустыни не подчинялся никому, кроме хозяина, признавая лишь его твердую руку. Вот и сейчас, стоило только герцогу что-то шепнуть своему любимцу, как тот сорвался с места, мгновенно оставляя позади и лорда Сериндара, и леди Ранию.

Лорд Аль-Шадар, присвистнув, направил своего вертинца следом за герцогским скакуном, и Рани не оставалось ничего другого, как тронуть с места Селену и отправиться вслед за мужем и его другом. Сегодняшняя прогулка была последней в череде задуманных развлечений — визит герцога Версского подходил к концу, и лорд Рэйтан решил устроить для друга небольшую экскурсию по окрестностям Эршеи. А Рани выпросила у мужа разрешение поехать с ними, на что герцог, пусть и неохотно, но согласился. Видимо, на радостях, что друг скоро уедет, и больше не будет маячить перед герцогиней, так и норовя разглядеть, что же скрывается за тонким шеразом, плотно закрывающим ее лицо.

День для прогулки выдался подходящим, и девушка весело оглядывалась по сторонам, пришпоривая свою лошадь. Как же хорошо! Топот копыт, шум ветра, пролетающие мимо высоченные хвойные деревья… А еще, неожиданно пропавшее ощущение сковывающей чужой воли, угнетавшее герцогиню в последние дни.

Дорога, пролегающая через лес, влекла вперед, маня неразгаданными поворотами и тайнами, и Рани, увлекшись не заметила, как ее шераз зацепился за ветку сойры и остался далеко позади. Тонкая, ярко-алая ткань повисла на ветвях, и бродяга-ветер принялся заигрывать с нею, мягко касаясь и тут же отступая, заставляя нежный шелк трепетать и тянуться следом за непостоянным поклонником, совсем позабыв о своей хозяйке.

А герцогиня подгоняла Селену, торопясь нагнать мужа и совершенно не замечала, что освободилась от ненавистного шераза. Скорость, движение, ощущение счастья, бурлившее в крови, заставляли забыть обо всем… Впервые за долгое время, Рани смогла выбраться за пределы дворца, и осознание этого пьянило посильнее самого крепкого вина. Топот копыт казался музыкой, ветер овевал раскрасневшееся лицо герцогини, а виднеющаяся впереди фигура мужа больше не внушала опасений. Девушка уже знала, что герцог скоро вернется в столицу, и в Эршее вновь наступят спокойные времена. А там… Впрочем, об этом думать еще рано.

Герцогиня нагнала ускакавших вперед мужчин и замерла под изумленным взглядом лорда Сериндара. Резко осадив Селену, девушка недоуменно посмотрела на гостя. В его глазах читалось такое неприкрытое восхищение, что Рани невольно смутилась. Что это с ним? Нет, друг мужа и раньше пытался проявить к ней внимание и симпатию, но не так явно. А теперь…

А герцог Версский не мог поверить увиденному. Перед ним предстало дивное видение — разгоряченная быстрой ездой девушка, с прелестным лицом, с искрящимися синими глазами и пухлыми алыми губками… Великолепна! Герцогиня вызывала непреодолимое желание бесконечно любоваться столь щедрой красотой. И не только любоваться.

Грудь девушки под амазонкой быстро вздымалась, и лорд Сериндар с трудом сглотнул. Воображение услужливо нарисовало ему умопомрачительную картину — гибкое тело под его руками, срывающееся от страсти дыхание прелестницы, переплетения рук, касания губ… Едва не застонав, мужчина сбивчиво прошептал:

— Ты счастливчик, Рэй…

А потом, не сумев сдержаться, восхищенно склонил голову перед герцогиней:

— Миледи, вы прекрасны!

Рани искренне улыбнулась лорду Аль-Шадару, но, тут же, улыбка медленно сползла с ее губ. «Шераз. Куда делся этот проклятый шераз?!»

Девушка, дрогнувшей рукой, провела по волосам и отчаянно взглянула на мужа. Нет! Только не это… Ее лицо было открыто, и она прекрасно понимала, чем грозит подобная вольность. Герцогиня, побледнев, смотрела в полыхающие яростью глаза лорда Рэйтана, и не могла произнести ни слова. Наконец, словно очнувшись, она тихо выговорила:

— Милорд…

— Возвращайтесь домой, миледи, — перебил ее герцог Эршейский, — Ждите меня в кейдазе и не смейте покидать его.

— Рэй, — попробовал вмешаться лорд Сериндар.

— Не сейчас, Индар, — прервал его лорд Рэйтан. — Чего же вы ждете, миледи? — Отрывисто поинтересовался он у жены.

— Простите, — Рани чуть склонила голову и тронула Селену. Через несколько минут, девушка скрылась из глаз, провожаемая двумя совершенно разными взглядами. Удивленным — гостя, и разъяренным — хозяина замка.

— Рэй, что происходит? — Тихо спросил герцог Версский.

— Ничего, — отрезал лорд Аль-Шехар. — Ты со мной или уже выдохся? Догоняй!

И мужчина, пришпорив коня, понесся вперед по дороге.

Лорд Сериндар, недоуменно покачав головой, пустился вслед за другом.

Бешеная скачка не приносила облегчения. Герцог гнал коня вперед, но мысли, преследующие лорда неотвязным роем, не давали ему покоя. Как она посмела?! Бесстыдница! Обнажить лицо… Нет, это невозможно! Кровь вскипала внутри, перед глазами плясали красные всполохи, дыхание сбивалось, стоило только вспомнить все произошедшее. Хашш сайерессс! И Сериндар… Ирг бы побрал этого несносного друга! Ну, что его дернуло приехать в Эршею?! Ловелас столичный… А Рани?.. Она улыбалась. Улыбалась чужому, привлекательному мужчине!

Перед глазами герцога тут же возникла недавняя сцена. Восхищенные глаза Индара, разгоряченная быстрой ездой девушка, выбившиеся из ее прически завитки, задорная улыбка, осветившая прелестное личико… Ему, своему мужу, она никогда так не улыбалась. Нет. Герцогу доставалось только ледяное спокойствие, да мнимая покорность. О, он прекрасно знал, что его супруга вовсе не так смиренна, как пытается показать! Лорд Рэйтан не раз замечал смешливый огонек в опущенных долу глазах, равнодушное пренебрежение, сквозящее в жестах жены, глубоко запрятанные бунтарские мысли… Рания попросту приняла правила навязанной ей игры, но вовсе не смирилась с ними. Возможно, именно поэтому, герцогу так и хотелось расшевелить ее, выбить почву из-под ног, заставить проявить настоящие эмоции. Ну, что же… Сегодня он добьется своего. Обязательно!

А еще, герцогу не давали покоя странные сведения, добытые Амаром. Кто такой этот Эрнан Перье, которому Рани отсылает почти все получаемые на свое содержание деньги? И с какой стати посторонний мужчина имеет с его женой какие-то непонятные отношения? Ох, Рания… Сколько же секретов хранит твоя белокурая головка?

Боясь сделать неправильные выводы, герцог не торопился обличать жену в ее тайнах, нет. Сначала, он сам съездить в Тарсу и выяснит все на месте. А потом уже и с супругой разберется.

Как же сложно с этой равенийкой! То ли дело, привычные иринейки. Те прекрасно знают, правила игры и всегда им соответствуют. С иринейскими женщинами не нужно думать, ломать голову над непонятными загадками, пытаться понять. Не любил лорд Рэйтан все эти сложности. Нет. Подобного ему вполне хватало и на службе. А дома… Дома он хотел бы видеть совсем другое.

Герцог не замечал, что противоречит сам себе. Слишком многое изменилось, а он так и не сумел понять, что прежнее восприятие жизни больше не поможет ему. И что он сам не знает, чего хочет от девушки, волею судьбы ставшей его женой…

Развернув Ирга, лорд Рэйтан пустился в обратный путь, не обращая внимания на запыхавшегося друга. Ничего. Пусть глотает пыль из-под копыт кахарца. Заслужил.


Рани пришпоривала Селену, пытаясь удержать закипающие в глазах слезы. О, Всесвятой, как же она устала от жизни во дворце герцога! От постоянного напряжения, от одиночества, от удушающей обстановки кейдаза… Сейчас, ей хотелось бросить все и повернуть лошадь в сторону от замка, оставляя позади и лорда Рэйтана, с его странностями, и выворачивающий всю ее душу взгляд непроницаемых черных глаз, и непонятные ощущения, будоражащие тело. Девушка чувствовала, что, с каждым днем, все больше увязает в новой жизни, в которую, волею судьбы, попала. Иринея, дворец, чуждые обычаи и непривычная одежда — все это становилось частью ее существования, и Рани ничего не могла с этим поделать. Если до той памятной ночи, герцогиня еще пыталась убедить себя, что супругу она не нужна, и он с радостью от нее откажется, то сейчас, девушка уже не была в этом так уверена. Лорд Рэйтан пугал ее своей непредсказуемостью. Рания видела, что он меняется, что от его равнодушия не осталось и следа, а взгляд герцога все чаще и чаще задумчиво обращается на нее, и не знала, как к этому относиться. А еще, ее страшили собственные чувства. Рани не нравилась странная зависимость от мужа, заставляющая подчиняться его приказам и полностью полагаться на его волю. Последние несколько недель прошли, как во сне. Герцогиня помнила, что постоянно находилась рядом с супругом, став его молчаливой тенью, почти полностью лишившись собственных мыслей и эмоций. Казалось, герцог поработил ее, накрепко привязав к себе и не оставив никакой возможности взбунтоваться. Лишь с огромным трудом девушке удавалось побороть чужое влияние, заставляющее ее быть покорной и молчаливой. Она подозревала, что лорд Рэйтан применил какое-то магическое воздействие, опасаясь, что супруга вновь поставит его в неловкое положение, но сделать ничего не могла. И доказать — тоже. Она лишь пыталась сбросить с себя чужие путы, и сегодня, наконец-то, почувствовала, что ей это почти удалось.

Неожиданное прикосновение к лицу легкой ткани, заставило девушку отвлечься от грустных мыслей. Предательский шераз, ярким флагом колышущийся на ветру, задел свою хозяйку и остался позади, а Рани, в негодовании пришпорила Селену, стремясь забыться в бешеной скачке. «Ненавистные иринейские обычаи! Проклятая тряпка! Ирисарм араиш!» — Шептала герцогиня. Слезы, словно только того и ждали, хлынули из ее глаз, а с губ само сорвалось одно из тех проклятий, знать которые не полагалось ни одной воспитанной девушке. Ну, да, что делать? Жизнь бок о бок с простолюдинами имела свои недостатки…

Влетев на полном скаку во двор замка, Рани спешилась, бросила поводья подбежавшему конюшему и быстрым шагом направилась в кейдаз. Ей не хотелось никого видеть, и она стремительно взлетела по лестнице, не замечая кланяющихся слуг и спешно уступающих дорогу служанок. Двери женской половины со стуком захлопнулись за герцогиней, оставляя девушку один на один с предстоящим испытанием.

— Итак, миледи, вы нарушили мой приказ, — бесстрастно произнес герцог.

Несколько минут назад он вошел в покои герцогини, но только сейчас соизволил заговорить.

Рани попыталась что-то сказать, но лорд Рэйтан повелительно поднял руку:

— Не смейте меня перебивать. И вообще, постарайтесь не отвечать, если вас не спрашивают. Неужели, за время, проведенное в моем дворце, вы так и не смогли уяснить простые и понятные правила? Я недостаточно хорошо объяснил их? — Лорд Аль-Шехар невозмутимо посмотрел на жену.

— Нет, милорд, — холодно ответила девушка. Как же, объяснил он! Да, это больше Амала стелилась бисером, рассказывая, как должна вести себя примерная иринейская жена. А сам герцог на супругу, как на пустое место смотрит, и двух слов не дает вымолвить. Хотя, да. Правила же!

— Тогда почему вы, из раза в раз, пренебрегаете ими? — Нахмурился лорд Рэйтан.

— Простите милорд, это всего лишь недоразумение. Я вовсе не пытаюсь нарушать ваши правила, просто, вы совершенно не оставляете мне свободы. Все эти странные обычаи…

— Обычаи? — Перебил жену герцог.

— Да, милорд, — твердо ответила Рани. — Они мне абсолютно чужды, но я стараюсь им следовать. Пусть это и не всегда легко.

— И в чем же трудность? Неужели поведение добропорядочной женщины для вас так обременительно? — Вкрадчиво поинтересовался лорд Аль-Шехар.

— На родине, я пользовалась достаточной свободой для того, чтобы самой управлять своим замком, и своими людьми, и никто не смел мне указывать, что я должна, а что — не должна делать. И мне ни от кого не приходилось прятать свое лицо. А здесь… — Рани выдохнула, пытаясь сдержаться.

— Что — здесь? Договаривайте, миледи, — обманчиво мягко, переспросил герцог.

— А здесь, я ощущаю себя, как в тюрьме. Красивой, благоустроенной тюрьме. Я не могу так жить. Я не хочу состариться в вашем кейдазе, так и не увидев настоящей жизни, — девушка смело смотрела мужу в глаза, готовясь услышать в ответ гневную тираду. Да, сегодня она перешла все границы, но сумела, наконец-то, высказать то, что давно накипело. Пусть знает. Хуже уже не будет.

— То есть, вы ощущаете себя пленницей? — Задумчиво уточнил лорд. — Не женой герцога Эршейского, а всего лишь его пленницей. Забавно. А я-то полагал, что любая женщина империи мечтает занять ваше место. М-да…

— Милорд…

— Помолчите, миледи, — остановил Ранию герцог, пытаясь усмирить приступ холодной ярости, захлестывающий душу. — Вы уже достаточно наговорили. Не усугубляйте свое положение.

Мужчина пристально посмотрел на стоящую перед ним девушку и повелительно приказал:

— Подойдите ко мне.

Герцогиня медленно сделала несколько шагов.

— Ближе.

Девушка неохотно подошла к лорду Рэйтану почти вплотную. Герцог ощущал ее противление и страх, видел вызов, сверкающий в синих глазах, и чувствовал, что та сущность, которую он стал ощущать в себе совсем недавно, норовит взять над ним верх. Как же не нравилось лорду это противостояние с наследием предков! Древняя Кровь Аль-Шехаров, наконец-то, проснулась в герцоге Эршейском, вынуждая мужчину принять свое проклятие и смириться. Но нет! Лорд Рэйтан не собирался сдаваться так легко. Переборов внутреннего врага резким усилием воли, герцог внимательно посмотрел на стоящую перед ним жену.

— А теперь, моя дорогая, поговорим о вашем наказании, — наклонившись к ней, шепнул мужчина. — Раз вам так нравится самостоятельность… — Горячее дыхание обожгло щеку герцогини. — Что ж, сегодня ночью мы проверим это… Жду вас у себя, после полуночи, — резко бросил лорд Рэйтан, обходя застывшую жену и направляясь к выходу из ее покоев.

Рани возмущенно уставилась на уходящего мужа, но возразить не посмела. Щеки девушки медленно заливала краска. Предстоящая ночь уже сейчас вызывала страх, негодование и… неожиданное предвкушение. Неужели, снова повторится то странное безумие, сводящее с ума ее разум и тело? Неужели, супруг вновь захочет видеть ее обнаженной?

Дыхание девушки сбилось, едва она представила предстоящее «наказание». Как стерпеть все это и не потерять остатки уважения к себе? Нет. Все же, у нее есть выход, и теперь она уверена, что сможет совершить задуманное. Главное, пережить сегодняшнюю ночь без потерь.

Глава 12

Время медленно приближалось к полуночи, и лорд Рэйтан все чаще ловил себя на мысли, что с нетерпением ждет появления жены. На ужин Рания не пришла, но герцог не стал посылать за ней слуг. Пусть побудет подальше от Индара, нечего подогревать интерес друга. Сериндар, кстати, весь вечер пытался перевести разговор на герцогиню, но лорд Рэйтан невозмутимо делал вид, что не понимает этого и беседовал о чем угодно, но только не о своей жене. Раздосадованный приятель, наконец, убедился, что ничего не добьется, и заговорил о столичных знакомых, а потом, и вовсе, быстро распрощался, сославшись на усталость. Герцог только усмехнулся в ответ — похоже, малышка Рани и этого не оставила равнодушным. Он пожелал другу доброй ночи и отправился к себе, предвкушающе улыбаясь предстоящему развлечению. Да, грядущая ночь будет жаркой. Сегодня, он не ограничится одним лишь наблюдением. Нет. Сегодня, его жена не сможет отказать ему в удовольствии поучаствовать в изучении ее тела.

Минуты, не торопясь, приближались к заветной отметке, и лорд Аль-Шехар с удивлением заметил, что его все больше охватывает какое-то непривычное волнение. А вместе с ним — предвкушение и ожидание чуда. Еще ни разу герцогу не приходилось испытывать столь странные чувства, еще ни одна женщина не смогла пробудить в нем такого нетерпеливого интереса. Да, его маленькая Рани, воистину, обладает странным воздействием на мужчин!

Темная сущность тихо заворочалась, настороженно прислушиваясь к незнакомым ей ощущениям. Ожидание, волнение, нетерпение, желание… Симпатия?

Герцог попытался взять контроль над пробудившейся тьмой. Борьба, которая происходила на протяжении последних месяцев, изрядно вымотала мужчину, но он держался. Пока держался. Иргов ритуал!

Остановившись около кресла, лорд Рэйтан рухнул в него и попытался успокоиться. Где же Рани? Уже полночь, почему она до сих пор не пришла?

И вот, наконец, в коридоре раздались еле слышные шаги, тихо отворилась дверь, и в темную комнату проскользнула тоненькая девичья фигурка.

— Доброй ночи, милорд, — раздался мелодичный голос.

Герцог ничего не ответил, только сделал быстрый пасс рукой и в воздухе повисли несколько магических шаров. Лорд Рэйтан удобно расположился в кресле, оставаясь в тени, и тихо произнес:

— Проходи, Рания.

Светильники плавно переместились в центр комнаты, и девушка осторожно сделала несколько шагов вслед за ними.

— Оставайся там, где стоишь, и медленно расстегни платье, — мягкий, чуть хрипловатый голос отдал уже знакомый приказ.

Рани покорно принялась расстегивать пуговички. Одну… Вторую… Третью… Щеки девушки заливал румянец, дыхание сбивалось от волнения, пальцы мелко подрагивали, путаясь в петлях и застежках. Наконец, герцогине удалось справиться с непокорными пуговицами, и она замерла, боясь пошевелиться. Долгое время в комнате ничего не происходило. Рания стояла в расстегнутом до пояса платье, а герцог молча сидел в кресле, скрывая лицо в тени и неторопливо разглядывая жену. Лорд Рэйтан был неподвижен, но девушка готова была поклясться, что ощущает невесомые прикосновения невидимых ладоней. Вот, легким касанием, они скользнули по распущенным волосам, перебирая длинные пряди, потом, властно прошлись по спине, заставляя напряженную герцогиню испуганно вздрогнуть, и тут же, успокаивающе коснулись плеч, забирая волнение и страх. Рания чувствовала, как горячая волна поднимается изнутри, сметая все ее сомнения, заставляя подчиниться мужу, принять его власть и его желания. Под невидимыми руками, все ее тело вспыхивало и чутко откликалось на малейшие движения умелых пальцев. А потом, она увидела, как лорд Рэйтан встает со своего кресла и неторопливо направляется к ней, неотрывно глядя в глаза, и предвкушающая улыбка легко касается его губ.

— Снимите ваше платье, миледи, — раздается искушающий шепот из-за спины герцогини. Лорд Аль-Шехар неслышно остановился позади девушки, и та почувствовала, как его сила обволакивает ее, мягко успокаивая и даря ощущение покоя. Так хотелось довериться и отдаться на волю этих нежных рук, щедрых губ, ласковых прикосновений… Рани не могла понять, откуда взялись эти нескромные желания, мысли, чувства…

— Ну, же, чего вы медлите, миледи? Раздевайтесь. Или боитесь? — Негромко спросил герцог у застывшей от неожиданности жены.

— Я не хочу, — упрямо вздернула подбородок девушка.

— Вижу, вы меня не поняли. Я не спрашиваю, чего вы хотите, а чего нет. Я приказываю, а вы должны повиноваться. Всегда, — твердо произнес мужчина. — Раздевайтесь.

— Нет, — категорично ответила девушка.

— Забавно! Не думал, что вы сумеете обойти… Впрочем, неважно. Так даже интереснее, — герцог усмехнулся и мягко шепнул жене: — Не упрямьтесь, дорогая, иначе будет только хуже. Итак, я жду.

Рания неохотно принялась стягивать шелковое платье, понимая, что не в силах противиться приказам супруга. Девушка боялась, что своим непослушанием может вынудить мужа нарушить данное слово, а потому, медленно сняла одежду и позволила ей скользнуть на пол.

— Не нужно стесняться, дорогая. У вас великолепное тело, — успокаивающе произнес мягкий голос. — Вы дрожите? Не стоит.

Девушка почувствовала, как повеяло теплом и ее словно укрыло мягким покрывалом.

— Ты прекрасна, Рани, — тихо выдохнул мужчина. — И я с нетерпением жду того момента, когда смогу прикоснуться к тебе…

— К этим мягким волосам, — девушка ощутила невесомые касания к белокурым прядям.

— К твоей нежной коже, — невидимая ладонь прошлась по ее лицу.

— К недоступным устам, умеющим так мило улыбаться чужим мужчинам, — легкое прикосновение к губам вызвало у герцогини непроизвольную дрожь.

Рания попыталась отстраниться, но наткнулась на стоящего позади мужа и замерла, не в силах сдвинуться с места.

— О, да, так гораздо лучше, — прошептал герцог, и девушка почувствовала, как призрачные руки накрыли ее грудь, задевая чувствительные соски. Непроизвольный стон вырвался из уст герцогини.

— Прикоснись к ним, — вкрадчиво приказал мужчина, не переставая ласкать роскошную мягкость. — Почувствуй, как наливается желанием изнывающая плоть, ощути, каким томлением наполняется разгоряченное тело…

Поддаваясь колдовскому голосу, Рани коснулась своей груди и вздрогнула от уже знакомого ощущения. Теплая волна, закручиваясь внизу живота, затапливала сознание, заставляла прижиматься к твердому мужскому телу, ища в нем опору и защиту от того неизвестного, что готово было поглотить и растворить без следа всю ее личность…

— Не останавливайся, — тихо шептал лорд Рэйтан. — Сожми сильнее, почувствуй свои желания и иди им навстречу. Да, вот так… — Довольно произнес он, когда с уст девушки сорвался первый протяжный стон.

Рани чувствовала, что пожар, загоревшийся в самых потаенных уголках тела, грозит лишить ее разума и попыталась остановиться, но невидимые ладони скользнули к самому средоточию пламени и сорвали остатки сопротивления и стыдливости. Всхлипнув, девушка сдалась и потерялась от множества сбивающих с ног ощущений. Она забыла, где и с кем находится, утеряла понятие времени, растворилась в умелых руках мужа, неподвижно стоящего за ее спиной и ни на минуту не прекращающего изощренную сладкую пытку. Герцог легко касался потаенных глубин ее естества, заставляя податливую плоть откликаться на его властные прикосновения.

Рани горела в урагане огненного удовольствия. Губы давно уже были закушены, в попытках сдержать срывающиеся хриплые стоны, на глазах показались слезы, руки вцепились в ладони стоящего позади супруга, а тело, не выдержав, взорвалось от последней, самой яркой вспышки.

— Умница, — тихо прошептал герцог, подхватывая девушку, и усаживаясь со своей ношей в стоящее неподалеку кресло. — Все хорошо, — приговаривал он, укрывая жену мягким, пушистым пледом.

Тихий вздох был ему ответом. Рани, доверчиво прижавшись к мужчине, пыталась найти ответ на вопрос, что с ней происходит каждый раз, когда герцог приглашает ее к себе, и почему тело так быстро предает свою хозяйку. Правда, все эти мысли совершенно не желали задерживаться в ее голове, медленно утекая и оставляя после себя странное безразличие. Она подумает об этом потом, не сегодня, не сейчас, когда так уютно лежать на руках у мужа и ни о чем не беспокоиться. И лишь спустя некоторое время, Рания испуганно встрепенулась. Что она делает?! Сама обнимает герцога, уткнувшись ему в грудь и бесстыдно прижавшись к мужу всем телом. Обнаженным телом!

— Тшш, все хорошо, — лорд Рэйтан крепче обнял жену и успокаивающе погладил ее по голове. — Полежи немного, а потом, я отнесу тебя в твои покои.

Но девушка уже пришла в себя и принялась выпутываться из удерживающих ее объятий.

— Да, миледи, покорной вы мне нравитесь гораздо больше, — философски заметил герцог, помогая жене встать на ноги. — Ну, что же, одевайтесь, и я отведу вас в кейдаз.

Лорд Рэйтан протянул Рании поднятое с пола платье и отвернулся, чтобы не смущать покрасневшую жену.

Девушка торопливо оделась и направилась к двери.

— Не так быстро, миледи. Я провожу вас, — остановил ее спокойный голос мужа. Лорд Рэйтан подошел к супруге и открыл перед ней дверь. — Прошу.

Рани поправила шераз и вышла из спальни, стараясь не обращать внимания на идущего следом герцога. Но, стоило только супругам покинуть покои, как темная тень молниеносно метнулась к герцогине. Мощная, гибкая кошка чуть не сбила Ранию с ног, норовя закинуть лапы ей на плечи.

— Нера, нельзя! — Крикнул лорд Аль-Шехар прыгающей вокруг Рании ренге, но кошка будто не слышала его. Она ластилась к девушке, стараясь облизать ее руки, и громко урчала.

— Ты скучала по мне? — Рани ласково погладила ренгу. — Я тоже рада тебя видеть.

Кошка согласно мяукнула и сверкнула желтыми глазами.

— Красавица, — девушка гладила ренгу, забыв и о застывшем рядом муже, и обо всем, пережитом в его спальне.

— Вижу, вы уже знакомы? — Задумчиво глядя на жену, спросил лорд Рэйтан.

— Да, как выяснилось, она тоже любит читать, — улыбнулась девушка, не переставая гладить черную шерсть пушистой красавицы. — Мы часто встречаемся в библиотеке.

— Странно, — удивился герцог. — Обычно, Нера никого к себе не подпускает.

— Ее зовут Нера? — Переспросила Рания, пытаясь вспомнить, где могла слышать это имя раньше. — Ну, вот, теперь мы точно знакомы, да, девочка?

Ренга что-то проурчала и ткнулась в ладонь герцогини — дескать, не отвлекайся!

— Ах ты, шалунья, — рассмеялась девушка, а герцог пораженно посмотрел на жену, понимая, что никогда еще не видел ее такой свободной и раскрепощенной. Мысль о том, что он сам что-то упускает, пытаясь навязать Рании суровые старинные правила и поставить ее в жесткие рамки, внезапно пришла ему на ум. Но тут же вспомнилась искренняя улыбка, предназначавшаяся не ему, и герцог стиснул зубы. Нет. Он не может. Он не хочет делиться тем, что должно принадлежать ему одному.

— Нера, отправляйся в комнату, — резко приказал он ренге. — Миледи, нам нужно идти, вам давно уже пора спать.

Лорд Рэйтан взял герцогиню под руку и направился к женской половине, а кошка осталась стоять, с тоской глядя вслед уходящей девушке. Она разрывалась между приказом любимого хозяина и желанием побежать за ласковой незнакомкой, буквально пропитавшейся запахом этого самого хозяина.

Чем дальше по коридору уходили супруги, тем тоскливее смотрела им вслед замершая на месте кошка. Ей очень хотелось оказаться сейчас рядом с двумя людьми, от которых исходило такое притягательное тепло. Застыв в тоскливом одиночестве, ренга обижено мяукнула. Бросили. И хозяин снова не придет ночевать в свою спальню, оставив любимицу в одиночестве. Развернувшись, Нера уныло побрела в опустевшую комнату.

А герцог довел жену до кейдаза и решительно вошел туда вместе с Ранией. Этой ночью, он не собирался оставлять жену. Нет. Еще немного, и все ее ночи будут принадлежать исключительно ему. Пора супруге привыкать к этой мысли. А уж потом… Лорд Рэйтан мечтательно улыбнулся. Он покажет своей жене, что удовольствие можно получить и другими способами. Представив, как Рани будет гореть в его объятиях, срывая голос от страсти и желания, мужчина едва не сбился с шага. Пожалуй, лучше пока об этом не думать, сегодня его выдержка и так подверглась серьезному испытанию. Решительно захлопнув за собой двери спальни, лорд Рэйтан придержал Ранию за руку.

— Вам еще что-то нужно, милорд? — Устало спросила девушка.

— Давайте, я помогу вам раздеться, — мягко ответил мужчина.

У Рани не было сил сопротивляться. Она чувствовала, как тяжелое безразличие наваливается на нее, грозя погрести под собой все тревоги прошедшего дня. Вязкая пелена сковывала волю, лишала свободы, отнимала воздух… Спать… Как хочется закрыть глаза и больше никогда не открывать их…

— Хашш! Рани, быстро выходи отсюда, — как сквозь сон, услышала она встревоженный голос мужа, но не могла понять, что случилось. — Ну, же, давай. Иди!

Девушка почувствовала, как герцог подтолкнул ее к двери и резко выругался, подхватывая на руки. Последнее, что она запомнила, это испуганные глаза супруга, и его губы, которые что-то говорили, даже кричали, но Рани уже ничего не слышала…

Выбежав из покоев, лорд Рэйтан опустил герцогиню в стоящее у стены кресло и тут же кинулся обратно.

Его взгляд лихорадочно метался по комнате. Где?! Где эта проклятая вещица? Он чувствовал расходящиеся по спальне волны смертельного заклятия и пытался найти эпицентр этой злой силы.

Несколько секунд ушли на то, чтобы собраться и сосредоточиться. Все внутри сжималось от страха, что он не успеет. Хашш! Да где же? Внутренним зрением лорд Рэйтан осматривал окружающую обстановку и пытался понять, откуда идет самый сильный импульс. Есть! Маленькая шкатулка на стоящем в углу столике была сплошь окутана темным облаком, расползающимся по комнате черными щупальцами. Древнее колдовство тянулось к двери, норовя обойти преграду и добраться до той, чью жизнь ему поручено было забрать. Мутные потоки клубились, скапливаясь у ненадежной преграды, и бились в поисках выхода.

Герцог мгновенно оказался рядом со шкатулкой и протянул руки над сгустком чужой злобы. Черный туман всколыхнулся, заметался, увеличился в размерах, но, подчиняясь власти лорда, неохотно потянулся под золоченую крышку. Время шло, облако постепенно уменьшалось, руки герцога дрожали от напряжения, а сам он становился все бледнее. Слишком мощным оказалось заклятие, слишком много жизненных сил забирало оно у лорда Аль-Шехара. Противостояние длилось, а зло и не думало сдаваться. Слова древнего заклинания, произносимые герцогом, сдерживали смертельное заклятие, но не могли уничтожить его полностью. Минуты бежали одна за другой, лорд слабел, и лишь огромное усилие воли не давало ему убрать руки, сдерживающие напор враждебной магии.

Рани. Он не может потерять ее!

При мысли о жене, внутри загорелось яростное пламя. Нет! Не отдаст! Герцог не чувствовал, как расправляются за спиной огромные темные крылья, он не видел, как меняется его лицо, не замечал покрывшихся тонкими золотистыми пластинками рук… Нет. Он ощущал прилив сил и небывалую легкость. Резко выкрикнув финальные слова заклинания, лорд Рэйтан повелительно взмахнул рукой и сделал последний, заключительный пасс, приказывая смертельному заклятию вернуться к тому, кто его наслал.

Словно испугавшись властной силы, темное облако уменьшилось, а потом, и вовсе исчезло, уползая под крышку шкатулки. Открыв обезвреженный ларец, лорд Рэйтан вытащил почерневшую и искореженную заколку — ту самую вещь, на которую и было наложено проклятие. Глаза герцога яростно блеснули. Корни чужой ненависти следовало искать в Иридостане — лишь в Цветочном переулке столицы продавали столь изысканные и дорогие украшения, отмеченные особым знаком — оттиском лилии. Ну, что же, да поможет Всеблагой тому, кто задумал причинить вред Рании. Заклятие, вернувшись к наславшему его, в течение нескольких дней заберет и молодость, и красоту и саму жизнь того, кто посмел воспользоваться столь страшной силой.

Завернув обгоревшую вещицу в платок, лорд Рэйтан стремительно вышел из комнаты.

— Рани, посмотри на меня, — герцогиня услышала тихий голос, зовущий ее по имени, и неохотно открыла глаза. В полутьме комнаты все расплывалось, и девушка никак не могла сосредоточиться и унять головокружение.

— Что со мной? — Тихо спросила она у склонившегося к ней супруга.

— Ничего страшного, — спокойно ответил герцог. — Видимо, небольшое переутомление. Поспишь, и все пройдет. А сейчас, давай, выпей вот это, — лорд Рэйтан протянул жене бокал с каким-то напитком, и Рани попробовала сделать глоток. Горький вкус питья заставил ее возмущенно посмотреть на мужа.

— Почему вы даете мне разведенную настойку лесторицы? Это же одно из самых сильнодействующих средств, применяемых при магическом истощении? — Требовательно спросила девушка.

— Все-то вы знаете, миледи, — грустно усмехнулся герцог. — Что ж, не буду скрывать, вы подверглись действию заклятия, пусть и слабого, но лучше уж перестраховаться и восполнить ваши силы.

— Кто-то хотел мне навредить? — Напряженно спросила девушка. — Здесь, в вашем замке? Интересно, кому же я так помешала?

— А вот это я постараюсь выяснить как можно скорее. Не волнуйтесь, миледи, злоумышленник обязательно понесет наказание, я вам обещаю, — серьезно посмотрел на жену лорд Рэйтан.

— Очень на это надеюсь, — пробормотала Рания, закрывая глаза. Помимо лесторицы, герцог добавил в питье усыпляющую настойку, и сейчас, герцогиня медленно, но верно, погружалась в сон.

Аккуратно укрыв жену, лорд Аль-Шехар прилег рядом и напряженно уставился в потолок. Предстояло проанализировать все случившееся и наметить план поиска врага, задумавшего лишить его супруги. И начинать нужно было с самого ближнего круга.

К утру, герцог уже знал, в каком направлении следует действовать, и, с первыми лучами рассвета, он покинул спальню супруги, чтобы приступить к выполнению своего плана.

А в это же время, в одном из самых богатых особняков столицы раздался душераздирающий крик. Молодая женщина в ужасе застыла напротив зеркала и не могла поверить своим глазам. От ее ослепительной красоты не осталось ни следа — бледная, иссохшая кожа, тусклые, словно припорошенные снегом волосы, ввалившиеся, слезящиеся глаза… Как?! Как с ней могло произойти подобное?

Трясущимися руками прикоснувшись к лицу, женщина убедилась, что это не мираж и не видение. Нет. Все происходит с ней наяву. Отчаянный стон вырвался из морщинистого рта, перерастая в дикий, протяжный вой. Жизнь, которую так любила эта несчастная, ускользала от нее с каждой минутой, оставляя от пышущей здоровьем женщины лишь сморщившуюся, сухую оболочку. Испуганные слуги жались по стенам, не решаясь подойти к раскачивающейся из стороны в сторону старухе и тихо шептали молитвы. Ужас, который внушала им изменившаяся внешность первой столичной красавицы, сковал всех присутствующих при этой страшной сцене. Люди отводили глаза, не в силах смотреть на то, что осталось от фаворитки герцога Эршейского, и втайне осеняли себя знаком орвуса, отгоняющим злую силу. За одну ночь, молодая женщина постарела на десятки лет, превратившись в высохшую мумию, и никто не мог понять почему.

И лишь сама Ирмина Вар-Араис догадывалась, что зло, которое должно было поразить ее соперницу, вернулось к ней и теперь вытягивает последние силы из своей невольной жертвы. Неистовая ненависть затопила сердце молодой женщины. Почему и здесь эта выскочка сумела обойти ее? Почему все так обернулось? Увы. Никто не мог ответить Ирмине на этот вопрос. Единственный человек, который был в состоянии сделать это, находился сейчас далеко, в отдаленном Эршейском герцогстве, и заботило его отнюдь не бедственное положение несчастной наложницы.

Лорд Рэйтан, чуть свет, собрал в кейдазе всех служанок герцогини и устроил им допрос, а после, заявился в покои своего друга и бесцеремонно поднял его с постели.

— Рэй, что случилось? — Недовольно поинтересовался лорд Сериндар, морщась от яркого света.

— Как давно ты был в моем столичном особняке? — Невозмутимо поинтересовался у него лорд Рэйтан.

— Да, буквально, перед тем, как отправиться в Эршею, а что? — Герцог Версский недоумевающе смотрел на друга. Ледяное спокойствие Аль-Шехара не предвещало ничего хорошего, — Рэй, не темни, что происходит?

— Ты виделся с Ирминой? — Размеренно спросил лорд Рэйтан.

— Да, мы перекинулись парой фраз, — ответил лорд Сериндар. — Она еще посетовала, что совсем тебя не видит.

— Ты навещал ее один? — Последовал следующий вопрос.

— Рэй, что за допрос? Ты можешь толком сказать, чего добиваешься? — Вспылил лорд Аль-Шадар. Мужчина пытался собраться, но это ему не удавалось, и он никак не мог понять, чего добивается друг своими дурацкими вопросами.

— Хочу понять, каким образом в мой дом попала вот эта презанятнейшая вещица, — усмехнулся лорд Рэйтан, доставая из кармана обернутую в платок заколку.

— Что это? — Лорд Сериндар удивленно уставился на почерневший зажим для волос.

— А вот, взгляни поближе, — хозяин замка протянул другу то, что осталось от некогда прекрасного ювелирного изделия.

— Ничего себе! — Присвистнул лорд Сериндар. Остатки сна мигом слетели с посерьезневшего мужчины. Он сел ровнее и пристально посмотрел на приятеля. — Я правильно понял?..

Герцог Эршейский кивнул и посвятил Индара в странные события минувшей ночи, едва не стоившие герцогине жизни.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — Пристально посмотрел на друга лорд Аль-Шадар.

— Именно.

— Рамир! — Громко позвал лорд Сериндар своего слугу.

— Слушаю, Ваша светлость, — на пороге комнаты возник миловидный, улыбчивый юноша.

— Что тебе поручила сделать миресса Ирмина перед отъездом из столицы? — Строго спросил герцог Эршейский.

— Ничего, милорд, — удивленно ответил слуга.

— А если хорошо подумать? Тебе знаком этот предмет? — Лорд Рэйтан протянул молодому человеку черную, изломанную заколку, пристально наблюдая за его лицом.

Испуганный юноша поначалу пытался отнекиваться, но, не выдержав жестких вопросов герцога Эршейского, подкрепленных суровым взглядом, расплакался и рассказал все, что знал.

Оказалось, что Рамир давно и безнадежно влюблен в мирессу Ирмину. Разумеется, он ни на что не рассчитывал, радуясь самой возможности хоть изредка, во время кратких визитов хозяина в дом друга, любоваться своим «божеством», но, в один из последних визитов в особняк лорда Аль-Шехара, ему улыбнулась удача — миресса Ирмина сама заговорила с молодым человеком и попросила об одолжении. Разумеется, влюбленный юноша готов был на все, ради прекрасной госпожи и, не раздумывая согласился. Тем более что прекрасная леди была так мила и ласкова с ним…

Рамир выполнил ее просьбу и умудрился передать якобы утерянную леди Ранией заколку одной из служанок миледи. Он все сделал так, как приказала миресса Ирмина. Специально дождался дня, накануне затмения Тариссы, и лишь тогда передал сверкающую драгоценными камнями побрякушку приятной девушке из постоянного окружения герцогини. Молодой человек уверил прислужницу, что герцогиня обронила эту вещицу во время прогулки, а ему просто посчастливилось заметить потерю вовремя. Тара, — а это именно она общалась с милым юношей, — с радостью поблагодарила Рамира и спокойно положила изящный зажим для волос в ларец с драгоценными мелочами, никому не сказав об этом и не придав большого значения случившемуся. Мало ли у госпожи всяких украшений? Всех и не упомнишь! Так и оказалась проклятая заколка среди других безделушек, хранящихся в красивой резной шкатулке. А уже следующей ночью, она должна была начать свое смертоносное действие, и если бы герцог не зашел вместе с женой в ее спальню, герцогиня тихо угасла бы от неизвестной болезни всего за несколько дней. Проклятие, примененное неизвестным магом по просьбе Ирмины, имело необратимый, направленный эффект, и ничто не могло спасти человека, попавшего под его воздействие. Герцог до сих пор не мог поверить, что ему удалось нейтрализовать столь сильное заклятие. Смутные воспоминания о проявившейся сущности тонули в том страхе, который он испытывал, понимая, что не справляется. Сейчас, анализируя произошедшее, герцог впервые возблагодарил предков за оставленную в наследство проклятую кровь. Если бы не она… Страшно представить, что ждало его супругу! И каково было бы самому герцогу, не сумевшему уберечь жену от чужой злобы. Нет. Он пытался. Даже ритуал провел. Знал ведь, что нельзя оставлять герцогиню без защиты, вот и принял меры. Ну, подумаешь, добавил к основному заклинанию еще и пару заклятий подчинения и покорности, да только, девушке и тут удалось его удивить — она умудрилась развеять мощную защиту всего за пару недель. Лорд Рэйтан усмехнулся. С Ранией все идет не так, как положено. Интересно, какие еще сюрпризы способны преподнести ее магия и ее характер?

Герцог вспомнил, с какой гордостью супруга бросала ему в лицо обвинения. Пленница… Ишь, ты… Додумалась. Нет, все-таки нужно наведаться в Тарсу, остальные дела подождут. Если он хочет понять свою жену, нужно поближе познакомиться с ее родиной и теми людьми, которых она однажды назвала близкими. Решено. Как только Рания проснется, и он уверится в ее хорошем самочувствии, можно будет отправляться в столицу, а там и в знаменитую некогда Тарсийскую долину.

— Рани, — девушка открыла глаза и недоуменно посмотрела на склонившегося к ней супруга. Странно, герцог выглядел обеспокоенным, но, стоило ему только заметить, что жена проснулась, как его лицо тут же приняло обычное невозмутимое выражение.

— Милорд, — тихо произнесла герцогиня.

— Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Слабость или головокружение? — Требовательно спрашивал мужчина, прикоснувшись рукой к ее лбу. — Подняться сможешь?

— Да, милорд, не беспокойтесь, со мной все в порядке, — ответила Рания и попыталась сесть на постели.

— Осторожно, — лорд Рэйтан аккуратно подхватил жену и подсунул ей под спину подушку. — Не торопись.

— Что произошло вчера ночью? — Девушка внимательно смотрела на мужа. — Вы нашли того, кто хотел мне навредить?

— Не переживай, это была всего лишь глупая шутка, — отмахнулся герцог. — Простое недоразумение.

— Недоразумение? — Усмехнулась герцогиня. — И именно поэтому вы заставили меня выпить сильнейшее лекарство от магического истощения?

— Ну, лучше перестраховаться, на всякий случай, — уголки красивых губ дрогнули в улыбке, и герцог осторожно отвел тонкую прядку со лба жены. — Тогда я еще не был уверен, что это не серьезно.

— А сейчас вы уверены? — Рани пристально смотрела на сидящего рядом с ней мужчину. Гордый профиль, властный взгляд, чуть прищуренные глаза, скрывающие истинные мысли лорда… Герцогиня поймала себя на мысли, что любуется мужем. Хорош! Она вспомнила, как прижималась к супругу прошлой ночью, как неистово горела в его колдовских ласках и почувствовала, как тягучее пламя вновь загорается в ее крови, сбивая дыхание, подавляя волю, заставляя желать погружения во вчерашнее безумие.

Рани смотрела на крепкую руку мужа, с ярким узором тейра, и вспоминала, как стонала и теряла себя от страсти в призрачных объятиях и жарких прикосновениях его, или не совсем его ладоней.

Она до сих пор не могла понять, как лорд Рэйтан умудрился не нарушить слово, и, в то же время, так виртуозно разжечь ее страсть своими невидимыми, но столь осязаемыми ласками.

— Рани, доверься мне, — серьезно посмотрел на нее мужчина. — Тебе ничто не угрожает. Я прошу, не противься моей защите, не пытайся скинуть те узы, которые ты чувствуешь. Они не причинят тебе вреда, но смогут защитить от любого, даже самого сильного проклятия. Мне нужно уехать на несколько дней, и я хочу быть уверен, что с тобой ничего не случится, за время моего отсутствия.

— А так ли обязательно было добавлять к этой защите еще и подавление моей воли? — Остро взглянула на герцога девушка, но тут же прикрыла глаза ресницами и мягко улыбнулась супругу, словно извиняясь за свою дерзость.

Лорд Рэйтан вспыхнул мгновенно. То, что жена посмела прямо высказать свои подозрения… Никогда еще он не испытывал такой смеси чувств. Гнев, стыд, удивление, беспокойство проснувшейся сущности — все это мгновенно ударило в голову, и герцог не сдержался. Он не понимал, почему жене удается так задеть его своими словами, но не мог позволить ей и дальше высказываться в столь непочтительном тоне.

— А вот это, миледи, уже не ваше дело. Будьте добры выполнять то, что вам сказано, — одним гибким движением поднявшись с постели жены, мужчина выпрямился и окинул супругу суровым взглядом. — И не забывайтесь, Рания. Никто не давал вам права так разговаривать со мной.

— Милорд, неужели нельзя хотя бы попытаться понять друг друга? — Герцогиня протянула к мужу руку, словно надеясь на его благоразумие, но лорд Аль-Шехар не отреагировал на этот жест.

— Надеюсь, по приезду, я найду вас в добром здравии, миледи, — холодно ответил он и вышел из комнаты жены.

Возвращаясь в свой кабинет, герцог пытался понять, что с ним происходит. То, что в последнее время его все чаще накрывают неконтролируемые приступы ярости, пугало мужчину. Он начинал понимать, что очень недалек тот день, когда он не сможет сдержаться и причинит вред своей супруге. Призрак давней истории вновь явственно предстал перед глазами лорда. Нет. Надо что-то менять. Он не должен идти на поводу у проклятия. Он не хочет превращаться в монстра!

Глубоко вздохнув, лорд Аль-Шехар постарался прогнать навязчивые видения и открыл двери своих покоев.

Хмуро кивнув слуге и небрежно погладив развалившуюся на диване ренгу, герцог принялся просматривать документы, отбирая те, что пригодятся ему в столице, и, складывая в стол те, что не требовали немедленного изучения.

— Милорд, я могу войти? — Амар осторожно приоткрыл дверь кабинета.

— Входи, — бросил герцог, не отрываясь от своего занятия.

— Будут какие-то особые указания на время вашего отсутствия? — Негромко спросил управляющий.

— Постарайся не допускать во дворец посторонних. Все дела решай в городской конторе, — отрывисто ответил лорд Рэйтан. — И присмотри за герцогиней. Если она почувствует себя плохо, или ты заметишь что-то необычное — тут же сообщай мне, в любое время дня или ночи.

— Как прикажете, господин, — склонил голову Амар.

— Не знаю, когда вернусь, поэтому все вопросы по порту решай сам. Через неделю должен прийти груз из Актании, обязательно проверь его на магическую составляющую, чтобы не было неприятных сюрпризов. И договорись насчет перевозок ирмия. Сейчас самое время закупить побольше этого камня, пока торнцы цены не подняли.

— Будет сделано, милорд.

— Все, Амар, иди.

— Пусть Всеблагой хранит вас, господин, — поклонился управляющий, покидая кабинет.

Лорд Аль-Шехар задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь и постарался унять шевельнувшееся беспокойство. Все будет хорошо. Обязательно.

А два часа спустя, в сопровождении друга и его слуги, герцог отбыл порталом в столицу.

Столичный особняк встретил хозяина пугающей тишиной. Не было слышно ни звуков шагов, ни беготни прислуги, ни хлопанья дверей. Дом как будто вымер. Удивленный герцог негромко позвал дворецкого. Лишь спустя несколько минут, старый Адьяр появился в просторном холле особняка.

— Ваша светлость, — растерянно уставился он на лорда Рэйтана и вдруг разразился бессвязными причитаниями:

— Господин, вы вернулись… А мы… А у нас… Ой, горе-то какое…

— Адьяр, что происходит? Доложи, как положено, — сердито прервал его стенания лорд Аль-Шехар.

— Ох, Ваша светлость… Миресса Ирмина…

— Где она? — Негромко спросил герцог, уже догадываясь, что ему предстоит увидеть.

— Заперлась в своей спальне и никого не впускает, — всхлипнув, пролепетал пожилой мужчина. Он никак не мог взять себя в руки. Потрясения прошедшей ночи слишком сильно сказались на невозмутимом, обычно, дворецком, и он не сумел совладать с собственными чувствами.

— Индар, подожди меня в гостиной. С Рамира глаз не спускай, — распорядился лорд Рэйтан и направился к покоям своей любовницы.

Двери спальни были закрыты, но это не остановило хозяина особняка. Короткий пасс рукой — и замок коротко щелкнул, пропуская мужчину в темную, душную комнату. Плотно задернутые гардины надежно сохраняли в спальне густой полумрак, и лорд Рэйтан коротко выругался, споткнувшись о невысокий пуфик. «Хашш! Чтоб тебя…» Перейдя на внутреннее зрение, герцог благополучно добрался до окна и раздвинул тяжелые бархатные портьеры. Яркие лучи цируса радостно хлынули сквозь ажурные створки, заливая комнату ослепительным светом, и мужчина быстро огляделся. Огромная кровать с позолоченными столбиками, удобные мягкие кресла, пушистые шкуры на полу, старинное зеркало в резной раме, многочисленные украшения в открытых ларцах… Но где же сама хозяйка этой комнаты? Ответа не пришлось долго ждать. В одном из кресел слабо шелохнулась куча тряпья, и из-под нее раздался тихий, надтреснутый голос:

— Милорд, пожалуйста, не надо света.

— Он тебе мешает? — Спокойно спросил лорд Рэйтан.

— Я не хочу, чтобы вы видели меня такой… Лучше умереть…

— Ты и так умрешь, Ирмина, — грустно заметил герцог. — Скажи, чего тебе не хватало? Зачем понадобилось убивать мою жену?

— Она умерла? — Недоверчивая радость, проскользнувшая в хриплом, глухом голосе была слишком явной.

— Нет, — покачал головой мужчина. — Но я хочу знать, что заставило тебя желать ей смерти.

— Она посмела отнять у меня вас. Каждую минуту, что вы были со мной, вы думали о ней. И свою любовь вы берегли только для нее, — с надрывом ответила Ирмина.

— Любовь? — Задумчиво переспросил лорд Рэйтан. — Что есть любовь? Мердан и Лаура, Сариб и Маджина… Из века в век их имена произносят с благоговением и трепетом, уверяя, что эти влюбленные достигли своего счастья. Как глупо… — Герцог криво улыбнулся. — Ведь это ложь. Всего лишь обычная, красивая ложь. И только вы, женщины, способны упиваться подобными мечтами. На самом деле, все в нашей жизни гораздо проще и прозаичнее. Есть страсть, вожделение, желание обладать, а все остальное — глупые сказки для тех, кто в них верит.

— Вы ошибаетесь, милорд… Однажды вы еще поймете, как заблуждались, — хрипло прокаркала женщина. — Я любила и люблю вас… И мне больно, что вы променяли меня на какую-то чужестранку… Чем она лучше? — Ирмина закашлялась, прикрывая рукой провал страшного, морщинистого рта. — Ах, как же это больно… Вы не верите… Зря. Знайте, милорд, однажды, любовь настигнет и вас, только не будет ли слишком поздно?

— Не говори глупостей, — устало ответил мужчина. — Хотя… Ты знаешь, что умрешь сегодня ночью?

— Так быстро… — Прошептала женщина.

— Увы. Никто не в силах помочь, заклятие слишком сильное, — бесстрастно произнес герцог, но сердце его невольно дрогнуло. Странная жалость, шевельнувшаяся внутри, переборола ту ярость, которую он испытывал по отношению к несостоявшейся убийце. — Быть может, у тебя есть какая-то просьба, или последнее желание?

— Я бы хотела… Вы можете побыть со мной до тех пор, пока…

— Хорошо, — тихо ответил лорд Рэйтан. — Хоть ты и не заслуживаешь этого, но я буду рядом.

«Какая злая ирония судьбы, — думал он позже, глядя на обтянутый кожей скелет, бывший когда-то красивой, полной жизни и огня женщиной. — Такая нелепая смерть в самом расцвете сил! И я, отчасти, виновник этого. Какой трагический конец яркой и талантливой девушки…»

До самого последнего часа Ирмины, герцог пробыл в комнате своей любовницы и фаворитки, лишь однажды отлучившись для того, чтобы попрощаться с другом и отдать необходимые распоряжения слугам. Все остальное время он провел рядом с женщиной, с которой разделил множество восхитительных ночей, что-то тихо рассказывая ей, или молча держа ее за руку… Сожалел ли он о том, что все так вышло? Да, безусловно. Ему было жаль глупую, запутавшуюся наложницу, не сумевшую совладать со своими чувствами и переступившую черту, за которой уже нет прощения. И, в то же время, при одной только мысли о том, что могла пострадать его Рани, хотелось собственноручно свернуть умирающей любовнице шею. Раздираемый столь противоречивыми чувствами, внешне абсолютно невозмутимый лорд Рэйтан ждал неизбежного скорого конца своей фаворитки. Дыхание женщины становилось все слабее, речь — бессвязнее, а рука, которую держал в своих ладонях лорд Аль-Шехар, все холоднее…

Ирмина успела поведать герцогу о том, кто наложил столь сильное проклятие на драгоценную заколку, но она так и не смогла понять, почему умирает такой страшной смертью. Ведь, по словам помогавшего ей темного мага, соперница должна была тихо угаснуть от непонятной болезни, не вызвав никаких подозрений в магической природе этого недуга. А вышло все по-другому — умирает, как раз-таки, сама виновница всего произошедшего. И вовсе не легко и безболезненно, как было обещано. Нет. Проклятие вернулось к ней, сжигая дотла, забирая ее красоту и молодость, выпивая силы, уродуя страшным оскалом и лишая разума. Такова была цена ненависти. И несчастной пришлось заплатить ее сполна…

Под утро, мятежный дух Ирмины Вар-Араис покинул эту бренную землю, чтобы найти покой в садах Всеблагого. Или… Хотя, кто знает, куда попала душа своенравной любовницы герцога Эршейского?

Глава 13

Проливной дождь все не заканчивался. Стоило герцогу въехать в Равению, как ему показалось, что он попал в другую реальность. Низкие тучи, сырой воздух, хмурые лица… Да, еще и зарядивший ливень вымочил насквозь его легкий камзол, и мужчине пришлось остановиться в первой попавшейся гостинице, в надежде переждать непогоду. Однако его чаяниям не суждено было сбыться. Хмурый малый, стоящий за стойкой, неохотно предупредил постояльца, что скверная погода продержится еще несколько дней, и герцог задумчиво уставился в мутное окно, пытаясь понять, стоит ли дожидаться утра, или лучше сразу пуститься в путь. Да, совсем не так представлял лорд Аль-Шехар путешествие в Тарсу! Он отвел себе на дорогу два дня, а сейчас, с раздражением смотрел на зарядивший унылый дождь и понимал, что по раскисшему тракту и за трое суток не доберется до замка. Надо же было так попасть! Ирг бы побрал эти дикие земли! Даже магия здесь жила своей особой, не подчиняющейся никаким законам жизнью. По всей Равении магические потоки были столь нестабильны, что никто не рисковал строить порталы и использовать сложные заклинания, опасаясь неожиданных сюрпризов. После нескольких несчастных случаев, произошедших с самоуверенными иринейскими магами, Хариндер издал указ, запрещающий использовать магию на территории Равении, и теперь, попадающим в эту часть империи путешественникам приходилось на себе испытывать все прелести жизни лишенцев.

Вот и герцогу, после краткого отдыха на постоялом дворе, пришлось плестись под низкими тучами по разбитым дорогам, поминая недобрым словом и злопамятного императора, оставившего Равению без помощи, для назидания и устрашения свободолюбивых вассалов, и ленивых равенийцев, не удосужившихся привести в порядок свою истерзанную родину. Лорд Рэйтан задумчиво смотрел на незасеянные поля, на покосившиеся домишки крестьян, на покинутые селения… Странно, что в отчетах об этом не было ни слова. Чем дальше от границы отъезжал герцог, тем мрачнее становился его взгляд. Разруха, царившая вокруг, вызывала неприятные мысли. Неужели, и в Тарсе его ждет подобное запустение?

Знаменитая долина встретила своего нового хозяина неприветливо. Выжженные виноградники, скудные посевы, покосившиеся развалюхи, с заколоченными окнами…

Лорд Рэйтан недоуменно оглядывался. Он и представить не мог, что в двух сутках пути от бывшей иринейской границы увидит подобное. Безлюдные земли, брошенные деревни, разбитые дороги… Запустение и безмолвие поглотили бывшее равенийское королевство. С трудом отыскав родовой замок Эль-Адасов, лорд Аль-Шехар потрясенно замер. Это и есть знаменитый Ирьяс?!

Дворец, который он помнил белоснежным и гордо парящим на фоне уходящих вдаль виноградников, предстал перед ним израненным, разбитым и сломленным. Черепица на крыше провалилась, башенные окна зияли пустыми провалами, каменная кладка местами раскрошилась и грозила рассыпаться…

Оглядев унылую картину, герцог решительно тронул коня. В голове настойчиво крутились неприятные мысли обо всем увиденном по дороге к Тарсе, и настроение лорда Рэйтана падало все ниже. Да, не так, вовсе не так виделась ему жизнь послевоенной Равении. А еще, этот постоянный дождь! За двое суток пути герцог успел не раз помянуть ирга и вспомнить самые изощренные ругательства, объезжая многочисленные ямы и колдобины, заполненные водой. Миновав ржавые, едва держащиеся на погнутых петлях ворота, мужчина въехал во двор некогда красивейшего замка Равении. Разбитые крепостные стены, заколоченные окна первого этажа, обшарпанные двери — следы былой войны приковывали взгляд лорда, невольно пробуждая воспоминания о долгих годах противостояния с гордым и непримиримым противником. Лорд Рэйтан поморщился. В тех картинах, которые память услужливо разворачивала перед ним, было много крови, насилия и боли, и впервые, герцог увидел изнанку той политики, которую сам же и претворял в жизнь. Обычное равнодушие трещало по швам, и он не мог спрятаться за привычными рассуждениями о пользе империи.

Мужчина внимательно оглядел покореженную брусчатку, полуразрушенные здания конюшен, заколоченные досками окна. Печальная картина… В душе лорда Рэйтана шевельнулось незнакомое чувство. Жалость? Стыд? Или что-то другое? Нахмурившись, герцог постарался отогнать все непонятные эмоции и спешился у парадной лестницы. «Стой здесь» — тихо приказал он своему коню и двинулся вверх по выщербленным ступеням, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство, поселившееся в душе. Какая-то непонятная тоска окутывала лорда, проникая внутрь и сворачиваясь вязким, тягучим клубком, заставляя настороженно оглядываться вокруг и поглубже натягивать шляпу. Казалось, чьи-то невидимые глаза следят за одиноким путником, а на пустых постаментах, уныло расположившихся вдоль мраморной лестницы, возникают фантомы давно разрушенных статуй.

Усилившийся дождь заставил герцога поторопиться, и вскоре, громкий стук в закрытые парадные двери гулким эхом прокатился по пустынному двору. Тишина, последовавшая за этим, показалась лорду Рэйтану оглушительной. Некоторое время ничего не происходило, а затем, одна из створок медленно приоткрылась, и наружу выглянул худой, как палка, старик.

— Вам кого? — Подслеповато щурясь, прохрипел он.

— Я — хозяин этих земель, герцог Эршейский, открывайте, — внушительно произнес лорд Аль-Шехар.

Испуганно охая, старик юркнул обратно и, спустя несколько минут, заскрипевшие двери медленно распахнулись перед новым владельцем. Внутри замка царила неприятная полутьма. Покосившись на вытянувшегося перед ним слугу, лорд Рэйтан замешкался у входа. Беспокойство, поселившееся внутри, заставляло мужчину нервничать и недоверчиво оглядываться.

«Да, что со мной? — Удивленно подумал герцог. — Волнуюсь, как перед боем!»

Отринув все сомнения, лорд Рэйтан решительно выпрямился и шагнул через порог, но тут же невольно остановился, наткнувшись взглядом на странную горстку тощих оборванцев, столпившихся у входа. С худых, изможденных лиц на герцога смотрели настороженные глаза, а немой вопрос, застывший в них, казалось, явственно звучал вслух. Не нужно было обладать особыми способностями, чтобы понять, что всех этих людей интересует одно — с чем приехал новый хозяин и какие перемены ждут их впереди? Герцог внимательно оглядел присутствующих и заметил, как угрюмо опустили глаза хмурые мужчины и испуганно сжались женщины.

Одна из служанок — грузная, пожилая, с тяжелым, отечным телом, — неуверенно вышла вперед и низко поклонилась лорду Рэйтану.

— Добро пожаловать в Ирьяс, Ваша светлость, — напевно произнесла она.

Герцог кивнул и еще раз внимательно осмотрел собравшихся. Люди смиренно склонили головы, но лорд успел заметить недоверие и горечь, скопившуюся в их взглядах. Что же, ничего другого он уже и не ожидал. После всего увиденного, странно было бы надеяться на радушный прием.

— Как вы, наверное, уже поняли, я являюсь новым владельцем Тарсийского герцогства, — неторопливо рассматривая стоящих перед ним людей, спокойно произнес лорд Рэйтан. — Поэтому, отныне, все, что происходит в замке и его окрестностях, касается меня напрямую, и будет решаться через моего управляющего. Чуть позже, я ознакомлюсь со всем документами и решу, что делать дальше, а сейчас, мне хотелось бы немного отдохнуть с дороги.

Люди недоверчиво смотрели на своего нового хозяина, не торопясь высказывать верноподданические чувства. «Кто его знает, этого лорда — казалось, было написано на их мрачных лицах. — Как еще все обернется? Хотя, деньги, которые он дал, оказались весьма кстати, да и госпожа ничего плохого о своем муже не писала. Может, и обойдется все?»

Очнувшись, вперед вышел тот самый старик, который первым встретил герцога.

— Прошу, Ваша светлость, пожалуйте за мной, — засуетился он. — Я провожу вас.

Сняв, со стены, тускло горящий факел, слуга поклонился лорду, приглашая его следовать за собой, и направился к виднеющейся в дальнем конце холла лестнице.

Лорд Рэйтан окинул взглядом пустынный, полутемный зал, обшарпанные стены, выбоины на мраморном полу. Да, не таким он помнил этот дворец. От былой красоты и богатства Ирьяса не осталось ни следа. Герцог взглянул на неподвижно стоящих людей и отвел глаза. Ему невольно вспомнилась первая встреча с Рани. Было что-то общее между изможденными лицами встретившей его челяди и той девушкой, которую ему пришлось подхватить на руки в императорском дворце, а после, назвать своей супругой. Всех обитателей Ирьяса роднило общее выражение голода и безнадежности, въевшееся, казалось, в саму их сущность.

Герцог неторопливо передвигался вслед за своим провожатым по темным коридорам и поражался бедности и запустению замка. Минуя многочисленные запертые двери, лорд Аль-Шехар размышлял обо всем, увиденном по пути в Тарсу. Что-то не складывалось в привычной картине мира, заставляя герцога мучительно размышлять над тем, а знает ли император, в каких условиях живет побежденный народ Равении. Задумавшись, мужчина незаметно отстал, но, очнувшись, прибавил шаг и нагнал идущего впереди слугу.

Странный, худой старик, неловко подволакивая ногу, неразборчиво бормотал что-то себе под нос, не замечая идущего следом лорда. Прислушавшись внимательнее, лорд Рэйтан разобрал отрывистые фразы.

— Ох, не ждали-то… Муж нашей девочки приехал! Голубка наша выросла, замужем вот… А я ж ее малесенькой помню, махонькой такой… Все, бывало, смеется и обнимает меня… Эрнан, говорит, ты самый лучший! Ишь, как время летит… Выросла красавица наша… Замуж вышла…

Старик беззубо шамкал, а герцог погружался в неприятные думы. Это что же получается? Вот именно этому старику Эрнану Рания и высылала деньги?! Но что можно было сделать на те жалкие крохи, которые он ей выделял? Здесь нужны огромные вложения, десятки рабочих, техника и магия!

— Пожалуйте, Ваша светлость, — слуга распахнул перед герцогом дверь и пропустил его в мрачную, темную комнату. Затеплив маленький фитилек в масляном светильнике, старик оглядел скудную обстановку и с гордостью посмотрел на нового хозяина замка.

— Вот, милорд. Это покои вашей супруги. Думаю, вам здесь понравится. Конечно, не то, что раньше, но мы для нашей девочки постарались, чтобы все у нее было, как полагается, — торжественно заверил старик.

Герцог недоуменно окинул взглядом полупустую спальню и отпустил слугу, велев принести ужин и все отчеты по доходам и налогам за последние три года.

Ночью, ворочаясь без сна в холодной постели, лорд Рэйтан пытался заглушить угрызения совести. Открывшаяся перед ним картина удручала. Просмотренные бумаги приводили в ужас. Сумма налогов, взимаемая с Тарсийского герцогства, была огромной даже по меркам Иринеи. Неудивительно, что край пришел в полное запустение — в течение нескольких лет его просто планомерно уничтожали.

Как лорд-канцлер, герцог хорошо разбирался в экономике империи и понимал, что сумма сборов была явно завышена. И это неприятное открытие вовсе не обрадовало мужчину. Пользуясь отдаленностью Тарсы, кто-то очень хорошо нагревал руки на разорении края, а в Иридостане даже не подозревали обо всем происходящем. Ну, ничего… Он обязательно разберется с этой проблемой и найдет того, в чьих карманах оседают деньги герцогства.

Сон, сморивший уставшего мужчину, не был спокойным и глубоким. Лорда Рэйтана так и не отпустило тревожное чувство, закравшееся в душу при подъезде к Тарсе, и сейчас, в забытьи, герцог вновь видел разбитые дороги, опустевшие селения, выжженные виноградники… А под утро, он погрузился в явственный и до боли реалистичный кошмар.

Лорд Рэйтан очутился в древнем святилище герцогов Эршейских. Темные своды, жертвенный камень, пылающий огнем алтарь… Мужчина в недоумении огляделся, не понимая, что он делает в старом замковом капище. Неужели, пришло его время? Каждый потомок Аль-Шехаров знал, что всего несколько раз ему предстоит спуститься вглубь священной горы — сразу после рождения, во время обряда единения душ, в дни особых прошений и перед отходом в обители Всеблагого. Нет, были еще пара моментов, но сейчас не о них… Этот порядок свято соблюдался всеми Эршейскими. Даже если отпрыск могучего рода умирал в чужой земле, его прах доставляли в земли предков, не жалея никаких усилий и средств.

Лорд Рэйтан окинул взглядом пещеру, пытаясь понять, что происходит, но шевельнувшийся внутри страх не давал сосредоточиться, сбивая дыхание и наполняя душу паникой. Мертвенная тишина, царившая вокруг, словно вязкий туман, окружала, лишала рассудка, захватывала в свой плен и медленно забирала жизнь. Герцог положил руку на рукоятку кинжала и замер на месте. Ледяной страх тонкой струйкой просачивался в его душу, заставляя мужчину нервно оглядываться и ждать какого-то подвоха. Время шло, но ничего не происходило. А потом, в одно мгновение, все изменилось. Алтарь, стены пещеры, темные своды… Казалось, святилище ожило, наполняясь страшной, зловещей силой. Лорд Аль-Шехар увидел, как в воздухе, одна за другой, появляются призрачные буквы, складываясь в целые фразы. Затейливая древнеиринейская вязь проплывала перед лицом мужчины, заставляя вчитываться в слова старинных заклинаний, тишина взорвалась тысячами голосов, на все лады произносящих неизвестные заклятия, гул, раздавшийся от алтаря, становился громче, отталкиваясь от стен неприятным эхом и заполняя все пространство пещеры. Герцог поморщился и отступил на шаг назад. Неприятное, давящее чувство никуда не пропало, становясь все сильнее с каждой минутой.

Взгляд, брошенный лордом на центр древнего капища, зацепился за какое-то странное несоответствие. Огонь. Он стал другим. Пламя, высоким столбом вздымающееся к закопченным стенам, привлекло внимание герцога своим неестественно белым цветом. Оно казалось живым и зловещим, притягивая, игриво выгибаясь огненными языками, дразня и нежно уговаривая подойти поближе. Лорд Рэйтан, поддавшись магии огня, сделал несколько шагов к алтарю и в удивлении остановился. В центре горящего круга, на жертвенном камне, виднелась фигура красивой обнаженной девушки.

Светлые распущенные волосы, нежная белая кожа, яркие соски, закушенные в страхе губы — Рани. Герцог рванулся к ней, влекомый неведомой силой, не глядя преодолел огненную завесу и протянул руки, собираясь подхватить жену и вынести ее из этого жаркого пламени, но споткнулся, наткнувшись на взгляд герцогини.

— Нет, — услышал он испуганный шепот. — Нет, пожалуйста, не прикасайся ко мне, не подходи!

Герцог неверяще смотрел на супругу, а та в ужасе отодвигалась от него, не позволяя притронуться к своему телу.

— Рани, — умоляюще произнес лорд Рэйтан.

— Нет, — плещущийся в синих глазах страх перерастал в панику, пробуждая в мужчине древнюю, проклятую силу. Не устояв перед искушением, лорд Рэйтан сделал последний шаг, приближающий его к жертве, и пропал — герцог коснулся желанного тела, склонился к губам жены и впился в них голодным, жадным поцелуем. Как же давно он мечтал об этом! Нежные уста силились что-то сказать, но мужчина не слышал. Он преодолел слабое сопротивление Рании, поглощая без остатка ее дыхание, ее нежелание близости, и, казалось, саму жизнь… Отстранившись на секунду от невыносимо сладких губ герцогини, лорд Рэйтан пораженно замер, глядя на свои изменившиеся руки, впившиеся в упоительную плоть девушки и разрывающие тонкие покровы, в надежде добраться до упрямого, несговорчивого сердца. Как?! Что происходит? О, боги… Он не мог!

Кровь… Море крови… И голодный зверь, сорвавшийся с привязи, прорвавший жесткий самоконтроль хозяина, взявший верх в схватке человека и монстра.

— Нет, — потрясенно пробормотал мужчина. — Нет… Не может быть… Я не мог… Я не чудовище… Я — не он! Рани! Рани… — Тоскливый вой раздался под мрачными сводами святилища, заставляя содрогаться древние, много повидавшие стены, сливаясь с торжествующим ревом жертвенного пламени, принявшего свою добычу.

— А ты надеялся перехитрить меня? — Раздался властный, ликующий голос. — Нет, Рэйтан. Ты такое же чудовище, как и большинство твоих предков!

— Предков… предков… — Издевательски повторило услужливое эхо, теряясь в темных сводах пещеры.

— Ты лжешь! — Герцог прижал к себе бездыханное тело жены, поднимая его с обагренного кровью камня. — Я не такой, как мой прадед. Не такой…

— Не такой… — Шептал проснувшийся мужчина, пытаясь унять сбившееся дыхание, — не такой… — Потерянно повторял он, вытирая липкую испарину, выступившую на лбу.

Дойдя до умывальни, герцог облился холодной водой и постарался прогнать остатки разъедающего душу страха. Он не лорд Арвидар. Он не допустит подобного. Его жена никогда не увидит живущего в нем монстра.

Хмурый рассвет забрезжил за окном, уныло пробиваясь сквозь тучи. Лорд Рэйтан подошел к окну и уставился на полуразрушенную ограду замка, серой змеей опоясывающую двор. Страшно было представить, сколько средств понадобится на то, чтобы привести неожиданно свалившуюся на него собственность в порядок. Герцог задумчиво смотрел сквозь потрескавшиеся стекла, пытаясь собраться с силами и заняться делами, но мысли его постоянно возвращались к ночному кошмару, заставляя морщиться и убеждать себя, что это всего лишь сон. Но уж больно реалистично было ощущение безжизненного тела, обмякшего в его руках, слишком бледным было прекрасное лицо и страшно безжалостны огромные, покрытые золотыми пластинами ладони, сжавшие тонкие запястья Рании.

— Ваша светлость, прикажете завтрак сюда подать или изволите в столовую спуститься? — В двери спальни осторожно протиснулась молоденькая служанка и замерла, смиренно склонив голову.

— Я спущусь, — негромко ответил лорд Рэйтан, разглядывая стоящую перед ним девушку. Он машинально отмечал впалые щеки, торчащие ключицы, худые плечи. Да, что же это такое?! Совсем они тут еды не видят, что ли? Герцог раздраженно отвернулся от служанки, не в силах вынести ее взгляд. Давно забытое чувство поднималось откуда-то из глубин его души, заставляя неловко отводить глаза от тонкого, изможденного лица равенийки. Стыд? Лорд Аль-Шехар и не помнил, когда в последний раз испытывал подобное. А память услужливо подбрасывала видения другой девушки, такой же тощей и бледной. Как он тогда не понял, что Рани вовсе не привередничала в еде, а всего лишь не привыкла видеть ее в таком количестве? Вспомнились удивленные серые очи, с непонятным тогда герцогу благоговением разглядывающие многочисленные блюда на богато уставленном столе, робкие движения, огонек ненависти, вспыхнувший, но тут же погасший… Поморщившись от непрошенных воспоминаний, мужчина жестом отпустил служанку и принялся неторопливо натягивать камзол.

По пути в столовую, герцог обдумывал те дела, которыми нужно было заняться безотлагательно, и, после скудного завтрака, велел седлать своего Ирга, намереваясь объехать ближайшие деревни.

— Ваша светлость, мы хотели бы поблагодарить вас за ту помощь, которую вы нам оказали, — старуха, которая вчера приветствовала его от лица всех слуг, решительно встала на пути мужчины, не давая ему выйти из столовой.

Лорд Рэйтан кивнул, намереваясь обойти служанку, но та не отставала.

— Милорд, вы уж расскажите нам, как там наша девочка? — Умоляюще подняла на него глаза пожилая женщина. — С ней все в порядке?

— Да, с леди Ранией все хорошо, — остановился лорд Аль-Шехар.

— Вы ее успокойте, что мы, благодаря вашей помощи, теперь не бедствуем. Да и кредиторы нас больше не преследуют, со всеми удалось расплатиться. И поля засеяли вовремя, — настойчиво говорила служанка, заглядывая, снизу вверх, в глаза нового владельца Ирьяса.

— А что, были желающие поживиться? — Лорд Рэйтан внимательно посмотрел на старуху.

— Ой, да как не быть! — Охотно ответила та. — Один Тер-Адьяр чего стоит. Шантал проклятый! Так вокруг Ирьяса кругами-то и ходит, так и ждет, когда мы вконец разоримся. Да только не видать ему дворца, как своих ушей! Деточка наша еще ни разу слабину не показала, у нее характер-то папенькин, а уж лорд Эль-Адас сроду своего не отдавал, вот и госпожа наша всегда за свое до последнего биться будет.

Гордость, прозвучавшая в тоне женщины, заставила лорда Рэйтана внимательнее присмотреться к служанке. Седые волосы, доброе, морщинистое лицо, живые голубые глаза. Сейчас они горели вдохновением и странной силой. Задумчиво разглядывая служанку, герцог негромко спросил:

— А ты, наверное, Нарина?

— Да, милорд, — удивленно ответила женщина, и тут же расцвела радостной улыбкой. — Стало быть, деточка упоминала обо мне? Ох, милорд, как же нам ее не хватает! Ну, да что уж, знать судьба такая… Опять же, замуж вышла, да не просто так, а по любви! А и то, как же иначе? Уж ее родители как друг друга любили, вот и доченька их свою пару нашла. А благословение Всесвятого только любящие сердца соединяет. Да…

Нарина украдкой вытерла слезы и посмотрела на герцога.

— Вы берегите нашу девочку, милорд, а уж она-то вас любить будет!

— Думаешь, будет? — Заинтересованно переспросил герцог.

— А как же! — Ответила старуха. — Рани наша всегда мечтала о большой семье, о деточках. А про вас она слова плохого не написала ни разу, я уж ее знаю, она в людях разбирается. А раз решила, что вы человек хороший, значит, и полюбит обязательно.

— Ну, смотри, Нарина, если твои слова не сбудутся… — Покачал головой мужчина.

— Что вы, милорд, я в своей девочке уверена, только вы ее не обижайте, и все у вас сладится, — горячо перебила его служанка, заставляя герцога задуматься о той роли, которую она исполняла при своей госпоже. Вспомнив, как девушка однажды ночью приняла его за Нарину, лорд хмыкнул и криво улыбнулся: — «Нянюшка. Да, они очень похожи! Еще бы с Эрнаном его сравнила».

— Ваша светлость, вы сопровождающего возьмете, или одни поедете? — Прервал занимательный разговор старик-управляющий, робко подходя к лорду Аль-Шехару. Герцог заметил, что пожилой мужчина как-то неловко мнется, словно не решаясь договорить нечто важное.

— Мне нужен человек, способный рассказать, как обстоят дела в герцогстве, и, при этом, сносно держаться в седле, — неторопливо произнес лорд Рэйтан. — Ты хотел спросить что-то еще?

— Нет, милорд, — неуверенно ответил Эрнан.

Герцог видел, что управляющий нервничает, но не стал выяснять почему. Все равно скоро все станет известно. Стоит только объехать близлежащие поселения.

А Эрнан, глядя на герцога, опасливо размышлял, выдержит ли Орик долгую поездку. Из всей конюшни, только он один и остался, а ежели что случится… Ну, да, что уж тут поделаешь?

Герцог неторопливо возвращался в замок. Итог поездки удручал. За два дня лорд успел объехать все деревни, в которых еще оставались жители, и провел тщательную ревизию доставшегося ему имущества. Что можно было сказать?

Все оказалось еще хуже, чем он ожидал. Из ста поселений, числившихся в Тарсийском герцогстве, семьдесят были заброшены, а в остальных еле теплилась жизнь. Повсюду лорду Рэйтану встречались выжженные виноградники, заброшенные сады, кое-как вспаханные поля. Тощие, рахитичные дети смотрели на герцога глазами древних стариков, а в деревнях не было ни одной собаки или кошки — их попросту нечем было кормить. И в каждом селе герцога встречали бедно одетые люди, настороженно рассматривающие нового владельца тарсийских земель. Их хмурые лица светлели только при упоминании леди Рании. Впрочем, что весьма удивило герцога, свою госпожу крестьяне не называли ни леди, ни герцогиней. «Наша девочка» — звучало отовсюду, вызывая в душе лорда странное недовольство и… ревность. Как смели эти людишки так фамильярно отзываться о своей хозяйке?! Рани — не какая-то безродная девчонка. Она — дочь герцога!

Но глядя на робкие улыбки, расцветающие на суровых лицах, лорд Рэйтан сдержал свое негодование, начиная догадываться, что многого не понимает в жизни покоренных равенийцев. Как только люди узнавали, что перед ними муж их любимой герцогини, они смягчались и переставали недобро коситься на заезжего господина. А юркий Иртам, выделенный управляющим для сопровождения лорда Аль-Шехара, успевал шепнуть то тут, то там, что это на деньги милорда им удалось засеять поля прошедшей весной и, именно благодаря его поддержке, Тарсе больше не грозит голод, что заставляло крестьян, пусть неохотно, но вполне мирно принимать своего нового хозяина. И если поначалу они еще дичились и боязливо толпились в отдалении, то после слов Иртама, начинали несмело подходить ближе, опасливо посматривая на грозного имперца. А лорд Рэйтан внимательно наблюдал за окружающими, задавал вопросы, исподволь выяснял, в чем больше всего нуждаются крестьяне, и делал выводы. Удручающие, надо сказать, выводы. В Тарсе не было самых необходимых вещей. Люди страдали от нехватки продовольствия, зерна, одежды… Герцог выслушивал сбивчивые речи равенийцев, запоминая, что нужно сделать в первую очередь и пытался понять, как они умудрились выжить в таких нечеловеческих условиях.

Возвращаясь в замок, лорд Аль-Шехар оглядывался вокруг и подсчитывал, сколько денег уйдет на то, чтобы привести в порядок заброшенные земли, доставшиеся ему вместе с женой.

Странное чувство пробудила в герцоге эта поездка. Казалось бы, он понимал мотивы своего императора, наказавшего Равению за яростное сопротивление и гордость, но здравый смысл и шевельнувшаяся в глубине души жалость к страдающим людям, заставляли его размышлять о том, не слишком ли далеко зашел правитель в желании унизить своего давнего противника. Бывший король Равении Бранас влачил жалкое существование в одном из отдаленных имений, а его любимая страна разрушалась, потихоньку исчезая со всех карт мира, становясь бесполезным придатком Иринейской империи.

— Светлого дня, милорд, — торопливо подбежавший молодой слуга подхватил поводья Ирга и испуганно отвел глаза.

Дождь, моросивший с самого утра, не так давно стих, и герцог оглядел запущенный двор при неярком дневном свете. Зрелище было не самое радостное.

— Овес есть? Или одним сеном обходитесь? — взглянув на паренька, спросил герцог.

— Да, как нонешней весной хозяйка денег выслала, так и овес появился, — суетливо ответил слуга, — а до того, как могли, перебивались. Вон, один Орик и остался в конюшне. Вы не сомневайтесь, Ваша светлость, я вашему красавцу побольше овса насыплю. И воду ключевую налью. Будьте уверены.

Лорд Рэйтан кивнул и пошел к парадному входу, стараясь обходить глубокие рытвины, заполненные водой.

Вечером, сидя за большим мраморным столом, герцог Эршейский машинально ел странную овощную похлебку и обдумывал увиденное. То, что герцогство потребует больших вложений, было понятно сразу. Хотя, с другой стороны, если возродить виноградники и засеять все поля, со временем, можно будет получить неплохой доход с этих земель. Только вот магия… Учитывая тот хаос, который творится с потоками силы, работать придется без применения заклинаний, а это отнимет много времени и средств. И нужно думать, как изменить ситуацию в долине. Не дело это, плодородными землями разбрасываться.

Зачерпнув ложкой непонятное кушанье, мужчина тихонько хмыкнул. Давненько ему не приходилось пробовать такую простую еду. Пожалуй, в его дворце даже самый последний слуга не стал бы есть подобную пищу. Невесело усмехнувшись собственным мыслям, лорд Рэйтан доел рагу, как гордо назвала это блюдо кухарка, и осмотрел просторную столовую. Видно было, что здесь старались поддерживать чистоту и порядок. Только вот, отсутствие денег сводило на нет, все ухищрения челяди придать хоть какой-то уют огромной зале, не позволяя скрыть следы вопиющей нищеты. Окна, лишившиеся гардин, штопаная скатерть, закрывающая лишь небольшую часть стола, — герцог подумал, что ее и достали-то из закромов только ради приезда нового хозяина. Пол был тщательно выметен, но сколы и трещины, покрывающие его, не давали забыть, о бедственном состоянии замка. Огромный камин зиял пустым очагом, а полка над ним поддерживала нелепо выгнутый канделябр без свечей и пару деревянных безделушек.

Унылое зрелище. И его Рани год за годом жила в подобной обстановке. Отогнав грустные мысли, герцог встал из-за стола и направился к выходу из столовой. Слуги, неслышными тенями, сновали по замку, стараясь не попадаться новому хозяину на глаза, и никто не рисковал подойти к Его светлости поближе. Что же, герцога устраивало подобное положение вещей. Ему было о чем подумать в одиночестве, расположившись в полупустом кабинете за старым письменным столом.


Рани медленно шла по коридору, раздумывая над невольно подслушанным разговором. Мысли ее были нерадостными. Девушка расстроенно вспоминала колкие фразы, слетающие с уст хранительницы кейдаза, рассуждающей о скорых переменах ожидающих женскую половину, и недовольно хмурилась. Мимо мелькали увитые зеленью террасы, весело щебетали яркие птицы, звонко пели фонтаны, но герцогиня не замечала окружающей красоты, перед ее глазами стояла совсем другая картина. Малый зал кейдаза, собравшаяся в кружок прислуга, аромат хаяса и статная хранительница, рассуждающая о недалеком будущем. Злые, наполненные ядом слова занозой засели в душе Рании, заставляя девушку болезненно морщиться.

— Вот увидите, милорд не один из поездки вернется, — уверенно говорила Амала, сидя в кругу прислужниц. — Знаете мирессу Ирмину? Я слышала, что господин привезет ее с собой. А с ней, и старые порядки возродятся. Я еще помню рассказы матери, как кейдаз полнился женами лорда Арвидара. Да и лорд Андар от него не отставал. Ах, какие времена были! — Мечтательно вздохнула женщина, — каждый род империи мечтал отдать свою дочь в кейдаз герцога Эршейского, за честь почитали подарить господину лучшую девственницу своей семьи. Не то, что сейчас…

— Тогда и вам почет будет, госпожа Амала, — льстиво поддакнула Тара. — Чем больше у герцога жен, тем выше статус главы кейдаза.

— В нашей семье должность хранительницы, из поколения в поколение, от матери к дочери, передается, мы всегда верой и правдой служили герцогам Эршейским, это каждому известно, — гордо приосанилась женщина. — Лишь при отце нынешнего господина старые традиции нарушили. Ну, да Всеблагой все видит. Молодой господин, не в пример родителю, за обычаи предков крепко держится, строго закон соблюдает. Помяните мое слово, как полгода со дня свадьбы пройдет, так в нашем кейдазе свободных комнат и не останется. Я слышала, многие благородные семейства уже готовы своих дочерей в Эршею отправить, герцогу в подарок.

— А госпожа? — Робко спросила Джая. — Что с ней будет?

— А что с ней сделается? — Недовольно переспросила Амала. — Останется герцогиней и официальной супругой милорда. Да, только, что с того? Если наследника подарить не сумеет, так и не вспомнит про нее герцог. А судя по всему, до наследника еще далеко. Порядочная жена уже бы в тягости ходила, а наша госпожа все книжки читает, да на озеро бегает. Вот и добегается — упустит счастье свое, а потом, плакать будет.

— За что вы ее так не любите, госпожа Амала? — Не выдержала Джая. — Миледи слова дурного никому не сказала, ни разу не обидела никого.

— Чужая она, — отрезала хранительница. — Ни одного нашего закона не знает, другим богам кланяется, мужа своего не уважает. За что мне ее любить-то? Да, и милорду, видать, не пришлась по сердцу, раз так и норовит поскорее в столицу от нее сбежать. А вот появится у него в кейдазе иришар-хамиш, так, глядишь, и дома почаще бывать станет, да и к нам добрее будет.

— А какие покои миресса Ирмина займет? — Поинтересовалась Эша. — В прошлый раз, она в покоях госпожи останавливалась, а теперь… Как бы скандала не вышло.

— Это уж милорду решать, какая из женщин ему дороже. Если назовет госпожу Ирмину «той, что похитила его сердце», то и лучшие покои ей отдаст.

— Иришар-хамиш… — Мечтательно повторила Тара. — Как красиво звучит — «та, что похитила мое сердце»!

Долго еще звучали в малом зале кейдаза приглушенные голоса прислужниц, но Рани больше не стала их слушать. Гордо вскинув подбородок, девушка решительным шагом направилась в свои покои, на ходу вытирая злые слезы, обжегшие глаза. «Сердце его похитили, значит? А она, получается, ненужная, постылая жена? Ну, что же, с нее хватит! Пора заканчивать этот фарс. И она еще надеялась на что-то?!»

Внезапно остановившись, герцогиня резко развернулась и пошла к выходу из кейдаза. «Если уж и пытаться изменить свою судьбу, нужно как следует подготовиться к этому» — подумала она, идя к библиотеке. Та книга, что когда-то попалась ей на глаза, сейчас была как нельзя кстати.

Легкое прикосновение заставило девушку испуганно вздрогнуть.

— Нера! — Облегченно выдохнула она. — Девочка, как же ты меня напугала!

Черная кошка вилась вокруг ног герцогини, умильно заглядывая ей в глаза.

— Скучаешь? — Тихо спросила Рани, поглаживая густую черную шерсть ренги. — Уехал хозяин, да?

В ответ раздалось обиженное урчание.

— Пойдем со мной, — девушка приглашающе открыла дверь библиотеки и чуть отошла в сторону, пропуская вперед пушистую красавицу.

Та понятливо мяукнула и направилась прямиком к небольшой дверце, скрытой за огромными стеллажами.

— Нера, ты куда? — Заинтересовалась Рания, подходя к неприметному входу. Ступив на холодные каменные ступени, герцогиня не удержалась от соблазна и поддалась неумолимому любопытству. Она сделала шаг, другой… Лестница уводила все ниже, и девушка заторопилась, в попытке догнать своенравную ренгу. Запыхавшись, Рани спустилась, наконец, в странное, полукруглое помещение. Тусклый свет магических светильников, при ее появлении, стал ярче, и герцогиня удивленно огляделась. Просторная комната больше походила на сокровищницу. Повсюду вдоль стен стояли сундуки, полные драгоценностей, в глубоких нишах было развешено оружие в дорогих ножнах, пол устилали мягкие ковры, а между двумя высокими шкафами висел огромный портрет, привлекший внимание девушки.

Нера направилась к живописному холсту, остановилась напротив него и обернулась к герцогине, словно приглашая подойти поближе.

На негнущихся ногах, Рани приблизилась к ренге и неверяще уставилась на картину. Неизвестный художник изобразил на ней ослепительно красивую пару. Темноволосая женщина с загадочной полуулыбкой смотрела на Ранию, не спеша делиться скрываемой в янтарных глазах тайной, а черноволосый мужчина, сурово нахмурив брови, властно обнял незнакомку за талию, собственническим жестом притягивая к себе хрупкую женскую фигурку. Всхлипнув, герцогиня прижала к губам ладонь, в попытках сдержать эмоции. Слишком знаком ей был этот непроницаемый взгляд, слишком хорошо известна личность изображенного на портрете мужчины. Лорд Рэйтан Аль-Шехар, герцог Эршейский, пренебрежительно взирал на нее, обнимая красивую незнакомку и утверждая все права на нее одним только жестом властной руки.

Попятившись, Рани оказалась у двери в таинственную комнату и, не мешкая, кинулась прочь от неприятного видения. Она бежала по лестнице, пытаясь избавиться от мучительной картины, стоящей перед глазами — герцог, обнимающий неизвестную красавицу; Нера, преданно сидящая у портрета хозяина, толстые свечи, расставленные у холста… Тут же вспомнились горькие слова Амалы… О, Всесвятой!

Выскочив из библиотеки, герцогиня постаралась скрыть свое волнение и неторопливо направилась к кейдазу. Сердце испуганно колотилось у нее в груди, дыхание сбивалось, а внутри окончательно зрело решение покинуть Эршею.

Захлопнув двери своих покоев, Рания подошла к окну и уставилась на расстилающуюся вдали водную гладь. Море. Необозримая, неукротимая пучина. А где-то там, на противоположном берегу, живут свободные люди, не подвластные иринейским законам, и течет мирная, спокойная жизнь. Вздохнув, девушка провела по стеклу рукой и задумчиво покачала головой. Если у нее все получится… О, Всесвятой, только бы все получилось!

Глава 14

— Ваше величество, — герцог Эршейский склонился в поклоне.

— Рэй, давай опустим формальности, — крупный мужчина, сидящий в глубоком кресле, поморщился и повелительно махнул рукой. — Садись, рассказывай.

— Хорошо, Хариндер, — покорно ответил лорд Аль-Шахер и устало опустился на мягкий диван.

— Что, жена оказалась так хороша, что ты забыл о службе? — Тяжелый взгляд черных глаз подавлял своей силой, заставляя отвечать только правду.

— Дядя, — скривился лорд Рэйтан.

— А, да, не буду, — усмехнулся император. — Так что задержало тебя в Эршее?

— Дела, — пожал плечами герцог. — Ездил в Тарсу, взглянуть на доставшиеся мне земли.

— Взглянул? — Остро посмотрел на племянника властитель.

— Да. И мне не понравилось то, что я увидел, — глядя прямо в лицо императору, ответил лорд Рэйтан.

— Вот как…

— Хариндер, ты знаешь, что происходит в Равении? Это же часть империи, а люди там живут, хуже животных. Да, у нас собаки и те лучше питаются, — не сдержал негодования герцог Эршейский. — А Тарса? Ты бы видел, в каком состоянии земли знаменитой долины! Неужели, нельзя забыть о старых распрях и попытаться наладить жизнь новых подданных?

— Все сказал? — Император встал и сурово посмотрел на своего племянника. — А теперь послушай меня. Равении суждено исчезнуть. Пройдет еще несколько лет, и не останется даже воспоминаний об этой проклятой стране. Я дождусь, пока все равенийцы, эти выродки шантала, не умрут от голода, а ненавистные земли не покроются сорняками. А потом… Потом, я покажу их бывшему властителю, на что он обрек своих людей и свою страну, отказавшись присягнуть мне на верность.

— Дядя, но ведь прошло почти восемь лет после окончания войны. Мы победили. Неужели, нельзя проявить великодушие и простить равенийцев? Зачем губить людей? Зачем обращать в пустыню плодородные поля, способные принести доход? Это неправильно.

— Молчи, Рэй. Ты многого не знаешь. Это старая история, — устало опустился в кресло правитель великой Иринейской империи.

— Но земли моей жены…

— Забудь о них. Я запрещаю тебе вкладывать деньги в Тарсийскую долину. Она должна исчезнуть, вместе с остатками ее жителей.

— Но, дядя!

— Не перечь мне, — взгляд черных глаз наливался опасной краснотой. — Я и так позволил совершиться твоему браку. Но, видит Всеблагой, я сделал бы все, чтобы не допустить его. Подумать только, поганая кровь Тарсийских смешается с нашей! Какой позор! Жаль, что я не властен над судьбой… Кто же мог подумать, что твоя пара окажется из проклятой Равении.

— Надеюсь, ты не собираешься исправлять ошибку судьбы? — Напряженно спросил лорд Аль-Шехар.

— Успокойся. Я не буду вмешиваться. Если уж равенийка пережила брачную ночь, то, так тому и быть. Наследника уже ожидаете?

— Пока нет.

— Странно. Ты точно провел обряд по всем правилам?

— Дядя… — Герцог укоризненно посмотрел на императора.

— Ладно. Подождем, — кивнул каким-то своим мыслям властитель Иринеи. — А Тарсу не трогай. Пусть все идет так, как задумано. Не вмешивайся. Все, Рэйтан, оставь меня. Я устал. Да, и не смей покидать столицу. Ты мне понадобишься в ближайшее время. Скоро аверейцы приедут, есть у меня одна задумка.

Герцог кивнул и обеспокоенно взглянул на императора. Ему не нравилось, как выглядел правитель. После смерти жены, Хариндер все чаще стал жаловаться на усталость и боли в груди, но лекари не могли найти причину его нездоровья. «Возраст» — безнадежно вздыхал мужчина, отмахиваясь от заботы близких. Жизнь владыки объединенных земель приближалась к трехсотлетнему рубежу, и император все чаще задумывался о том дне, когда уйдет вслед за своей любимой Ярмин. Слишком пусто стало в его огромном дворце с того дня, как перестало биться сердце верной подруги, слишком тягостны дни и тоскливы ночи, без теплого взгляда медовых глаз.

— Может быть, позвать Вардана? — Обеспокоенно спросил лорд Рэйтан.

— Ступай, Рэй. Мне никто не нужен, тем более, лекарь. Отдохну немного, и все пройдет, — властно проговорил император.

— Как скажете, Ваше величество, — лорд Аль-Шехар поклонился и вышел из кабинета.

Хариндер прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Он поморщился от давящей боли за грудиной и привычно потянулся к графину с крепкой раисской настойкой. «Глупый Рэй! Он не знает, какая ненависть полыхает в моей душе… Эти подлые шанталы заслужили гораздо худшую участь…» — налив в бокал янтарную жидкость, мужчина тяжело вздохнул и одним глотком опрокинул в себя горький напиток.

Властитель Иринеи никогда не говорил племяннику, что послужило причиной столь лютой ненависти к равенийцам. Ярмин… Его любимая Ярмин… Все знают, что она умерла вскоре после визита в Равению, но никто даже не догадывается, что послужило причиной ее смерти. Его девочка… Глупая, наивная девочка… Она так хотела уговорить Бранаса, она так мечтала не допустить войны! А ее отравили. Подло, нарушив все законы гостеприимства. О, нет, конечно же, клятые шанталы не допустили, чтобы императрица умерла в Равении. Их хитрости хватило на то, чтобы использовать яд с отсроченным действием.

Хариндер помнил каждую минуту, что провел у постели умирающей жены. Помнил все ее муки и страдания. Долгих три седмицы угасала Ярмин, и долгих три седмицы умирало сердце императора. А когда душа его любимой покинула этот мир, Хариндер Аль-Каддис вышел из опустевших покоев жены другим человеком. В его душе не осталось больше жалости, сострадания и любви.

Он сделал все, чтобы поставить Равению на колени, и заставить короля Бранаса увидеть, во что превращается его любимая страна. Император знал, что самой большой и единственной любовью равенийского правителя была его родина. И иринейский властитель с радостью продлевал агонию умирающего края, наслаждаясь болью ее короля, вынужденного видеть, как гибнет его любимое детище, как сгорают знаменитые сады и виноградники, как иссякают потоки силы, ввергая страну в хаос и неразбериху.

Глядя на пылающий в камине огонь, император машинально потирал ноющую грудь. Пустота, поселившаяся внутри, разъедала душу, лишая радости и удовлетворения от жизни. Устал… Как же он устал!

А герцог, идя по просторным коридорам императорского дворца, пытался отогнать невеселые думы. Он не понимал причины дядиного упорства. Неужели, обычная неприязнь к королю Бранасу могла вызвать столь тяжелые последствия для целой страны? Вряд ли. Хариндер был жестким правителем, но еще ни разу не упустил выгоду там, где мог ее получить. Так почему же он готов превратить в пустыню прекрасные земли, способные принести неплохую прибыль?

Лорд Рэйтан расстроенно размышлял, как поступить с Тарсой. Мысль о том, что жена узнает об уготованной ее родине участи, неприятной занозой засела внутри. А слово, которое он дал тарсийцам? О, Всеблагой… Если император узнает, что племянник ослушался… Раздраженно оттолкнув замешкавшегося слугу, герцог вышел из дворца и направился к конюшням.

Уже позже, пришпоривая Ирга, лорд Рэйтан принял нелегкое решение. Он не станет выполнять приказ императора. И сделает все для того, чтобы Тарса выжила. А там, глядишь, Хариндер одумается, или другие времена настанут.


Рани задумчиво смотрела в окно. Море нынче было спокойно. Безоблачное небо, легкие барашки волн, блики на воде… А там, на том берегу — прекрасная и свободная Аверея. Вздохнув, Рани украдкой вытерла набежавшие слезы. Если все получится…

Долгие ночи без сна проводила она за размышлениями о своей дальнейшей судьбе. Девушка понимала, что у нее есть только два пути. Остаться в кейдазе и стать безмолвной тенью своего мужа, или попытаться изменить обстоятельства под себя, поспорив с богами и судьбой. Трудно далось ей принятие решения. Слишком многое было поставлено на карту. Больше всего болела душа за близких. Да, она постаралась снабдить их деньгами и, зная своего Эрнана, была уверена, что высланной суммы хватит надолго, но вот дальше… Как они выживут без ее помощи? Справятся ли? А если снова неурожай? И, в то же время, это сейчас лорд Рэйтан выделяет ей более чем щедрое содержание. Но надолго ли продлится его благосклонность к супруге? А если в кейдазе появятся новые женщины? Так ли добр останется герцог к опостылевшей жене? Все эти мысли не давали герцогине покоя, заставляя искать выход. И она искала. С каждым днем, в ее голове все четче вырисовывался план. Рискованный, невероятный, но единственно возможный. Магия. Сила, так неожиданно вернувшаяся к ней, сможет стать той ниточкой, которая в будущем приведет ее к достаточно безбедному существованию и возможности обеспечить своих близких.

Время, проведенное в дворцовой библиотеке, не прошло для девушки даром. Горы прочитанных книг по брачному праву Иринеи и подробные описания всех стран мира дали плоды. Тщательно обдумав все возможности, Рания взялась за осуществление плана своего побега.

— Миледи, не пристало вам среди челяди на кухне сидеть, — попеняла герцогине Амала.

Новая привычка госпожи изрядно удивляла пожилую хранительницу. Где же это видано, чтобы знатная дама целыми днями в дворцовой кухне сидела, уставившись пустым взглядом в низкое, зарешеченное окошко?

— Оставьте, госпожа Амала, — робко вступилась за герцогиню Джая. — Может быть, Ее светлости так легче. Уж две седмицы прошло, а господина все нет. Тоскует, бедняжка. Вот и не ест почти ничего. А тут, хоть немного, да перекусит.

— Много ты понимаешь, — ворчливо ответила хранительница. — Как мне перед милордом отчитываться?

— Так ведь, и вам оно на руку. Миледи весь день на глазах, не уходит никуда, — не отступала Джая, выгораживая госпожу. Девушка и сама переживала, замечая недобрые перемены, но старалась всячески скрывать от окружающих свои тревоги. Странная лихорадка, снедавшая герцогиню, сменилась апатией, заставляя верную служанку нервничать и пристально следить за леди Ранией.

— Ладно, присматривай за госпожой, — сдалась Амала. Однако недовольство, написанное на лице пожилой женщины, никуда не делось.

Новая привычка герцогини удивляла всех окружающих. Поначалу, кухонные работники смущались столь высокого присутствия, но постепенно привыкли, и перестали обращать внимание на тихо сидящую в углу у окна госпожу.

А Рани, незаметно наблюдая за окружающими, делала нужные выводы. Она недаром выбрала кухню своим ежедневным пристанищем. Именно тут было средоточие всех слухов о том, что происходит за стенами дворца. И только здесь герцогиня могла узнать все необходимое.

В разговорах слуг часто звучали названия кораблей, прибывающих в старый порт, служанки делились друг с другом именами красавчиков-моряков, к которым бегали на свидания, и упоминали кратчайшие выходы к порту, подсобные рабочие рассуждали о путешествиях и дальних странах…

Эршея была настоящим портовым городом, где каждый житель любил поговорить о море.

Рани внимательно прислушивалась к разговорам и ждала подходящего случая.

В один из дней, взволнованные кухонные девушки радостно делились друг с другом новостью о зашедшем в порт судне, следующем в Аверею. Хихикая и смущенно краснея, они рассуждали об искусных в любви аверейцах.

— Я вам точно говорю, вот такой, — смеющаяся толстая девица показывала рукой что-то непонятное, а все остальные дружно хохотали.

— Ой, Далира, да тебе приснилось, видно! — Звонко рассмеялась маленькая, остроносая служанка. — Наливки перебрала, вот и померещилось!

— А ты не завидуй, Карда, в тебя все равно ничего, кроме тонкого стручка не поместится! — Не полезла за словом в карман Далира, ехидно посматривая на тощую подружку.

— Да, если хочешь знать, — обиделась Карда. — Мы с Амиром…

— Ну-ка, замолчите! — Грозно прикрикнула на разошедшихся служанок кухарка. — Совсем распоясались! Забыли, что Ее светлость здесь? Хватит бездельничать, да лясы точить, словно собаки пустобрехие!

Присмиревшие девушки, косясь на отрешенно сидящую в углу герцогиню, молча разошлись по своим местам и принялись за работу. Лишь недовольный голос кухарки звучно разносился по кухне, да булькающие котлы вторили своей хозяйке недовольным шипением.

— Слышь, Далира, — тихонько обратилась к веселой толстухе розовощекая, пышнотелая девушка. — А долго аверейцы у нас пробудут?

— Сказывали, через два дня на рассвете уйдут, — чуть слышно ответила служанка. — Я собиралась завтра ночью с морячком одним встретиться, хочешь, и тебя возьму? У него друг есть, такой уж до баб охочий, за ночь, раз десять может!

— Да разве ж нас Марена отпустит? — Засомневалась ее подруга.

— А кто ее спрашивать будет? Мы через дальний лаз пойдем, что у восточных ворот, аккурат к портовой улице выйдем. Там никогда охраны нет. А до порта оттуда — рукой подать, даже сворачивать никуда не придется, сразу к «Стремительному» выйдем, — уверенно ответила Далира.

— Ой, боязно что-то, — передернула плечами служанка. — А ну, как поймают?

— Да не трусь. Там миронии плотно растут, и темно, не заметит никто. Я уж сколько раз так уходила.

— Ну, не знаю, — продолжала сомневаться краснощекая служанка.

— Вот и сиди здесь до старости одна, — в сердцах бросила толстуха и отвернулась от подруги. — Карда, куда арсаму понесла, ее помыть надо! — Крикнула она своей товарке.

— А чего ее на стол выставили? Надо было в мойке оставить, — огрызнулась остроносая служанка.

— Ой, тебя забыли спросить! — Не осталась в долгу Далира.

Рани не стала слушать беззлобную перебранку работниц. Не дожидаясь обеда, она незаметно поднялась со своего места и покинула кухню. То, что нужно, девушка уже услышала.

Оставалось только воспользоваться добытыми сведениями.

Вечером следующего дня герцогиня принялась собирать вещи в небольшой мешок. С собой она брала только самое необходимое. Пересчитав выданные недавно Амаром деньги, Рани разделила их на несколько частей. Мелкие монеты остались под рукой, часть золотых дирхамов была вшита в широкий пояс, еще одна — спрятана за подкладкой плаща, а небольшой мешочек надежно устроен за корсажем.

Оглядевшись, девушка решительно подошла к зеркалу и скинула ненавистный шераз. Оставалось последнее и самое трудное дело. Сосредоточившись, она попыталась воспроизвести в памяти лицо своей нянюшки. Закрыв глаза, герцогиня постаралась отрешиться от ненужных мыслей и принялась медленно произносить слова заклинания. Время шло, Рани напряженно шептала древнее заклятие, отчаянно надеясь на то, что у нее все получится, но отражение все не менялось. А потом, зеркальная гладь подернулась дымкой и вместо красивой девушки, там отразилась худощавая пожилая женщина.

Договорив последнюю фразу, Рания нерешительно открыла глаза и удивленно улыбнулась. Из широкой рамы на нее смотрела Нарина. Правда, в несколько стройнее настоящей нянюшки, но черты лица были точь в точь, как у оставшейся в Ирьясе служанки.

Девушка провела рукой по лицу, наблюдая, как Нарина копирует ее жест.

Получилось! У нее все получилось!

Глубоко вздохнув, герцогиня притаилась у окна, дожидаясь полуночи.

Волнение не давало усидеть на месте, но Рани сдерживала себя изо всех сил. Осталось совсем немного. Скоро постылый кейдаз герцога Эршейского останется далеко позади, а перед ней откроются новые горизонты.

И вот, спустя несколько часов, обведя взглядом покои, так и не ставшие ей домом, Рания без сожалений покинула женскую половину дворца своего супруга.

Лорд Рэйтан беспокойно расхаживал по кабинету. Он не мог понять, откуда взялось тревожное ощущение, поселившееся в душе. Казалось бы, для волнения не было никаких причин, но неприятное тянущее чувство надоедливо засело в груди и не желало покидать ее.

— Вызывали, Ваша светлость? — Осторожно приоткрыв дверь, поинтересовался Хараз, бессменный секретарь лорда Аль-Шехара.

— Принеси бумаги по Аверее, — негромко приказал герцог. — И распорядись насчет хаяса.

— Слушаюсь, Ваша светлость, — мужчина коротко поклонился и незаметно исчез из кабинета.

Спустя несколько минут, он вернулся с бумагами и подносом, на котором исходила ароматным паром чашка горячего напитка.

— Сегодня ты мне больше не понадобишься, — небрежно махнул рукой лорд Рэйтан, отпуская секретаря. Открыв папку с отчетами, герцог погрузился в изучение лежащих перед ним бумаг.

— Ваша светлость, вы хотели узнать про того мага, — осторожно напомнил Хараз.

— А, да, — лорд Рэйтан поднял глаза на секретаря. — Рассказывай.

— Как вы и предполагали, Сирванус действительно промышлял незаконным изготовлением амулетов, заряженных темной магией. Третьего дня его заключили под стражу, вчера был вынесен приговор.

— Магии лишили?

— Да, Ваша светлость. По решению суда, следующие десять лет, он проведет в каменоломнях.

— Хорошо, — машинально кивнул герцог, возвращаясь к бумагам.

— Доброй ночи, милорд, — поклонился Хараз, обеспокоенно посмотрев на своего начальника. В последнее время, лорд-канцлер был странно задумчив и почти никого не загружал работой. Секретаря пугало подобное затишье. Никогда раньше герцог не вел себя подобным образом. Каждый раз, когда его о чем-либо спрашивали, лорд Рэйтан словно возвращался из каких-то неведомых далей, в первую секунду рассеянно глядя на собеседника и лишь потом вникая в суть вопроса.

— Иди, Хараз, — еще раз поторопил секретаря лорд Аль-Шехар, беря с подноса тонкостенную чашку.

Пряный аромат напитка настроил герцога на философский лад, и мужчина унесся мыслями в далекое прошлое, когда он, вчерашний выпускник академии, возвращался из Актании в Иридостан, минуя по пути Тарсийскую долину. Вспомнился изящный белоснежный дворец, бесконечные виноградники, цветущие луга, весело смеющиеся люди. Тарса слыла одним из богатейших герцогств Равении. И что с ней стало теперь? Передернув плечами от неприятных картин послевоенной разрухи, лорд Рэйтан отхлебнул горячий хаяс и задумчиво уставился в окно, на восходящую тариссу.

С Равении, его мысли незаметно перешли к жене. Хотелось узнать, как она, прикоснуться поцелуем к мягким губам, зарыться лицом в белокурые волосы, обнять тонкий стан…

Отогнав навязчивое видение, герцог грустно вздохнул. Император, загрузив его делами, накрепко привязал своего канцлера к столице, не давая возможности покинуть ее хоть на день. Иргов Серадж! Вместо того чтобы разделить с ослабевшим отцом бремя власти, он никак не наиграется в студиоза. Третья академия за шесть лет! Наследник Хариндера никак не решит, какое направление магии ему ближе, а он, Рэйтан, должен отдуваться перед дядей за двоих и справляться с маниакальной подозрительностью правителя. Тяжелый характер императора был известен далеко за пределами Иринеи, и герцогу не раз приходилось испытывать на себе последствия плохого настроения властителя половины мира, как называли Хариндера придворные льстецы. Впрочем, это не было таким уж большим преувеличением — Иринейская империя была самой могущественной державой мира, а ее непобедимая армия неумолимо отвоевывала все новые и новые земли, заставляя окрестных правителей склоняться перед могуществом Великого Императора, Хариндера Аль-Каддиса…

Поставив на поднос опустевшую чашку, лорд Рэйтан поднялся с кресла и бесцельно прошелся по кабинету. Он ни видел жену почти две седмицы. И не увидит еще столько же. Хотя… Никто ведь не запрещает ему навестить супругу ночью! Герцог усмехнулся и снял со спинки стула свой камзол. И как эта мысль не пришла ему в голову раньше?

Застегнувшись на все пуговицы, лорд Рэйтан кинул мимолетный взгляд в зеркало и решительно активировал портал.

Рани тихонько пробиралась по спящему замку. Она старалась не думать о том, что ждет ее в случае неудачи. Нет. Лучше верить в лучшее. В то, что у нее непременно все получится. Не может не получиться. Сколько раз герцогине приходилось спорить с судьбой? И еще ни разу девушка не проиграла. Вот и сейчас, все обязательно удастся! Тем более что в облике Нарины, ее никто не узнает. Осенив себя знаком орвуса, Рани чуть слышно вздохнула — самое страшное было впереди. Герцогине предстояло выйти из замка, бесшумно пересечь пустынный двор и свернуть на дорожку, ведущую к тайному лазу.

К черному ходу девушка подошла никем не замеченная. Слуги давно уже разошлись по комнатам, кухарка Марена, выпроводив помощниц, отправилась в свою каморку, и даже местный дурачок Ирташка, этот неугомонный и говорливый проныра, негромко похрапывал на полу у огромного, остывшего очага. Еле слышно ступая, Рания незаметно проскользнула мимо широкого кухонного проема и оказалась в полутемном коридоре. Слабый свет магического светильника скупо освещал виднеющуюся вдалеке массивную дверь с тяжелым, железным засовом, и герцогиня торопливо направилась к ней, молясь Всесвятому и отчаянно надеясь на его помощь. Только бы все получилось! Приподняв кованый крюк, Рани постаралась вытолкнуть его из паза. Неприятный металлический звук гулко пронесся по пустынному переходу, и девушка замерла, опасаясь, что на этот шум сейчас сбежится прислуга. Но нет. Ей повезло. Коридор был все также пуст, а храп Ирташки стал еще более заливистым. Спустя несколько минут, с негромким скрипом, дверь отворилась, выпуская беглянку, и Рания обеспокоенно оглянулась. Вокруг все было тихо. Теплый ветерок слегка шевелил ветви деревьев, темные тени затаились у стен замка, прячась от неяркого света тариссы, а тусклые светильники, крепившиеся к высоким стенам ограды, были едва заметны в окружающей темноте. Девушка неподвижно стояла у двери, вслушиваясь в звуки ночного дворца. Тысячи сомнений терзали ее! Мысли о близких, боязнь неудачи, страх одиночества… Рани глубоко вздохнула и постаралась отрешиться от неприятных размышлений. Уже слишком поздно что-либо менять. У нее есть только один путь — вперед. Осторожно прикрыв за собой высокую створку, герцогиня ступила на плиты заднего двора и облегченно перевела дух — первый этап побега прошел удачно.

Тихонько прокравшись вдоль стены, Рания незаметно пересекла открытое пространство, пробираясь к садовой дорожке, и затерялась в тени раскидистых деревьев. Тишина, царящая в саду, нарушалась лишь редкими вскриками ночных терринсов, да тихим стрекотом мирад. Девушка осторожно шла по выложенной желтым камнем тропинке, но каждый шорох заставлял ее испуганно замирать и оглядываться. Страх и волнение не отпускали герцогиню ни на минуту. Рании казалось, что вот, сейчас, сад наполнится слугами и стражниками, ее остановят и вернут обратно в кейдаз, а разъяренный герцог жестоко накажет свою непокорную супругу за дерзость. Эти мысли мучили девушку, заставляя ее ускорять шаг и торопиться покинуть территорию дворца, как можно скорее.

Наконец, добравшись до нужного ей поворота, Рани обрадованно кинулась к высокому дереву. Именно его она заприметила сегодня утром, когда исследовала возможные пути побега. Теперь, до свободы оставалось совсем немного — нужно было всего лишь дойти до развилки и свернуть к неприметной тропке, уводящей в заросли мироний.

Дорога, выложенная грубым камнем, уходила вдаль, к многочисленным хозяйственным постройкам, и Рания почти бежала по ней, отсчитывая шаги. До заветной тропинки оставалось совсем немного. Шорох, послышавшийся со стороны замка, заставил герцогиню испуганно застыть.

— Дарим, ты Касима не видел? — Раздался грубый мужской голос. «Стражники! — В отчаянии стиснула руки девушка. — О, Всесвятой, помоги!» Рани бесшумно сошла с дороги и замерла, спрятавшись за деревом. Сердце испуганно стучало у нее в груди, дыхание сбивалось, ладони вспотели… Липкий страх пополз по позвоночнику, заставляя герцогиню нервно кусать губы и отчаянно молиться. Если ее обнаружат…

— Чего ты орешь, Асрам? Касим сегодня в увольнительной. Опять к своей вдовушке побежал, — недовольно отозвался Дарим. — Вот, попомнишь мои слова, добегается он! Узнает господин — не миновать нашему смельчаку обряда.

— Да, милорд скор на расправу, — хохотнул Асрам. — Вон, в прошлом годе Тередан с кухаркиной дочкой спутался, так теперь ходит по струночке, из дома на службу, как примерный семьянин. Чем уж Его светлость парня застращали, не знаю, да только тот и думать о гульках забыл, носится со своей Гинар, как с королевой.

— Вот, и Касим той же дорожкой пойдет. Быть ему женатым, это уж как пить дать, — проворчал Дарим.

— Да, коли господин узнает…

Рани слушала разговор стражников, а внутри у нее все обмирало от страха. Девушке казалось, что громкий стук ее сердца разносится далеко вокруг, и она отчаянно пыталась вспомнить заклинание тишины. Но, как назло, нужные слова вылетели из памяти, оставляя герцогиню абсолютно беспомощной.

— Ты склады проверил? — Раздался грубый голос Асрама. Мужчина достал трубку и чиркнул кресалом. Тонкий огонек выхватил из темноты крупный нос, длинные усы, глубокие морщины…

Рани затаила дыхание. Она часто видела этого стражника на воротах. Только бы он не застрял здесь надолго! Девушка устала стоять неподвижно, а мужчина, казалось, вовсе не торопился уходить с дороги, спокойно дымя своей трубкой и задумчиво поглядывая на залитый призрачным светом тариссы сад. Наконец, когда герцогиня уже совсем отчаялась, к Асраму подошел Дарим и недовольно прогудел:

— Ты долго тут прохлаждаться будешь? Пошли. Нам еще новую часть замка обходить.

Стражники свернули к парадной части дворца, а Рани с трудом перевела дух. Кажется, ей повезло!

Дальнейшее запомнилось герцогине смутно. Она пробиралась через заросли мироний, потом искала нужный лаз, застряла, зацепившись накидкой за торчащий железный штырь, долго выпутывалась, торопясь и бормоча проклятия и, наконец, выбралась на пустынную улицу, благодаря Всесвятого и торопясь поскорее покинуть окрестности дворца.

А дальше был порт, разговор с капитаном «Стремительного» и договор, скрепленный толстым мешочком, перешедшим к аверейцу. А потом, палуба корабля, раскачивающаяся под ее ногами и равнодушные взгляды вахтенных матросов, безо всякого интереса проводившие закутанную в темную накидку старуху. Морякам не было дела до пассажиров, набранных алчным капитаном. Близился час отплытия, и все мысли мужчин крутились вокруг оставленных в порту красоток, да о щедром вознаграждении, обещанном хозяином.

Когда девушка очутилась в тесноте душной каюты, силы покинули ее, и Рания устало опустилась на узкую койку. Герцогиня до сих пор не верила, что у нее все получилось. До самого рассвета, она вздрагивала от каждого шороха и ждала, что вот-вот отворится дверь, и войдут воины герцога. Однако время шло, первые лучи цируса робко заглянули в крошечное окошко, судно вышло в открытое море, а ее так никто и не хватился. Обессиленная и уставшая Рани истово поблагодарила Всесвятого и сняла надоевшую накидку. Все получилось! Она смогла сбежать от непонятного мужчины — своего супруга, — и теперь, впереди ее ждет неизвестность и… свобода.

— Ваша светлость, — в кабинет герцога торопливо вошел Хараз. — Император велел…

— Да, чтоб тебя! — Лорд Рэйтан раздосадованно посмотрел на секретаря и огорченно закрыл портал. «Не успел, — вздохнул мужчина. — А ведь, еще немного, и уже был бы во дворце, в спальне жены.»

— Ваша светлость, аверейские послы прибывают рано утром, и Его величество приказал вам встретить их.

— А что, лорд Берсимер уже не в состоянии заниматься этим? — Раздраженно спросил герцог.

— Герцог Крейнский занемог, Ваша светлость, — сдержанно ответил секретарь.

— Разумеется, — проворчал лорд Рэйтан. — Этот старый лис всегда знает, когда нужно слечь при смерти.

— Не могу знать, Ваша светлость, — невозмутимо продолжил Хараз. — Но Его величество велели вам заняться встречей и переговорами.

— Подготовь необходимые бумаги и распорядись о приеме, — отрывисто бросил герцог, отворачиваясь к окну.

Все его планы рассыпались в прах — зная дотошность аверейцев, рассчитывать на скорое возвращение домой не приходится.

Однако в Эршею герцогу пришлось вернуться гораздо раньше, чем он ожидал. Вечером следующего дня, Амар доложил своему господину, что леди Рания исчезла, и никто не может ее найти. С самого утра велись поиски, но герцогиня словно сквозь землю провалилась.

— Ваша светлость, простите, не уследили, — каялся управляющий. Его голос дрожал, глаза испуганно бегали. Даже проекция передавала тот страх, что испытывал Иль-Саир.

— Когда стало известно об исчезновении миледи? — Пытаясь сдержаться, спросил герцог.

— Утром, господин. Джая пришла прислуживать госпоже, но постель Ее светлости оказалась нетронута, а самой герцогини и след простыл.

— Что-то из ее вещей пропало? — Сосредоточенно поинтересовался лорд Рэйтан.

— Нет, милорд. Все наряды и драгоценности миледи на месте.

— Стражников опросили? Посторонние во дворце были?

— Охрана никого не пропускала. И из дворца миледи не выходила.

— Хорошо. Я скоро буду, — лорд Аль-Шехар мрачно посмотрел на своего управляющего, и тот испуганно вздрогнул. Амар понимал, что господин ни за что не простит ему подобную оплошность.


Герцог с трудом сдерживал гнев. Испуганные слуги, в один голос, лепетали, что не знают, куда исчезла герцогиня, Амар, заикаясь, пытался объяснить, когда миледи видели в последний раз, стражники хмуро переглядывались и переминались с ноги на ногу, клятвенно заверяя, что, без их ведома, из дворца ни одна живая душа не выходила, и даже всегда невозмутимая Амала дрожала от страха под пронизывающим взглядом лорда Рэйтана.

Лорд Аль-Шехар прохаживался вдоль строя застывшей от ужаса челяди, пристально вглядываясь в лица своей прислуги.

— Кто-нибудь замечал что-то необычное в поведении герцогини? — Остановившись, негромко спросил герцог у перепуганных служанок.

— Нет, милорд, — опустили головы девушки.

— Совсем ничего? — Уточнил лорд Рэйтан.

— Была одна странность, — неуверенно заговорила Эша. — Миледи все последнее время проводила на кухне.

— Что? — Опешил герцог.

— Да, Ваша светлость, — вмешалась Амала. — Всю прошедшую седмицу, госпожа как-то необычайно тихо себя вела. Сядет за стол, уставится в окно отсутствующим взглядом и сидит так до вечера. Уж я ее уговаривала с кухни уйти, негоже это — герцогине среди слуг время проводить, а миледи посмотрит на меня отрешенно, да и отвернется.

— Почему мне не сообщили? — Грозно взглянул на хранительницу лорд Рэйтан.

— Так мы не думали, что это важно, — съежилась Амала. — Не посмели от дел вас отрывать по пустякам.

— По пустякам? — Зловеще сузил глаза мужчина. — С каких это пор состояние моей жены — пустяки?

— Милорд, — испуганно попятилась хранительница.

— Молись Всеблагому, Амала, чтобы с Ее светлостью ничего дурного не случилось, — покачал головой лорд Рэйтан. — Если с головы миледи хоть один волос упадет…

Не договорив, герцог развернулся и вышел из кейдаза, приказав Амару собрать всех, кто принимал участие в поисках герцогини, в холле первого этажа.

— Да, и найди мне Сибелиуса, — резко бросил герцог перепуганному управляющему.

Магистра нашли только через несколько часов. Лорд Рэйтан уже успел к тому времени опросить всех слуг, стражников, прислужниц герцогини, проверил покои Рании на предмет заклинаний, но никаких результатов не добился. Девушка как будто испарилась, не оставив ни единого следа.

Герцог пытался занять себя поисками, боясь оставаться наедине с обуревающими его эмоциями. Ярость, гнев, страх — все смешалось в душе мужчины, заставляя одновременно и проклинать строптивую девчонку, и молить Всеблагого, чтобы с ней ничего не случилось. Как? Как она умудрилась сбежать из охраняемого дворца?! И почему? Неужели, ей чего-то не хватало? Деньги, наряды, украшения — у нее было все, что так нравится женщинам. Так почему же она решилась на побег?

Лорд Аль-Шехар напряженно смотрел в окно, прокручивая в голове последний разговор с управляющим. Тот уверял, что герцогиню никто не обижал, не дерзил ей, не выказывал непочтение. Так почему же?.. Что могло случиться за время его отсутствия? И кто помог Рании сбежать?

— Ваша светлость, вы звали меня? — Появился на пороге кабинета магистр Варнус.

— Проходите, Сибелиус, — не оборачиваясь, отозвался лорд Рэйтан.

— Чем могу быть полезен Вашей светлости?

— Герцогиня пропала, и я хотел бы узнать… — Герцог неторопливо повернулся к посетителю, — Сибелиус? — Лорд Аль-Шехар удивленно уставился на помолодевшего и посвежевшего мага. — Ты ли это? — Не удержался от вопроса лорд Рэйтан.

— Я, Ваша светлость, — усмехнулся магистр.

— Но как? — Неверяще смотрел на статного пожилого мужчину герцог.

— За это я должен быть благодарен леди Аль-Шехар, — серьезно ответил маг. — Та настойка, которую она приготовила, полностью поставила меня на ноги.

— Невероятно, — прошептал лорд Рэйтан. — Но ведь от тебя отказались лучшие лекари империи!

— Что не делает им чести, — сухо ответил магистр. — Итак, лорд Аль-Шехар, я могу узнать, что случилось, и зачем я так срочно вам понадобился?

— Леди Рания пропала, — глухо произнес лорд Рэйтан. — И никто не знает, где она и что с ней. А самое главное, моя магия бессильна. Я не могу определить, были ли использованы заклинания, не могу вычислить даже примерное местонахождение жены, и не знаю, жива ли она или нет.

— Неудивительно, еще бы вы смогли! — Словно про себя, прошептал Сибелиус, а затем, обратившись к герцогу, спросил: — Милорд, что вы знаете о вашем тесте, герцоге Тарсийском?

— Все, — не задумываясь, ответил лорд Аль-Шехар.

— Вряд ли, — покачал головой магистр Варнус. — Об особенностях его магии было известно только очень узкому кругу людей. Дело в том, что лорд Эль-Адас обладал уникальным даром. Вы помните, что, в последние годы, герцог был почти не в себе?

Лорд Рэйтан кивнул.

— А знаете, что послужило причиной? — Пожилой магистр внимательно смотрел на своего собеседника.

— Ритуал. Насильственное отъятие магии, — мрачно ответил герцог.

— Не совсем, — покачал головой Варнус. — Когда провели ритуал, жена лорда, леди Эстерия, была на последних месяцах беременности, и, вскоре после лишения магии, у нее начались роды. Тяжелые, преждевременные… Герцог, едва пришедший в себя после экзекуции, пытался спасти жену, отдавая ей те крохи силы, которые еще оставались в его крови, но… Увы. С запечатанным даром, это было бесполезно. Лорд Эль-Адас призвал особую магию Тарсийских, исчерпал себя до дна, заплатив за это увечьями и безумием, но вытащить жену из цепких когтей смерти так и не смог. После кончины супруги, герцог надолго впал в забытье, а когда очнулся…

— О какой магии идет речь? — Заинтересованно посмотрел на мага герцог.

— Только глава рода может использовать особую силу, заключенную в крови Тарсийских. В обычной жизни это проявляется искусным манипулированием сознанием окружающих, а в моменты напряжения, магия, которая не оставляет следов, способна усилить любое заклинание, смоделировать нужную ситуацию, помочь своему хозяину избежать неприятностей и спасти дорогих ему людей.

— К чему вы говорите мне все это? — Настороженно спросил лорд Рэйтан.

— После смерти герцога, эта магия перешла к его единственной дочери, — тихо ответил Сибелиус. — Герцогиня сама не знает, какой силой владеет, но это не значит, что она ею не пользуется.

— Что вы хотите сказать? — Озадаченно посмотрел на магистра лорд Аль-Шехар.

— Вы не замечали, что ваша жена способна влиять на окружающих? — Усмехнулся Варнус. — Надо признать, мне довелось испытал ее силу на себе. Когда миледи захотела овладеть заклинаниями, я с трудом смог воспротивиться желанию обучать ее. А ваши слуги? И управляющий…

— И даже я, — горько заключил герцог. Еще бы. Когда эта гордая козочка поймала его на слове, он пошел у нее на поводу и не посмел прикоснуться к такому желанному телу!

— Вот видите. И если герцогиня искренне захотела скрыться от вас, то найти ее будет очень сложно.

— А это мы еще посмотрим, — глаза лорда Рэйтана опасно сузились. Никому и никогда не удавалось обыграть герцога Эршейского, и этот раз не станет исключением.

— Амар! — Громкий возглас пронесся по коридорам дворца.

— Я здесь, господин, — бледный управляющий испуганно застыл у порога.

— Пусть начальник гарнизона доложит о результатах поисков. И принеси мне список всех судов, покинувших Эршею за минувшие сутки.

— Слушаюсь, господин.

— Лорд Аль-Шехар, я вам еще нужен? — Спокойно спросил Сибелиус.

— Нет, магистр, думаю, что мы справимся. И спасибо вам, — негромко ответил герцог.

— Если позволите, Ваша светлость… Один совет, — Варнус пристально посмотрел на лорда, — постарайтесь услышать свое сердце и не принимать скоропалительных решений.

— Идите, магистр, — отвернулся к окну герцог Эршейский, — идите.

Ничего не ответив, Сибелиус вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

К ночи, герцог уже не был так уверен в своих словах, сказанных сгоряча магистру Сибелиусу. Время шло, лорд Рэйтан лично обследовал все выезды из города, побывал в порту, осмотрел каждый корабль, проверил списки отплывших судов и опросил очевидцев, но все было тщетно. Никто не видел молодую девушку, или миловидного юношу — да, герцог подумал и такой возможности — ни в порту, ни около него.

Воины лорда Аль-Шехара обыскали всю Эршею, догнали и проверили караваны, покинувшие столицу герцогства за минувшие сутки, перевернули все, но леди Рания словно сквозь землю провалилась. Никто не смог отыскать ни малейшего следа ее пребывания за воротами дворца. Казалось, что она никогда и не покидала пределы кейдаза.

Ночь незаметно опустилась на Эршею, а герцог никак не мог заставить себя уйти из порта. Какая-то неведомая сила тянула его к воде, заставляя вглядываться в темные глубины и пересчитывать стоящие на рейде суда.

— Господин, — незаметно подошел к нему Амар.

— Что? — Не поворачиваясь, спросил лорд Рэйтан.

— Император… Он хочет видеть вас, — тихо ответил управляющий. — И, милорд, кажется, он очень зол…

— Только его и не хватало, — сквозь зубы, пробормотал герцог и направился к светящемуся огнями дворцу.

Войдя в свой кабинет, лорд Рэйтан увидел сверкающую красным сферу вызова и, вздохнув, активировал ее.

— Как ты посмел, Рэйтан? — Раздался гневный голос.

Герцог склонил голову перед проекцией императора.

— Ваше Величество.

— Ты что себе позволяешь, Рэй? С каких пор ты стал таким своевольным? Или ты возомнил, что можешь наплевать на мои приказы? — Властитель Иринеи пристально смотрел на своего племянника.

— Ваше величество…

— Советую подумать, перед тем, как отвечать мне, — вкрадчиво произнес император. — И молись Всеблагому, чтобы я счел причину твоего отсутствия уважительной. Ну?

— Моя жена пропала, — глухо ответил лорд Рэйтан.

— И что? Поручи слугам, пусть поищут…

— Рании нет во дворце уже сутки, — герцог вскинул глаза на правителя. — И никто не знает, куда она делась.

— Так может, это и к лучшему, а, Рэйтан? — Усмехнулся император. — Ты снова будешь свободен.

— Ваше величество…

— Подумай над этим. Зачем тебе равенийка? Всегда можно найти супругу получше. Тем более, что до наследника у вас так и не дошло. Подумай, Рэй. На все воля Всеблагого. Жду тебя во дворце через два часа. Не появишься… Хотя, это даже не обсуждается!

Кристалл потух, изображение императора исчезло, а герцог так и не сдвинулся с места. В его душе происходила борьба. Темная сущность, вдоволь напитавшись отчаянием и страхом, металась внутри, пытаясь подавить волю хозяина. Она уговаривала, грозила, умоляла его сдаться и довериться своему второму я. Дикое, первобытное чувство ломало мужчину. Жена. Хрупкая, молчаливая девочка посмела бросить его! Ускользнула. Сбежала. Оставила кейдаз и теперь скитается по необъятным просторам Иринеи. При мысли о том, что Рани, такая нежная и ранимая, оказалась одна в незнакомой ей стране, страх впивался в душу лорда. Глупая девчонка! Куда она пошла? Неужели, не понимает, как жесток мир за стенами дворца? И сколько опасностей подстерегают одинокую молодую девушку, оставшуюся без покровительства мужчины?..

Лорд Рэйтан застонал, представив, что может случиться с его строптивицей. Рабство, побои, голод, болезни… Иринея — не та страна, в которой беззащитная девушка могла бы чувствовать себя в безопасности.

Мужчина сжал кулаки. Он сделал все, что мог. Оставалось только ждать. Его шпионы были повсюду — на всех направлениях караванных путей, на невольничьих рынках, в портах тех городов, в которые должны были зайти суда, покинувшие Эршею в течение прошедших суток, в столице и, конечно же, в Тарсе.

Время, отведенное императором, заканчивалось, а лорд Аль-Шехар не торопился покинуть дворец. Нелепая, страшная мысль разъедала ему внутренности. А что, если сам император замешан в исчезновении Рании? Он так негодовал на выбор судьбы! Но, ведь, Хариндер пообещал не вмешиваться… Хотя, зная характер властителя… Если владыка решит, что так будет лучше, он сделает все, чтобы герцогиня никогда не нашлась.

В душе лорда Рэйтана боролись противоположные чувства — ярость и страх, гнев и недоверие, ненависть и любовь.

А беснующаяся сущность рвалась наружу, в попытке найти женщину, вернуть ее и сделать, наконец, своей. И монстра не интересовали соображения герцога. Вырваться на свободу, подчинить себе слабого хозяина, взять верх над глупыми человеческими чувствами… Все яростнее клубилась внутри темная сила, все мощнее пробивалась на поверхность проснувшаяся после долгой спячки суть. Дикий рев нарастал в груди мужчины, ломая и подстраивая под новую внешность такое легкое и уязвимое тело.

Лорд Рэйтан чувствовал, что проигрывает эту схватку. Он терял себя в том новом я, которое пробивало путь из недр его души. Усилия сдержать рвущуюся сущность ни к чему не привели. Спину полоснуло болью, перед глазами поплыли красные круги, одежда затрещала по швам и опала жалкими лоскутами… Последнее усилие, и тяжелое дыхание со свистом вырвалось из покрытой золотыми пластинами груди, переходя в громогласный, торжествующий рев.

Шаг. Еще один… И оконные стекла разлетелись вдребезги, выпуская на свободу сверкнувшего в неярком свете тариссы монстра.

Рани стояла на палубе и пристально вглядывалась вдаль. Там, впереди, ее ждала неизвестность. Аверея. Академия магии. Свобода. И новая жизнь.

Ветер трепал полы одежды герцогини, заигрывал с ее накидкой, пытался подхватить пряди волос, выбившиеся из прически, но девушка не обращала на него внимания.

Все ее мысли неустанно возвращались к недалекому прошлому. Иринея, дворец герцога Эршейского, кейдаз и, наконец, сам лорд Рэйтан… Рани казалось, что ее преследует взгляд черных глаз мужа, что она слышит его голос, полный тоски и страха, а еще, герцогиня ощущала неприятное жжение на запястье — брачная татуировка воспалилась и пульсировала болью.

Прошедшие три недели оказались нелегкими для Рании. Сотни раз она убеждала себя, что поступила правильно, что у нее не было другого выхода, но где-то в глубине души жила уверенность, что побег — это ошибка, о которой придется еще не раз пожалеть.

Девушка пыталась не думать об этом, но тихий плеск волн и однообразие морского пейзажа поневоле погружали ее душу в непроходящую тоску. Мучили мысли о гневе герцога, об оставшихся без ее поддержки тарсийцах, о возможности мести со стороны мужа беззащитным жителям долины…

Рания слишком давно жила в постоянном напряжении. Оставшись в тринадцать лет хозяйкой Ирьяса, взвалив на себя заботу о больном отце и голодающих людях, она не позволяла себе раскисать. Каждодневные заботы заставили девушку рано повзрослеть и понять, что надеяться она может только на себя. Ей пришлось многое вынести. Герцогиня научилась не показывать свою гордость — фамильную черту всех Эль-Адасов. Сумела смириться и понять, что от ее видимой покорности зависит жизнь близких. Она ни разу не позволила себе сказать грубое слово в отношении завоевателей и их прихлебателей из числа равенийцев. В дни сбора налогов, Рания своим поведением подавала пример челяди, заставляя всех терпеливо молчать в ответ на оскорбления распоясавшихся сборщиков. Она знала, что те только и ждут возможности отнять Ирьяс, обвинив ее в неповиновении императору. Словно гибкая лоза, которая склоняется под порывами ветра, но не ломается, Рани сумела вынести все удары судьбы и сохранить достоинство и мужество, но, о, Всесвятой, как же тяжело порой все это давалось юной наследнице Эль-Адасов!

И сейчас, глядя на приближающуюся пристань Сердоны, столицы Аверейского королевства, герцогиня отстраненно размышляла о том, какая жизнь ждет ее в этой новой, неизвестной стране…

Часть вторая

Глава 1

Экипаж остановился неподалеку от массивных кованых ворот.

— Приехали, кэтани, — громко сообщил пожилой возница.

— Благодарю, кэтан, — рыжеволосая девушка, в скромном, неброском платье, тепло улыбнулась старику и ступила на каменную мостовую. Рани, а это была именно она, расплатилась с извозчиком и взволнованно уставилась на высокую ограду академии. Сквозь изящную решетку виднелся огромный двор и ровные аллеи парка.

— Ну, кэтани, удачи вам. Говорят, в этом году сам лорд-ректор принимает поступающих, а он жуть какой строгий. Вы уж, того, не оплошайте, — возница подмигнул девушке и улыбнулся беззубым ртом. — Но-о, родимая, — хлестнул он свою лошадку. — Трогай!

Флегматичная коняка покосилась на хозяина лиловым глазом и равнодушно дернула ушами.

— Давай, шевелись, — осерчал старик, понукая упрямую лошадь. Та неохотно подчинилась, и скрипучая повозка медленно тронулась с места, оставляя позади стоящую на тротуаре девушку.

Герцогиня проводила взглядом удаляющийся экипаж и решительно направилась к проходной.

— Вам кого? — Неласково взглянул на герцогиню привратник. Тесный форменный мундир обрисовывал солидное брюшко мужчины, двойной подбородок неприятно двигался при каждом слове, а маленькие глазки почти утонули под напором толстых щек.

— Мне нужно увидеться с ректором, — вежливо ответила Рани.

— Вам назначено? — Хмуро уточнил привратник.

— Нет, но я надеюсь, что лорд-ректор примет меня, — девушка улыбнулась и добавила: — Я собираюсь учиться в этой академии.

— Ну, да, — скептически посмотрел на нее мужчина. — Много вас тут таких приходит. Да только лорд Иден абы кого не берет. Только самых знатных и даровитых. А для простых обывателей есть училище в Тавросе. Таким, как вы, там самое место.

— Вот что, милейший, — холодно взглянула на привратника Рания. — Извольте-ка пропустить меня в академию. Вопрос, где я буду учиться, вовсе не в вашей компетенции.

Девушка решительно прошла мимо растерявшегося мужчины и открыла дверь, ведущую во внутренний двор академии.

— Иди-иди, — пробурчал недовольный привратник. — Все равно, лорд-ректор с простолюдинкой и разговаривать не станет. Ишь! Не успеют узнать, что мало-мальским даром обладают, так сразу в академию. Много вас таких сюда приходит, да только у лорда Идена с выскочками разговор короткий.

Толстый охранник еще долго возмущался наглостью простолюдинов, но Рани его уже не слышала. Она неторопливо шла по центральной аллее огромного парка и с любопытством оглядывалась вокруг.

Необычные деревья, причудливой формы кустарники, яркие клумбы и зеленые газоны, а впереди… Огромный замок. Рани затаила дыхание. Дворец словно сошел со страниц волшебной книги. Изящные башенки, крытые разноцветной черепицей, многочисленные балкончики, высокие колонны у парадного входа и ажурная вязь крытых переходов. А еще… В это было трудно поверить, но замок парил над землей, медленно вращаясь по часовой стрелке.

Девушка нерешительно сделала несколько шагов и остановилась. То, что показалось ей обманом зрения, вовсе не было таковым. Высокая громада дворца висела в воздухе, и Рания зачарованно смотрела на это чудо. А замок, словно красуясь перед девушкой, величаво поворачивался из стороны в сторону.

Внезапно, тишину нарушил резкий, пронзительный звук, и пустынный до этого двор наполнился шумом, смехом и веселыми голосами адептов. Все смешалось перед глазами герцогини. Строгие форменные мундиры, изящные платья, маленькие сумочки дам, увесистые папки в руках мужчин. И лица… Море лиц — озабоченных, смеющихся, веселых, грустных, серьезных и равнодушных. Рани рассматривала спешащих мимо людей и не могла понять, как они вышли из парящего над землей здания.

Громкий смех привлек внимание герцогини. Она обернулась и едва успела сделать шаг назад — мимо нее пронеслась стайка молоденьких адепток, догоняющих хохочущую девчушку с ярко-рыжими косами.

— Стой, Агнесса! — Кричала запыхавшаяся черноволосая адептка. — Тебе все равно не уйти! Лучше отдай по-хорошему!

— Ага, как же! — Весело смеялась рыжуха. — Попробуй, догони! — И она припустила еще быстрее.

— Ну, Несса, держись! — Крикнула одна из адепток, участвующих в погоне. — Все равно тебе придется делиться!

— Ни за что! — выпалила Агнесса. Ее яркие косы мелькнули за поворотом аллеи, и девушка исчезла из виду, заставляя своих преследовательниц поторопиться.

Рани засмотрелась на веселую погоню и не заметила, как наступила кому-то на ногу.

Позади, послышалось сдавленное ругательство, и чьи-то руки бесцеремонно отодвинули девушку в сторону.

Герцогиня испуганно оглянулась. Крупный, светловолосый мужчина пристально смотрел на нее, и насмешливая улыбка кривила его тонкие губы.

— Кэтани потерялась? — Вежливо поинтересовался он.

— Кажется, да, — Рания смущенно улыбнулась в ответ. — Мне нужно найти ректора, но я не знаю, как попасть в здание. Оно… — Девушка не договорила, указав на парящий в воздухе замок.

— Ах, это! — Пренебрежительно взмахнул рукой мужчина. — Всего лишь иллюзия, кэтани, не стоит воспринимать ее всерьез.

— Боюсь, она выглядит слишком реально, — пробормотала растерянная девушка. — Вы не могли бы проводить меня? Разумеется, если это вас не затруднит.

Незнакомец окинул ее внимательным взглядом и коротко бросил: — Идемте.

Рани, стараясь не отставать, шла рядом со своим провожатым и продумывала речь, с которой собиралась обратиться к ректору. Герцогиня старалась сдержать волнение, но чувствовала, как сбивается дыхание, и мелко подрагивают руки. Что ни говори, а от предстоящего разговора зависело ее будущее!

Незнакомец уверенно двигался вперед, заставляя девушку почти бежать за ним. Искоса поглядывая на провожатого, Рания прикидывала, кем он может оказаться. То, что мужчина принадлежит к знати, было понятно сразу. Как и то, что он занимает в академии какую-то должность.

Взгляд серых глаз ее нового знакомого был довольно холодным, однако герцогиню трудно было напугать подобным. После лорда Рэйтана, любой другой мужчина казался милым добряком. Хотя… Девушка поморщилась. Ну, почему ей все время вспоминаются эти черные, клубящиеся тьмой глаза? Почему она никак не может забыть о герцоге?

Наконец, незнакомец довел ее до центрального входа, и Рани убедилась, что дворец твердо и основательно стоит на земле. Но, как же… Неужели, действительно, иллюзия?

Мужчина, между тем, поднялся по ступеням и нетерпеливо обернулся к замешкавшейся девушке.

— Вы идете, кэтани? — Окликнул он ее.

Рани торопливо преодолела лестницу и вошла в придерживаемую им дверь.

Внутри здания царила суета. Шумными группами толпились адепты, слышался гул голосов, смех, крики. Спутник Рании уверенно лавировал среди всей этой неразберихи, и девушка старалась не отставать от него и не терять из виду широкую спину своего провожатого. Герцогиня едва успевала замечать мелькающие мимо коридоры, многочисленные кабинеты и закрытые аудитории. Наконец, впереди показалась дверь, с табличкой «Ректор», мужчина уверенно открыл ее и приглашающе кивнул Рании.

— Ну, же, кэтани, не робейте, — приветливо произнес незнакомец и чуть отступил в сторону, пропуская девушку.

Рани прошла в кабинет и недоуменно огляделась. Небольшая комнатка больше походила на приемную. Ее спутник уверенно пересек помещение и открыл следующую дверь.

Девушка последовала за ним. Просторный кабинет, в который она попала, был роскошен. Тяжелая старинная мебель, обитые кожей диваны, массивный письменный стол, дорогие безделушки на каминной полке.

Незнакомец, безо всякого стеснения, прошел к столу и выдвинул один из ящиков, доставая оттуда какие-то бумаги.

— Ну-с, кэтани, так зачем вам понадобился ректор? — Спросил мужчина, просматривая документы.

— Простите, а с кем имею честь? — Девушка вопросительно посмотрела на своего провожатого, уже догадываясь, что услышит в ответ.

— Лорд Иден, ректор сего учебного заведения, — представился мужчина, и в его глазах проскользнуло престранное выражение. — А вы, кэтани?..

— Рания Варгас, — слегка присела в реверансе девушка. Она сознательно скрыла свое настоящее имя, назвав фамилию давно почившей дальней родственницы.

— Итак, кэтани Варгас, что привело вас ко мне? — Поинтересовался лорд Иден.

— Я надеюсь поступить в возглавляемую вами академию, — сдержанно ответила герцогиня.

— Смелое заявление, — лорд ректор насмешливо посмотрел на девушку. — Боюсь, только, что вы немного опоздали. Вступительные экзамены закончились еще неделю назад. Приходите в следующем году и, возможно, тогда…

— Но как же так? — Рани отчаянно уставилась на мужчину. — Мне необходимо поступить именно в этом году!

— Попытайте свои силы в Тавросе. Там прекрасное училище, и набор они проводят позже, вы как раз успеете, — равнодушно посоветовал мужчина, вновь углубляясь в изучение бумаг.

— Но я должна поступить, — девушка подошла к столу и умоляюще посмотрела на ректора. — Пожалуйста, войдите в мое положение. Ваша академия — моя мечта, я должна здесь учиться.

Лорд Иден поднял глаза на назойливую посетительницу и недоуменно поморщился.

— Э, нет, красавица, так не пойдет, — раздосадованно произнес он. — Не стоит воздействовать на меня магией. Не ваш уровень, знаете ли!

— Я даже не пыталась, — удивленно воскликнула Рания. — О чем вы, лорд ректор?

— А вот это уже интересно, — тихо пробормотал мужчина и окинул девушку немного хищным взглядом. — Склонность к ментальной магии определенно есть… И дар… Так-так-так… Интересненько… Очень мило… Хм… Даже так?..

Герцогиня удивленно смотрела на расхаживающего вокруг нее ректора и боялась пошевелиться. С каждой минутой, происходящее нравилось ей все меньше. В том числе, и этот странный мужчина, взирающий на нее с маниакальным блеском в глазах.

— Ха, а хорош сюрприз будет, — продолжал бормотать лорд Иден, не обращая внимания на испуг своей посетительницы. — Да-а, просто замечательно! Я должен это увидеть! Непременно!

— Лорд Иден, — попробовала напомнить о себе герцогиня.

— Что? Ах, да, вы приняты, — улыбнулся ректор, и от его улыбки у Рании по спине пробежал холодок. — Отделение целителей. Все остальное узнаете в деканате. Второй этаж, кабинет сразу за поворотом. Идите, кэтани, идите…

Рания растерянно посмотрела на взбудораженного мужчину. Как-то не так она представляла себе вступительные экзамены. Ну, да, какая разница? Главное, что ее приняли!

Девушка присела в реверансе и тихо вышла из кабинета, под неразборчивое бормотание ректора.

Захлопнув за собой дверь, Рани обессиленно прислонилась к стене. Смогла! Поступила! Волнение, не дававшее дышать, наконец-то, схлынуло и внутри разлилось блаженное осознание того, что у нее все получилось.

Светлая улыбка мелькнула на губах герцогини, но девушка тут же посерьезнела и торопливо отправилась на второй этаж, на поиски деканата. Рано было расслабляться, предстояло выбить себе комнату и полагающееся «обмундирование».

Добравшись до нужного кабинета, Рания решительно постучала и потянула на себя массивную дверь. Впрочем, можно было и не стучать — в том хаосе, который творился в деканате, ее стук все равно никто не расслышал. В просторной комнате, разделенной на несколько секций, царили суета и неразбериха. Шум, разговоры на повышенных тонах, горы бумаг на столах и кипы документов, огромными стопками разложенных прямо на полу. И люди…

Полная пожилая дама что-то громко доказывала сидящей за столом худосочной девице, высокий, моложавый господин нервно потирал лоб и перекладывал бумаги, не переставая бормотать нечто неразборчивое, двое парней, в форменных мундирах, увлеченно спорили с маленьким остроносым человечком, а тот упрямо мотал головой и стоял на своем.

— Нету! Нету, и не просите, — раздавался его резкий, писклявый голос, выбивающийся из общего гула неприятным диссонансом. — Раньше нужно было думать. Мало ли, кому чего захочется? Прочие адепты заблаговременно поинтересовались распределением, а вы только сейчас опомнились!

— Кэтан Адэйр, вы же знаете, мы только вернулись с практики, — заискивающе тянул светловолосый парень. — Может быть, можно что-то сделать?

— Да, что ты его уговариваешь, Радим, — недовольно вмешался второй адепт, с красивым, породистым лицом. — Нашел, перед кем унижаться! Пойдем отсюда.

— Идите-идите, — ехидно улыбнулся человечек. — Сказано — нет других комнат, значит — нет.

Парни переглянулись и направились к выходу, а довольный победитель спора перевел взгляд на стоящую у дверей Ранию.

— Вам кого, кэтани? — Строго спросил он.

— Я от лорда ректора. Меня зачислили на первый курс целительского факультета, и я хотела бы получить расписание занятий, а также, ключ от комнаты и форменную одежду.

— О, Всесветлый! — Человечек обреченно воздел руки и укоризненно посмотрел на девушку. — Где? Ну, где я возьму вам эту комнату?! Нет у меня свободных! Не-ту! — По слогам выговорил он. — Лорд Иден думает, что я из воздуха жилье организую? Ан, нет! Не умею, — язвительно добавил мужчина, — леди Сильвия, вы слышали? — Обратился он к полной даме. — Наш лорд ректор принял еще одну новенькую!

— Что?! Да как же можно? Все факультеты и так переполнены, — пышный бюст дамы разгневанно колыхнулся в такт ее словам. — Лорд Иден совсем не думает о том, как тяжело работать в подобной атмосфере! Никакого порядка!

— А я давно говорил, что совет попечителей… — Начал было человечек.

— Ой, да полно вам! — Перебила его женщина. — Кому из них есть дело до причуд нашего лорда ректора? Ну, вот, вы, милочка, — она решительно ткнула пальцем в сторону Рании. — Вот, зачем вы сюда пришли?

— Простите? — Растерялась герцогиня.

— Ну, ведь, понятно, что не за знаниями. Найдете состоятельного любовника или, если повезет, мужа, и все! Поминай, как звали! А мы вам — комнату, обучение, питание, — дама сердито посмотрела на девушку. — Сколько уже тут подобных вам искательниц счастья было!

— Не думаю… — Рани не успела договорить.

— Ох, милочка, не зарекайтесь! Я таких, как вы, немало повидала. Все вы поначалу учиться приходите. А потом, — женщина махнула рукой и тут же обратилась к коротышке: — Адэйр, выдай ей ключи.

— Леди Сильвия, но у меня нет свободных комнат, — возмущенно пискнул человечек.

— Не скупись, — строго посмотрела на него дама. — Двести четырнадцатая у нас всегда в резерве, вот ее и отдай. С лордом Иденом спорить бесполезно, сам же знаешь. А ты, Роза, составь для кэтани расписание, — обратилась она к худощавой девице. Взглянув на странную таблицу, расположенную на стене, леди Сильвия вздохнула и добавила: — Целительский факультет. Повезло же лорду Ормонду!

Девица кивнула и принялась что-то быстро писать. Рани оставалось только наблюдать, как летает по бумаге ее бойкое перо.

— Готово, — протянула Роза своей начальнице полностью исписанный лист.

— Вот ваше расписание, кэтани, — подвинула его к Рании леди Сильвия. — Постарайтесь не опаздывать на занятия. Необходимые книги возьмете в библиотеке. Декан вашего факультета сейчас в отъезде, так что, со всеми вопросами можете обращаться ко мне.

— Благодарю, — склонила голову в поклоне герцогиня.

— Платить за обучение будете сразу? — Поинтересовалась женщина.

— Я слышала, что возможна отработка, — взглянула на нее девушка.

— Что же, я так и думала, — кивнула леди Сильвия. — Хорошо, отмечу, что обучение за счет королевской казны. Поставьте свою подпись здесь, — женщина ткнула пальцем в самый конец свитка. — И здесь, — длинный ноготь подчеркнул свободное место в пустой строке на обороте.

Рани внимательно просмотрела предлагаемую бумагу. Договор об оплате. Так… По условиям этого документа, королевская казна обязуется оплачивать обучение адептки Варгас в течение всего срока обучения взамен на пятилетнюю отработку и десять процентов от ее заработной платы в течение последующих пяти лет. Герцогиня поставила подписи в отмеченных местах и вернула бумагу леди Сильвии. Девушка понимала, что нужно радоваться самой возможности учиться бесплатно, а обо всех сложностях можно будет подумать позже.

— Идемте, — неохотно позвал ее за собой кэтан Адэйр. — Покажу вам комнату и выдам форму.

Уже через полчаса, Рани стала обладательницей нескольких комплектов форменной одежды, двух пар обуви и небольшой комнатки на чердачном этаже дворца. Из маленького окошка ее нового пристанища был виден весь двор академии, а воркование голубей, живущих под крышей, действовало удивительно умиротворяюще. Довольно оглядев свое жилище, девушка удовлетворенно улыбнулась. Почти все ее мечты оказались реальностью. Теперь бы еще работу найти…

Остаток дня Рания посвятила тому, чтобы привести в порядок комнату и те немногочисленные вещи, которые она прихватила с собой из дворца герцога. В стареньком шкафу вполне хватило места для новой формы, плаща, нескольких скромных нарядов и трех пар обуви. А на столе расположились книги и пособия, взятые в библиотеке.

Перекусив пирожками, оставшимися после поспешного завтрака в старой таверне на пристани, девушка растянулась на кровати, и устало прикрыла глаза. Сегодняшний день выдался на редкость волнительным. Сначала тот досмотр в порту, который до сих пор вызывал неосознанный страх разоблачения. Вот уж, натерпелась она! Еще бы — двое воинов тщательно осмотрели и ее багаж, и ее внешность, задавая странные вопросы и окидывая не менее странными взглядами. Чуть позже, в таверне, Рани, все в том же обличье Нарины, узнала, что вот уже несколько дней какие-то неизвестные люди проверяют все суда, приходящие из Иринейской империи. На осторожный вопрос герцогини, словоохотливая служанка поведала, что ищут молодую светловолосую девушку, которая сбежала от своего господина.

Потом — разговор с ректором, его странная реакция на нее и неожиданное зачисление в ряды адептов. А те странные слова? Рани так и не поняла, за какие такие заслуги ее приняли в академию без экзаменов, но внутри крепло убеждение, что ей еще предстоит узнать причину необъяснимой доброты лорда Идена.

И визит в деканат. Уверенность леди Сильвии — кстати, герцогиня так и не успела понять, кем та является, — в том, что Рания только и ждет момента, чтобы найти себе состоятельного мужчину, неприятно поразила девушку. Неужели, она похожа на охотницу за богатым кошельком?

А те неприятные парни, которые смотрели на нее, как на последнюю шваль? Да, Рания уже успела столкнуться и с местными адептами. По дороге из библиотеки она случайно налетела на спешившего куда-то миловидного юношу. Увы. Вся миловидность парня мигом испарилась, когда он взглянул на неожиданную помеху. Скривившись, будто от выпитого уксуса, адепт грубо оттолкнул девушку и громко выругался. А его друг насмешливо прокомментировал ротозейство глупых простолюдинок. Рания удивленно смотрела вслед парням, поражаясь подобной невоспитанности. Для нее было дикостью такое отношение. Пусть сейчас она выглядела, как обычная, не знатная девушка, но это не давало права каким-то выскочкам повышать на нее голос. Странно… В Равении, и даже в Иринее никто не посмел бы так обратиться к незнакомой женщине. А здесь, в просвещенной Аверее…

Тряхнув головой, девушка отрешилась от неприятных мыслей, встала с постели и подошла к зеркалу. Новая внешность была немного непривычна, и Рани с интересом всматривалась в свое отражение. Короткие рыжие волосы удивительным образом оттенили глаза, делая их глуюже и темнее. Плотно перетянутая грудь скрылась под скромным форменным платьем. Изящная фигурка была незаметна под грубыми складками тяжелой ткани, а дешевые ботики, выданные вместе с формой, совсем не подходили образу нежной красавицы-равенийки, в недавнем прошлом жены герцога Эршейского. Да, от нее прежней мало что осталось. Рании нужно было затеряться, именно поэтому, она и выбрала краску для волос рыжеватого оттенка — большинство простолюдинок в Аверее пламенели рыжими шевелюрами, а светлые волосы были привилегией исключительно знати. Девушка не знала, почему аверейские сословия разнились по цвету волос, но решила принять это, как руководство к действию — среди простых людей ее точно не будут искать, да и внимания она привлечет гораздо меньше.

Герцогиня понимала, что лишние проблемы ей ни к чему. Пускай уж лучше все эти надменные аристократы задирают нос и проходят мимо, чем пытаются понять, кто она.

Резко стукнувшая створка окна привлекла внимание герцогини. Вздохнув, Рани захлопнула ее и задернула шторы, а потом, сняв платье, потушила свечу. Обо всем остальном, лучше подумать завтра, на свежую голову. Сегодняшний день дался девушке нелегко, но у нее получилось все задуманное. Быть может, впереди ждут новые испытания, но Рани решила не волноваться раньше времени.

Узкая кровать прогнулась под ее небольшим весом, герцогиня постаралась устроиться поудобнее и устало прикрыла глаза. Долгий и трудный день подошел к концу.

Однако желанный сон не торопился смежить веки девушки. Ночь, эта капризная сказительница, навевала Рании грустные мысли и видения. Герцогиня снова вспоминала недавнее прошлое.

Перед глазами вставали образы далекого дворца, тихий плеск озерной воды, нежное журчание фонтанов… Девушка торопилась прогнать надоедливые картины былого, страшась того, что последует за ними, но ничего не могла поделать — яростный, полный тоски и отчаяния взгляд мужа преследовал ее, укорял, умолял, просил одуматься…

Сердце болезненно сжималось в груди, настойчиво убеждая ее в том, что она совершила ошибку, а разум отчаянно пытался встать на защиту, уговаривая не поддаваться глупым иллюзиям.

Рани вздыхала, ворочалась на своем узком ложе, а потом, не выдержав, встала и подошла к окну. Отдернув занавеску, девушка уставилась на пустынный двор и прислонилась лбом к холодному стеклу. Как же она устала от этих ночных «сражений»!

— Рэйтан… — Сами собой произнесли ее губы.

— Рани… — Послышалось ей через несколько минут. — Где ты?..

Казалось, далекий ветер донес до нее голос мужа, и сердце девушки на миг остановилось.

Такая тоска и отчаяние звучали в тихих мелодичных звуках…

Нет. Забыть. Все равно, скоро все закончится. Осталось всего несколько недель, и герцог больше не будет иметь над ней власти.

Пора оставить прошлое в прошлом. Отныне, ее ждет новая жизнь, и в ней нет места лорду Аль-Шехару.

Глава 2

Утро встретило Ранию пасмурным рассветом. Герцогиня привыкла просыпаться рано. Вот и сейчас, едва первые лучи цируса выглянули из-за туч, девушка открыла глаза. В комнате было сумрачно и прохладно, и Рани зябко поежилась. Холод заползал под тонкую сорочку, кусал нежную кожу, поднимался по спине, обнимая и отнимая последнее тепло.

Герцогиня быстро юркнула в крошечную ванную и открыла воду. Увы. Тут ее ждал неприятный сюрприз — вода была ледяной. Да, израсходовав вчера единственный кристалл для подогрева, Рани не задумалась над тем, что ждет ее утром. Что же, придется вспомнить былое и отказаться от дорогостоящих замашек. Горячая вода — роскошь в ее положении, а значит, придется обходиться без нее.

Усмехнувшись грустным мыслям, Рани быстро умылась, привела себя в порядок и достала из шкафа новую форму.

Темно-синее шерстяное платье было немного велико, но это не смущало девушку. Она надела его, натянула тонкие нитяные перчатки, обула высокие ботики и приколола на грудь серебристый значок академии. Все. Адептка Варгас готова покорять вершины науки.

Тряхнув рыжими кудряшками, рассыпавшимися по плечам, девушка решительно вышла из комнаты. За оставшееся до занятий время, нужно было найти трапезную и успеть позавтракать.

Путь на первый этаж оказался несложным. Рани уверенно пробиралась между снующими повсюду адептами, тщательно скрывая любопытство и стараясь ни с кем не сталкиваться. Вчерашний урок не прошел для нее даром.

Очутившись на пороге огромной обеденной залы, девушка удивленно остановилась. Синие, красные, желтые цвета… А еще черный и зеленый… Что за безумный художник расписывал это помещение?!

Буйство красок повергало неподготовленного зрителя в ступор. Вся площадь трапезной делилась на сектора. Пять цветов, символизирующих различные направления магии, ярко расцвечивали необычную залу. Стены, скатерти на столах, даже узоры на полу — все соответствовало основному цвету факультета.

Прямо по центру находилась желтая зона. Светлая, жизнерадостная, пронзающая все пространство столовой, словно яркий луч.

По правую сторону от нее, расположился синий сектор. Строгий, холодный, немного чопорный. Как и адепты, сидящие за небольшими столами и молча поглощающие завтрак.

Слева от центра, теснились ярко-зеленые столики, а плитка на полу мерцала всеми оттенками изумрудного. Дальние стороны у стен трапезной делили между собой черная и красная зоны.

В углу красного сектора как раз раздался взрыв хохота, и девушка увидела, как над столами взвился яркий столб пламени, но тут же погас, оставляя после себя едкие клубы дыма.

— Сайрос! — Разнесся по помещению гневный окрик, и высокий худощавый мужчина вытащил на середину зала щуплого адепта. — Я больше не намерен терпеть ваши выходки! К ректору. Быстро!

— Но, лорд Арден… — Попытался возразить паренек.

— Я ведь предупреждал вас, что этим все закончится, — грозно прошипел мужчина. — Так что, не обессудьте.

Сайрос огорченно вздохнул и направился к выходу. Поравнявшись с Ранией, он подмигнул ей и состроил уморительную гримасу, заставив девушку улыбнуться. Кем бы ни был этот парень, смелости ему не занимать! Герцогиня проводила адепта заинтересованным взглядом и попыталась остановить пробегающую мимо девушку.

— Вы не подскажете?.. — Договорить она не успела. Кто-то сильно толкнул ее, и Рани пошатнулась от неожиданности.

— Чего встала на проходе, деревенщина? — Зло процедил остановившийся рядом блондин.

Герцогиня недоуменно посмотрела на него.

— Ну, чего уставилась? — Грубо спросил незнакомец. — В твоей деревне не учили, что невежливо пялиться на людей?

— Да, ладно, Рив, уймись! Чего ты к девчонке пристал? — Хлопнул его по плечу высокий, темноволосый адепт. Он смерил девушку равнодушным взглядом и тут же отвернулся.

Конечно, разве могла какая-то плебейка вызвать интерес высокородного господина!

Рани усмехнулась, отмечая, что форма мужчины хоть и походила на казенную, но отличалась и качеством материала, и кроем. А значок академии многозначительно поблескивал осколками кериллов.

— Когда уже попечители прикроют свою богадельню? — Раздраженно бросил блондин и пренебрежительно оглядел девушку с ног до головы. — Прямо, филиал ассоциации бездомных, а не академия!

— Рив, мы опаздываем, — лениво процедил брюнет, закидывая на плечо друга руку. — Идем.

Приятели направились к красной зоне, а Рани остановила проходящего мимо служащего и попыталась узнать, где же тут сектор целителей.

— Зеленый, — махнул рукой мужчина и мгновенно скрылся среди толпящихся адептов.

«Похоже, никто не намерен общаться со мной дольше, чем пару секунд» — расстроенно подумала девушка.

Она подошла к стойке, собрала на поднос тарелку с кашей и травяной сбор и направилась к свободному столику. Неторопливо смакуя завтрак, Рания наблюдала за окружающими, поражаясь тому, как по-разному ведут себя адепты. В черном секторе царила тишина. Неразговорчивые и несколько мрачноватые, будущие некроманты предпочитали молча поглощать пищу и ни на что не обращать внимания. Красный сектор, собравший под своими яркими сводами боевиков, напротив, был полон жизни и непрестанного движения. Хохот, громкие разговоры, перебранки и вспыхивающие мгновенно ссоры то и дело взрывали пространство огневиков, громогласно заявляя всем, что обитатели алой зоны ничего и никого не боятся. В желтом секторе было на удивление спокойно, а адепты, относящиеся к нему, мирно беседовали и доброжелательно смотрели на окружающих. Вот что значит — менталисты. Как и полагается, выдержаны и немногословны.

Воздушники выглядели снобами. Обитатели синего сектора взирали на всех свысока и не удостаивали остальное общество своим вниманием. Впрочем, общество платило им тем же.

Рани заинтересованно разглядывала адептов, радуясь тому, что оказалась среди демократичных целителей. Зеленая зона пламенела огненными шевелюрами разной степени интенсивности, и именно это заставляло высокородных господ с остальных факультетов презрительно поглядывать в сторону «лягушатни». Да-да, именно такое негласное наименование закрепилось за плебейским зеленым сектором.

Рания быстро расправилась с завтраком и уже собиралась уходить, когда к ее столику подошла красивая, холеная блондинка, в сопровождении двух подруг. Остановившись неподалеку от герцогини, она высокомерно осмотрела девушку и надменно спросила:

— Это ты — та самая новенькая?

Рани, опешив от подобной наглости, смерила неожиданную собеседницу внимательным взглядом и ровно ответила:

— Быть может, для начала, вы представитесь? Хотелось бы узнать, с кем имею честь общаться.

— Ах ты, грязная простолюдинка! — Задохнулась от возмущения красавица. — Ты хоть представляешь, с кем разговариваешь?

— Именно это я и хочу узнать, — спокойно произнесла герцогиня. Гордость Эль-Адасов внезапно проснулась в ее душе, заставляя ровно держать спину и не опускаться до перебранки с зазнавшейся особой.

Подруги блондинки возмущенно зашептались, но Рани не обращала на них внимания.

— Да, ты… Ты… — Пыталась выдавить из себя разъяренная аристократка.

— Что же, если вы не можете назвать свое имя, то я не смею вас больше задерживать, — невозмутимо ответила Рания. В этот момент, она, как никогда, была похожа на своего отца. Властным взглядом, манерой речи, врожденным достоинством…

В наступившей тишине раздались одинокие аплодисменты.

— Браво, кэтани! — К девушке приблизился высокий, смуглый парень. — Наконец-то, нашу красотку Лауру хоть кто-то поставил на место.

Разозленная блондинка окинула собеседницу недобрым взглядом и презрительно процедила:

— О, еще один голодранец! Правильно, держитесь вместе, деревенские! — Она вздернула подбородок и гордо развернулась. — Идемте, леди.

Подруги взбешенной аристократки, оглядываясь на Ранию, поспешили за своей предводительницей.

— Ха, а здорово ты ее! — Улыбнулся парень, глядя на герцогиню. — Я — Бран, кстати.

— Рания, — представилась девушка.

— Так ты — та самая новенькая, которую приняли без экзаменов? — Уточнил молодой человек.

— О, я и представить не могла, что слухи распространяются так быстро, — удивленно посмотрела на него герцогиня.

— Имей в виду, — усмехнулся Бран. — Каждое слово, сказанное в стенах этого заведения, тут же обрастает всевозможными подробностями и преувеличениями.

— Спасибо, что предупредили, — улыбнулась Рани. Она чувствовала себя странно. Впервые, за все время после своего побега, она так спокойно разговаривала с посторонним человеком. Даже не так — с посторонним мужчиной! Все-таки, строгие нравы Эршеи наложили на ее поведение свой отпечаток.

— Пойдем, провожу в аудиторию. Что там у тебя? — Бран заглянул в расписание, лежащее на столе. — «Травы и зелья»? А, это к Тарантулу.

Рани недоуменно покосилась на парня.

— Это прозвище, — пояснил он. — Лорд Навир Руяр, магистр зельеварения, он же — Тарантул. Идем.

Бран оказался веселым парнем и, пока они поднимались на четвертый этаж, успел рассказать герцогине кучу смешных историй про преподавателей и адептов. Рани даже забыла о своем волнении, искренне улыбаясь и с интересом поглядывая на нового знакомого.

— Ну, вот и пришли, — объявил Бран, останавливаясь около нужной аудитории. — Удачи, Рания.

— Спасибо, — поблагодарила его девушка.

— Да, не за что. Увидимся, — блеснул белозубой улыбкой парень и, перемахивая сразу через несколько ступенек, понесся вниз.

Рани посмотрела ему вслед, собралась с духом и толкнула тяжелую дверь кабинета. Сердце предательски дрогнуло. Как-то встретит ее новая группа, с которой девушке предстоит учиться почти шесть долгих лет?

Оказавшись в просторной аудитории, Рания огляделась. Зал делился на две части. Амфитеатром уходили вверх скамьи для адептов, оставляя посередине широкий проход, огромная кафедра высилась в центре, а большой лабораторный стол, расположенный неподалеку от нее, был завален всевозможными травами и кореньями.

Заприметив в третьем ряду свободное местечко, Рани направилась прямо к нему, не обращая внимания на заинтересованные взгляды адептов.

— О, а с каких это пор к нам детей принимать стали? — Издевательски протянул долговязый парень, вольготно развалившийся во втором ряду.

— Не, Сантери, наверное, деточка сюда случайно забрела, видно папочка не уследил, — в тон товарищу, откликнулся сидящий рядом с ним огромный детина.

Рания молча расположилась на облюбованном месте, вытащила из сумки тетрадь и письменные принадлежности и отвернулась к окну.

— А может, она немая? — Не отступал Сантери.

— Скорее всего, девочка еще не умеет разговаривать. Да, малышка? — Хохотнул сидящий впереди темноволосый парень и подмигнул взглянувшей на него девушке.

Рания пристально посмотрела шутнику в глаза, заставив того смутиться.

— Ладно, ладно. Мы же просто шутим, — буркнул он. — Тебя никто не хотел обидеть.

Огромный детина попытался что-то возразить, но тут же замолчал, впечатлившись решительным выражением лица своего приятеля.

— Уймись, Дан, — бросил ему брюнет.

Негромкое покашливание, донесшееся со стороны кафедры, заставило всех замолчать.

— Я вам не мешаю, молодые люди? — Раздался чуть слышный, с пришепетыванием голос.

Тишина, наступившая в аудитории, заставила Рани удивленно оглядеться. Присмиревшие адепты сидели, не шелохнувшись, внимательно взирая на появившегося невесть откуда магистра Руяра.

— Так-так-так, — протянул низенький, толстенький человечек, пристально разглядывая новенькую адептку сквозь толстые линзы очков. — И кто тут у нас?

Герцогиня невольно поежилась. Внимательный взгляд голубых глаз, кажущихся огромными из-за немыслимых окуляров, скользнул по девушке и замер на уровне ее губ.

— Ага. Вы, стало быть, и есть та самая кэтани Варгас, принятая лордом ректором без экзаменов?

Рани огорченно вздохнула. Похоже, уже вся академия в курсе ее «незаконного» поступления.

— Ну-с, посмотрим, что вы умеете, — хищно улыбнулся магистр, и девушка поняла, откуда взялось его прозвище. Сходство лорда Руяра с тарантулом было просто потрясающим! — А пожалуйте-ка сюда, кэтани, — продолжая улыбаться, пригласил магистр.

Герцогиня поднялась с места и, стараясь держаться как можно увереннее, спустилась к кафедре. Вслед ей донеслись сдавленные смешки. Правда, один единственный взгляд лорда Руяра тут же свел на нет все веселье.

— Итак, кэтани, — начал свой опрос магистр. — А расскажите-ка мне о корне мараньи. Да, и, прежде чем вы поведаете нам что-либо об этом растении, найдите его вон на том столе и покажите всем.

Девушка подошла к огромному завалу трав, безошибочно выбрала толстый, длинный корень, белого цвета и, повернувшись к адептам, принялась рассказывать:

— Маранья, она же — жальчавка, растение из семейства инговых. Произрастает в болотистых местах и по берегам рек, период цветения приходится на самый дождливый месяц в году, что затрудняет сбор и заготовку этого растения. Жальчавка считается ядовитой, и лишь определенная часть корневища используется для приготовления мазей и настоек. Маранья — довольно капризное растение и требует тщательного соблюдения всех необходимых правил, при приготовлении зелий, — Рани уверенно рассказывала о рецептах мази и настоек из корня жальчавки, а также, подробно описала все болезни, при которых употребляются снадобья, на основе мараньи.

Магистр удовлетворенно покачивал головой, в такт основательному ответу новой адептки, и одобрительно поглядывал на увлекшуюся девушку.

— Замечательно, кэтани, — похвалил он ее. — А что вы можете сказать, по поводу вот этого интересного экземпляра? — Лорд Руяр вытащил из груды растений маленький, чахлый стебелек.

— Ирва бледная, — мгновенно определила Рани. — Используется в виде мази, при сильных ожогах и долго не заживающих ранах.

— Прекрасно! — Магистр довольно потер ручки. — А если мы посмотрим вот сюда?..

Через полчаса, почти все травы и ингредиенты перекочевали с лабораторного стола на кафедру, а воодушевленный лорд Руяр никак не мог остановиться, задавая все новые и новые вопросы адептке Варгас.

Резкий, пронзительный звук возвестил об окончании занятия, и Рани облегченно вздохнула.

— Что ж, кэтани, у вас неплохая подготовка. Думаю, вы не совсем безнадежны, — подвел итог магистр Руяр, он же Тарантул. — А вам, бездельники, сегодня крупно повезло, — обращаясь к адептам, сурово произнес лорд. — Но не спешите радоваться. Новую тему изучите самостоятельно и подготовите доклады к следующему занятию.

Дружный стон раздался со всех сторон аудитории, но магистр был неумолим. Оглядев присутствующих строгим взором, лорд Руяр мгновенно растворился в воздухе, оставив адептку Варгас изумленно взирать на опустевшее место за кафедрой.

— А ты молодец! — Вывел Ранию из ступора голос давешнего темноволосого адепта. — Ловко разбираешься во всех этих травах! Кстати, я — Кэйлаш, можно просто — Кэй.

Парень улыбнулся и протянул девушке руку.

Рани недоуменно посмотрела на него.

— Что? — Усмехнулся Кэйлаш. — Не знаешь, что нужно сделать?

Девушка осторожно кивнула.

— Протяни руку и пожми мою. Вот так, — парень сгреб маленькую ладошку Рании своей и легко сжал ее. — А теперь, скажи свое имя.

— Рания, — тихо произнесла герцогиня, удивленно глядя на довольного брюнета.

— Ну, вот, Рания, теперь, мы знакомы. А это, как ты уже слышала, Сантери и Дантор, можешь называть их просто — Тери и Дан.

— Мне очень приятно, — присела в легком реверансе девушка.

— Ого! — Присвистнул Сантери. — А малышка-то не из простых! И кто у нас папа — барон или граф? А может быть, сразу герцог?

Юноша изобразил шутовской поклон и жеманно произнес:

— Позвольте представиться, леди Рания, лорд Сантери Миррос, граф Сэйнский, к вашим услугам.

Девушка внимательно осмотрела кривляющегося парня и совершенно серьезно ответила:

— Рада знакомству, лорд Миррос. Господа, — она слегка кивнула опешившим молодым людям, подхватила свою сумку и направилась к выходу.

Высоко поднятая голова и безупречная осанка герцогини заставили троих друзей изумленно смотреть ей вслед.

— Вот это малышка! — Удивленно присвистнул Дан. — Прямо, королева в изгнании!

Остальные адепты с шумом покидали аудиторию, а приятели все еще оставались на своих местах.

— Да, ловко она нас уела, — хмыкнул Кэйлаш.

— Не пойму, чего ты в ней нашел? — Недовольно проворчал Сантери. — Кроме смазливого личика и посмотреть не на что. Простолюдинка, а строит из себя…

— Не скажи, — мечтательно протянул Кэй, — она, как фарфоровая куколка! Такая нежная и изящная… А эти глаза…

— Тьфу, — с досадой сплюнул Тери. — Совсем вам, маркиз, мозги отказали! Видно, это судьба. Сначала попасть на плебейский факультет, теперь вот, простолюдинкой заинтересоваться… А дальше что? Не приведи Всесветлый, жениться на ней?! С самого иргова распределения все кувырком пошло, вот, как чувствовал, что не зря ректор экзамены принимать взялся. Чего еще можно было ожидать от ненавистника северян? — Сантери озлобленно усмехнулся. — Надо же, запихнуть нас, потомственных аристократов, в какой-то лягушатник! — Парень взъерошил волосы и повернулся к огромному адепту, — Дан, ты идешь или с этим малахольным останешься?

Дантор спокойно подхватил папку и хлопнул Кэйлаша по плечу.

— Идем, брат.

Кэй, подхватив сумку, направился вслед за друзьями, но с его лица не сходила мечтательная улыбка. «Рания… Какое необычное имя… — Думал он. — Интересно, откуда она?»

А Рани, тем временем, торопилась к аудитории, находящейся на третьем этаже, предвкушая встречу с человеком, чье имя было известно далеко за пределами Авереи. С магом, стяжавшем славу и уважение всего магического сообщества — лордом Артуром Шеллом. Великим магистром и членом Ордена Орвуса. Знаменитого Ордена Орвуса. Именно благодаря этой организации, Аверея являлась самым защищенным государством Тариуса. Тридцать сильнейших магов стояли на страже безопасности своей страны и своего короля. Многие века членство в Ордене Орвуса считалось почетной обязанностью самых выдающихся волшебников, и те с честью несли это почетное бремя.

Рани заняла свободное место у окна и с интересом огляделась по сторонам.

Аудитория заполнялась адептами, девушки негромко шушукались о чем-то, поглядывая на Ранию, парни шумно спорили и хохотали, а герцогиня внимательно разглядывала сокурсников, пытаясь понять, чего ждать от новых знакомых. Резко открывшаяся дверь и стремительно вошедший в аудиторию русоволосый мужчина отвлекли девушку от ее раздумий.

— Светлого дня, адепты! — Хорошо поставленным голосом поздоровался магистр.

— Светлого дня, лорд Шелл, — нестройно отозвались студиозы.

— Итак, как я и обещал, сегодня мы с вами рассмотрим…

Лекция по трансфигурации началась, и Рани заслушалась низким голосом лорда Шелла. Магистр говорил легко, свободно, играючи объясняя основы превращения одних предметов в другие, и все адепты внимали ему, затаив дыхание. А уж когда дело дошло до практических заданий…

На глазах сидящих в аудитории адептов, обычная чернильница превратилась в клетку для птиц, а из засохшей веточки дерева получилась сверкающая золоченым обрезом книга.

— Итак, как вам уже известно, трансфигурация, или изменение предметов, бывает нескольких видов. Кто ответит, каких именно? — Лорд Шелл доброжелательно посмотрел на восторженные лица молодых людей. — Да, леди Новель?

Бойкая темноглазая блондинка вскочила со своего места и быстро затараторила:

— Трансфигурация бывает полной или частичной, внешней или внутренней, а еще, элементарной, сложной или специфической.

— Очень хорошо, — отозвался магистр, улыбаясь расцветающей от его похвалы адептке. — А теперь, рассмотрим пример внешней трансфигурации и запомним заклинание…

Лорд Шелл знакомил адептов с основами построения формулы, а Рани оглядывалась по сторонам и не могла поверить, что она, Рания Эль-Адас, находится в лучшей академии мира и слушает лекцию одного из самых известных ее преподавателей. Сосредоточенные лица адептов, приятный голос магистра, тихий скрип перьев — мечта, казавшаяся недостижимой, стала реальностью.


Позже, Рании довелось побывать еще на нескольких лекциях. История магии, Сравнительная анатомия и Теория заклятий завершали первый учебный день адептки Варгас. К сожалению, слухи в Аверейской Академии Магии распространялись молниеносно, а потому, к середине дня, новость о том, что адептку-простолюдинку приняли на целительский факультет без экзаменов, разлетелась по всем аудиториям огромного здания.

И теперь, на каждом занятии, герцогине приходилось доказывать, что она достойна этого неожиданного решения ректора. Магистры, с которыми девушке довелось столкнуться на лекциях, не щадили ее гордость, задавая каверзные вопросы и пытаясь обнаружить неграмотность и некомпетентность новой адептки, а сокурсники норовили задеть обидными предположениями, каким именно образом смазливая девица снискала благосклонность лорда Идена.

Первым, из череды жаждущих поставить юную выскочку на место, оказался лорд Дарен, преподаватель Истории магии.

Магистр Дарен был мрачноватым господином, с тяжелым, немигающим взглядом ярко-желтых глаз и хмуро насупленными темными бровями. Не сходящее с его лица суровое выражение заставляло окружающих держаться от мужчины подальше, а наиболее суеверных, при встрече с лордом, шептать краткие заклятия, отводящие беду.

Адепты недолюбливали лорда Дарена. Да, и было за что. Один взгляд магистра мог надолго пригвоздить к полу самого отъявленного храбреца. Во время лекций, в его аудитории всегда царила идеальная тишина, зато, после них, адепты не уставали пересказывать друг другу леденящие кровь подробности темного прошлого своего преподавателя, каждый раз, дополняя их все новыми ужасающими домыслами.

Поговаривали о том, что магистр, в свое время, являлся королевским дознавателем, но потом, в силу каких-то проблем, связанных то ли с Его величеством, то ли со здоровьем, вынужден был оставить службу, и принял предложение своего давнего друга, лорда Идена, перебраться в академию. А уж здесь, бывший лорд-дознаватель вполне мог найти применение своим многочисленным талантам. Старшекурсники пугали зеленых первачков страшилками о подземных этажах академии, где, якобы, магистр проводит опыты над провинившимися адептами, и называли имена тех, кто сгинул в подвалах безвозвратно. Да, что там адепты! Сами преподаватели избегали своего замкнутого и мрачного коллегу, предпочитая держаться от него подальше.

Рани не подозревала обо всех этих слухах, но столкнуться, с предвзятым отношением лорда Дарена, ей пришлось на первом же занятии. Именно тогда, магистр чуть не довел девушку до слез, задавая вопросы, по сложности соответствующие третьему курсу. Герцогиня держалась, пыталась вспомнить все, что довелось прочитать по истории магии, но, увы. В библиотеке мужа ее интересовали вовсе не исторические данные, а необходимые магические заклинания, и, если какие-то знания и касались моментов создания самих заклятий, то Рани не могла поручиться за точность их воспроизведения.

— Плохо, — бесстрастно оценил ее ответы магистр Дарен. — Если так пойдет и дальше, то мы вынуждены будем с вами распрощаться, адептка Варгас. Удивляюсь, как лорд Иден, вообще, принял столь малограмотную девицу в нашу уважаемую академию.

Рания, изо всех сил, старалась сохранить невозмутимое выражение лица. Почему-то, было ужасно обидно слышать подобные слова, стоя перед огромной аудиторией, заполненной незнакомыми адептами. Сокурсники молчали, опасаясь нарушить тишину, но их красноречивые взгляды и короткие смешки говорили о многом.

— И этот ваш акцент… Постарайтесь улучшить произношение, кэтани. Я считаю недопустимым подобное невежество в стенах нашей академии.

Лорд Дарен чеканил слова, пронзительно глядя на новенькую, но его взгляд вызвал вовсе не тот эффект, на который был рассчитан. Рани вспомнила мужа, красные всполохи в его черных глазах, суровую складку красивых губ и непроизвольно усмехнулась. Куда уж местным лордам до герцога Эршейского! Им всем не помешало бы поучиться у лорда Рэйтана. Вот уж кто умел нагнать страху на окружающих!

— Я сказал что-то смешное, кэтани Варгас? — Прищурился магистр.

— Ни в коем случае, лорд Дарен, — смиренно опустила глаза герцогиня, пытаясь скрыть неуместную улыбку.

— Магистр, — недовольно процедил преподаватель.

— Простите? — Недоуменно посмотрела на него Рания.

— Обращаться ко мне следует — магистр Дарен, — уточнил мужчина.

— Прошу прощения, — слегка склонила голову Рания. Девушке стало абсолютно все равно, что говорит ей этот мрачный лорд. Воспоминания о муже мгновенно перекрыли неприятные эмоции от общения с преподавателем. Лицо лорда Рэйтана, так некстати вспомнившееся герцогине, стояло перед глазами, заставляя Рани забыть обо всем.

— Вы свободны, кэтани. Можете пройти на свое место. Надеюсь, вы постараетесь подтянуть уровень своих знаний, иначе, я буду вынужден поднять вопрос об уместности вашего пребывания в академии, — раздался голос магистра. — А сейчас, мы вернемся к истории возникновения магических источников…

Следующие занятия прошли для Рании немного удачнее.

Лорд Корн, преподаватель теории заклятий, оказался спокойным, миролюбивым человеком, с добрым взглядом голубых глаз и привычкой постоянно употреблять выражение «А вы говорите» Он задал Рании несколько вопросов по своему предмету, добродушно покивал головой на ее ответы и удовлетворенно отметил, что лорд Иден сделал правильный выбор.

— Весьма и весьма неплохо. Да. А вы говорите, — улыбаясь, протянул магистр Корн. — У вас, кэтани Варгас, определенно есть задатки аналитика. Вам бы не мешало заняться моим предметом более углубленно. М-да… А вы говорите! Так, о чем это я? Ах, да… Думаю, из вас выйдет толк. Определенно. Пока, можете занять свое место. А мы с вами, дорогие друзья, разберем одно старинное и малоизученное заклятие…

Сравнительная анатомия тоже далась девушке довольно легко. Уж что-что, а этот предмет был знаком Рании не понаслышке. Сколько раз ей приходилось на практике изучать эту самую анатомию! К счастью, до сравнений человека и других существ, населяющих Тариус, адепты еще не успели дойти, и это дало Рании возможность спокойно отвечать на вопросы магистра Брияра.

Время пролетело незаметно, и раздавшийся обеденный гонг прозвучал для девушки неожиданно. Подхватив свою сумку, Рани торопливо направилась к трапезной. Коридоры академии ожили, наполнившись шумом голосов и толпами спешащих адептов, заставляя герцогиню держаться как можно незаметнее. Рании хватило внимания к своей особе на лекциях, и сейчас ей хотелось только одного — без приключений добраться до трапезной и занять свободный столик. Судьба благоволила новоиспеченной адептке. Потолкавшись у столиков раздачи, герцогиня ловко водрузила на поднос свой обед, оплаченный деньгами казны, и пробилась к незанятому столу. В этот раз Рании повезло — никто не обращал на нее внимания. Наскоро проглотив мясную похлебку и выпив травяной отвар, девушка покинула трапезную и отправилась в город, на поиски работы.

Глава 3

Рани устало опустилась на скамейку у фонтана. Затылок нещадно ломило, гудели распухшие ноги, а в голове бились набившие оскомину слова — «Вы нам не подходите!» За полдня, девушка обошла немыслимое количество кабинетов целителей и лавок травников, в поисках работы, но — увы! Никто не хотел нанимать работницу без образования. Знания и умения, которыми обладала Рания, не имели никакого веса без обязательного диплома. С каждым отказом, с каждой захлопнувшейся дверью, надежды герцогини таяли и обращались в мираж, а на душе становилось все тоскливее. Девушка плотнее запахнула жакет. К вечеру в столице похолодало. Поднявшийся ветер трепал полы одежды, забирался под тонкую юбку, злобно набрасывался на растрепавшиеся волосы и нещадно теребил короткие пряди. Лучи заходящего цируса выглянули на минуту из-за низких туч, но тут же скрылись, пожелтевшие листья медленно кружились, падая на мостовую, а безлюдная площадь навевала уныние. Рани зябко поежилась. Да, неласково встретила ее Сердона. Столица, которая, словно добрая мать, давала работу тысячам приезжих, для Рании оказалась злой мачехой. Девушка уже всерьез размышляла над тем, чтобы забыть о своих желаниях и искать любую, даже самую низкооплачиваемую должность, как вдруг…

Отчаянный женский визг вырвал Ранию из грустных размышлений.

— Убили! — Захлебываясь, кричала пожилая дама. — Ой, убили-и!

Герцогиня оглянулась и увидела убегающего в сторону переулка темноволосого мужчину, плачущую полную даму и худощавого юношу, с трудом держащегося на ногах. Темное пятно расползалось на его светлом камзоле, а лицо, с каждой минутой, становилось все бледнее. Женщина пыталась удержать оседающего на землю молодого человека и отчаянно голосила:

— Касиль, только не умирай! Люди! Кто-нибудь… Помогите!

Истошный крик разносился по площади, но никто не спешил на помощь. Двери окрестных домов были наглухо закрыты, шторы на окнах — плотно задернуты, и лишь лай собак вторил захлебывающейся рыданиями даме.

Рани вскочила со скамьи и кинулась к пострадавшему. Он лежал на мостовой, а женщина дрожащими руками гладила его по лицу и уже не кричала, а как-то безнадежно подвывала на одной ноте. Подбежав к отчаявшейся даме, герцогиня склонилась над ее потерявшим сознание спутником. Мертвенная бледность разливалась по заострившемуся лицу мужчины, левая половина камзола была залита кровью, хриплое дыхание короткими толчками вырывалось из посиневших губ. Окинув взглядом незнакомца, девушка принялась расстегивать его одежду, в попытке добраться до раны. Руки быстро справлялись с привычной работой, ловко расстегивая многочисленные пуговицы и развязывая шейный платок. Тонкие всхлипы женщины стали тише.

— Успокойтесь, кэтани, — обратилась к ней Рания. — Постарайтесь взять себя в руки и помочь мне.

— Вы лекарь? — С безумной надеждой посмотрела на нее дама. Ее шляпка сбилась, глаза покраснели, растрепавшиеся светлые волосы упали на лицо, прилипая к мокрым щекам.

— Да, я лекарь, — пришлось солгать девушке. — Держите, вот так, — она показала женщине, как придерживать голову пострадавшего, а сама тщательно осмотрела рану. «Плохо… Видимо, легкое задето, — похолодело внутри. — Без инструментов тут ничего нельзя сделать».

Быстро прошептав замораживающее заклинание, Рани оторвала широкую ленту от подола своей нижней юбки и принялась перевязывать незнакомца.

— Знаете, где больница? — Спросила она у блондинки, накладывая плотную повязку.

— Тут пара кварталов, — ответила та дрожащим голосом.

— Сумеете привести помощь? — Девушка затянула концы полотна, с отчаянием понимая, что больше ничем не может помочь. Она смотрела на всхлипывающую даму, на панику, плещущуюся в ее глазах, и осознавала, что рассчитывать на испуганную женщину не стоит.

Оглядевшись вокруг в поисках подмоги, девушка расстроенно вздохнула. Никого. Лишь ветер гоняет по безлюдной площади опавшие листья, да бродячий пес понуро лежит у скамейки. Знакомые глухие звуки привлекли внимание герцогини. Неужели?.. Точно! Услышав стук колес по мостовой, Рани вскочила и кинулась к дороге.

— Стой! — Девушка успела заметить пустую карету, выехавшую на площадь, и бросилась ей наперерез. Кони испуганно отпрянули в сторону, а с козел донеслись громкие ругательства.

— Совсем ополоумела! — Крикнул возница, осаживая лошадей. — Куда под колеса лезешь?! Жить надоело?

— Помогите, там человека ранили, его в больницу нужно довезти. Пожалуйста! — Герцогиня умоляюще посмотрела на коренастого мужичка, и указала на раненного.

— Вот же! Принесла нелегкая! — Возница выругался, но слез с облучка и направился к лежащему неподалеку пострадавшему.

— Ох, плохо дело, — сразу определил бывалый мужичок, рассматривая раненого, — этак, он у меня в карете помрет, а мне потом доказывай, что я не при чем.

— Пожалуйста, — умоляюще сложила руки Рани.

— Ладно, — неохотно согласился возница. — Но заплатите по двойному тарифу.

Спустя несколько минут, Рания уже отчаянно колотила в двери больницы.

— Кто там такой нетерпеливый? — Раздался недовольный голос, а вскоре, в проеме показалась сердитая пожилая женщина. — Ну, чего надо?

— Откройте, у нас раненый, — быстро выговорила девушка. — Если есть носилки или что-то подобное… — Договорить она не успела.

— Мартина, что там? — Пожилую женщину отстранила худощавая седая дама.

— Помогите, мужчина истекает кровью, — Рани умоляюще смотрела на подошедшую целительницу, в белом форменном платье.

— Клири, Эванс, быстро сюда, — властно приказала дама, обернувшись вглубь больничного коридора. Гулкие голоса неразборчиво отозвались на этот призыв, но целительница уже не слышала их, торопливо направляясь к раненому.

— Кто накладывал заклинание? — Строго спросила лекарь, бегло осматривая пострадавшего.

— Я, — отозвалась Рания.

— Сколько времени прошло?

— Не больше десяти минут.

— Хорошо. Должны успеть.

Женщина уверенно распорядилась переложить раненого на носилки и отнести в операционную, а сама направилась к открытым настежь дверям больницы. Рани шла за ней, поддерживая ослабевшую спутницу незнакомца.

— Мартина, зови кэтана Ривера. Скажешь, пусть пройдет в четвертую, — приказала давешней привратнице седовласая дама, и обернулась к девушк. — А вы ждите здесь. Дальше — вход только для персонала.

— Кэтани, умоляю, спасите моего сына, — очнулась опирающаяся на Рани женщина. — Пожалуйста!

— Не тревожьтесь, мы сделаем все возможное. С вашим сыном все будет в порядке, поверьте мне.

В ответ раздались всхлипы, а потом, обмякшая в руках Рании женщина громко разрыдалась.

— Тише, кэтани, тише, — успокаивающе поглаживала ее по спине девушка. — Все будет хорошо. Давайте, мы с вами присядем вот на эту скамью и подождем, пока лекари сделают все необходимое.

Обессилевшая дама рухнула на длинную лавку, стоящую у стены и закрыла лицо руками. Рани продолжала утешать несчастную мать, стараясь успокоить ее и внушить надежду на лучшее.

— Это я виновата, — неожиданно заговорила женщина. — Это я его устроила в ту проклятую судостроительную компанию. Как же, думала, выбьется в люди, заведет полезные знакомства! Ох, Всесвятой! Если бы я знала! Сыночка мой, родненький, да, что же это такое? Как же это? За что же они тебя так?

Дама захлебывалась от слез, и Рани оставалось только утешать ее, что все обязательно наладится, что ее сын поправится, и все у него будет хорошо.

— Вот, выпейте, — Рани протянула расстроенной женщине стакан воды, — вам сразу станет легче. И потом, вам еще нужно набраться сил, чтобы помочь своему сыну после операции. Пейте.

Мартина, принесшая воду, недовольно проворчала:

— Хватит убиваться, кэтани, вы этим сынку-то не поможете. Лучше помолитесь Всесветлому, а уж леди Трина свое дело знает. Если будет Его воля, так она вашего мальчика живо на ноги поставит.

— И правда, — Рани благодарно улыбнулась привратнице. — Давайте помолимся, все в руках Всесвятого.

Прошел почти час, прежде чем усталая леди Трина вышла из операционной.

— Как он? — С испугом и надеждой кинулась к ней несчастная мать.

— Все прошло благополучно. С вашим сыном все будет в порядке, — ровно ответила целительница.

Рания смотрела на уставшую женщину и видела тонкую сеточку морщин в уголках глаз, хмуро поджатые губы, крупные руки, с выпуклыми венами. Интересно, сколько лет леди Трине? Учитывая, что маги живут долго, ей может быть и пятьдесят, и сто. Или даже больше.

Обрадованная мать бессвязно благодарила лекаря, а та спокойно выслушивала слова обретшей надежду женщины.

— Кстати, вы должны поблагодарить эту милую девушку, — услышала герцогиня. — Если бы она не наложила заклинание, последствия ранения оказались бы гораздо серьезнее. Думаю, вам очень повезло, что она оказалась рядом в трудную минуту.

— Спасибо, кэтани, — тут же развернулась к Рании мать пострадавшего. — Спасибо.

Герцогиня смущенно кивнула.

— Леди Трина, там кэтан Корт опять опрокинул воду! Ну, хоть вы ему скажите, никаких сил уже нет убирать, — молоденькая девушка подошла к целительнице и принялась возмущенно рассказывать что-то о неизвестном кэтане, который замучил сиделок своими выходками.

— Леда, успокойся, — устало прервала монолог девушки седая дама. — Справляйтесь сами, нет у меня лишних рук. По очереди дежурьте у него, или еще что-нибудь придумайте.

— А по объявлению никого не было? — С надеждой спросила Леда.

— Нет, никто не хочет на такую работу идти, — усмехнулась леди Трина.

— Простите, а что за работа? — Поинтересовалась Рания.

— У нас не хватает ночных сиделок, — охотно ответила девушка. — Работа тяжелая, но платят хорошо.

— А хорошо — это сколько? — Задумчиво спросила герцогиня.

— Если дежурить через ночь, то примерно сто двадцать сольдо выйдет в месяц, — Леда внимательно посмотрела на Ранию.

— Вы ищите работу? — Обернулась к девушке леди Трина.

— Да, — твердо ответила Рани.

— Не обманывайтесь, легко у нас не будет, — усмехнулась целительница. — Подумайте, как следует.

— Я готова, — твердо ответила герцогиня. — Когда можно будет приступить к своим обязанностям?

— Да, хоть сегодня, — скупо улыбнулась леди Трина. — Кстати, как вас зовут?

— Рания Варгас, — ответила девушка.

— Ну, что же, Рания, Леда проводит вас к казначею и расскажет о ваших обязанностях. Ну, а после, жду вас в своем кабинете.

Целительница строго посмотрела на девушек и, кивнув матери раненого, направилась к ближайшей открытой двери.

— Это кабинет леди Трины, — шепнула Рании Леда и весело улыбнулась. — Пойдем, познакомлю тебя с остальными.

Вот так, совершенно неожиданно для себя, Рани нашла работу. Пересчитав, сколько будет получать в дирхамах, девушка осталась довольна. Если не возникнет никаких непредвиденных трат, за пару месяцев она сможет отложить вполне приличную сумму и отправить ее в Тарсу. Учитывая, что за один сольдо дают три дирхама, остается только благодарить судьбу, пославшую ей эту работу. Возможно, кому-то другому подобные деньги показались бы мизерными, а труд — слишком тяжелым, но герцогиня, в отличие от жителей столицы, была непривередлива. Нет. Рани чувствовала себя счастливой. И даже бессонная ночь, заполненная уходом за капризными больными, не сумела омрачить ее радостный настрой.

Возвращаясь под утро в академию, девушка жалела только об одном — что не догадалась взять с собой пару учебников. В редкие спокойные минуты, можно было бы просмотреть материалы пройденных лекций. Решив, что, в следующий раз так и сделает, Рани переступила порог проходной и направилась к парящему в воздухе величественному зданию академии.


— Эй, Рани, не спи, — раздался громкий шепот.

— Что? — Испуганно открыла глаза девушка.

Красавчик Кэйлаш, улыбаясь, смотрел на нее и показывал на дверь аудитории, в которую входил ректор.

Рания вздрогнула и окончательно проснулась. Прошлая ночь выдалась особенно тяжелой, и девушке не удалось присесть ни на минуту. Работа в больнице отнимала много сил, но герцогиня не унывала. Наоборот. Получив первое жалование, она готова была запеть от радости. Сто двадцать сольдо! В Равении, с подобными деньгами, можно было чувствовать себя богачом! Еще месяц — и в Тарсу отправится вполне приличная сумма. Нет, не слишком большая, но для бережливого Эрнана этого хватит, чтобы жители замка пережили зиму.

Кэй озабоченно смотрел на девушку. Ему не нравились изменения, которые он видел. Не проходящие темные круги под глазами, прозрачная бледность, усталый вид. Рания выглядела измученной. Парень часто замечал, что она засыпает на лекциях, трогательно вздрагивая, когда ее окликают, и изо всех сил старается держать глаза открытыми, но те снова закрываются, сами собой.

Кэйлаш пытался выяснить, что с ней происходит, но у него не получалось. Рани отшучивалась и тут же куда-то исчезала. Сантери даже предложил другу проследить за своей «куколкой». Мало ли, к кому она по ночам бегает, и кто ей спать не дает? Друзья тогда сильно повздорили, и только присутствие Дантора позволило им избежать драки.

Лекция по ментальной магии, которую читал ректор, подходила к концу, и Кэйлаш решил перехватить девушку после занятий. Но он не успел.

— Кэтани Варгас, задержитесь, — сразу после прозвучавшего звонка, раздался приказ лорда Идена.

Рания собрала в сумку книги и побрела к кафедре. Лорд ректор был единственным человеком, который внушал ей опасения. Даже магистр Дарен, со своими постоянными придирками, не вызывал таких противоречивых эмоций.

Адепты шумно покидали аудиторию, а лорд Иден спокойно наблюдал за спускающейся по проходу девушкой. Мужчина невозмутимо рассматривал адептку, но никто даже не догадывался, какие мысли возникали у него, при взгляде на рыжеволосую простолюдинку. А жаль. Они — мысли — были весьма интересны.

Наконец, за последним адептом захлопнулись двери, и Рани осталась один на один с лордом ректором.

— Кэтани, я хотел бы узнать, почему вы редко ночуете в своей комнате? — После недолгого молчания, спросил лорд Иден.

— Я работаю, магистр Иден, — открыто посмотрела ему в глаза герцогиня.

— По ночам?

— Да, лорд ректор.

— И где, позвольте узнать?

— В больнице Урсулы Аринской.

Ректор на некоторое время погрузился в размышления.

— Вам так нужны деньги? — Задумчиво спросил он.

— Да, магистр Иден.

— Насколько я знаю, ваше обучение, питание и образование оплачивает казна. Также, за ее счет вы имеете несколько комплектов одежды и обуви. Все необходимые учебники есть в нашей библиотеке. Так зачем же вам деньги, достающиеся так нелегко, кэтани? — Остро взглянул на свою адептку лорд Иден.

Рани попыталась ответить, но ректор жестом остановил ее, продолжив:

— Вам когда-нибудь раньше доводилось работать?

— Нет, но…

— Ваши родители живы?

— Нет.

— А родственники?

— У меня никого нет.

— Вот как? — Лорд Иден окинул Ранию внимательным взглядом и твердо произнес: — Мне не нравится, что вы невнимательны на лекциях. Ваша работа сказывается на успеваемости не лучшим образом. Мне уже не раз поступали жалобы от некоторых магистров на вашу рассеянность и плохую подготовку.

— Полагаю, недоволен лорд Дарен?

— Не только, — уклончиво ответил ректор.

— Лорд Иден, я постараюсь быть внимательнее и не вызывать нареканий со стороны преподавателей, — глядя мужчине прямо в глаза, произнесла девушка.

— Очень на это надеюсь, — рассеянно ответил магистр, неохотно отводя взгляд и потирая лоб.

— Я могу идти?

— Да, кэтани, идите, — лорд Иден устало поморщился и принялся собирать в папку разрозненные листы. — Идите.

Странные мысли преследовали ректора. Перед мужчиной стояла дилемма. Поступить так, как велит долг, или прислушаться к собственному сердцу? Нелегкий выбор. Он занимал лорда Идена на протяжении нескольких недель, заставляя мужчину подолгу размышлять и сомневаться. Имеет ли он право молчать? Или, все-таки, подождать еще? А если он совершает ошибку?

Все эти размышления приводили только к одному. Он должен сделать выбор.

Похоже, что сегодня, его сомнениям пришел конец.

А Рани, выскочив за дверь, довольно вздохнула — «Пронесло». Хотя, радоваться было нечему. Невыносимый лорд Дарен никак не мог успокоиться. Каждое занятие он заставлял адептку Варгас отвечать на самые каверзные вопросы по темам прошедших лекций и неизменно выносил вердикт — «плохо». Как бы ни старалась девушка, все было бесполезно. Невзлюбив новую адептку с первого взгляда, магистр Дарен продолжал методично изводить ее на всех своих занятиях и с удовольствием бросать в лицо обидные слова о ее малограмотности и неспособности усвоить даже простейший материал.

А теперь, выяснилось, что он и ректору успел пожаловаться. Рани раздражала подобная несправедливость. Она старалась. Пусть не всегда у нее получалось запомнить все с первого раза, но герцогиня упорно занималась, заучивая ненавистные даты создания заклинаний и бесконечные вехи в истории развития аверейской магии. Но, увы. Лорд Дарен был неумолим.

·«Хашш сайересс!» — Беззвучно выругалась девушка, не подозревая, что употребила одно из самых любимых выражений своего мужа. Впрочем, не догадывалась она о многом.

И о том, что творилось в Иринее, и о тех перестановках, которые произошли в кабинете министров могущественной империи, и о судьбе своего супруга, лорда Аль-Шехара.

Темные крылья с шумом сложились за спиной высокого мужчины. В отблесках тариссы тускло блеснули золотые пластины на огромных руках. Хриплое дыхание вырвалось из мощной груди.

Неудача. Опять. Сколько их уже было? Лорд Рэйтан потерял счет несбывшимся ожиданиям. Подойдя к краю утеса, герцог задумчиво вглядывался вдаль, на простирающуюся впереди водную гладь. Море… Оно влекло его. Звало вперед, обещая показать правильный путь, но каждый раз подводило, словно насмехаясь над отчаявшимся мужчиной. След, так отчетливо ведущий к противоположному берегу, мгновенно терялся, стоило только преодолеть несколько сотен рье.

Хмуро кинув последний взгляд на предательски невозмутимую пучину, лорд Аль-Шехар отвернулся и побрел к берегу. Спуск не занял много времени. Усталый и недовольный герцог направился к ярко освещенному пирсу. Возвращаться во дворец не хотелось. С некоторых пор, ничто не радовало мужчину, в том числе, и родовой замок. Слишком холодно и пусто стало в стенах роскошного дворца, слишком мрачно и тоскливо. Порой, лорду казалось, что все тепло и покой ушли из его дома вместе с Ранией.

Лорд Рэйтан покосился на сверкающий огнями дворец и недовольно отвернулся. Прежние привычки больше не приносили удовольствия. Да, и вообще, ничто не вызывало интереса… Кроме одного.

С исчезновения жены прошло почти два месяца, а он так и не смог выйти на ее след. Где она? Что с ней? Эти мысли преследовали герцога, заставляя раз за разом возобновлять поиски, но, увы. Рани словно сквозь землю провалилась. Единственное, что было известно мужчине наверняка, это то, что супруга жива. Яркий узор тейра не позволял в этом усомниться. А вот во всем остальном…

Два месяца. Два долгих и унылых месяца лорд Аль-Шехар ищет свою Ранию. А результата нет. Сколько магов, воинов, шпионов задействовано в этих поисках! Все напрасно.

Медленно дойдя до ворот, герцог вяло ответил на приветствие стражей и направился к парадному входу.

— Господин, как хорошо, что вы вернулись! — Навстречу хозяину выбежал управляющий.

— Что случилось, Амар? — Обжег его взглядом лорд Рэйтан.

— Вас вызывает какой-то человек, он не представился, но сказал, что это очень важно. Сказал, что у него есть сведения об Ее светлости.

— Иду, — мгновенно откликнулся герцог и быстро направился к лестнице.

Взлетев по ступеням, лорд Аль-Шехар ринулся в свой кабинет и резко ударил по сфере вызова.

Проекция высокого, светловолосого лорда мгновенно заполнила свободное пространство у окна.

— Приветствую, лорд Аль-Шехар, — раздался звучный низкий голос.

— С кем имею честь?

— Мы с вами не были представлены друг другу, но я много слышал о канцлере великой Иринейской империи.

— Боюсь вас разочаровать, но сейчас вы разговариваете с бывшим канцлером Иринейской империи.

— Вот как? Не знал, — гость пристально посмотрел на хозяина замка. — Впрочем, я хочу поговорить совсем о другом. Я слышал, у вас пропала жена, и никто не может ее найти…

— Что вы знаете о моей супруге? — Подался вперед лорд Рэйтан. — Вы видели ее? Она в порядке?

— Так много вопросов. Думаю, я смогу вам помочь, — заметил его нетерпение блондин. — Мне кажется, я знаю, где она сейчас.

— Говорите, — нетерпеливо то ли попросил, то ли приказал лорд Аль-Шехар.

Разговор двух мужчин был недолгим. Гостю достаточно было сказать всего несколько слов, чтобы потухшие глаза лорда Рэйтана вновь загорелись. А уже спустя несколько минут после непродолжительной беседы, взбудораженный герцог отдал необходимые приказания слугам и покинул Эршею.

Глава 4

— Рани, постой! — Звонкий голос Брана разносился по пустынным коридорам, будя спящее эхо.

— Бран, прости, я опаздываю на лекцию, — Рания почти бежала, надеясь успеть на занятия. Сегодня выдалась непростая ночь, и девушке пришлось задержаться на дежурстве. А теперь, она опаздывает на лекцию лорда Шелла.

— Ну, почему ты все время или торопишься, или занята? — Бран, догнав девушку, пристроился рядом.

— Так получается, — взглянув на парня, улыбнулась Рани. — Просто, у меня совсем нет времени.

— Только не говори, что и послезавтра его у тебя не будет! — Воскликнул молодой человек.

— Не будет, — подтвердила девушка. — А что?

— Рани, ну, так нельзя! — Возмутился Бран. — Ты забыла? Керендеш!

— И что?

— Ты действительно не понимаешь?

— Нет.

— Рани, откуда ты только взялась такая? — Парень удивленно смотрел на девушку. — Керендеш. Праздник всех влюбленных. Неужели не слышала?

— Нет, Бран, — смущенно улыбнулась Рания. — Не слышала.

— В какой глуши ты жила? — Недоуменно покосился на нее юноша. — Это же главный праздник года. Послезавтра вся Аверея будет сходить с ума. Тут такое начнется! Я хотел тебя спросить, — Бран замялся, а потом, словно решившись, резко выдохнул: — Ты пойдешь со мной на гуляния?

— Прости, Бран, но нет. Я не могу. Работа, — отрывисто ответила девушка. Ей было жаль весельчака Брана, но идти с ним куда-либо не было никакого желания. Она не чувствовала себя свободной и не хотела давать другу ложную надежду.

— Но, Рани…

— Бран, пригласи лучше Марису. Она с удовольствием пойдет с тобой, — перебила его Рания. — Все, прости, мне нужно бежать.

Девушка кинулась к аудитории и мгновенно исчезла за дверью, а расстроенный юноша с обидой посмотрел ей вслед. Вот уже два месяца он пытается привлечь внимание необычной адептки, а та даже не замечает этого. «Пригласи Марису!» — Огорченно повторил Бран. Разве может Мариса сравниться с Ранией?! Бойкая, пробивная Мари была обычной, живой девушкой, а Рани… Она словно сошла со страниц сказочной книги. Нежная, изящная, непередаваемо красивая. Бран грустно улыбнулся.

Утонченная красота первокурсницы крепко запала в душу сыну актанийского купца. Он смотрел на простую, незнатную девушку, а видел перед собой королеву. Ей хотелось служить и поклоняться, слагать в ее честь сонеты и стихи, сражаться ради нее на дуэлях и совершать безумные поступки. Разумеется, Бран понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать.

Проклиная собственную робость, юноша пытался найти слова, способные донести до Рании всю силу его любви к ней, но у него ничего не получалось. Стоило только девушке взглянуть на парня своими невероятными синими глазами, как он тут же смущался, привычно прячась за маской балагура и весельчака. Бран потерял аппетит и сон, стал рассеянным и несобранным, вызывая нарекания преподавателей и недовольство ректора, но влюбленного юношу это не трогало. Сидя на лекциях и глядя в окно, он мечтал о том дне, когда Рани ответит ему взаимностью. Бран был уверен, что, однажды, это обязательно произойдет и уже видел в мечтах, как привезет красавицу-невесту в Норт, как познакомит ее со своей семьей и друзьями, как радостно встретят родные известие о его помолвке. Он представлял, как счастлива будет мама, увидев будущую невестку, как одобрительно хмыкнет отец, похлопав сына по плечу, как завистливо посмотрит младший, Тео, и будет всячески пытаться ухаживать за нареченной брата, изображая из себя взрослого мужчину. В этом месте рассуждений, Бран всегда привычно улыбался и вспоминал шалуна Теодора, его попытки брить несуществующую бороду и уморительные потуги казаться бывалым ловеласом. Да, уж, Рании придется испытать на себе любовь всего семейства Тантринов. Дело осталось за малым — уговорить саму невесту. Эх, было бы времени побольше!

Юноша учился на последнем курсе целительского факультета, и у него оставалось чуть меньше года на то, чтобы завоевать рыжеволосую красавицу. Жаль только, что девушка не замечала его чувств. Она была мила, приветлива, но и только. При малейших попытках Брана перевести дружеское общение во что-то большее, Рани мгновенно закрывалась и внутренне отстранялась от него. С королевским достоинством. Вот, как сегодня.

«Ну, почему она отказала?!» — Расстроенный юноша изо всех сил ударил по стене кулаком и побрел на третий этаж. Лекция по хирургии уже началась, и магистр Торрин наверняка не оставит без внимания такое вопиющее опоздание, но Брану было все равно. Эх, если бы Рани согласилась… Он столько надежд возлагал на Керендеш! «Мариса… Зачем мне она, когда есть Рани?» — Грустно вздохнул Бран.

А Рания, тем временем, тихонечко проскользнула в аудиторию и постаралась незаметно пробраться на свободное место.

— Так-так, опаздываем, значит? — Повернулся к девушке лорд Шелл.

— Простите, магистр, — извинилась герцогиня.

— Прощаю, но только на этот раз. Если подобное повторится… Так, на чем я остановился? — Продолжил преподаватель. — Ах, да, трансформация неживых предметов в одушевленные. Запишем заклинание…

Сочный баритон магистра разливался по аудитории, адепты с восторгом наблюдали, как, под воздействием всего нескольких слов, листы бумаги превращаются в радужных птиц, а Рани задумчиво смотрела в окно и пыталась отрешиться от надоедливых мыслей.

Со времени ее побега прошло уже почти два месяца, и, с каждым днем, девушка все чаще задавалась вопросом, что делает муж. Ищет ли ее? Или, наоборот, рад тому, что она исчезла и освободила его от ненужных обязательств? А может быть, герцог уже успел обзавестись новыми женами?

Неизвестность мучила герцогиню. Сердце никак не хотело успокаиваться, заставляя девушку вспоминать недолгие встречи с таким непонятным и таким… притягательным мужчиной. Оказавшись за пределами Эршеи, Рани все равно не чувствовала себя свободной. Незримая тень лорда Рэйтана постоянно ощущалась рядом. Иногда, герцогине казалось, что муж совсем близко. Так близко, что ей чудились легкие прикосновения невидимых рук, слышался тихий голос… А потом, все исчезало, и девушка ощущала себя обманутой. Ей становилось стыдно. Неужели, она не сможет забыть мужчину, которого толком и не знает? Глупости. У нее все получится. Тем более что освободиться от этого нелепого брака можно в любой момент!

Натянув поглубже длинный рукав форменного платья, Рани привычно скрыла еле заметную вязь татуировки. Как назло, сегодня эта тонкая брачная полоска постоянно зудела, напоминая о себе и о том, кто был с ней связан. «Наверное, дезинфицирующий раствор был слишком крепким. Вот, уже и раздражение от него пошло. Нужно разводить послабее, — машинально отметила девушка, невольно уносясь мыслями к прошедшему дежурству. — Интересно, как там кэтани Тарида? Что-то явно не так с ее печенью, уж больно пожелтела женщина за прошедшие дни. Да и то странное затемнение в правом боку. Нужно сказать леди Трине…»

— Кэтани Варгас, не поделитесь с нами своими размышлениями? — Прервал раздумья герцогини лорд Шелл. — Быть может, вы сможете сами превратить вот этот листок во что-нибудь интересное?

Магистр испытующе смотрел на свою адептку, отлично понимая, что та не слышала ни слова из его лекции.

— После занятия зайдите к ректору, адептка Варгас, — резко произнес он. — Вы ведете себя непозволительно. Все остальные — свободны.

Рани расстроенно принялась собирать вещи. Если ректор узнает… На нее и так достаточно жалоб от вечно недовольного ее отметками лорда Дарена, если еще и магистр Шелл пожалуется… О, нет, только не это!

Спустившись к кафедре, девушка подошла к лорду Шеллу и негромко обратилась:

— Магистр.

— Что, адептка Варгас? — Недовольно повернулся к ней мужчина.

— Пожалуйста, извините мою рассеянность. Я обязательно исправлюсь, — девушка подняла глаза на преподавателя и умоляюще произнесла: — Не сообщайте лорду Идену.

— Что с вами происходит, Рания? — Задумчиво смотрел на нее лорд Шелл. — Вы постоянно отсутствуете на занятиях, даже находясь в аудитории.

— Я слышу все, что вы говорите, милорд, — возразила герцогиня. — Если хотите, я перескажу вашу лекцию полностью.

— Уверены? — Усмехнулся магистр.

— Да. Начинать? — Лукаво улыбнулась девушка.

— Ну, попробуйте, — кивнул преподаватель.

— Траснформация неживых предметов в одушевленные осуществляется путем правильного формулирования заклинания, — глядя на лорда Шелла, спокойно выговорила Рания. — А это, в свою очередь, зависит от нескольких факторов. Изначальное состояние предмета, возраст заготовки, желаемый конечный результат…

— Ладно, кэтани, уговорили, — прервал девушку магистр. — Визит к ректору отменяется. Надеюсь, на следующих занятиях вы будете более собраны.

— Спасибо, лорд Шелл, — поблагодарила его Рани. — Я могу идти?

— Идите, — вздохнул преподаватель. Какая-то неясная мысль не давала ему сосредоточиться.

С этой адепткой было явно что-то не так. При общении с Ранией Варгас возникало странное ощущение неправильности. Вроде бы, смотришь на нее и видишь приятную молодую девушку незнатных кровей, но внутреннее чутье просто вопит о том, что эта внешность обманчива. Так же, как и простое происхождение. Хотя, в стенах академии ни одна иллюзия, изменяющая облик, не способна продержаться дольше нескольких минут, твердая убежденность в том, что Рания совсем не та, за кого себя выдает, крепла в душе магистра, с каждой новой их встречей.

Проводив уходящую адептку задумчивым взглядом, лорд Шелл подошел к окну и решительно распахнул его. «Глоток холодного воздуха явно не помешает» — подумал мужчина, пытаясь прогнать неясную тревогу. Что такого есть в этой девочке, что хочется подпасть под колдовскую силу ее синих глаз и ни о чем не думать? Какое заклятие способно так воздействовать на окружающих?

Глубоко вдохнув, лорд Шелл почувствовал, что стало легче. Быть может, ему все померещилось? Обычная простолюдинка, с обычными способностями…

А Рани, не подозревая о душевных метаниях своего преподавателя, спокойно слушала лекции, записывала новые формулы, старательно изучала материалы и радовалась тому, что ее оставили в покое.

Лорд Ормонд, декан целительского факультета и преподаватель Магических основ лекарского дела, благоволил новой адептке. В отличие от некоторых своих коллег, он разглядел в хрупкой девушке большой потенциал и с удовольствием общался с ней во время своих занятий. Практические знания Рании, полученные ею еще в Равении, весьма заинтересовали старого магистра. А некоторые способы диагностики заболеваний даже сумели удивить.

Да, и самой Рании внимательный и весьма проницательный магистр пришелся по душе. Девушка часто оставалась после занятий, задавая лорду Ормонду дополнительные вопросы по теме прочитанной лекции, или делилась своими соображениями и наработками.

Вот и сегодня, учитывая свободный от дежурства в больнице вечер, герцогиня засиделась с магистром допоздна, разбирая способы диагностики, применяющиеся в разных странах.

Увлекшись интересной темой, магистр и его ученица совершенно забыли о времени и опомнились только тогда, когда в аудитории совсем стемнело.

— Вот это мы засиделись, — удивленно заметил лорд Ормонд. — Рани, вам давно пора быть в общежитии.

— И правда, уже поздно, — согласилась девушка. — Простите, что так задержала вас, магистр.

— Полно извиняться, — успокоил ее преподаватель, и его лицо озарила добрая, немного усталая улыбка. Она полностью преобразила суховатого лорда. Глаза наполнились светом, напряженное выражение сменилось, стало расслабленным и довольным, а тяжелые складки на лбу разгладились, делая мужчину моложе и привлекательнее. Нежная душа магистра ненадолго проглянула сквозь суровую внешность, и это было подобно чуду.

— Ступайте, Рани, вам пора, — попрощался с ней лорд Ормонд, и девушка, кивнув, направилась к выходу.

Сгустившиеся сумерки встретили герцогиню за порогом аудитории. Едва Рани ступила на плиты древнего каменного пола, как вдоль стен тускло вспыхнули магические светильники. Их мертвенно-белый свет почти не рассеивал зловещую полутьму, скопившуюся в оконных проемах и высоких арках переходов. Торопливо шагая вперед, Рания невольно настороженно оглядывалась. Как она ни храбрилась, но пустынные коридоры академии навевали не самые веселые мысли, заставляя герцогиню идти все быстрее.

Миновав второй этаж, Рани спустилась по широкой лестнице и свернула к библиотеке. Девушка не любила ходить этим путем, предпочитая другой, более длинный, но сейчас, выбора у нее не было — неумолимо бегущие вперед минуты приближали час закрытия общежития на ночь. Стараясь не оглядываться на теряющиеся во мраке пустынного пространства арки и переходы, герцогиня торопливо шла вперед. Странное впечатление производила академия, после наступления темноты. Казалось, что стоит последним лучам цируса покинуть небосвод, как дворец мгновенно преображается. Длиннее становятся тени, таинственнее — многочисленные коридоры, а вполне обычные помещения увеличиваются в размерах и меняются местами. Вот, только что, справа мелькнула тринадцатая аудитория, которой быть здесь, ну, никак не должно. А слева возникли колонны, парящие в воздухе. Рани удивленно покачала головой — сплошные чудеса какие-то! За все время учебы, девушка так и не смогла привыкнуть к окружающим странностям.

Библиотека появилась внезапно. Только что, на ее месте была простая стена, а уже спустя минуту, медленно возникли очертания темного проема. Тяжелые, массивные двери книгохранилища с грохотом захлопнулись перед герцогиней, а позолоченные львиные морды, расположившиеся на круглых ручках, смачно зевнули и грозно рявкнули на замешкавшуюся девушку. Рани вздрогнула и ускорила шаг. «Бред какой-то! — Шептала она, оглядываясь на неподвижно застывших стражей библиотеки. — На меня рычат обыкновенные дверные ручки! Все. Дальше уже некуда!»

Споткнувшись о выступивший из пола камень, девушка даже не удивилась. Чего еще ожидать от ожившего замка?

Отрезок от библиотеки до общежития был небольшим, но довольно запутанным, со множеством ответвлений и непонятных тупиков. Рания шла вперед, стараясь не оглядываться и не реагировать на зловещие тени, появившиеся на стене. «Мне не страшно, — тихо бормотала она. — Еще два поворота, и все ужасы останутся позади».

Звук шагов тревожным эхом разносился по безлюдным коридорам, нарушая окружающую тишину и навевая не самые приятные мысли. Неясная тревога поселилась в душе, но Рани не обращала на нее внимания. «Трусиха! — Ругала она себя. — Превратилась в размазню какую-то! Что может угрожать в стенах академии?»

Тихий шорох, раздавшийся впереди, заставил герцогиню настороженно замереть на месте.

— Ну, что же ты? — Голос, издевательски прозвучавший в темноте, был знаком Рании. — Иди ко мне!

Девушка молча попятилась. Встреча с этим человеком не сулила ей ничего хорошего.

— Боишься? — Продолжал невидимый собеседник. — Зря. Мы можем доставить друг другу массу удовольствия. Иди сюда.

Шаг. Еще один… И Рани опрометью кинулась прочь от говорящего. Назад. Туда, где остался лорд Ормонд. Туда, где было светло и безопасно.

Она не успела. Сильные руки настигли девушку, перехватили, притиснули к твердому телу.

— Куда же ты, красавица? — Обжег горячий шепот. — Не беги от меня!

— Пусти! — Попыталась вырваться Рани.

— Не так быстро, малышка! — Усмехнулся ее противник. — Сегодня тебе не стоит торопиться.

— Пусти меня! — Закричала девушка. — Немедленно!

Чужие губы прошлись по ее шее, спускаясь ниже, к вырезу форменного платья. Рания изо всех сил врезала коленкой в пах мужчины и наступила каблуком ему на ногу.

— Уберись от меня, шантал! — Прошипела она, вырываясь из неприятных объятий.

— Ах, ты, тварь! — Взревел насильник, отвешивая герцогине пощечину и перехватывая ее тонкие руки.

— Что здесь происходит? — Вспышка света мгновенно выхватила из темноты мужчину, прижимающего к стене сопротивляющуюся девушку. — Адепт Ривейн? Что вы здесь делаете? — Лорд Дарен грозно осматривал «поле битвы».

— Ничего, магистр. У меня тут свидание, — недовольно буркнул молодой мужчина.

— Адептка Варгас, вы подтверждаете эти слова? — Невозмутимо поинтересовался лорд.

— Нет, магистр, — хрипло ответила Рания. Рука Ривейна, сжимающая ее горло, чуть ослабла, позволив девушке ответить преподавателю. — Если только теперь насилие не считается проявлением симпатии. И здесь происходит что угодно, но только не свидание.

Девушка закашлялась, пытаясь выбраться из удушающих объятий. Щека, обожженная пощечиной, горела и пульсировала от боли.

— Немедленно отпустите девушку, адепт Ривейн, — строго приказал лорд Дарен. — И убирайтесь отсюда. Я доложу ректору о вашем недостойном поведении.

— Стоит ли поднимать шум из-за какой-то простолюдинки? — Взорвался парень. — Да, она спит и видит, как залезть ко мне в штаны! Магистр, уж вы-то знаете, на что способны эти нищие шлюшки! Неужели невинное желание развлечься стоит вызова к ректору?

— Пошел вон, щенок! — Сквозь зубы, процедил лорд. — Если еще раз увижу тебя около этой адептки — вылетишь из академии.

— Магистр!

— Я все сказал. Идем, девочка, — лорд Дарен подхватил Ранию под руку и повел к общежитию.

Девушка растерянно смотрела на строгий профиль преподавателя и не могла понять, почему он заступился за нее. Ведь это магистр Дарен! Самый большой кошмар академии и персональная головная боль самой Рании! Что заставило презирающего «выскочку-адептку» лорда прийти ей на помощь?! Торопясь вслед за бесшумно шагающим магистром, герцогиня не уставала удивляться превратностям судьбы.

А лорд Дарен невозмутимо шел вперед, направляясь прямиком к двести четырнадцатой комнате. Лицо мужчины было привычно хмурым и неприветливым, взгляд — жестким и суровым, и Рани с опаской поглядывала на непредсказуемого магистра — аура власти и силы, исходящая от него, этой странной ночью ощущалась особенно остро. Даже замок, казалось, стушевался и затих, позволяя припозднившимся посетителям спокойно добраться до неприметной каморки на чердачном этаже.

— Открывайте, адептка Варгас, — голосом, не допускающим возражений, скомандовал лорд, дойдя до нужной двери.

Рани отперла комнату и замерла на пороге. Герцогиня не знала, что сказать. Неожиданный поступок человека, которого она считала неприятным снобом, удивил ее и заставил по-новому взглянуть на преподавателя Истории магии.

Лорд Дарен щелкнул пальцами, и все пространство вокруг озарилось ярким светом. Скудное убранство комнаты показалось Рании еще более убогим, чем обычно. Девушка смущенно потупилась. Герцогине стало неприятно, что магистр видит неприглядную обстановку ее временного жилища — старый, обшарпанный шкаф, стол, не покрытый скатертью, кособокий стул у окна. Но мужчина, казалось, ничего этого не замечал. Он пристально смотрел на саму Ранию. Внимательный, изучающий взгляд медленно прошелся по растрепавшимся волосам, спустился на алеющие скулы, остановился на губах. А потом, произошло и вовсе невероятное. Лорд Дарен невесомо прикоснулся к лицу герцогини и прошептал несколько слов на непонятном языке.

Рани ощутила, как боль в пострадавшей щеке мгновенно утихла.

— Спасибо, — тихо поблагодарила девушка.

— Постарайтесь не задерживаться допоздна после занятий, — задумчиво глядя на адептку Варгас, произнес магистр. — И не ходите по темным коридорам академии в одиночестве. Вас не зря предупреждали об этом в начале учебного года, — мужчина еще раз коснулся щеки Рании, а затем, резко развернулся и пошел прочь, оставив девушку растерянно смотреть ему вслед. Шаги лорда давно уже стихли вдали, а герцогиня все еще не могла сдвинуться с места. Она раздумывала над словами магистра. То, что всех адептов предупредили об особенностях ночного замка, оказалось для нее неожиданностью. Девушка несколько раз сталкивалась со странностями, происходящими во дворце с наступлением темноты, но даже не догадывалась, что это опасно. Рани покачала головой. Надо же, в какое диковинное место закинула ее судьба! Интересно, почему об особенностях старинного замка не обмолвился ни один из словоохотливых адептов?

Девушка вошла в комнату, закрыла за собой дверь и устало кинула сумку на кровать. Только сейчас герцогиня начала осознавать, чего избежала. Если бы не лорд Дарен… О, Всесвятой, да ее чуть не изнасиловали прямо в коридоре академии! Неконтролируемая ярость стеснила грудь. С какой стати этот шантал Ривейн привязался к ней? Чего ему неймется?! Подойдя к зеркалу, Рани внимательно всмотрелась в собственное отражение. Обычная девушка, каких много… Ну, да, симпатичная мордашка, белая кожа… И только. Рания вздохнула. Казалось бы, она предусмотрела все. Скрыла достоинства фигуры, обрезала волосы и изменила их цвет, сказалась простолюдинкой, вела себя тихо и неприметно… Что еще нужно сделать, чтобы мужчины перестали обращать на нее внимание?! Быть может, надеть шераз? Девушка невесело улыбнулась. Что-то, в последнее время, ей все чаще вспоминаются обычаи Иринеи. Не к добру это.


Ночь не принесла Рании желанного успокоения. Герцогиню преследовали знакомые темные глаза, слышался голос мужа, она горела от его прикосновений и теряла себя, сама не понимая, хочет ли прекратить эту пытку, или же продлить ее еще, хоть ненадолго.

Наутро, Рани проснулась с трудом. Болела голова, перед глазами расплывались круги, а в душе зрело нехорошее предчувствие. Идя в трапезную, девушка невольно оглядывалась. Ей мерещилось невозможное. Ну, откуда в академии взяться лорду Аль-Шехару?! Ерунда какая-то! Однако стоило ей только увидеть в толпе очередную темноволосую макушку, как у девушки от волнения тут же сбивалось дыхание. «Не сходи с ума! — Убеждала себя герцогиня. — Рэйтана здесь нет! Он в Эршее, за много тысяч рье отсюда!» Эх, если бы это еще и помогало…

В огромном обеденном зале стоял неясный гул голосов и слышалось позвякивание посуды. Добравшись до целительского сектора, Рани заняла свободный столик у окна и вяло посмотрела на свой привычный завтрак. Каша, травяной отвар и два ломтя хлеба — вот и все богатство. С трудом проглотив несколько ложек безвкусной размазни, Рания задумчиво уставилась на яркую скатерть. Ее цвет напоминал о бескрайних виноградниках Равении, сочных травах заливных лугов и едва взошедшей пшенице. Зеленый… Цвет весны, радости и надежды. Один из ее любимых. Он пробуждает оптимизм и желание жить… И верить в чудо, и надеяться на лучшее… Однако в это хмурое осеннее утро, жизнерадостный цвет ткани никак не хотел поднимать девушке настроение. Напротив. Оно падало все ниже, плотно остановившись на отметке «отвратительно».

Рани не привыкла унывать, пытаясь найти хорошее даже в малом, но сегодня ничто не могло отвлечь ее от грустных мыслей. Герцогиня рассеянно перевела взгляд на широкий дверной проем.

Как всегда, при входе наблюдалась бестолковая толчея. Адепты останавливались у дверей, здоровались с друзьями, заигрывали и перекидывались шутками с понравившимися девушками, а некоторые просто сосредоточенно пробирались к выходу, ни на кого не обращая внимания. Рани внимательно присматривалась к выделяющимся на общем фоне аристократам. Дорогая форменная одежда, пошитая у лучших портных Сердоны, надменные лица, светлые или, скорее, даже бесцветные волосы, негромкая речь… «Уверены в собственной значимости и неотразимости» — хмыкнула девушка. Она сама не знала, почему невзлюбила местную элиту. Ну, аристократы, ну, снобы… Что с того? Откуда эта неприязнь, поселившаяся внутри?

Воспоминание о вчерашнем происшествии неприятным осколком засело в груди, заставляя Рани внимательно оглядывать зал, в поисках обидчика. Красная зона сегодня была на редкость безлюдна, лишь за несколькими столиками сидели адепты, молчаливо поглощающие пищу. Да, экономить на еде аристократы не привыкли! Перед отпрысками знатных семейств стояли блюда с мясом, сыром, изысканными десертами и напитками. Рани усмехнулась и отправила в рот очередную ложку каши. Увы. Рассчитывать на деликатесы простым адептам не приходилось — казна не желала оплачивать прихоти простолюдинов. Прошло еще несколько минут, в течение которых девушка осторожно высматривала Ривейна, и, наконец, герцогиня увидела неприятного ей боевика. Молодой человек только недавно вошел в зал и сейчас вяло рассматривал выставленные на раздаче блюда. Боевой маг был хмур, небрит и агрессивен. Он кинул на поднос тарелку с сыром, поставил стакан сока и направился к красному сектору.

— Рив, да ты красавчик! Где умудрился резерв растратить? — Раздались удивленные возгласы. Приятели-боевики тормошили своего однокурсника, выясняя, почему он такой выжатый, а тот вяло отмахивался и молчал. Ну, не мог он признаться, что магистр Дарен, с утра, устроил ему хорошую взбучку, заставив потратить весь резерв на наведение порядка в оранжерее. Еще и издевательские замечания отпускал, пока недовольный адепт выполнял указания довольной леди Ольвии, получившей в свое распоряжение бесплатного раба. «Старая карга! Ах, магистр Дарен, вы так добры! — С отвращением вспоминал Рив писклявый голос мерзкой старухи. — На три недели в мое полное распоряжение? О, это невероятно! А вы не отвлекайтесь, молодой человек, вот тут еще заросший участок…» Скривившись, Ривейн с грохотом поставил поднос на стол и мрачно посмотрел на однокурсников. Отвернувшись от заинтересованных лиц, парень угрюмо уставился в окно. Он не заметил наблюдающую за ним девушку, а Рани, бросив на парня внимательный взгляд, тут же отвела глаза. Ярость, всколыхнувшаяся при виде обидчика, грозила затопить ее полностью. Герцогиня решительно встала и, захватив сумку, направилась к выходу. Еще не хватало потерять концентрацию и устроить представление прямо в трапезной! Нет уж!

Дальше день потянулся так же тоскливо, как и серое, дождливое утро. Рани машинально записывала лекции, вяло отбивалась от ухаживаний Кэйлаша и пыталась избавиться от неприятного чувства, засевшего в груди, но нехорошее предчувствие не торопилось покидать герцогиню. Оно давило, мучило, нашептывало невозможные, абсурдные вещи…

Именно поэтому, скрип открывающейся двери и показавшаяся в широком проеме фигура секретаря, заставили девушку испуганно вздрогнуть.

— Адептку Варгас срочно вызывают к ректору, — голос кэтана Аридоса вклинился в плавное течение лекции и прервал магистра Руяра на полуслове.

Рани испуганно покосилась на мрачного, худощавого мужчину, стоящего в дверях, и перевела взгляд на преподавателя.

— Кэтани Рания, будьте добры, не задерживайте всех, — поторопил ее магистр Руяр, поправляя свои немыслимые очки, и девушка послушно поднялась с места. Что понадобилось от нее лорду ректору, Рани не знала, но подспудно догадывалась, что ничего хорошего ее не ждет.

Дурное предчувствие, с самого утра теснившее грудь, усилилось в разы.

Ноги несли Ранию к кабинету ректора, а глупые страхи бились внутри, продолжая нашептывать невозможное. Что, если? Да, нет, этого не может быть!

Коридор третьего этажа, обычно казавшийся герцогине бесконечно длинным, сейчас промелькнул мимо нее за секунды, а золотые буквы, сверкающие на темной табличке, ехидно оповестили, что ректор уже ожидает адептку Варгас. Вздохнув, Рани подняла руку и несмело коснулась полированной поверхности.

— Войдите, — откликнулся на ее робкий стук лорд Иден, и девушка решительно толкнула массивную дверь кабинета.

— Вызывали, лорд ректор? — Входя, спросила Рани. Как и положено, она опустила глаза, дожидаясь ответа лорда Идена.

Тишина, последовавшая за ее вопросом, заставила адептку слегка приподнять голову. Лучше бы она этого не делала! Темный силуэт у окна пошевелился, и раздался самый желанный и самый ненавистный голос в мире.

— Здравствуй, Рания, — тяжелый, немигающий взгляд высокого мужчины пригвоздил девушку к полу.

«Нет! Не может быть!» — Рани потрясенно смотрела в угольно-черные глаза напротив и видела, как разгорается в них пламя ярости, как все сильнее вспыхивают красноватые отблески, как сужаются зрачки, превращаясь в узкие, вертикальные полоски… Слишком много воспоминаний проснулось под этим взглядом, слишком сильны были чувства, всколыхнувшиеся внутри.

— Милорд, — девушка присела в низком реверансе.

— Подойди ко мне, — раздался невозмутимый голос.

Да, она помнила эти приказы. Когда-то, все ее тело таяло, отзываясь на них. Давний гипноз подействовал и сейчас, но Рани сумела преодолеть странную, неосознанную тягу.

— Ты слышишь меня?

— Да, милорд.

— Подойди.

Резкая, отрывистая команда осталась без ответа. Девушка неподвижно стояла напротив мужчины и не делала ни шага навстречу. Его время закончилось. Он больше не властен над ней.

— Как ты посмела? — Тихо спросил лорд Рэйтан, прожигая жену яростным взглядом.

Девушка молчала, не пытаясь оправдываться.

— Ты хотя бы понимаешь, что натворила? — Продолжил мужчина. — О чем ты думала, сбегая из дома?

— Мой дом — Тарса, милорд, а ее я покинула очень давно, — тихо, но твердо ответила Рани.

— Твой дом — Эршея. Ты — герцогиня Эршейская, — гневно произнес герцог. — Два месяца, Рани! Два долгих месяца я не знал где ты, что с тобой… Я обошел все невольничьи рынки, обыскал все злачные места Иринеи, мои люди днем и ночью разыскивали тебя повсюду, а ты спокойно наслаждалась жизнью в Сердоне. Ты хотя бы понимаешь, что мне пришлось пережить и передумать?! Каждую ночь засыпать с мыслью, что, возможно, в эту минуту ты погибаешь от голода и холода и некому тебе помочь… Бесстыжая девчонка! А о своих близких ты подумала? Они же волнуются!

Лорд Рэйтан взволнованно смотрел на жену, но та не опускала глаз, спокойно глядя в полыхающие мрачным огнем черные омуты. Рани наблюдала за мужем и ловила себя на мысли, что любуется им. Этими темными волосами, красными всполохами, тлеющими в глубине миндалевидных глаз, красиво очерченными губами и ямочкой на подбородке. А голос?! Низкий, звучный, с особыми мелодичными переливами, придающими мужчине какое-то необъяснимое очарование…

— Ты слышишь меня, Рания? — Спросил лорд Рэйтан, вырывая ее из сладостного плена. — Собирайся. Мы возвращаемся домой.

— Нет, милорд. Я никуда не поеду, — очнувшись, покачала головой девушка.

— Ты понимаешь, что говоришь? — Удивленно посмотрел на нее герцог.

— Я не вернусь с вами, милорд, — твердо повторила Рания.

В два шага мужчина преодолел разделяющее их расстояние и схватил жену за руку.

— Рани, ты же понимаешь, что я не оставлю тебя в подобном месте? — Вкрадчиво поинтересовался лорд Рэйтан. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что совершила? — Он замолчал ненадолго, словно давая жене возможность осознать всю ее вину, а потом, резко продолжил: — Ты, герцогиня Эршейская, посмела снять шераз, обрезать волосы, сбежать из дома и жить, словно нищенка! Посмотри на себя! Как ты выглядишь?! Тебя окружают мужчины, которые пялятся на твое открытое лицо, ты по ночам одна ходишь по городу, работаешь в больнице, как какая-то простолюдинка. Чего еще я о тебе не знаю? Может быть, у тебя и любовник есть? — Лорд Рэйтан стиснул руку жены.

— Милорд, мне больно! — Поморщилась девушка.

— А мне не было больно? Не знать где ты, не понимать, что делать и как тебе помочь! — Яростно тряс жену лорд Аль-Шехар, сам до конца не веря, что, наконец, нашел ее. — Что ты сделала со своими волосами? — Внезапно спросил он, коснувшись коротких, непокорных прядей. — Зачем, Рани? — Переспросил тихо и безнадежно, с сожалением проводя рукой по рыжей шевелюре. Воспоминание о золотом водопаде, струящемся по обнаженным плечам жены, оказалось на редкость болезненным. Лорд Рэйтан погладил рассыпавшиеся в беспорядке локоны и решительно приказал: — Собирайся. Мы уезжаем.

Рани вырвала руку и отступила к столу лорда Идена.

— Я не вернусь к вам, милорд, — резко ответила она.

— Что ты сказала? — сверкнул глазами герцог.

— Я не вернусь, лорд Аль-Шехар, — повторила девушка. — Наш брак был большой ошибкой, которая не принесла нам обоим ничего, кроме неприятностей. Зачем я вам? Кто я для вас? — Герцогиня пристально посмотрела на мужа. — Навязанная, ненужная вещь. Да, вы содержали меня, заботились, кормили и одевали, но я ни разу не почувствовала, что вы видите во мне человека, равную, женщину, в конце концов! — Рани сердито отерла мокрые глаза. — Знаете, мне кажется, своей Нере вы и то больше внимания уделяли, чем мне. Правильно, к чему церемониться с навязанной женой? Ее можно поселить в кейдазе, да и забыть о ней.

— Рани, что ты говоришь? Ты слышишь себя? — Лорд Рэйтан удивленно смотрел на девушку.

— Слышу, милорд, — горько ответила герцогиня. — Поверьте, у меня было много времени, и я успела обо всем подумать. И принять решение.

— Хватит, я не собираюсь и дальше выслушивать этот бред, — рыкнул разгневанный герцог и крепко схватил жену за руку. — Мы поговорим обо всем дома. Наедине. И поверь, ты очень быстро поймешь, что все твои слова не стоят и дирхама. Я смогу доказать тебе это.

— Ваше время закончилось, милорд, — грустно улыбнулась девушка, но тут же стала серьезной и резко произнесла: — Аи, Рания Эль-Адас, хараиссэ тэу Рэйтан Аль-Шехар, тэвуэ сариш ои херцехше. Ориэ аим. (Я, Рания Эль-Адас, возвращаю тебе, Рэйтан Аль-Шехар, твою душу и сердце. Да будет так.) — Рани хорошо запомнила ритуальные слова древнего обряда. Книга, найденная в библиотеке мужа, подсказала девушке путь избавления от навязанного брака, а лорд Рэйтан, сам того не подозревая, сыграл жене на руку, не поторопившись закрепить брак консуммацией.

Герцогиня почувствовала, как запястье обожгло огнем, а потом, жар мгновенно распространился по всей руке, заставляя Ранию морщиться от неприятных ощущений.

— Нет… — Герцог потерянно смотрел на супругу, и неестественная бледность разливалась по его лицу. — Рани, нет… Что же ты наделала, глупышка? — Он рванул ворот камзола, пытаясь вздохнуть.

— Я дала вам свободу, милорд, — тихо ответила девушка. — Вы больше не обязаны заботиться обо мне. Я благодарна вам за все, что вы для меня сделали, и от всей души желаю вам найти ту единственную, которая сможет занять достойное место в вашем сердце.

Рания старалась не обращать внимания на боль в руке и в рвущемся на части сердце. И если телесные страдания было перенести легко, то вот душевные… Девушке казалось, что в этот самый момент, огонь пожирает ее внутренности, выедает душу и оставляет после себя пустую оболочку.

— А если я уже нашел? — Согнувшись, словно от боли, спросил лорд Рэйтан. — Ты захотела дать мне свободу… А если я не желал этой свободы? Как ты посмела, Рани? Как ты смогла? — Он с трудом выпрямился и, с грустью глядя на герцогиню, произнес: — Что же ты наделала, глупая девочка?

Глаза мужчины резко полыхнули алым, а потом потухли и стали непроницаемы. Их тяжелый взгляд, казалось, пытался прогнуть Ранию, заставить ее одуматься, вернуться, признать свою вину и ошибку…

— Простите, милорд, но нам с вами не по пути, — глядя на бывшего мужа, твердо произнесла девушка. — Надеюсь, вы подготовите все бумаги по Тарсе? Я не настаиваю на определенной сумме компенсации, но, надеюсь, вы помните закон…

Да, древнее право было на ее стороне. По старинному закону, о котором уже мало кто помнил, брак мог быть расторгнут по желанию жены, если в течение полугода после его заключения, она все еще оставалась девственницей. А мужчина должен был не только вернуть приданое супруги, но еще и выплатить ей хардын — определенную сумму денег, в размере трех годовых содержаний, положенных женщине по брачному договору.

— Что же, — сумел овладеть собой мужчина. — Ты приняла свое решение… Только не надейся, что я с ним смирюсь. Ты не учла всего одну вещь, моя дорогая, — глаза герцога опасно блеснули. — Я еще не принял свое решение. Светлого дня, Рания. Лорд Иден, — лорд Аль-Шехар коротко поклонился и вышел из кабинета.

Рани устало рухнула в кресло. У нее дрожали руки, кружилась голова, тоскливо сжималось сердце… Или то, что от него осталось. Только что, она сама, своими руками оборвала нить судьбы. «Рэйтан» — тихо звенело внутри… «Рэйтан» — острыми осколками осыпались брачные оковы…

Слезы дорожками бежали по лицу, но девушка даже не замечала их. Что они значат, когда рыдает сама душа, распадающаяся на части?

— Тихо, Рания, тихо, — лорд Иден прикоснулся к рыжим кудряшкам и еле слышно прошептал: — Бедная девочка…

Ректор печально смотрел на свою адептку. Когда-то, в этом же самом кресле, он так же утешал другую девушку. И так же горьки были слезы, и так же безутешны рыдания. Бедные, запутавшиеся девочки…

Как они похожи! Да… И сколько ошибок совершают на своем жизненном пути.

Лорд Иден гладил непослушные рыжие кудри Рании, и с сочувствием думал о герцоге Эршейском. Девушка даже не подозревает, какую боль сейчас испытывает ее бывший муж. Татуировка, что змеей оплела руку герцога при брачном обряде, сейчас огнем проходится по его телу, заставляя крепкого мужчину корчиться от боли. Жестокое божество иринейцев ни за что не оставит безнаказанным того, кто посмел отпустить свою пару.

Лорд ректор вздрогнул, представив те муки, которые испытывает лорд Аль-Шехар, и пожалел, что не успел задержать герцога — в том состоянии, в котором лорд Рэйтан покидал академию, опасно было оставаться одному — слишком уж велик риск не справиться с болью. Правда, лорд Иден понимал и то, что гордость не позволила бы герцогу показать свою слабость перед посторонним. Задумчиво глядя на Ранию, ректор с грустью думал о том, что, возможно, поторопился со своей помощью. Мужчина не ожидал, что все выйдет именно так…

Глава 5

Карнавальные шествия заполнили столицу. Тысячи горожан вышли на улицы в ярких, разноцветных костюмах; сотни фокусников и жонглеров, певцов и бродячих музыкантов съехались сегодня в город; бесчисленные приезжие толпились на площадях и узких улочках, наблюдая за невиданным по размаху праздненством. Веселые звуки торны и величественный звон колоколов плыли над Сердоной, запах сдобы и корицы, казалось, пропитал все вокруг, а кошельки аверейцев, в погоне за удовольствиями, открывались куда чаще и охотнее, чем в обычные будние дни.

Столица встречала Керендеш — День всех влюбленных, самый шумный и зажигательный праздник года.

— Кэтани, позвольте угостить вас таринбасом? — Веселый смуглолицый мужчина озорно подмигнул пробирающейся сквозь толпу Рании. Девушка опаздывала на дежурство, но беспечные аверейцы не торопились пропускать хорошенькую горожанку, норовя познакомиться и пригласить ее на чашечку традиционного напитка. Герцогиня только и успевала отбиваться от навязчивых ухажеров. Вот, и еще один нашелся!

— Нет, спасибо, — вежливо отказала ему Рани, но незнакомец не отставал.

— А почему такая красивая девушка грустит в этот замечательный день? — Мужчина подхватил герцогиню под локоток и притянул к себе. — Улыбнитесь, кэтани, жизнь — прекрасна. Она так же прекрасна, как и вы!

— Вы не могли бы отпустить меня? Я опаздываю, — попыталась вырваться Рания.

— Как можно торопиться в Керендеш? — Удивленно поинтересовался незнакомец.

— Да, отпустите же, — девушка рассержено выдернула руку и нырнула за спину полной пожилой женщины, в ярко-желтом платье.

— Кэтани, куда вы? — Расстроенно кричал ей вслед мужчина, но герцогиня ловко затерялась в толпе и принялась пробираться к площади Роз. От нее до больницы было рукой подать, а времени до начала дежурства почти не оставалось.

— Рани!

Девушка оглянулась и увидела машущего ей рукой Брана. Ну, как же не вовремя!

— Привет, Бран, — приветливо помахала она в ответ и ускорила шаг.

— Рани, да, постой же! — Запыхавшийся парень нагнал ее и уверенно подхватил под руку. — Ты как здесь оказалась?

— Я недалеко отсюда работаю, — ответила девушка, продолжая пробираться сквозь толпу.

— Работаешь в такой день?! — Бран удивленно смотрел на герцогиню, не понимая, как можно пропустить все веселье Керендеша. — Неужели, у тебя не найдется для меня даже минутки, Рани? Мы могли бы погулять по набережной, выпить по чашечке таринбаса, — просительно заглянул он в синие глаза.

— Прости, Бран, я же тебе говорила…

— Да, но я не думал, что ты всерьез. Разве можно работать в такой праздник?

— Ну, больные не будут ждать, когда он закончится, — невесело усмехнулась девушка.

Толпа вынесла молодых людей на площадь и закружила в хороводе карнавала.

— Смотри, вон наши, — обрадованно улыбнулась Рания. — Эй, Мариса, мы здесь! — Приветливо помахала рукой герцогиня. — Иди сюда!

Бойкая темноглазая девушка вспыхнула румянцем и сдернула с головы цветастую косынку.

— Пусть Керендеш принесет вам счастье! — Пробравшись сквозь толпу поближе к Рании и Брану, прокричала Мариса традиционное приветствие.

— И тебе, Мари, — весело отозвалась герцогиня. — Познакомишь Брана со своими спутниками?

— А ты? Вы разве не вместе? — Осторожно спросила Мариса.

— Нет, мы случайно встретились, и мне уже нужно уходить, — спокойно ответила Рани, многозначительно поглядывая на подругу. Герцогиня знала, что Мари давно вздыхает по красавцу-старшекурснику.

— Бран, идем с нами, — воодушевленно схватила парня за руку Мариса. — Мы как раз собирались к Театральной площади, там скоро начнется самое главное представление. Говорят, будут король с наследником и весь высший свет. Мы еще вчера видели, какие шикарные ложи для них устроили.

— Рани, может быть… — Юноша не успел договорить.

— Иди, Бран, — улыбнулась ему Рания. — Мне осталось только один квартал пройти. Увидимся завтра, в академии.

Мариса подхватила растерянного парня и потащила его в сторону столпившихся у небольшого ресторанчика адептов, а герцогиня торопливо направилась к выходу с площади. Рани понимала, что уже опоздала на дежурство и представляла недовольство Леды, которую должна была сменить.

Двери больницы, в честь Керендеша, были украшены ветками чердеи, а выздоравливающие пациенты облепили все скамейки, наблюдая за веселящимися людьми сквозь прутья кованой решетки.

— Ох, Рани, наконец-то! — Встретила герцогиню взбудораженная Леда. — Меня уже Касиль заждался.

Касиль, тот самый раненый юноша, которому когда-то помогла Рания, без ума влюбился в веселую сиделку и все свое свободное время проводил с ней. Вот и сегодня, он зашел за сменившейся Ледой, чтобы забрать ее на праздник. Рани удивлялась той легкости, с которой напарница отдавалась возникшему чувству. Касиль Торрес был из обедневших аристократов, но Леду не смущала разница в социальном положении. На вопрос Рании, как можно встречаться с мужчиной до свадьбы, смешливая сиделка расхохоталась и удивленно заметила:

— Рани, ты чего?! Какая свадьба? Да, меня его мамаша и в дом не пустит, не то, что под венец со своим сыночком. Да, и я не такая дура, чтобы на свадьбу рассчитывать.

— Но как же так? — Растерялась герцогиня.

— Откуда ты взялась, такая глупенькая? — Снисходительно посмотрела на нее тогда Леда. — От жизни нужно успевать брать все, что она дает, пока есть молодость и красота. Учись. Вот, видишь, какое колечко Касиль мне подарил? И сережки. А на праздник обещался платье дорогое купить. А ты говоришь — свадьба…

Тот разговор давно остался позади, но Рани так и не смогла принять жизненную правду Леды. Сама она так бы не сумела. И сейчас, глядя, как прихорашивается напарница, девушка ощущала легкую грусть. Отголоски вчерашней боли полоснули неприятным воспоминанием, заставляя вспомнить побледневшее лицо мужа и его сурово сжавшиеся губы. «Бывшего мужа» — тут же поправила себя Рания. Ну, а если уж быть совсем точной, то и не мужа вовсе. Сгоревшая брачная вязь стерла все былое. Перед законом и людьми, Рани оставалась невинной девицей, не познавшей мужчины, и могла рассчитывать на то, что никогда и нигде не будет упомянуто об ее так и не состоявшемся браке.

Привычная круговерть дел захватила герцогиню, не оставляя времени на раздумья, но пустота, что образовалась внутри при расторжении брачных уз, прочно обосновалась в душе девушки, не собираясь покидать ее ни на минуту.

* * *

Лорд Рэйтан Аль-Шехар, герцог Эршейский, с трудом открыл глаза. Тело, не желавшее подчиняться своему хозяину на протяжении последних суток, наконец-то, вернулось к жизни, и мужчина с облегчением вздохнул. Огненный ад отпустил свою жертву, оставив измученного лорда в покое. Кажется, обошлось… Злобное божество вернуло сознание своему нерадивому потомку.

Дотянувшись до кувшина с водой, герцог жадно припал пересохшими губами к живительной влаге. Хорошо, что он успел построить портал до того, как его окончательно скрутил приступ острой боли. Да, не пощадил древний Хэршрог своего сына! Заставил сполна вкусить всю горечь проклятия… С трудом поднявшись с жесткого ложа, мужчина сделал неуверенный шаг к алтарю. Яркое пламя вспыхнуло на жертвенном камне, и тонкая вязь рун поплыла над трепещущими алыми языками. Герцогу не нужно было всматриваться в древние слова, чтобы понять их смысл.

Он и сам знал, что не справился. Не понял, не смог, не удержал… Упустил свой шанс.

Отныне, он свободен. Может жениться, на ком захочет, жить, как вздумается. «Найти ту единственную, что будет по сердцу» — вспомнились слова жены. Бывшей жены. Несуществующей жены… Лорд Рэйтан горько рассмеялся. «Вот так! Словно, и не было никакого брака. Словно и не прикипел душой к тонкой, светлой девочке, незаметно занявшей слишком много места в таком пустом, до недавнего времени сердце!»

Словно наяву, привиделись глубокие синие глаза, соблазнительно алые губки, тонкая талия, длинные золотистые волосы… Ха! Уже не золотистые. Острой болью отозвалось в груди воспоминание о коротких рыжих кудряшках, в беспорядке рассыпавшихся под его руками.

Хищно улыбнувшись, герцог решительно уставился на огонь. «Все, говоришь? Ну, нет уж. Мы еще поборемся!»

Мужчина медленно направился к выходу, поправляя расстегнутую рубаху и вытирая следы копоти с лица. Вчерашний жар, сжигающий его изнутри, оставил слишком много следов на теле. Никто не должен их увидеть. И узнать, что произошло. Посмотрев на изуродованную внутренним пламенем руку, лорд Рэйтан удивленно заметил черную вязь татуировки, так и не покинувшую его кисть. И остатки алой, кое-где проглядывающие под бугрящимися ожогами.

Кинув пристальный взгляд на алтарь, герцог прищурился и хитро усмехнулся. Божество изволит поиграть? Ну, что же… Вызов принимается.

* * *

— Рани, ты слышала? — Догнала герцогиню запыхавшаяся Мариса. — У нас вводят новый предмет — построение порталов. Раньше его со второго курса изучали, а в этом году, решили ввести с первого.

Рания удивленно посмотрела на подругу. Мариса Кольдар была живой, любознательной хохотушкой, умудрившейся, с первых же дней, подружиться с герцогиней. Смешливая адептка просто подсела однажды в трапезной за столик Рании и сказала:

— Привет, я — Мариса. Ты мне нравишься, и мы подружимся.

Как ни странно, она оказалась права. Девушки, действительно, подружились и, с тех пор, проводили все свободное время вместе. Правда, самого свободного времени у обеих было крайне мало, но и этих крох хватало для дружеского общения. Легкомысленная и беззаботная Мари легко нашла общий язык с новой подругой, а Рани с радостью откликнулась на добрую непринужденность сверстницы. Они хорошо дополняли друг друга — серьезная, ответственная Рания и веселая хохотушка Мариса. Жаль, что им так редко удавалось проводить время вместе. Мари тоже подрабатывала после занятий, но не каждый день, а три раза в неделю. У ее дяди была небольшая булочная, и девушка помогала ему за прилавком. Кстати, именно там Мариса узнавала все городские слухи и сплетни и охотно делилась ими с подругой.

Вот и сейчас, Мари догнала выходящую из библиотеки Ранию и огорошила ее новостью о введении нового предмета.

— Ой, а препод какой красавчик! — Мечтательно закатила глаза хохотушка. — Ты не представляешь! Высокий брюнет, с черными глазами… А какие у него губы!

Мариса, захлебываясь, описывала магистра, а Рани пыталась успокоить так некстати проснувшуюся интуицию.

«Нет, это невозможно, — убеждала она себя. — Герцог не мог…»

Подруга продолжала щебетать, а Рания, не слушая ее, размышляла над новостью.

— А, кстати, — тараторила Мариса. — У нас же завтра первое вводное занятие по порталам, представляешь? Эх, жаль, что нельзя надеть праздничное платье, эта форма такая унылая! Правда, если сделать красивую прическу… Рани, ты же мне поможешь? — Умоляюще протянула девушка.

— Конечно, Мари, — улыбнулась герцогиня. — Постарайся проснуться пораньше, и я сделаю тебе сногсшибательную прическу.

— Ты — чудо, — взвизгнула Мариса. — Я тебя обожаю! — Она потянулась к Рании и чмокнула ее в щеку. — Ты не представляешь, какой он… — Мечтательно вздохнула девушка. — Я, когда его увидела, думала, с места не сдвинусь. А он улыбнулся мне и пошел дальше. Представляешь? Улыбнулся мне!

Девушка восторженно закружилась на месте, придерживая подол форменного платья.

Рани рассмеялась, глядя на беззаботное веселье подруги, но тут же замолчала, напряженно всматриваясь в идущих навстречу мужчин.

— Смотрите, кто тут! — Издевательски протянул подошедший ближе Ривейн. — Две нищебродки. Хотите получить денежки, а, побродяжки? Наверняка ведь, не откажетесь? Если хорошо поработаете ротиками — пять сольдо ваши, — он издевательски захохотал и, раскинув руки, перегородил девушкам дорогу.

— Иди, куда шел, урод, — разъяренно прошипела Мариса.

— Как ты смеешь так разговаривать с аристократом? — Недобро сверкнул глазами мужчина. — Я…

— Рив, отстань от девушек, — вмешался друг Ривейна, красавчик-брюнет Арвен. — Идите, кэтани, он вас не тронет.

— Так что, нищенки, как насчет заработать? — Не унимался блондин. — Или вы только перед магистрами ножки раздвигаете?

— Ривейн, — прикрикнул Арвен, — уймись уже!

Рани посмотрела брюнету в глаза и медленно произнесла:

— Объясните своему другу, что его поведение недостойно мужчины.

Девушка обошла замерших парней и пошла вперед.

— Ты идешь, Мари? — Обернулась она к подруге.

Мариса кивнула и припустила следом за ней.

— Мерзкие уроды, — бормотала она. — Ненавижу. Думают, если богаты, то им все позволено.

Рани успокаивающе погладила ее по руке.

— Не расстраивайся! Эти двое не стоят того, чтобы о них говорили. Пойдем быстрее, а то на ужин ничего не достанется.

Мариса согласно кивнула, и девушки ускорили шаг.

— Рив, хватит к ним цепляться, — рассерженно обернулся к другу Арвен. — Чего тебя заклинило на этих рыжих?

— Ненавижу ее, — прошипел разъяренный Ривейн.

— Кого?

— Эту тварь, с короткими волосами. Ты видел, как она смотрит? — Парень злобно прищурился. — Словно я пустое место!

— Тебе-то какая разница? — Удивленно спросил брюнет, доставая из кармана кисет.

— Отцовская шлюха тоже на меня так смотрела, — взорвался блондин, некрасиво оскалив зубы. — Ну, да, ничего, я поставил ее на место.

— Рив, уймись, это уже не смешно, — серьезно посмотрел на него приятель. — Оставь девчонку в покое. Или хочешь опять с лордом Дареном столкнуться?

— Ладно, забудь, — неохотно процедил сквозь зубы Ривейн. — Пошли на занятия.

Арвен задумчиво раскурил трубку, размышляя о том, с чего это другу приспичило ставить на место адептку-первокурсницу. С самого детства Рив отличался неуравновешенным характером, но еще ни разу Ару не доводилось видеть в его взгляде такой ненависти. Как бы не было беды…


Адепты взволнованно переговаривались, девушки прихорашивались, гул взбудораженных голосов наполнял аудиторию.

Все с нетерпением ожидали появления преподавателя, о котором вот уже сутки гудела академия.

— Рани, взгляни, может быть, убрать этот локон? — Недовольно спросила Мариса, придирчиво рассматривая себя в маленьком зеркальце.

— Нет, Мари, оставь, ты прекрасно выглядишь, — с улыбкой, ответила Рания.

Ее умиляло желание подруги выглядеть неотразимой в глазах нового магистра. Ярко-рыжие волосы Марисы Рани заплела в косу, уложив ту короной вокруг головы, но несколько непослушных прядей все же выбились из прически, легкими завитушками оживляя милое личико девушки. Герцогиня улыбалась, глядя на прихорашивающуюся подругу.

Рани не разделяла эмоций большинства адепток, ожидающих появления неизвестного магистра, ее мысли и чувства находились в смятении совсем по другому поводу. Она не верила, что герцог так легко отступился и оставил ее в академии. Девушка помнила его последние слова, и понимала, что лорд Рэйтан что-то задумал.

Поддавшись грустным раздумьям, Рания не сразу заметила наступившую в аудитории тишину, и лишь восторженный вздох, донесшийся со стороны Марисы, заставил ее недоуменно оглянуться.

— Какой красавчик! — Восхищенно прошептала Мари.

Рани посмотрела на стоящего у кафедры мужчину, и у нее перехватило дыхание.

— Позвольте представиться, — раздался до боли знакомый бархатный голос. — Магистр Аль-Шехар, ваш преподаватель Теории построения порталов, — глядя прямо на Ранию, произнес герцог.

«О, нет!» — беззвучно простонала герцогиня.

«О, да!» — прочитала она ответ в глазах лорда Рэйтана.

Первая вводная лекция прошла для Рании, как в тумане. Герцогиня смотрела на бывшего мужа, ощущая исходящее от него тепло. И прикосновения нежных губ, и невесомые касания рук, дарящих ласку… Она вся горела, теряя себя, дыхание девушки сбивалось, и вдруг… все прекратилось. Рани испуганно огляделась. Никто не обращал на нее внимания. Адепты блестящими глазами следили за магистром, а тот увлеченно рассказывал им о грядущих перспективах и возможностях.

— …таким образом, с помощью нехитрых расчетов, можно легко просчитать конечную точку построенного портала, — расслышала девушка. — На следующем занятии, мы с вами попробуем понять принцип взаимосвязи между пунктом отбытия и заклинанием, а также, научимся определять количество затрачиваемой на построение портала энергии.

Герцогиня смотрела на двигающиеся губы мужчины, и пыталась отрешиться от греховных желаний, настойчиво пробуждающихся внутри. «Нельзя даже думать о подобном! Герцог Эршейский тебе никто» — убеждала она себя, но невольное сожаление проскальзывало при взгляде на бывшего мужа. Действительно, никто… А все могло бы быть по-другому.

В заключение, магистр Аль-Шехар выразил надежду, что такой же неослабевающий интерес будет наблюдать на всех своих лекциях, и тепло попрощался с адептами.

Рани, с болью в сердце, замечала томные взгляды, которые бросали на нового магистра адептки, и непонятное чувство охватывало ее душу. Она ощущала, что потеряла что-то важное, ценное, то, чему нет названия, но без чего так сложно жить и дышать.

Герцог покинул аудиторию, но взбудораженные адепты не торопились расходиться. Девушки, сбившись в кружок, обсуждали нового преподавателя, парни восторгались его послужным списком — еще бы, это же тот самый герцог, который одерживал самые громкие победы в многочисленных имперских войнах! — и лишь один человек не участвовал во всеобщем ликовании — Рания Варгас.

Девушка сосредоточенно собрала книги и двинулась к выходу. Думать о происходящем не хотелось. Видеть бывшего мужа — тоже. «Ну, почему он вернулся? Зачем снова тревожит и так не желающее успокаиваться сердце? — Рани едва не расплакалась, представив, что будет постоянно видеть Рэйтана, ах, нет, лорда Рэйтана на занятиях. — Ну, к чему все это? Неужели, он хочет отомстить мне? А иначе, для чего вернулся?»

Девушка так глубоко задумалась, что не заметила, как прошла нужную аудиторию. Лишь в последнюю минуту, Рани увидела знакомую темную дверь и грустно вздохнула: — «Еще одна неприятная лекция… Еще один странный мужчина…»

После того случая в темном коридоре первого этажа, герцогиня впервые шла на лекцию к лорду Дарену. Непонятное волнение бродило в душе девушки, внося сумятицу и полную неразбериху. Рания не знала, как вести себя с магистром. С одной стороны, она была благодарна мужчине за его защиту, но с другой… Если лорд снова примется изводить ее каверзными вопросами и выставлять перед всеми непроходимой дурой…

«Хотя, какая разница? Похоже, теперь, все равно не избежать неприятностей» — невесело усмехнулась собственным мыслям герцогиня.

— Светлого дня, адепты, — магистр Дарен вошел в аудиторию стремительным шагом. Ярко-желтые глаза цепко оглядели присутствующих и остановились на Рании. Мгновенно охватив девушку внимательным взглядом, лорд выслушал нестройное приветствие адептов и коротко кивнул.

— Тема сегодняшней лекции — образование устойчивых магических полей на территории Авереи.

Голос магистра ровно разносился по аудитории, студиозы прилежно записывали каждое слово, а Рани ждала, когда наступит ее «минута позора». А как иначе? Это привычное развлечение лорд Дарен всегда оставлял напоследок. Между тем, лекция шла своим чередом, приближаясь к концу, и герцогиня все напряженнее сжимала в руке перо. Последние дни выдались настолько сложными, что девушка не смогла приготовиться к занятию по Истории магии, и теперь, с тоской ожидала закономерных упреков магистра.

— Таким образом, в начале третьего века, магия получила свое новое развитие, закрепившись на территории нынешнего Аверейского королевства, в виде нескольких взаимодополняемых полей, силу и значение которых мы изучим чуть позже. А сейчас, все свободны, — завершил свою речь преподаватель.

Герцогиня удивленно подняла голову и взглянула на магистра. Неужели он не будет мучить вопросами нерадивую адептку Варгас?

Лорд Дарен, встретив взгляд Рании, несколько секунд смотрел на нее в ответ, а потом, вздрогнул и резко отвернулся.

— Рани, ты идешь? — Мариса нетерпеливо потянула подругу за руку.

Герцогиня кивнула. «Какой смысл размышлять над поведением магистра? — Подумала она. — Мужчины — явно не мой конек. Кто разберет, что творится у них в голове?»

Тряхнув рыжими кудрями, девушка собрала книги в сумку и вышла из аудитории, вслед за Мари.

— Рани, а ты домой на каникулы поедешь? — Обернулась к ней подруга.

— Нет, Мариса. Я останусь работать, — слегка улыбнулась герцогиня.

— А к тебе кто-нибудь из родных приедет? — Не отставала Мари.

— У меня никого не осталось, — неохотно ответила Рания. — А ты куда отправишься?

Девушка постаралась отвлечь подругу от скользкой темы.

— Домой, конечно же, — рыжеволосая хохотушка расплылась в радостной улыбке. — Меня матушка знаешь, как ждет? И папаша. И Тони, — принялась перечислять всю семью Мариса. — А еще бабушка Коринда и тетушки. Жаль, что до зимы так долго.

— Да, уж. Всего-то и осталось два месяца, — усмехнулась Рания.

— А какие пироги печет моя бабушка, — мечтательно протянула Мари. — С маком, с корицей, с яблоками… Такие ни у кого больше не получаются, даже у дяди Бруно. Приеду домой, отъемся, наконец-то. Надоели эти похлебки и каши, сил нет.

— Не клевещи на казну, — рассмеялась герцогиня. — Чем тебе похлебка не угодила?

— Фу, ненавижу эту баланду, — скривилась Мариса. — Один жир и листья сарсы. Гадость.

— Однако в трапезной ты всегда первая в очереди за этой «баландой», — с улыбкой заметила Рани.

— Ага. А куда мне свой здоровый аппетит девать? Знаешь, каково это, когда постоянно есть хочется? Я даже ночью о еде думаю. Как представлю, что у моих на ужин было! И грудинка запеченная, и окорока, и жирные оладьи со сметаной… Эх…

— Ну-ну, сейчас вот придем в трапезную, твои мечты как раз и пригодятся. Подойдешь к раздаче, а там тебе — «Что желаете на обед, миледи? У нас сегодня свинина, в ягодном соусе, каре ягненка с овощами, суп-пюре из тариоки и блан-манже по-актанийски. Ах, да, еще вино. Какое предпочитает госпожа? Золотистое рисское, или, быть может, красное барийское?»

— О, нищебродки мечтают о высоком? — Вклинился в разговор, незаметно подкравшийся к девушкам Ривейн. — И откуда такие познания? Вероятно, шлюшки родились и выросли на кухне?

Рани сверкнула глазами на ехидно улыбающегося парня и собиралась ответить, но ее опередили.

— Адепт Ривейн, вы плохо меня поняли? — Раздался голос, лорда Дарена. — Я предупреждал вас не приближаться к адептке Варгас.

— Я не виноват в том, что эта адептка повсюду преследует меня, магистр, — нагло ответил Ривейн, поворачиваясь к неизвестно откуда появившемуся преподавателю.

— В таком случае, в ваших же интересах избегать ее более старательно, — невозмутимо отозвался мужчина. — Кэтани, вы в трапезную? — Поинтересовался он у девушек. — Идемте, я провожу вас. Мне по пути.

Подруги удивленно переглянулись и отправились вслед за магистром, а Ривейн остался стоять посреди коридора, с ненавистью глядя на идеально прямую спину удаляющейся Рании. Девушка, почувствовав неприязненный взгляд, оглянулась и пренебрежительно мазнула глазами по молодому мужчине. «Смотрит, словно я пустое место, — с яростью подумал Ривейн. — Королева помойки, ирг ее подери!» Он сжал кулаки, не в силах удержать рвущуюся наружу ненависть. Рив и сам не мог понять, что с ним происходит и почему эта рыжая девчонка не дает ему покоя. Стоит только увидеть золотистые кудряшки, небрежно рассыпавшиеся по точеным плечикам, как внутри все скручивает узлом, в желании растоптать, унизить, вонзить удлинившиеся клыки в тонкую белую шейку… Почувствовав, как рот наполняется голодной слюной, Ривейн тяжело сглотнул и отер рукой выступивший на лбу пот. «Ничего, эта тварь никуда от меня не денется, — мстительно подумал парень. — Все равно, я до нее доберусь».

Он затушил вспыхнувший на ладони огонь и нахмурился. Опять умудрился потерять концентрацию. В последнее время, это происходит с ним все чаще. Если узнает лорд Кивирус… Не хотелось бы проводить все свободное время за медитациями и возвращением контроля над огненной магией. Еле слышно выругавшись, боевик зашагал к лестнице. Ему не хотелось никого видеть, да и на оставшиеся занятия идти не было никакого желания.

Добравшись до своих апартаментов, Ривейн рванул надоевший шейный платок и расстегнул камзол. Скинув одежду, мужчина наполнил ванную водой, бросил туда душистый кристалл и с головой погрузился в ароматную пену. Хорошо… Вынырнув, Рив уставился на собственное отражение в зеркале, но увидел там не себя, а свой многодневный кошмар — улыбающееся лицо ненавистной нищебродки. Застонав, боевик отвел взгляд в сторону, но и это не помогло — бездонные синие глаза, словно наваждение, чудились ему повсюду. Они манили, сияли, обещали блаженство, а потом, окатывали презрением. Прошипев проклятие на древнем языке ассийцев, Ривейн выскочил из ванной, не став вытираться. Как же он устал бороться с собой! Эта девчонка, эта выскочка… Она так похожа на Дейлу! Воспоминания пронзили Рива мгновенной болью. Вот он, пятнадцатилетний подросток, с замиранием сердца, смотрит на красивую, смеющуюся девушку. Та не замечает наблюдателя, купаясь в реке и уворачиваясь от брызг, поднимаемых подругами. А вот, он же притаился в углу конюшни и подсматривает за Дейлой, уговаривающей вороного отведать скромное угощение. Ну, да, морковка — не то лакомство, к которому привык избалованный Халим. Или следующее воспоминание — праздник Начала зимы. Пушистый снег тает на длинных ресницах раскрасневшейся девушки, забивается за воротник ее шубки, приникает к раскрасневшимся щекам красавицы, а та заливисто хохочет, убегая от кидающихся снежками парней.

Ах, как хотелось Ривейну сцеловать эти снежинки с ее глаз, жарко прижать к груди, прильнуть к алым губам и выпить до дна ее дыхание! Он следил за предметом своей любви, знал каждый шаг Дейлы и каждое сказанное ею слово. Ему казалось, что нужно всего лишь намекнуть о своих чувствах, и девушка упадет в его объятия. Увы! Он был глупым мальчишкой. Над его несмелым признанием Дейла посмеялась, посоветовав подрасти немного, а вскоре, недолго думая, стала любовницей лорда Ривейна-старшего. Как же Рив ненавидел эти лживые синие глаза, которые всегда насмехались над ним! И эти порочные губы, целующие богатого старика… Его отца.

Скрипнув зубами, мужчина отшвырнул, взятое было полотенце и крепко выругался. Эта рыжая тварь — Варгас — похожа на шлюху Дейлу, как две капли воды! Такой же высокомерный взгляд, такая же осанка, такие же яркие волосы… Только цвет глаз немного другой. У отцовской подстилки они были светлее.

Рив накинул халат и завалился на кровать. Может быть, правда, последовать совету Арвена и выбросить эту простолюдинку из головы? Какое дело ему, виконту Карсеру, до какой-то нищей девчонки? Почему он все время думает о ней? Не слишком ли много чести для этой простушки?

Перекинув с ладони на ладонь вспыхнувший огонек, Ривейн задумчиво уставился на колеблющееся пламя. Решено. Он забудет об этой шлюшке. Она не достойна его внимания.

Глава 6

В полутемном зале кабачка «У дороги» стоял привычный шум. Посетители громко переговаривались, заказывали выпивку и еду, кое-где слышалась пьяная брань, а в центре зала раздавались взрывы хохота.

— Ты, как всегда, выбрал самое неподходящее место, Иден, — ворчливо заметил высокий посетитель, усаживаясь за неприметный столик в углу заведения.

— А ты, как всегда, пунктуален, мой друг, — добродушно отозвался светловолосый мужчина, мирно потягивающий пиво из огромной кружки. — Кстати, рекомендую — отбивные сегодня просто великолепны, а рулька… Лучшей я не пробовал и в самых знаменитых ресторациях Сердоны.

— Извини, я пришел не за этим, — поморщился его собеседник.

— Ах, Дарен, ты все так же равнодушен к маленьким радостям жизни, — мягко улыбнулся расслабленно потягивающий пиво блондин. — А зря. Нужно уметь принимать небольшие подарки судьбы, даже если это всего лишь свободная минутка в приятной компании и с хорошей закуской. Дана! — Обратился он к пробегающей мимо подавальщице. — Две порции отбивных и целую рульку. И пива моему другу.

— Сделаем, Ваша светлость, — сверкнула улыбкой пышнотелая девица и скрылась за дверью кухни.

— О, да ты тут завсегдатай, как я погляжу, Ваша светлость? — Усмехнулся лорд Дарен.

— Заглядываю иногда, — лукаво взглянул на него лорд Иден, замечая и хмурый вид друга, и следы усталости на лице. — Так что там за срочное дело? — Посерьезнел мужчина и внимательно уставился на собеседника.

— Хотел у тебя узнать… — Лорд Дарен замолчал, выжидая, пока подавальщица поставит на стол дымящиеся отбивные и сочную, ароматную рульку. — Почему ты принял Ранию Варгас в академию?

— А что не так? — Лорд Иден невозмутимо отрезал кусочек мяса и отправил его в рот.

— Ты знаешь, кто ее муж?

— Вот как. Тоже заметил?

— Иден, не уходи от ответа. Ты понимаешь, чем тебе грозит подобная глупость?

— Что ты увидел, Дар? — Спокойно посмотрел на друга ректор.

— Ден, ответь мне правду, ты знаешь, кто он? — Остро взглянул на собеседника лорд Дарен.

— Знаю, Дар, знаю, — со вздохом, опустил вилку лорд Иден. — И меня это совсем не радует.

— Иринеец?

— Как догадался?

— Только у них бывают такие сложные родовые плетения.

— Сколько слоев сумел разобрать?

— Четыре. Остальные вообще не поддаются расшифровке. Я так и не понял, что там намешано, — лорд Дарен устало потер лоб.

— Болит? — Сочувственно посмотрел на него друг.

— Ерунда, — отмахнулся магистр. — Лучше скажи мне, ты хотя бы понимаешь, как рискуешь?

— Да, ладно тебе, — беспечно ответил ректор и вновь принялся за отбивную. — Поверь, у меня все под контролем, — он положил в рот кусок мяса и прикрыл глаза от удовольствия. — Божественно! Рауль превзошел сам себя! А этот тонкий аромат тирина… Великолепно! Дар, ты должен попробовать!

— Иден, не переводи разговор, — сердито посмотрел на него лорд Дарен. — Какого ирга ты вообще взял эту девочку? Ты представляешь, что будет, когда за ней явится муж?

— А ничего не будет, — усмехнулся лорд Иден. — Он больше не имеет над ней власти.

— Если ты о том, что она подчиняется только уставу академии, то не думаю, что ее супруг так легко смирится с этим.

— Успокойся, Дар, девочка уже свободна и от мужа, и от его посягательств, — неторопливо протянул ректор, тщательно пережевывая мясо.

— Ты видел его? — Скорее утверждая, нежели вопрошая, произнес лорд Дарен. — Кто он?

— А вот это, мой друг, я не могу тебе сказать, — твердо взглянул на него ректор. — Лучше объясни, чего ты на эту адептку взъелся?

— Прости, Ден, но на этот вопрос я тоже не могу ответить, — отвел глаза магистр.

— Неужели никак не можешь забыть? — Тихо спросил лорд Иден, с тревогой глядя на сумрачное лицо друга.

— При чем тут это? — Отмахнулся лорд Дарен. — Столько лет прошло…

— Но ведь похожа? — Светловолосый мужчина внимательно смотрел на приятеля.

— Похожа, — со вздохом, согласился брюнет.

— Не наделай глупостей, Дар, — предостерегающе протянул ректор.

— А может быть, мне как раз и пора уже совершить какую-нибудь глупость? — Невесело усмехнулся магистр.

Друзья еще долго сидели в шумном зале кабачка, вспоминая молодость и старых приятелей, но к разговору об адептке Варгас больше не возвращались.

Уже дома, расположившись в уютном кабинете своего старинного особняка, лорд Иден вернулся к размышлениям о судьбе новенькой адептки. Он вспомнил их первую встречу.

Тоненькая, симпатичная девушка, на первый взгляд, казалась обычной простолюдинкой. Рыжие волосы, наглухо застегнутое платье, потрепанный заплечный мешок… — типичная небогатая провинциалка.

Правда, взглянув на абитуриентку внимательнее, ректор был поражен. Уровень защиты этой простушки наводил на мысли об особе королевских кровей. С такой тщательностью не охраняли даже Его величество Аквитуса. Присмотревшись получше, лорд Иден нашел ответ. Ну, конечно! Только в одной стране мира столь трепетно относятся к женщинам. Великая Империя! Точно!

Ректор до сих пор помнил свой исследовательский азарт, и желание поближе рассмотреть все слои защиты. Увы. У него не получилось продвинуться дальше шестого.

Сложные переплетения родовой иринейской магии так хитро маскировались под обычную ауру девушки, что были совершенно незаметны. Кстати, сама аура тоже была довольно необычна. Столь странного оттенка магического слепка души лорду не доводилось встречать еще ни разу — на ярко-зеленом фоне мерцали золотистые и серебристые всполохи, то ярко разгораясь, то почти затухая. Невероятное зрелище! А когда ректор разглядел брачную татуировку…

Поначалу, ему показалось весьма забавным оставить девушку в академии и понаблюдать за ней. Лорду Идену не терпелось увидеть того иринейца, который умудрился так оплошать. Это надо же, упустить жену и позволить ей сбежать! Небывалый случай! Иринейцы дорожат своей парой, стараясь всячески ограждать ее от посторонних. А тут… Забавно!

Нестандартное чувство юмора, присущее ректору, сыграло с ним злую шутку. Он не удержался и принял девушку на первый курс, предвкушая развязку занятной истории.

Впоследствии, лорд Иден часто размышлял о том, кем является муж его новоиспеченной адептки. То, что он не простой человек, было понятно сразу — только в нескольких древних родах империи сохранился обычай накладывать личную защиту на членов семьи, — но, вот, из какого именно рода этот человек, оставалось для лорда загадкой. Ректор уже предвкушал предстоящее веселье, представляя, как на его пороге появится разгневанный иринеец и потребует вернуть беглянку. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что жена больше не подчиняется его власти? Да-да, единственный царь и бог для нее, на ближайшие пять с половиной лет, — лорд ректор, собственной персоной! Как будет выкручиваться незадачливый муженек? Забрать жену он не сможет, но вот содержать ее будет обязан. Да… Занятная ситуация вырисовывалась…

Что делать, лорд Иден был неидеален! Он не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за развитием событий. Правда, потом, чуть позже, проснулась чувствительная совесть и принялась нашептывать мужчине, что он совершил ошибку. Видя, что время идет, Рания упорно работает и учится, а ее муж так и не соизволил появиться в академии, лорд занервничал. Вид изможденной девушки пробуждал у ректора чувство вины, и лорд решился. Он наведался к своему старинному приятелю.

Герцог Амиртонский когда-то давно занимал видный пост при дворе императора Хариндера. Много лет назад, имя могущественного сановника гремело на всю империю, потом, он отошел от дел, но даже сейчас, в довольно преклонных летах, лорд Серим не растерял былого влияния и остроты ума. Именно герцог и подсказал лорду Идену, кем является муж его адептки.

Сегодня, оглядываясь назад, ректор жалел, что поддался своей вздорной совести. Ну, подумаешь, прошло бы какое-то время, и лорд Аль-Шехар сам нашел бы свою жену! Кто знает, как произошла бы их встреча? Быть может, они сумели бы понять другу друга…

А тут он. Вмешался, влез, и все испортил.

Лорд Иден прикрыл глаза.

Стыдно. Глупо. Недальновидно… Пожалел бедную девочку, называется. А то, что она теперь одна, это как? Надо же, умудрилась найти ритуал! Невероятно! О нем, вообще, мало кто знает. А эта малявка сумела разобраться и продумать все детали. Если он правильно помнит, единственная книга, в которой описывались брачные ритуалы древней Иринеи, была написана на ар-ирише, который почти никто не помнит. Неужели, Рания сама сумела перевести старинные тексты?

Нужно присмотреться к девушке повнимательнее, такой потенциал упускать никак нельзя. Впереди чуть больше пяти лет учебы, но вот отработка… Возможно, он сумеет найти герцогине подходящую должность при дворе. Лишь бы только девушка не наделала глупостей. Вон, как на нее адепты поглядывают. Узнают, что аристократка, — откроют охоту.

Да, еще и Дарен… Ох, как же все запуталось…

Лорд Иден устало прикрыл глаза и тихо вздохнул. Потом, поерзал в кресле, и снова вздохнул. Повертелся, устраиваясь поудобнее, удовлетворенно улыбнулся и, наконец, затих. Вскоре, тишину кабинета нарушало лишь его размеренное дыхание, да чуть слышное тиканье часов.

А в академии, в своей чердачной комнатке, грустно смотрела в окно Рания. Она вглядывалась в сгустившуюся темноту ночи и пыталась убедить себя, в том, что поступила правильно. Никак нельзя было оставаться в герцогском дворце! Ну, не представляла она, как можно прожить в кейдазе всю жизнь! Девушку угнетала сама мысль о том, что придется до конца дней жить в этой золотой клетке, в окружении чужих людей, мало того, бывших врагов, и чуждых законов. Не об этом она мечтала долгими зимними ночами… Не такой представляла себе будущую семью… Слишком ярко перед глазами вставал образ родителей — людей, которые любили друг друга и готовы были на все, ради этой любви.

А что у нее? Да, лорд Рэйтан невероятно красив, он пользуется огромным влиянием в империи, его боготворят женщины и опасаются мужчины. Да, только, что проку? Ей-то с того какая радость? Видеть мужа пару раз в месяц? Привязываться к нему все сильнее и страдать, гадая, с кем он проводит ночи? Или даже точно знать — с кем. А потом, забыв о гордости, плакать в подушку и проклинать свою судьбу? Нет. Рани привыкла ни от кого не зависеть. Скорее, наоборот. Она всегда сама взваливала на себя ответственность. За Тарсу, за нищих вассалов и старых слуг… Что она могла дать им, находясь в Иринее? Деньги, скопленные из содержания? Но ведь этого ничтожно мало для ветшающего замка. Помощь? Нет. Герцогине даже съездить домой не разрешали. Так для чего было оставаться в Эршее? Стране, победившей ее родину, среди людей, ни во что не ставящих равенийцев. Нет, она все сделала так, как нужно. Отец гордился бы ею.

Девушка пыталась убедить саму себя, что поступила верно, но сердце не хотело подчиняться своей хозяйке. Оно тихо шептало, что та совершила ошибку. А еще и совесть… Рании было стыдно, что она воспользовалась старинным правом. Понятно, что девушка могла отказаться от денег, поступив благородно. Да, только вот, что толку с благородства, если ее людям нечего будет есть?

Это иринейцы виноваты в том, что ее близкие голодают. Это они разрушили Равению и ввергли ее в хаос, запечатав магию и лишив жизни самых родных и любимых герцогиней людей. И герцог — один из виновников этого. Он был правой рукой императора, его приказам подчинялись неисчислимые тысячи иринейских воинов, он сам участвовал в битвах и одерживал громкие победы. Нет. Не стоит прислушиваться к чувствительной совести. Пусть лучше молчит.

Рания прижалась лбом к холодному стеклу.

Все правильно… Она свободна. Хардын герцог ей выплатит, девушка не сомневалась в его честности. После окончания учебы, она станет дипломированным целителем, а эта профессия оплачивается очень высоко и уж что-что, а деньги заработать будет не сложно. И она всегда сможет вернуться в Тарсу. Когда захочет…

Герцогиня вздохнула.

Перед глазами возник старый замок, восстановленные виноградники, засеянные поля… Она сможет. Она сделает все, чтобы вернуть своей земле былую славу. А чувства… Лучше забыть о них. Она справится.

Расстегнув пуговицы форменного платья, Рани медленно подошла к кровати, и устало присела на самый краешек. Полночь… А завтра на дежурство. Еще одна бессонная ночь. Вздохнув, девушка сняла одежду и, поеживаясь от холода, натянула ночную сорочку. Скрипучее ложе прогнулось под герцогиней, и Рания закрыла глаза. Завтра будет новый день. И она постарается не думать о прошлом. А сегодня… Сегодня можно, в последний раз, вспомнить дразнящие прикосновения, тихий шепот, томительные ласки… И горячие всполохи в черных глазах.


Утром герцогиню привычно разбудило воркование голубей. Соскочив с постели и приведя себя в порядок, Рани отправилась в трапезную. Новый день обещал быть насыщенным. Мало того, что лорд Руяр решил устроить практические занятия в одном из пригородных лесов столицы, так еще и лорд Шелл пригрозил адептам сдвоенной лекцией, с последующим зачетом. Веселенькая перспектива, нечего сказать.

Пробираясь к аудитории магистра Руяра, герцогиня сосредоточенно вспоминала последние темы, изученные на трансфигурации. Сложные формулы никак не хотели укладываться в стройную схему, заставляя девушку нервничать. Лорд Шелл был приверженцем строгой отчетности, и все знания предпочитал систематизировать, требуя от своих адептов умения уложить отдельные формулы в последовательные схемы, годящиеся на любой случай жизни.

Вам нужно узнать принцип простых превращений неодушевленных предметов? Посмотрите схему номер один.

Желаете из неодушевленного предмета сделать одушевленный? Нет ничего проще, схема номер два поможет вам в этом!

Именно по такому принципу строил магистр свои занятия, а адептам приходилось подстраиваться под требования взыскательного преподавателя и зубрить последовательность схем, их очередность и взаимодополняемость. С последним, как раз, и возникали сложности. Множество различных комбинаций сочетания заклинаний мог запомнить разве что сам магистр Шелл, а нерадивые адепты были способны лишь на то, чтобы попытаться выучить хотя бы основные правила совместимости заклятий.

Предстоящий зачет повергал в ужас большинство первокурсников. Вот, и Рания со страхом думала о том, что будет, если она провалит этот «экзамен». Лорд Шелл уже предупредил, что не потерпит в своей группе отстающих и будет поднимать вопрос об их отчислении, перед ректором.

Да… Вот чего-чего, а разговора с ректором Рании хотелось избежать всеми силами. После той сцены в его кабинете… Нет, уж, лучше вызубрить все схемы заклинаний ненавистной трансфигурации.

— Рани, бегом, наши уже все в зале для перемещений, — герцогиню догнала запыхавшаяся Мариса.

— Ты где была? Я за тобой зашла, а у тебя закрыто.

Рания вопросительно посмотрела на раскрасневшуюся подругу.

— Ой, ты не поверишь, я с магистром Аль-Шехаром разговаривала, — взволнованно ответила Мари. — Представляешь, он поручил мне составить список всего первого курса и отмечать тех, кто будет отсутствовать на занятиях.

— А зачем ему это?

— Сказал, что будет вести учет посещений, чтобы по его итогам сделать вывод, кого допускать к экзаменам, а кого нет.

— А почему он попросил помочь именно тебя?

— Не знаю, вероятно, я ему просто понравилась, — беззаботно рассмеялась Мариса.

— Идем быстрее, если еще и лорд Руяр придумает какую-нибудь каверзу, то мы точно вылетим из академии.

Девушки припустили к лестнице, проталкиваясь через толпу и не обращая внимания на вопли возмущенных адептов.

Едва подруги вбежали в зал пространственных перемещений, как магистр Руяр захлопнул крышку больших серебряных часов, оглядел всех собравшихся и суховато заявил:

— Итак, все на месте. Можно отправляться.

Искрящаяся белоснежная сфера, вращающаяся в центре зала, ускорила свое движение, и, спустя мгновение, все адепты оказались на лесной поляне. Перемещение вышло стремительным. Не успели молодые люди опомниться, как лорд Руяр решительно скомандовал:

— Адепты Кэйлаш и Миррос, вы отправляетесь за жальчавкой, Дантор, ваше задание на сегодня — ирва бледная, адепты Скирпас и Тордес, вы должны найти маренью, а адептки Варгас и Кольдар — трясовицу болотную. Остальные распределяются по парам и прочесывают лес в поисках земляных клуринсов.

Магистр взглянул на окруживших его адептов сквозь толстые линзы очков и строго прикрикнул:

— Быстро, быстро! Почему вы еще здесь? Время уже пошло! Через два часа жду вас всех на этом же месте.

Адепты переглянулись и потянулись к лесным тропинкам. Два часа — это ничтожно мало для поисков. Оставалось уповать на удачу. Искать земляные клуринсы — мелкие, шаровидные растения, паразитирующие на корнях деревьев, — было невероятно сложно, а отличить их от ядовитых тронсов — практически невозможно. Только с помощью особого заклинания можно было найти необходимые различия на небольшом, красноватом стебле коварного паразита.

Адепты разбрелись по лесу, собирая клуринсы, а счастливчики, получившие особые задания, поминая ирга, поплелись к реке, на топких берегах которой произрастали заказанные вредным Тарантулом растения.

Мариса шла впереди Рании и, сквозь зубы, сыпала проклятиями.

— Нет, ну, это уже никуда не годится, — отбиваясь от мелких, кусачих мошек, возмущалась Мари. — Рани, ну, скажи, почему нам все время достается какая-нибудь пакость? Нет бы, спокойненько собирать клуринсы, как все остальные!

Девушка остановилась, отмахиваясь от мошкары, и сердито пробормотала:

— Ненавижу лес!

— Мари, ты чего? — Удивленно посмотрела на подругу Рания.

— Ничего, — буркнула Мариса и изо всех сил хлестнула веткой по траве. — Идем. А то, парни нас опередят.

Герцогиня удивленно покачала головой. Еще ни разу она не видела свою подругу такой недовольной. Правда, спорить не стала и прибавила шаг.

С трудом продираясь сквозь колючие кустарники, растущие по берегу реки, девушки удалялись все дальше от своих однокурсников. Рани спокойно раздвигала палкой высокую траву, пытаясь отыскать трясовицу, а Мари еле слышно ругалась и сердито отводила от лица ветви деревьев. Когда-то в детстве, она умудрилась заблудиться в небольшом лесочке, и, с тех пор, терпеть не могла лесные заросли.

— Есть, нашла! — Рани обрадованно повернулась к Марисе. — Смотри, как много! Нам как раз хватит.

Девушки кинулись к едва заметным кустикам трясовицы и принялись собирать мелкие, невзрачные листочки, торопясь набрать их, как можно больше. Подруги почти заканчивали сборы, когда тишину леса нарушил дикий крик. И тут же, следом, раздался еще один:

— Помогите! Кто-нибудь!

Подруги переглянулись.

— Мне кажется, это Кэйлаш, — взволнованно прошептала Рания.

— Ох, Всесвятой, что же с ним произошло? И кто кричал до этого?

Мариса испуганно посмотрела на герцогиню, и подруги, не сговариваясь, кинулись туда, откуда раздавался крик о помощи. Девушки торопливо перешагивали через поваленные деревья, а потом, и вовсе припустили бегом, не разбирая дороги.

Зрелище, открывшееся им на небольшой полянке, вызвало у подружек шок.

— О, Боги! — Мари побледнела и сделала шаг назад.

Герцогине хватило одного взгляда на окровавленного Сантери, чтобы понять, что медлить нельзя.

— Кэй, отойди, — Рани бросилась к лежащему на земле Тери и принялась осматривать истекающего кровью парня. Ошметки, оставшиеся от его руки, вызывали ужас. Казалось, что кроме вывороченных суставов и болтающихся сухожилий, там ничего не осталось.

— Тери, миленький, потерпи, — шептала девушка. — Все будет хорошо.

Кэйлаш только раскачивался, стоя на коленях подле друга, и не мог произнести ни слова.

— Мари, дай косынку, — не оглядываясь, приказала Рания.

Мариса, дрожащими руками, сняла с себя шелковую ткань и передала подруге.

— Кэй, что случилось? — Тихо спросила Мари у застывшего парня.

— Он… В реке… А там… — Кэйлаш посмотрел на девушку безумными глазами и закрыл их рукой. — Огромный… Тери не успел… А я не смог…

— Тихо, Кэй, все будет хорошо, — обняла его Мариса.

А Рани, тем временем, туго перетянула руку Сантери, чуть выше рваной раны, и еле слышно произнесла какое-то заклинание. Спустя несколько минут, кровотечение остановилось, и девушка обернулась к друзьям.

— Кэй, нужны носилки. Вот эти сойры подойдут, — она указала на тонкие деревца, растущие неподалеку.

— А как?.. У нас нет ножа, — обреченно посмотрел на Ранию Кэйлаш.

— А магия у вас есть? Кэй, приди в себя! — Резко прикрикнула девушка. — Давай, соберись!

Парень продолжал смотреть на нее безумными глазами и не двигался с места.

— Кахэри сартос! — Выкрикнула Рания, и несколько деревьев упали на поляну.

Мариса очнулась от ступора и срывающимся голосом тоже произнесла несколько заклинаний, наблюдая, как гибкие ветви оплетают гладкие стволы и переплетаются между собой, образуя подобие ложа.

Спустя пару минут, носилки были готовы. К счастью, для этого несложного дела было достаточно обычных базовых заклинаний.

— Давай, — кивнула Рани подруге и приподняла пострадавшего за плечи.

Кэйлаш отсутствующе смотрел на девушек, перекладывающих Сантери на носилки. Юноша не понимал, что происходит и где он находится. В его глазах все еще стояла страшная картина нападения кирдала.

Звонкая пощечина эхом разнеслась по поляне.

— Ты чего? — Взгляд парня стал осмысленным, и Кэй удивленно уставился на герцогиню.

— Вот теперь, порядок, — кивнула Рания. — Бери, — указала она на импровизированные носилки.

Кэйлаш опасливо посмотрел на бледное лицо друга, и безропотно подхватил не слишком тяжелую ношу. Ему было страшно — вспоминались крики Тери, огромная морда кирдала, разинувшего пасть, всплески воды… Вздрогнув, Кэй взглянул на сосредоточенную Ранию и почувствовал, как страх отступает.

Девушки аккуратно подняли носилки с другой стороны, переглянулись, и грустная процессия направилась к месту сбора всех адептов.

Шли молча. Разговаривать не хотелось никому, и выяснять произошедшее — тоже. Лишь однажды Рани нарушила молчание:

— Кэй, постарайся аккуратнее, не дергай носилки, — тихо попросила она.

— Я стараюсь, — огрызнулся парень. — Я же не виноват, что здесь столько ям.

— Я понимаю, Кэй, — мягко ответила герцогиня. — Просто, смотри под ноги внимательнее, Тери нельзя трясти.

— Ладно, — буркнул Кэйлаш.

Когда молодые люди вышли на поляну, смех и разговоры мгновенно стихли. В мертвой тишине друзья поставили носилки на землю, и только тогда все опомнились. Послышались удивленные возгласы, крики, вопросы…

— Где магистр Руяр? — Громко спросила Рания.

— Что случилось? Что за столпотворение вы устроили? — Резко прозвучал голос преподавателя.

Расступившиеся адепты пропустили невысокого, толстенького лорда вперед, и он мгновенно окинул цепким взглядом лежащего на носилках Сантери.

— Ортос, Круни, живо взяли носилки. Мы возвращаемся в академию. Остальные — ждите здесь, за вами придут. Барскони, дождешься отстающих, пересчитаешь всех, и только тогда пройдете в портал, — скомандовал магистр.

Он активировал портал и быстро ступил в него, следом за несущими носилки парнями.

Оставшиеся без присмотра адепты вновь загалдели, пытаясь выяснить, что произошло.

— Кэйлаш, что случилось? Кто напал на Тери? — Обеспокоенно спрашивал друга Дантор, но Кэй молчал, равнодушно глядя вдаль. Он не отвечал ни на один вопрос, и Дан отстал, понимая, что ничего не добьется. Он отошел к девушкам и тихо спросил у Рании, что произошло на реке.

— Не знаю, Дантор, — негромко ответила девушка. — Видимо, Тери полез в воду, и кто-то напал на него, но я не знаю, кто это мог быть. Кэй шептал про какого-то кирдала…

— О, Всесветлый… — Испуганно дернулся Дан. — Откуда он здесь взялся?

— Кто?

— Кирдал. Самый опасный речной хищник. В Тире его сроду не бывало, он только в глубоководных реках обитает.

Дантор удивленно покачал головой.

— Чего Тери в воду потянуло?

— Он хотел освежиться, — безжизненным голосом отозвался Кэйлаш. — А я не увидел. Собирал эту иргову траву. А потом, ничего не сумел вспомнить, ни одного заклинания… Когда эта тварь выпустила Сантери, я только и смог, что вытащить его на берег, да беспомощно метаться вокруг.

Глаза парня блеснули от непролитых слез, и он отвернулся.

Не справился… Подвел друга. Не сумел оказать помощь… Какой из него целитель?

Маленькая ладошка, коснувшаяся его плеча, оказалась неожиданностью. Кэйлаш обернулся и увидел Ранию. Понимание в ее взгляде было ненавязчивым и необидным, и Кэй не удержался. Он всхлипнул, а девушка обняла его и отвела в сторону, закрывая своей хрупкой фигуркой от остальных. Понятливая Мариса тут же подхватила Дантора под руку, развернув парня так, чтобы прикрыть рыдающего в объятиях герцогини Кэя от возбужденно переговаривающихся адептов.

— Я не справился, — захлебываясь слезами, бормотал Кэйлаш. — Это из-за меня Тери пострадал!

— Кэй, не вини себя, — гладила вздрагивающую спину друга Рани. — Просто, так получилось, ты растерялся, это со всеми бывает.

— Нет, Рани, не утешай меня, я слабак, — не унимался парень. — Ты же смогла собраться и оказать помощь…

— Ты забыл, где я работаю? — Тихо спросила девушка. — Я привыкла к таким вещам, а ты никогда не сталкивался с подобным. Неудивительно, что растерялся. Знаешь, когда я впервые увидела раненого, я, вообще, в обморок упала, — подбадривающе улыбнулась герцогиня.

Она не стала уточнять, что произошло это во время войны, как и то, что сама была крохой.

Кэй удивленно посмотрел на подругу.

— Правда?

— Правда.

Девушка нежно провела рукой по растрепавшимся волосам парня и мягко улыбнулась.

— Поверь, из тебя выйдет отличный целитель. И с Тери все будет в порядке.

— Рани, там портал открыли, пора возвращаться, — повернулась к друзьям Мариса.

— Идем, — откликнулась герцогиня. — Пошли, Кэй.

Она взяла друга под руку и направилась вслед за Мари и Даном к сверкающему зеву портала.

Адепты, идущие впереди, закрывали обзор, и Рания видела только мерцающую дымку пространственного перехода. А потом, сделав еще несколько шагов, она заметила лорда Рэйтана, обеспокоенно вглядывающегося в проходящих студиозов.

Напряжение, сквозившее в черных глазах, сменилось мгновенным облегчением, когда герцог увидел бывшую жену. Рани успела заметить, как мужчина жадно охватил ее взглядом, мучительно обжигая привычным огнем, и как тут же резко отвернулся, заприметив обнимающего девушку Кэйлаша. Непонятное сожаление кольнуло герцогиню. Ей стало стыдно и захотелось отодвинуться от Кэя, подойти к мужу и все объяснить, но здравая мысль остановила девушку на месте.

«Какая разница, с кем видит меня лорд Рэйтан? Отныне, у каждого из нас своя дорога…»

Выпрямив спину, Рания спокойно прошла мимо герцога и решительно шагнула в портал.

Лорд Аль-Шехар проследил взглядом за удаляющейся герцогиней и незаметно вздохнул.

Когда по академии разнеслась новость о пострадавшем во время практики адепте, лорд Рэйтан как раз находился неподалеку от зала перемещений. Суета и толчея, образовавшиеся на входе в «перемещалку», как называли портальную залу студиозы, привлекла внимание герцога, а услышанная несколько раз фамилия Варгас заставила мужчину насторожиться.

Одному Всеблагому известно, как он испугался, когда какой-то паренек выкрикнул, что на адептов напал кирдал и есть пострадавшие. Ворвавшись в портальную, лорд Рэйтан застал там лорда Руяра, отдающего указания целителям. Увидев самодельные носилки с окровавленным пареньком, герцог пробрался к магистру и громко спросил:

— Еще пострадавшие есть?

— Нет, — отрывисто ответил магистр Руяр. — Лорд Аль-Шехар, вы вовремя. Как раз нужна ваша помощь. Там адепты без присмотра остались, нужно проследить, чтобы все вернулись.

— Хорошо, — кивнул лорд Рэйтан и направился к сфере. Одно движение — и мерцание портала разорвало пространство.

Оказавшись на лесной поляне, герцог попытался найти Ранию, но адепты, окружившие мужчину, не давали ему пройти.

— Магистр Аль-Шехар, вы заберете нас отсюда? — На герцоге повисли сразу несколько девушек.

— Магистр, а Сантери жив? — Закидывали его вопросами юноши.

Ловко отцепив от себя напуганных адепток, лорд Рэйтан негромко спросил у стоящего рядом Барскони:

— Больше никто не пострадал?

— Нет, магистр, — ответил парень.

Герцог кивнул и спокойно распорядился:

— Адепты, сейчас вы все построитесь парами и пройдете в портал. В зале перемещений вас встретят. С адептом Мирросом все в порядке, так что, перестаньте волноваться. Проходим, проходим, не задерживаемся, — лорд Аль-Шехар пропускал в портал адептов, а сам пытался найти глазами Ранию. Студиозы исчезали в мерцающей дымке, толпа редела, и он, наконец-то, увидел герцогиню. Рани спокойно разговаривала о чем-то с высоким парнем, а потом, повернулась, и герцог увидел ее глаза. Лорд Рэйтан замер, вглядываясь в лицо девушки. Чуть порозовевшие щеки, приоткрытые губы, падающие на лоб непослушные завитки… Жива и невредима.

Герцог жадно охватил взглядом любимую, радуясь тому, что она цела, и вдруг, застыл.

Чувство огромного облегчения схлынуло, и на его место пришла мучительная ревность. Рани, его Рани держала под руку какого-то парня! Легко, непринужденно, так, как будто делала это уже не раз. А тощий верзила крепко прижимал ее к себе и не собирался отпускать!

Герцог едва сдержался, чтобы не отшвырнуть молокососа подальше от своей жены, но его мгновенно отрезвила горькая мысль — он не имеет на это права. Девушка прошла мимо мужчины, и тот отступил в сторону, боясь не совладать с эмоциями.

Лорд научился управлять своей сущностью, сумел подавить ее и заставить подчиняться, но сейчас, герцог с трудом сдерживал свое второе я. Лорд Рэйтан все еще боялся повторения старой истории и потому, жестко взнуздывал свою тьму. И как бы тяжело и больно ни было видеть Ранию с другим, давать волю эмоциям нельзя. Герцогу нужна ясная голова и холодный рассудок.

Для того чтобы вернуть жену, одних эмоций мало. Надо четко понять свои ошибки и постараться их исправить. Если Рании нужна свобода, он постарается не ограничивать ее. Если девушка хочет учиться — пусть учится. Если она желает работать… Хм… Он примет и это, правда, постарается предпринять кое-что, ну, да это не важно… Если ей захочется проводить время с другими мужчинами… Нет, так далеко его терпение не простирается! Никаких мужчин!

Резким движением закрыв портал, лорд Рэйтан оглядел опустевшую «перемещалку» Никого. Все разошлись по своим делам. Что же… Ему тоже пора на лекцию. Мужчина хмыкнул. Скажи кто-нибудь несколько лет назад, что герцог Эршейский заделается преподавателем в магической академии, лорд Аль-Шехар рассмеялся бы ему в лицо.

Да, у судьбы отменное чувство юмора! Надо же… Диплом магистра, много лет пылившийся без надобности, оказался так кстати. А император пусть подавится своей злобой… Приказывает он… Поздно. Сам подписал отставку канцлера Аль-Шехара. Вернуться? Да, ни за что!

Усмехнувшись, лорд Рэйтан направился к выходу из зала, прикидывая, когда сможет увидеть жену. Да, именно жену. Герцог не желал мириться с произошедшим, а потому, упорно продолжал называть Ранию именно так. Что же, такой невинный самообман позволял лорду держать свою несговорчивую сущность в узде.

Глава 7

Тишину пустынного переулка нарушал шум легких шагов одинокой девушки. До рассвета оставалось еще несколько часов, и город блаженно спал под неярким светом тариссы. Мир и покой царили на безлюдных улицах Сердоны, и ничто не тревожило сон спящих жителей.

Рания возвращалась с трудного дежурства, устало опустив голову. Ей не хотелось, как обычно, любоваться отражением ночного светила в огромных лужах, ее не радовали медленно кружащиеся, падающие листья… Девушка мечтала поскорее добраться до академии и забыться коротким, но таким желанным сном.

Прошедшая ночь выдалась тяжелой. Впрочем, как и предшествующий ей день.

Слишком много всего произошло за последние сутки. Ранение Тери, встреча с бывшим мужем, зачет у лорда Шелла, на котором адепты успели возненавидеть и трансфигурацию, и дотошного преподавателя…

А после, короткий перекус и пробежка до больницы, где Ранию тут же огорошили новостью об отъезде леди Трины. Пожилую целительницу срочно вызвали во дворец, а лекарь не знал, что делать с поступившими больными. Герцогине пришлось всю ночь помогать кэтану Риверу, и к утру, она уже еле стояла на ногах.

Сейчас, идя в предрассветных сумерках по узким спящим улочкам, девушка чувствовала, как от усталости деревенеют ноги, и, сами собой, закрываются глаза. Тихий шорох, донесшийся со стороны Старого переулка, не насторожил Ранию. Она спокойно шла вперед, даже не догадываясь, что за ней наблюдают. Нет. В мечтах, Рани видела теплую постель и чашку горячего травяного отвара. А если бы еще в ее комнатке, каким-то чудом, оказалось хоть что-нибудь из еды… Эх…

Тень, метнувшаяся наперерез герцогине, осталась ею не замеченной. Смазанное движение, быстрый полет, мгновенное приземление… И полная неподвижность. Нападающий не ожидал такого и попытался шевельнуться, но у него ничего не вышло. А две другие тени, перехватившие невидимку, бесшумно отошли к стене ближайшего дома и растворились в темноте.

Девушка ничего этого не видела, бредя по безлюдному городу и стараясь не уснуть на ходу. Она оставила позади троих человек, но даже не успела их разглядеть. Безмолвие пустынной улочки не нарушил ни один звук, и Рани, ни о чем не подозревая, спокойно вышла на площадь и свернула в переулок, ведущий к академии.

А между тем, в оставшемся за ее спиной тупичке произошел занимательный разговор.

— Лорд Аль-Шехар!

— Лорд Дарен!

Двое мужчин пристально смотрели друг на друга. Предрассветная тьма не могла стать помехой их зрению, усиленному магией. Третий, лежащий у ног лордов, был неподвижен и безмолвен, скованный несколькими заклинаниями сразу.

— Думаю, не стоит спрашивать, что вы здесь делаете? — Холодно осведомился герцог Эршейский.

— Вероятно, вы также не ответите на мой вопрос? — Не менее холодно поинтересовался герцог Свейский.

— Отчего же? — Усмехнулся лорд Рэйтан. — Люблю, знаете ли, прогулки, при свете тариссы.

— О, да мы с вами единомышленники! — Иронично улыбнулся в ответ лорд Дарен.

— Что будем делать с этим заморышем?

Магистр-историк легонько пнул неподвижно лежащего человека.

— Предлагаю запереть его ненадолго в одной из камер академии. Думаю, одиночество пойдет ему на пользу. А потом, можно будет и побеседовать, — магистр-теоретик задумчиво уставился на пленника.

Кивнув, лорд Дарен активировал портал и левитировал в него тело нападавшего.

— Полагаю, вы справитесь? — Посмотрел на коллегу герцог Эршейский. — Мне хотелось бы убедиться, что с… адепткой больше ничего не случится.

— Справлюсь. Но потом, я желал бы поговорить с вами, лорд Аль-Шехар.

— Как вам будет угодно, лорд Дарен.

Мужчины раскланялись и разошлись, но Рания ничего этого не видела.

Она спокойно дошла до академии, постучала в запертую дверь проходной и прикрыла глаза в ожидании ответа.

— Кого там ирг принес? — Заспанное лицо мелькнуло в окошке. — А, опять ты! И чего не спится?

Толстый мужчина неохотно открыл дверь и посторонился, пропуская герцогиню. Несмотря на то, что девушка всегда возвращалась в одно, и то же время, неприветливый страж академии встречал ее постоянно повторяющимся вопросом — чего неспокойной адептке не спится, когда все добрые люди почивают в своих постелях?

Вяло поздоровавшись с привратником, Рания прошла через проходную и пустынную площадь, машинально открыла массивные двери общежития, поднялась в свою чердачную комнатку и рухнула на кровать, не снимая одежды. Она так устала, что не смогла раздеться, и сон сморил герцогиню, едва та донесла голову до подушки.

Девушка уснула настолько крепко, что не видела вошедшего чуть позже мужчину, не почувствовала ласковое прикосновение затянутой в перчатку руки, не услышала тихих слов заклинания, снимающего усталость. Нет. Ее сон не потревожило ни чужое присутствие, ни тихое дыхание склонившегося над ней человека.

Герцогине снилась родина.

Широкая Саяра, неспешно несущая свои воды меж зеленеющих полей, красивый белоснежный замок, высящийся среди бескрайних виноградников, цветущие луга и весело убегающие вдаль дороги… Тарса. Родная и любимая Тарса.

Во сне, Рани бежала к замку, а навстречу ей, раскрыв объятия, приближались родители. И Нарина. И слуги…

Счастливая улыбка озарила лицо спящей девушки, заставляя мужчину замереть. Он всматривался в любимые черты и не мог отвести глаз. Еще ни разу, он не видел свою жену такой спокойной и расслабленной. Осторожно поправив упавший на лоб девушки локон, герцог, а это был именно он, неслышно отступил в тень и мгновенно растворился в мерцающей дымке портала.

Проснувшись через несколько часов, Рани с удивлением поняла, что чувствует себя великолепно. От усталости минувшей ночи не осталось и следа. Радостно потянувшись, девушка изумленно уставилась на исходящие ароматным паром тарелки. Ломти мяса, овощи, мягкие сдобные булочки, разрезанные фрукты. А чуть в стороне — большая чашка с хаясом. Старый выщербленный стол оказался накрыт белоснежной скатертью, а на ней расположились все эти лакомства.

Рания долго удивленно взирала на неожиданное пиршество, а потом, вдруг, неожиданно покраснела и кинулась к зеркалу. Приглаживая растрепавшиеся со сна волосы, девушка с волнением смотрела в глаза своему отражению и в смятении размышляла о том, что герцог заходил, пока она спала.

«А может быть, это не он?» — Мелькнула непрошенная мысль.

«А кто еще знает, что я люблю хаяс? — Тут же возникла другая. — Тем более, откуда в Аверее мог взяться этот иринейский напиток?»

Правда, долго раздумывать над происходящим, у герцогини не было времени, и она, быстро умывшись и приведя себя в порядок, присела к столу. Выпив хаяс, Рания выбежала из комнаты, а спустя пару минут, уже стучала в дверь своей подруги.

— Кто? — Раздался недовольный сонный голос.

— Мари, это я, открой, — тихо ответила Рани.

Мариса мгновенно открыла дверь и уставилась на подругу.

— Ты чего так рано? — Зевая, спросила она.

— Одевайся, и идем завтракать. Ко мне, — загадочно улыбнулась герцогиня.

— С чего это? — Не поняла Мари.

— Давай-давай, — поторопила ее Рания. — Быстро, а то все остынет.

Когда Мариса собралась, и девушки вошли в комнату герцогини, Мари удивленно присвистнула.

— Ничего себе! Откуда такое богатство?

— Какая разница? Считай, что повезло, — отмахнулась Рани. — Садись, давай.

Марису не пришлось долго уговаривать — спустя минуту, она уже сидела за столом и уплетала за обе щеки щедрый завтрак.

— Даже не буду спрашивать, где ты все это взяла, — наевшись, откинулась на спинку стула Мари. — Не хочу знать, кого пришлось ограбить.

Рани рассмеялась, видя блаженное выражение лица подруги.

— Наелась?

— Угу. Даже не знаю, как теперь по лестнице спускаться буду.

— Скатишься, — улыбнулась герцогиня. — Ладно, пошли.

Девушки прихватили сумки, и вышли из комнаты. Неожиданное пиршество подняло настроение, и подруги, довольно переглянувшись, отправились покорять вершины знаний.

В подвалах академии было сумрачно. Ни один звук не нарушал зловещую тишину. Тут, в самом сердце замка, отчетливо раскрывалась его сущность. В вечной полутьме, которую лишь слегка рассеивали тусклые магические светильники, шла своя, неведомая обитателям верхних этажей жизнь. Извилистые коридоры петляли, уходя в темноту и теряясь в ней, складские помещения постоянно менялись местами, а камеры, сохранившиеся со времен Урбана Великого, владевшего замком в стародавние времена, хаотично трансформировались, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах.

В одной из таких камер неподвижно сидел человек. Сколько времени он тут находится, бедолага не знал и уже отчаялся, не надеясь, что о нем хоть кто-нибудь вспомнит. Стены камеры, то наползающие на него, то расходящиеся в стороны, внушали пленнику дикий ужас, а холод, пробирающий до костей, заставлял вспоминать огонь очага и горячую соргу. Часы заключения тянулись для несчастного пленника медленно и безнадежно. Прошел тот миг, когда он надеялся на скорое избавление и сыпал отборными ругательствами. О, тогда человек не скупился на обещания всевозможных кар, красочно описывая, что сделает с похитителями! Злость и обида душили его, заставляя изрыгать проклятия.

Однако время шло, а о нем никто не вспоминал. Мертвая тишина подвального этажа исподволь давила на беднягу, заставляя его прислушиваться, в надежде распознать хоть какой-то звук, а тонкий мышиный писк вызывал брезгливую гримасу на красивом, породистом лице.

Заслышав шорох шагов, несчастный с надеждой уставился на решетку своей темницы.

Неужели, кто-то вспомнил о нем?

Скрежет ключа в замочной скважине показался пленнику неправдоподобно громким, а силуэт вошедшего в камеру мужчины — расплывчатым.

— Выпустите меня, — униженно попросил заключенный, подползая к решетке. — Мой отец богат, я дам вам денег, только отпустите!

— Вот как? — Глухо ответил вошедший. — Считаешь, что деньгами можно купить свободу?

— Чего вы хотите?

Пленник поднял голову, пытаясь рассмотреть своего тюремщика.

— Для начала — побеседовать.

Посетитель лениво оперся на решетку камеры и презрительно оглядел стоящего на коленях заключенного. Лицо поигрывающего ключами мужчины плотно скрывала темная дымка, а голос звучал нечетко, словно теряясь под завесой тьмы.

— Кто вы? — С испугом спросил пленник.

— Тебе не стоит этого знать, — медленно произнес посетитель. — Лучше объясни мне, что ты делал сегодня ночью в Больничном переулке?

— Ничего, — поспешно ответил пленник.

— Ответ неверный, — лениво процедил скрывающийся за маской мужчина. — Спрашиваю еще раз — что ты делал в Больничном переулке? Лгать не советую — правду я все равно узнаю, только тебе не понравится тот способ, которым я буду ее узнавать. Итак?

— Я поджидал там девушку, — сдался заключенный.

— И…

— Я хотел ее проучить.

— Каким образом?

— Эта шлюха задолжала мне кое-что, я пришел, чтобы взять причитающееся, — глухо пробормотал пленник.

— Подробнее.

— Эта тварь посмела оскорбить меня! — Не сдержался молодой человек. — Она унизила меня перед друзьями, из-за нее мне пришлось отбывать наказание в обществе мерзкой старухи! Эта шлюха строит из себя королеву и смотрит на меня так, словно я пустое место! Я просто хотел ее проучить.

— Еще желающие поквитаться с девушкой есть?

— Не знаю, — хмуро ответил пленник.

— Понятно. Что же… Светлых дней жизни, адепт Ривейн.

Посетитель неторопливо двинулся к выходу.

— Стойте, а как же я? А что будет со мной? — Встрепенулся заключенный.

— Что будет с вами? — Обернулся к нему мужчина. — Отдохнете в этих уединенных апартаментах и подумаете о своем недостойном поведении, порочащем звание адепта боевого факультета.

Тяжелая решетка зах