Book: Возвращение



Возвращение

Кира Измайлова

Случай из практики 2

Купить книгу "Возвращение" Измайлова Кира

Глава 1. Возвращение

Зима в этом году выдалась снежная и морозная. Путешествие мое вместо предполагаемых десяти дней растянулось на две дюжины. Я, впрочем, никуда особенно не торопилась.

Два дня пришлось провести на постоялом дворе – ехать дальше не было никакой возможности, поскольку снежная буря разыгралась не на шутку. Кого-то другого бессмысленное сидение на одном месте буквально в нескольких вессах от цели, возможно, вывело бы из себя, но, повторюсь, я не торопилась. На постоялом дворе было тепло, кормили отлично, а кроме того, сыскались попутчики. Небольшой торговый обоз также направлялся в столицу. Впрочем, обоз – это громко сказано, в нем было всего-то три груженые повозки, трое же возчиков, пятеро охранников, ну и сам хозяин, разумеется. Он не возражал против того, чтобы я присоединилась к ним, ну а мне хотелось въехать в город незамеченной. А скрываться, как известно, удобнее всего в толпе. Положим, девять человек, не считая меня, не такая уж большая толпа, но обоз обычно вызывает меньше интереса, чем одинокий путник без багажа.

Сидеть наверху было скучно, я спускалась в общий зал, курила, прислушивалась к разговорам: в основном возчики и купеческие подручные рассказывали о своих похождениях, но иногда это бывало забавно.

В этот раз я, кажется, задремала, а разбудил меня громкий разговор.

– А тут я ему и говорю – я один сделаю! – услышала я краем уха. Около соседнего стола собралось несколько человек, молодой парень что-то воодушевленно рассказывал, бурно жестикулируя. – А он мне – делай, тогда заплачу втрое! Ну, я пошел…

– Ну, всё, – хмыкнул бородатый мужчина, сидевший рядом со мной, – погнал вороного…

– Это вы к чему? – лениво поинтересовалась я из вежливости. Все, запертые в этих стенах бураном, отчаянно скучали, отчего же не поговорить?

– Да присказка такая, госпожа, – хмыкнул он. – Значит, врать взялся. В наших краях так говорят.

– Это в каких же? – спросила я.

– Да в Азоле, – ответил мужчина. – Я-то уж давно в Арастене, а присказки – дело живучее, никак не избавишься!

– И за что же вороные так пострадали? – фыркнула я. Азоль? Ах да, маленькое княжество на восточном рубеже Арастена. Говор у моего собеседника в самом деле казался непривычным – раскатистое «р», долгое «а». Акцент был не слишком явно выраженным (впрочем, он ведь сказал, что давно в Арастене), но явным.

– Сам не знаю, – пожал плечами мужчина и со вкусом затянулся. Трубка у него была знатная – длинная, изогнутая, на юге такие в большой моде. – Примета вроде такая еще есть: рыжие кони к радости снятся, белые – к печали, а вороные – к обману. Это старух надо спрашивать, а я-то что знаю? Ну вот, и говорят, если кто враками увлекся – «вороного погнал». А если кого облапошили – тот «вороного оседлал».

– Надо же, как забавно, – улыбнулась я, и беседа наша на этом прекратилась сама собою. Мужчина нашел себе более словоохотливого собеседника, а я решила, что пора ложиться спать.

Люблю такие случайные разговоры: нет-нет, а узнаешь что-нибудь любопытное. Хотя присказка мне эта вовсе ни к чему…

Назавтра буран немного утих, и стало возможно отправиться в дорогу. Моя лошадь плелась нога за ногу, утопая в снегу, повозки тоже еле тащились. Ветер хлестал в лицо ледяной крошкой, так что я вынуждена была замотать голову длинным шарфом. Моему примеру вскоре последовали и попутчики, так что все мы стали неотличимы от жителей северных островов. Я в особенности, поскольку направлялась в столицу прямиком оттуда и даже не сочла нужным сменить тамошнюю одежду на принятую в здешних краях.

После полудня, когда до столицы оставалось не более пары часов езды, ветер немного унялся, снег прекратился. Впрочем, разматывать шарф я не стала – лицо совсем обветрится… К тому же, так меньше была вероятность, что моя запоминающаяся физиономия привлечет чье-то внимание в городе. Мне не хотелось бы, чтобы о моем прибытии узнали раньше, чем я сама захочу о нем сообщить, а всем глаза не отведешь.

– Кто это там? – привстал вдруг в стременах один из охранников.

– Успокойся ты, – остановил его второй, постарше. – Чтобы кто в двух шагах от города орудовал, такого не бывало. Да ты посмотри внимательно, это ж военные…

– Иные военные сами почище разбойников будут, – проворчал первый, но дергаться перестал.

Я прищурилась на неожиданных попутчиков. С ответвления дороги на тракт свернуло около десятка всадников. Точно, военные, причем не простые солдаты, а королевские гвардейцы, форма их мне отлично знакома. Выглядели они изрядно потрепанными, а лошади их – очень усталыми. Любопытно, откуда это едут сии достойные представители племени вояк? Усмиряли кого-то? Но почему тогда королевские гвардейцы, а не просто армейцы, да еще в столь малом количестве? Или выполняли какое-то особое поручение? Вполне может быть…

Один из гвардейцев, предводитель, привлек мое внимание. Вернее, я обратила внимание на его уверенную посадку и манеру управлять лошадью: одними коленями, почти не прикасаясь к поводьям. Таких всадников я всегда уважала. Его рослый буланый жеребец чарремской [1]породы выглядел не таким заморенным, как лошади остальных гвардейцев, и довольно бодро рысил вперед.

Гвардейцы, против ожидания, дождались нас, придержав лошадей. Хозяин обоза, представительный пожилой мужчина с окладистой бородой, выехал вперед и, поравнявшись с гвардейцами, весьма учтиво приветствовал их предводителя. Я, из вечного своего любопытства, пришпорила лошадь, чтобы оказаться поблизости.

– Вы направляетесь в столицу или проездом в наших краях? – поинтересовался гвардеец на буланом жеребце. Из-за снега было не разобрать знаков отличия.

– В столицу, – важно кивнул купец. – Вот, кое-что на продажу имеется, господин.

– Хорошо, – коротко кивнул гвардеец. Голос у него оказался хриплый и простуженный, лицо, как у всех остальных, скрыто шарфом. Я, наконец, разглядела нашивки – капитан, надо же. Не такой уж малый чин для гвардии! – Надеюсь, вы не будете возражать против нашего общества?

– Ни в коем случае, – поспешил заверить купец. – Это большая честь для нас, господин. Мои люди, я уверен, будут рады, что наш скромный обоз будут сопровождать славные гвардейцы Его величества…

– Вот и хорошо. – Гвардеец, приподнявшись в стременах, оглядел скромный обоз, задержал на мгновение взгляд на мне, – из-под меховой шапки остро взглянули серые глаза, – но сразу же отвернулся: я успела принять меры против таких вот любопытных взглядов, поскольку знала, насколько глазасты арастенцы, особенно когда это вовсе не нужно… – Тогда не будем терять времени. Едем!

– Да-да, конечно, – засуетился купец. – Быстро мы не сможем, повозки тяжело груженные, знаете ли…

– Ничего, наши лошади тоже быстро не пойдут, – утешил гвардеец.

– Позволено ли мне будет узнать ваше имя, господин? – кротко поинтересовался купец. – Чтобы знать, кого благодарить в своих молитвах…

– Молитвы – это несколько чересчур, любезный, – проигнорировал вопрос гвардеец, посылая буланого вперед. – Впрочем, если вам угодно, помолитесь за Его величество и за всех королевских гвардейцев. Едем же!..

Я толкнула каблуками свою лошадь, чтобы не отставать.

– А что, господин капитан, – осторожно начал купец (он, похоже, тоже разбирался в знаках различия), – никак, неспокойно на дороге?

– Это как посмотреть, – неопределенно ответил гвардеец.

– Простите, господин капитан, слыхал я, разбойничают в этих краях! – не унимался купец. – Говорили, мол, меньше, чем по дюжине человек, купцы и не ездят. И охраны стараются побольше взять. Так ли?..

– Лишняя охрана никогда не помешает, – отрезал гвардеец. – Что до разбойников… Можете не переживать.

Сказал он это таким тоном, что даже купец понял – далее разговаривать на эту тему не стоит. Так и молчали до самых городских ворот. Нет, конечно, обозные говорили о своем, гвардейцы – о своем, но друг с другом больше уж бесед не заводили.

У ворот мы, к счастью, расстались с гвардейцами. Отряд направился прямиком в казармы, купец со своим обозом – на постоялый двор, а я – на Заречную улицу. Для начала я оглядела дом издалека. Что ж… уплаченные деньги не пропали даром, мои инструкции поверенный выполнил четко. На пожарище отстроили новый дом, почти точную копию сгоревшего, разве только немного попросторнее: я знала, что рано или поздно мне понадобится собственное жилье в Арастене, и не желала метаться по улицам, выискивая на воротах таблички «продается». Нет уж, у меня имелся неплохой участок земли, денег вполне хватало на то, чтобы выстроить не один такой дом, – за годы жизни на островах я мало что истратила. Князь Гарган полагал своим долгом обеспечивать меня, прибегшую к его помощи и покровительству, всем необходимым, а я, женщина более чем практичная, не видела смысла ломаться. Если ему так велят его обычаи – я возражать не стану, мои деньги целее будут. Кроме того, я оказала князю достаточно услуг по своему профилю деятельности, чтобы пользоваться его гостеприимством до конца дней своих без малейшего зазрения совести…

Но я отвлеклась. Итак, мой дом, вернее, то, что от него осталось, якобы купил некий ростовщик, отстроился, но сам в новое жилище почему-то не вселился. Так и стоял дом пустым, обитала в нем только уже не молодая, но еще достаточно крепкая женщина, для окружающих – вольноотпущенница, на самом деле – рабыня. Имя ее было Тея, подыскала ее моя Рима аккурат перед отъездом, а чутью старой стряпухи, хлебнувшей на своем веку немало, можно было доверять (да и времени выбирать особенно не было). На рабыню Тея ничуть не походила, скорее, на домоправительницу из хорошей семьи, рабской цепочки не было видно под наглухо закрытым, по возрасту, платьем, поэтому никто особенно к ней и не приглядывался.

На мой требовательный стук распахнулась калитка. Тея, видевшая меня всего раз в жизни, тем не менее, сразу признала хозяйку, поклонилась, открыла ворота. Лошадь мне пришлось обихаживать самой, пустая конюшня выглядела неприютно, и я решила, что нужно найти конюха: одной лошадью я вряд ли ограничусь, а ухаживать сразу за несколькими – это для меня чересчур, тем более, меня подолгу не бывает дома.

Мой старый Дим уже не вернется в Арастен – он утонул несколько лет назад. Недалекого конюха, лишенного единственной радости – возни с лошадьми, на островах ничто не привлекало. Тосковал он, проще говоря, и я уже пожалела, что потащила его с собой. Он часами мог просиживать на берегу, глядя на прибой. Если его спрашивали, что интересного он видит в волнах, он, запинаясь и помогая себе жестами, объяснял, что пенные гребни волн похожи на конские гривы, и ему нравится на них смотреть. Вот в такой страшенный прибой он и утонул, уж не знаю, что ему примерещилось в волнах, может, решил, что это действительно лошади, поспешил к ним на помощь, ударился головой о камни и не смог выплыть. Нашли его на третий день, и последнее свое пристанище Дим обрел на пустынном берегу, на который никогда не ступала ни одна лошадь, кроме, разве что, тех, что он видел в пене прибоя…

Все это печально, конечно, но конюха следовало приобрести, и поживее. Желательно, не болтливого и расторопного – качества редкие, особенно в сочетании, второй раз мне так, как с Димом, вряд ли повезет, но это уже мелочи, с этим я разберусь по ходу дела…

Тея, как оказалось, содержала комнаты в образцовом порядке, и я решила, что, пожалуй, не стану от нее избавляться, оставлю в помощь Риме – та совсем постарела, и, хотя с готовкой справится, прибираться ей будет уже совсем не по силам. Тем более, что дом недаром сделали просторнее: со мной собирался поселиться дед (за столько лет мы привыкли жить вместе, и я особенно не возражала), а он – великий мастер устраивать беспорядок.

«Приятно все же вернуться домой», – подумала я, оказавшись в своем новом кабинете. Здесь было как-то пустовато без книг и привычных вещей, но это ненадолго, через несколько дней прибудет мой багаж, а ближе к лету – мои домочадцы, и тогда все станет, как прежде… Ну, почти все.

В доме имелся только необходимый минимум обстановки, поэтому следующие несколько дней Тея только и делала, что бегала по моим поручениям, а потом, на радость любопытным соседям, вечно закрытые ворота одного из домов на Заречной распахнулись, и к ним одна за другой потянулись груженые повозки. За эти дни я успела навестить своего поверенного, выяснила, что сбережения мои находятся в целости и сохранности, да к тому же успели обрасти жирком процентов, а вложенные в кое-какие рудники деньги вернулись сторицей. Проще говоря, я могла считаться вполне состоятельной женщиной. Денег мне бы хватило на то, чтобы купить титул нейры, небольшое поместье и привольно жить пару лет. Вернее, денег хватило бы и на больший срок, если особенно не шиковать, но, полагаю, я соскучилась бы намного раньше. И, кроме того, сочетание «нейра Нарен» звучит, на мой вкус, отвратительно.

Итак, в кратчайшие сроки дом был окончательно приведен в жилой вид, заново выкрашен, нанятые рабочие подновили крышу и перебрали крыльцо, а я тем временем все искала конюха. Попадались, как назло, такие хари, которых и на порог-то пустить страшно: то сильно пьющий, то бывший разбойник, то вовсе чудо с западного архипелага, которое по-арастенски двух слов связно сказать не может… Что и говорить, на невольничьем рынке Арастена наблюдался острый дефицит послушных, приличных, воспитанных рабов! «Надо было привезти с островов, – усмехалась я про себя. – Там рабы и тихие, и воспитанные. Благо воспитывают их самым простым методом – мокрым канатом поперек хребтины, враз зарекаются безобразничать! Вот одна только беда – с лошадьми обращаться не умеют…»

Впрочем, без конюха пока можно было обойтись, с одной лошадью я справлялась и сама, если куда бы и отправилась, то на ней же, так что эта проблема животрепещущей не являлась.

Удивительно, как много дел оказывается у человека, вернувшегося после многолетнего отсутствия! А особенно, если годы эти человек провел в полнейшем отрыве от местной цивилизации, сиречь городских слухов и сплетен: общая-то информация доходит и на острова, но всего в письме не перескажешь, и разные мелочи, которые зачастую важнее всего, просто не упоминаются… Впрочем, на то и существуют хорошие информаторы, чтобы восполнить такие пробелы. У своих мне пока появляться не хотелось, но дед сдал мне всех его осведомителей, с ними я весьма тесно и общалась на протяжении целой недели. Узнала, надо сказать, немало интересного о жизни прекрасной нашей столицы в последние годы, поняла, что придется привыкать к городской жизни заново. Впрочем, мне это было не впервой, однажды я уже так приезжала в Арастен с островов, правда, я тогда была совсем молодой и неопытной… Лет мне с тех пор не убавилось, зато опыта, смею надеяться, прибавилось, и я надеялась, что это мне хоть как-то поможет.

Но вернемся к делам. Итак, я выяснила, что к чему в Арастене. Для того, чтобы вникнуть в ситуацию как следует, потребуется не один месяц, но хотя бы поверхностное представление о происходящем я теперь имела. Далее следовало начинать работу, а в процессе уж выяснять, что к чему…

Оставались еще мелкие дела вроде обзаведения приличествующим моему статусу и достатку гардеробом (а это не самая простая задача, учитывая мой рост и сложение, больше бы подошедшие королевскому гвардейцу, чем женщине, по мнению моего деда), всякими необходимыми мелочами и прочим. Должна отметить, что совершать все эти подвиги мне приходилось, стараясь не привлекать к себе внимания: предпочитаю заниматься подобными вещами не на глазах у всего города. Вот когда я приведу дела в порядок, тогда и объявлюсь открыто, а пока… Ни к чему людям знать, что маги мало чем от них отличаются, что у них тоже случаются бытовые проблемы!

Некоторым, конечно, приходилось раскрывать свое истинное «я», но в этих людях я могла быть уверена – они меня не выдадут, если не получат от этого выгоды, а сорвать большой куш на известии о моем возвращении у них вряд ли бы получилось.

Покончив с этим, я решила, что пора объявиться по-настоящему и нанести несколько официальных визитов. Первым в списке значился, разумеется, Его величество. Интересно бы знать, какое выражение обрела его физиономия, когда ему доложили о том, что некая госпожа Нарен просит аудиенции…

Конечно, он получил мое послание и знал, что заставило меня покинуть Арастен столь странным способом и в такой спешке. Я обещала вернуться при первой же возможности, и моя ли вина в том, что возможность эта представилась мне только через добрый десяток лет? Судя по тому, что аудиенцию Его величество мне предоставил практически мгновенно, заставив подождать нескольких иностранных вельмож, Арнелий не забыл ни меня, ни моего обещания…



Его величество заметно постарел. Он не выглядел молодым и тогда, когда я покидала Арастен, но теперь уже было заметно, что годы берут свое. Сколько ему? За пятьдесят, не так уж много для обычного человека, но королям живется далеко не так легко, как описывают в сказках. По человеческим меркам, Арнелий прожил не так уж мало, а сделать за этот срок успел больше, чем удавалось иным его предшественникам. Впрочем, хоронить короля было еще рано. В его роду все славились отменным здоровьем и долголетием, кроме того, в распоряжении Его величества имелись лучшие маги-медики, так что Арнелий протянет еще лет двадцать как минимум, и слава всем богам. Конечно, от нелепых случайностей вроде той, что постигла отца Его величества, а также от покушений никто не застрахован, но тут уж ничего не поделать…

– Ваше величество… – Я сдержанно поклонилась, как делала это всегда на протяжении нескольких лет. – Позвольте засвидетельствовать вам свое почтение.

– Госпожа Нарен! – Арнелий протянул руку, положил мне на плечо. – Рад вас видеть.

Да, король в самом деле был рад видеть меня. Не ожидала, если честно, но ошибиться я не могла: точно такое выражение я видела на его лице, когда один из южных правителей заключил-таки с Арастеном вечный мир на море, а тогда Арнелий именно радовался, искренне, как мальчишка. Конечно, он был существенно моложе, но это уже мелочи.

– Взаимно, Ваше величество, – сказала я. – Прошу принять мои извинения. Я не ожидала, что случай вернуться в Арастен представится мне так нескоро…

– Главное, что вы вернулись, госпожа Нарен, – улыбнулся уголками губ Арнелий. – Признаться, вы заставили меня поволноваться. Очень жаль, что вы не решились тогда довериться мне.

– Простите, Ваше величество, – я нахмурилась, – этим я поставила бы под удар вашу семью. Найденный мной выход был, пожалуй, единственно возможным в сложившейся ситуации.

– Верно… – кивнул он. – Вы не желали общаться с Коллегией, верно? Прекрасно вас понимаю. Тем более… – он сделал паузу. – До сих пор неизвестно, кто именно участвовал в заговоре Наора.

– Я в курсе, – кивнула я.

Это действительно было так. Проклятый маг хорошо замаскировал свою паутину, и гибель паука ее не уничтожила. Как знать, нет ли и сейчас в Коллегии кого-то, верного заветам павшего предводителя… Я слышала, перетряхивали весь состав Коллегии, от членов Большого Совета до рядовых магов, но кто поручится, что кому-то не удалось ускользнуть, соврать?..

– И благодарю вас, что сочли необходимым передать мне послание, – добавил Арнелий. – Я искренне считал вас погибшей и столь же искренне радовался, когда узнал, что вы живы.

– Я сочла, что было бы непростительно покинуть дом, хозяин которого на протяжении многих лет оказывал мне гостеприимство, даже не сказав об этом, – в тон ему ответила я. Что-то сегодня на Арнелия напала тяга к велеречивости! Вроде бы прежде он ею не страдал, правда стареет, что ли? – Я рассчитывала, что рано или поздно смогу приехать в Арастен снова, и тогда…

– Вы очень вовремя решили вернуться, госпожа Нарен, – сказал он вдруг, и в этой фразе я услышала очень многое. Видимо, дела шли не слишком хорошо, раз Арнелий позволил эмоциям прорваться наружу. Уж чем-чем, а своим лицом титулованные особы приучаются владеть чуть ли не раньше, чем начнут ходить.

– Неужели, Ваше величество? – приподняла я бровь. – Разве вас не окружают лучшие маги, каких только может предоставить Коллегия? Вы ведь можете выбирать среди лучших, что вам за дело до скромной женщины, которая…

– Перестаньте, госпожа Нарен, – внезапно перебил Арнелий. – Вы в самом деле появились удивительно вовремя.

– Неужели? – усмехнулась я. Арнелий всегда был галантен, и вряд ли бы отказал себе в удовольствии устроить со мной словесную дуэль. Но сейчас, судя по всему, у него не имелось на это желания. – Что же такое случилось в этом славном королевстве, раз мой приезд пришелся так кстати?

– Что случилось? – переспросил Арнелий иронично. – Госпожа Нарен, здесь постоянно что-нибудь да случается. Беда только в том, что в последние пару лет это происходит все чаще и чаще. Вы ведь знаете, в столице после вашего отъезда остался только один судебный маг, и он не справляелся с таким объемом работы, а теперь и вовсе отошел от дел и покинул город. Недавно появился еще один, но он… гм… как бы выразиться помягче… Это начинающий маг, поэтому клиентуры у него практически нет, а раскрытых дел на его счету всего ничего.

– Постойте, вы хотите сказать, что преступлений, совершаемых с помощью магии, стало больше за последние годы? – уточнила я.

– Именно, госпожа Нарен. – Арнелий невесело улыбнулся. – Правда, далеко не всегда можно судить, в самом ли деле преступник использовал магию или просто оказался чересчур удачлив. Судя по предоставляемым мне докладам, нераскрытых преступлений в последнее время становится все больше и больше, и дело отнюдь не в небрежении сыскного и охранного отделений.

– Я понимаю, – сказала я. – Там, в конце концов, служат обычные люди…

– Совершенно верно, – кивнул Арнелий. – Очень неглупые и преданные своему делу люди, но – не маги. Поэтому, госпожа Нарен, я повторюсь еще раз – вы решили вернуться очень вовремя.

– А что же Коллегия? – поинтересовалась я как бы между прочим. – Она ведь обязана предоставлять своих специалистов в том случае, если обычных методов оказывается недостаточно.

– У Коллегии, насколько мне известно, хватает собственных забот, – поморщился Арнелий. – У ее представителей на все одна отговорка: мы, мол, не можем отправлять квалифицированных магов искать каких-нибудь конокрадов, это преступное расходование ресурсов, которых и так не хватает.

– Узнаю их стиль, – хмыкнула я. – Впрочем, они, должно быть, заняты внутренними проблемами, так что и их можно понять…

– Несколько раз, правда, нам удалось прийти к соглашению, – отметил Арнелий. – Но, право слово, госпожа Нарен, ничем хорошим это не кончилось.

– Можете не рассказывать, – вздохнула я. Могу представить, с каким выражением лица некий не поименованный представитель Коллегии обследовал место преступления, а потом сквозь зубы цедил ценные указания. Конечно, руки марать никому не захочется! Тем более, для этого есть такие, как я. – Что же, Ваше величество… Дайте мне немного времени на то, чтобы немного разобраться происходящем в городе и окрестностях, и я буду в полном вашем распоряжении.

– Расценки ваши не изменились, госпожа Нарен? – поинтересовался Арнелий, прищурившись неожиданно весело.

– Если только в большую сторону, Ваше величество, – мило улыбнулась я в ответ. – Вы ведь понимаете, цены растут, а скромной женщине нужно на что-то жить и, к тому же, содержать престарелого дедушку…

– О, так господин Нарен приехал с вами? – приятно удивился Арнелий.

– Нет, он прибудет позже, – ответила я. – Ему, к сожалению, уже не по силам путешествовать по морю в такую скверную погоду. Штормит, знаете ли…

– Могу представить, – кивнул Арнелий.

Зимние шторма и в самом деле штука неприятная. Мне еще повезло, что во время путешествия море оставалось довольно спокойным. С другой стороны, пожив с мое на северных островах, к штормам и бурям начинаешь относиться не как к стихийным бедствиям, а как к чему-то вполне привычному и обыденному.

– Но вы, тем не менее, отчего-то решили не дожидаться весны, – заметил Арнелий неожиданно.

– Да, вы правы, – усмехнулась я. – Неожиданно потянуло в эти края. Зимой на севере совершенно нечем заняться, так что, чем просиживать штаны попусту, я решила немного проветриться.

– Узнаю вас, госпожа Нарен, – приподнял брови Арнелий. – Видимо, вашими стараниями преступность в северных княжествах искоренена полностью, оттого вы и заскучали.

– Поверите ли, Ваше величество, – вздохнула я. – Судебному магу там решительно нечего делать, хорошо, если раз в год подвернется заслуживающее внимание дело…

Это было чистой правдой. Северяне предпочитают обходиться своими силами, тем более, среди них не так уж мало сильных ведьм, вполне способных составить мне конкуренцию. Другое дело, что и с преступностью там дела обстоят несколько иначе, чем в «цивилизованном» Арастене и прочих больших государствах. Впрочем, об этом как-нибудь в другой раз, я и так уже отвлеклась сверх меры…

Мы с Арнелием обсудили еще кое-какие немаловажные моменты и распрощались до поры до времени.

Выйдя от короля, я задумчиво прошлась по переходам дворца. Да, за те годы, что меня не было в этих краях, слишком многое изменилось, и разбираться в этом предстояло долго и кропотливо. Прикидывая, кто бы мог мне в этом помочь, я остановилась у высокого окна на крытой галерее.

Я уже как-то говорила, что, несмотря на прижимистость, король Арнелий питал странную тягу к перестройке своего дворца. Вот и эта крытая галерея – раньше ее не было, а был вместо нее какой-то донельзя уродливый портик с каменными девами и чудовищными фонтанами из голубого эрса. Теперь же дворец оказался приведен к единому архитектурному стилю и смотрелся великолепно. Оставалось уповать только на то, что потомки Арнелия не унаследуют от него склонности к преобразованиям своего жилища…

Покинув дворец, я до самого вечера разъезжала по городу, нанося неожиданные визиты старым знакомцам. Кое-кого я не застала дома, кто-то и вовсе давно покинул Арастен, но те, с кем мне встретиться все же удалось, были, похоже, рады меня видеть. Видимо, память о себе я оставила неплохую. Что ж, это уже немало.

Итак, возобновив кое-какие полезные знакомства, я смогла, наконец, вернуться домой. Будто бы и не было всех этих лет – в доме ничего не изменилось, и если бы из кухни еще доносилось шарканье и бурчание Римы, а не почти неслышная поступь Теи, я бы, право слово, поверила, будто вернулась в прошлое.

Переодеваться было лень, я лишь скинула верхнюю одежду и тяжелые зимние сапоги, и рухнула в кресло у окна. Впрочем, расслабляться рано: мне еще следовало наведаться в резиденцию Коллегии, и тянуть с этим не стоило, я и так откладывала визит слишком долго. На то были свои причины, но медлить далее не имело смысла. И, как ни хотелось мне провести вечер у камина, я, лишь перекусив на дорогу, снова отправилась в путь.

До поместья, принадлежащего Коллегии, я добралась достаточно быстро: дорога туда вела хорошая, ее еще и расчищали – мало ли, какому важному магу приспичит путешествовать с комфортом! Я важным магом не была, но удобство оценила: лошадь не вязла по колено в снегу, бодро рысила по укатанной дороге, словом, сказка, а не зимнее путешествие!

Встретили меня… настороженно. Айнор Танне, до сих пор сохранивший за собой пост председателя Большого Совета, был, конечно, в курсе моих обстоятельств – не зря ведь я оставляла ему письмо, – но, по-моему, не отказался расспросить меня поподробнее. Увы, вокруг толклось слишком много приближенных, которым знать о подобных вещах не полагалось, а потому мы ограничились великосветской беседой.

– Рад видеть вас снова, госпожа Нарен, – сказал Танне, когда мы обменялись приветствиями.

– И я рада вернуться в Арастен, – любезно и по возможности нейтрально ответила я, хотя никакой особенной радости от лицезрения именно этой физиономии не испытывала.

– Вы исчезли так неожиданно, госпожа Нарен…

– У меня были на то причины, господин Танне, – улыбнулась я. – Неужели этого недостаточно?

– Вполне достаточно, госпожа Нарен, – он посерьезнел. – И сведения, которыми вы сочли необходимым поделиться, оказались весьма ценными, однако…

– Однако дело так и не сдвинулось с мертвой точки, – кивнула я.

Танне развел руками:

– Никаких улик, госпожа Нарен! Кстати… – он наклонился ко мне. – Вы уверены, что человек, которого вам так удачно удалось поймать на записи Баграна Такейна Второго, и есть настоящий… злоумышленник?

– Совершенно не уверена, – призналась я. Как профессионал, Танне мне нравился. Он мог показаться простаком, но на самом деле таковым не являлся. Отнюдь! Это был умнейший и хитрейший человек, и он никогда не достиг бы нынешних высот, если бы не пускал в ход все свое мастерство… – Но у меня нет доказательств, господин Танне. Очень может быть, что наш нелепо погибший коллега был подсадной уткой. Я даже допускаю, что он сам об этом не знал, искренне полагая себя настоящим. Но на того, другого – если он был – я выйти не смогла. Не успела.

– Понимаю… – Танне нахмурился. – Правда, причины столь скоропалительного вашего отъезда мне до сих пор не ясны.

– Я не чужда страха, господин Танне, – почти не покривила я душой. – И я не выношу… хм… подобных игр. Я отдала в ваши руки все, чем располагала, в надежде, что вы распорядитесь этим лучше меня. И каков итог?

– Наш общий друг не давал о себе знать почти десять лет, – сказал Танне. – Думаю, это достаточный срок для того, чтобы сделать вывод о его… капитуляции.

– Я не была бы столь поспешна в выводах, – мотнула я головой. – Тот человек ждал и дольше. Я бы не стала сбрасывать со счетов той возможности, что он всего лишь затаился и выбирает подходящий случай. Разумеется, если наш общий друг и правда не был настоящим преступником, в чем я почти убеждена.

– Хм?..

– Не вяжется, – вздохнула я. – Слишком мелкая душонка. Слишком явные мотивы. Он мог почитать себя кем угодно, но был всего лишь фигурой в игре, пусть и из крупных. Считайте меня ненормальной, но я убеждена – истинный злоумышленник все еще жив, пусть и не дает о себе знать.

– Вы слишком здравомыслящи, чтобы назвать вас ненормальной, госпожа Нарен, – сделал мне двусмысленный комплимент Танне. – Но доказательств у нас нет, как и десять лет назад.

– Именно, – хмыкнула я.

– Остается только ждать, не так ли?

Я кивнула.

– И, несмотря на возможную опасность, вы все же решили вернуться в Арастен? – приподнял бровь Танне.

– Решила, – скупо улыбнулась я. – Я уже не настолько молода, чтобы гоняться за опасностями, но и не настолько стара, чтобы избегать их. Сейчас, господин Танне, я пребываю в том состоянии души, что лучше всего характеризуется фразой «чему быть, того не миновать». Мне показалось, что вернее всего это будущее не минует меня в Арастене, поэтому я здесь.

– Это неважно, госпожа Нарен, – вздохнул Танне и почти дословно повторил он слова Арнелия: – Я рад, что вы решили вернуться.

– Я тоже рада вновь оказаться в Арастене, – я поправила косынку. – Надеюсь, проблем с признанием меня, якобы безвременно почившей столько лет назад, не возникнет?

– Ни в коем случае, госпожа Нарен, – Танне был сама любезность, а я задумалась: не он ли – мой противник? Кто знает… Тот маг мог замаскироваться под кого угодно, но… Будь это Танне, неужто он не попытался отделаться от меня раньше? Он ведь знал, куда я отправилась, покинув Арастен, – я оставила ему письмо, надо сказать, стремясь проверить, как он поведет себя. И тем не менее, забывать о его кандидатуре не стоило. – Вас всегда рады видеть в резиденции Коллегии, и если вы все-таки решите…

– Простите, господин Танне, – ласково улыбнулась я, – об этом мы говорить не будем. Ни один из семьи Нарен в Коллегии не состоял и состоять не будет. Прошу извинить.

– Разумеется, – вздохнул он, и мы распрощались.

Домой я возвращалась в довольно скверном расположении духа. Я знала, что старые тайны не отпустят меня, сколько бы лет я ни провела на чужбине, но… Иногда казалось, что я вовсе не покидала Арастен. Да, какие-то мелочи изменились – мелочи, касавшиеся обычных людей, – но то, что связывало меня с Коллегией, с якобы почившим человеком, именовавшим себя Наором, оставалось неизменным…

Не заезжая домой, я завернула лошадь на невольничий рынок – я все еще не оставляла попыток отыскать хорошего конюха. Надежда глупая, но мало ли… Можно было бы взять кого-то по рекомендации, но я придерживалась мнения, что доверять вольнонаемным слугам не стоит. Рабам тоже доверять не следовало, как я однажды убедилась, но все же я предпочитала их наемным работникам.

Конечно, никого я не нашла – уж если день не задался с утра, то таким и останется. Уже объехав всю невольничью часть рынка и подумывая, не подасться ли на конную ярмарку, я решила заглянуть к старому знакомому.

То был среднего достатка торговец живым товаром по имени Йово Равес. Он давно бы выбился в крупные фигуры, кабы не его пристрастие к диковинкам. Он покупал рабынь с западных островов (да, это именно у него я когда-то купила Лелью, будь она неладна!), диких степняков, захваченных в бою, темнокожих невольников с юга… И всякий раз умудрялся потратить на их содержание больше, чем выручал с продажи. Правду сказать, доброй души человек. С рабами обращался так, как не всякий станет с наемными рабочими обращаться, через то и терпел убытки.



– Госпожа Нарен! – задохнулся он от восторга, завидев меня. Судя по всему, этой части города слухи о моем волшебном воскрешении еще не достигли. – Госпожа Нарен, да как же это! Да как же вы?.. Да я же думал…

– Йово, поспокойнее, – попросила я. – Вовсе ни к чему всему рынку знать о моем присутствии!

– Понимаю, понимаю! – загорелся Равес. – Но как же я рад вас видеть, госпожа Нарен! Вы тут по делу или просто так?

– Скорее, просто так, – вздохнула я. – Искала конюха, да так и не нашла ничего подходящего. У вас не найдется, а, Йово?

– Нет, – подумав, покачал он головой. – Я уж расторговался, осталось несколько человек, но то на любителя. Не работники…

– Опять диковинки, – хмыкнула я.

– Вроде того, госпожа Нарен, – улыбнулся он. Равес был симпатичным мужчиной, истинным арастенцем: среднего роста, худощавым, со смешливыми темно-серыми глазами. – Желаете взглянуть?

– А покажите, – решила я.

Делать все равно было нечего, а у Равеса попадались преинтереснейшие экземпляры. Помню, как он пытался сбыть черную, как уголь, курчавую белозубую рабыню хоть в какой бордель. Не брали – слишком, говорили, на лицо непривычна, боялись в убыток впасть. Йово плюнул и оставил черномазую красотку себе. Поговаривали, та родила ему парочку смуглых ребятишек, но меня такие подробности не интересовали.

– Сюда, госпожа Нарен, – поманил за собой Равес. Я отправилась следом, ведя кобылу в поводу.

Под навесом во дворе сидело несколько рабов. Холодный ветер сюда не задувал, тепла жаровенки вполне хватало, чтобы обогреться, да к тому же Равес не поскупился на магическую защиту: тут было намного теплее, чем снаружи.

Я насчитала пять женщин и троих мужчин. Женщины сплошь темнокожие – они жались к огню, видно, им было зябко в нашем климате, даже и с учетом магического обогрева. Мужчины – двое чернокожих, один – не пойми какого племени, смуглый, но не черный, скорее в желтизну. Эти сидели вдоль стены. Тут же возилось несколько детей, но к ним я не приглядывалась.

– Многовато у вас осталось, Йово, – сказала я.

– Так не сезон, госпожа Нарен, – весело ответил он. – Месяцок подержу их… Вот этих красоток с руками оторвут, а мужиков… ну, тоже пристрою. Не пропадать же!

– Вы истинный коммерсант, – подавила я улыбку. Я знала, что Равес частенько выкупает рабов – особенно красивых рабынь, – у коллег, чтобы пристроить их в хорошие руки. Впрочем, средства – досталось кое-что в наследство – ему это позволяли. – Э, а это еще кто?

Снизу вверх на меня взирало раскосыми блестящими глазами существо неопределенного пола. Ростом существо приходилось мне примерно по локоть, а одето было совсем не по сезону: что-то вроде шаровар, жилетка из грубой шерсти и самодельные сандалии на ногах.

– Это… – Равес протянул руку и потрепал существо по голове. – Это из последних приобретений. Как вам?

Я присмотрелась внимательнее. Это, несомненно, была девочка, только очень уж худая для своего возраста – не меньше двенадцати. Кожа смуглая, желтоватого оттенка, широкий рот, чуть приплюснутый нос – далеко не красавица. Черные волосы коротко острижены, только на макушке тощенькая косичка. К тому же ее вовсе не красили полосы грубой татуировки на щеках, на руках, плечах… подозреваю, что и на спине. Девчонка явно не смущалась, когда жилетка распахивалась, обнажая едва наметившуюся грудь, выглядела вполне довольной жизнью и рассматривала меня с нескрываемым интересом.

– Ужасно, – честно ответила я. – Вы так проторгуетесь, Йово. Где вы взяли этакое чудо?

– По случаю купил, – усмехнулся он.

– Откуда она?

– Да вроде бы степнячка, госпожа Нарен, – подумав, ответил Равес. – Сами судите: разрез глаз, волосы… Мне она через десятые руки досталась. Причем она точно не из пленных. У степняков ведь принято: за долги могут и родную дочь отдать, а если она низкого рода, то тут и вовсе говорить не о чем.

– Отдали, значит… – я разглядывала девчонку, она разглядывала меня. – Звать ее как?

– А не знаю, – легкомысленно ответил Равес. – Она немая.

– Еще и немая! – восхитилась я. – Йово, ваш талант коммерсанта вне всяческих похвал! Мало того, что рабыня невесть какого роду-племени, она еще и немая! Восхитительно! С рождения, конечно? За то, поди, родичи и сбыли с рук?

– Языка у нее нет, – поджал губы Равес. – Но вроде не похоже, чтобы резали. Степняки в этом толк знают, под корень бы… А эта… Может, сама откусила, может, еще что, кто ее разберет…

– По-нашему-то хоть понимает? – спросила я с насмешкой. Видно было, что косоглазая девчонка Равесу чем-то нравится. Не пристроит кому-то, опять себе оставит. Так, глядишь, гаремом обзаведется!

– Плохо, – вздохнул он. – Кое-какие слова знает, но мало. Не учил ее никто.

– А почему на ней ошейник? – спросила я. – Буйная?

О нраве степняков я была наслышана, и не удивилась бы ответу Равеса, мол, может охранника покусать или там еще что, но слова его меня удивили:

– Да что вы, госпожа Нарен, – сказал он, – просто удирать любит. Да и то, совсем не уходит, самое дальнее до конной ярмарки, потом возвращается. Любопытная очень. Это поначалу я ее обыскался, потом привык, ну да уж ошейник снимать не стал…

– Тебя как звать? – спросила я девчонку.

Та уставилась на меня с интересом, но вопроса явно не поняла. Да, наш язык она если и знала, то на самом примитивном уровне…

Я присела на корточки, чтобы не возвышаться над нею.

– Это – хозяин, – показала я на Равеса. Потом указала на девчонку. – А ты?..

Та моргала, не понимая.

– Хозяин, – снова указала я на Равеса. Ткнула пальцем в свою кобылу: – Лошадь. А ты?..

– Аяин! – сказала вдруг девчонка. Перевела взгляд на кобылу, улыбнулась во весь рот – зубы оказались ровные, белые, только два передних выбиты, – старательно произнесла: – О-оша!

– Верно, лошадь, – хмыкнула я. – А тебя как звать?

– О-оша! Аяин! – повторила она. Подумала и ткнула себя пальцем в грудь. – Аю!

– Аю?– переспросила я.

– Аю! Аю! – обрадовалась девчонка. Может, ее имя и звучало как-то иначе, но произнести его она могла только так.

– Тебе нравится лошадь? – спросила я. Что-то увязывалось в голове: побеги – не дальше конной ярмарки, степнячка… Показала пальцем: – Аю нравится лошадь?

– О-оша! – девчонка просияла глазами, подалась вперед. – О-оша!

Я встала, посторонилась, жестом указала ей на кобылу, мол, действуй.

Аю прилипла к лошади, как репей. Уверенно схватила под уздцы, погладила по морде, разобрала гриву, похлопала по шее, потом безбоязненно нырнула под брюхо, ощупала все четыре ноги, осмотрела копыта… Снова ухватилась за гриву, потрепала кобылу, спокойно сносившую эти действия, по носу.

– О-оша! О-оши!

– И правда, хорошая лошадь, – согласилась я. – Йово, сколько вы хотите за Аю?

– Да зачем она вам? – поразился он.

– Степнячка, – коротко сказала я. – В лошадях смыслит, это видно. Вы обратили внимание, как она копыта осматривала? Вот то-то… И почти не говорит. То, что мне надо. Так сколько?

– Шесть аров, – произведя мгновенные подсчеты, сообщил Равес.

– Вы издеваетесь? – вскинула я брови. – Да за шесть аров я куплю двоих конюхов с королевской конюшни! А за немую уродину…

Аю наблюдала за яростной торговлей с явным беспокойством, и только гладила лошадиную морду. Отчего я решила купить ее? Один раз вот так же поддалась эмоциям, и ничем хорошим это не закончилось! Оставалось только уповать на то, что степнячка окажется не такой, как Лелья. Да и мало найдется желающих на стриженную почти наголо девчонку, некрасивую по местным меркам, тощую, изуродованную татуировками, щербатую, да еще и почти немую. Возможно, любитель такой экзотики и сыщется, но я в этом сильно сомневаюсь!..

С Равесом мы сторговались за полтора ара.

– Это твоя новая хозяйка, – показал он девчонке на меня. Формальности уже были улажены, рабский ошейник отныне нес на себе мое имя. – Поняла? Хозяйка!

Аю переводила с Равеса на меня взгляд темных раскосых глаз. Потом вроде бы сообразила.

– Аяйка? – вопросительно сказала она, глядя на меня.

– Хозяйка, – раздельно повторил Равес. – Пойдешь с ней. Будешь слушаться. Ясно тебе?

– Аяйка! – Аю расплылась в улыбке и ухватилась за стремя моей кобылы. Я поняла, что быть мне «аяйкой» до конца ее дней, и мысленно пообещала никогда не называть Аю своего имени. Потому что в ее исполнении «Флоссия» выйдет как «Ошша», а если учесть, что «лошадь» в ее устах звучит как «о-оша»… Лучше я останусь «аяйкой».

Сойдет ли Аю за конюха, нужно будет еще проверить. Но судя по тому, как уверенно она обращалась с лошадью, – очень может быть. А нет, так продам обратно за бесценок тому же Равесу. Полтора ара меня не разорят…

Я шла по рынку, вела кобылу в поводу. Аю трусила рядом, то и дело взглядывая на меня с огромным любопытством. Вот счастливая натура: надо думать, с раннего детства в рабстве, изуродована, а все же радуется жизни! Многим бы у нее поучиться…

Я не собиралась сегодня заходить на конную ярмарку, но внезапно передумала. Когда еще выберусь, а приглядеть пару лошадок на смену нужно. «Тем более, у меня теперь конюх есть», – усмехнулась я и свернула налево.

Сегодня, в ярмарочный день, лошадей тут было несметное множество. Дух стоял соответствующий. Аю в полном восторге вертела головой, разинув рот, но при этом не отцеплялась от стремени. Неужто боялась потеряться?..

Я остановилась у одного загона – мне приглянулась гнедая кобылка, поговорила с торговцем. Почти сразу же почувствовала, как кто-то дергает меня за штанину. Оказалось – Аю, кому же еще…

– Аяйка! – сказала она, по-птичьи склонив голову к левому плечу. – Аяйка – о-оша?..

Она дотронулась до кошеля у меня на поясе. Сообразительная оказалась девчонка, впрочем, в таком возрасте пора соображать, что к чему, особенно если ты рабыня…

– Ну да, – ответила я. – Я хочу купить лошадь. Хорошую лошадь.

– Аяйка!.. – Аю потянула меня за собой. – О-оша! Оши! Оши!..

Она остановилась перед загоном с вейренами. Еще бы это были плохие лошади…

– Хорошие, – согласилась я. – Очень хорошие. Но мне такие не нужны. Дорого и приметно. Мне нужна простая лошадь. Самая обычная, но выносливая и быстрая.

Я сомневалась, что Аю меня поймет. Девчонка, однако, призадумалась и тащилась за мной молча. Я шла по рынку, приглядываясь то к одной лошади, то к другой. Никак не могла выбрать: то слишком пугливая, то чересчур приметная, то норовистая… Увы, копии моей серой кобылы было не сыскать. Я бы с удовольствием снова села на ту лошадь, но она, как выяснилось, давно пала от старости. Одно утешало: последние годы жизни она провела привольно, на хорошем пастбище, о ней заботились, – хоть это я могла сделать для верной лошади…

Вконец уверившись, что найти подходящую верховую лошадь мне не улыбается, я решила поворачивать домой, как вдруг меня снова схватили за штаны:

– Аяйка! О-оша!..

– Тут везде лошади… – пробормотала я, но все же пошла за Аю. Та привела меня к загону, который я уже миновала, не обратив внимания на содержащихся в нем лошадей, слишком уж они показались мне невзрачными.

– Оши! – уверенно сказала Аю и ткнула пальцем в одну из лошадей, совершенно непривлекательную на первый взгляд.

Я присмотрелась лучше: высоченная, мосластая, ширококостная кобыла. Спина такая, что хоть ночуй на ней вместо лавки. Горбоносая, шея коротковата, а главное, масть… Не буланая, не соловая, не рыжая… желтоватая какая-то. И, по виду, та еще скотина – учить батогом, не иначе!

– Эта? – скривилась я, а Аю уже оказалась в загоне.

– Эй, эй! – поспешил к нам хозяин. – Госпожа… это ваш мальчишка?

– Мой, – безмятежно ответила я. – Хочет лошадку посмотреть. Вы же не против?

– Ни в коем случае, – оценил он мою одежду и вейренскую полукровку в поводу (эту придется продать, как ни жаль). – Смотрите, сколько угодно, госпожа. Только, может, вам подобрать кого попородистей?

– Всему свое время, – ответила я, наблюдая за Аю.

Та уже успела повисеть у кобылы на шее, сноровисто заглянула ей в рот, посмотрела зубы, ощупала ноги, одно за другим осмотрела копыта, чуть ли не хвост задрала. Подбежала ко мне, наконец, лучась щербатой улыбкой:

– Оши! Оши, аяйка!!

Я и сама видела, что лошадь неплоха, довольно молода и ухожена. Что неказиста с виду, это чепуха, моя серая была не лучше. А вот что вынослива – это ясно, к тому же кобыла оказалась рослой, что при моей комплекции являлось не последним критерием выбора… Одним словом, я купила этого монстра невнятной масти (даже торговец затруднился ее определить).

Отправились было домой, но на самом выходе с ярмарки Аю пристала ко мне со своим «о-оша, аяйка!», пришлось взглянуть, что еще она обнаружила. Оказалось – гнедой мерин, тоже рослый, крупный, неведомой породы с явной примесью тайенских кровей. Попригляднее желтой кобылы, по словам хозяина – выносливый и ровный на ходу. Просили за него недорого, я решила купить. Может, и правда неплох, а нет – продать всегда можно.

Вести двух лошадей в поводу было неудобно, но тут выручила Аю. Я-то хотела проверить, как она обращается с лошадьми, отдала ей поводья новых приобретений, а сама села верхом. Думала, девчонка поведет лошадей в поводу, но не тут-то было… Аю мгновенно скинула свои самодельные сандалии, белкой взмыла на холку желтой кобылы, уцепилась босыми ногами за лошадиные бока. (Холод степнячку вовсе не брал: даже я ежилась при взгляде на ее голую кожу под распахивающейся жилеткой, но Аю будто и не чувствовала мороза; впрочем, говорят, в ее родных краях бывает намного холоднее…) Кобыла попробовала было помудровать, но Аю осадила ее так, что и опытный лошадник бы позавидовал. Мерина она повела в поводу, тот не баловал, смирный попался. Так мы и двигались до самого дома.

Уже въехав на Заречную, я решила, что хватит уже прятаться от соседей, и скинула маскировочное заклинание. На Аю, правда, оставила – нечего на нее пялиться.

И, конечно же, почти сразу столкнулась с одним из соседей, он жил через три дома от меня, богатый купец – другой публики тут не водилось. Разумеется, он меня признал: и как не признать-то, если когда-то я оказала ему немалую услугу?

– Г-госпожа Нарен?.. – купец придержал раскормленного серого жеребца. – Вы?!

– Рада вновь видеть вас, господин Авнис, – улыбнулась я, слегка наклонив голову.

– Но… госпожа Нарен… – от волнения у Авниса даже борода дыбом встала. Я его понимала: повстречать среди бела дня давно почившую соседку – испытание не для слабонервных! – Вы же…

– Я была в отъезде, когда дом сгорел, – легкомысленно пожала я плечами, – ума не приложу, отчего все решили, будто я там и осталась…

– Но… госпожа Нарен, вы не вернулись, вот, наверно…

– У меня были дела, – снова улыбнулась я. Авнис неплохой человек, прижимистый и недоверчивый, конечно, но для купца это качества скорее положительные. – Но я наконец-то с ними разделалась и смогла вернуться в Арастен… Всего доброго, господин Авнис!

Я пришпорила лошадь, но не успела проехать и сотни шагов, как меня окликнули:

– Госпожа Нарен, госпожа Нарен!

Авнис догонял меня, за ним поспешали его телохранители – здоровенные молодые лбы на отличных лошадях. Это он молодец – без охраны такому богатому человеку ездить не стоит…

– Что случилось, господин Авнис? – поинтересовалась я.

– Госпожа Нарен… Простите, если что не так, но… вы… гхм… снова будете работать, как раньше? – осторожно поинтересовался купец.

– Ну конечно! – воскликнула я с большим воодушевлением. – Не сидеть же без дела – это так скучно… А почему вы спрашиваете? У вас случилось что-то?

– Не у меня, не у меня, Аррота [2]спаси и сохрани, – покачал головой купец. – У… одного моего хорошего знакомого. Крайне, знаете ли, деликатное дело…

– Я бы удивилась, окажись иначе, – хмыкнула я. – Так что стряслось?

– Это он лучше сам вам расскажет, – потряс бородой Авнис, – если, конечно, позволите ему прийти… Поверите ли, госпожа Нарен, только намедни проезжал мимо вашего дома и думал: вот бы к кому за помощью обратиться! И тут вы – просто чудо какое-то!

– Присылайте этого вашего знакомого, – сказала я в ответ. Я была права: стоит мне объявиться, а уж работа сама меня найдет! Но чтобы так скоро… – Приму в любое время: пока что у меня не слишком много дел.

– Благодарю, госпожа Нарен! – прижал руку к сердцу купец. Видно было, что этот знакомый чем-то ему сердечно дорог. Может, денег должен, а может, наоборот, потому Авнис и стремится уладить его неприятности. – Непременно ему передам, что вы в городе!

– Жду визита, – усмехнулась я и подхлестнула лошадь. – До встречи, господин Авнис!

– И вам всего доброго, госпожа Нарен! – откликнулся он, развернул коня и отправился по своим делам…

Я же, раскланявшись по пути еще с двумя опешившими соседями – с этими я в разговоры не вступала, – добралась, наконец, до своего дома. Аю, терпеливо ждавшая, пока «аяйка» поговорит со знакомым, следовала за мной.

– Жить будешь тут, – сказала я, помогая девчонке завести лошадей в ворота. Пускать Аю в дом я не собиралась. – Иди сюда.

Я показала ей комнатушку над конюшней, где из обстановки имелась только лежанка да тумбочка с тазом для воды. Диму вполне этого хватало, да он обычно ночевал с лошадьми, внизу. Аю же пришла в несказанный восторг.

– Поняла? – спросила я. – Аю живет тут. С лошадьми. Ясно?

– Аю! О-оша! – радостно выпалила она, трогая покрывало на кровати. – Ут!

Обвела руками пространство вокруг себя, посмотрела на меня.

– Аю – ут?..

– Да, Аю живет тут, – кивнула я. – Это твоя комната. А теперь пошли со мной…

Вскоре я убедилась, что обращаться с лошадьми Аю действительно умеет. Во всяком случае, вычистить их и задать корма точно сможет, а большего от нее и не требовалось. Я отвела ее на кухню, велела Тее, опешившей при виде такого прибавления:

– Накорми ее и подбери какую-нибудь одежду. Можно мужскую, даже и лучше. И вымой ее, будь добра!

– Хорошо, госпожа Нарен, – кивнула Тея.

Оставив Аю на попечение домоправительницы, я поднялась к себе, упала в кресло. Долго отдыхать мне не дадут, это точно! Впрочем, я достаточно насиделась без дела, пора и честь знать…

И правда – скучать мне не пришлось.


Глава 2. Кража

Таинственный знакомый господина Авниса не заставил себя ждать. Похоже, он примчался, как только получил известие от купца, а тот, надо думать, поспешил отправить гонца. Любопытно, что же стряслось у этого человека?

Посетитель мой, которого Тея предусмотрительно проводила в кабинет, оказался невысоким, ничем не примечательным мужчиной лет примерно пятидесяти. Впрочем, по людям такого типа сложно сказать, который им идет год, можно ошибиться лет на десять в любую сторону. Явно коренной арастенец (как ни странно сравнивать торговца рабами и чистокровного арная – а он отрекомендовался именно так, – принадлежали они к одному типу), сухощавый, светловолосый и сероглазый. Одет просто, но очень дорого, а фамильный перстень на руке (иных украшений я не заметила) стоил примерно столько же, сколько мой дом.

Арнай Орес явно чувствовал себя не в своей тарелке, но умело это скрывал. Любопытно, что связывает его с Авнисом, человеком богатым, но самого что ни на есть низкого происхождения? Впрочем, это я надеялась выяснить в самом скором времени.

– Госпожа Нарен, – коротко поклонился он, когда я вошла в кабинет.

– Арнай Орес, – кивнула я, занимая свое кресло. – Чему обязана визитом?

– Мне порекомендовал обратиться к вам господин Авнис, – ответил он, меряя взглядом столешницу. – Впрочем, не скрою, я был наслышан о вас, госпожа Нарен. Вы были известны в столице. Правда, я считал вас умершей, но…

– Многие поддались этому заблуждению, – ответила я не без насмешки. Как, однако, ревностно хранили мою тайну те немногие, кому я решила довериться! – Значит, арнай Орес, у вас какая-то проблема, причем настолько деликатного свойства, что вы не сочли возможным обратиться ни в сыскное отделение, ни к моим коллегам…

– Вы правы, госпожа Нарен, – ответил он. – Проблема… имеет место. Обращаться в сыскное отделение я не хочу, к частным лицам тоже. Видите ли… я не уверен в том, способны ли они сохранить тайну в том случае, если она будет угрожать моему доброму имени.

– А во мне, значит, вы уверены?

– Я достаточно слышал о вас, – повторил Орес. – Я склонен верить хорошим знакомым.

– Прекрасно, – кивнула я. – Мои расценки вас не испугают, я полагаю?

– Я готов заплатить любые деньги за то, чтобы доискаться правды, – ответил Орес сумрачно.

– А почему, кстати, вы не обратились к моему коллеге? – поинтересовалась я между прочим. Я слышала об этом молодом маге, но пока еще не встречалась с ним.

– Я приглашал его, – огорошил меня Орес. – К сожалению, он не добился никаких успехов.

– Арнай Орес, – сказала я, закуривая. – У нас не принято перехватывать контракты у коллег. Если делом начал заниматься тот парень, то я…

– Я расторг с ним договоренность, – поджал губы Орес. – Этот молодой человек ничем мне не помог, я только выбросил деньги на ветер. Госпожа Нарен, прошу вас… мне нужна ваша помощь!

– Ну что ж, – вздохнула я, выпуская колечки дыма. – Будь по-вашему. Изложите суть дела.

– Из моего дома пропали драгоценности, – просто сказал Орес.

– Много?

– Изрядно, – ответил он. – Если измерять в деньгах, сумма получится фантастическая. Это драгоценности моей покойной жены. Я хранил их у себя в кабинете, под замком.

– Давно пропали?

– Две недели назад, – помрачнел Орес.

– Как вы это обнаружили?

– Очень просто, – ответил он. – Открыл сейф, чтобы достать кое-какие документы, увидел пустые футляры…

– Вы заявили о пропаже?

– Нет.

– Почему? – приподняла я бровь. – Вы подозреваете кого-то из домочадцев?

Орес вздохнул, опустил взгляд.

– Говорите, – подбодрила я. – Дальше меня ваши тайны не пойдут, ручаюсь.

– Это было очень странно, – сказал он, разглядывая свои руки. – И неожиданно. Вряд ли в дом мог проникнуть чужак, там стоит хорошая защита. А подозревать кого-то из тех, с кем я бок о бок жил столько времени…

– Но драгоценности пропали, – напомнила я. Орес кивнул. – Скажите, вы нанимали новых слуг? Или кто-то взял расчет?

– Нет, госпожа Нарен, – качнул он головой. – Слуги живут у меня много лет, я хорошо их знаю. Новой прислуги я не брал, никого постороннего в доме не было. Я не люблю гостей и редко кого-то принимаю у себя, так что и этот вариант исключается.

– Значит, кто-то из своих?

– Возможно. Именно поэтому я и не хотел обращаться в сыскное отделение. А частным сыщикам не доверяю, уж простите…

– А мне-то что? – хмыкнула я. – Я не частный сыщик. Я судебный маг, а это разные вещи, арнай Орес. Но если уж вы решили обратиться ко мне, то извольте рассказывать все от и до, во всех подробностях, иначе у нас с вами ничего не получится. Итак, вы обнаружили пропажу драгоценностей. Что вы предприняли?

– Поначалу ничего, – осторожно сказал Орес. – Я… Да, вы правы, госпожа Нарен, я прежде всего подумал на тех, кто имел доступ в мой кабинет, а их не так уж мало. Начиная со слуг и заканчивая моими детьми…

– Рассказывайте, – велела я. – Итак, слуги?..

– Слуг я исключил почти сразу же, – сказал Орес. – Я всех их помню с юности, они провели в моем доме много лет. Кроме того, никто из них не знал, где я держу эти драгоценности, ручаюсь.

– Вы даже не представляете, сколько всего слуги знают о своих хозяевах, – хмыкнула я. – И тем не менее… если слуг вы исключили, а к тому же не обратились в сыскное отделение, значит, вы заподозрили кого-то из родных. Я права?

– Да, госпожа Нарен, – кивнул Орес. – Вы правы. Но… Все это слишком странно.

– Я слушаю, – подбодрила я.

– Первым, на кого бы я мог подумать – это мой младший сын, – сказал Орес. – Он играет по-крупному и чаще проигрывает, чем выигрывает. Мне много раз приходилось оплачивать его долги, и он клялся, что бросит игру, но…

– Это мне знакомо, – кивнула я. Что ж, сын-игрок – это уже неплохо. – Но вы сказали «мог бы подумать». Почему же не подумали?

– Незадолго до этой кражи, – Орес вздохнул, – мы серьезно поссорились. Ивэн проигрался очень сильно, и я не стал оплачивать его долг, сказал, что еще немного, и я не просто прекращу давать ему деньги, а выгоню из дома и вычеркну из завещания.

«Неплохой мотив, – хмыкнула я про себя. – Просто-таки классический. Сын-игрок, угроза лишения наследства, прижимистый папаша… Однако!»

– Ивэн ушел молча, – продолжал Орес. – Пропал на несколько дней…

– И тут похитили драгоценности, – вставила я.

– Нет, – мотнул головой арнай. – Это произошло немного позже. Сперва Ивэн явился ко мне… я его не узнал. Он сказал, что расплатился со всеми долгами сам, а от меня не желает больше никаких милостей. Что собирается жить сам по себе…

– И на какие средства? – поинтересовалась я. Становилось все любопытнее.

– Он снова играл, – вздохнул Орес. – По-крупному. Поставил все, что у него было. И выиграл, в кои-то веки! Продолжил… Одним словом, он выиграл поместье недалеко от Арастена и приличную сумму денег.

– Неплохо, – хмыкнула я. – Думаете, он сказал правду?

– Я проверил, – сказал Орес. – У меня есть… связи. Он говорил правду, игра была, и он оплатил все свои счета, до последнего рисса. И поместье действительно переписано на его имя. И есть свидетели его выигрыша. А сам Ивэн сказал, что удача единственный раз в жизни повернулась к нему лицом, да так, что грех испытывать ее снова. Обещал раз и навсегда завязать с игрой…

– Вы ему поверили?

– Он слабый человек, избалованный, но… – Орес вздохнул. – В нем есть немало от меня. Я верю, что он сумеет справиться со своей страстью. Как мне докладывали, с тех пор он не появлялся в городе, не был замечен в игорных притонах. Может быть…

– Может быть, кто-то обменял это поместье и долги вашего сына на драгоценности вашей покойной жены? – приподняла я бровь.

– Я тоже думал об этом. – Орес опустил голову. – Это… мерзко. Но я не могу исключать такой возможности. Правда, на момент кражи Ивэна не было в городе…

– Это еще ни о чем не говорит, – хмыкнула я. – Хорошо, вы сказали, это ваш младший сын. Кто еще?

– Старший сын – на королевской службе. Третий год в пограничном гарнизоне, домой носу не кажет, – ответил Орес. – Его я подозревать не могу. Итор – мой наследник, в конце концов…

– Еще кто-то?

– Дочь, – неохотно признал Орес. – Инайя. Она на выданье. Но ей не было никакого смысла красть драгоценности!

– Это вам так кажется, – вздохнула я. – Сколько ей лет?

– Шестнадцать.

– Девушка в самом расцвете… – Я глубоко затянулась. – Романтичная, я полагаю? Наверняка у нее масса поклонников, и кто-то мог…

– Госпожа Нарен, – поднял руки Орес, – первым делом я припер к стенке Инайю. Я мыслил примерно как вы: какой-то мерзавец запросто мог одурачить мою дочь, вынудить ее отдать ему драгоценности под каким-то романтическим предлогом…

– И что же она сказала? – поинтересовалась я. Дело принимало наилюбопытнейший оборот, давненько у меня не бывало столь предприимчивых клиентов!

– О!.. – Орес рассмеялся. – Инайя была оскорблена до глубины души. Прежде всего, напомнила она мне, драгоценности матери так и так достались бы ей после замужества, так что смысла красть их не было никакого. Затем, если бы ей вдруг понадобились деньги, то она их бы и взяла – из тайника, где я держу кое-что на непредвиденные расходы. И призналась, кстати, что так и поступала, когда ей хотелось какую-нибудь безделушку, а я не давал денег, или когда Ивэн проигрывался в пух и прах, а я был на него зол и не желал платить за него…

– Какая бойкая девушка! – ухмыльнулась я.

– Вся в мать, – улыбнулся и Орес. – Кроме того, еще и начитанная. Сказала, что драгоценности – это прекрасно, но она понятия не имеет, кому и почем их сбывать. А если бы какой-то хлыщ подкатился к ней и, напирая на свою несчастную долю, попытался уговорить выкрасть эти вещи, чтобы спасти его, скажем, от разорения… Так она прочла достаточно романов, чтобы как минимум усомниться в его словах!

– Начитанная и практичная, – рассмеялась я.

– Более чем, – серьезно сказал Орес. – Кстати, она уже помолвлена. Правда, еще год назад Инайя заявила мне, мол, замуж она выйдет за того, кого я укажу, лишь бы не был вовсе отвратителен и стар, но если муж ей не понравится, то искать утешения она будет на стороне, и пусть я ей не пеняю на это. А на вопрос, откуда такие идеи, ответила – мать научила…

– А кто жених? – поинтересовалась я.

– Старший сын господина Авниса, – ответил Орес, и многое встало на свои места. Однако! Арнай отдает дочь за купца!.. – Хороший юноша, даром, что неблагороден. Впрочем, это неважно, он все равно войдет в мою семью.

– Вот как? – подивилась я. Обычно арнаи не слишком охотно вступали в браки с низкородными. – Почему?

– Все те же драгоценности, госпожа Нарен, – улыбнулся Орес. – Они передаются от матери к дочери, но мне не хотелось бы, чтобы они покинули семью. Рино Авнис – хороший юноша, он по душе Инайе… и у отца его предостаточно денег. Это будет прекрасный брак. Авнис счастлив тем, что его внуки будут носить титул арная, а моим предприятиям не помешает финансовая поддержка. Это ведь закономерно, не так ли?

– Вполне, – ответила я, стараясь уложить в голове эти сведения. – Выходит, дочери вашей не было никакого смысла красть драгоценности?

– Никакого, – покачал головой Орес. – Они и так принадлежат ей. А уж если ей вздумается бежать с кем-то, то сделать это можно и после свадьбы с Авнисом, когда драгоценности окажутся в полном ее распоряжении. И уж вряд ли бы она лишила себя удовольствия показаться на собственном бракосочетании в брильянтовом гарнитуре!.. Поверьте, я знаю свою дочь, вряд ли она рассуждала бы иначе. К чему лишние сложности?

– А что достанется старшему сыну? – уточнила я.

– Поместье, титул, все доходы, – ответил Орес. – Если вы о деньгах, то в них он никогда не знал недостатка. Однако он пошел в меня: никогда не тратил сверх необходимого. А вот Ивэну я оставил бы только содержание, но… Он, похоже, одумался и сумел обеспечить себя сам.

– Как интересно… – я поерзала в кресле. В самом деле, отличная загадка! – Вашим домочадцам красть драгоценности было ни к чему, скорее всего. Инайе они очень скоро достались бы и так, во всяком случае… Кстати, как ваши сыновья относились к этому факту?

– Спокойно, – ответил Орес. – Они с детства знали, что драгоценности матери принадлежат только сестре. Так принято, я ведь сказал: они передаются от матери к дочери.

– Но соблазн велик, – заметила я, дымя трубкой. – Сестра уйдет из семьи, а вместе с нею сокровища. Вы ведь не делали будущую свадьбу с Авнисом достоянием гласности, не так ли?

– Сыновья знали, – твердо сказал Орес. – Более того… Мать они боготворили, и против ее воли бы не пошли. Те вещи принадлежат только Инайе.

«Знал бы ты, на что идут люди ради сотни аров, не говоря уже о семейных ценностях!» – подумала я, но промолчала.

– А сколько стоили похищенные драценности? – спросила я. – Хотя бы примерно.

Орес назвал сумму. Я присвистнула. Он поспешил пояснить:

– Видите ли, госпожа Нарен… Все не так просто. Моя жена не могла похвастаться знатностью рода. Ее дед – известный ювелир, из очень богатых, но и только. Те драгоценности, о которых идет речь, он делал сперва для своей жены – хоть ей и некуда было их надевать, – а потом и для внучки, когда она вышла за меня замуж. Они… Они бесценны не столько потому, что камни и металл стоят бешеных денег, сколько потому, что работа этого мастера… – Орес перевел дыхание. – Вот, взгляните…

Он протянул мне медальон. Совсем простой, серебряный с аквамаринами, но… Таких вещей я не видела никогда. Безделушка выглядела произведением искусства, каким не погнушался бы и Его величество…

– Это просто поделка, – сказал Орес грустно. – Таких много. А то, что он сделал для жены и внучки…

– Могу представить, – вздохнула я. – Кстати, вы можете описать, что именно у вас украли?

– Конечно, – Орес полез за пазуху. – Вот описание большей части драгоценностей, его сделали еще при жизни деда жены. С рисунками… С тех пор коллекция пополнилась, я покупал кое-что для жены, для дочери, но те вещи ценятся только за драгоценные камни и металл… и их вор не тронул, кстати сказать.

– Очень интересно…

Я просмотрела бумаги. Однако… Дед жены Ореса понаделал такого, что даже у меня текли слюнки при виде одних лишь схематичных рисунков! Шут с ними, с камнями, но если все эти вещи выглядели не хуже медальона Ореса, то я понимаю неведомого вора!

– Самое обидное, госпожа Нарен, – вдруг понурился мой клиент, – это если вдруг окажется, что драгоценности украли просто так. Ради рыночной их цены. И растащат по камушку, и никто никогда больше не увидит того изумрудного ожерелья и броши с бирюзой…

– Подождите паниковать, – попросила я. – Арнай Орес, едемте к вам. Я должна взглянуть на ваш сейф!

Вот тут и пожалеешь, что нельзя установить на сейф, где хранятся такие сокровища, особую защиту, вроде той, что на моем доме! Но увы, такое доступно разве что королям… С другой стороны, это тоже палка о двух концах: если человек ставит этакие запоры, значит, ему есть, что прятать, – отличная наводка для вора! Впрочем, сейчас речь не о том.

Дорога не заняла много времени: мой клиент обитал не так уж далеко от Заречной.

Встретили меня настороженно: похоже, слуги Ореса жили здесь давно, хозяина любили, а всякое вторжение чужаков воспринимали как личное оскорбление.

– Точно никто из прислуги не мог вынести драгоценности? – спросила я по пути.

– Не думаю, – упорно отвечал Орес. – Я их всех много лет знаю. К тому же, шифр сейфа им неизвестен.

«Наивный человек… – подумала я с усмешкой. – Но ладно, со слугами можно побеседовать и позже, а пока…»

– Кроме того, – добавил Орес, – я, кажется, забыл упомянуть: когда никого из нас нет дома, слуг я чаще всего тоже отпускаю, им ведь полагаются выходные дни. Тогда в доме оставались только повар да нянька Инайи.

– А откуда кто-то извне мог узнать, что хранится у вас дома? – поинтересовалась я.

Орес пожал плечами.

– Жена, пока была жива, надевала кое-что, когда мы выезжали. Инайя, опять же, любит драгоценности. Для молодой девушки там мало что подходило, но кое-что все же нашлось. Думаю, этого было достаточно, чтобы сделать вывод о наличии у меня этих вещей…

– Опять же, когда-то делали опись… – кивнула я. – Кстати, зачем?

– Она была приложена к завещанию деда жены, – ответил Орес. – У него осталось много наследников, поэтому завещание он написал очень подробное, с четкими указаниями, кому что должно достаться.

– Прекрасно, то есть, по идее, с описью могли ознакомиться еще какие-то люди, – сказала я. – Уже любопытнее…


…Я осматривала опустошенный сейф.

– Ничего не трогали?

– Только ваш коллега смотрел, что к чему, – ответил Орес серьезно, – но ничего не обнаружил. Деньги, видите, не взяли. То, что дарил Инайе я – тоже. Я проверил, всё на месте. И документы не тронули, лишь переложили с места на место.

– Это интересно… – процедила я, чувствуя приятный зуд в кончиках пальцев. Как давно мне не приходилось сталкиваться с такими делами! – Арнай Орес, я полагаю, мы можем исключить из числа подозреваемых вашу дочь.

– Неужто! – встрепенулся он. – Отчего?

– Да вот… – я провела пальцем по кромке замка. – Смотрите. Кто мог похитить ваши драгоценности? Во-первых, тот, кто был хорошо осведомлен о них. Во-вторых, тот, кто имел к ним доступ. Инайя располагала и тем, и другим, но вы сами раскрыли мне мотивы, по которым она не могла стать воровкой. Ну и я вижу теперь – сейф вскрыт.

– Да, я тоже это вижу, – покосился на меня Орес. – Это меня и удивило: дверца настежь, а следов взлома и нет…

– Слушайте внимательно – вскрыт, а не открыт, – усмехнулась я, снова проводя кончиками пальцев по дверце сейфа. – Опытный вор, конечно, может вскрыть сейф так, что следов не останется, но это не наш случай. Видите ли, господин Орес, тут было использовано некое заклинание, у нас, магов, именуемое «отмычкой». Они бывают разными: например, подходящими к данному конкретному сейфу…

– Вы хотите сказать, что воровал маг?!

– Не обязательно. Воспользоваться этой отмычкой может любой. Другое дело что она очень дорого стоит! Вернее, так: та, что предназначена для определенного замка, по карману почти любому. Для того, чтобы получить ее, конечно, пришлось бы подкупить слуг или войти в доверие к вашим домашним, выяснить, что за замок у вашего сейфа… Но это опять-таки не наш случай, – я с удовольствием набивала трубку. Да, мой коллега дал маху… А может, просто не знал, что существуют такие вещи – опыта пока не набрался. – Тут воспользовались иной отмычкой. Она действует на любой замок, ей нипочем любой шифр, но стоит она таких денег… Кстати, можно сказать, что злоумышленник, скорее всего, проник извне, – заметила я. – Двери такой отмычкой тоже можно открыть. Нет, арнай Орес, это не любители. И не ваш нуждающийся младший сын. Им бы просто не откуда было взять средства на такую отмычку. Орудовал профессионал, и я могу вас успокоить: ожерелья и серьги не распилят и не разберут по камушку. Охотились на эти вещи именно как на произведения искусства. А то, что вы покупали позже, ценное именно камнями и металлом, не тронули вовсе… Это заказная кража, арнай Орес, – закончила я. – Жаль, что вы обратились ко мне так поздно. Боюсь, большая часть ценностей уже покинула Арастен,

– Если бы я знал, что вы здесь! – вздохнул Орес. – Ваш юный коллега ничего не смог сделать, посоветовал обратиться в сыскное отделение, но вы сами понимаете, что…

– Конечно, – криво улыбнулась я. – Вам нужна конфиденциальность на тот случай, если всё же окажется, что в деле замешаны ваши родные, так?

– Верно.

– Я почти уверена, что никто из ваших детей не виновен в краже, – сказала я. – Есть небольшая вероятность, что это мог сделать Ивэн в обмен на то поместье и выплату его долгов, но не думаю, что заказчик бы так рискнул: ведь юноша мог обо всем рассказать вам. А вот кто заказчик… Придется искать. Времени прошло немало, и не думаю, что поиски закончатся быстро. Тем не менее, я не стала бы сдаваться. Я наведу кое-какие справки, арнай Орес. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы отыскать ваши драгоценности.

«Неплохо! Первое дело – и уже магический душок!» – подумалось мне.

– Я рассчитываю на вас, госпожа Нарен, – бледно улыбнулся он.

– А теперь я должна переговорить с вашей дочерью, – сказала я. – И со слугами.

Инайя оказалась именно такой, как я ее себе представляла: небольшого роста, подвижная девушка, очень привлекательная. С возрастом должна превратиться в красавицу, такому типу внешности годы идут только на пользу.

Казалось, пропажей драгоценностей она вовсе не огорчена, но на самом деле это было совсем не так, я видела. Просто она не желала еще больше расстраивать отца, потому и крепилась.

Разговор с ней не дал ничего нового: я убедилась, что девушка неглупа, к романтическим бредням не склонна, в людях разбирается неплохо, и обвести ее вокруг пальца не так-то просто, несмотря на кажущуюся ее беспечность и легкомыслие. За этим милым фасадом крылась железная воля и холодный расчет. Надо думать, молодому Авнису придется жить под каблуком у женушки, эта бразды правления в руки мужа не отдаст, готова поклясться.

Узнав, что я подозреваю Ивэна, Инайя заметно распереживалась.

– Это не мог быть он, госпожа Нарен, – повторяла она снова и снова. – Ивэн очень хороший, просто… ну просто у него слабый характер! Его баловали, и вот…

– А вас, значит, не баловали, – хмыкнула я.

– Меня не очень, – серьезно ответила Инайя. – А Ивэн маленьким очень много болел, и вот что вышло… Поверьте, ему бы и в голову не пришло взять что-то! Знаете… – девушка оглянулась, понизила голос. – Отец, наверно, сказал вам про деньги…

– Сказал, – кивнула я. Кажется, Инайя собой гордилась.

– Это не всё, – сказала она. – Однажды так вышло, что Ивэн опять проигрался и очень сильно поссорился с отцом. А на него уже наседали кредиторы… Я не могла взять сразу много денег, отец бы заметил, а столько, сколько я могла, Ивэна бы не спасло. И тогда я предложила ему взять одно из моих колец или браслет. Не из прадедушкиных драгоценностей, конечно, а из тех, что мне отец дарил, – она вздохнула. – Я бы сказала, что потеряла его, вот и все, а Ивэн мог его продать и расплатиться.

– И он?..

– Отказался, – развела руками Инайя. – Сказал, чтобы я не выдумывала глупостей, что ничего он не возьмет и вообще, деньги – это одно, а драгоценности – совсем другое… Да и я подумала – его же любой обманет, дадут полцены, вот и все… Хотела уже сама поехать к ювелиру, но тут отец Ивэна простил. Он почти всегда его прощает, а Ивэн был такой несчастный…

«Такие «несчастные» годами могут тянуть деньги из родных, – подумала я. – Орес еще долго терпит…»

– Ивэн думает, что отец его презирает, – сказала вдруг Инайя. – Потому что он такой… Не может справиться с этой дурной страстью к игре. И всегда ставит ему в пример Итора – у того характер так характер! Когда он приезжает, Ивэн мигом бросает играть и сидит дома, знает, что Итор может ему и взбучку устроить, это не отец… Я знаю, Ивэн хочет, чтобы отец им гордился, только никак не выходит…

– А ваш отец действительно презирает Ивэна? – спросила я.

– Нет, не думаю, – помолчав, ответила она. – Он на него злится, ругает, но все равно любит. И больше себя винит, что вырастил его таким…

«Любопытная семейка, – подумалось мне, – впрочем, разве бывают иные?»

– Это не он, – снова сказала Инайя. – Правда, госпожа Нарен! Да и… я же говорю, если бы стало совсем плохо, – а он всегда мне все рассказывает! – я бы взяла и продала потихоньку что-нибудь из своих вещей, как собиралась, и всё! И не сказала бы ему, откуда деньги!

– Так может, вы уже их продали? – поинтересовалась я. – Купили брату поместье, а чтобы не обнаружилась пропажа, инсценировали кражу…

– Нет, госпожа Нарен, – усмехнулась девушка. – Я могла продать только то, что ношу постоянно… Вот, вот, еще это… – Она растопырила пальчики, демонстрируя мне кольца, дорогие, но не идущие ни в какое сравнение с пропавшими, повертела браслеты на запястьях. – Про них я еще могу сказать, что потеряла. На долги бы их хватило, но не на поместье. А те вещи… те все лежали в запертом сейфе, отец открывал его, только когда я куда-то выезжала, чтобы достать украшения. Как бы я взяла что-то, даже если бы захотела?

– Вы знали, где тайник с деньгами, могли и подобрать ключ и шифр, – заметила я.

– Ну а куда я тогда дела все остальное? – серьезно спросила Инайя.

– Припрятали, чтобы продать, когда дела вашего брата опять пошатнутся, – ответила я.

– Но такие вещи нельзя продать незаметно, – резонно заметила девушка. – Сразу пошли бы слухи. А если по частям… у меня бы рука не поднялась!

– Даже ради Ивэна? – спросила я.

Инайя промолчала. Видно было, что она не знает ответа на этот вопрос.

– Это не я, – сказала она серьезно. – И не Ивэн.

– Это мы еще проверим, – пообещала я, и мы распрощались.

Разговор со слугами тоже мало что прояснил. Все они жили в доме давно, родом были из поместья Ореса, считались едва ли не членами семьи. Это, конечно, ничего не значит, когда речь идет о больших деньгах, но поймать кого-то на лжи мне пока не удалось. Слишком мало было улик… Возможно, что-то нашел мой юный коллега, которому Орес дал отставку, но не могла же я, право слово, заявиться к нему и потребовать поделиться обнаруженным!

Нет, здесь пока тупик. Нужно проверять другие версии… С этой мыслью я и отбыла из дома Ореса.

Я держала путь к Рыночному кварталу, в обиходе именуемому еще Разбойным, в заведение под названием «Три кружки», где прежде меня всегда встречали с распростертыми объятьями. Радушно встретили меня и на сей раз – явно не узнав: теперь тут заправляли старшие сыновья папаши Власия. А вот когда он сам, теперь лишь следивший орлиным взором за происходящим в его владениях, обнаружил, кто пожаловал к нему в гости…

– Госпожа Нарен!.. – Папаша Власий заметно постарел, но выглядел еще вполне крепким. – Госпожа Нарен!.. Вы же…

– Я жива и здорова, – на сей раз я позволила старику обнять меня. От меня не убудет, а ему приятно. Объятие вышло не по-стариковски крепким, папашу Власия еще рано было списывать в утиль; надо думать, сыновей он пристроил к делу, чтобы учились под его присмотром, а вовсе не потому, что состарился и счел это занятие себе не по силам. – Обстоятельства так сложились, что…

– Молчите, молчите, госпожа Нарен! – отмахнулся он, разжав руки. – Не желаю знать! Вы живы, вот и прекрасно! – Он понизил голос: – Но уж папаше Власию могли бы сказать, что к чему…

– Не успела, право слово, – вздохнула я. – Уж простите, Власий, такая работа.

– Да разве я что говорю… – смешался он. – Пожалуйте, госпожа Нарен… Ваше любимое завсегда подам!

Мы поговорили немного. Я узнала немало интересного о жизни Разбойного квартала и не только, Власий получил от меня поручение поглядывать за торговцами краденым, в особенности же – драгоценностями. Я очень сомневалась, что сокровища Ореса всплывут в таком месте, но чего только не бывает!.. Опять же, папаша Власий взялся напомнить местным, кто такая Флоссия Нарен и почему с ней стоит сотрудничать, а это немалого стоило. Пора было возвращаться к работе по-настоящему…

Отобедав у папаши Власия, я направила лошадь в прямо противоположном направлении – в сыскное отделение. Там, к моему приятнейшему удивлению, заправлял мой старый знакомый, Вислас, уже подполковник. Моему появлению он удивился настолько, что я убедилась: маскируюсь я прекрасно, раз уж даже осведомители сыскарей меня не засекли. Впрочем, наверно, просто не успели: я ведь совсем недавно решила объявиться открыто, слухи еще не распространились…

– Кого я вижу! – Вислас был искренне рад. – А я был уверен…

– Слухи, Вислас, дурацкие слухи, – сказала я, устраиваясь в кресле напротив и закуривая. Признаться, мне уже немного надоело излагать такую версию событий, но это придется делать еще долго. – Я просто уехала по делам, а тут какая-то сволочь спалила мой дом. Только и всего, а шуму на весь Арастен!

– Точно, точно, – кивнул он и не стал расспрашивать дальше, хотя я видела по глазам – он мне не поверил. – Чем могу помочь, госпожа Нарен? Вы ведь к нам не с пустыми руками?

Я кратко изложила свою просьбу: присматривать за рвущимися на новую родину арастенцами, а особенно обращать внимание на обладателей драгоценностей (описание с рисунками прилагалось, я сняла копию с документов Ореса, провозившись не один час).

Конечно, пришлось заручиться согласием Ореса на привлечение сотрудников сыскного отделения – в одиночку, даже с помощью осведомителей, мне пришлось бы туго. Людей Вислас выделил проверенных, тех, что болтать не станут, да имени клиента им и не называли. Нам когда-то приходилось уже так работать: сегодня я помогу сыскарям, завтра они мне… К счастью, Орес внял гласу рассудка, иначе с его делом мне пришлось бы возиться аккурат до будущей осени. Впрочем, это не исключалось и теперь…

– Вы снова с головой в работе, – констатировал Вислас, когда я договорила. Он мало изменился, разве что стал еще более уныл, да поседел немного.

– А как иначе? – усмехнулась я. – Вы тоже времени не теряли! Вон, уже подполковник!

– Лучше бы я оставался майором, – мрачно сказал Вислас. – Быстро в звании растут только на войне, сами знаете… Войны нынче нет, да и не в том я подразделении, но… Не мое это место. Я не карьерист, в отличие от многих, госпожа Нарен, меня устраивало мое положение.

– Но вас все же сочли достойным этого звания, – сказала я, – полагаю, вполне заслуженно. Я помню, как мы с вами работали вместе. Вы отличный специалист.

– Был, – скривился Вислас. – Я теперь… руковожу. А на подхвате молодые да ранние! Поверьте, госпожа Нарен, лучше бы мне по-прежнему ловить воров в Разбойном квартале! Помните?

– Еще бы! – хмыкнула я, припомнив нашу вылазку. – Это когда меня едва не угробили?

– Именно! И вы еще сказали, что совпадение, мол… – Вислас смотрел серьезно и строго, и я не смогла не произнести:

– Вы были правы тогда. Меня хотели убить, но я не могла ничего сказать. Такое уж попалось дело.

– Да я так и понял, – хмыкнул Вислас. – Вы же, госпожа Нарен, всегда сами по себе действовали, редко что объясняли. А в тот раз… понял я, что нечисто.

– И доложили, – кивнула я. Я так и думала, что это его рук дело.

– Служба! – развел он руками, и мы рассмеялись.

Я была рада, что теперь Вислас заведует сыскным отделением. Прекрасный человек, давно мне знакомый, пусть не блещущий умом, зато цепкий и хваткий… Словом, то, что нужно! Хорошо, что его оценили по достоинству…

Мы поговорили еще немного, и тут в кабинет проник ординарец Висласа, что-то сказал ему.

– Проси, – велел он, обратился ко мне: – Госпожа Нарен, это по делу. На пару минут, не более. Обождёте?

– Конечно, – сказала я, отходя к окну. У коновязи прибавилось лошадей, появился холеный буланый жеребец.

Кто-то вошел: шаги были уверенные, тяжелые. Вислас произнес, видимо, привстав навстречу:

– Рад вас видеть.

– Взаимно, – ответил посетитель. Голос был низкий, хриплый, простуженный. – Господин подполковник, я по поводу тех документов. Случился рядом, решил забрать лично. Вы же знаете…

– Да, ваш ординарец – это притча во языцех… – рассмеялся Вислас, поднимаясь и огибая стол. – Подождите, прошу вас. Сейчас принесу – моему ординарцу их тоже лучше не доверять…

Он вышел.

Я неспешно набила трубку, раскурила. Обернулась, смерила взглядом гостя Висласа.

– Какая неожиданная встреча, – деревянным голосом произнес молодой гвардеец в капитанском чине.

– О да! – искренне ответила я. Я видела, как он растерян, но оценила, насколько хорошо капитан держит себя в руках. Припомнила кое-что, сопоставила пару фактов и добавила: – Уже не первая, господин капитан.

– Что?..

– Обоз, – напомнила я. – Примерно две недели назад, у въезда в Арастен. Вы были на буланом жеребце, не так ли? Во-он том самом, что во дворе стоит.

– Вы… – Он наклонил голову. – Я принял вас за мужчину.

– Вы тоже сильно изменились, – улыбнулась я.

Продолжить беседу не удалось – вернулся Вислас. Протянул папку, с интересом поглядывая на нас обоих:

– Вот, прошу. Здесь всё необходимое.

– Благодарю, – кивнул тот. – Всего доброго.

Хлопнула дверь. Я осталась наедине с Висласом.

– Помните его? – спросил он, как ни в чем ни бывало. – Хороший парень. В таком возрасте – уже капитан… Знаете, служба под вашим началом послужила ему отменной рекомендацией, да и Его величество ему благоволит!

– Вот как… – сказала я.

– Стремительная карьера, – произнес Вислас. – Плюнул на армию, перевелся сперва в сыскное, а теперь… вы сами видели.

Я видела. Видела нашивки: не алые, как у гвардейцев, а темно-красные, еще кое-какие мелкие различия – это уже было охранное отделение, одна из групп, занимающихся наиболее щекотливыми вещами. Кто не знает, сходу не отличит, но я-то на арастенских знаках различия собаку съела! И звание капитана для такого подразделения – это очень и очень немало; немудрено, что Вислас обращается к нему, как к равному…

– Уже полгода как формально руководит своим подразделением, – сообщил Вислас. – Начальник-то староват, готов уйти на покой, как только Его величество отпустит. Вернее, как заместитель в силу войдет. Рано ему пока. Вы же знаете, капитана во главе подразделения не поставят, да и молод он еще, не поймут, сами понимаете…

– А вы не об этом молодом человеке говорили, когда упоминали о карьеристах? – поинтересовалась я как бы между прочим.

– Нет, я в общем… – махнул рукой Вислас. – Хотя этот тоже похож: в подобном возрасте этакие чины, знаете ли… Но оно всё не даром ему досталось. Служит не за страх, а за совесть, всегда при деле. Да и то, семьи нет, доходов особых тоже, только служба и остается…

– У него вроде бы была сестра, – припомнила я, оценив, как ненавязчиво подполковник «сдает» мне коллегу.

– Да, слышал что-то, – кивнул Вислас. – Но живет он один, это точно: довелось как-то бывать проездом.

Он посмотрел на меня с хитрецой. Не знаю, что он там думал, вряд ли та давняя история стала достоянием гласности. Скорее всего, посчитал: мне просто интересно узнать, как сложилась карьера моего бывшего сопровождающего. В целом, так оно и было.

Я усмехнулась про себя. Охранное отделение… Подразделение, тесно связанное с сыскным, оно помимо всего прочего ведало особенно странными и подозрительными преступлениями, привлекало на помощь судебных магов, как Вислас в свое время… Кроме того, тамошние господа занимались и разного рода деликатными поручениями королевской семьи, а таковых во все времена бывало немало. Именно там, к слову, служил Ференц Лагарста, хотя и не афишировал этого. Правда, он подвизался на несколько иной ниве: шпионаж высшего уровня, разного рода контакты, а вот мой старый знакомец работает по другому направлению, больше связанному с сыскной деятельностью. Что ж, это, по меньшей мере, интересно!

Но как, однако, тесен мир… В который раз в этом убеждаюсь, к слову сказать.

Мы поговорили еще немного – Вислас поделился кое-какой любопытной информацией, а затем распрощались.

Буланый жеребец по-прежнему стоял у коновязи, заботливо прикрытый попоной. Видимо, у его хозяина нашлись еще какие-то дела в этом заведении.

Я неспеша отвязала свою кобылу, сунула ей сухарик – злобная животина понемногу привыкала ко мне, и уже можно было дать ей что-нибудь с руки, не опасаясь, что цапнет. Моей серой она, конечно, не чета, та была куда спокойнее, но что поделаешь! Придется дрессировать эту лошадь. Если бы она еще магии не боялась…

Кто-то прошел мимо меня, военный, конечно: так цокают только подкованные каблуки армейских сапог, да и шагал человек уверенно, будто по плацу. Впрочем, кому тут еще оказаться? Разве что посетителю какому-то…

– Госпожа Нарен.

Я подавила усмешку: так и есть, это он. Видимо, ждал, когда я выйду от Висласа, не желая говорить в стенах управления.

– Слушаю вас, господин капитан, – отозвалась я, смерив его взглядом. Красивым его по-прежнему назвать было нельзя, но… я оказалась права – за без малого десять лет из невзрачного мальчишки Лауринь превратился в довольно интересного мужчину. – Вы хотели о чем-то у меня спросить?

– Я не знал, что вы вернулись в Арастен, – медленно выговорил Лауринь.

– Прекрасно, – хмыкнула я. Маскировка моя не пропала даром. – Я и не хотела, чтобы кто-то узнал о моем возвращении раньше, чем я того захочу.

Лауринь промолчал. Ему-то как раз знать полагалось, стоило вспомнить о месте его службы! И все же его ищейки меня прозевали… мелочь, а приятно! Впрочем, будь сам Лауринь в городе, до него наверняка дошли бы кое-какие слухи, которые он сумел бы истолковать верно, но увы… Как сообщил Вислас, едва вернувшись в Арастен тогда, одновременно со мной, Лауринь снова отправился по каким-то таинственным делам. Надо думать, жизнь у него была крайне неспокойная…

– Могу я узнать о причинах, побудивших вас вернуться? – спросил он ровным тоном, разбирая поводья своего жеребца. Хм… годы пошли ему на пользу: он совсем перестал заикаться и выучился превосходно скрывать эмоции.

– Ну разумеется, – ответила я, и Лауринь посмотрел мне в глаза. Взгляд оказался далеко не прежний – цепкий, холодный взгляд взрослого мужчины, успевшего кое-что повидать на своем не таком уж долгом веку. – Вы ведь из профессионального интереса любопытствуете?

– Именно так.

– В таком случае отвечу: меня привела обратно в Арастен банальная скука, – сказала я почти чистую правду.

– Неужели вам не нашлось занятия на островах?

– О, вы знаете, куда я отправилась? – приятно удивилась я.

– Я всего лишь предположил, – Лауринь чуть вздернул подбородок. Он немного прибавил в росте с тех пор, как я видела его в последний раз, но все равно был заметно ниже меня. – Итак, вы вернулись потому, что вам стало скучно?

– Совершенно верно. – Этот разговор забавлял меня несказанно. Не сомневаюсь, собеседники, знавшие только капитана Лауриня, наверняка были бы впечатлены этим взглядом и этим тоном, но, увы, я прекрасно помнила смешного вихрастого лейтенанта… – А в Арастене скучать не приходится, я уже по горло в делах.

Лауринь промолчал.

– Я могу откланяться, господин капитан? – поинтересовалась я, взяв кобылу под уздцы. – Я сказала о делах не для красного словца, меня в самом деле ждут кое-какие неотложные заботы.

– Разумеется, госпожа Нарен, – коротко кивнул он. – Не смею вас более задерживать.

– Господин капитан, – окликнула я, уже сев верхом. – К слову: посылать за мной никого не нужно, я проживаю по прежнему адресу.

– Я не собирался делать этого, госпожа Нарен, – Лауринь нахмурился.

– Конечно, – улыбнулась я. – А вот тот молодой человек у ворот, с характерной физиономией «водилы» [3], просто наслаждается отличной погодой, верно? Всего доброго, господин капитан.

– Всего доброго, госпожа Нарен, – кивнул он в ответ, и я выехала со двора, отметив краем глаза: Лауринь сделал «водиле» какой-то знак, и тот остался на месте. Предусмотрителен, однако. Посчитал, видимо, что если уж о моем прибытии никто не знал, то и место своего обитания я могу скрывать, решил выяснить. Но «водилу» мог бы и получше подобрать, этого только слепой не засек бы! Или на то и было рассчитано? Хм… чем думать о подобных пустяках, решила я, лучше заняться делом Ореса! Время шло, информации пока не было, но я всегда могла найти, чем заняться.


Глава 3. Игрок

Для начала я намеревалась наведаться к младшему Оресу, благо, отец его снабдил меня новым адресом сына. Хорошо бы было переговорить и со старшим, но я навела справки: Итор Орес действительно служил на южной границе, там было неспокойно в последнее время. Домой он в последний раз наведывался примерно полгода назад, а с тех пор должен был безвылазно сидеть в гарнизоне. Конечно, я могла допустить и такую возможность: Итор самовольно покидает расположение своей части, тайно возвращается в Арастен, организует кражу, а потом… Потом либо так же тайно скрывается из города и из страны, либо объявляется и немедленно идет под трибунал. В пограничных войсках дисциплина жесткая, там и за один день «самоволки» по голове не погладят, а уж офицера, осмелившегося провернуть подобное, мигом разжалуют, если не хуже. Разумеется, Итор мог вырвать у начальства внеплановую поездку домой, скажем, под предлогом тяжелой болезни отца, мог организовать все еще в предыдущий свой приезд, но… Это всё было притянуто за уши. Проверить, конечно, стоило: я отправила птицу с запросом в пограничный гарнизон, где служил Итор Орес, но полагала, что ответ будет ожидаем – означенный субъект место несения службы не покидал…

Итак, на очереди был Ивэн. Тащиться пришлось за город, поместье непутевому сыночку пожилого арная досталось не из самых ближних, как мне удалось узнать. И не из самых больших, кстати говоря, так… только-только прокормиться, если рассчитывать на него, как на основной источник дохода, и подойти к делу с умом. Я, правда, сомневалась, что Ивэн на это способен. Разве только найдет хорошего управляющего, но и то еще не факт.

Перед поездкой я успела пообщаться с многочисленными очевидцами той знаменательной партии в нирис [4]… Все подтверждали сказанное старшим Оресом: обычно Ивэну в игре не везло, а если везло, то он тут же проигрывал весь выигрыш. Таким людям играть вовсе не следует, но остановиться они обычно не могут. Как Ивэн, к примеру. Однако в тот памятный вечер, утверждали очевидцы, случилось настоящее чудо: Ивэн пришел в игорный дом подавленным, мрачным, сел играть, поставив на кон все, что было у него в карманах, и неожиданно выиграл, причем довольно существенную сумму. Его уговаривали прекратить игру, но он отказался… и снова выиграл. Одного из его партнеров задело за живое, он начал повышать ставки, а в итоге вынужден был написать дарственную на свое поместье. Никто не жульничал, твердили все в один голос, за игрой следило достаточно много людей, да в нирисе жульничать сложно… хотя возможно, конечно. Ивэн отказался дать своему партнеру возможность отыграться (впрочем, тот был человеком весьма обеспеченным и мог себе позволить проигрывать поместья без особого ущерба для своего финансового положения) и с тех пор в игорном доме больше не показывался. Ни в этом, ни в каких других – я навела справки.

Что же, действительно образумился? Как знать…

То, что прежний владелец немного потерял, сбыв поместье с рук, я поняла очень скоро. Во-первых, осведомители мне не солгали – размеров оно оказалось невеликих. Во-вторых, страшно запущено: очевидно, хозяин тут не появлялся уже много лет, а управляющий прохлаждался вместо того, чтобы содержать дом и угодья в порядке. В-третьих, местность оказалась не из самых привлекательных: в низине, летом тут наверняка полно кровососущей мошкары и змей, зимой уныло настолько, что тянет удавиться. И дорога, кстати говоря, отвратительная… Вернее, ее почти и не было, этой дороги, и я в который раз поблагодарила судьбу, сведшую меня с Аю. Если бы не девчонка, я бы не купила желтую кобылу, а моя вейренская полукровка тут бы просто не прошла. Эта же животина неутомимо месила копытами снег (кое-где превращавшийся в густую грязь: тут, как я уже отметила, было сыро, а еще и немного потеплело) и, несмотря на кажущийся небыстрым шаг, одолевала за день изрядное расстояние. Ночевать пришлось один раз на постоялом дворе, а потом – в крестьянских домах. Терпеть этого не могу, лучше уж под открытым небом, но в данном случае пришлось выбирать из двух зол: как я уже упомянула, на третий день моего путешествия неожиданно ударила оттепель, а спать в тающем сугробе – удовольствие на любителя.

Новый дом Ивэна Ореса оказался под стать этому унылому месту: давно не подвергавшийся хоть какому-то ремонту, приземистый, мрачно глядящий на заснеженную равнину узкими бойницами окон.

Гостей Ивэн определенно не ждал, а я не предупредила о своем приезде специально. Интересно бывает посмотреть на реакцию человека, застигнутого врасплох. Реакция, к слову, оказалась интересной: Ивэн был удивлен, немного раздосадован, как любой, кому на голову поздним вечером валятся нежданные гости, но не более того. Испуга я не заметила, во всяком случае. Либо Ивэн был отменным актером, либо ему в самом деле нечего было бояться…

Впрочем, я поторопилась с выводами. Узнав о том, кто я такая, Ивэн явственно насторожился, правда, услышав, что я прибыла по поводу похищения драгоценностей, заметно расслабился. Это показалось мне занятным и, поговорив немного о пропавших ценностях, об отношении Ивэна к этому, я задала коварный вопрос:

– Скажите, арнай Орес, вы действительно выиграли это поместье в карты?

По тому, как заметался его взгляд, стало ясно – что-то тут нечисто.

– Почему это вас интересует? – спросил он немного испуганно. Ивэн был привлекательным молодым человеком, он очень походил на отца, за исключением, разве что, подбородка – не настолько решительного, как у старшего Ореса, вяловатого, я бы даже сказали, и еще легкой манерности, которая Ивэну вовсе не шла и была, скорее всего, плодом подражания какому-нибудь известному светскому франту.

– Очень просто, арнай Орес, – я спокойно курила, глядя, как облачка дыма уплывают под потолок. Потолок, кстати, не мешало бы очистить от паутины. – Как-то все одно к одному сходится. Сперва вы выигрываете деньги и поместье, а очень скоро исчезают драгоценности. Понимаете, к чему я клоню?

Дураком Ивэн, не смотря ни на что, не был, почти сразу сообразил, о чем я веду речь.

– Так вы что, меня подозреваете?! – спросил он с нервным смешком. И все же, я видела, беспокойство его немного отпустило. Да что же такое с этим клятым поместьем?..

– Я всех подозреваю, – флегматично ответила я. – Но вас в первую очередь. Вы идеальная фигура: у вас были крупные долги, отец вознамерился выставить вас из дома, и вдруг вам улыбается фортуна. Сознайтесь, вы получили всё это в уплату за то, что рассказали, как проникнуть в дом и где найти драгоценности? Судя по тому, что вор не поскупился на одно очень дорогое приспособление, он вполне мог организовать такое вознаграждение для вас…

– Да вы… да… – Ивэн задергался. – Что вы такое говорите!?

– А что, скажете, я не права? – приподняла я бровь. – Мне не верится в такое стечение обстоятельств. О, не спорю, вы могли выиграть это поместье, но уж больно странное совпадение! Ваш отец не желал подозревать никого из родных и домочадцев, но, боюсь, я вынуждена буду его огорчить…

– Но это правда совпадение! – вскричал Ивэн. – Клянусь вам!

– Простите, мне что-то не верится, – пожала я плечами. На молодого человека жалко было смотреть. Вернее, жалко было бы кому-нибудь другому, только не мне: я таких мятущихся юношей навидалась на своем веку более чем достаточно. – Кто заказчик, арнай Орес? Кто вам заплатил?

– Не было никакого заказчика!! – у Ивэна задрожали губы. – Госпожа Нарен, я… да, я не выиграл, не выиграл! Это все было подстроено, но это не имеет никакого отношения к драгоценностям! Клянусь!

– О, надо же, – я отложила трубку. Становилось все интереснее. – А к чему оно имеет отношение? Не стесняйтесь, арнай Орес, рассказывайте. Считайте, что я… хм… ваш семейный лекарь. Мне можно говорить о чем угодно.

– Если отец узнает… – прошелестел Ивэн.

– Если это не имеет отношения к драгоценностям – не узнает, – пообещала я. В конце концов, мне платили за раскрытие только одного дела, не так ли? А похождения Ивэна меня мало интересовали… – Слово судебного мага.

– Хорошо… – он сглотнул, хотел было позвать слугу, но тут же передумал. (Слуг, кстати, было всего двое, маловато на такой большой дом; впрочем, если тут давно никто не жил…) – Хорошо, госпожа Нарен… Я расскажу…

– Слушаю вас.

– Я… – Ивэн схватился за подлокотники кресла. – Тот человек, которого я якобы обыграл – он весьма известный в свете господин… арнай Лиян, слыхали?

– Конечно, – кивнула я. К сожалению, расспросить его мне не удалось: этот знатный и богатый мужчина очень некстати решил наведаться в Стальвию по какой-то своей надобности.

– Я был свидетелем… – Ивэн поперхнулся выспренной фразой, закончил тихо: – Я видел, как Лиян сделал нечто… незаконное.

– Что именно? – заинтересовалась я.

– Я не могу сказать. Это, – юноша обвел рукой запущенный зал, – плата за мое молчание…

– Мы ведь договорились, что я исполняю роль семейного лекаря, – напомнила я. – Выкладывайте всё, арнай Орес, раз уж начали. Судя по тому, что этот господин не поскупился, вы не просто застукали его с чьей-то женой, не так ли?

Ивэн кивнул. Помолчал, потом тихо сказал:

– Я видел, как он убил человека.

Я присвистнула. В самом деле, история закручивается прелюбопытная.

– И кого? Это была дуэль?

– Нет, – помотал головой Ивэн. – Что такое дуэль? Ерунда… Нет. Он убил женщину…

Я внимательно слушала.

– Я был… в заведении, – Ивэн слегка смутился, и стало ясно, какого рода это заведение. – С ним и еще несколькими знакомыми. Случайно совершенно – я оказался при деньгах… Лиян заявил, что покажет нам, как принято развлекаться в других странах. Понятно, все загорелись узнать… – Юноша вздохнул, отвел взгляд. – Он приказал привести девицу, заплатил сколько-то, я не видел, но, наверно, много, потому что хозяйка вдруг сделалась сама любезность. И велел не мешать нам, что бы тут ни происходило…

Я примерно начала догадываться, что творилось в том борделе.

– Сперва ее напоили, – тихо продолжал Ивэн. – Сами тоже пили, и много. А потом он приказал ей раздеться и… в общем, стал глумиться по-всякому. Гнусности, гадости, но тогда это казалось таким смешным… Она была распьяным-пьяна, и сперва веселилась. Потом попробовала отказаться сделать что-то, он ее ударил, сказал, что заплатил за всю ночь, что она должна выполнять его приказы, и велел пить еще. Она не хотела, поили силой, она пыталась отбиваться… Я уже тоже был пьян, все это помню, как в тумане… – Он перевел дыхание. – Кажется, я уснул. Потом очнулся – уже была глубокая ночь. Почти все спали вполвалку, кроме него – Лиян много может выпить, почти не пьянеет. Он все требовал чего-то от этой девицы… Она уже ничего не соображала, только бормотала и то ли всхлипывала, то ли стонала. А потом вдруг сказала ему что-то, я не разобрал, расслышал только грязное ругательство… Он ее ударил, очень сильно. Она упала, поползла по полу… голая, в чем-то красном, то ли в вине, то ли… – Ивэна передернуло. – Он поднял ее за волосы и ударил еще раз. По лицу. И еще… Потом бросил на пол и стал бить ногами. Она даже кричать не могла, только корчилась. А потом вдруг захрипела и… перестала шевелиться. Он еще сколько-то времени продолжал пинать ее, потом… потом наклонился, пощупал шею… вышел куда-то. – У Ивэна уже дрожали губы. – Я так испугался… Подобрался к ней – уже не дышит… Решил, что надо сделать вид, будто я и не просыпался, ничего не видел, не знаю… Так и поступил. Вернулся на свое место, по пути еще полбутылки влил в себя… чтобы отключиться…

– Получилось? – спросила я. Да, слыхала я, как иные арнаи гуляют в борделях. Не в дорогих, там штучный товар, глумиться над девицами вряд ли позволят. Хотя… это смотря сколько заплатит клиент!

Ивэн кивнул.

– Очнулся, уже рассвело. Все только просыпались. А девицы уже не было. Наверно, ночью и убрали… И никто ничего не помнил. Я один всё видел…

– И что было дальше?

– Дальше… – Ивэн невесело усмехнулся. – Дальше я опять залез в долги. Знал, что отец больше денег не даст… И подумал: Лиян очень богат. Так почему не воспользоваться тем, что я знаю?

– И вы не побоялись, что и вас, как ту девицу?.. – хмыкнула я. Мне было противно.

– Я все продумал, – ответил Ивэн. – Я сказал ему, что оставил письма у надежных людей, и если со мной что-то случится, то их доставят в сыскное отделение, а содержимое предадут огласке.

– Неглупо, – сказала я. – И он согласился заплатить?

– Да, – кивнул юноша. – Я не стал зарываться. Я… мне хотелось что-то поменять, начать заново, как банально это ни звучит. Но я знал – отец мне не поверит, да и я сам… попади мне в руки деньги – я опять проиграюсь. Знаю это, а остановиться не могу… – Ивэн разглядывал свои ладони. – Знаете, вы вот говорите о драгоценностях. Не скрою, я несколько раз думал, что можно было бы взять что-то тайком… Не из прадедовых, конечно, те грех трогать… А потом понимал: ну пойду я это продавать. Меня обманут наверняка. Запомнят, потом где-нибудь это всплывет, узнает отец и… Инайя.

– Любите сестру? – спросила я.

– Люблю, – кивнул Ивэн. – Она меня тоже любит. Даже деньги для меня у отца брала тайком. Немного, чтобы он не заметил, но мне и то было спасением… А тут бы такое… Как бы я ей в глаза смотрел? Да еще после того, как она мне свои колечки – из новых, конечно, – предлагала взять?

«Прелюбопытная семейка, – подумалось мне. – Один – игрок и трус, с какими-то очень странными моральными принципами. Вторая – девица с характером, из тех, кто ради любимого человека, родного или нет, никого и ничего не пожалеет. Интересно, третий, Итор, каков?»

– Так что с деньгами? – подбодрила я.

– Я попросил столько, чтобы хватило расплатиться с кредиторами да осталось немного на жизнь. Хотя бы на какое-то время, – сказал он.

– И поместье вы тоже потребовали, – напомнила я.

– Да, – уныло ответил Ивэн. – Я же сказал: я хотел начать все заново. Самостоятельно.

– И что дальше?

– Дальше… он согласился, но сказал, что это будет выглядеть очень подозрительно, если у меня невесть откуда возьмутся деньги, да и кто владелец поместья, многие знают. Поползут слухи…

– И он организовал эту карточную игру, – довершила я. – Кстати, как ему удалось? В нирисе мухлевать крайне сложно!

– Я точно знаю, что у Лияна есть знакомые шулеры, – невесело усмехнулся Ивэн. – У них, наверно, и научился чему-то. Не бывает так, чтобы несколько раз сдавали карты, мы вдвоем продолжали партию, а остальные или выбывали после первого же хода, или не могли играть. Вы же знаете, какая там система с переходами и пропусками…

– О да…

Интересный метод, надо взять на заметку и подумать, может ли он работать в действительности. Если да, то арнай Лиян – сам умелейший шулер! Я до сих пор знала только одного человека, жульничавшего в нирис, и это был мой дед. Правда, он пользовался иллюзией – люди видели у себя в руках те карты, которые были нужны ему. Кстати сказать, поместий он не выигрывал, так, развлекался… А между прочим, не умет ли Лиян чего-нибудь этакого? Слабенькие способности к магии встречаются не так уж редко, всех поголовно Коллегия отследить не может (особенно детей из знатных семей, вряд ли те отдадут наследника в обучение магам, так что попытаются скрыть любые проявления, если, конечно, они не слишком заметны; мне доводилось сталкиваться с подобным). Человек даже может не знать, чем располагает, просто считает, будто у него отлично развита интуиция либо же ему невероятно везет. Ну а если знает и научился использовать, то тут уж держись! Что ж, все может быть, но это уже другой вопрос…

– А потом… потом я получил обещанное и уехал сюда, – Ивэн подметил, должно быть, мою гримасу и поспешил добавить: – Было бы странно, если бы он поставил на кон какое-нибудь другое свое владение, получше. А мне достаточно и этого…

– Вы тут с тоски удавитесь, – скривила я губы. До чего гнусная история!

– Скорее, от страха, – негромко произнес Ивэн. – Тут ведь никого вокруг. В доме только слуги. А Лиян… он сказал мне, что если я попробую тянуть из него деньги и дальше, то он плюнет на мои письма, вызовет меня на дуэль и убьет.

– Что ж он сразу этого не сделал? – хмыкнула я. Хотя… Лиян дураком не был, понимал, какой может выйти скандал, узнай обо всем в свете. Да и сыскное отделение – не самое приятное местечко… Кроме того, Лиян и в людях разбирался, понял, что если Ивэну заплатить, а потом как следует припугнуть, тот, скорее всего, отстанет. Как знать, не имел ли он богатого опыта общения с шантажистами, с такими-то наклонностями!

– А если так… – продолжал Ивэн, не слушая. – Может, он скоро поймет, что я блефовал, что никаких писем нет, и тогда я…

– Тогда вы покойник, – вздохнула я. – Не беспокойтесь, арнай Орес, теперь об этой истории знаю я, а это понадежнее каких-то там писем. Обещаю, если вы вдруг скоропостижно скончаетесь или пропадете без вести, я займусь этим Лияном вплотную.

– Вы меня очень утешили, – Ивэн отвернулся. – Но теперь вы понимаете, надеюсь, что я к краже не причастен?

– Не знаю, не знаю… – задумчиво сказала я. – Может, вы всю эту историю выдумали. А ваш выигрыш подстроил не убийца, у которого вы вымогали деньги, а заказчик этой кражи. Допросить вашего партнера по игре я по понятным причинам не могу, да его и в Арастене нет… У меня только ваши слова.

– Я не знаю, как еще вас убедить, – устало вздохнул Ивэн. – У меня правда нет доказательств. Но поверьте, я бы не стал зарабатывать на краже драгоценностей у собственного отца и сестры!

– Вы предпочли заработать на убийстве несчастной шлюхи, – кивнула я.

– Но она ведь мне никто, – с удивлением посмотрел он на меня.

Я, признаться, не нашлась, что ответить. Арнаи все-таки очень странные люди. Не знаю, как уж их воспитывают, но почти все, кого я знала – или с придурью, или с такими замысловатыми принципами, что оторопь берет.

– Практичный подход, – сказала я, наконец, и свернула разговор.

Ночевать в этом доме мне не хотелось, но выезжать на ночь глядя хотелось и того меньше. Снова пришлось выбирать из двух зол…

Постель была жесткая и заметно отсыревшая, комната оказалась плохо протоплена. Да, Ивэну явно досталось не самое лучше поместье в окрестностях Арастена! И что он намерен с ним делать? Начать жизнь заново – это очень романтично, но, боюсь, скоро он начнет сходить с ума от скуки и страха, и либо подастся обратно в город, продав поместье, или выкинет что-то еще в этом роде. Но пёс с ним, с Ивэном! Как мне быть с расследованием? Если то, что рассказал младший Орес – правда, то у меня одним подозреваемым меньше. Если нет, если тот человек и есть заказчик, то дело плохо. Он как-то очень уж ко времени отправился в Стальвию… Уехал он раньше ограбления, но это еще ни о чем не говорит. Не сам же он в чужой дом лез! А мог арнай организовать кражу? Почему нет? Откуда узнал о драгоценностях? Видел кое-что на Инайе, например, потом расспросил Ивэна. Дальше – проще простого…

Я ворочалась без сна. Проверять обе версии? Придется, похоже. Вернусь в Арастен – наведу справки о знакомом Ивэна, узнаю поподробнее, что это за личность. Кое-что я о нем слышала, но краем уха. Как-то не приходилось мне интересоваться молодыми дворянами иначе как по работе, а он прежде не попадал в мое поле зрения.

Круг подозреваемых все ширился… Я люблю такие дела – это вызов моему профессионализму. Однако пока рано радоваться: работы предстоял непочатый край…


По возвращении домой я начала по крупицам собирать информацию.

От папаши Власия сведения поступали неутешительные: ничего похожего на драгоценности Ореса в Разбойном квартале не всплывало. Вислас тоже не мог радовать: ни у ростовщиков, ни у скупщиков они не появлялись. Тем были разосланы копии с описания пропавших ценностей и, по идее, приди кто-нибудь продавать, закладывать или оценивать какую-то из этих вещей, торговцы должны были дать знать в сыскное отделение. Но только по идее… Впрочем, связываться с такими приметными вещами желающих найдется мало, поэтому вероятность, что о клиенте с находящимися в розыске драгоценностями доложат, куда следует, была достаточно велика. За теми же, кто мог и умолчать, теперь присматривали.

Однако время шло, а вестей не было. Опрос ничего не дал, никто не признавался, что видел хоть что-то из драгоценностей, да и… опросить всех, занимающихся скупкой ценностей, в большом городе попросту физически невозможно. К тому же, далеко не все из них афишировали свою деятельность… На этом направлении ловить было нечего.

Тем временем пришли вести из пограничного гарнизона. Как я и предполагала, арнай Итор Орес места службы не покидал уже полгода, за то ручался его командир. И гарнизонный маг тоже: я предусмотрительно направила запросы двоим сразу. Не верить им резона не было. Очевидно, что лично Итор в Арастене на момент кражи не присутствовал, но вовсе сбрасывать его со счетов я бы поостереглась.

Дело определенно зашло в тупик. Подозреваемых – масса, улик – ни единой, по косвенным данным – никто не причастен, но если поразмыслить – причастен мог быть любой. Даже и сам Орес: взял да сбыл драгоценности с рук, а потом инсценировал кражу. Мало ли, может, его тоже шантажировали или там финансовые дела пошатнулись, чего только не бывает!

Я проверила и эту версию. Нет, с финансами у Ореса все было в полном порядке, он затевал новое дело, ради чего и выдавал дочь замуж за богатого купца. Ни в чем предосудительном не замечен, можно сказать, высоких моральных качеств человек: схоронив жену, по борделям не шлялся, имел на содержании некую даму, к которой исправно наведывался примерно раз в неделю, а то и реже, связи этой не афишировал, даму в свет не выводил – она вела затворнический образ жизни и, кажется, обе стороны это устраивало.

От безысходности я пошла иным путем: попробовала выяснить, кто в последнее время покупал магические отмычки, – я прекрасно знала, кто промышляет их изготовлением. И здесь ничего: народец, похоже, поиздержался в последнее время – брали в основном одноразовые поделки, предназначенные для определенного рода замков. Это, однако, не означало, что отмычка не могла быть куплена, скажем, полгода назад для совсем иных целей. И через подставное лицо. И не в Арастене вовсе.

Вместе с Висласом мы проверили известных арастенских коллекционеров и просто любителей редкостей – с этих бы тоже сталось устроить кражу, – разослали запросы в другие города. Ничего не узнали. Если учесть, опять же, что заказчик мог быть приезжим, то проку в этих действиях опять-таки не было.

«Да что же это такое! – подумала я в сердцах. – Нет, в лоб это дело не взять. Попробуем окольными путями…»

Это была кропотливая и нудная работа: восстановить чуть ли не поминутно дни, предшествовавшие ограблению, сличить показания всех подозреваемых, проверить, нет ли нестыковок… Если подумать о том, что эти усилия пропадут впустую, если окажется, что никто из домочадцев Ореса не виновен, можно было опустить руки! Но сдаваться я не привыкла, а потому продолжала упорно докапываться до сути. Узнала массу мелочей из повседневного быта богатых арнаев (никакой практической пользы это не несло, но временами было забавно), ознакомилась с привычками великосветских людей, узнала по именам всех приятелей и приятельниц Инайи Орес, выслушала о них массу сплетен… Проку во всем этом не было ни на рисс. Если рассудить, любой из знакомых семьи мог организовать преступление, средств у многих хватило бы с избытком.

Параллельно я вновь занялась Ивэном и его историей. Арнай Лиян всё еще изволил прохлаждаться в Стальвии, да и вряд ли бы мне удалось вызвать его на откровенный разговор, поэтому мне снова пришлось прибегнуть к посторонней помощи. Для начала, мне немало пособила Инайя Орес, охотно выложившая все, что знала об этом человеке. Он ей очень не нравился, хотя и оказывал хорошенькой арнайе знаки внимания. Она и сама не могла объяснить, что в нем вызывает такую неприязнь с ее стороны: Лиян был молод, хорош собой, очень богат, прекрасно воспитан, но… Инайя только разводила руками и твердила, что он ей противен. Еще прибавляла: ей не нравилось, как он обходился с ее братом и многими другими – будто те были его прислугой или, того хуже, комнатными собачонками. Я знала такой тип людей – они полагают, будто им дозволено всё лишь потому, что они богаты и родовиты, – а потому Инайю понимала.

Дедовы осведомители тоже рассказали о Лияне немало интересного. Пристрастия у него в самом деле были нездравые, но он умело это маскировал. Тем не менее, кое-что все-таки время от времени всплывало, но ему удавалось откупиться или припугнуть свидетелей. Видимо, так же, как это произошло в случае с Ивэном Оресом…

Я вновь заглянула к Висласу, получила новую порцию сведений от его соглядатаев, а заодно заявила, что не отказалась бы прогуляться в мертвецкую.

– С чего это вам пришла такая фантазия? – удивился Вислас. – Новое дело?

– Да нет, всё то же, – скривилась я. Признаться, эти драгоценности мне уже по ночам снились!

– Но там же шла речь об ограблении, – нахмурился Вислас. – Или всплыли новые обстоятельства?

– Именно, – мрачно ответила я, не вдаваясь в подробности.

Вислас расспрашивать не стал, вызвал подчиненного и приказал проводить меня до места. В мертвецкую мне доводилось наведываться, и не раз, но следовало соблюсти своеобразные правила приличия. В конце концов, разве это дело, если всякий по собственному почину начнет шастать туда-сюда?

Встретили меня без особого энтузиазма, у местных служителей и экспертов – «трупорезов», как ласково называли их сотрудники сыскного отделения, – и без меня забот хватало.

Разумеется, вероятность обнаружить тут тело погибшей женщины – той шлюхи, что насмерть забил Лиян, если верить показаниям Оресе, – была ничтожной. Я уже навела справки – из означенного Ивэном борделя действительно пропала девушка, об этом сообщила моему человеку одна из тамошних служанок. По ее словам, об этом исчезновении особенно не распространялись; впрочем, такое случалось не так уж редко – девицы могли сбежать с кем-нибудь, иногда их выкупали… Да мало ли! Правда, время исчезновения и приметы этой девицы совпадали с названными Ивэном. Если это именно та… Нужно искать тело, затем я и подалась в мертвецкую, но… Ее могли хорошо спрятать, могли сбросить в реку с камнем на ногах, закопать где-нибудь… Но крохотная надежда все-таки оставалась.

– Столько времени назад? – нахмурился старший эксперт, представительный бородатый мужчина.

Он был магом-медиком, но очень слабым: вылечить он смог бы в лучшем случае чирей, зато виртуозно определял время и причины смерти. Я была о нем наслышана: Вислас встретил господина Сорина в каком-то захудалом городке, где тот прозябал в безвестности (не знаю, как туда занесло Висласа, тогда еще майора, видимо, по делам), а потом перетащил в свое отделение. Надо думать, ему запал в память тот случай, когда я назвала совсем иную причину гибели молодого гвардейца, нежели специалисты сыскного отделения, только потому, что была магом, и он решил обзавестись таким вот незаурядным экспертом… Что ж, надеюсь, Вислас не просчитался!

– Увы, я услышала об этом случае только недавно, – развела я руками. С одной стороны, хорошо, что Сорин – маг, мы друг друга всегда поймем. С другой стороны, надавить на него, как на обычного человека, не получится. – Понимаю, господин Сорин, что шансов у меня почти нет, но дела обстоят таким образом, что я вынуждена цепляться за любую ниточку. Поэтому прошу вас…

– Да, да… – махнул он полной белой рукой. – Господин Вислас просил оказывать вам всяческое содействие, можете не тратить слов понапрасну. Итак… Больше двух недель неопознанных покойников мы не держим, сами понимаете – места нет.

Я кивнула – это мне было прекрасно известно. На леднике мертвецы пролежать могут достаточно долго, особенно, если применить к ним соответствующие заклинания, но мертвецкая не безразмерна, а каждый день привозят все новых и новых… «клиентов». Но перебивать коллегу я не стала, пусть уж договорит…

– Так что ваша красавица, если, конечно, она к нам попала, скорее всего, уже нашла свой последний приют, – закончил мысль Сорин. – Однако все записи за указанный период в полном вашем распоряжении. Может, найдете кого по описанию…

Я поблагодарила его и засела за работу. Дело тут было поставлено серьезно: описывали неопознанных покойников со всем тщанием, если, конечно, те еще походили на людей, а не на бесформенные груды разлагающейся плоти.

За этими описаниями я провела довольно много времени: Арастен – город немаленький, и безвестных женских трупов ежедневно находили предостаточно. Хорошо, что я располагала приметами погибшей женщины – Ивэн Орес описал ее достаточно подробно, – иначе мне пришлось бы намного сложнее. Так я хотя бы могла сразу отсеивать не подходящих мне по цвету волос, глаз, возрасту и прочим параметрам дам.

В конце концов, я отобрала с десяток описаний и занялась ими более подробно. Одна из покойниц подходила по всем приметам, но вот беда – ее, скорее всего, выбросили из окна, или же она сама выпрыгнула – переломы, ясное дело, но иного рода повреждений на теле не имелось. Другая тоже была неплоха, но эту удавили. Третья оказалась утопленницей, четвертая, судя по описанию, – бродяжкой с неприятной кожной болезнью, пятая…

Повезло мне только с седьмой. Эту тоже выловили из реки, но причиной смерти стало не утопление, в воду ее бросили уже мертвой. Девушка была полностью раздета, на теле – следы многочисленных ушибов, порезов, ожогов. Лицо разбито, сломаны ребра, – очевидно, били ее очень сильно, – два из них проникли в легкое, третье задело сердце. Судя по описанию – девушка была не из уличных, ухоженная, на лице сохранились частицы помады и пудры. Время смерти тоже подходило…

«И что? – спросила я себя. – Тело нашлось. Приметы совпадают. Если верить показаниям служанки, девица действительно пропала именно в ту ночь, о которой говорил Ивэн. И?.. Он говорил правду? Или его наниматель и это подстроил? Ну нет!.. – рассмеялась я. – Это уж слишком, Флоссия! Никто не стал бы городить такой огород из-за этого недоумка, проще было его пришибить… Нет, не стоит валить всё в одну кучу. Скорее всего, Ивэн действительно не причастен к краже драгоценностей, а Лиян в самом деле ухлопал эту шлюху. Кстати, нужно это запомнить, вдруг да придется столкнуться с ним… может пригодиться. Так что? Можно забыть об Ивэне?»

Я привыкла прислушиваться к своему чутью, а оно, в сущности, давно уже говорило мне о том, что Ивэн Орес тут ни при чем. Беда была лишь в том, что эта уверенность подтверждалась лишь косвенными данными: я никак не могла доказать, что девица из мертвецкой – та самая, не могла даже допросить Лияна… А раз так, то и вычеркнуть Ивэна из списка подозреваемых я тоже не могла.

В крайне скверном расположении духа я вернулась на Заречную, выслушала радостные вопли Аю, – «аяйка, аяйка!» – передала ей лошадь и вошла в дом.

Ко мне сразу же бесшумной тенью скользнула Тея. Она меня побаивалась, вернее, не меня, а магии – так же, как Рима и Дим в свое время, – а потому старалась вести себя тише воды ниже травы, хотя вообще-то была женщиной боевитой, я видала, как она распоряжается наемными рабочими.

– Госпожа, – шепнула она.

– Что еще? – мрачно спросила я.

– У вас посетитель, госпожа, – Тея еще более понизила голос.

– Что, давно ждет? – удивилась я.

– Нет, госпожа, – ответила Тея. – Но он уже третий раз наведывается. Сперва с утра, потом в обед, и ни разу вас не застал. Я говорила, что вы обычно поздно вечером возвращаетесь, и то не всегда, так на этот раз он дождаться решил…

– Хм… – я нахмурилась. Что еще за посетитель? Если очередной клиент, придется ему подождать, дело Ореса захватило меня с головой! – Он в кабинете? Скажи, я сейчас подойду, да подай что-нибудь горячее…

– Сию минуту, госпожа…

Тея ускользнула, а я поднялась к себе. Скинула верхнюю одежду, пригладила волосы и сочла, что этого достаточно. В конце концов, я у себя дома.

Стоило мне войти в кабинет, как навстречу мне вскочил молодой человек, явно изведшийся от ожидания.

– Госпожа Нарен? – воскликнул он.

– Да, это я, – ответила я, огибая стол и занимая свое кресло. – С кем имею честь?

Я уже поняла, что мой посетитель – маг, но какой именно, пока не разобрала. Это сложно сделать, пока он не начал работать, но я была почти уверена, что это не маг-медик и не боевой маг – у тех направлений очень характерный фон.

– Позвольте представиться, – молодой человек склонил темноволосую голову. – Варий Анельт, к вашим услугам!

Я вежливо улыбнулась. Анельт! Тот самый молодой судебный маг, пришедший на смену моему старому коллеге! Интересно, зачем он явился? Неужели негодовать по поводу перехваченного контракта Ореса? Если так, ему ничего не светит – Орес договор с ним разорвал, а меня нанял уже после того, так что и Коллегия ни к чему не придерется…

– Рада знакомству, – кивнула я в ответ. – Чему обязана визитом?

– О… – Анельт немного смутился, замялся. – Прошу извинить, если вдруг покажусь вам навязчивым, госпожа Нарен, но я столько слышал о вас, и когда вдруг оказалось, что вы снова в Арастене, я счел, что должен засвидетельствовать вам свое почтение!

– Я в Арастене уже несколько недель, – заметила я. – Вы довольно долго до меня добирались.

– Я не мог собраться с духом, – застенчиво улыбнулся Анельт.

Я взглянула на него внимательнее. Лет двадцати восьми или около того – для мага возраст совсем невеликий. Высокий, худощавый, одет со вкусом, но, на мой пристрастный взгляд, немного слишком вычурно, хотя, возможно, я просто отстала от моды. Довольно привлекательное лицо обрамляли темные кудри, на высокий лоб красиво падала длинная прядь, которую Анельт то и дело отбрасывал картинным жестом. (Над правой бровью у него красовался шрам, которым молодой человек, очевидно, очень гордился и таким образом привлекал к нему внимание.)

Я вздохнула. Анельт – новичок в нашем деле, насколько я знала, на его счету всего несколько успешно раскрытых дел, да и те, прямо сказать, не из крупных и серьезных. Это беда поправимая, я в его возрасте тоже не могла еще похвастаться чем-то из ряда вон выходящим, хотя послужной список имела куда более обширный. Увы, получить всё и сразу невозможно, хотя порою очень хочется… Но любопытно, что же потребовалось от меня юному коллеге?

– Вы, часом, не о деле ли Ореса зашли узнать? – спросила я напрямик, когда мне наскучило разглядывать Анельта.

– Как вы узнали? – встрепенулся тот.

– Ну, вы ведь им занимались, – пожала я плечами и начала набивать трубку. – Я бы на вашем месте полюбопытствовала, как продвигается работа.

На его месте я бы ни за что не обратилась к коллеге и возможному конкуренту с подобным вопросом, а попыталась бы выяснить интересующие меня детали через третьих лиц. Анельт, однако, попался.

– Действительно? – улыбнулся он. – Да, госпожа Нарен, помимо всего прочего, об этом я тоже хотел спросить. Если позволите, – спохватившись, добавил он. – Я, как видите, с делом не справился. По правде говоря, опыта у меня мало, так что арнай Орес поступил, на мой взгляд, совершенно правильно, обратившись к вам…

«Врет, – подумала я, не спуская глаз с Анельта. – Врет и не краснеет. Ему обидно до дрожи, что его выставили чуть не с позором. И стыдно, потому что не сумел раскрыть дело. Куда там, если уж я на месте топчусь который день!» Но лить на его раны бальзам я не собиралась.

– Я тоже так считаю, – сказала я, закуривая. Анельт моргнул удивленно. – А дело… дело движется.

– Вот как… – протянул коллега. – Понимаю… Госпожа Нарен, не сочтите за бестактность с моей стороны, но… вам не пригодится то, что я успел узнать, занимаясь этим делом?

– Вполне вероятно, – дернула я плечом. А вот это уже интереснее! С какой, интересно, стати юнец решил отдать мне добытое собственноручно? Не факт, что там найдется что-то любопытное, но как знать!.. – Только, господин Анельт, обозначьте сразу, что вы желаете взамен.

– Не понимаю… – протянул он. Светло-карие глаза смотрели с недоумением, немного наигранным, на мой взгляд.

– Тут нечего понимать, – я выпустила колечко дыма. – Вы предлагаете мне информацию. Я спрашиваю – что взамен? Извините, в жест доброй воли я не верю. В наше время бесплатной даже приманка в ловушке не бывает.

Анельт прикусил губу. Я вздохнула – парень был хорош собой, знал об этом и умело пускал в ход свое обаяние, но… в общении со мной это могло сослужить ему только дурную службу.

– Вы правы, – сказал он вдруг очень серьезно. – Госпожа Нарен, наверно, нужно было сказать сразу, а не затевать таких игр. Вы все равно меня раскусили. Я действительно собирался обменять сведения на…

– Ну, на что? – поторопила я.

– Видите ли… – Анельт потупился. Честно говоря, от его гримас меня уже воротило. Возможно, девушки полагают его неотразимым, но я уже слишком немолода, чтобы клюнуть на подобную карамельную внешность. – Как я уже сказал, у меня очень мало опыта. Да, я кое-что умею, я прошел испытания в Коллегии и получил разрешение на работу, но… Мне довелось поработать только в небольшом городке к востоку отсюда, а потом до меня дошли слухи, что в Арастене нуждаются в судебном маге. Я решил рискнуть, и вот я тут… – Он сделал тщательно выверенную паузу. – Но здесь всё оказалось намного сложнее, чем я мог предположить. Большой город – это не наше захолустье, тут всё иначе, и я…

– И вы, может быть, уже скажете, чего хотите от меня? – спросила я.

– Я осмелюсь попросить вашей помощи, – Анельт прижал руку к сердцу и коротко поклонился. – Понимаю, это звучит дерзко, но… Госпожа Нарен, мне не к кому обратиться! Мой наставник далеко, мой предшественник покинул Арастен, остались только вы!

– Не вполне понимаю, какого рода помощь вам необходима, – мотнула я головой.

– О… – Анельт развел руками. – Любая, какую вы сочтете возможной. Если бы вы хотя бы позволили наблюдать за вашей работой, это дало бы мне столько, сколько я не получил за годы собственной практики, я уверен в этом! И если бы вы были так любезны хотя бы в общих чертах объяснить, какими методами вы обычно действуете, благодарность моя не знала бы границ! И я…

– То есть вы фактически предлагаете мне взять вас в ученики? – перебила я. От такой наглости мне даже стало смешно.

– Нет, что вы! – покачал головой Анельт. Кажется, подобная перспектива его слегка напугала. – Просто… Если бы я мог обратиться к вам за советом, за поддержкой…

Он умолк, а я призадумалась. Парень из молодых и хватких – достало же смелости обратиться ко мне с подобной просьбой! (Дед будет в восторге, ручаюсь!) Чего он, по сути, от меня хочет? Объяснить методы работы? То есть фактически сдать ему своих осведомителей, свои каналы, познакомить с людьми вроде папаши Власия, помочь наладить отношения с тем же Висласом. Не слишком ли жирно будет? Я создавала все эти связи самостоятельно, ухнув с головой в бурлящий арастенский котел… Конечно, фамилия деда и его репутация немало мне помогли, но тут уж я ничего не могла поделать, семью я не выбирала!

С другой стороны… Это мой единственный коллега в Арастене, и если он окажется не у дел, мне придется тяжко. Может, поднатаскать его немного, чтобы можно было свалить на него то, что попроще? Но вот беда: его предшественник моим конкурентом не был, я об этом уже говорила, а вот Анельт… Судя по его амбициозности, он рассчитывает по меньшей мере на равную с моей известность. Это может создать некоторые проблемы. Нет, впрочем, проблемами это назвать сложно, но тратить на них время…

– За советом вы обратиться ко мне можете, – решила я, наконец. Сразу отталкивать Анельта не стоит, не нужно, чтобы он затаил на меня зло. Еще начнет сдуру ставить палки в колеса… – Но не часто и не по любому пустяку. И не ждите, господин Анельт, что я стану бросать свои дела и заниматься вашими. Если вам угодно получить поддержку, сперва сделайте всё, что в ваших силах, и только когда убедитесь – разобраться самостоятельно вы не в состоянии, – тогда обращайтесь ко мне.

– Госпожа Нарен! – воскликнул Анельт, просияв глазами. Кажется, он не ожидал такой удачи. – Я так благодарен!..

– Надеюсь, вы не рассчитываете, что я стану заниматься благотворительностью? – поинтересовалась я, дымя трубкой.

– Что?..

– Расценки на мои консультации всем известны, – улыбнулась я. – Как коллеге, так и быть, сделаю вам небольшую скидку.

Такого поворота событий Анельт явно не ожидал. Неужто и в самом деле рассчитывал, что я стану помогать ему за красивые глаза? Или наивен, или самонадеян сверх всякой меры!

– Благодарю, госпожа Нарен, – выдавил он. Лицом Анельт владел очень неплохо, но со взглядом еще нужно было поработать.

– Госпожа Нарен, – постучала в дверь Тея. – Простите за беспокойство, к вам посыльный, говорит, очень срочно…

– Проси, – велела я.

Роняя с сапог комья грязного снега, вошел молодой парень, поклонился, молча протянул мне конверт.

Я узнала печать Ореса, быстро вскрыла послание, пробежала его глазами… Только присутствие Анельта удержало меня от того, чтобы длинно выругаться. Впрочем, это я могла сделать и про себя.

– Передайте, я скоро буду, – сказала я посыльному и, когда тот вышел, уставилась на Анельта.

– Не смею более злоупотреблять вашим вниманием, – правильно истолковал он выражение моего взгляда. – Всего доброго, госпожа Нарен.

– Всего доброго, господин Анельт, – ответила я рассеянно, перечитывая письмо. За коллегой закрылась дверь, я выждала еще немного – желала, чтобы он убрался со двора, потом приказала седлать лошадь.

Послание было очень коротким. Видимо, на длинные письма у Ореса не было сил, и немудрено. Известие было таким: четыре дня назад в своем новом поместье повесился Ивэн Орес…


Глава 4. Ювелир

Я приехала к Оресу, лишь убедившись, что за мной нет слежки: с Анельта сталось бы… раз уж он так загорелся желанием перенимать опыт работы!

Картину я застала вполне ожидаемую: потрясенный, разом постаревший арнай Орес, безутешно рыдающая Инайя, подавленные слуги – кое-кто тоже заплакан…

– Я знал, знал, что этот выигрыш его до добра не доведет, – твердил, как заведенный, старый Орес. – Ну зачем же?.. Что произошло? Неужели он не мог довериться мне?!

– Боюсь, нет, – коротко сказала я. – Арнай Орес, тело привезли?

– Да… – ответил он сдавленным голосом. – Слуги вызвали местного мага-медика, тот засвидетельствовал кончину… и позволил забрать тело…

– Прекрасно, – кивнула я. – Пошлите кого-нибудь в сыскное управление, пускай пришлют господина Сорина. Только его, никого другого.

– Что? Сыскное?.. – встрепенулся Орес. – Но…

– Так надо, арнай Орес, – твердо сказала я. – Я хочу быть уверена, что смерть вашего сына не была насильственной.

– Вы что-то от меня скрываете, – утвердительно сказал Орес. – Что-то, касающееся Ивэна, так?

– Да, – ответила я. – Я могу поведать вам в общих чертах, Ивэну это уже не повредит. К тому же, я обещала кое-что предпринять в случае его смерти.

Орес выслушал краткое изложение истории с убитой арнаем Лияном девушкой (разумеется, имен я не называла), не проронив ни звука.

– Бедный Ивэн… – только и сказал он, когда я закончила. – Мой бедный мальчик… Прошу вас, госпожа Нарен, не говорите об этом Инайе. Этого она не перенесет. Она так любила брата…

– Хорошо, – кивнула я, и мы умолкли.

Вскоре прибыл Сорин, явно недовольный тем, что его оторвали от работы. Узнал, однако, в чьем доме находится и в чем дело, и сразу приосанился. Я уже заметила, ему крайне льстило признание его незаменимости. Кстати, на этом было очень удобно играть, что я и проделала…

Процедура много времени не заняла, Сорин был профессионалом.

– Одно могу сказать точно, – сказал он, выйдя к нам с Оресом. – Тамошний маг-медик не ошибся в установлении причины смерти. Повесился ваш сын сам. Никаких следов насилия на теле, только синяк на бедре, но уже побледневший. Видимо, ударился обо что-то, вон хоть об стол… – Он правильно истолковал мой вопросительный взгляд и добавил: – Насчет того, не действовал ли он по принуждению, ничего сказать не могу, госпожа Нарен. Изменений, характерных для случаев применения магического воздействия, я не обнаружил, но, сами понимаете… Если его кто-то довел до самоубийства, не используя магию, тут уж я бессилен!

– В доме никого из посторонних не было, – тихо произнес Орес. – Слуги, которые привезли Ивэна, сообщили, что он в последнее время был очень подавлен, много пил. А потом его обнаружили… вот так.

«Что ж, – подумалось мне, – причастен ли Лиян к смерти Ивэна, неизвестно. Вряд ли, конечно. Как-то слишком уж замысловато. Слуги, конечно, будут говорить, что прикажет прежний хозяин, но… Сорину верить можно. Даже если Ивэн повесился, будучи до смерти напуган Лияном, доказать это невозможно. Но, скорее всего, я оказалась провидицей – он действительно удавился от тоски и страха… Как знать, может, он напугался еще и того, что на него повесят кражу драгоценностей! Хм… Сказала бы, что теперь бедолагу можно исключить из списка подозреваемых, да не могу! Тьфу, что за дурацкое дело! Мертвецы – и те под подозрением!.».

– Арнай Орес, – сказала я, когда мы остались с ним наедине. – Ответьте мне еще на несколько вопросов. Я понимаю, что вы сейчас…

– Спрашивайте, – махнул рукой Орес. – Что угодно, только не думать об Ивэне…

Я помолчала.

– Скажите, когда Анельт…

– Кто?

– Варий Анельт, мой коллега, – напомнила я. – Когда он осматривал место преступления, он что-нибудь обнаружил, не припомните?

Если я верно поняла Анельта, то проводить осмотр он должен был, рисуясь перед нанимателем и комментируя процесс.

– Нет… – покачал головой Орес. – Он даже про эту отмычку не догадался. Долго смотрел, пытался понять, как был вскрыт сейф, но так ничего и не сказал…

– Жаль… – сказала я сквозь зубы. Значит, Анельт собирался продать мне воздух…

– Нет, он сказал, – раздался вдруг голос Инайи. Она, зареванная, стояла в дверях, придерживаясь за косяк. Видимо, ей тоже все средства были хороши, чтобы не думать об Ивэне, вот и пришла подслушивать. – Он мне сказал, уже когда уходил.

– Что именно? – насторожилась я. Инайя очень хороша собой, Анельт вполне мог распустить перед ней перья и действительно что-то рассказать.

– Он сказал, что у него есть улика, – старательно припомнила Инайя. – И что это поможет ему найти преступника. Я спросила, что же он такое нашел, и он показал…

– Инайя, говори же! – нахмурился отец.

– Это был волос, – пожала плечиками Инайя. – Просто волос. А он так с ним носился, мне даже смешно стало… Он вообще был смешной, этот Анельт, всегда такой важный, просто невозможно! И говорил ужасно таинственно…

Слышал бы мой коллега такую характеристику из уст красивой девушки.

– А что это был за волос, не припомните? – спросила я.

– Обычный, – сдвинула бровки Инайя. – Такой… не очень длинный, темный, кажется, прямой. Что в нем такого особенного?

– Пока не знаю, – сказала я задумчиво. – Темный прямой волос… Полагаю, мой коллега тоже первым делом подумал о том, что кражу совершил кто-то из семьи или домочадцев. Арнай Орес, есть в вашем доме люди с темными прямыми волосами?

– Хм… – он призадумался. – У меня самого, как видите, волосы достаточно светлые, у обоих сыновей такие же… – лицо его исказила мгновенная гримаса, Инайя всхлипнула. Я взглянула на нее: волосы чуть темнее, чем у отца, длинные, завивающиеся в естественные локоны. – Из прислуги… Инайя, помоги припомнить…

Совместными усилиями они установили, что в доме есть и русые, и рыжие, и седые, но никого – с темными волосами.

– Мой жених тоже светлый, – добавила Инайя. – А может, этот Анельт свой собственный волос и подобрал? У него темные!

– Но вьются, – подавила я усмешку. А забавный мог бы получиться конфуз! – Значит, ни у кого из вхожих в ваш дом, недлинных темных прямых волос нет?

– Брюнеткой была только моя жена, – ответил Орес задумчиво, а меня вдруг подбросило на месте. Ну где была моя голова?! – Что с вами, госпожа Нарен?

– Арнай Орес, – быстро заговорила я. – Вы упоминали, что дед вашей жены писал подробное завещание, потому что у него было много наследников, так? И драгоценности достались ей, верно? А остальным что?

– У него было немало имущества, – ответил тот. – Несколько лавок, мастерские, доли в разных предприятиях… Наличные деньги, разумеется, два дома в Арастене и земельные наделы, правда, довольно далеко от города. Словом, в нужде никто не остался.

– Но сокровища достались только вашей жене… – пробормотала я. – А вы не знаете, где сейчас ее родственники?

– Я не поддерживал с ними связи после ее смерти, – сказал он. – Да и при жизни она не слишком охотно с ними общалась. Ей казалось, что она тем самым ставит меня в неловкое положение: у арная не может быть толпы родственников – ремесленников и торговцев. Меня, признаться, это очень забавляло…

– Понятно, – хмыкнула я. – Копия завещания у вас есть? Мне нужны имена.

– Вы полагаете… – догадался, наконец, Орес.

– Не могу быть ни в чем уверена! – подняла я руки. – Пока все пути вели в тупик… Но проверить стоит. Давно нужно было это сделать, по правде говоря!

– Я рассчитываю на вас, госпожа Нарен, – сказал Орес невесело. Оно и понятно, новая беда заслонила в его глазах какую-то кражу. Надо полагать, он с радостью расстался бы с этими сокровищами, лишь бы вернуть сына – слабого, непутевого… и любимого.

Завещание старого ювелира в самом деле оказалось составленным крайне педантично, подробно и четко. Итак, кто имелся в наличии… Двое родных братьев, четверо двоюродных, племянники и племянницы количеством до дюжины, трое сыновей – жена Ореса была дочерью одного из них, – а также прочие родственники. Большая семья, ничего не скажешь, а главное, старик никого не обошел вниманием. Конечно, наследство, оставленное им каким-то вовсе уж дальним родичам, не шло ни в какое сравнение с тем, что досталось сыновьям и внукам, но и это по меркам того захолустья, где жили означенные дальние родичи, было немалыми деньгами. Надо думать, старика ювелира поминали добрым словом… Вот только все ли?

Я призадумалась. После смерти имуществом ювелира распоряжались братья и сыновья, они же исполняли последнюю волю покойного. По словам Ориса, все обошлось чинно и мирно, никто не сетовал, что его обделили, очевидно, родные ювелира считали – он всех наградил по заслугам. Разумеется, живущим в глухомани родственникам завещание не зачитывали, просто отослали причитающуюся им долю, если она выражалась в деньгах или каком-то имуществе, либо передали грамоты на владение клочком земли… По-хорошему, первыми под подозрение должны были попасть те, кто хорошо знал о драгоценностях и мог претендовать на владение ими, так называемый «ближний круг» – те самые братья, сыновья, племянники и внуки. Список был внушительный… Но делать нечего: я взялась проверять всех поименно.

Через несколько дней кропотливой работы удалось установить: из братьев ювелира в живых, что не удивительно, никого уже не осталось. Из племянников в Арастене обнаружились только трое. Двое стариков-холостяков жили вместе на проценты с удачно вложенного наследства и ни в чем себе не отказывали. Третья обитала у своей дочери, но из числа подозреваемых ее можно было исключить – она давно выжила из ума. Дочь ее, дама деловая, держала несколько доходных домов, получала неплохие деньги и вообще являлась существом насквозь приземленным, как и двое ее сыновей-торговцев. Остальные племянники разъехались кто куда, следы их затерялись. Оставались еще их дети, но установить их местонахождение возможным не представлялось. Если же учесть, что они могли рассказать о семейных ценностях кому угодно… Я быстро отогнала эту мысль, чтобы не пасть духом, и занялась сыновьями ювелира. Тесть Ореса давно скончался, один из его братьев тоже, а третий здравствовал и процветал. Он владел изрядной усадьбой и несколькими торговыми кораблями на паях с собственными сыновьями, как раз недавно выдал замуж двух внучек, а отца, по рассказам, поминал исключительно добрым словом. Мне не удалось с ним побеседовать: несмотря на преклонный возраст, он самолично отправился присмотреть строевой лес для новых кораблей. Судя по всему, дело у него кипело. Конечно, и его, и его сыновей вычеркивать из списка было рано, но…

Оставался еще один кандидат – внук ювелира от его среднего сына (от количества народа в этой семейке уже голова шла кругом!). Он унаследовал семейное предприятие, владел несколькими мастерскими и, насколько мне удалось разузнать, считался мастером не из последних. Не гением, как дед, но весьма недурным ювелиром, к нему обращались многие знатные персоны. Наведалась к господину Бисаху и я, предварительно подготовившись.

Ювелир – это было многообещающе. Он отлично разбирается в драгоценностях, и как знать, не желал ли он получить наследство деда?

Разумеется, сам хозяин мне навстречу не поспешил, меня встретили многочисленные подмастерья, уговаривая посмотреть то одно, то другое, но я настаивала на встрече с самим Бисахом. Дескать, я намерена заказать нечто особенное, с чем справится только настоящий мастер, и всякие ремесленники мне не нужны!

Видимо, я достаточно хорошо играла роль взбалмошной дамы из скоробогатых торговцев (излюбленный образ некой Фелиции Нойрен, много раз приходивший мне на выручку, не подвел и на этот раз), поскольку Бисах все-таки соизволил меня принять.

Это оказался высокий худощавый мужчина с приятным морщинистым лицом и чуточку близоруким взглядом темных глаз. Седой, как лунь. Я подавила вздох; впрочем, я и не надеялась, что этот почтенный господин (а он был заметно старше того же Ореса) лично вскрывал сейф моего нанимателя. В конце концов, он мог нанять кого угодно. Или не он, а любой другой…

– Добрый день, – пробасил он, приглядываясь ко мне. Видимо, оценивал платежеспособность. Пришел, очевидно, к утешительным выводам, потому что сделался вдруг еще любезнее: – Чем могу служить, госпожа Нойрен?

– Да вот, – сказала я, беззастенчиво разглядывая его в упор. – Я слышала, вы лучший ювелир в Арастене.

– Боюсь, это звание присвоено мне несколько незаслуженно, – мягко улыбнулся он. – Есть и другие мастера, превосходящие меня в том или ином…

– То или иное меня не интересует, – отрезала я. – Вот что, любезный… Мне намедни сделали подарочек. – Я выудила из-за пазухи медальон, позаимствованный у Ореса, покачала им перед глазами Бисаха, не давая рассмотреть толком. – Так вот, работа тонкая, не новодел. Я хочу заказать к этому медальону серьги, пару колец, словом, всё, как полагается… И чтоб не отличить было, кто делал, тот мастер или нынешний! – Я позволила себе усмехнуться и сказать уже ласковее: – Племянница на выданье, украситься девке охота, так вот, думаю, серебро с аквамаринами девице в подарок подойдут! Как считаете? У самого, поди, дочки в самой поре!

– Увы, у меня нет дочерей, – наклонил седую голову Бисах, – но вы совершенно правы, юной девушке такое сочетание подойдет прекрасно. Госпожа Нойрен, если вы позволите рассмотреть эту вещь поближе, я скажу вам наверняка, сумею я повторить эту работу или нет.

– Ну, держите, – я отдала медальон в руки ювелира. Любопытно взглянуть на его реакцию…

Реакция в самом деле оказалась прелюбопытная: Бисах бросил один лишь пристальный взгляд на безделушку, и его кустистые брови поползли вверх.

– Госпожа Нойрен, простите за нескромный вопрос, но откуда это у вас?

– Говорю же, подарочек мне сделали, – прищурилась я. – Какая вам разница, кто? Так что, любезный, возьметесь?..

– Боюсь, нет, – твердо ответил Бисах и, видя, что я нахмурилась, поспешил пояснить: – Видите ли, госпожа Нойрен, вопрос мой объясняется очень просто: я был крайне удивлен, увидев в ваших руках медальон работы моего деда…

– Вот это новость! – воскликнула я. – Ну так что ж с того, что его делал ваш дед?

– Он был в своем роде гением, – вздохнул Бисах. – Увы, я всего лишь ремесленник. То, что я сделаю, будет лишь грубой копией, а вам, как я полагаю, нужно точное подобие…

– Верно подмечено, – хмыкнула я. Интересно. Крайне интересно! – Мастер вы вроде как неплохой, вовсе уж дрянь не сделаете… А разницу, наверно, без зрительного стекла всё равно не углядеть будет, для племянницы-то сойдет. Сколько за работу возьмете?

– Хм… – Бисах потеребил подбородок и почти без раздумий назвал цену. Весьма приличную, должна отметить.

– Ну это вы загнули, любезный! – возмутилась хваткая торговка. – Серебро с аквамаринами, а вы просите, как за золото с брильянтами чистой воды! Сбавьте, не то пойду к другому!

– Другой вам и грубой копии не сделает, – усмехнулся Бисах.

– Только что и вы грозились не сделать, однако же беретесь, – возразила я и назвала свою цену. Торговались мы долго, однако, в конце концов, все же ударили по рукам, и я заплатила задаток. – Медальон у вас оставить?

– Не нужно, – отказался ювелир. – Я эту вещь хорошо помню, работа деда не забывается…

– Когда готово будет?

– У меня много срочных заказов, – задумался Бисах. – Заходите недели через две, госпожа Нойрен, а лучше оставьте свой адрес, я к вам посыльного пришлю.

– Э, посыльный меня не найдет, – отмахнулась я. – Я нынче здесь, а завтра там, такое уж ремесло! Это вы вот на одном месте сидите, а у нас как потопаешь, так и полопаешь… Так что уж лучше я сама загляну. Через две недели, говорите?

– Не раньше, госпожа Нойрен, – Бисах, кажется, уже мечтал отделаться от шумной заказчицы.

– Ну, тогда до встречи, любезный, – я прошествовала к выходу, не дожидаясь ответа ювелира, распахнула дверь.

В сторону отскочил какой-то юнец – то-то мне почудился какой-то шорох за дверью! Не иначе, подслушивал, стервец… Любопытно, кто таков?

Впрочем, до посторонних юнцов мне дела не было. Бисах, вот кто меня волновал. Он ничуть не встревожился при виде медальона, разве что легкая грусть промелькнула во взгляде, но, возможно, он просто вспомнил деда. О чем это говорит? Да ни о чем. Допрашивать его? Но у меня нет ни единой улики, обыскать его дом и мастерские я не могу… да и вряд ли он держит драгоценности там. Хотя… лист лучше всего прятать на дереве, а драгоценности – в ювелирной мастерской.

«Найти бы их и утопить в проруби!» – в сердцах подумала я. Давно ни одно дело не доставляло мне такой головной боли! То ли я вовсе утратила сноровку, то ли давало сбой чутье, молчавшее, как проклятое, либо твердившее, что никто из моего списка подозреваемых не виновен вовсе… Не хотелось бы расписываться в собственной некомпетентности, подумала я и тут ощутила чье-то осторожное касание. Проще говоря, какой-то наглец вздумал забраться мне в карман, воспользовавшись моей глубокой задумчивостью!

«Ну это уже ни в какие ворота не лезет!» – обозлилась я, перехватывая руку карманника и готовясь дать ему в зубы, если попробует сопротивляться. Попадались мне и такие: ты его ловишь, а он тебя же потом обвинить в нападении пытается!

Лезть в драку, однако, не пришлось: карманник оказался щуплым парнишкой лет восемнадцати на вид, я легко удерживала его одной рукой, хотя он изо всех сил пытался вырваться и даже порывался лягаться.

– Ты что, милый, совсем разума лишился? – спросила я хмуро и перехватила парня за шиворот – он попробовал было вцепиться в мою руку зубами. – Ты соображаешь, кому в карман лезешь?..

Я встряхнула его для острастки, присмотрелась внимательнее… Да это же тот самый мальчишка из мастерской Бисаха! И ведь лез он, сообразила я, именно в тот карман, куда я небрежно сунула медальон, кошелек-то у меня на поясе висит, с другой стороны… И что все это значит?

– Однако! Пришла, выходит, побрякушки заказать… – Я легко вывернула парню руку за спину, толкнула коленом. – А ну, пошли обратно! Пошли, пошли!

На нас косились, но не встревали: арастенцы вообще предпочитают не лезть в чужие дела. С одной стороны, это неплохо, с другой, бывает, хоть криком кричи – никого на помощь не дозовешься. Парень, однако, голоса не подавал, а потому зеваки быстро потеряли к нам интерес. Ну мало ли, хозяйка работника проучить решила или еще что…

– Ты, значит, за заказчиками следишь, – говорила я, подталкивая юнца, чтобы шел живее. Злость из-за этого проклятого дела нашла хоть какой-то выход: изловить ловкого вора я не могу, но этот карманник… – Пока хозяин с ними разговоры разговаривает, ты, стало быть, под дверью маячишь… А как клиент с заказом за дверь – ты за ним! А что, денежки получены, а побрякушки обратно вернулись… Напару с хозяином работаешь, гаденыш?

– Он ни при чем! Ни при чем! – открыл, наконец, рот парень.

– Ага, значит, ты потом на сторону побрякушки сбываешь! – заключила я. – Ну, сейчас побеседуем с твоим хозяином! Ты же, сволота, дареную вещь у меня чуть не спёр!..

– Не пойду!.. – он попытался было упереться, но я дала ему хорошего пинка, и воришка влетел в мастерскую головой вперед.

– Где хозяин? – гаркнула я, поднимая мальчишку с пола, так что какая-то некстати случившаяся тут дама шарахнулась в сторону. – Где этот проходимец?..

– Госпожа Нойрен! – встревоженный Бисах уже спешил ко мне. – Что стряслось? Вирон что-то натворил?.. Давайте пройдем ко мне, не стоит говорить здесь, прошу вас…

– Ну, пройдемте… – сказала я сквозь зубы и поволокла мальчишку за собой. Он упирался, но я оказалась сильнее.

– Госпожа Нойрен, в чем же все-таки дело? – на Бисахе лица не было.

– Дело, любезный, в том, что этот вот юноша, уж не знаю, кем он вам приходится, – я толкнула Вирона в кресло для посетителей, где он и скрючился, затравленно глядя на меня, – чуть меня не обчистил! Хорошо, я не первый день на свете живу, не одного карманника за руку ловила! Представьте, чуть не спер мой медальон, паршивец, тот самый! – Я перевела дыхание. – Да знаю, знаю, что скажете, сама виновата – в карман побрякушки пихать, но кто ж знал, что он под дверью торчал и видел, куда я медальон-то дела?

Бисах, кажется, уловил из моего горячего монолога только малую его часть. Он опустился в свое кресло, закрыл лицо руками…

– Вирон… – тихо сказал он. – Вирон, ты же клялся, что никогда больше… Ну зачем, скажи мне?! Если тебе нужны были деньги, почему ты не сказал мне? Неужели бы я тебе не дал, сколько нужно?..

«Если сейчас окажется, что это его сын, и он проигрался в пух и прах, я даже не знаю, что сделаю», – подумала я.

– Не нужны мне деньги! – вскинулся мальчишка. – У меня всего довольно!

– Тогда зачем? Ну скажи, чего ради?! – Бисах уставился на парня несчастными глазами. – Зачем тебе этот медальон?

– Не мне!! – почти закричал Вирон. – Мне не нужен! Но ей… – он невежливо ткнул в меня пальцем. – У нее он тоже быть не должен! Вы что, не слышали, как она о нем говорила?! Как будто это безделица из фальшивого золота, какие на ярмарках всякой деревенщине ловкачи сбывают! А это же… это же… – мальчишка вдруг сник. – Это же деда вашего работа… На нее настоящим ценителям любоваться, а не торгашам всяким на своих дочек навешивать!

– И ты, значит, возомнил себя настоящим ценителем, – кивнула я. Происходящее занимало меня все больше и больше. Я повернулась к Бисаху: – Любезный, этот юноша вам кем приходится? Сын, племянник?

– Ни то, ни другое, – устало ответил тот. – Он мне не родственник. Я его… за руку схватил, когда он ко мне в карман залез…

Я протяжно присвистнула.

– Тому уж семь лет, – продолжил Бисах печально. – Тоже зима стояла, лютая. А он в драной одежонке, голодный, простуженный… Я и привел его к себе. Сказал, к делу пристрою, ремеслу научу, но если хоть раз на краже поймаю – выставлю на улицу.

– Как же вы не побоялись-то, – покачала я головой. – У вас же в мастерской и драгоценные камни, и золото… А ну как он подставной бы оказался? На жалость взял, в дом проник, а там подельникам бы двери и открыл. Или сам вынес, сколько смог…

– Я по первости тоже этого опасался, – кивнул Бисах. Вирон молчал, только желваки на скулах играли. – Но поверите ли – за все время, что он у меня живет, ничего не пропало, ни рисса.

«А интересно, сколько клиентов лишилось своих заказов, едва выйдя от тебя?» – подумала я.

– Ума не приложу, что на него нашло, – Бисах покосился на мальчишку. Тот кривил губы, но отвечать не собирался.

– Скажите-ка, – призадумалась я. – А откуда он вообще знает, что вещи работы вашего деда настолько ценны?

– Я рассказывал, – пожал плечами ювелир, ничуть не удивившись вопросу. – У него, знаете ли, рука верная оказалась и глаз острый, в самый раз для нашего дела. Вкус, опять же, есть, чутье… Я его учить начал – своих-то детей у меня нет, дело оставить некому, а к Вирону я сердцем прикипел… У него уже сейчас недурно выходит. Ну, рассказал, что дед мой был знаменитым ювелиром, я ему и в подметки не гожусь. Картинки даже показывал – от отца остались, – там нарисованы те вещи, что дед делал. Я их сам видел, давно еще, – дивные были украшения, ваш медальончик, госпожа Нойрен, уж простите, и рядом не лежал…

– А куда подевались все эти украшения? – поинтересовалась я. – Наверно, их какие-нибудь знатные люди нынче носят?

– Ну… – Бисах усмехнулся. – Дед их моей двоюродной сестре оставил, а ту арнай в жены взял. Так что, выходит, действительно их теперь знатные люди носят!

– И не жаль вам было? – задала я коварный вопрос. – Вам-то ничего не досталось!

– Как ничего? – удивился он. – У меня дом, мастерская, доли есть кое в каких предприятиях, живу – горя не знаю. Жаль только, оставить некому… было… – он бросил взгляд на Вирона, но тот упорно молчал. – Я же не арнайя какая-нибудь, ожерелья и перстни носить, моя работа – их делать. А уж кому они достанутся – то другой вопрос! Опять же, – добавил он, – у двоюродной сестры дочка! Сестра-то нас, родни своей, стеснялась, ну уж мы понимали – куда нам до арнаев! Но все же племянницу я видел – до чего ж красива уродилась девка… Пусть носит дедово наследство на радость…

– Да что она понимает! – прорвало вдруг Вирона. Он привстал из кресла, хватаясь за подлокотники, уставился на Бисаха. – Что она понимает?! Видал я ее тоже, завитая, напомаженная, надушенная, разряженная… арнайя! – выплюнул он. – Да она, небось, не понимает, что ей досталось! На комод бросит или в карман сунет, вот как она! – он кивнул на меня. Лицо его раскраснелось, он чуть не плакал. – Что ей красота! Нацепит – камушки блестят, много, – и ладно! Искры в глаза таким же арнаям пускать!.. А что такую вещь в руках-то держать страшно, дышать на нее боишься, чтобы не испортить, ей и невдомек!

– И когда же ты держал эти вещи в руках? – с большим интересом спросила я.

– Я…– взгляд Вирона заметался. – Я… просто так сказал… Вообще!

– Ах, вообще… – протянула я. Ну и поворот, однако! – Послушай-ка, ценитель прекрасного… А зачем ты у меня медальон собрался утащить? А то мы как-то от главной темы беседы уклонились…

– Я же сказал… – сквозь зубы ответил Вирон. – Вы не понимаете, какое сокровище попало вам в руки… Отдадите этой своей племяннице, чтоб она в базарный день таким же торгашкам хвасталась…

– Вирон! – возвысил голос Бисах, но я остановила его жестом.

– Ну, продолжай, – подбодрила я.

– А что продолжать? – устало сказал он. – Я хотел, чтобы эта вещь была у того, кому должна была достаться по праву. У вас, то есть, – кивнул он Бисаху. – Вы мне как отец ведь… Я же знаю, вы понимаете настоящую красоту, вы и меня научили! Только вам-то ничего не перепало, всё той кошке надушенной отошло!..

– Ты что, полагаешь, я принял бы ворованную вещь?! – возмутился Бисах. Как бы не съездил приемному сынку по физиономии!

– Я бы придумал что-нибудь, – упрямо сказал Вирон. – Вы бы и не узнали, что медальон ворованный…

– Ну, допускаю, с медальоном ты и правда мог бы что-то провернуть, – хмыкнула я. – Ты юноша сообразительный. Но вот что ты собирался делать со всем тем, что украл из дома арная Ореса?

– Что?.. – вытаращился на меня Бисах. – Что вы такое говорите?

Вирон потерял дар речи.

– Что, будешь отрицать? – спросила я, проигнорировав ювелира. – Зря. Ты уже достаточно наговорил, чтобы можно было сделать вывод: драгоценности украл ты.

– Госпожа Нойрен, – Бисах уставился на меня умоляюще. – О чем вы!?

– Нарен, – поправила я. – Флоссия Нарен, независимый судебный маг. Веду расследование кражи драгоценностей из дома арная Ореса. Вашего… кем он вам там приходится, зятем, что ли? Словом, мужа вашей двоюродной сестры, ныне покойной. Сейф обнесли красиво, причем взяли только те драгоценности, что были перечислены в описи, приложенной к завещанию вашего деда. Вы ведь наверняка именно ее этому юноше и показывали? – кивнула я на Вирона. – Те картинки, верно?

– Верно… – Бисах провел рукой по лицу. – То есть вы хотите сказать, что это Вирон…

– Да он сам нам скажет, – миролюбиво ответила я и покосилась на парня. – Так ведь?

– Я не крал, – упрямо сказал он.

– Нет смысла отпираться, – заметила я. – Мотив твой я уже поняла – истинная красота должна принадлежать настоящему ценителю и, вдобавок, законному наследнику, то бишь твоему благодетелю и фактически приемному отцу. Это раз. Затем… где это ты видел арнайю Орес, да еще так хорошо ее разглядел? Не иначе, следил за домом, смотрел, что девушка носит из драгоценностей. Это два. Три – около открытого сейфа найден недлинный темный волос, а ты у нас как раз шатен, – добавила я. – Улика так себе, но всё же… Четыре – ты карманник, бывший, но наверняка еще помнишь, к кому можно обратиться, чтобы раздобыть отмычку, которая открывает любой замок. А что она стоит бешеных денег, это нестрашно… Скольких клиентов господина Бисаха ты обворовал, когда они уходили с заказами? Или ты на улице промышлял? Думаю, и то, и другое: слишком часто воровать у клиентов опасно, могли пойти слухи, ты не мог этого не понимать. Но, полагаю, готовился ты долго и сумел набрать достаточную сумму… Ну а забраться в дом, полагаю, было несложно. Собак Орес не держит, нужно было только подгадать время, когда никого не будет дома. Это не так уж трудно: Инайя Орес часто выезжает, отец ее отлучается по делам, а его младший сын сперва гулял, а потом – вот удача для тебя! – вовсе уехал из Арастена в поместье! Ну а слуги… слуги без нужды в хозяйские покои не заглядывают. Так, Вирон?

Мальчишка плакал навзрыд, уткнувшись лицом в колени. Хлипок оказался… Доказательства у меня были только косвенные, далеко бы я на них не уехала, но обстоятельства, похоже, складывались в мою пользу.

– Так? – повторила я с нажимом. Бисах молчал, как громом пораженный.

– Да… – прохлюпал Вирон. – Всё так и было, как вы говорите… Сложно было только отмычку достать, а дальше… я сам удивился, как просто! Только ждать пришлось долго, почти целый год, пока подходящее время подвернулось…

– Что же ты дальше-то собирался делать? – спросила я. Ясно теперь, почему никто не вспомнил недавнего покупателя отмычки. Юноша оказался терпеливым, долго выжидал…

– Не знаю… – Вирон втянул голову в плечи. Ювелир переводил взгляд с него на меня и всё никак не мог сказать что-то.

– И родит же земля таких дураков, – сказала я в сердцах. – Господин Бисах, я вынуждена забрать вашего подопечного. К сожалению…

– Госпожа Нарен! – не дал он мне договорить. – Госпожа Нарен, я прошу… я очень вас прошу – не надо!

– Что значит – не надо? – нахмурилась я. – Имела место кража, и очень крупная. А до того – еще не одна, я полагаю. И вы хотите, чтобы я отпустила преступника? Хорошего же вы обо мне мнения, господин Бисах!

– Госпожа Нарен… – начал он снова, но осекся. И правильно сделал, предложи он мне взятку, я бы за себя не ручалась. – Госпожа Нарен, это ведь, выходит, семейное дело?

– Ну, можно и так сказать, – хмыкнула я, догадавшись, к чему клонит Бисах.

– Тогда, быть может, я сам поговорю с арнаем Оресом? – безнадежно попросил ювелир. Вирон замер в кресле тише мыши, недоверчиво глядя на него. – Я… не знаю, как-нибудь умолю его, чтобы… чтобы…

Подобные сцены я ненавидела всеми фибрами души, поэтому оборвала Бисаха:

– Вот что, любезный. Давайте поступим так… Насколько я понимаю, драгоценности Ореса в целости и сохранности. Кстати, где они? – я покосилась на Вирона.

– У нас в подвале зарыты… – ответил тот безнадежно.

– Прекрасно, далеко ходить не надо, – удовлетворенно кивнула я. Ювелир смотрел на меня с надеждой. – Итак, если эти вещи до последней цепочки согласно описи будут немедленно возвращены законному владельцу, я, так и быть, умолчу о том, кто истинный виновник преступления. Как вы, – я кивнула Бисаху, – будете разбираться с воришкой, дело ваше. Помнится, вы собирались его за это дело на улицу вышвырнуть? Впрочем, это меня мало волнует. Другие кражи, совершенные Вироном, к сожалению, недоказуемы, если, конечно, он сам не укажет мне своих… хм… «клиентов», но на это надежды мало. Доискиваться правды Орес вряд ли будет, у него сейчас другие проблемы, посерьезнее… Итак, я жду вашего решения!

Бисах посмотрел на Вирона. Тот сглотнул, встал, ссутулившись. Сейчас ему можно было дать лет пятнадцать, не больше.

– Быстро принеси всё, – велел ювелир, и мальчишка испарился.

– Не сбежит? – поинтересовалась я, набивая трубку. Бисах не ответил, надо думать, и сам не знал. Я же не сомневалась – Вирон вернется. После того, как он опозорился в глазах обожаемого приемного отца такой кражей, унизиться еще больше бегством он не захочет. Характер-то у парня есть, вот только свои благие порывы он направил не в то русло.

Вирон обернулся очень быстро, поставил на стол увесистый сундучок, открыл. Я вынула опись, начала сличать. По правде говоря, некоторые из этих вещей и вправду было страшно брать в руки, такими невероятно хрупкими они казались: тронь – и отломятся увенчанные бриллиантами тычинки жемчужной лилии, дохни неосторожно – и облетит алмазная пыль с медальона, осыплется топазовая роса с броши в форме прихотливо вырезанного листа…

– Всё на месте, – удовлетворенно сказала я, закрывая сундучок. Медальон в опись, понятное дело, не входил, считался обычной безделушкой, каких старый Бисах понаделал множество. – Ну, всего доброго, господа. Кстати, постарайтесь обойтись без убийства, – обратилась я к ювелиру. – Еще одного расследования, связанного с вашей семьей, я просто не переживу!

Вирон съежился в своем кресле, где молча просидел все это время. Я вышла, прикрыла за собой дверь, но успела еще увидеть, как ювелир подходит к мальчишке, медлит мгновение, а потом прижимает его к себе и гладит по голове, в самом деле как непутевого сына…

Я остановилась во дворе, вдохнула морозный воздух. Сейчас придется громоздиться на лошадь с этим сундучком… Пешком, что ли, пойти? Или наемный экипаж крикнуть? Нет уж, лучше пешком, не так уж тут и далеко!

««Вот вам и «ищи, кому выгодно», – подумала я невольно, неспешно двигаясь по направлению к дому Ореса. – Флоссия, а ведь если бы не случайность, ты бы это дело не раскрыла! Хм… – я задумалась. Сколько таких моментов у меня уже бывало? Если подумать, то вся наша жизнь из них и состоит, другое дело, что не всякому везет на полезные случайности! Так и постановим – считать это сыщицким везением…»

– Госпожа Нарен! – окликнули сзади прерывающимся голосом.

Я обернулась. Меня догонял Вирон, без шапки, в распахнутой куртке. На бегу он тер глаза кулаком, видно, только что снова ревел. Тоже ещё… Кражу провернул такую, что я столько времени будто головой в каменную стену билась, а как прижали, так сразу в слезы!

– Что, все-таки выгнал? – с любопытством спросила я.

Вирон молча помотал головой. Уши у него горели, то ли от стыда, то ли от мороза.

– А что тогда за мной бежишь?

– С вами пойду, – сквозь зубы ответил он.

– Это еще зачем?

Вирон помолчал, потом посмотрел на меня. Глаза были красные, но взгляд – непреклонный.

– Он сказал – «умел воровать, умей и признаться».

– Так арнай Орес может тебя и в отделение сдать, – хмыкнула я.

– Неважно, – буркнул Вирон. Видно было, что идти ему не хочется, но что-то заставляло. – Пускай. Иначе…

Иначе ювелир его не простит. Вернее, простить-то он его давно простил, но вот уважать не будет, это точно.

– Снегом умойся, – велела я. – А то у тебя рожа такая, что точно стражу кликнут… И держи поводья, раз уж идешь, а то мне несподручно.

Шли молча до самого дома Ореса, Вирон послушно вел в поводу мою кобылу.

На стук отворил слуга, сообщил, что хозяина нет дома, зато дочь его как раз у себя, но беспокоить не велела.

– Превосходно! – сказала я. – Любезный, передайте арнайе Орес, что к ней Флоссия Нарен. Думаю, на меня ее приказ не распространяется.

– Что мне, ждать хозяина? – безнадежно спросил Вирон.

– Зачем? – дернула я плечом. – Арнайя дома, драгоценности, по сути, принадлежат ей, вот с ней и будешь объясняться.

У Вирона сделалось такое лицо, будто он предпочел бы тюремную камеру этакой беседе…

– Госпожа Нарен? – Инайя не заставила себя ждать. Выглядела она неважно: личико бледное, под глазами круги – видно, долго плакала. Траур, однако, шел ей необычайно. – Что-то случилось?

– Да ничего особенного, – ответила я и грохнула на резной столик сундучок, уже оттянувший мне руки. – Вот ваши драгоценности, всё в наличии, можете проверить по описи. Уговоренную плату пускай ваш батюшка мне отошлет, как появится. Засим позвольте откланяться, арнайя Орес!

– Постойте… – девушка приоткрыла крышку сундучка, заглянула внутрь, уставилась на меня с детским восторгом. – Госпожа Нарен… как вас благодарить?..

– Говорю ведь – перешлите мне остаток гонорара, – хмыкнула я. – Ах да, если уж вам так хочется…

– Да?

– Выслушайте этого молодого человека, – кивнула я на Вирона, буравящего взглядом пол. Инайя взглянула на него с недоумением. – Не бойтесь, он не бандит, хотя выглядит весьма похоже. А я все-таки покину ваш гостеприимный дом… Всего доброго, арнайя Орес!

– Всего доброго, госпожа Нарен, и спасибо вам! – крикнула мне вслед девушка.

Хвала всем богам, я свободна от этого дела! Я усмехнулась и покачала головой: Арастен не дал мне времени на раскачку, первое же дело оказалось далеко не простым! Что ж… Если так пойдет и дальше, я быстро восстановлю форму!..

Мечтам об отдыхе не было суждено сбыться: дома меня поджидал мой юный коллега. Приказать не впускать его, что ли? Пускай ждет за воротами…

Отринув эту проникнутую человеколюбием идею, я неласково посмотрела на Анельта. Тот живо оборвал приветственную речь и уставился на меня.

– У вас уже что-то случилось? – любезно поинтересовалась я. – И вы так быстро сдались?

– Что вы, госпожа Нарен, – улыбнулся он. – У меня пока… хм… затишье. Я просто заехал к вам поинтересоваться, не нужна ли вам какая-либо помощь… ну и узнать, как продвигается дело о драгоценностях Ореса?

– Дело раскрыто, – ответила я, набивая трубку. Предложение помощи я пропустила мимо ушей.

– Да что вы говорите! – изумился Анельт. Видимо, ему было досадно, что найденная им улика пропала зря. Сказать ему, что ли, чтобы держал язык за зубами, даже если очень хочется произвести впечатление на красивую и знатную девушку? Нет, не стоит, решила я. Глядишь, эта его привычка распускать язык мне еще когда-нибудь пригодится… – И кто же преступник?

– А этого я вам не скажу, – хмыкнула я. – Семейное дело, знаете ли…

– Значит, все-таки кто-то из ближайшего окружения Ореса, – скорбно кивнул Анельт. – Как я и предполагал…

Я только ухмыльнулась. Пускай гадает, все равно не додумается…

– У вас еще какие-то вопросы ко мне? – поинтересовалась я. – Нет? В таком случае, мне хотелось бы заняться делами. У меня их, видите ли, накопилось немало.

– А…

– Нет, помощь мне не требуется, – любезно оборвала я. – Всего доброго, господин Анельт!

– Всего доброго, госпожа Нарен, – вежливо ответил он и удалился.

Подумав, я позвала:

– Тея!

– Да, госпожа? – почти мгновенно явилась она на зов.

– Ты этого господина хорошо запомнила? – спросила я.

– Да, госпожа.

– Так вот, – сказала я, – в мое отсутствие в дом его не впускать. На двор тоже. Спросит, в чем дело, скажешь – хозяйка без нее никого не велела принимать.

– Госпожа… – замялась Тея.

– Что?

– А если он у ворот ждать останется, а тут еще какой-нибудь господин приедет, тогда как быть? – задала она резонный вопрос.

– Хм… Значит, скажешь – хозяйка разрешила принимать только тех, кто заранее договорился о визите. А раз он не договаривался, то пусть у ворот околачивается. Уяснила?

– Да, госпожа.

Тея испарилась, а я закинула ноги на стол и глубоко вздохнула. Чую, натерплюсь я еще от этого Анельта! Даже если он ничего и не сделает, одними своими визитами вежливости с ума сведет!

– Ладно, – сказала я себе и подтянула поближе стопку корреспонденции. – Что тут у нас?..

…А пару недель спустя, возвращаясь домой, я повстречала соседа, того самого Авниса, что сосватал мне дело о драгоценностях. Выглядел он весьма уныло, что было вовсе на него не похоже.

– Добрый день, госпожа Нарен, – поздоровался он печально.

– Добрый, господин Авнис, – откликнулась я. Я пребывала в отличном расположении духа, изловив одного мерзавца, что убивал и грабил одиноких стариков. На его несчастье, одного такого старика он не добил, тот выжил, а поскольку был господином весьма состоятельным, обратился ко мне, а я уж постаралась отыскать негодяя… – Что-то вы грустны! Никак, случилось что?

– Случилось… – протянул он.

Слово за слово, я узнала, в чем дело. Оказывается, Инайя Орес дала от ворот поворот сыну Авниса! На резонный вопрос, в чем, собственно, дело – о свадьбе давно уговорено, а сама она прежде не возражала! – Инайя упорно молчала, но замуж идти отказывалась наотрез. И вот только что Авнис узнал, наконец, в чем причина столь странного поведения девушки. Оказывается, та выбрала себе другого жениха! И идти соглашается только за него, вот беда какая…

– И кто же он? – полюбопытствовала я.

– Не знаю! – огорченно ответил купец. – Никогда о нем не слыхал!

– Звать-то его как? – спросила я.

– Вирон Бисах, – сказал Авнис, а я потеряла дар речи. – Безродный какой-то юнец! Приемный сын двоюродного брата ее матери… Вроде и родня, но не кровная, так что тут ничего не попишешь… И где она с ним познакомилась?!

Я благоразумно промолчала. Хм… Ну кто бы мог подумать? Вирон, которого перекашивало от одного упоминания о Инайе, Инайя, невесть с чего позарившаяся на этакое сокровище… Хотя… Если рассудить, то… В ее глазах мальчишка оказался настоящим романтическим героем. Стащил – и как ловко! – драгоценности, да не для себя, не на заказ, а во имя справедливости! Чтобы они обожаемому приемному папаше достались… Ценитель красоты, чтоб его! Пусть теперь красоту Инайи ценит… в украшениях прадедовой работы…

Любопытно, отцу-то она правду сказала или нет? Вряд ли, решила я. А так… два сапога пара. Вирон воровал для приемного отца, Инайя – для родного брата. Разница не так уж велика – оба любили…

– А главное, арнай Орес и не против, – еще более печально добавил Авнис. – Потому как старший Бисах не из бедных, ювелир он известный, да и сам по себе у него доход немалый. Опять же, родня, пусть по жениной линии, но все же… Денежки из семьи не уйдут… Эх!

Он махнул рукой и пришпорил своего раскормленного коня.

– И все же я люблю Арастен, – сказала я вслух и направилась к дому. – Здесь не соскучишься!


Глава 5. Следы на снегу

Я оказалась права – Арастен не дал мне долго скучать. Сперва одно дело, за ним другое… Постепенно я влилась в здешнюю жизнь и почувствовала себя почти так же, как десять лет назад. Отличий оказалось не так уж много: не было в Арастене деда, зато в моем распоряжении имелись его верные осведомители, не было прежнего главы сыскного отделения, зато подполковник Вислас исправно нес службу, не было верного сопровождающего… Впрочем, без него можно и обойтись, как обходилась я на протяжении многих лет.

К слову сказать, с Лауринем я сталкивалась несколько раз, то в королевском дворце, то приезжая в сыскное отделение – видимо, у него было немало дел и там, и там. Всякий раз мы вежливо раскланивались и расходились, не обменявшись более ни словом. Я полагала, Лауринь до сих пор в обиде на меня за то, что я покинула Арастен так внезапно, не дав ему знать о своих планах. Несомненно, в итоге он понял, почему я так поступила, он был юношей неглупым, но вот простил ли меня… Судя по его поведению – нет. Это, конечно, было сугубо его личной проблемой, главное, чтобы она никак не повлияла на наши служебные отношения. А им рано или поздно пришлось бы завязаться: Его величество недвусмысленно дал понять, что мне придется тесно общаться с охранным отделением, а Лауринь ведал именно тем подразделением, с которым я столкнулась бы наверняка. Я надеялась, что ему хватит ума придержать характер в том случае, если мы столкнемся нос к носу, а если нет, я живо напомню ему, как следует вести себя с независимым судебным магом…

Зима набирала силу. Дел у меня пока не намечалось, кое с какой мелочью я разделалась и пока отдыхала от трудов праведных. Зима вообще пора затишья, и я позволяла себе допоздна засиживаться за книгой (за время моего отсутствия нейр Шлосс успел выпустить в свет не один роман, и я не без удовольствия знакомилась с его творчеством; должна сказать, он делал большие успехи), а вставать ближе к полудню.

Так было и в этот день. За окном царила непроглядная темень. Зимой и так-то рассветает поздно, а тут еще над городом нависли свинцовые снеговые тучи, так что даже в полдень порой не было видно ни зги. Просыпаться решительно не хотелось, но час уже был поздний, хотелось есть, поэтому я все же встала.

Рывком спустив ноги на холодный пол, я зевнула, пригладила растрепавшиеся волосы и начала одеваться. Тея была отличной служанкой: моя одежда содержалась в полном порядке, можно было не беспокоиться о том, что рубашка окажется несвежей, а сапоги невычищенными. Мелочь, а приятно!

Готовила она, кстати, тоже неплохо, хотя и не настолько хорошо, как моя старуха Рима…

За разными неспешными мыслями я позавтракала (кто-то назвал бы это обедом и был бы прав), устроилась у себя в кабинете с трубкой и приготовилась проглотить очередную порцию приключений нового героя нейра Шлосса – писатель не стоял на месте и придумал нового персонажа, скромного чиновника королевской канцелярии, маленького грустного человека, не обладающего ни красотой, ни какими-то из ряда вон выходящими умениями, если не считать смекалки и знания людской сущности… (Слабость у него тоже имелась: тайная влюбленность в некую знатную даму, которую он видел всего несколько раз в жизни и даже имени которой не знал.) Этот средних лет невзрачный человечек, конечно, был не столь привлекателен для дам, как прежний главный герой, молодой аристократ, зато намного более правдоподобен, в этом Шлоссу отказать нельзя!

– Госпожа Нарен не велела пускать!.. – раздалось снизу. Кажется, Тея сдерживала чей-то натиск. – Что вы себе позволя…

Ее крик оборвался, по лестнице прогрохотали тяжелые шаги, дверь распахнулась, с треском ударившись о стену, и на пороге воздвигся молодой человек в гвардейской форме.

Я уронила книгу и выпустила изо рта трубку. Если честно, мне показалось, будто время повернуло вспять, и на пороге стоит лейтенант Лауринь собственной персоной. Впрочем, наваждение тут же отступило, и я поняла: это совершенно не знакомый мне юноша. Росту он был среднего, русоволосый, сероглазый, как большинство арастенцев, лицо исполнено служебного рвения… К тому же Лауринь никогда не позвеолял себе подобного поведения.

– Госпожа Нарен? – рявкнул он.

– Допустим… – я закинула ногу на ногу. – А вы, собственно, кто будете?

– Сержант Зибо! – отрекомендовался юноша. – Ординарец капитана Лауриня!

– Ах вон оно что… – протянула я. Кое-что становилось понятно. – Так что вы желаете мне поведать, господин сержант?

– Вам предписано немедленно явиться на место преступления, – заявил юнец, преисполняясь чувства собственной значимости. – Я должен сопровождать вас!

– Немедленно? – прищурилась я, перелистывая страницу. Герой нейра Шлосса как раз отыскал разгадку древней тайны, и мне было интересно, как он намерен разделаться с проклятием, эту тайну сопровождающим. – Однако…

– Госпожа Нарен, я жду! – заявил сержант, хмуря белесые брови. У Лауриня в его годы взгляд получался куда более суровым.

– Ну, ждите, – миролюбиво ответила я, пуская колечки дыма. – Только, будьте так любезны, ждите за дверью.

– Господин капитан приказали, чтобы вы немедленно… – начал было сержант, но я перебила:

– Господин сержант… Если господину капитану угодно что-либо мне сообщить, то пусть он прибудет лично. Или же пришлет посыльного, который более сведущ в правилах хорошего тона, чем вы. Так ему и передайте. А теперь – можете быть свободны!

Судя по физиономии сержанта, он очень хотел задержаться и выполнить приказ своего начальника, однако мой недобрый взгляд двоякого толкования не допускал. В самом деле, еще сержанты станут мне указывать! И пусть он даже передает распоряжение своего непосредственного начальства, мог бы делать это и более уважительно…

– Госпожа… – сунулась в дверь Тея, когда Зибо покинул мой кабинет. – Простите, госпожа, я не смогла его остановить, он был так настойчив…

– Ничего, – сказала я. Прищурилась: – Что это у тебя с рукой?

– Господин изволили меня оттолкнуть, – сообщила Тея, натягивая рукав на запястье – там расцветали синяки. Совсем здорово! – Ничего страшного, госпожа…

– Иди сюда, – велела я. Задрала ей рукав, оценила масштаб бедствия, провела рукой над пострадавшей областью. – Впредь этого молокососа на двор не впускай. А попробует ломиться, спусти на него Аю…

– Хорошо, госпожа… – Тея не без испуга рассматривала свою руку: на коже не осталось никаких следов.

Насчет Аю я, кстати, не шутила. Маленькая степнячка не только отлично обращалась с лошадьми, с ней не стоило связываться один на один. Уже на следующий день после водворения у меня она сцепилась с мальчишкой из соседнего дома (он, кажется, принял ее за парня). Схватка закончилась бесславным поражением глупого мальчишки: Аю пустила в ход не только руки и ноги, но еще и зубы, а в итоге отдирали ее от бедолаги двое взрослых мужиков. Тот долго щеголял синяками, ссадинами и живописными царапинами, и теперь ребятня обходила девчонку стороной. Словом, постоять за себя степнячка могла, и это мне нравилось.

А вот защиту на дом надо все-таки установить, чтобы не повторялось таких вот прецедентов. На старом доме защита была хорошая, посторонний без позволения войти не мог, а установить такую же для нового у меня всё не доходили руки. Вот, кстати, вместо того, чтобы бездельничать, нужно заняться этим, а то это проходной двор какой-то: сперва Анельт, теперь еще Зибо…

– Иди, – велела я Тее, но защитой заниматься не стала. Это дело долгое и муторное, на него дня два уйдет при хорошем раскладе, а у меня этого времени не было.

Наслаждаться романом мне пришлось недолго, всего часа полтора. По истечении этого времени в дверь снова поскреблась Тея.

– Что еще? – недовольно спросила я. Герой нейра Шлосса был уже на волосок от разгадки очередной тайны.

– Госпожа, – приоткрыла она дверь. – К вам какой-то господин в военной форме. Другой, не тот, что ломился, этот постарше будет. Дожидается во дворе…

– Пригласи в кабинет, – велела я. У меня были соображения на тему личности этого господина в форме. – Я сейчас спущусь.

Я спокойно дочитала главу, удостоверилась, что воображение нейру Шлоссу с годами не изменило – герой его с блеском вышел из сложной ситуации, – и только потом соизволила спуститься в рабочий кабинет.

– Госпожа Нарен, – встретил меня ожидаемый гость, то бишь капитан Лауринь. Он нетерпеливо прохаживался из угла в угол, похлопывая по бедру перчатками.

– Господин капитан, – приятно удивилась я. – Простите, что заставила вас ждать. Что привело вас в мой скромный дом?

– Госпожа Нарен, я вынужден принести извинения за своего ординарца, – сдержанно произнес Лауринь, глядя в сторону. – Ему было отдано приказание передать вам просьбу присоединиться к осмотру места происшествия, однако…

– Однако сей достойный юноша несколько превысил свои полномочия, – хмыкнула я.

– Именно, госпожа Нарен, – кивнул Лауринь. Длинной челки у него больше не было, он носил короткие волосы, как большинство гвардейцев, но жест сохранился – он иногда встряхивал головой, словно отбрасывая назад длинные пряди. – Надеюсь, вы примете мои извинения.

– Не стоило бы… – протянула я, привычно вытягивая ноги на середину кабинета. – Но раз вы просите… так и быть. Но пообещайте, что больше не будете присылать ко мне этого юношу!

– Не могу дать вам такого обещания, госпожа Нарен, – покачал головой Лауринь. Зимняя форма шла ему необычайно, а то, что он этого вроде бы и не замечал, делало его привлекательным вдвойне. Должно быть, от девиц у него отбоя нет! – К сожалению, я не всегда могу прибыть лично.

– Я настаиваю, – холодно сказала я. – Я не люблю людей, которые калечат моих слуг.

– Что?.. – Лауринь нахмурился.

– То, – передразнила я. – Моя служанка пыталась помешать ему ворваться в дом. У нее остались кровоподтеки на руках, господин капитан. Это, знаете ли, уже верх хамства даже для военных!

– Сержант Зибо понесет заслуженное наказание, – сквозь зубы произнес Лауринь.

– Я уж не говорю о том, каким тоном этот юноша разговаривал со мной, – заметила я. – Вы, господин капитан, в этом возрасте и в этом звании были не в пример как обходительнее. Впрочем, вы арнай, у вас воспитание иное… Хватать женщин за руки и швырять их об стены вас не учили.

– Этого более не повторится, госпожа Нарен, – деревянным голосом сказал Лауринь. Судя по выражению его лица, ординарец причинял ему массу неприятностей. Ах да, и Вислас упоминал о чем-то таком…

– Верю вам на слово, – хмыкнула я, выпуская трубку изо рта и беззастенчиво рассматривая Лауриня. Вид усталый, будто уже не первый день не ночует дома, о том же свидетельствует как минимум двухдневная щетина… Видимо, приключилось что-то серьёзное. – Так в чем дело, господин капитан? Ведь не только же за тем, чтобы извиниться за своего ординарца, вы явились?

– Никак нет, госпожа Нарен, – ответил Лауринь. Он прекрасно научился владеть собой, никаких эмоций нельзя было прочесть по его лицу.

– Тогда зачем?

– Как я уже сказал – пригласить вас для осмотра места происшествия, – ответил Лауринь. – Боюсь, дело требует вашего вмешательства, госпожа Нарен.

– Как любопытно… – протянула я, закидывая ногу на ногу. – Расценки мои вам известны?

– Разумеется, госпожа Нарен, – кивнул он.

– Еще того лучше, значит, недоразумений не возникнет, – хмыкнула я. Приятно все же иметь дело с охранным отделением! Раньше мне доводилось помогать им всего раз или два, но платили они всегда вовремя, и не приходилось выбивать из них причитающийся мне гонорар. Отрадно видеть, что ничего не изменилось! – Тогда прошу обождать немного, господин капитан. Я соберусь в дорогу…

Собиралась я недолго – привычка есть привычка, все необходимое у меня под рукой.

Аю оседлала кобылу, вывела ее во двор. Лауринь покосился недоуменно на нее, но смолчал, очевидно, мои рабы его не слишком интересовали. За Аю теперь приглядывала Тея, она же подобрала ей одежду, так что девчонка не слишком смущала взгляды обывателей: шаровары, рубашка, жилетка, сапожки, – все это походило на наряд степняков, и Аю явно была рада обновкам.

– Кто это, госпожа Нарен? – спросил все же Лауринь, когда мы выехали со двора.

– Рабыня, – пожала я плечами. – За конюха у меня. А что?

– Ничего, госпожа Нарен, – ответил Лауринь. Подумал и добавил: – А лошадь у вас по-прежнему кошмарная…

– Я, видите ли, постоянна в своих пристрастиях, – улыбнулась я, и дальнейший путь мы проделали в молчании.

На улице мело, хорошо еще, мороз стоял не сильный, во всяком случае, руки-ноги не коченели даже и безо всяких заклятий.

– Рассказывайте, – велела я, пряча лицо в поднятом воротнике, чтобы не хлестало снегом. Лауринь молчал, видимо, не знал, с чего начать. Я видела, ему не по себе рядом со мной, но тут уж я ничего не могла поделать. – Что случилось?

– Вчера некто Кавис Ильзор отбыл из своего загородного поместья в гости к соседу, – сказал Лауринь. – Знаете такого господин?

– Еще бы не знать! – фыркнула я. – Второй королевский казначей.

– Верно. Так вот, поместье соседа совсем недалеко, к вечеру он должен был туда добраться, – продолжил Лауринь. Не нравился мне его голос, особенно хрипы, видно, простуда была запущенная. – Но не добрался.

– Он что, один ехал? – нахмурилась я. Люди таких должностей в одиночку по дорогам не передвигаются, это нонсенс.

– Нет, – ответил Лауринь. – Но с ним был всего один слуга. Я ведь говорю, всего несколько часов пути, тем более, по своим собственным и соседским землям, разбойников там не водится, места тихие. – Он перевел дыхание. – Нейр Ильзор так ездил не первый раз, никогда ничего не случалось.

– Но в этот раз он до соседа не добрался, – кивнула я. – Что дальше?

– Дальше… В поместье соседа забили тревогу, Ильзор ведь вперед себя гонца отправил, передать, что намерен прибыть к ужину. Отправились навстречу, примерно на полпути, где дорога сворачивает в обход леса, обнаружили следы.

– А сам Ильзор? – спросила я. – И слуга?

– Никого, ни самого Ильзора, ни слуги. И никаких признаков нападения, если вы об этом думаете, там остались следы лишь этих двух лошадей, – ответил, хмурясь Лауринь. – Хотя натоптано изрядно… Лошади, похоже, были перепуганы насмерть: одна шарахнулась через лес, переломала ноги. Когда ее нашли, она уже издыхала. Второй больше повезло, повод запутался в кустарнике, она так и стояла на месте. Насилу успокоили, она к себе никого не подпускала. Подумали сперва о волках, там видели небольшую стаю, но следов-то нет.

– Да и вряд ли бы волки оставили коней живыми, – вздохнула я. Мы уже выезжали из города. – Дальше что?

– Дальше… Отправились на поиски, уже стало ясно, что дело неладно, – мрачно ответил Лауринь. – Заодно послали гонцов в имение Ильзор и в город.

Ясно, Лауриню сегодня поспать не удалось. Еще бы – исчезновение второго королевского казначея – дело нешуточное.

– Ну и что, нашли Ильзора в конечном итоге? – спросила я.

– Нашли, и довольно скоро, – кивнул Лауринь, приобретая еще более мрачный вид. – Но…

– Судя по всему, нашли его в таком виде, что решили послать за мной, – произнесла я. – Что с ним стряслось?

– Вы увидите, госпожа Нарен, – сказал Лауринь. – На это лучше посмотреть своими глазами.

– Он жив? – только и спросила я и совсем не удивилась, когда Лауринь отрицательно мотнул головой.

Ехать пришлось довольно долго, до места мы добрались через несколько часов, уже в сумерках, исхлестанные метелью (хорошо еще, она почти улеглась к концу нашего путешествия), голодные и отчаянно злые. Во всяком случае, таким выглядел Лауринь, и я вполне разделяла его чувства, разве что не мерзла, как он.

– Господин капитан! – кинулся к нему уже знакомый мне молодой человек.

– Зибо… – Лауринь говорил сквозь зубы, видимо, ординарец одним своим присутствием доводил его до белого каления. Любопытно, почему он от него не избавится? – Извольте извиниться перед госпожой Нарен…

– Я… – молоденький сержант наткнулся на меня взглядом и заметно побледнел. – Я всего лишь выполнял ваш приказ, господин капитан!

– Слишком ревностно выполняли, – процедил Лауринь. О, я знала эти интонации! Как часто я сама использовала их в беседе с тогда еще лейтенантом Лауринем! Что ж, хотя бы один урок он усвоил… – Я жду, Зибо.

– Госпожа Нарен… – сержант набычился, комкая в руках повод своей лошади. – Прошу извинить за… за… В общем, прошу извинить!

– Так и быть, – сказала я, от души забавляясь. – Извиняю. Однако не попадайтесь мне больше на глаза, господин сержант, а вы, господин капитан, извольте объяснить своему ординарцу, чем судебный маг отличается от городских обывателей. Думаю, труда вам это не составит…

– Несомненно, госпожа Нарен, – натянуто улыбнулся Лауринь. Зибо смотрел на меня довольно зло, очевидно, я ему не нравилась, но тут уж я ничего не могла поделать.

– Продолжим, – сказала я, озираясь. – Вы привезли меня сюда… Где же место преступления?

– Здесь недалеко, – сказал Лауринь. Зибо топтался позади, но молчал.

Дорога под нападавшим снегом была едва заметна, ездили тут, похоже, нечасто.

У обочины теплился костерок, около него грелось несколько гвардейцев. Я пригляделась: так и есть, нашивки темно-красные, стало быть, это подчиненные Лауриня. Заметив подъехавшее начальство, гвардейцы дружно вскочили.

– Еще что-нибудь нашли? – спросил Лауринь.

– Никак нет, – ответил один из гвардейцев, моложавый, но с заметной проседью на висках. – Собаку привели, думали, хоть слугу отыщем, но она след брать отказывается. Вон…

Гвардеец кивнул в сторону костерка, там, в ногах у добротно одетого мужчины лежала крупная собака, похожая на помесь ищейки и местного волкодава, с такими тут частенько охотятся.

– Говорят, лучший нюхач в округе, – добавил гвардеец. – Врут, поди…

– Да где ж тут след взять, – подал голос мужчина с собакой. – Снегу-то намело!

– Да не в снеге, похоже, дело. – заметила я, подходя к собаке. Серый, с клочкастой шерстью пес покосился на меня без особого интереса и снова уставился в одну точку. Дышал он часто, уши прижимал, а верхняя губа то и дело непроизвольно вздергивалась, обнажая здоровущие клыки. Вот только шерсть на загривке пес не ерошил, а хвост поджимал так, что его и видно не было.

– Чего-то он сам не свой, – заметил хозяин пса, видя мой интерес. – Так-то он любой след берет, а что снег! Он мышь-полевку под снегом чует, не то что…

– Вот что, любезный, – сказала я. – Уведи-ка отсюда своего пса, нечего его зря мучить. Вы где, господин капитан?

– Здесь, – ответил Лауринь, неслышно подходя сзади. – Приказал увести лошадей подальше, не нравится им тут.

– Так где Ильзор? – спросила я.

– Идемте, покажу, – сказал Лауринь. – Его пока не стали трогать с места, все равно уже окоченел…

Пробираться по заснеженному лесу, увязая в сугробах чуть не по пояс, пришлось довольно долго. Хорошо еще, здесь уже успели побывать люди, и можно было идти по их следам, хотя и это не особенно помогало.

– Однако и занесло же его… – пробормотала я, в очередной раз обрушив себе на голову снег с широкой еловой лапы. – Эта борозда, видимо, его след?

– Судя по всему, да, – кивнул Лауринь. – Мы старались ее не трогать. Не хочу гадать, но, на мой взгляд, дело обстояло так: что-то напугало лошадь Ильзора, она сбросила всадника и ринулась прочь…

– Всадник, судя по всему, тоже перепугался, – хмыкнула я. – Бежал, не разбирая дороги. И ведь далеко забрался, а снег тут глубокий… Куда дальше, господин капитан?

– Вы когда-то величали меня не по званию, – неожиданно сказал Лауринь. Таким голосом, впрочем, что я могла бы и не расслышать. На меня он не смотрел, но я чувствовала, насколько ему неловко.

– А вы когда-то называли меня по имени, Лауринь, – усмехнулась я. – Десять лет прошло, однако… Обида обидой, но дело делом, не так ли?

– Вы совершенно правы, – коротко кивнул он. Кажется, ему стало немного легче. О да, Лауринь был обижен на меня, а сильнее того – зол, тут и к гадалке не ходи…

– Хорошо, Лауринь, – усмехнулась я. – Хм… Так где наш клиент?

– Вот он… – пробормотал Лауринь, отводя от лица ветки. – Хотел бы я знать, что его так напугало…

Кавис Ильзор, вернее, его окоченевший труп, полулежал, прислонившись спиной к стволу могучего, в два обхвата, черноигольника. В свете огонька-спутника никаких видимых повреждений на его теле заметно не было, но на когда-то привлекательном лице застыла гримаса такого ужаса, что даже мне сделалось не по себе. Ильзора уже успело припорошить снежком.

– Значит, здесь ничего не трогали? – уточнила я, подбираясь ближе к покойнику. В самом деле, никаких следов, кроме следа самого Ильзора.

– Ничего, – кивнул Лауринь, следуя за мной. – Что скажете?

– Скажу, что умер он, похоже, своей смертью, – вздохнула я, проделав кое-какие манипуляции. – Причем, похоже, просто от страха. Вон, видите, еще заметно – перед смертью он обмочился… Это, конечно, еще Сорин проверит, но, думаю, я не ошибаюсь.

– И что же могло его так напугать? – нахмурился Лауринь.

– Пока не знаю… – пробормотала я. Догадка мне не нравилась, но проверить ее было необходимо. Уж больно знаком мне был магический душок, исходящий от этого места, настолько знаком, что у меня разом заныли все зубы. – Зайдите-ка с той стороны, Лауринь. Надо оттащить Ильзора в сторону. Только не волоком, давайте попробуем его поднять.

– Вы думаете, под его телом могли сохраниться какие-то следы? – проявил догадливость Лауринь.

– Кто его знает, – задумчиво сказала я. – Может, и нет, но проверить нужно. Ну, взялись!

Ильзор оказался легче, чем выглядел на первый взгляд, нам с Лауринем удалось поднять его и переместить на пару шагов в сторону. Я присела на корточки, разглядывая примятый снег на том месте, где только что лежало тело. Нет, ничего…

– Что там? – надо мной наклонился Лауринь.

– Встаньте за мной, – велела я. – Так мы ничего не разберем…

Лауринь послушно встал у меня за плечом. Я же, сосредоточившись, задействовала кое-что из ведьминских штучек: я порядком усовершенствовала их за время жизни на севере. Среди них попадаются весьма оригинальные приемы, и если подумать хорошенько и дать волю фантазии, то можно приспособить их к работе, хотя изначально они предназначались совсем для других целей.

Вокруг меня поднялся вихрь, снег, припорошивший все следы, взметнулся в воздух, взвился, завис в воздухе серебристой мерцающей пылью… Со стороны это выглядело очень эффектно, я знала, потому никогда не прибегала к этому приему на глазах у многочисленной публики, но уж один Лауринь… Это еще ничего. Тем более, он и не такое видывал, когда мы работали вместе.

– Лауринь, видите? – указала я на едва заметные отпечатки на снегу. Вернее, это сейчас они были едва заметны, да и свежие, надо думать, глубиной не отличались.

– Собачья лапа? – изумился Лауринь. – Ильзор так перепугался какой-то собаки?

– Внимательней смотрите, Лауринь, – призвала я. – Ничего необычного не замечаете?

– Разве только то, что здесь лишь один след, как будто собака стояла на месте, – ответил он. – Должно бы быть больше, не по воздуху же она прилетела… Но, возможно, Ильзор смазал остальные, когда упал на это место. И сама лапа… – Лауринь поднес ладонь к следу. – Ничего себе! Да ведь она чуть не с мою руку размером! Какова же должна быть собака?

– Крупная, Лауринь, очень крупная… – Я поднялась на ноги и огляделась по сторонам. Лес был неподвижен, только большими хлопьями падал снег.

– Все равно не понимаю, – упрямо мотнул головой Лауринь. – Хорошо, пусть собака, пусть большая, но почему Ильзор так перепугался? Отчего лошади взбесились? Или это все же не собака, а волк? – Он присмотрелся внимательнее. – У волка, правда, лапа уже, да и не бывает таких громадных волков…

Я терпеливо ждала, пока он до чего-нибудь додумается.

– Помесь собаки с волком? – продолжал размышлять вслух Лауринь. – Размер от собаки, запах волчий – лошади могли испугаться, это понятно. Всадники… Если в темноте на тебя выскочит этакая тварь, немудрено перепугаться, но не настолько же, чтобы кинуться в лес и умереть от страха!

Я молчала, глядя на перекошенное предсмертным ужасом лицо Ильзора. Огонек-спутник светил ярко, на снег падали резкие неестественные тени.

– Но и по волчьему, и по собачьему следу охотничий пес бы пошел, – закончил свою мысль Лауринь. – Но он отказался. И лошади от этого места на дороге до сих пор шарахаются. Выходит, это была не простая собака?

– Долго же вы думали, Лауринь, – хмыкнула я. – Или вы не предполагали, что у этого дела может быть магический душок, когда послали за мной? Еще, поди, санкцию у начальства получили на выделение средств на оплату моих услуг… Да, вы правы, это были не простые собаки.

– Собаки? – насторожился Лауринь. – Так их было несколько?

– Да, – сказала я без особой охоты. – Эти псы не охотятся поодиночке.

– Что за псы? – спросил Лауринь резко.

– Слепые Гончие, – уронила я. Показалось, что повеяло холодным ветерком, но деревья по-прежнему стояли неподвижно, метель совсем унялась, а здесь, в лесу, и вовсе было тихо.

– Это что еще за… – Лауринь невольно передернул плечами. – Может быть, выйдем сперва на дорогу, а потом вы расскажете? Стыдно признаться, но у меня мороз по коже. И не от холода…

– Да, идемте, – согласилась я, и снежная взвесь обрушилась обратно на землю, запорошив нас с головы до ног. – Неприятное местечко. Пришлите людей, чтобы забрали тело, уже можно.

Молча мы выбрались обратно на дорогу. Здесь, у костра, среди людей, было немного повеселее, но все равно не хотелось поворачиваться к лесу спиной.

– Так что это за… собаки? – спросил Лауринь, грея руки над костром.

– Я не знаю, какова их природа, – ответила я. – Некие потусторонние сущности, способные принимать облик собак… довольно большой своры собак, похожих на гончих. Они даже почти материальны – вы ведь видели, они способны оставлять следы. Правда, по таким вот сугробам эта свора пройдет легко, не проваливаясь по брюхо…

– А почему… слепые? – поинтересовался Лауринь.

– Потому что они слепые, – мрачно ответила я, подобрала прутик и на снегу изобразила некое подобие тупорылой и корноухой собачьей морды. – Вот так примерно они выглядят. Глаз у Слепых Гончих нет, но они им и ни к чему. Если Гончие взяли след, они свою добычу не упустят.

– Не хотел бы я повстречать этих собачек, – передернул Лауринь, взглянув на мой рисунок. Его ординарец принес ему большую кружку, в которой что-то дымилось, надо думать, ринт – горячий травяной отвар, щедро сдобренный хорошим вином, гвардейцы им частенько греются. Лауринь, правда, пить не спешил, грел ладони об кружку. – И что им понадобилось от Ильзора? Как они выбирают себе… добычу?

– В том-то и дело… – протянула я, чертя на снегу круги и квадраты. – В том-то и дело, Лауринь, что Слепые Гончие сами добычу не выбирают. Они идут за тем, за кем прикажет хозяин. И делают только то, что прикажет хозяин.

– Ах вот оно что… – Лауринь нахмурился. – Значит, они убили Ильзора по чьему-то приказу?

– Не факт, что убили, – покачала я головой. – Им мог быть отдан приказ всего лишь загнать жертву в определенное место. Или просто напугать. Кто же знал, что Ильзор перепугается до смерти!

– В любом случае, это привело к смерти Ильзора, – жестко сказал Лауринь. – Кстати, что касается самих Гончих… Это относится к запретным искусствам?

– И как только вы догадались, – хмыкнула я. – Да, Лауринь, теоретически относится, хотя это не считается таким ужасным преступлением, как смертоведские забавы. Кроме того, Слепых Гончих может вызвать любой. Понимаете? Любой человек, не обязательно маг. Для этого надо всего лишь правильно произнести формулу призыва и проделать кое-какие ритуалы. Ах да, еще суметь отдать приказ.

– Что значит – суметь отдать приказ? – поинтересовался Лауринь. Похоже, он намеревался выпытать у меня все подробности, вот только я не собиралась делиться кое-какими сведениями… – Это настолько сложно?

– Непросто, – скупо усмехнулась я. – С потусторонними существами всегда так. Если вы отдадите им приказ небрежно или упустите какое-то условие, они могут проделать все с точностью до наоборот. Мало того, что испортят вам все дело, так еще могут наброситься на вас же…

На некоторое время воцарилось молчание. Лауринь что-то сосредоточенно обдумывал, я тщательно заравнивала свой рисунок на снегу. Вид Слепой Гончей, даже изображенной бесталанным художником вроде меня, способен кому угодно испортить настроение.

– Правильно я понимаю, что человек, вызвавший Гончих, должен был достаточно четко объяснить, где и когда ждать Ильзора и что с ним сделать? – спросил наконец Лауринь.

– Да, – ответила я. – Если, конечно, он не хотел устроить переполох посреди королевского дворца. Знаете, бывали случаи, когда отдавался приказ наподобие «найти такого-то, где бы он ни был, и убить во что бы то ни стало». При этом всегда оказывалось много невинных жертв. Но в нашем случае, мне кажется, хозяин своры хорошо подготовился.

– Он как минимум должен был знать, что Ильзор поедет в гости к соседу этой дорогой, – кивнул Лауринь. – Кстати, мне не дает покоя исчезнувший слуга. Либо его тоже перепугали до смерти, и он так и лежит в какой-нибудь яме под снегом; в таком случае, до весны его не отыскать. Либо…

– Либо это он информировал неизвестного о планах Ильзора, – докончила я. – Или даже сам вызвал Гончих. Я ведь говорю, вызвать их несложно, намного сложнее заставить повиноваться…

– Флоссия… – Лауринь, впервые назвавший меня по имени, неожиданно повернулся ко мне, остро глянул в глаза. – Откуда вы столько знаете о Слепых Гончих? Даже то, как они выглядят и каково с ними управляться…

– Я ведь судебный маг все-таки, – пожала я плечами. – Мне по долгу службы положено знать такие вещи.

– О смертоведстве вы когда-то рассказывали не так, – заметил Лауринь. – Будто лекцию читали. А сейчас, мне кажется… Вы их вызывали, так?

– Лауринь, ваша догадливость меня просто удручает, – невесело усмехнулась я. – Раньше вы были не столь сметливы. Да, вы правы. Однажды я вызывала Слепых Гончих. Надеюсь, вы не сдадите меня Коллегии?

– У меня нет доказательств, – фыркнул Лауринь. – Но зачем вы это сделали?

– Если я скажу, что из любопытства, вы не поверите, – вздохнула я. – К тому же, это все равно будет неправдой. Может быть, когда-нибудь я расскажу об этом, Лауринь, но не сейчас.

– Хорошо, – кивнул он серьезно. – Как-нибудь в другой раз.

Он вдруг протянул мне кружку.

– Будете?

– Не откажусь, – я взяла ее в руки. Напиток порядком остыл, но на вкус был неплох. Действительно, и вино хорошее… Господа из охранного отделения дряни не держат! – Благодарю, Лауринь… Вы по-прежнему галантны. Поделитесь с дамой последним глотком ринта, снимете с нее сапоги и укроете пыльной портьерой…

– Это был гобелен, – Лауринь отвернулся, явно сдерживая улыбку. Видно, тоже вспомнил наши с ним приключения в особняке старой ведьмы.

– Все равно ведь пыльный… – я отпила из кружки и вернула ее Лауриню. Его ординарец ревниво наблюдал за моими действиями от соседнего костра. Забавный паренек, ничего не скажешь, за командира в огонь и в воду готов, это сразу видно… – Ладно, довольно прохлаждаться. Уже темно, а у нас дел полно.

– Да, нужно опросить людей, – ответил Лауринь. – И, полагаю, чем скорее, тем лучше. Едем.

Оба мы прекрасно понимали, что дело дрянь. О поездке Ильзора могли знать и в его собственном поместье, и в поместье соседа. Кто угодно – родственники, слуги, случайные гости могли сообщить об этом кому угодно. Злоумышленником мог быть сам пропавший слуга, в таком случае, его нужно немедленно отыскать. Его мог использовать опять-таки кто угодно, слуга мог быть шпионом… Словом, версий неисчислимое множество. Но начинать с чего-то было нужно, поэтому первым делом мы отправились в поместье Текер, до него было ближе.

Одно я знала точно: от контакта со Слепыми Гончими остается заметный магический след, и держится он несколько дней. Если злоумышленник до сих пор где-то рядом, его легко будет узнать. Хорошо было бы поставить представителей Коллегии в известность о том, что кто-то балуется запретными искусствами, но с некоторых пор отношение к Коллегии у меня более чем прохладное. Нет уж, с этим делом я справлюсь сама. Единственное, чего я опасалась, так это столкновения с самими Слепыми Гончими. Если злоумышленник вызвал их один раз и остался в живых, он с тем же успехом может проделать это снова, если поймет, что за ним самим идет охота. Магу Слепые Гончие мало чем могут повредить, но вот остальным… Хоть это и потусторонние сущности, они способны не только напугать…

– Лауринь, давно хочу спросить, – произнесла я, когда маленький отряд снялся с места и отправился в путь. Выехали с факелами, но снег пошел сильнее, и проку от них было мало. Пришлось мне снова засветить огонек-спутник, так мы хоть что-то видели перед собой. – Как поживает Ивас?

– Три года как в отставке, – ответил он, покосившись на меня. – Я удивлен, что вы его помните.

– У меня хорошая память, Лауринь, – хмыкнула я. – Он в городе?

– Нет, уехал к родне, – качнул головой капитан. – Не хотел, но…

Он замолчал, но я примерно поняла, что он хотел сказать. Ивас мог остаться в Арастене… в какой роли? Слуги, денщика при молодом господине? Или простого приживалы – в том случае, если здоровье уже не позволяло ему выполнять какие-то поручения? Надо думать, такой поворот событий был бы унизителен для обоих…

– К родичам, значит, – задумчиво сказала я. – Понятно. Справляетесь без него?

– Давно, – покосился на меня Лауринь. – Я ведь сменил род деятельности, а Ивас…

Да, тут уж я сглупила. Взять верного капрала с собой Лауринь не мог.

– Вы изменились, – сказала я. Уже не первый раз, но теперь – серьезно.

– А вы – почти нет, – ответил Лауринь, не глядя на меня.

– Маги мало меняются с течением времени, – усмехнулась я. – Вы ведь знаете, сколько мне лет, Лауринь. Не думаете же вы, что за десять лет я успела бы существенно измениться?

– По-моему, вы стали немного терпимее к проявлениям людской слабости, – огорошил меня капитан. – Десять лет назад мне пришлось бы отливать Зибо холодной водой, посмей он вести себя с вами подобным образом.

– Неужто? – поразилась я. – Нет, Лауринь, вы заблуждаетесь. Просто этот юноша настолько напомнил мне вас в этом нежном возрасте, что я опешила.

– Если бы он напомнил вам меня, его тем более пришлось бы купать в колодце, – заметил он невозмутимо.

– У него столь тонкая нервная организация? – хмыкнула я. – Вы, помнится, стоически сносили все мои причуды; впрочем, охота пуще неволи… Но где вы взяли такое чудо?

– Зибо попал ко мне случайно, – Лауринь явно был рад смене темы. – Когда я получил очередной чин… словом, нужен был ординарец. Я взял первого попавшегося.

– Очень опрометчиво с вашей стороны, – заметила я. – Вы же не купите первого попавшегося раба? Не наймете первого попавшегося слугу? А ординарец поважнее будет… Или выбирать было не из чего?

– Было, конечно, – неохотно ответил капитан. – Но я тогда и не помышлял о повышении… Это стало для меня полнейшей неожиданностью, и новые обязанности…

– Новые обязанности захватили вас с головой, – понимающе кивнула я. – И вы, не глядя, ткнули пальцем в этого мальчишку. Так?

– Вроде того, – Лауринь, наконец, усмехнулся.

– И?..

– Если бы я не знал его истории, то отослал бы обратно уже через неделю, – мрачно ответил он.

Я посмотрела на него искоса. Наши лошади шли бок о бок, и разница в их росте компенсировала разницу в росте между нами. Лауринь хорошо управлялся с конем, я это уже давно подметила. Не иначе, внял моему совету и взял несколько уроков…

– История душераздирающая, как водится? – спросила я, видя, что продолжать он не собирается. Неизвестно, с чего вдруг на меня напала такая разговорчивость, видимо, от скуки.

– Ничего особенного, – проигнорировал Лауринь мою бестактность. Впрочем, ему было не привыкать. – Единственный сын в семье, ни единого лишнего рисса, на руках старуха-мать, а еще сестра и племянница на выданье.

– Очень напоминает вашу историю, – заметила я. Да, теперь понятно, отчего Лауринь не выгонит взашей этого юнца! Самому пережив подобное, грех оставлять в беде товарища по несчастью… Я всегда знала, что Лауринь добр к людям, даже чрезмерно, и на этот раз доброта его сыграла с ним дурную шутку!

– За одним лишь небольшим исключением, – сказал Лауринь после паузы. – Я – арнай. Пусть, скорее всего, только по матери, но формально – арнай. Я мог рассчитывать на офицерский чин с самого начала. Зибо же знатностью происхождения похвастаться не может, поэтому, полагаю, выше лейтенанта ему не подняться.

Да, существенная разница в жалованье с тем же сержантом. Примерно десятка в два тессов! Впрочем, если живешь впроголодь, то и такие деньги будут заметным подспорьем!

– С таким отношением к выполнению приказов – точно не поднимется, – согласилась я.

– Служебного рвения у него хоть отбавляй, – мрачно добавил Лауринь. – Но никакого чутья. Признаться, я давно избавился бы от него, если бы не знал, что любой другой командир пришибет его чем под руку попадется…

– Вижу, ваше терпение вам пригодилось, – кивнула я.

– Даже не могу выразить, в какой мере, – скривил губы Лауринь и снова посмотрел на меня. Ручаюсь, на лице моем читался только обывательский интерес к судьбе этого злосчастного ординарца, но Лауринь, видимо, углядел что-то еще и не преминул добавить: – За это мне нужно благодарить вас и ваши… уроки.

– Что, меня вам тоже хотелось пришибить? – приятно удивилась я.

– Нет. – Лауринь отвернулся. – Мне хотелось удавиться самому.

– Хорошо, что силой воли вас боги не обделили, – вздохнула я. – Иначе мы бы сейчас не разговаривали…

– Господин капитан! – положил конец нашему в высшей степени занимательному разговору один из гвардейцев. – Прибыли!

Впереди виднелись огни – за беседой мы и не заметили, как добрались до поместья Текер.


Глава 6. Старые связи

Поместье не спало, взбудораженное дурными вестями: именно нейр Текер, довольно богатый помещик, хороший приятель покойного Ильзора, забил тревогу, когда тот не объявился в назначенный час. Навстречу Ильзору были высланы слуги, те обнаружили следы на дороге, нашли одну из лошадей, потом вторую, но дальше в лес не сунулись, послали в город… Времени прошло предостаточно для того, чтобы злоумышленник – если он действительно находился в одном из поместий, – успел благополучно скрыться. Но тут уж поделать ничего было нельзя…

Пока Лауринь опрашивал домочадцев убитого горем нейра Текера (видно, они с Ильзором действительно дружили, и крепко), я обшарила поместье. В том, что всех присутствующих Лауринь вывернет наизнанку и без моего участия, я не сомневалась, у него был взгляд ищейки, готовой идти по следу до тех пор, пока либо след не исчезнет, либо у нее самой не иссякнут силы. Ну а самого нейра Текера я была намерена допросить лично, о чем уведомила Лауриня заранее.

Меня же интересовало иное. Как я уже сказала, от контакта с нечистью вроде Слепых Гончих остается след, и хороший маг без труда сумеет его засечь. Причем распространяется это не только на человека, вызвавшего свору, но и на место, откуда он это сделал. Даже если бы виновник сбежал, я поняла бы, что Гончих вызвали именно отсюда…

Но нет. Поместье Текер было чисто, как первый снег, – ни следа, ни намека на контакт с потусторонними силами, за это я готова была ручаться: у ведьмы чутье намного тоньше, чем у мага, а я задействовала и те, и те умения. Никто на расстоянии вессы отсюда не вызывал свору, это точно.

– Что у вас? – спросила я, падая в кресло у камина. Гостиную отвели нам с Лауринем для работы, никто сюда не совался, только очередной вызванный с видом висельника являлся пред светлые очи капитана.

– Ровным счетом ничего, – угрюмо ответил он. – Хозяин дружил с Ильзором, уже давно, еще до того, как последний стал вторым казначеем. Выросли вместе, если хотите.

– Банальная зависть? – приподняла я бровь.

– Не думаю. Денег у Текера более чем достаточно…

– А положение при дворе? – хмыкнула я.

– Убивать за это? Да таким изощренным способом? – Лауринь потер усталые глаза. – Смысл? Текер все равно никогда не занял бы место Ильзора, он даже не учился ничему подобному, так что… Либо это кто-то посторонний, либо…

– Мы еще с самим Текером не говорили, – напомнила я и кликнула слугу: – Любезный! Пригласи к нам хозяина. С супругой, – добавила я, повинуясь неожиданному порыву. Своей интуиции я привыкла доверять, об этом я уже не раз упоминала.

– Зачем жена? – тихо спросил Лауринь. Я видела, что ему безумно хочется спать, но он мучительным усилием воли заставляет себя сохранять рабочий настрой. Которые сутки он на ногах?..

– Посмотрим на поведение Текера, – сказала я, набивая трубку. – Обычно люди в присутствии своих вторых половин либо ведут себя не так, как собирались изначально, либо говорят лишнее. Вдруг да повезет?

Однако не повезло. Нейр Текер искренне скорбел, а пухлое личико его жены (третьей по счету, кажется, не заживались они как-то у нейра) то и дело начинало жалобно кривиться.

– Кавис должен был приехать поздно вечером, – в который раз повторил он понуро. – Он всегда предупреждал заранее, присылал слугу. Тут у нас ехать – всего ничего, но являться просто так он никогда себе не позволял. Не при дворе выучился, это у него в крови было, – Текер взглянул на нас с изрядным превосходством, дескать, куда вам, худородным, до нейров! Сказать бы ему, кто Лауринь по рождению, да не стоит… – Вот и в этот раз… Ждем, ждем – нет. Думаю, заплутали, хоть места и знакомые, но снег же шел, да какой! Тут в двух шагах от дома заблудишься! Послал навстречу своих молодцов, да вы их уже опрашивали…

Мы с Лауринем переглянулись. Он уже успел пересказать мне: все отправившиеся на поиски Ильзора показывали одинаково: ехали, рыскали, кричали, наткнулись на застрявшую в кустарнике лошадь, потом на издыхающую… Дальше сунуться не посмели, боязно было. Кто-то остался на месте, кто-то вернулся в поместье, а там уж сам нейр Текер, прекрасно помнивший, кто таков его старинный друг, отправил гонца в столицу.

– Нейра Текер, – по возможности мягко обратилась я к женщине. Красивая оказалась дама, немного полная, но это нынче в моде. Текер, насколько я успела узнать, взял ее в жены семь лет назад (предыдущие жены, как я уже отметила, дольше пяти лет при нем не заживались, даже трудно сказать, что тому причиной, вроде бы нейр Текер к ним относился неплохо). Этот брак оказался бездетным, впрочем, у Текера было трое отпрысков от предыдущих браков, так что особой роли это не играло, наследник у него уже имелся. – Что вы можете сообщить об отношениях вашего мужа и нейра Ильзора?

– Я?.. – Нейра в замешательстве поднесла к губам кружевной платочек. – Я… не знаю… Лей и Кавис дружили, насколько я знаю, задолго до нашего знакомства… Вот и все, госпожа Нарен! Кавис часто бывал у нас в гостях, мы тоже наведывались к нему. Нейра Ильзор, к сожалению, болеет и редко покидает поместье, поэтому у нас почти не бывала. К тому же… – женщина замялась, но под моим вопросительным взглядом все же закончила фразу: – Мне всегда казалось, будто нейра Ильзор нас немного презирает. Она ведь урожденная арнайя, правда, не из самого знатного рода, но все же… Кавис очень гордился, что у него такая жена, а у нее обычно такой вид, будто она, общаясь с нами, делает всем большое одолжение…

Текер кашлянул. Видимо, разговорчивость жены ему не нравилась.

«Жена Кависа, – сделала я себе мысленную пометку. – С этим мы будем разбираться завтра».

– А дети у них были? – спросила я.

– Конечно, – с изрядной долей зависти произнесла нейра Текер. – Уже взрослые, я их видела всего раз или два, и то в столице…

– У вас есть предположение о том, кто мог бы желать смерти нейру Ильзору? – задала я вопрос обоим нейрам.

Они дружно покачали головами.

– Не представляю, госпожа Нарен, – сказал муж. – Он был мягкий человек, его все любили…

«Не видел ты его на службе, – хмыкнула я. – Мягким и добрым людям там делать нечего!»

– Если только кто-то по службе его невзлюбил, – словно прочла мои мысли нейра Текер. – Так-то, и правда, милейший был человек, очень о жене заботился, и с нами всегда был обходителен, но, говорят, на службе все меняются…

– А женщины? – задал вопрос Лауринь. – Не слыхали ли вы о какой-нибудь его связи?

Хозяйка дома только покачала головой, а ее муж приметно замялся. Видимо, не хотел говорить в присутствии жены, поэтому я произнесла:

– Более не смеем вас задерживать, нейра Текер. Вы нам очень помогли.

– Нейр Текер, у меня к вам еще несколько вопросов, если вы не возражаете, – подхватил Лауринь.

– Конечно, конечно, – ответил тот, и Лауринь спросил о чем-то малозначащем, дожидаясь, пока жена хозяина покинет гостиную.

– Нейр Текер, – сказала я, удостоверившись, что нас никто не подслушивает. – Мне показалось, будто вы хотели сообщить нам что-то, касающееся отношения вашего друга к дамам, но присутствие супруги вас смутило. Так о чем же вы хотели поведать?

– Ни о чем серьезном, госпожа Нарен, – уныло ответил он. – Просто… ну…

– Говорите же, – подбодрила я.

– Дело в том, что… Как сказала моя жена, нейра Ильзор, ну… – Текер умолк, потом все же произнес: – Нейра Ильзор слаба здоровьем, а Кавис был еще вполне молодым мужчиной, и… Гхм…

– Ну, это совершенно естественно, – утешила я. В самом деле, и Текеру, и Ильзору было не так много лет, чтобы забыть о прекрасных дамах. Текер вон взял в супруги женщину лет на двадцать моложе и чувствует себя, судя по всему, прекрасно. Ильзор, вдобавок, был довольно привлекателен и, по словам опрошенных нами домочадцев Текера, выглядел моложе своих лет. – Значит, у него была любовница?

– Вот об этом ничего не могу сказать, госпожа Нарен, – покачал головой Текер, хмурясь. – Если так, прятал он ее очень хорошо. Сами понимаете, в его положении любой слух может дурно повлиять на карьеру, так что… – Он помолчал. – Но если мне позволено будет предположить, то…

– Ну же?

– Не думаю, чтобы у Кависа была постоянная… хм… дама сердца, – сказал Текер. – Я уже упомянул, что длительная связь могла бы испортить его репутацию, вдобавок его жена… узнай она – могла и не пережить, у нее очень слабое здоровье! А Ильзор, несмотря ни на что, был очень к ней привязан. Не смею его винить, если он и впрямь искал мелких радостей где-то на стороне, но, повторюсь, он был очень осторожен. Даже меня не посвящал в свои секреты, а я ведь был его лучшим другом. Без преувеличения скажу – единственным. Мы ведь знакомы с раннего детства и привыкли поверять друг другу свои тайны, но в этом случае Кавис был непреклонен…

Я только вздохнула. Значит, больная жена и какие-то неизвестные дамы… Час от часу не легче! Проще всего, конечно, предположить, что Кавис регулярно наведывался в веселые дома – самый легкий способ решения проблемы, в столице их превеликое множество, но… Там его могли узнать. С другой стороны, в хороших заведениях строго блюдут инкогнито клиента, вряд ли Кавису могло что-то угрожать с этой стороны. Будь у него любовница, скажем, из придворных дам или даже горожанок… Это скоро бы всплыло, но с именем нейра Текера вроде бы не было связано никаких пикантных слухов (об этом свидетельствовал Лауринь, а он в придворном котле варился давно и уж о таких персонах знал едва ли не всю подноготную). Содержанка? Тоже может быть. Нужно проверять разные варианты, а времени совсем мало. Еще немного, и от следа контакта с Гончими не останется даже воспоминаний, и тогда нам действительно останется только кропотливо перебирать все возможные версии…

Больше нейр Текер ничего поведать не смог, а упоминать о Слепых Гончих я пока не хотела, чтобы не напугать хозяина поместья до беспамятства. Если мне не изменяет память, именно в этих краях рассказывают сказки о такой вот своре, которая и косточек не оставит от того, кто невзначай попадется ей на пути! Как знать, не это ли сподвигло неизвестного преступника вызвать Гончих… Ильзора можно было убить намного проще, а такой замысловатый способ… Нет, пока я не могла предположить, что это значит!

– Флоссия, – прервал мои раздумья Лауринь. Нейра Текера мы отправили восвояси. Жаль, у него не было маленьких детей, а уже вполне взрослые отпрыски жили в столице: малолетки ведь порой способны подмечать такое, на что взрослый просто не обратит внимания! – Какие-то распоряжения?

– Никаких, – качнула я головой. – Отправляйтесь спать, Лауринь. Уже заполночь, а нам надо выехать до рассвета, если мы хотим попасть в Ильзор хотя бы к обеду!

– Тогда нет смысла ложиться, – Лауринь сощурил воспаленные глаза. – Только хуже будет. Тем более, вы, я вижу, не собираетесь…

– То – я, – хмыкнула я, заново набивая трубку. Люблю сидеть у камина и размышлять, никуда не торопясь, но кто ж мне позволит? – И я, вдобавок, хорошо выспалась сегодня, Лауринь, в отличие от вас!

– Неважно, – упрямо повторил он, а я не собиралась уговаривать. В конце концов, это его дело! – Флоссия…

– Да?

– Какие-то зацепки?

– Пока никаких, – ответила я, разглядывая дым. – Я сказала, что вызов Гончих оставляет заметные следы, ну так в этом поместье и на расстоянии вессы от него таких следов нет.

Лауринь невесело вздохнул. За дверью сопел и переминался с ноги на ногу его ординарец, но, хоть я и сняла защиту от прослушивания, мы все равно говорили слишком тихо, чтобы удовлетворить его естественное любопытство.

– Если учесть, какую должность занимал Ильзор… – сказал он, разглядывая свои руки. Руки как руки, крупные, но хорошей формы, сразу видно – аристократ до мозга костей. – Желающих избавиться от него должно было найтись немало.

– Просветите меня, Лауринь, – велела я. – Я пока не слишком хорошо разбираюсь в этой придворной каше. Кому там мог насолить Ильзор?

Лауринь, подумав, выдал с десяток имен, часть из них была мне известна, часть я слышала когда-то, но не могла сказать, будто они о чем-то мне говорят.

– Один метил на то же место, что Ильзор, – пояснил Лауринь, – но ему не повезло. А он арнай, а не нейр, думаю, некоторую обиду мог затаить…

– Придворным пора бы привыкнуть, что Его величество жалует чинами не за знатность рода, а за заслуги, – хмыкнула я. – Кстати, у этого Ильзора таковые имелись?

Как выяснилось, имелись, и не так уж мало. Служил по молодости в королевской канцелярии, затем занялся финансами и так преуспел, что из помощника третьего советника сделался доверенным лицом самого королевского казначея, нейра Деллена, а там уж недалеко было и до назначения на нынешнюю должность… Если учесть, что на этот момент нейру Ильзору как раз сравнялось полвека, то выглядело все это вполне обычной карьерой добросовестного, честного, но не блещущего особыми талантами человека. Полагаю, именно такого нейр Деллен и желал видеть рядом с собой…

– Словом, недоброжелателей у него была масса, – закончил Лауринь. Он говорил отрывисто, подолгу подбирая слова – сказывалась сильная усталость. Впрочем, я знала: при необходимости он еще несколько суток проведет на ногах. Служба такая… и таков Лауринь. – Что скажете, Флоссия?

– Скажу, что служебные и политические мотивы исключила бы с очень большой вероятностью, – ответила я, глубоко затягиваясь. Хороший каррис – это прекрасно. Пусть на острова привозили контрабандный товар, но так редко…

– Почему?

– Да потому, что уничтожить конкурента можно куда проще и надежнее, и не придется при этом связываться с запретными искусствами, – ответила я. – Насколько я смогла понять, нейр Ильзор особенно не осторожничал, так что… Отравленная стрелка в шею, яд в напитке, причем такой, что сразу не распознаешь, заточенное шило в бок в толпе, взбесившаяся лошадь, а то и какая-нибудь магическая штучка из тех, которыми пользуются некоторые наемники… Все эти приемы отработаны, Лауринь. Незачем изобретать что-то новое!

– Может, его недоброжелатель и воспользовался этими… Гончими потому, что не хотел задействовать всем известные приемы? – нахмурился Лауринь.

– Существует множество малоизвестных… хм… приемов, – усмехнулась я. – Есть отменные наемные убийцы, не оставляющие следов, уж вам ли не знать! А золото, знаете ли, всяко стоит меньше собственной жизни, а в случае с этой сворой шансы упокоить соперника и отправиться к праотцам самому примерно одинаковы. Не думаю, чтобы кто-то из, так сказать, политических соперников Ильзора прибегнул бы к столь сложному и опасному способу…

– Значит, личный мотив? – приподнял он брови.

– Скорее всего, – я повертела в руках трубку. – Какой именно, надо думать. Но это я буду делать после того, как расспрошу его домочадцев. Жаль, что мы не двинулись прямиком туда! У них целая ночь на то, чтобы продумать показания!

– А у нас целая ночь на то, чтобы продумать вопросы, – заметил Лауринь.

– Я и так знаю, о чем спрашивать, – хмыкнула я. – Но если они в сговоре… Впрочем, что гадать! Будем ждать до утра. И еще, Лауринь… во что бы то ни стало надо найти слугу. Того, что был с Ильзором. Живым или мертвым!

– Я уже отдал приказ, – кивнул Лауринь. – Его ищут. Начали с ближайших поместий, перекрыли дорогу на Арастен… Осталось прочесать деревни.

– Отлично, – обрадовалась я. – Если он не засел в лесу – а с местного станется, они там неделю могут проторчать! – и не погиб, то рано или поздно его обнаружат. Думаю, он сможет рассказать кое-что интересное…

– Полагаете, он причастен к смерти хозяина?

– Вряд ли. Если не он вызвал Гончих, прятаться ему смысла нет. Лучше обнаружиться и расписывать, при каких ужасных обстоятельствах погиб хозяин. Да даже если он – виновник и с самого начала предполагал участие в деле судебного мага, не думаю, чтобы он знал – контакт с Гончими оставляет заметный след!

– Думаете, он куда-то забился со страху? – Лауринь снова потер лицо руками. В тепле его явно разморило. – Флоссия, а вы не рассматриваете версию о том, что этого парня могли просто подучить? Или заплатить ему? Вы ведь сказали, что Гончих может вызвать любой человек, достаточно знать, как… И если кто-то, готовый избавиться от Ильзора таким замысловатым способом, нашел этого слугу и щедро заплатил ему… Мог он польститься на большие деньги?

– Мог, – подтвердила я, потянувшись за стаканом с ортой – в Текере она была восхитительна. В каждом поместье ее делают по-разному, и эта мне нравилась. – Конечно, мог. Одна беда, Лауринь… Чтобы вызвать Гончих, надо испытывать личную неприязнь к объекту охоты. Да что там неприязнь! Нужно искренне ненавидеть его, иначе Гончие не явятся, сколько ни проделывай процедуру вызова…

– Вы об этом знаете не понаслышке, – обронил Лауринь.

– Именно, – кивнула я. Давнее воспоминание ворохнулось в глубине памяти и затихло. Слишком давно это было… – Потому и могу утверждать: Гончих вызвал кто-то, сильно ненавидевший Ильзора. О, я не отрицаю, что претенденты на место второго казначея тоже его не любили, но настолько ли сильно, чтобы поставить на кон свою жизнь ради победы над соперником?

– Вряд ли, – качнул головой Лауринь. Встряхнулся, выпрямился в кресле. – Вы так и не расскажете мне, почему вызвали Гончих, Флоссия?

– Вам настолько хочется услышать об этом? – разумеется, я не сомневалась в ответе на этот вопрос. Лауринь не так уж много знал обо мне, если подумать. Вряд ли он откажется услышать еще одну историю…

– Да, – твердо сказал он. – Я хочу понять, что такое эти твари. Почему именно они… Рассказывайте, Флоссия!

«Рассказывайте, Флоссия!» – поразилась я. Все боги, какие только есть, неужели это Лауринь? Тот, что прежде разговаривать-то со мной без запинки не мог? Просто потрясающе… и так интересно!

– Так и быть, – хмыкнула я. – Это было давно. Очень давно, Лауринь, и не делайте такую физиономию, вас тогда и в помине не было! Я… – Я замялась, думая, как лучше преподнести эту историю, а в конце концов решила, что лучше сказать правду. В конце концов, за давностью лет о ней все равно уже никто не помнит! – Я расследовала одно дело. Не в Арастене, тогда я еще не осела на одном месте, путешествовала, бралась за разные дела там и сям. Кажется, это было в Грайме. Да, точно, в Грайме…

Я умолкла, раскуривая погасшую трубку. На самом деле, произошло все вовсе не в княжестве Грайм, но для Лауриня это знание излишне.

– Кто-то убивал юношей, – сказала я, помолчав. – Совсем молодых мальчишек, не глядя, благородные они были или последние бродяжки, симпатичные или уродцы… Убивал жестоко, глумился над жертвами, прижизненно глумился. Вы, думаю, уже много повидали за время работы в охранном отделении, Лауринь, ну так представьте: даже меня, судебного мага с приличным опытом работы тошнило при виде этих… тел. Они даже на людей уже не были похожи, так… куски мяса. И жили, до последней своей минуты жили и, скорее всего, были в сознании…

– Вы его нашли, – утвердительно сказал Лауринь.

– Нашла, – кивнула я. События многолетней давности всплыли из глубин памяти. – Вычислила по косвенным уликам… Долго я там работала, а он продолжал убивать! Так вот, Лауринь, я ничего не могла сделать. Не хватало доказательств. Даже слова судебного мага было мало: ни единой настоящей зацепки, только мои домыслы… Он это знал и продолжал действовать едва ли не у меня на глазах, а я всякий раз отставала буквально на один шаг. – Я позволила себе усмехнуться. – Тогда я была еще довольнно молодым судебным магом. Иначе расставила бы ему такую ловушку, в которую он ухнул бы с головой…

– И вы…

– Я поняла, что смогу, конечно, доказать его вину, но придется подождать. Набрать материала. И сколько за это время погибнет таких вот юнцов… – я вздохнула. Право, как сентиментальна я была когда-то! – И еще не факт, что мне удастся повесить на него предыдущие преступления. Максимум – несколько последних, но этого мало…

– И тогда вы вызвали Гончих?.. – Лауринь подался вперед, в потемневших глазах стоял немой вопрос.

– Вызвала, – кивнула я. Сейчас я могла сохранять полное спокойствие, но что я испытывала тогда, совершенно сознательно обращаясь к запретному искусству? Никаких угрызений совести из-за нарушения запрета, это уж точно. И чувство глубокого морального удовлетворения, только Лауриню об этом знать не стоит. – Может, стоило его попросту отравить, го я тогда еще не распростилась с юношескими фантазиями. Хотелось, знаете ли, чтобы эта мразь испытала перед смертью весь букет ощущений, которые доставались жертвам. Вот я и призвала собак, а они уничтожили того человека. Ему много не понадобилось – умер от страха, как нейр Ильзор. А жаль…

– Вы сказали, что нужно ненавидеть объект охоты, – медленно выговорил Лауринь. – Но вы…

– Я сказала – я тогда была молода, – хмыкнула я. – Конечно, я ненавидела его! Он ставил под угрозу мою репутацию, кроме того… – я помолчала. – Он убил единственного сына моего хорошего знакомого. Я уверена – нарочно. Тот… не пережил. Так что, Лауринь, у меня были поводы уничтожить того человека… и я об этом ничуть не жалею, – я глубоко затянулась. – А если жалею, так только о том, что он умер слишком быстро. Надо было бы с ним проделать всё то же, что он вытворял со своими жертвами! Но, главное, у меня получилось загнать собак обратно, иначе было бы совсем не весело.

– Об этом вы не упоминали, – нахмурился Лауринь. – Значит, их еще нужно загонять куда-то?

– Конечно, – ответила я, глядя в потолок. – Иначе свора, прикончив одного и почуяв вкус крови, ринется за новой добычей. А ею может стать любой, кого так или иначе коснулась неприязнь вызывающего…

– Тогда я понимаю, почему вы рады тому, что загнали их обратно, – пробормотал Лауринь.

– Дед был безумно зол, – сообщила я между прочим. – Сперва – тем, что я осмелилась вызвать этих тварей, потом – тем, что я не дала ему на них налюбоваться вдоволь, а наконец – тем, что слишком быстро отправила их обратно, не дав расправиться кое с кем…

– Могу представить… – хмыкнул Лауринь и вдруг напрягся. – Флоссия, если я верно понял… По окрестностям может носиться неуправляемая свора Гончих, так?

– Если их хозяин не знает, как отправлять собак обратно, то – да, – кивнула я. – А хуже всего: они будут бросаться на каждого, кто не потрафит вызвавшему. И чем дальше, тем хуже. Толкнет, его, допустим, кто-нибудь в харчевне – а свора тут как тут… Уже и приказывать не надо.

– Собаки могут стать полностью неуправляемыми? – отрывисто спросил Лауринь.

– Могут, – честно сказала я. – Но на это нужно время. Сперва они все-таки следуют желаниям того, кто их призвал в наш мир. А что дальше… это не изучено. Никто не рвался исследовать, понимаете ли.

– Час от часу не легче, – помотал головой Лауринь. Зажмурил и снова открыл покрасневшие от бессонницы глаза. – Ладно… С этим будем разбираться завтра…

– Точно, – сказала я. – А пока поспите.

– Нет, – упрямо мотнул головой Лауринь. Ах, где его невозможная челка, с ней он так напоминал непослушного жеребенка! Увы, жеребенок вырос и стал вполне приличным конем… – Лучше не будет, Флоссия, я знаю, о чем говорю.

– Тогда хотя бы отправьте спать этого вашего ординарца, – скривилась я. – Он уже дыру под дверью протоптал!

– Зибо! – окликнул Лауринь, и дверь мгновенно распахнулась.

– Господин капитан!

– Отправляйтесь спать, – приказал Лауринь устало. – Подъем до рассвета. Исполняйте.

– Но, господин капитан!..

– Исполняйте! – Лауринь чуть возвысил голос, и ординарец счел за лучшее исчезнуть. Капитан тяжело вздохнул: – Теперь я очень хорошо вас понимаю, госпожа Нарен…

– Неужели! – приятно удивилась я. – Не прошло и десяти лет… И как впечатления?

– Самые омерзительные, – честно ответил Лауринь. – Я был настолько же невыносим?

– Намного хуже, – вздохнула я. – Но у меня, к счастью, крепкие нервы…

Мы помолчали, потом Лауринь, опасавшийся, видимо, уснуть, сказал:

– Флоссия… Вы не расскажете, где были все это время?

– Вы ведь сами догадались – на севере, – пожала я плечами. – А имя тамошнего князя вам все равно ни о чем не скажет… Лучше вы расскажите, как дошли до жизни такой! Вы же, как мне помнится, делали карьеру в гвардии, так с чего же вас понесло в охранку?

Лауринь помолчал, собираясь с мыслями, отхлебнул орты, потом произнес:

– Карьера… Останься я в гвардии, сейчас был бы в лучшем случае майором и служил от побудки до забора!

Я невольно фыркнула: прежде чувству юмора, даже такому убогому, Лауринь был чужд.

– Когда вы… уехали… – орта явно развязала Лауриню язык. Хотя… не стоило забывать, где он служит, на тамошних сотрудников этот напиток не должен был действовать. Несчастные люди! – Я узнал, что в охранном отделении появились места. Написал рапорт, ни на что особенно не надеясь, вы же знаете…

Я знала. В охранное отделение людей отбирали чуть ли не строже, чем в личную охрану Его величества. Не обладая безупречной репутацией, богатым послужным списком или, на худой конец, не имея порядочных связей, попасть туда было почти невозможно. Но именно – почти…

– И как вам это удалось? – с интересом спросила я. Насколько я помнила, никакими особыми талантами Лауринь не блистал, но, возможно, что-то я упустила.

– Должен вам признаться, – нехотя произнес Лауринь. – Я… злоупотребил вашим именем.

– То есть?

– Я заявил, что принимал участие в ваших расследованиях, – сказал он.

– Но это ведь чистая правда, – усмехнулась я.

– Это половина правды, – поправил Лауринь. – Насколько мне помнится, я по большей части путался у вас под ногами и всячески мешал, а также то и дело попадал во всяческие неприятности, из которых вы меня любезно вытаскивали.

– Как вы, однако, заговорили! – протянула я весело. – Но я рада, что в вас проснулась здоровая самокритичность. Только не переборщите!.. Вернемся к теме беседы… Итак, этого факта оказалось достаточно?

– Почти, – нехотя сказал Лауринь и умолк. Я, впрочем, понимала, о чем он умалчивает. Вряд ли в охранном отделении не знали, чей он сын и почему оказался тут…

– Вы молодец, – искренне сказала я. Признаться, я не рассчитывала, что Лауринь сделает такую карьеру, а редкие доходящие до меня слухи пропускала мимо ушей. Не до того мне было… Зря, как выяснилось! – Кстати, Лауринь, а как ваша сестра?

– Она замужем, – коротко ответил Лауринь, глядя в огонь.

– Вот как! – приятно удивилась я. – А казалось бы… Что же вы дали за ней в приданое?

– Имение, – сказал Лауринь и криво усмехнулся. – Больше ничего не было.

– Понятно, – произнесла я. – Как же вы обходились? Фамилию, если я правильно помню, ваша сестра тоже взяла материнскую, а имение называлось Лагарста, если мне память не изменяет. Этот человек в курсе вашей семейной истории?

– Отчасти, – туманно ответил Лауринь. – Имение теперь называется иначе, что до слухов… От них никуда не деться.

– И что, сестра ваша бывает при дворе?

– Разумеется. Ее муж состоит на королевской службе, – нехотя ответил Лауринь и добавил справедливости ради: – По правде говоря… шум тогда в свете поднялся нешуточный – Лейда ему далеко не пара, но уже все улеглось.

«Всё ли? – подумала я невольно. – Его величество когда-то велел не ставить тебя в караулы, потому что ты слишком напоминал мать, а Лейда? Она должна быть еще больше похожа на Мажею, чем ты, и… что? Кстати, не Арнелий ли устроил ее судьбу? Он мог… Даже если и так, и если я об этом узнаю, буду молчать, как проклятая».

– Это хорошо, – усмехнулась я. – Лауринь, а скажите-ка мне… А, отлично…

Лауринь уже ничего не мог мне сказать: он уснул в глубоком кресле, склонив голову на плечо. Лицо его во сне потеряло суровость и взрослость, я снова видела прежнего мальчишку… только у мальчишки этого уже появилась седина на висках и жесткие складки в углах рта. Время никого не щадит…

Отменная вещь – ведьминские чары, жаль, что прежде я не пользовалась ими так широко. Впрочем, раньше у меня ни возможностей особенных не было, ни умения… Так или иначе, но мое осторожное воздействие дало свои плоды: Лауринь расслабился и поддался дреме. Через несколько часов проснется, как новенький – такое почти все маги обеспечить умеют (другое дело, что злоупотреблять такой возможностью не стоит, особенно в отношении себя лично). А тогда уж мы прочешем имение Ильзор и узнаем, не там ли скрывался злоумышленник… Хотя я заранее подозревала, что нет – не там. Но время ушло, еще немного, и следа Слепых Гончих я обнаружить не сумею, по крайней мере, до тех пор, пока они снова не выйдут на охоту.

Я поудобнее расположилась в кресле, покусывая мундштук трубки и обдумывая план действий…

Очевидно, я тоже задремала ненадолго; впрочем, короткий сон не заставил меня чувствовать себя разбитой. В окно проникал тот особый жемчужный свет, что бывает лишь зимой, до того, как взойдет солнце. Лауриня в гостиной уже не было, очевидно, проснулся раньше и теперь раздавал приказания своим гвардейцам.

Так и оказалось: он обнаружился во дворе, проверял сбрую своего жеребца – кони уже были оседланы, похоже, дожидались только меня.

– Ваши штучки, Флоссия? – спросил он, гладя своего жеребца по бархатистой морде – тот норовил поддать хозяину носом, видимо, настроение у коня было самое игривое.

– О чем это вы? – удивилась я, набрала горсть чистого снега с перил, утерла им лицо. Щеки мгновенно разгорелись. – Вижу, все уже готовы тронуться в путь. Почему меня не разбудили раньше?

– Я жду двоих людей, – ответил Лауринь. Буланый жеребец норовил попробовать на зуб его погон, капитан отталкивал лошадиную морду. – Должны прибыть с минуты на минуту.

– Что за люди? – поинтересовалась я. Не мешало бы позавтракать, но в этом имении явно не привыкли вставать с рассветом, даже и слуги. Тем более, еще и не рассвело толком. Ладно, надеюсь, нас накормят в имении Ильзор, тут недалеко…

Видимо, последнюю фразу я произнесла вслух, потому что Лауринь покосился на меня и не без некоторого злорадства произнес:

– Туда мы доберемся в лучшем случае к вечеру. Дорогу замело.

– Это ерунда, – хмыкнула я. – Вы даже не представляете, Лауринь, на что способна женщина, привыкшая плотно завтракать, если лишить ее этого завтрака. В особенности если эта женщина – маг!

Проскрипел снег под чьими-то шагами.

– Господин капитан, – козырнул незнакомый мне гвардеец. Он выглядел усталым и не выспавшимся, впрочем, как почти все из отряда Лауриня. – Рядовые Трейс и Агер по вашему приказанию прибыли.

Очевидно, это были те самые люди, которых ожидал Лауринь. Его следующие слова подтвердили мою догадку.

– Докладывайте, – велел Лауринь, перебросив поводья жеребца своему ординарцу. Это недоразумение топталось тут же, дожидаясь, пока капитан смилостивится и соблаговолит уделить ему немного внимания. – Удалось найти что-то?

– Нет, господин капитан, – мрачно ответил Трейс. Видимо, ему самом не хотелось признаваться в неудаче, но выхода не было. – Мы прочесали две деревни, ближайшие к имению Текер, никаких следов исчезнувшего слуги.

– Вы это вдвоем делали? – вмешалась я в разговор.

– Никак нет, госпожа, – с некоторым удивлением покосился на меня гвардеец. Нос у него облупился от мороза. – С нами были местные, с собаками. Чужим тут ночью не откроют, а их хорошо знают, охотники они.

– За ночь две деревни… – я задумчиво прикусила губу. – Если так, осмотр был более чем поверхностным. Да и что вы могли увидеть в темноте?

– Мы, госпожа, с факелами были, – со сдержанным достоинством ответил Трейс. Лауринь в нашу беседу не вмешивался. – Деревни тут – одно название, двух десятков дворов не наберется. Так что проверили все в лучшем виде, и дома, и сараи разные, и хлевы…

Я предпочла умолчать о том, что пока бравые гвардейцы осматривали один сарай, беглый слуга, если он вдруг случился в этой деревне, преспокойно мог улизнуть под покровом темноты в другое укрытие, да хоть в сене в амбаре спрятаться, и ищи его! Правда, они были с собаками, но на них надежды мало.

Очевидно, Лауринь об этом тоже подумал, потому что выражение лица его было довольно-таки хмурым.

– Боюсь, этими поисками вы только вспугнули беглеца, если он действительно прячется по деревням, – сказала я вполголоса, когда Лауринь отпустил Трейса.

– Вполне возможно, – ответил капитан. На меня он не смотрел, мрачно глядел в сторону. – Но это ближайшие к имению Текер и, соответственно, к месту происшествия деревни. Я счел необходимым проверить их как можно скорее.

– Да, только с момента трагедии прошел уже не один день, – кивнула я. – А местный, – слуга ведь был местным, так? – мог за это время уйти куда угодно. Нет, если исходить из того, что он перепугался так, что засел в какой-то дыре и боится нос наружу высунуть, тогда ваши действия выглядят вполне оправданными… Кстати, Лауринь!

– Да, госпожа Нарен? – сейчас он снова обращался ко мне официально, должно быть, потому, что рядом маячил ординарец и еще несколько гвардейцев.

– Трейс сказал, что с ними были местные с собаками, – сказала я. – Насколько я помню, от того места в лесу псы след брать отказались. Значит, у них была какая-то вещь этого парня? Кстати, как его зовут?

– Бакко Рин, – ответил Лауринь сперва на последний вопрос. – А из вещей… Нашлась его шапка… Предвосхищая ваш вопрос, могу сказать, что это никак не может быть вещь нейра Ильзора, он бы такое не надел, к тому же Рина многие видели в этом головном уборе. Кроме того, с седла павшей лошади сняли кое-что. И, опять-таки, это точно была лошадь слуги, сам Ильзор ездил на вейрене, а то – полукровка, причем не самых лучших статей.

– Подумать бы мне об этом вчера! – в сердцах сказала я. Умница, Флоссия! Отвлеклась на Гончих, а искать слугу предоставила подручным! – Где там эта шапка… и остальное?

Лауринь сделал знак, и Трейс подошел ближе.

– Слушаю, господин капитан!

– Вещи Рина госпоже Нарен, – приказал тот, и мне немедленно принесли требуемое.

Шапка… Хм, да, действительно, такую кошмарную вещь элегантный, щеголеватый даже нейр Ильзор вряд ли бы надел даже за все блага мира. Но слуге, очевидно, шапка нравилась, и носил он ее давно – мех уже кое-где потерся, подкладка порядком засалилась. Уже неплохо…

Еще нашлись какие-то мелочи, видимо, найденные в седельной суме, ничего особенного.

– Три шага назад, – попросила я Лауриня. – Это всех касается. Вы мне чутье собьете…

Гвардейцы отступили на несколько шагов, отвели подальше лошадей. Что поделать, присутствие живых существ действительно может повлиять на восприятие, и заметно.

Я сосредоточилась. Этот прием мне давно не приходилось пускать в силу, но накрепко вбитые навыки не подвели. Как известно, завладев вещью, с которой человек имел прочный эмоциональный контакт (например, обожал и таскал от первого снега до весенних ручьев, как Рин – эту злосчастную шапку), можно попытаться отыскать ее владельца. Точности, конечно, никакой, но хотя бы определить примерную область поисков…

Времени это заняло немало, гвардейцы уже начали переминаться с ноги на ногу и переглядываться. Очевидно, им было невдомек, отчего это я стою с шапкой в руках и пялюсь на нее, будто норовлю продырявить взглядом. Лауринь, скорее всего, смысл моих действий улавливал, поскольку терпеливо ждал.

– Единственное, что могу сказать, – я, наконец, перестала изображать статую. – Этот парень, несомненно, жив. Но находится довольно далеко отсюда, как бы не на дороге в Арастен…

– Дороги перекрыты. – напомнил Лауринь.

– Я не имела в виду торную дорогу, – хмыкнула я. – С него станется и лесами пробираться. Но, с другой стороны, он может оказаться в любом другом месте, область поиска – порядка двух десятков весс в диаметре. Парня вполне можно найти хотя бы и у него дома. Кстати, откуда он?

– Из деревушки на окраине владений Ильзора, – ответил Трейс. – Отсюда напрямик весс пять будет, не меньше.

– Прекрасно, – улыбнулась я. – То славное местечко мы обязательно проверим, верно, капитан?

– Да, госпожа Нарен, – кивнул он и повернулся к Трейсу. – Отправляйтесь немедленно. И поменьше шума.

– Шапку не забудьте, – я перебросила ее гвардейцу. – Поаккуратнее с этим парнем, если найдете. Вероятность того, что виновник преступления он, ничтожно мала, но пренебрегать ею не стоит. Убедите его, что его никто ни в чем не винит, что он ценный свидетель, его будут охранять… Сообразите сами, полагаю.

– Так точно, – козырнул Трейс, дождавшись разрешающего кивка Лауриня. Дрессированные они у него, однако. – Разрешите идти?

– Идите, – ответил Лауринь.

– Он действительно сообразит, что к чему? – вполголоса поинтересовалась я. В охранном отделении, конечно, дураков не держат, но мало ли…

– Трейс и Агер служат не первый год, – ответил капитан сдержанно. – Я ими более чем доволен. Не беспокойтесь, слугу они не упустят, если, конечно, он действительно там.

– Я не этого опасаюсь, – произнесла я. – Лауринь, вы помните, что я рассказывала вам ночью?

– Ах да… – Лауринь помрачнел и быстро отошел в сторону, видимо, дать своим служакам еще какие-то напутствия.

Мог бы и сразу сообразить, между прочим. Или он ночью был настолько усталым, что плохо меня слушал? Если Гончих вызвал Рин, и если он решит, будто ему кто-то угрожает, свора явится снова. Надеюсь, Трейс достаточно хорош, чтобы убедить парня в самых добрых своих намерениях, в том, что его никто ни в чем не подозревает… Нет, опасно!

– Лауринь! – окликнула я. – Погодите-ка.

– В чем дело, госпожа Нарен? – нахмурился Лауринь.

– Не нужно никого никуда посылать, – сказала я. – Только вспугнем, да и опасно слишком. В ту деревню я поеду сама.

– Но…

– Имение Ильзор все равно по пути, – предвосхитила я вопрос. – Как вы сказали, туда мы доберемся после полудня, учитывая состояние дороги, так что совместим приятное с полезным, то бишь пообедаем, проверим, не из имения ли вызвали эту нечисть, опросим домочадцев погибшего, заночуем, а поутру отправимся дальше. Если Рин засел у себя дома, то никуда он оттуда не денется, а если улепетывыает по направлению к столице… Ну, тут уж ничего не попишешь. Впрочем, – хмыкнула я, – не думаю, чтобы он решил скрываться в Арастене. Все-таки деревенские города не любят, а вы говорили, помнится, это был слуга из поместья, а не из тех, что сопровождали Ильзора в служебных поездках… Так?

– Да, верно, – подтвердил Лауринь.

– Тогда, полагаю, надо отправляться, – сказала я. От мысли о том, что в случае неудачи моего плана придется проверять все окрестные деревни на наличие следов контакта с Гончими, у меня сводило скулы. Впрочем… еще несколько дней, и это станет бессмысленно. Значит, надо успеть до того, как следы рассеются!

Заспанный конюх подвел мне мою кобылу. Та выглядела злее обычного, видно, чужая конюшня ей не понравилась, тем более, никто не расчесал ей на ночь гриву, как делала Аю, и не угостил чем-нибудь вкусным, вроде зимнего яблока. На капитана лошадь покосилась вовсе уж неласково, а когда его дружелюбный чаррем потянулся ее обнюхать, так дернула бедолагу копытом, что тот зарекся приближаться к злонравной кобыле, во всяком случае, по собственной воле…


Глава 7. Маски

Дорогу в самом замело, и преизрядно. Лошади утопали в рыхлом снегу мало не по брюхо, и думать нечего было двигаться с приличной скоростью. Такими темпами мы бы добрались до имения Ильзор еще не скоро!

– Лауринь, прикажите своим людям двигаться в ряд по двое, только поближе к тем, кто впереди – попросила я, подъехав поближе.

– Вы что-то задумали? – покосился он на меня.

– Пустячок, – хмыкнула я, не выпуская трубки из зубов.

Да, придется мне немного потрудиться, если я не хочу остаться не только без завтрака, но и без обеда. Конечно, я привыкла пускать в ход магию только в самых крайних случаях, когда без этого не обойтись, но… Нужно было торопиться, а если уж это не именно такой случай, тогда я и не знаю, что назвать крайним!

Лауринь передал команду, наш отряд растянулся по дороге. Лошади двигались плотно – задние едва ли не касались мордами крупов передних. Сойдет, пожалуй… Главное, чтобы не начали нервничать.

Отличный прием – «воздушная дорожка». Тонкая прослойка воздуха над ненадежным местом вроде болота или того же рыхлого глубокого снега – и вы можете преспокойно разгуливать, сколько заблагорассудится. Помнится, один ловкий конокрад использовал этот прием, чтобы вывести лошадей из конюшни, не оставив следов… и, кстати, те лошади вроде бы не ударились в панику, хотя магию они чувствуют преотлично и очень не любят. Что ж, будем надеяться, мне повезет…

Моя кобыла зафыркала и замерла, как вкопанная, прижав уши. То, что появилось перед ней, ей вовсе не нравилось, и идти дальше она не желала. Вот дрянная скотина! Я хлестнула кобылу перчаткой по крупу, она снова заартачилась, попятилась даже, но в итоге мне все-таки удалось заставить строптивую животину вступить на «воздушную дорожку». Почувствовав под копытами твердую поверхность вместо ненадежного снега, кобыла вроде бы даже приободрилась, перестала нервно хлестать хвостом и прижимать уши, сделала несколько шагов вперед. Ничего, привыкнет еще…

Гвардейцы наблюдали за моей борьбой с непослушной лошадью не без любопытства. Их кони немного нервничали, но беситься ни один не начал, и на том спасибо!

– Что встали? – поинтересовалась я, убедившись, что «дорожка» держится хорошо, а особых усилий по ее поддержанию не требуется. – Вам нужно особое приглашение, господа?

Первым двинулся за мной Лауринь, за ним – верный ординарец. Остальные потянулись следом, не забывая, кстати, держать строй. Две или три лошади заартачились было, но их живо усмирили: строевые кони, чарремы в большинстве своем, могли похвастаться отменной выучкой и послушанием, не то что моя беспородная кобыла.

– Вот что вы имели в виду… – Лауринь снова ехал со мной бок о бок. Его жеребец, казалось, удивлялся тому, что рысит не по колено в снегу, а как бы над ним, во всяком случае, ушами он прядал очень забавно. – Насколько мне помнится, раньше вы не пускали магию в ход направо и налево.

– Просто случая не выпадало, – пожала я плечами. «Дорожка» простиралась на три шага перед нами и заканчивалась сразу за последними в строю. Некоторое внимание ей уделять было все же необходимо, чтобы весь отряд внезапно не обрушился на грешную землю. Людям-то ничего, а вот лошади могут ноги повредить. – И потом, мы ведь заняты расследованием, и у нас каждая минута на счету, не так ли?

– Именно, – сухо ответил капитан, а я, чтобы сменить тему, поинтересовалась:

– Лауринь, скажите, вы вполне доверяете своему ординарцу, как там его?..

– Почему вы спрашиваете? – насторожился он.

– Потому, что этот, вне всякого сомнения, достойный юноша постоянно крутится рядом с вами, – ответила я, дымя трубкой. – Оно бы и ничего, но мы вот с вами давеча обсуждали крайне интересные вопросы… Я, положим, прикрыла нас от посторонних ушей с помощью кое-какого приема, но не думаю, чтобы те, с кем вы встречаетесь по делам службы, поголовно были магами.

– Понимаю вас… – Лауринь, нахмурившись, смотрел на снег. – С одной стороны, у меня нет повода сомневаться в Зибо, он служит истово, вы сами видите. С другой…

– С другой – его можно и напугать, и подкупить, и небо знает, что еще, – закончила я. – Это ведь не вы, не то воспитание. Вам он, конечно, благодарен и предан, только насколько далеко простирается эта преданность, Лауринь?

– Вы умеете сеять сомнение в людях, – медленно выговорил он, искоса взглянув на меня. – Но вы правы. Зибо служит у меня совсем недавно, и ни на какие по-настоящему серьезные задания я его с собой не брал, слишком неопытен. Он всегда очень живо интересуется происходящим, но это обычное мальчишеское любопытство, я сам таким был.

– Вот только этим любопытством может кто-то воспользоваться, – хмыкнула я. – Мало ли желающих выведать секреты охранного отделения?

– Я не посвящал Зибо ни в какие тайны, – ответил Лауринь. – Из тех же соображений, которые вы озвучили только что. Конечно, его проверяли перед тем, как взять на службу, но… Это все-таки не офицерский состав, низшая ступень. К таким приглядываются далеко не так пристально, как… к людям вроде меня, – закончил он, усмехнувшись.

– Вот именно, – сказала я. – Вы сами все прекрасно понимаете, Лауринь. Но вы все же слишком доверяете людям! И как только вам удалось сделать этакую карьеру?

– Не иначе как вашими молитвами, – усмехнулся он.

– Вот уж нет! – решительно отвергла я это предположение. – Признаться, мне было вовсе не до вас.

Конечно, Лауриня я на протяжении этих лет вспоминала, и не раз (такое забудешь!), но обычно недобрым словом.

– Я помню, вы никому не доверяли, – сказал Лауринь негромко. – Разве что вашему уважаемому дедушке… Да, невежливо с моей стороны было не поинтересоваться, как поживает господин Нарен?

– Превосходно, – ответила я. Если я и солгала, то лишь самую малость. – Ни в чем себе не отказывает, гоняет прислугу в хвост и в гриву, командует всеми, по обыкновению, а вечерами распивает кружку-другую хорошего пива в компании князя и его приближенных и делится воспоминаниями. – Я выдохнула дым. Уже рассвело, утро выдалось морозным и ясным, снег сверкал под солнцем так, что глазам делалось больно. – Но вы увели меня от темы нашей беседы, Лауринь. Вы правы, я никому не доверяю, кроме, разве что, деда. Но вам я доверяла больше, чем всем остальным. Ну, за исключением еще Его величества, хотя…

– Польщен, – усмехнулся Лауринь. – Вы поставили меня на одну доску с Его величеством.

– Выше, – улыбнулась я в ответ. – Его величество, подозреваю, без колебаний бы мною пожертвовал, потребуй того интересы страны. А вы – тогда – вряд ли.

Лауринь сделал вид, что не заметил моего нарочитого уточнения, не стал уверять меня в том, что я и теперь могу ему доверять целиком и полностью. И на том спасибо!

– Этого вашего урока я так и не сумел усвоить, – сказал он серьезно. – Я всё же склонен верить людям.

– Подозреваемым в том числе? – приподняла я бровь.

– Это другое, – ответил Лауринь. – Это служба.

– А если придется подозревать кого-то из тех, кому вы… хм… доверяете во внеслужебное время?

– А вы полагаете, мне не приходилось этого делать? – Лауринь взглянул на меня в упор. Позади горестно сопел Зибо, отчаявшись расслышать хоть что-то из нашего разговора.

– Даже так… И чем кончилось дело?

– Вина того человека не подтвердилась, – коротко ответил Лауринь, отвернувшись. Я видела, что разговор ему неприятен.

– Но?..

– Что? – Лауринь посмотрел на меня с недоумением.

– Вы так произнесли эту фразу, будто подразумевали какое-то «но», – заметила я.

– Вы снова правы, – невесело усмехнулся Лауринь. – Я больше не мог общаться с ним так же, как до… обвинения. Знаете, Флоссия, вы снова оказываетесь правы. Намного проще не верить вообще никому. Тогда, если человек совершит невозможное и завоюет ваше доверие, вы сможете быть в нем уверены…

– Вы думаете, это так просто – никому не верить? – поинтересовалась я, и Лауринь умолк.

Забавно. Прежде нам с ним не доводилось вести столь долгие беседы на отвлеченные темы, говорили все больше о делах насущных. На прочее не хватало времени… Но я уже тогда заметила, что Лауринь далеко не глуп, а теперь лишний раз в этом убедилась. Любопытно бы знать, что происходило с ним все эти годы! Досужий интерес мне мало свойственен, но это был особый случай – хотелось узнать, как же из наивного донельзя лейтенанта получился этот суровый немногословный капитан…

Беседа дальше не клеилась, ехали молча.

Благодаря моей «дорожке» двигались мы намного быстрее, чем можно было рассчитывать, и до поместья Ильзор добрались, как по торной дороге, что следовало почитать за большую удачу: погода снова начала портиться, а путешествовать во время метели мне вовсе не нравилось…

Поместье встретило нас гробовой тишиной и траурным убранством. «Быстро же супруга покойного распорядилась!» – подумала я, оглядывая обширный холл. Судя по всему, нейр Ильзор избрал своей покровительницей Тох-Авеску, многоликую богиню, благосклонную к торговцам, политикам и актерам, словом, тем, кто по роду занятий вынужден менять маски не то что ежедневно, а и ежечасно. (Впрочем, также эта ветреная богиня дарила своим вниманием всевозможных мошенников и надувал, но на то она и богиня, чтобы не делать различий между людьми, кем бы они ни были.)

Я сделала это заключение по одному простому факту: холл убран был белым, а этот цвет мало в какой религии является цветом траура. Насколько я помнила, в белое одевались, скорбя, приверженцы этой самой Тох-Авески да еще двух или трех божеств, веру в которых занесли в Арастен с дальнего востока. Но вряд ли нейр Ильзор предпочитал столь экзотические верования… Да, верно, вот над дверью знак Тох-Авески – искусно вырезанная маска. Посмотришь слева – вроде бы плачет, справа – смеется, прямо – гневается, и так до бесконечности, и не разобрать, мужское это лицо или женское. Чем талантливее мастер, сделавший эту маску, тем больше выражений можно разобрать на деревянном или каменном лике. Эту вырезал явно человек небесталанный…

Но я отвлеклась. Встречали нас безмолвные слуги, не столько скорбящие, сколько перепуганные, с траурными белыми повязками на рукавах. Впрочем, при виде их хозяйки такое поведение становилось более чем понятным.

Нейра Ильзор оказалась высокой, очень худой женщиной с тем типом внешности, который не позволяет верно определить возраст его владелицы. Не знай я, что нейра всего двумя годами моложе мужа, могла бы принять ее за девушку… в полумраке, правда. Стоило ей выйти на ярко освещенное место, становилось ясно, что эта дама далеко не так молода, как хочет выглядеть.

В белом траурном одеянии она казалась статуей; созданию этого впечатления способствовало совершенно неподвижное лицо (маска Тох-Авески была живее, право слово!), бледная кожа и очень светлые, с серебристым отливом волосы.

Впрочем, на хозяйку я обратила внимание не сразу, меня больше интересовал тот факт, что и в этом имении не чувствовалось никаких следов общения с потусторонними силами. Времени прошло еще недостаточно, чтобы эти следы рассеялись, так что… «Неужели правда политическое дело? – мысленно скривилась я. – Не хотелось бы…»

– Нейра Ильзор… – Лауринь склонился перед вдовой в изысканнейшем придворном поклоне. – Позвольте принести вам свои искренние соболезнования по поводу трагической гибели вашего супруга…

– Благодарю. – Голос у нейры оказался таким же холодным, как ее внешность. Кстати, такой уж болезненной она мне не показалась. Не удержавшись, я предприняла небольшую проверку и была приятно удивлена открывшимися мне обстоятельствами. – Вы, полагаю, капитан Лауринь?

– Совершенно верно, нейра Ильзор.

– А кто эта дама? – взгляд ледяных светлых глаз пробирал до печенок… но только не меня.

– Независимый судебный маг Флоссия Нарен к вашим услугам, – отрекомендовалась я, не дожидаясь, пока Лауринь соизволит меня представить. – Присоединяюсь к соболезнованиям, нейра Ильзор. Однако у нас нет времени предаваться скорби, уж простите.

– Я понимаю, – величественно наклонила она голову. – Прошу, пройдемте со мной. Ваших людей разместят со всеми удобствами, господин капитан, можете не беспокоиться.

– Благодарю, нейра Ильзор, – снова поклонился он и неодобрительно посмотрел на меня. Увы, я не собиралась тратить время на расшаркивания, и так уж оно уходило, как песок сквозь пальцы, а эта дама, не сомневаюсь, могла вести светские беседы часами!

Нам предложили снять верхнюю одежду – ее мгновенно унес невесть откуда появившийся безмолвный слуга, – указали дорогу в гостиную, обставленную по моде столетней давности. Очень дорого, с большим вкусом обставленную: мебель из лучших пород дерева, обивка из дорогой ткани, превосходный данжерский ковер на полу (изделие с ворсом такой длины и такого изумительного цвета – бежевого с серебром – должно было стоить безумных денег), великолепные портьеры, лепнина на потолке, картины на стенах… Признаться, я почувствовала себя будто среди зимнего леса, и даже огонь в камине с отделкой из белого эрса не рассеял это иллюзии. Идеальная гостиная. Красивая, холодная и неуютная.

– Слушаю вас, господа, – нейра Ильзор расположилась в кресле у камина, величественным жестом указав нам на свободные места, взяла в руки вышивание. Что-то белоснежное с серебряной нитью, кто бы сомневался…

– Боюсь, слушать будем мы, – опередила я Лауриня, готового выдать очередную куртуазную фразу. – Лауринь, займитесь слугами, а я побеседую с хозяйкой… Нейра Ильзор, будьте любезны, расскажите нам о последних днях жизни вашего мужа. По возможности подробно.

Если нейра и была оскорблена моим тоном, она никак этого не выказала. Ровным и монотонным голосом она описала несколько суток, предшествовавших смерти ее мужа. По всему выходило, что ничего необычного не случалось: он, как обычно, приехал из города, отдохнул, затем решил навестить старого друга. Все, как всегда. Выглядел немного уставшим, но бодрым, говорил о службе – очень мало, правда, пересказывал жене последние светские сплетни…

– Вас это интересует? – перебила я.

– Немного, – пожала точеными плечами нейра Ильзор. – Кавис полагал, что мне должно быть любопытно, и я не стремилась разочаровывать его. Он, видите ли, чувствовал себя несколько виноватым из-за того, что живет в столице, тогда как я не могу присоединиться к нему…

– Почему же? – спросила я напрямик.

– Я немного нездорова, – помолчав, ответила она. – Город для меня слишком шумен, слишком… Я скверно чувствую себя там. Лучше всего мне в поместье, в тишине и покое.

«Как же! – подумала я. – В тишине и покое… Рассказывай сказки кому-нибудь другому…» Мне было ясно, как день: нейра Ильзор не желает жить в городе по иной причине, чем та, которую она только что озвучила. Вернее, совсем наоборот – она стремится туда всеми силами души, но что-то ей мешает. Впрочем, тут и думать нечего: я помнила о том, что она урожденная арнайя, а муж ее был всего лишь нейром, пусть родовитым и богатым. Надо думать, в столице немало народу помнят ее еще в прежнем статусе… Жену нейра придворные арнайи в свой круг не примут, а с нейрами она сама общаться, я полагаю, не желала, почитая зазорным… Словом, ни туда, ни сюда, белая ворона! Думаю, нейра Ильзор поняла это очень быстро, тогда и приняла решение удалиться в поместье, отговорившись нездоровьем. Интересно, сколько она платила магам-медикам, которых, несомненно, приглашал ее заботливый муж, за молчание? Вернее, за невинную рекомендацию – ей действительно будет лучше в тишине и покое, на природе… И любопытно, какие же все-таки у нее были отношения с мужем?

– Вы любили вашего супруга? – спросила я прямо.

– Не думаю, госпожа Нарен, – нейра Ильзор опустила глаза к вышиванию. – Но он был хорошим человеком, я привязалась к нему за столько лет замужества. Кавис всегда был добр ко мне и ни в чем не ограничивал. У нас прекрасные дети, и…

– А он вас любил? – продолжала я допытываться.

– Он говорил, что да, любил, – все тем же ровным тоном ответила она. – Я склонна была ему верить.

«Интересно, ты тоже веруешь в Тох-Авеску? – с веселой злостью подумала я. – Содрать бы с тебя маску и посмотреть, что ты на самом деле испытывала к мужу! Сдается мне, даже если сначала была благодарна за то, что вытащил тебя из нищеты, очень скоро возненавидела… И немудрено, быть запертой в этом доме, отказаться от светской жизни… причем из-за собственных принципов, я уверена!» Такой типаж мне был очень хорошо знаком, так что я могла быть уверена в правильности своих выводов. Увы, даже если эта дама и ненавидела своего мужа, вряд ли Гончих вызвала она. Во-первых, я не чувствовала следов контакта, а во-вторых, подобная ей скорее хладнокровно отравит супруга или наймет убийцу, чем свяжется с нечистью!

– У нейра Ильзора была любовница? – задала я очередной вопрос.

– Что?.. – кажется, мне удалось заставить ее потерять самообладание. Пусть на мгновение, но всё же…

– Я спрашиваю, имелась ли у вашего мужа любовница? Или, может, он был завсегдатаем веселых домов?

– Если и так, – со сдержанным достоинством произнесла нейра, – мне об этом ничего не известно. Кавис знал, как губительны для меня любые потрясения, поэтому, даже если он… – Она замялась. – Если что-то и было, он тщательно это скрывал. Я могу принять и простить это. Я уже сказала, что нездорова, а он еще молод…

Эта боящаяся любых потрясений дама сейчас держалась с удивительным хладнокровием, вдобавок – я могла ручаться – была здоровее ломовой лошади. Опять же, трое детей – не так уж мало, а она выглядит превосходно! Нейра Ильзор лгала, как дышала… Впрочем, не исключаю, она сама верила в свою ложь. Такое мне тоже было отлично знакомо.

– Значит, вы не в курсе, могла ли какая-нибудь женщина ненавидеть вашего мужа настолько, чтобы желать ему смерти, – протянула я.

– Мне ничего об этом неизвестно, – повторила она.

– Хорошо, вернемся к его службе, – сменила я тему. – Не рассказывал ли он о каких-то недоброжелателях? Проблемах?

– Нет, Кавис крайне мало говорил о службе, – ответила она. – Если у него и были какие-то неприятности, меня он в известность не ставил.

– Разумеется, вам ведь вредно волноваться, – участливо покивала я. Нет, похоже, от этой дамы я ничего больше не добьюсь… Я не могла не добавить: – Просто поразительно, как хорошо вы держите себя в руках, нейра Ильзор! Завидую вашему самообладанию…

– Я вынуждена крепиться, – сказала она, поджав тонкие губы. Должно быть, в юности эта женщина была дивно хороша, но несколько переборщила в своем стремлении выглядеть, как статуя из белого эрса, а в итоге получилось такая вот… снежная дева. Могу представить, насколько неуютно чувствовал себя бедняга Ильзор в этом доме (спорю на что угодно, обставляла дом его жена), потому и наведывался сюда крайне редко, да и то норовил поскорее улизнуть к товарищу, в уютный старый особняк. – Теперь мне придется заниматься всем хозяйством.

– А как же дети? – поинтересовалась я. – У вас ведь есть сын.

– Да, но вряд ли он оставит военную службу ради того, чтобы взять на себя всё это, – в голосе нейры прозвучала затаенная гордость. Очевидно, сын, по ее мнению, вел себя, как настоящий арнай. – Придется мне, слабой женщине…

Я подозревала, что слабая женщина уверенной рукой перехватит бразды правления хозяйством и подавит любые попытки к сопротивлению. Вон тут слуги какие дрессированные, появляются, будто тени, и явно побаиваются хозяйку. Видимо, она их муштрует от безделья…

– Полагаю, вы справитесь, – хмыкнула я, поднимаясь.

Нет, нейру Ильзор можно было пока не принимать в расчет. Конечно, если предположить, что у нее имелся любовник, и любовник этот невзлюбил ее мужа… Но о таких вещах лучше расспрашивать слуг, и именно этим сейчас занимается Лауринь. Кстати, работать в паре, с одной стороны, удобно – времени уходит меньше, но с другой… Как я могу быть уверена, что он задал все необходимые вопросы, причем именно так, как нужно? То-то и оно…

– Я тоже так полагаю, – с достоинством ответила нейра и, кивнув на мою просьбу, вызвала слугу. – Вас проводят, госпожа Нарен.

– Благодарю, – кивнула я и вышла. Поманила слугу пальцем, спросила: – Строгая у тебя хозяйка, любезный?

Слуга, длинный тощий тип с унылой физиономией, только посмотрел на меня с укоризной, но ничего не ответил. Я вынула пару тессов. В глазах слуги мелькнул огонек, но тут же погас. Ну-ка, а если показать ему ар?..

Сработало.

– Строгая, госпожа, – выдавил он, опасливо косясь через плечо, будто ожидая, что нейра Ильзор в любой момент может появиться из ниоткуда.

– А ты кто таков будешь? Управляющий? – Я намеренно повысила его в звании.

– Никак нет, госпожа. Просто… в услужении. Подать, принести… Обычно при хозяйке, она говорит, – слуга замялся, – говорит, что внешность у меня самое то. В смысле, не рожа деревенская, поперек себя шире, а это… как у слуг арнаев.

– Ясно… – Это уже было интересно. Я взяла его за локоть и увлекла в ближайший коридор. – Вот что, любезный, расскажи-ка мне, что поделывала хозяйка, когда хозяин в гости уехал? Раз ты при ней, то должен знать. Скажешь правду – дам ар. Если что интересное вспомнишь из предыдущих дней, получишь второй. Уяснил?

– Оно, конечно, так… – протянул слуга. – Только если хозяйка узнает…

– Не узнает, если ты не расскажешь, – хмыкнула я и сунула первый ар ему за обшлаг ливреи. – Ну, я жду!

– Так нечего особенно рассказывать, – повинился слуга. – Проснулась хозяйка рано, она до свету встает. Позвала служанку, чтоб одеться помогла. Потом на кухню спустилась, всех довела… Простите, госпожа, не хотел…

– Ты говори, говори, – подбодрила я. Кажется, в этом доме хозяйку нежно любят!

– Ну… Словом, проверила, что да как готовят, повариху выбранила, кушанье выплеснула, велела заново готовить, потом судомойке пощечин надавала – та вроде как тарелки не досуха вытерла… Потом уже и хозяин проснулся. Вместе они завтракали, я подавал. – Слуга призадумался, потом выдал: – Видать было, что хозяину невтерпеж уже. Он тут дольше трех дней не выдерживал, сбегал к другу своему, нейру Текеру… А хозяйка будто нарочно тянула – о том говорит, о другом, хозяин, бедный, извелся просто. Ясно ж: промедлишь – потемну поедешь, зимой-то рано темнеет… А она-то тоже знала, потому и болтала, – припечатал парень. – Но хозяин все одно уехал… Бакко взял, он его всегда с собой брал. Хозяйка у себя заперлась и не велела беспокоить, до вечера одна просидела, потом спустилась туча тучей, опять всем нагорело. Тут не подметено, здесь пыль, там еще что-то…

Он махнул рукой.

– И давно так у вас?

Такое поведение нейры Ильзор тоже мне было понятно. Ни себе, ни другим… Я все больше сочувствовала покойному второму казначею!

– Да давно, – подумав, ответил слуга. – Я-то шестой год всего служу, но застал еще те денечки, когда тут молодые хозяева жили. Тогда-то хозяин подолгу оставался… ну, если служба дозволяла. А как те разъехались – сынок хозяйский служить, дочки замуж повыходили, – тут и началось. Признаться, госпожа, – понизил он голос, – мне иной раз прямо жалко хозяина становилось! Он к ней и так, и этак, и с подарками… А она как статуя! Слуги, которые дольше меня тут, говорят, очень он ее любил раньше, так деткам радовался…

Ясно. Видно, нейра Ильзор сумела повернуть дело так: это не ты, дорогой, взял меня, нищую, из милости, это я за тебя, худородного, пошла по великому одолжению… Тоже знакомо. В самом деле, жаль Ильзора.

– Потом уж поостыл, – добавил слуга. Видимо, блеск золотой монеты, которую я крутила в пальцах, добавил ему словоохотливости. – Бывало, заглядывал в деревню какую…

– А вот с этого места поподробнее, – насторожилась я. – Что там с деревнями?

– А что с ними? – философски ответил парень. – Девки там молодые. Они ж особо не возражали: хозяин щедрый был, на лицо ничего себе, да и силком никого не тянул…

Это уже интереснее!

– Знаешь, небось, в какой деревне последняя его зазноба проживает? – спросила я.

– Последняя… – слуга призадумался. – Это бы у Бакко лучше спросить, он же всегда с хозяином ездил. Я-то все больше в доме… Но вроде в Озерную он ездил. А может, не в Озерную, а в Выселки. Не знаю наверно, госпожа, врать не буду, – закончил он и повторил: – Вы лучше Бакко спросите.

– А что за парень этот Бакко? – поинтересовалась я.

– Парень как парень, – раздумчиво ответил слуга. – Силушкой не обижен, с мозгами похуже, но охранник из него справный вышел. Хозяин его всегда с собой брал. Городских своих слуг оставит – чтоб потом не сплетничали, надо знать, – а сам с Бакко на гулянку. Видно, хозяйка знала, потому что бедолагу поедом ела. Когда хозяина не было, он в соседнюю деревню сбегал, ко вдове одной.

Совсем хорошо! Нужно и эту вдову проверить…

– Молодец, – искренне сказала я, вручая ему второй ар. – Заслужил. Иди, тебя, кажется, хозяйка зовет. Да языком не трепли!

– Ни в жизнь, госпожа! – слуга, кажется, проникся ко мне самыми теплыми чувствами. – Она ж, если узнает, со свету сживет…

Постояв с минуту в задумчивости, я отправилась разыскивать Лауриня. Тот как раз выпроводил очередного слугу и мрачно смотрел в крохотную чашечку с горячим и черным, как колесный деготь, ойфом [5].

– Что вы пьете всякую гадость, Лауринь? – поинтересовалась я. Сама я к ойфу равнодушна, а вот дед пристрастился на старости лет. Правда, в последнее время отказался от этой привычки: слишком дорог ойф на северных островах!

– Подали, – ответил Лауринь и отставил чашечку. – Из личных запасов хозяйки…

– А если бы вам воду из лужи подали? – хмыкнула я, усаживаясь напротив, и спросила, не дождавшись ответа: – Как успехи?

– Пока что скверно, – сознался Лауринь. – Твердят, будто сговорились: всё было, как обычно, хозяин приехал, уехал, хозяйка вела себя обыкновенно…

– Ясно, – усмехнулась я. Понятно, ничего ему не расскажут, эта вымуштрованная челядь без позволения хозяйки слова лишнего не промолвит!

– А вы что-то узнали? – спросил Лауринь. – Нейра…

– Нейра ничего интересного не поведала, – ответила я. – Впрочем, впечатление я о ней составила, и, полагаю, это не она прикончила нейра Ильзора. Не тот типаж, уж поверьте.

– Охотно верю, – хмыкнул Лауринь. – Тоже доводилось встречать таких… дам. Это всё?

– Никак нет, – я улыбнулась шире. Лауринь, сжав губы, отвел взгляд. И хорошо, не стоит забываться, когда разговариваешь со мной… – Еще мне удалось выяснить, что нейр Ильзор рад-радешенек был сбежать к своему приятелю, что с женой у него давно уже не ладилось, хотя он по-прежнему ее любил. А также всплыл крайне интересный факт: оказывается, наш нейр в сопровождении того самого сбежавшего слуги частенько наведывался в окрестные деревни, красивых девок пощупать. Впрочем, я его понимаю… – Я начала набивать трубку. – Наш Бакко, скорее всего, был в курсе любовных дел хозяина, а хозяйка наверняка это знала и парня терпеть не могла. Но это так, к слову. От одного приезда хозяина до другого Бакко жил в соседней деревушке, у какой-то вдовы. Думаю, найти ее труда не составит… Может быть, перед тем, как удариться в бега, парень объявился у нее. Это мы проверим… – Я замолчала, раскуривая трубку, потом продолжила: – Ну а еще мне сообщили, что последняя пассия нейра Ильзора проживала в одной из близлежащих деревень. Но это мы выясним, когда найдем Бакко. Как знать, может, нейр девицу чем-то обидел, вот она свору на него и натравила… Никогда не угадаешь, что деревенские бабки знают, могли девку научить!

Лауринь молчал.

– Ах да! – спохватилась я. – Не забудьте приписать к моему гонорару еще два ара. Так сказать, на служебные расходы: увы, информация нынче недешева…

– Непременно, – сдержанно кивнул Лауринь. – Выходит, слуг можно дальше не опрашивать?

– Не вижу особого смысла.

– А вашему осведомителю можно верить? – поинтересовался вдруг он, явно злясь на себя: за четверть часа я вызнала больше, чем он за целый.

– Думаю, да, – пожала я плечами. – Но можно проверить. Прикажите-ка пригласить вот кого…

Спустя еще полчаса я с усмешкой посмотрела на Лауриня.

– Убедились? – весело спросила я. – Повариха мрачнее тучи, кому ж понравится, когда твою стряпню на пол выплескивают? Видать, до сих пор от обиды не отошла. У судомойки след на щеке, обратили внимание? Такой остается, если кто-то ударил по лицу, а на руке у этого кого-то было массивное кольцо. Вроде того, что у нейры Ильзор. Сознаться служанки не сознаются, но…

– Убедили, – наклонил голову Лауринь, взглянул хмуро. – Значит, это всё просто… хм… семейные дрязги. Тем более, вы говорите, в имении следов общения с Гончими нет.

– Именно. Нужно найти этого Бакко, и поскорее, – сказала я, нетерпеливо покусывая мундштук трубки. – Для начала хотя бы эту его вдову расспросить, может, знает, куда он подался!

– Выедем с утра? – только и спросил Лауринь.

Я встала, выглянула в окно. Час еще не самый поздний, но уже темнеет. Зима, что тут поделаешь…

– Сейчас, – решила я. – В крайнем случае, переночуем в деревне, Озерная тут недалече. Не знаю, как вам, а мне в этом доме не нравится.

– Мне, признаться, тоже, – усмехнулся Лауринь. – Будто в храме каком-то…

– Скорее, в усыпальнице, – скривилась я. Вот любопытно: нейра Ильзор теперь прервет свое затворничество? Она еще далеко не стара, может составить неплохую партию с каким-нибудь вдовым арнаем… Впрочем, это неважно. – Кстати, Лауринь, брать с собой весь отряд необязательно, мы так местных перепугаем, а против Гончих ваши люди все равно не годятся. Так что захватите, пожалуй, этого Трейса и второго… как его?.. ах да, Агера. И хватит, думаю… Если что, пошлем за остальными хотя бы птицу.

– Я распоряжусь, – Лауринь встал и вышел.

Я мирно курила: собираться мне не нужно, надеть куртку, набросить плащ, вот и всё.

– Господин капитан! – раздался за дверью жалобный голос. Я насторожилась.

Что-то неразборчиво ответил Лауринь.

– Господин капитан, позвольте мне отправиться с вами! – Я узнала ординарца Лауриня и ухмыльнулась. Должно быть, парень понял, что мы намерены уехать без него, и теперь клещом вцепился в командира. Лауринь в юные годы вел себя примерно так же, только не ныл настолько противным голосом, а либо увязывался за мною тайком, либо ставил перед фактом – он будет меня сопровождать, и всё тут! – Господин капитан, это же опасно! Темень такая, а с вами всего двое! И деревня какая-то, откуда вам знать, вдруг убийца там и прячется, а местные его покрывают?..

Все верно, о Слепых Гончих мы с Лауринем никому не обмолвились ни словом, а я тщательно закрывалась от прослушки, так что случайно подслушать наши беседы не мог даже этот вездесущий ординарец. Он, бедняга, думает о каком-то зловредном убийце с топором (а чем еще может быть вооружен сиволапый крестьянин?) или там с арбалетом (а это уж привилегия наемных убийц). Вряд ли он рассматривал тело покойного, – кто бы ему дал! – а значит, и не знает, что на теле нейра Ильзора нет никаких ран, кроме разве что царапин на лице – на ветки натыкался, когда бежал сломя голову через лес.

– Зибо! – возвысил голос Лауринь. – Приказы не обсуждаются, вы не забыли, часом? Нет? В таком случае – марш к остальным! Ждать меня здесь, без распоряжения никуда не отлучаться. Вам все ясно?

– Так точно, господин капитан… – уныло ответил парнишка, а Лауринь распахнул дверь.

– Госпожа Нарен, – обратился он ко мне, как обычно на глазах подчиненных, вполне официально. – Можем выезжать.

– Прекрасно, – я поднялась на ноги, вышла в коридор. Зибо проводил меня откровенно завистливым взглядом: мало того, что я отправлялась на какое-то, вне всякого сомнения, опасное и сложное задание, я еще и ехала вместе с его капитаном! – Остальные?..

– Ждут за воротами.


Глава 8. Конец охоты

…Ехали довольно быстро: «воздушная дорожка» сбоев не давала, а кони уже притерпелись к раздражающей, но, вне всякого сомнения, полезной магии. Гвардейцам это тоже нравилось. Агер попытался пошутить на тему того, что неплохо бы в каждый отряд поставить по магу, чтобы не приходилось лошадей калечить и самим мучиться, но поддержки не нашел и умолк. Впрочем, я-то как раз была с ним солидарна: даже слабенький маг в боевом отряде может избавить спутников от массы неприятностей. Я не говорю о стычках с врагами (хотя и там маг незаменим – может прикрыть от стрел, может залечить рану), но даже в том, что касается бытовых мелочей вроде такой вот «дорожки» над опасным местом, обеззараживания воды, если не в чем ее вскипятить или нельзя разжечь костер… Увы, тут все же нужен маг широкого профиля, а их слишком мало, чтобы так распылять их умения. Коллегия придерживается мнения, что каждый должен заниматься своим делом: маг-медик – лечить, боевой маг – воевать и так далее. Совершенно не в ее интересах выпускать в мир таких вот… способных решать много разных задач. Это мне было хорошо знакомо, о том же говорил Наор, чтобы ему на том свете (или куда он угодил после смерти) икалось… Сложившийся порядок вещей изменить сложно. Да и нужно ли?

Я отвлеклась на размышления, а когда вернулась к реальности, мы уже подъезжали к деревне – она оказалась совсем близко, не больше полутора весс. Пришлось развеять «дорожку»: не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел нашу парящую над землей кавалькаду и переполошил всю деревню… Пусть деревенские ложатся рано, но непременно найдется кто-нибудь, страдающий бессонницей!

Мы высматривали хоть какой-нибудь дом, где теплился бы огонек за закрытыми ставнями, когда я вдруг резко осадила кобылу.

– В чем дело? – Лауринь завернул жеребца, тревожно всматриваясь в мое лицо, но я жестом велела ему замолчать.

Подтолкнула каблуками кобылу, поравнялась с ним, сказала сквозь зубы:

– Он рядом, Лауринь…

– Кто? Бакко? – не понял он.

– Тот, кто вызвал Гончих, – я передернула плечами. Отвратительное все же ощущение! – Или в этой деревне, или где-то совсем недалеко…

– Так может…

– Сперва найдем вдову, – перебила я. – След яркий, я его не потеряю. Лауринь…

– Да?

– Он не должен быть таким ясным, – сказала я медленно. – Времени с момента гибели нейра Ильзора прошло достаточно, след бы уже потускнел. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Он призывал свору снова? – негромко сказал Лауринь.

– Похоже на то… – Я повыше подняла воротник. – Ладно, разберемся. Знаете, мне надоело кружить по улицам. Стучите в любые ворота, дворов тут немного, наверняка все друг друга знают!

Увы, имени вдовы, у которой жил во время отсутствия хозяина Бакко, в имении нам никто не смог сообщить. То ли не знали, то ли просто не хотели говорить. Скорее, первое. Вряд ли ушлый Бакко был очень уж откровенен со слугами из поместья, а те наверняка воротили нос от деревенщины: как же, они давным-давно допущены в господский дом, а этот откуда взялся?

Оставалось только искать…

На громкий стук в ворота (дом был добротный, двор большой, забор высокий, крепкий, за ним брехали сторожевые псы, по ночному времени спущенные с цепей; не иначе, тут жил сам староста), высунулся заспанный малец, услышал приказ отворить, увидел аж троих гвардейцев верхами, да вдобавок непонятную женщину с огоньком у левого плеча, ойкнул и пропал из виду. В доме зашумели, в окнах затеплился свет, кто-то, похоже, побежал сажать собак на цепь. Наконец, залязгали засовы, ворота приотворились. Нам предстал, видно, сам хозяин дома – высокий могучий бородач в медвежьей шубе, накинутой на исподнее, с фонарем в руке. За его спиной маячило несколько крепко сбитых парней с топорами, наверно, сыновья или работники.

– Капитан королевской гвардии Лауринь, – отрекомендовался Лауринь. – Нам необходимо задать вам несколько вопросов.

– Что ж на ночь глядя… – протянул бородач, недоверчиво глядя на нас. Вид форменной одежды его, видимо, успокаивал, но сам факт ночного визита, наоборот, пугал. Не любят деревенские тех, кто шастает ночами, и правильно делают.

– Дело не терпит отлагательств, – Лауринь спешился, его примеру последовали гвардейцы. Я продолжала наблюдать за этой сценой с лошадиной спины. Предпочитаю иметь хороший обзор на тот случай, если крестьянам вдруг вздумается взять гвардейцев в топоры. – Вы?..

– Староста я здешний, – бородач нахмурился. Надо же, я угадала! – Ивоком кличут…

– Почтенный Ивок, – я заставила кобылу шагнуть вперед, развернуться боком, – у вас в деревне, вижу, принято держать гостей за воротами на морозе? Да еще тех, кто не из праздного любопытства пожаловал, а по заданию Его королевского величества? Однако и нравы же у вас!..

Ивок нахмурился.

– Ах да, я не представилась, – холодно улыбнулась я, заставив огонек-спутник вспыхнуть ярче. – Независимый судебный маг Флоссия Нарен. Вы, может, все-таки позволите нам войти? Холодно на улице, знаете ли, мы устали, а вы, вижу, в одних подштанниках…

Ивок отступил назад. Я знала, что на деревенских слово «маг» обычно действует гипнотически, и беззастенчиво этим пользовалась.

– Ну так… – пробасил староста после заметной внутренней борьбы. – Прошу извинить, госпожа маг, если что не так… Просто оно как-то…

– Прекрасно понимаю, – кивнула я, спешиваясь. – Ночные визиты до добра не доводят, но уж простите, выхода иного нет. Да мы ненадолго. Несколько вопросов, и можете снова ложиться спать, почтенный Ивок.

– Коли так… – староста сделал своим парням знак, и те расступились. – Заходите, госпожа маг, и вы, господа. Уж не обессудьте, в доме не прибрано, спали все…

– Ну что вы, мы прекрасно все понимаем, – усмехнулась я, бросая поводья Трейсу. Этим двоим придется подождать во дворе, заодно за лошадьми присмотрят. – Куда идти-то?

– Сюда, сюда, – указал Ивок. Покосился на Трейса и Агера, спросил вполголоса: – А эти господа как же?

– Я ведь говорю – мы ненадолго, – приторно улыбнулась я, входя в сени. В доме было жарко натоплено, душно. – Господа во дворе обождут.

– Ну так… – староста провел нас в большую горницу, водрузил свой фонарь на стол.

Я притушила огонек-спутник, чтобы не мешал, уселась без приглашения на лавку. Лауринь последовал моему примеру.

За стенкой кто-то копошился, тканая занавесь, отделявшая это помещение от других вместо двери, колыхалась – видно, домочадцы Ивока изнемогали от любопытства и страха одновременно.

– Чего изволите, господа хорошие? – спросил староста, строго поглядывая на нас и поглаживая бороду. Видно, в доме ему было уютнее, чем на дворе, да и то, выскочи на мороз в подштанниках…

– Всего несколько вопросов, – произнесла я, небрежно крутя в пальцах ар. Не люблю такие методы, но время сейчас было дороже золота. – Первое. Знаком ли вам некто Бакко Рин?

– Бакко? – мохнатые брови старосты поползли вверх. – Так конечно… А нешто натворил чего-нибудь?

– Откуда вы его знаете? – проигнорировала я его вопрос.

– Так вечно тут ошивается, – ответил староста. Видимо, у него немного отлегло от сердца. – Сам-то он не из нашей деревни родом будет, подальше немного жил… А потом его нейр Ильзор в услужение взял. Бакко тут и прижился, видно, чтобы под рукой всегда у хозяина быть, чуть нагрянет в наши края… – Староста помолчал, погладил бороду, добавил раздумчиво: – Родни у него тут нет, так он у бабы одной пристроился. Муж у ней помер, одной тяжело по хозяйству, ну Бакко и помогал… Все уж его за ейного мужа считать начали, ее сынок его папкой кличет… А что, – снова спросил Ивок, – правда натворил чего?

Я не ответила, продолжая крутить в пальцах монету. Мой расчет оказался верен: своего бы староста так просто не сдал, но Бакко был пришлым, да еще ставил под угрозу безопасность деревни, так что его моментально выдали с потрохами…

– Давно вы его видели в последний раз? – спросила я.

– Ну так… – староста призадумался. – С неделю как уехал. Это, значит, нейр Ильзор пожаловал. Бакко как нюхом чуял – мигом в имение срывался! Вроде так, госпожа маг…

– Ну и последний вопрос, – сказала я. – Как звать эту женщину и где ее найти?

Вот тут Ивок замялся. Вдова уже была своей, поэтому…

– Мы только зададим ей несколько вопросов, – поспешила успокоить я. – Видите ли… Вы уже слыхали о том, что нейр Ильзор погиб?

– Как?.. – судя по выражению лица старосты, он ничего не знал. Но оно и понятно, из имения никого не выпускали, чтобы слухи не распространились раньше времени. Как видно, принятые меры оказались действенными.

– Таинственно! – ответила я не без удовольствия, следя, как вытягивается физиономия Ивока. – А Бакко пропал бесследно. Вот ищем. Может, видел, кто его хозяина-то, потому и сбежал… если жив еще, конечно.

– Ну коли так… – староста мотнул кудлатой головой и объяснил, как добраться до дома вдовы. Еще и провожатого нам дал, сказав, что абы кому одинокая женщина ночью не откроет, а его-то сыновей она уж знает.

Засим мы и распрощались, довольные друг другом, при этом староста стал богаче на целый ар, а мы сберегли массу времени.

– Интересные у вас приемы, госпожа Нарен, – хмуро сказал Лауринь, когда мы шли за провожатым.

– Перенимайте, Лауринь, пока я жива, – хмыкнула я. Да, в прежние времена я такими вещами не злоупотребляла. Но, повторюсь, сейчас не было времени долго и методично вытряхивать из старосты подробности. О нет, это не так уж сложно, но… время, время! – И не забудьте про служебные расходы, кстати.

– Не мелочитесь, госпожа Нарен, – не без иронии сказал Лауринь. – Что такое один ар в сравнении с вашим гонораром?

– Во-первых, не один, а три, не забывайте про слугу из имения, – напомнила я. – Во-вторых… гора по камушку складывается, знаете ли. Тут ар, там ар… так и разориться недолго!

– Пришли, госпожа маг, – с опаской окликнул сын Ивока. Похоже, ему не терпелось убраться подальше.

Я посмотрела на дом. Доводилось мне видать вдовьи хозяйства, ну так это на них нисколько не походило. Кровлю, видно, недавно подновляли, в заборе вон новые доски виднеются, дом, опять же, в порядке, а в хлеву кто-то сыто похрюкивает и шумно вздыхает. Словом, чувствовалась мужская рука, этот Бакко был парнем домовитым…

– Ита, Ита, открывай! – забарабанил сын старосты в ворота. – Слышишь, нет? Это я, Данис! Ита!..

Последовало повторение недавнего спектакля: сперва забрехал цепной пес, затеплился свет, потом в доме расплакался ребенок, затем скрипнула дверь и прозвучали чьи-то шаги.

– Правда, что ли, ты? – подозрительно спросил женский голос.

– Да я, я, открывай, – зачастил Данис. – Отец прислал, дело важное!

– Да ты не один, – слух у вдовы был чуткий. – Кто там еще?

– Господа важные, из столицы, – ответил Данис. – И госпожа маг. Спросить тебя о чем-то хотят, так что давай, Ита, открывай уже, холодно ведь!

– А что среди ночи? – не унималась вдова. Впрочем, я на ее месте тоже не торопилась бы открывать незнакомцам, пусть даже с ними явился сын старосты.

– Господа говорят, времени нет, – сказал Данис. – Да откроешь ты или нет?! Ворота ломать прикажешь, что ли?

– Попробуй только! – зло ответила Ита. – Кобеля спущу!

– Кобель твой незнамо где! – хохотнул Данис.

Хм… Похоже, на вдовушку положил глаз не один Бакко, да только Ита дала Данису от ворот поворот.

– Послушай-ка, – я отстранила парня, подошла к воротам почти вплотную. – Как там тебя… Ита? Мы не разбойники с большой дороги, по этому поводу не волнуйся. Ты слышала, что нейр Ильзор погиб?

– Нет, – после короткой заминки ответила Ита. – А я-то тут причем?

– Бакко, твой… хм… приятель ведь был в услужении у нейра Ильзора, так? Он пропал, мы ищем его. Возможно, он видел преступников.

– У меня его нет, – сказала женщина, помолчав. – Я ничего не знаю.

– Может, ты нас все-таки впустишь? – Тут что-то было неладно, я чувствовала.

Ответа не последовало, видимо, Ита колебалась, но мне уже надоело ждать. Короткий жест – и с той стороны ворот лязгнул засов, женщина испуганно вскрикнула.

– Не стоит заставлять магов ждать, – любезно сообщила я кутающейся в огромную шаль женщине, входя в распахнувшиеся ворота, и повернулась к Данису: – Ты, любезный, можешь быть свободен. Отцу благодарность передай.

Серебряная монета сверкнула в лунном свете и исчезла. Будет с него и такой малости…

Я снова обратилась к Ите – она расширившимися от страха глазами следила за тремя гвардейцами, заводящими во двор лошадей:

– Куда пройти-то? Мороз такой – дышать трудно…

Я сделала шаг к дому, но женщина ринулась наперерез, загородила дверь собой, забормотала:

– Не пущу, не пущу!..

– Лауринь, сделайте что-нибудь, – удрученно попросила я. – Дамы – это, скорее, по вашей части!

Выручил Агер, до сих пор ничем не отличившийся. Он как-то удивительно ловко перехватил заметавшуюся Иту, облапил, повлек в дом, ласково приговаривая:

– Идем, идем, милая, никто тебе дурного не сделает, видишь, господин капитан здесь и госпожа маг тоже… Идем…

– Ребенка!.. Ребенка не трогайте! – рванулась из его рук Ита.

– Да на что нам твой ребенок? – успокаивающе прогудел Агер. Он был здоровенным детиной, примерно одного роста со мной, только намного массивнее, и с Итой справлялся без труда. – Господа вопросы тебе зададут, вот и всё. Что ж ты, милая, сразу перепугалась-то так? Или обидел кто?..

Женщина молчала.

Когда мы расположились на кухне, при свете моего огонька-спутника стало видно, что Ита – особа весьма миловидная, статная, с густыми русыми волосами. Вот если бы еще не затравленное выражение лица…

Где-то в глубине дома плакал ребенок, но негромко, не навзрыд. Ясно, проснулся от шума, но напугаться толком не успел, скоро уснет.

– Значит, Ита… – Я села напротив женщины. Агер придерживал ее за плечи, чтобы не выкинула чего, а может, успокаивая. – Кто тебя так перепугал, а? Данис, что ли?

– Данис, кобель клятый, только Бакко за ворота, начинает шастать! – выплюнула Ита зло.

– Ага. И давно твой Бакко… за ворота? – поинтересовалась я.

– Неделю уж, – ответила Ита. Видно, решила, что запираться нет смысла. – Как хозяин его приехал, так он в имение и умчался.

– Несладко, должно быть, с таким мужиком в доме, – сказала я. – То он есть, а то раз – и нет его…

– Получше других будет, – мрачно сказала женщина. – Хозяин хорошо если раз в месяц приедет, и то ненадолго, а платит, будто Бакко все время при нем. Платил, то есть… – поправилась она, настороженно глядя на меня.

– Значит, ты его уже неделю не видела… – протянула я. – А не знаешь, куда он мог податься, если не к тебе?

– Домой, может, – пожала плечами Ита, елозя на лавке. – То не близко…

– Да уж знаем, – усмехнулась я. – Что же… Уж прости, что потревожили ночью, но – служба!

– Это вы простите, госпожа, – понурилась Ита. – Испугалась я сильно, Данис этот… чего от него ждать…

– И правда, – хмыкнула я, поднимаясь на ноги. – Трейс, будьте так любезны, отодвиньте-ка стол.

Гвардеец покосился на меня с удивлением, но просьбу выполнил. Массивный, добротно сработанный стол он сдвинул не без труда. Ита замерла на лавке, будто оцепенев.

– Прекрасно, просто прекрасно… – Носком сапога я поддела половик, откинула в сторону. Взглядам открылись щелястые, чисто выскобленные доски пола. – Трейс, не сочтите за труд…

Гвардеец и сам уже понял, что нужно делать, присел на корточки, повозился, пока сообразил, как подцепить нужную доску, и поднял люк, ведущий, надо думать в подпол. Пахнуло холодом.

– А вот и наша пропажа! – удовлетворенно сказала я, заставляя огонек-спутник вспыхнуть ярче. Из темного провала подпола на нас смотрели два перепуганных глаза на бледном, заросшем щетиной лице. – Бакко Рин собственной персоной, я не ошибаюсь?

Ита заплакала навзрыд, закрывая лицо руками, Агер загудел что-то успокаивающее, а Трейс помог Бакко выбраться из подпола. Бедолага, похоже, замерз, у него зуб на зуб не попадал.

– Женщину – в другую комнату, – сориентировался в ситуации Лауринь. – И успокойте ее как-нибудь, чтобы не выла на всю деревню.

Агер, понятливо кивнув, увлек Иту прочь из кухни. Та не шла, упиралась, но гвардеец вытолкал ее, приговаривая:

– Иди, иди, милая. Нечего тут… Вон у тебя ребеночек плачет, поди, угомони его!

Это подействовало, Ита, по крайней мере, перестала рыдать.

– Значит, Бакко Рин… – Я обошла парня вокруг. Они с Итой, должно быть, хорошо смотрелись вместе: Бакко оказался рослым, симпатичным парнем, только перепуганным до полусмерти. – Ты что ж, стервец, вытворяешь, а? Хозяин погиб, вся округа на ушах стоит, виновника ищет, а ты в подпол ко вдовушке зашхерился и думаешь, что тебе все с рук сойдет?!

– Не губите, госпожа! – в голос взвыл Бакко и грянулся на колени. Кажется, я переборщила. – Не я! Не я это! Не я-а-а…

– А если не ты, то что ж так запрятался? – спросила я. – Который день тебя ищем!

– Со страху, госпожа! – провыл Бакко. – Такого натерпелся…

– Трейс, проверьте лошадей, – вполголоса приказал Лауринь. Верно, незачем рядовому слышать о том, что может рассказать Бакко.

– Ты видел, кто твоего хозяина убил? – я присела на лавку напротив Бакко.

Парень мелко закивал. Судя по тому, как кривилась его физиономия, он действительно перепугался до мокрых портков.

– Рассказывай, – велела я. – И поживее! И так из-за твоей трусости сколько времени потеряли!

– Ехали мы… – Бакко продолжал выбивать зубами дробь. – Ехали к нейру Текеру… Всё как всегда… Хозяин веселый был, он у друга бывать любил, а что ж не любить… – Парень сглотнул. – Едем, едем… Тут лошади встали, и дальше – ну ни в какую! Думаем, может, волки, видали их в тех местах… И правда – глядь, а по полю бегут… бегут…

Бакко начал заикаться, пришлось сунуть ему свою фляжку, в которой у меня отнюдь не вода.

– Так кто там бежал?

– Н-не знаю, госпожа… – после моего пойла Бакко явно полегчало. – Сперва решили, правда волки. Только здоровы больно… А потом… потом окружили нас, стали и стоят… Вроде как смотрят, только… – Бакко передернулся. – Только глаз у них нету! Вот клянусь – нету!.. Лошади в пене все, дрожат… а потом вдруг понесли… Моя меня почти сразу сбросила, я в снег-то упал, думаю, ну все, конец! Разорвут! А они… они прямо по мне промчались, я и не почуял… На карачки встал, вижу – летят за хозяином…

Он остановился, чтобы отдышаться.

– Его тоже лошадь скинула, – закончил Бакко. – Я видел, он в лес побежал, видно, ополоумел со страху, и то… А они за ним. Тихо так, медленно… И снег под ними не проваливался, вот где ужас-то! А дальше я уж ничего не видел, как побежал в обратную сторону… думаю, вот сейчас с ним разделаются и меня догонят! Не догнали… – Он шмыгнул носом.

– Что ж ты в поместье не вернулся? – спросила я сурово.

– А подумал… Хозяйка меня и так терпеть не может, а тут уж точно заявит, что я виноват, хозяина не уберег, – повинился Бакко. – Я бы и рад… но такого страху никогда не видел! Хотел домой бежать, подальше отсюда, а там еще куда…

– И почему не побежал?

– Страшно… – Бакко не врал, я видела. – Как досюда дошел, не помню… По лесу иду – аж обмираю, все мерещится, что вот они сейчас выскочат! Да что там, я вон во двор вошел, кобель ко мне ласкаться – а я чуть на крышу не запрыгнул…

– А в подпол зачем полез? – поинтересовался Лауринь.

– А кто знает, что хозяйка удумает, – ответил Бакко. Ее он явно боялся не меньше, чем Гончих. – Решит, что я тут каким-то боком замазан, а то и вовсе на меня всё свалит… А я ж не виноват! И Ита здесь с пацаном – как они без меня одни? Думал, отсижусь, а как уляжется все, уедем куда-нибудь, хоть бы и ко мне в деревню… Ите рассказал, она меня прятала, как могла…

– Все ясно, – вздохнула я. – Вот что, друг любезный… Что ты не виноват, мы знаем. Расскажи лучше вот о чем: ты ведь своему хозяину девок красивых подсовывал?

– Было дело, – не стал запираться Бакко. – А что такого? Я ж не силком! Будто они не знали, что к чему… Хозяин мужик был справный и не жадный, кому плохо? Нейрам тоже повеселиться надо, особенно если женушка навроде бревна промороженного!

– Ну и кто последней был? – спросила я, ожидая, что придется тащиться еще за десяток весс в поисках очередной возлюбленной нейра Ильзора.

– Так Сана! – обрадованно ответил Бакко. – То мельника дочка, они тут на отшибе живут. Хозяин на нее давно уж заглядывался, а о прошлом годе она как раз в самую пору вошла, ну и сладилось… Она девка хорошая, добрая, на лицо красивая. Да и отец не так чтоб возражал, он на хозяйские деньги мельницу перестроил, краше прежнего стала!

– Покажешь, где живет-то? – Я чувствовала, что след становится все горячей и горячей.

– Нет, нет, – замотал головой Бакко. – Не пойду! Объяснить объясню, тут и дурак не заблудится, а провожать не стану!

– Ладно, – смилостивилась я. – Объясняй и иди свою Иту успокаивай, она уж изревелась!

– Хорошая баба, – ласково сказал Бакко, на миг просветлев лицом. Видно, это было высшей похвалой в его устах. – Хозяйничает отменно, не прекословит, а что с пацаном, так оно даже и лучше – сразу ясно, что не пустоцвет. Там, глядишь, и своих заделаю…

– Не отвлекайся, – велела я.

Через четверть часа мы уже покинули пределы деревни. Мельник действительно жил на отшибе, у реки, не так чтобы далеко, но не на виду. Надо думать, дочку его ушлый Бакко приглядел для хозяина еще и из этих соображений.

– Флоссия, – поравнялся со мной Лауринь. – Позвольте вопрос.

Я невольно вздрогнула.

– Только не снова! – попросила я. – Спрашивайте просто так, умоляю вас!

Лауринь, видимо, тоже вспомнил свое обыкновение задавать мне вопросы только после разрешения, потому что улыбнулся.

– Хорошо, – сказал он. – Как вы догадались, что Бакко в доме? С помощью магии?

– С помощью магии я могла определить только, что он там был, но давно ли – сказать сложно, – ответила я. – Все намного проще, Лауринь. Меня насторожило поведение Иты. Очень уж она не хотела нас в дом пускать, помните? Это раз. Два: когда мы все же вошли, она не кинулась успокаивать плачущего ребенка, а сразу уселась на лавку и сидела, как пришитая. И не говорите, что ее держал Агер! Если женщина рвется к своему ребенку, ее никакой гвардеец не остановит!

– Да, пожалуй, – согласился Лауринь.

– Третье… – Я посмотрела на небо. – Она все сучила ногами, я пригляделась – оказалось, она пытается разровнять половик. Он был собран складками, как если бы стол двигали. Но вы видели этот стол, Лауринь, лишний раз его без нужды двигать не станешь. И не на месте он там был… Похоже, будто Ита его подвинула, чтобы спрятать нечто. А что можно прикрывать половиком? Да лаз в погреб, конечно, их обычно на кухне и делают… Только и всего.

– Как же она этот стол своротила? – покачал головой Лауринь. – Трейс, и тот его не сразу отодвинул…

– Ну, испугавшись за любимого, еще и не такое сделать можно, как говорят, – усмехнулась я.

– Понятно… – Лауринь призадумался. – И только из этого вы сделали вывод о том, что Бакко прячется в доме?

– Не совсем, – призналась я. – Видите ли, Лауринь… Запах хорошо ношенных мужских портянок я ни с чем другим не спутаю! Уж за неделю-то он должен был выветриться…

– Теперь понятно, почему вы так часто говорите о сыщицком чутье, – кивнул Лауринь, едва сдерживая улыбку. – Да, Флоссия… Боюсь, без вас мы бы еще долго искали этого прохиндея.

– Думаю, вы бы застряли еще на старосте, если бы постучались именно к нему в дом, – хмыкнула я. – Да и на любом другом тоже. Вы арнай, Лауринь, и офицер, это вас оправдывает… Но за десять-то лет можно было научиться находить общий язык с крестьянами!

– Обычно хватает вида мундира и звания, – дернул плечом Лауринь. – Да и… за последние несколько лет это едва ли не первый случай, когда приходится допрашивать крестьян!

– Тогда вам действительно повезло, что я оказалась с вами, – согласилась я.

– Вроде приехали, господин капитан! – окликнул ехавший впереди Трейс. – Вон река, а вон мельница!

На мельнице, похоже, ложились спать позже, чем в деревне. Судя по луне, близилась полночь, а в окошках еще теплился свет.

– Кто? – глухо спросили из-за ворот. Который уже раз за ночь?

Лауриню, похоже, это уже тоже надоело, потому что он резко ответил:

– Откройте, именем короля!

– Мало ли, кто именем короля прикрывается, – резонно ответили изнутри. – Кто такие будете, господа?

Лауринь явственно скрипнул зубами, но ответил:

– Капитан королевской гвардии Лауринь.

– Независимый судебный маг Флоссия Нарен, – добавила я. Что поделать, ворваться во двор к мельнику можно, но на добровольное сотрудничество потом рассчитывать сложно, это не одинокая вдова, которую можно напугать!

Залязгали запоры, ворота отворились с поразительной быстротой.

– Госпожа Нарен? – спросил длиннорукий бородач в накинутом на плечи овчинном полушубке. Похоже, спать он еще не собирался, поскольку, в отличие от старосты Ивока, щеголял далеко не в исподнем.

– Мы знакомы? – приподняла я брови. Я этого человека не помнила.

– Что вы, госпожа, – усмехнулся мельник. – Слышал я о вас от троюродного брата, он в Арастене пекарем работает… Вы еще его хозяина от виселицы спасли!

– Папашу Власия, что ли? – осенило меня.

– Точно, его! – расплылся в радостной улыбке мельник. – Да вы проходите, госпожа, проходите, сейчас мальца кликну, чтобы лошадок ваших на конюшню поставил!

– Как тесен мир… – сквозь зубы произнес Лауринь.

– И не говорите, – согласилась я. – Однако это удачное совпадение, не находите? Не пришлось долго и нудно уговаривать хозяина отворить…

– Госпожа Нарен, идемте в дом, – пригласил мельник. – Сюда, сюда… Райн! Райн, а ну живо на стол собери! – Он снова обернулся ко мне: – Вы по делу в наших краях или так, заплутали?

– По делу, – я решила не тянуть время. – Любезный, мне нужно поговорить с вашей дочерью. Сана ее зовут, верно?

– Верно, – насторожился мельник. – А откуда…

– Нейр Ильзор погиб, – негромко сказала я, и парнишка, быстро метавший на стол разномастную посуду, вздрогнул и уронил тарелку. Не разбил, правда.

Мельник осел на лавку.

– Как так?.. – спросил он потерянно. – Как погиб? А мы и знать не знаем… Давно?!

– Меньше недели, – ответила я. – Слухи, видно, еще не дошли.

– Ох… – мельник выглядел совершенно потерянным. – Дочка-то… Дочка-то… Сейчас скажу ей…

Он утопал куда-то вверх по лестнице, а парнишка продолжал собирать на стол. Руки у него заметно дрожали. С чего бы вдруг?

– Тебя Райном звать? – обратилась я к нему. – Ты кто таков будешь? Работник?

– Вроде того, госпожа, – ответил он, не глядя на меня.

– Он мужа сестры моей жены-покойницы племянник, – сообщил успевший вернуться мельник. – Седьмая вода на киселе, а все ж таки родственник, вот, взял в обучение, сыновей-то нет. Он сам из деревни, иногда только ночевать остается…

– Ясно… – я вздохнула. – Так что Сана?

– Плачет, – угрюмо ответил мельник. – Ревет в три ручья. Хотел ее сюда привести, не идет.

– Я поднимусь?

– Конечно, госпожа… – мельник проводил меня унылым взглядом.

Я быстро поднялась по скрипучим ступеням, тут, на втором этаже, было тихо, только всхлипывал кто-то за дверью.

– Сана? – я толкнула дверь и оказалась в маленькой комнате, ярко освещенной несколькими свечами.

Девушка, должно быть, вязала, когда пришел отец с дурной вестью: на полу валялась корзинка, раскатились во все стороны клубки разноцветной пряжи… Сана тихо плакала, сидя на кровати – широкой, совсем не девичьей.

– Сана, – повторила я, и девушка подняла на меня глаза.

«Хороша, – отметила я. – Такой бы не на мельнице жить, а быть как минимум нейрой!» Синие глазищи, светлые, с золотистым отливом волосы, нежная кожа, очаровательное личико, родинка над левой бровью… Фигурка, насколько я могла судить, тоже была неплоха.

– Отец тебе сказал, что нейр…

Сана кивнула. В глазах ее стояло самое настоящее горе, неподдельное, так не плачут по случайному любовнику. Гончих вызывала не она, тут и проверять не нужно было.

– Расскажи мне всё, – попросила я, присаживаясь рядом с ней. – С самого начала.

– А что говорить… – она опустила ресницы. – Кавис… нейр… Он часто приезжал в деревню, еще когда я маленькая была… Мне тут одной скучно было, отец отпускал в деревню к родным. Засматривалась на него: конь такой, как из сказки, сам никогда не кричал ни на кого, хлыстом не бил, если на дороге кто окажется… Только старый, отцу ровесник… – Девушка говорила все быстрее и быстрее, только слезы капали на подол. – А потом… год назад это было… стал заезжать к нам на мельницу. Гостинцы привозил, мелочи всякие, то сережки, то еще что… Шутил, смеялся, я и… – голос ее прервался. – Я и поняла, что совсем он не старый… А потом Бакко пришел. Сказал прямо, мол, понравилась ты нейру, но он тебя заставлять не хочет, а самому ему о таком говорить зазорно, вдруг откажешь… Только я не отказала…

Сана умолкла. Пальцы ее судорожно комкали и расправляли вязание: что-то пестрое, со сложным узором, для такого нужно много света, вот откуда столько свечей, а они ведь недешевы…

– Он добрый был, – тихо сказала она. – И несчастливый. Я думала – жена его не любит, так хоть я… Куда мне до его нейры, она красивая, она знатная, но хоть такая малость… Мне ничего не надо было, подарков никаких не надо, только чтобы приезжал… А он… он всегда со мной добрый был…

Сана снова заплакала, тихо, почти беззвучно.

– Он неделю назад приезжал, – произнесла она. – Подарков навез целую гору, а зачем они мне? Остался недолго… а я ему так сказать и не осмелилась… Думала, вернется от друга своего, тогда скажу…

– О чем скажешь? – нахмурилась я.

– Что ребеночек у меня будет… – Слезы катились по ее лицу, большие, прозрачные. – Он был такой добрый, вдруг бы не велел избавиться…

«Кто его разберет, может, и правда бы позволил оставить ребенка, – подумала я невольно. – Если уж целый год не бросал дочку мельника, то, как знать, не рискнул бы своей безупречной репутацией? Она его, в конце концов, любила…»

– А отец твой? – спросила я. – Отец как к этому относился?

– Он сказал, лучше уж нейр, чем голодранец деревенский, – тихо ответила Сана. – А что замуж не возьмет, то неважно. Жениха несложно найти, нейр же сам приданое и даст, чтобы отблагодарить… Только я за другого не пойду… Ни за кого… даже теперь…

– Про ребенка он знает? – поинтересовалась я. Жалко было девчонку, влюбившуюся в мужчину вдвое себя старше, если не больше, но сколько таких я повидала на своем веку!

– Нет… не говорила пока… – покачала головой Сана.

– А кому другому?

Женщин в этом доме я вроде не приметила, но мало ли, должна быть хотя бы служанка какая-то! Не нейровой же любовнице грязь возить и за скотиной ходить!

– Только Райну, – созналась Сана. – Он мне как брат, росли вместе…

– Райну? – повторила я. Вспомнила дрожащие руки мальчишки, упавшую тарелку… – Ах ты!

Я скатилась по ступенькам вниз, огляделась.

– Где он?!

– Кто?.. – опешил мельник.

– Мальчишка! – рявкнула я. – Райн!

– Только что тут был, – огляделся мельник. – Вроде на двор вышел…

– Лауринь!..

Звать не было нужды – капитан сорвался с места вслед за мной, только дверь взвизгнула на петлях.

Во дворе – никого. Мы выбежали наружу, огляделись. Я заставила огонек-спутник взлететь повыше, осветить окрестности. Так и есть! По берегу реки, проваливаясь в снег, удирал Райн.

– Это он? – Лауринь не отставал. За лошадьми возвращаться смысла не было, пока выведем, мальчишка успеет спрятаться так, что не разыщем!

– Он! – выдохнула я, вспомнила о «дорожке», и бежать стало легче. – Помните, я сказала, что вызвавший Гончих, скорее всего, в деревне или поблизости? Ну так он из деревни, а здесь… Всех встречных проверять – никаких сил не хватит, да и кто б мог подумать на этого сопляка!

– Стой! – крикнул Лауринь. Мы были уже в нескольких шагах от Райна. – Стой, кому говорят!

– Осторожно, Лауринь! – я схватила его за плечо, но было поздно.

Райн вдруг остановился, повернулся к нам, медленно, очень медленно. Откуда-то накатывало странное ощущение, не страх, но близко к тому…

– Вы меня не поймаете, – сказал он дрожащим голосом. – Я не дамся…

– Зачем ты это сделал? – спросила я. – Зачем вызвал Гончих? Что тебе сделал нейр Ильзор?

– Я хотел жениться на Сане, – просто ответил мальчишка. – Нам бы мельница осталась, жили бы… Она согласна была, пока… пока этот не появился… на коне, с золотыми цацками!

Мы с Лауринем коротко переглянулись. О, все боги этого мира, вот так поворот!

– Я думал… он наиграется и бросит ее, – продолжал Райн. Лицо его было белее снега, в темных глазах стояла детская обида. – И тогда она точно согласится, чтоб за меня замуж… А он все не бросал и не бросал! А потом… потом она сказала, что ребеночек у нее будет, и она еще сильнее его любить стала… И я…

– Ты вызвал Гончих, – завершила я. – Ты, наверно, давно собирался, да?

– Давно, – согласился Райн. Теперь он казался странно спокойным, этот худенький светловолосый парнишка со смешными веснушками на носу. – Еще когда он только Сану… Но я все ждал, вдруг бросит, вдруг бросит… А он не бросал!

– Значит, ее слова стали последней каплей, – тихо произнесла я и снова обратилась к Райну: – Откуда ты знаешь, как вызывать Гончих?

– Бабка научила, – отозвался он. – Она умела всякое такое. С головой у нее неладно было, но – умела… Я еще маленький был, она сказала, дай научу. Мол, если обидят сильно, сделай вот так, собачки плохих людей накажут, только пожелай. Я сам не думал, что всё запомнил… – Райна явно несло. – Сперва хотел так его подстеречь, но он всегда с Бакко ездил, да и сам… Если только стрелой достать, но я не умею толком. Или отравить, но тогда обвинят Сану и отца ее… И тогда я вспомнил! Вспомнил про собак! Они правда явились… и наказали… Я всё видел. Всё…

Райн наклонил голову. Темнота вокруг словно бы сгустилась, даже свет моего огонька-спутника не помогал.

– Лауринь, не двигайтесь, – сказала я сквозь зубы, почувствовав, что капитан обернулся. – Ради всех богов, не двигайтесь… – Я снова крикнула Райну: – А второй раз ты их зачем вызывал?

– Я не вызывал, – удивился он. – Они пришли сами, я не звал, я просто шел на мельницу. Наверно, волк был поблизости, и они явились меня защитить…

«Как бы не так!» – подумала я.

– А теперь я женюсь на Сане, – сообщил Райн. – Мы с ней счастливы будем. Главное, чтобы никто не узнал! Поэтому…

Они явились. Точно такие, как я запомнила: здоровенные темные псы, корноухие, тупорылые… Безглазые морды обратились в нашу сторону, приоткрылись страшные пасти – на этот раз добычу не нужно было загонять, она пришла сама…

Я прижалась спиной к спине Лауриня, почувствовала, как его рука дернулась к эфесу, перехватила его ладонь, стиснула изо всех сил. Оружие тут не подмога.

– Не шевелитесь… – повторила я и почувствовала ответное пожатие.

Гончие подходили все ближе. Казалось, даже редкий снег стал падать медленнее, такой ужас разливался в морозном воздухе. Я ощущала, как вздрагивает спина Лауриня, и отчаянно надеялась, что ему хватит выдержки не броситься прочь сломя голову, как это сделал Ильзор. Меня и саму пробирала дрожь, подгибались колени.

– Сана не пойдет за тебя замуж! – сказала я Райну. Он моргнул, уставился на меня. – Ты что, не понял? Ты убил человека, которого она любила! Она и сейчас его любит, его, не тебя! Ты ее несчастной сделал, понимаешь?

Что-то дрогнуло в застывшем лице мальчишки.

– Несчастной? – тихо переспросил он и сам себе ответил: – Она так плакала… Сана…

Он то ли вскрикнул, то ли всхлипнул и вдруг бросился бежать, увязая в глубоком снегу, то и дело падая и поднимаясь.

Гончие остановились, насторожили уши. Они все еще окружали нас с Лауринем, и я изготовилась поставить защиту, когда они бросятся. Чтобы справиться с ними, потребуется время и немалые силы, и жаль, что я не одна, – придется смотреть, чтобы они не добрались до капитана!

Слепые псы все еще стояли неподвижно, а потом самый крупный, вожак, должно быть, испустил вой, от которого у меня сердце ушло в пятки, а уж что творилось с Лауринем, боюсь даже представить… Свора, повинуясь этому сигналу, ринулась прочь от нас.

Бежать псам пришлось недалеко – они словно стелились над сугробами бесплотными тенями и легко нагнали Райна. Своего хозяина…

Вожак сбил мальчишку с ног – когда нужно, Гончие могут быть вполне материальными. Свора слилась в один темный клубок.

Я не расслышала ни звука. Если Райну повезло, он умер от страха…

Минута, может, чуть больше, и свора исчезла. Только на снегу осталось темное пятно, и меня не тянуло подходить ближе.

– Лауринь, – я повернулась, отчаянно сдерживаясь, чтобы не стучать зубами. – Лауринь, вы как?

– Флоссия… – на капитане лица не было, но держался он молодцом. – Если вы… как вы сказали… в юном возрасте вызвали это…

– То что?

– Я, право, не знаю, кого больше бояться – их или вас… – прыгающими губами выговорил Лауринь.

Я подавила нервный смешок.

– Собаки, – напомнил Лауринь. – Они… они что, растерзали хозяина?

– Да, – коротко ответила я. Сняла с пояса фляжку, початую Бакко, хлебнула, сунула капитану. – Я же говорила, они повинуются не только прямым приказам, но и неосознанным желаниям. Райн очень хотел убить, а когда это у него получилось, потихоньку начал ненавидеть себя самого за этот поступок. Помните, он сказал, что второй раз Гончие явились сами? Тогда это его чувство было совсем слабым, поэтому свора ушла, не тронув Райна. А сегодня… – я отхлебнула еще. – Сегодня, кажется, он осознал, что натворил. Не с Ильзором даже. Со своей обожаемой Саной…

– Как он мог видеть смерть Ильзора? – задал вопрос Лауринь. – Неужели подкарауливал его?

– Это же несложно, – усмехнулась я. – Он проследил за Бакко, когда тот отправился в имение. Я же говорила, для местных тут пути всего ничего, если напрямик, на лыжах, они и конного обгонят. В деревне сказал, что на мельнице будет, на мельнице – что в деревне… Сошло, видать. О том, что Ильзор поедет к другу, он мог слышать на той же мельнице. Вот, наверно, засел где-то на дороге, а когда увидел этих двоих, спустил свору…

– А где теперь Гончие? – тихо спросил Лауринь. – Все еще… где-то поблизости?

– Нет, – устало покачала я головой. – Если не изгнать Гончих из этого мира, они уйдут только со смертью хозяина. Видите, как вышло…

– Удачно… – передернулся Лауринь. – Идемте, Флоссия. Тут… мерзко.

Верное слово подобрал капитан…

На мельнице нас ждали. Мельник кинулся было с расспросами, но я ничего не сказала. Незачем ему знать, что именно случилось с мальчишкой, которого он обучал ремеслу. И Сане не нужно слышать о том, что парень, которого она считала братом, убил человека, которого она любила… А все следы до утра занесет снегом.

– Любезный, – задержалась я в воротах. – Райна не ищите. Кажется, он знал что-то и в бега ударился. Объявится…

– Непременно сообщу! – на лице мельника была написана решимость. – Неужто подслушал, паршивец, как нейр про поездку свою толковал, да протрепался кому? Ох…

Отлично, пусть так и думает.

– И еще, – добавила я, наклоняясь с седла. – Дочка у вас славная. Берегите ее. И внука тоже. Будете его своему делу учить.

Мельник так разинул рот, что я поняла – он и впрямь не знал.

– А как же… – сказал он, справившись с удивлением. – Да завсегда… Нейр щедрый был, неужто не хватит внучка на ноги поставить! Это уж вы не беспокойтесь, госпожа Нарен… Это уж мы сами…

– Да языком не мелите, – предостерегла я.

– Неужто! – нахмурился мельник. – Нейра, она того… если узнает, со свету сживет!.. Это вы не волнуйтесь, госпожа Нарен, мы уж помалкивать будем. Может, и вовсе в город переберемся, брат троюродный давно зовет…

– Удачи, – усмехнулась я и пришпорила кобылу.

– Лучше бы это дело оказалось политическим, – мрачно сказал Лауринь, когда я догнала его и гвардейцев.

– В кои-то веки я с вами согласна, – ответила я, и дальше мы ехали в молчании…


Глава 9. Беглец

До столицы добрались вполне мирно. В отчете даже врать особенно не пришлось: какой-то деревенский парень, обиженный нейром Ильзором (тот то ли хлыстом его стегнул, то ли конем стоптал, то ли подружку изобидел), вызвал Гончих. Вот только справиться со сворой не смог, они его самого и растерзали. Бабки Райна в живых уже не было, можно не беспокоиться о том, что опасное знание попало еще в чьи-то руки… Впрочем, по деревням – даже и не глухим, а тем, что недалеко от столицы, – можно обнаружить такое, что волосы дыбом встанут. Порой и коллежские маги не знают, как это классифицировать, не встречается в их реестрах подобного, просто потому, что деревенские ведьмы были слишком осторожны на протяжении сотен лет, и только глупые их потомки дают себя обнаружить и изловить…

По возвращении в Арастен я не сразу отправилась домой, сперва заехала в охранное отделение (резиденция помещалась через улицу от сыскного, я там не раз бывала), получила причитающийся мне гонорар, включая те злосчастные три ара. Глава отделения, полковник Олвер, казался вполне довольным нашей с Лауринем работой. Это был высокий тучный старик, я помнила его еще по прежним временам: хороший служака, но с воображением у него дела были плохи. В руководители он выбился только благодаря ревностной службе и, пожалуй, отточенному мастерству интриги. Как-то у него получалось присваивать чужие заслуги, да таким образом, что их истинные владельцы не видели в этом ничего дурного. Не самое худшее качество, но и не самое приятное… Начальником Олвер был хорошим, охранное отделение при нем процветало, но подчиненные, насколько я могла судить по нескольким обрывочным репликам гвардейцев, его недолюбливали. А любили они капитана Лауриня, вот только стать начальником отделения ему светило еще очень и очень нескоро, он и руководителем своего подразделения сделался слишком рано…

Лауринь отчитывался после меня, я позволила себе не покидать кабинет Олвера во время доклада капитана и могла констатировать, что руководство капитана не слишком-то привечает. Впрочем, немудрено: слишком молодой, слишком ретивый, слишком успешный… вдобавок пользующийся расположением Его величества. Таких не жалуют нигде и никогда.

Мы покидали здание, где разместился штаб охранного отделения, вместе. Лауринь был задумчив и молчалив, ординарец его мельтешил перед ним, стремясь угодить, но капитан не обращал на него внимания.

– Что, Лауринь, – негромко сказала я, когда мы выехали на одну из центральных улиц. – Делать карьеру – не самое приятное занятие?

– Совсем не приятное, – отозвался он.

– Тогда зачем стараетесь?

– Чем выше у меня звание, тем больше возможностей, – ответил Лауринь, помолчав. – Сейчас, например, я могу привлечь вас к расследованию по личной инициативе, не вымаливая санкции вышестоящих. Так что…

– Понимаю, – кивнула я. – Чем выше вы взберетесь, тем больше сможете сделать для страждущих граждан, так что ли?

– Так, Флоссия, – Лауринь не смотрел на меня. – Вам, должно быть, смешно при мысли об этом.

– У меня специфическое чувство юмора, – подтвердила я. – Но, должна признаться, вашу позицию я уважаю.

Лауринь взглянул в мою сторону с нескрываемым удивлением, но сказать ничего не успел: дорогу нам перегородил какой-то невежа.

– Госпожа Нарен! – воскликнул он, и я едва подавила стон.

Анельт, чтоб ему провалиться! Откуда он тут взялся? Хотя… глупый вопрос. Центр города, разгар дня, почему бы ему тут и не оказаться… Не подстерегал же он меня, право слово!

– Как я рад вас видеть! – продолжил он, так и не убирая своего коня с дороги. У него под седлом оказался серый мерин, унылый до крайности и явно не первой молодости. – Я уже отчаялся вас разыскать!

– Меня не было в городе, – процедила я сквозь зубы.

– Это я узнал буквально вчера, – сообщил Анельт. – А до того я безуспешно пытался попасть к вам на прием, однако ваша служанка – весьма суровая особа! – не пускала меня за ворота, утверждая, будто вы принимаете только по предварительной договоренности. Но как же я мог договориться с вами о встрече, если вы пропали?

Я сочла за лучшее промолчать. Лауринь смотрел на Анельта неласково, его ординарец пялился на происходящее с большим любопытством.

– Лауринь, вы знакомы с господином Анельтом? – спросила я, стараясь скрыть досаду. Может, Анельт хоть на капитана отвлечется?

– Случалось встречаться, – кивнул Лауринь, состроив такую физиономию, что и ослу стало бы ясно: об Анельте он не скажет ничего хорошего. – Однако близко общаться не доводилось.

– У вас есть шанс наверстать упущенное, – улыбнулась я и повернулась к Анельту. – Капитан, видимо, вас по делу привлекал?

– Да, верно… – наклонил голову Анельт, так что темные кудри упали ему на лоб. Очевидно, распространяться на эту тему он не желал. – Госпожа Нарен…

– Может быть, вы освободите дорогу? – Лауринь послал коня вперед. Буланый чаррем потеснил грудью серого мерина моего коллеги. – Прошу извинить, господин Анельт, у нас нет времени на светские беседы!

– Увы, это так, – подтвердила я, догоняя Лауриня. Проделай я тот же фокус на своей кобыле, конь Анельта не отделался бы легким испугом, право слово! – Поговорим в другой раз, господин Анельт!

– Госпожа Нарен, но как же…

Я пропустила его слова мимо ушей: он явно намеревался договориться о визите, а в мои планы это не входило.

– Что ему нужно? – хмуро спросил Лауринь, когда мы отъехали на приличное расстояние.

– Ну, он ведь мой коллега, – ответила я. – Маг молодой, неопытный. Жаждет приобщиться к знаниям и умениям, только у меня нет ни времени, ни желания его обучать. Но и вышвырнуть его как-то…

– Цеховая солидарность? – вздернул бровь Лауринь.

– Я не состою в цехе, – напомнила я.

– Весьма интересный молодой человек, – заметил капитан ни к селу, ни к городу. Нашел молодого! Анельт ему ровесник, а может, и постарше будет – маги взрослеют и старятся медленно…

– О да! – скривилась я. – Думаю, он популярен среди дам… Пускай ищет сбежавших мужей и пропавших любовников, заодно опыта наберется, во всех смыслах этого слова! А что, Лауринь, вы можете поведать об этом субъекте что-нибудь нелицеприятное?

– Ничего особенного, – ответил Лауринь. Судя по всему, настроение у него было прескверное. – О вашем старом коллеге говорили больше, чем о новичке.

– Он пока еще ничем не успел ни прославить, ни запятнать свое имя, – хмыкнула я.

– Он третий год в Арастене, – парировал Лауринь. – Даже если учесть, что старый маг ушел на покой всего полтора года назад… О вас, к примеру, судачил весь город!

– Но это же я, Лауринь! – ухмыльнулась я. – Я работаю на свой образ. А очень может статься, что Анельт придерживается другой тактики и не афиширует свои дела. Тихо, мирно работает…

– Он мне не нравится, – произнес Лауринь и тут же добавил: – Я не слышал ни об одном успешно раскрытом им деле. Нет, брался он за многие вещи, но…

– Если он не смог помочь вам с какой-либо проблемой, это еще не означает, будто он вовсе беспомощен, – заметила я. – Так ли уж много вы с ним общались?

– Нет, – признался Лауринь. – Всего пару раз, и не по крупным делам. Однако от майора Висласа и его сотрудников слышал достаточно, чтобы составить об Анельте определенное мнение.

– Не забывайте об опыте, Лауринь, – вздохнула я. – Опыт – бесценная вещь. Я вначале тоже терпела неудачи, но об этом мало кто знает, ибо начинала я не в Арастене, где каждый шаг на виду… Анельт вполне может стать неплохим судебным магом, дайте только время!

– Вашим конкурентом, – добавил Лауринь.

– В одиночку скучно, – дернула я плечом.

Лауринь хотел сказать еще что-то, но тут толпа впереди всколыхнулась и раздалась. «Держи, держи!» – раздавались крики. Также орали «с дороги, затопчет!», «спасите!», «караул!» и почему-то «пожар!».

– Что там такое? – нахмурился капитан. Меня это тоже интересовало.

Ответ мы получили через несколько секунд: прямо на нас вылетел вороной конь, весь в пене, дико косящий глазами и уже не ржущий, а визжащий. Несколько хорошо одетых горожанок шарахнулись в стороны, чудом не попав под копыта. Конь метнулся в переулок, но тот оказался перегорожен телегой, повернулся на месте – поводья волочились по земле, – всхрапнул и ринулся дальше.

– Лауринь, только не геройствуйте! – это я говорила уже пустоте.

Буланый чаррем в два прыжка нагнал вороного – когда нужно, эти кони умеют с места развивать приличную скорость, – загородил ему дорогу. Вороной заметался, но никак не мог сообразить, как обойти буланого. Лауринь соскользнул с седла, попытался перехватить поводья, но конь попятился, встал на дыбы, молотя воздух передними ногами… Если я что-то понимаю в лошадях, бедолага был напуган до крайности, и сейчас любого приблизившегося к нему расценивал как злейшего врага. Капитан кинулся чуть не под копыта – вокруг дружно ахнули – сумел-таки схватить поводья, принудил вороного опуститься на все четыре ноги. Тот храпел и дрожал всем телом, порывался снова сорваться в бега, но Лауринь держал крепко. Он перехватил вороного – теперь я разглядела, что это вейрен, – под уздцы, огладил, успокаивая, потом гаркнул на всю улицу:

– Чей конь?

Добрые горожане заозирались, но хозяина что-то не находилось.

– Я спрашиваю, чей конь? – повторил Лауринь, хмурясь. И немудрено, этот перепуганный красавец мог покалечить уйму народу! – Что, никто не знает? Кто-нибудь видел, откуда он мчался?

– Я видел, я! – вылез из толпы мальчишка, один из тех обитателей улицы, которые всегда все видят и всё знают о происходящем в городе и обожают оказываться в центре внимания.

– Так говори, – велел Лауринь, а мальчишка принялся ковырять мостовую мыском разношенного драного ботинка.

– Говори, парень, – я подъехала ближе и кинула мальчишке пару риссов. – Только не ври.

– А зачем мне врать? – резонно спросил он, поймав добычу на лету. – Сижу я это на площади у фонтана, приятеля жду, а тут слышу – неподалеку криком кричат! Что, думаю, за притча? Ограбили кого или прирезали? – малец шмыгнул веснушчатым носом. – Побежал смотреть, а тут конь! Я чуть под копыта не угодил! Ну, думаю, потеха, так досюда за ним и бежал!

– Ты так и не сказал, откуда взялся конь, – напомнила я.

– Так откуда он с самого начала взялся, то я не видел, – сказал мальчишка с достоинством. – А бежал он со стороны Кузнечной, зуб даю!

Мы с Лауринем переглянулись. На Кузнечной улице, как несложно понять из названия, обретались лучшие кузнецы города. Шумноватое местечко, но что поделать… Можно было предположить, что конь перепугался шума или даже его обожгла искра – на Кузнечной было немало открытых кузниц, – от того и взбесился и удрал от хозяина… Вот только вороной не был оседлан, а надет на нем оказался всего лишь недоуздок. Возможно, его привели подковать? Как вариант, но, насколько я могла судить, все четыре подковы были в полном порядке. Не новые, но в перековке конь не нуждался. И, кстати, где хозяин? Даже если вороной от него сбежал, последовать за ним труда не составляло: любой указал бы дорогу! Но хозяин не объявлялся, что было в высшей степени странно: лошадь вейренской породы стоит слишком дорого, чтобы бросить ее на произвол судьбы!

– В последний раз спрашиваю, чей конь? – безнадежно повторил Лауринь. Никто так и не отозвался, не закричал, что знает хозяина… Может, вороной его зашиб ненароком? Или тот еще не добежал сюда? – Хорошо. Если объявится владелец, пусть обратится на Садовую, дом три. Лошадь будет там.

Несколько лавочников подали голоса, подтверждая, что слышали и всенепременно передадут хозяину, буде он объявится, где искать пропажу.

– Флоссия, – негромко обратился ко мне Лауринь, оглаживая вороного. Тот уже не шарахался, только шкура вздрагивала. – Вам ничто не кажется странным?

– Мне всё кажется странным, – ответила я, наклоняясь с седла. – Начиная с того, что владелец не стремится вернуть свою собственность, и заканчивая тем, что этакая лошадь находится в столь паршивом состоянии!

Это было правдой – вороного не мешало бы вычистить. Кроме того, он казался чересчур уж худым, шкура не лоснилась, как бывает у ухоженной лошади, а грива была спутана и висела колтуном.

– Похоже, ему пришлось несладко… – Лауринь провел рукой в перчатке по спине вороного, тот снова дернулся. – Видите?

– Вижу, – кивнула я. Спина и круп коня были исполосованы, видно, хлестали бедолагу нещадно. – Но, Лауринь, покажите мне того идиота, который станет дурно обращаться с вейреном!

– Один, видимо, нашелся, – хмуро ответил капитан и заглянул вороному в зубы. – Коню не меньше шести лет, не похож он на необъезженного. Может, нрав у него дурной, но…

Тут вороной протяжно вздохнул и положил морду на плечо Лауриню. Похоже, устал бедолага смертельно, а перепугался чуть не до разрыва сердца. Но что могло так напугать лошадь в городе? Предположение у меня было, и оно мне не понравилось…

– Не похоже, – сказала я. – Лауринь, может, мы уйдем с дороги? Мне уже надоело выслушивать, что окружающие думают по поводу наших персон!

– Да, конечно… – Капитан отвел коня в сторону. Его буланый, до сих пор смирно стоявший там, где оставили, сам подошел к хозяину, как собака.

– Вы действительно хотите забрать коня к себе? – спросила я.

– Не бросать же его посреди улицы, – Лауринь потрепал вороного по гриве.

– Лучше ко мне, – сказала я негромко. Капитан нахмурился. – Отведите, передайте Аю, она о нем позаботится. А я прогуляюсь в сторону Кузнечной, поинтересуюсь, что да как…

– Вы полагаете…

– Волков в городе нет, – сказала я. – А хорошо воспитанные кони – а этот, не сомневаюсь, именно из таких, – не сходят с ума от страха, если у них над ухом кто-то грохнет молотком по железу. Вы понимаете?

– Разумеется, – коротко кивнул Лауринь. По глазам было видно, ему не нравится мое предположение. – Хорошо. К вам, так к вам. Но, может быть, мне…

– Лучше я одна, – прервала я.

– Зибо вполне может отвести коня, – стоял на своем капитан.

– Вашему Зибо я даже игрушечную лошадку не доверю, – отрезала я. – К тому же, при виде вашего мундира окружающие как-то теряют словоохотливость. Обойдусь без вас.

– Хорошо, – помедлив, кивнул Лауринь. Легко поднялся в седло своего буланого, покрепче перехватил поводья вороного.

– Тогда до встречи, – сказала я и повернула кобылу. – Всего доброго, Лауринь! Еще свидимся, думаю…

– Всего доброго, – ответил он и вдруг окликнул: – Флоссия?

– Что, Лауринь? – обернулась я.

– На всякий случай… – он нахмурился. – Если вам вдруг потребуется меня разыскать…

– Я расслышала адрес, – усмехнулась я. На Садовой улице когда-то проживал мой дед. Неплохое местечко! Тихое, мирное… и никто чужой незаметно не подберется. – Вы предпочитаете видеть в качестве посланника воробья или ворону?

– Как вам будет угодно, – чуть наклонил голову Лауринь и тоже развернул коня. Ординарец устремился за ним, сгорая от любопытства.

Усмехнувшись, я оглянулась по сторонам – не преследует ли меня Анельт, чтоб ему чесотку подхватить, – и отправилась на Кузнечную. Хозяин вороного вейрена… Что ж, если он и был где-то поблизости, то давно затерялся в толпе. Но если на Кузнечной действительно использовали магию – уж не знаю, для каких целей, – то след должен сохраниться.

Кузнечная встретила меня грохотом и мелодичным звоном. Из открытых кузниц неслись размеренные удары молота по наковальне, то тут, то там взмывали в воздух снопы искр… Моя кобыла недовольно фыркнула и прижала уши, но другой реакции на это безобразие я от нее не дождалась. Впрочем, как я и предполагала: хорошая лошадь не будет пугаться шума, и если уж моя невесть каких кровей злющая кобыла игнорирует этот грохот, то уж вейрен, стоящий немалых денег и наверняка отлично выезженный, тем более не должен был понести.

Итак… Если конь мчался со стороны Кузнечной, то… Я огляделась. Вот начало улицы, перекресток с Шорной, на которой как раз и есть маленькая площадь с невесть зачем воткнутым посреди нее фонтаном. Малец не солгал, похоже… Летом ребятня купалась в фонтане, зимой просто ошивалась поблизости, здесь же назначали встречи. Так что мальчишка вполне мог оказаться здесь и видеть, как вороной проскакал от Кузнечной на начинающуюся от перекрестка Белокаменную.

Примчаться по Шорной с другой стороны конь не мог, там улочка узкая, извилистая, двум людям сложно разойтись, а следов погрома, какой мог бы учинить в такой тесноте взбесившийся жеребец, не видно: ни покалеченных людей, ни перевернутых телег и разбросанных вещей… Что ж, Кузнечная так Кузнечная.

Проехав несколько дворов, я остановила внимание на большой кузнице. Ворота были распахнуты настежь, там толпилось немало народу, и я резонно заключила – здесь хоть кто-то мог что-то увидеть.

Кобыла зло заржала, переступила на месте – магия ей не нравилась, это я уже поняла. Впрочем, ей пришлось потерпеть – вручную отдирать подкову я бы не взялась, во всяком случае, посреди улицы.

Ведя в поводу хромающую лошадь, я вошла в ворота, огляделась. Ко мне тут же подлетел расторопный малый, сходу оценив мою одежду и манеру держаться.

– Чего изволите, госпожа?

– Кобыла расковалась, – хмуро ответила я. – Найдется у вас свободный человек?

– Госпожа, свободных нет, но если вы изволите подождать…

– Долго ждать-то? – поинтересовалась я.

– Ну… – парень замялся. – Оно как пойдет, тут заказов много…

– Любезный… – Тесс перекочевал из моей руки в карман юнца. – Уж найди мне кого-нибудь, сделай одолжение. Тороплюсь.

– Сей момент, госпожа! – парень преисполнился услужливости. – Извольте обождать!

Я пристроилась к группке других ожидающих. Был среди них купец, приехавший узнать, как там его несгораемые шкафы поживают (не доверял, видно, слугам), приказчик какого-то нейра, явившийся проверить, в точности ли кузнецы следуют эскизу его господина при изготовлении кованых ворот, прочая разношерстная публика. На меня покосились без особого интереса, только купец спросил карриса, когда я раскурила трубку. Я охотно поделилась, поинтересовалась:

– Что, почтенный, долго ждать приходится?

– Изрядно, – посетовал он. Купец явно соскучился и изрядно замерз. – Но оно того стоит. Мастер Штолль свое дело знает, да и подручные его ребята с разумением. О прошлом годе моему партнеру такие решетки на окна спроворили – красота! Поглядеть – глаз радуется, а попробуй перепилить или там сломать – пуп надорвешь! Вот, тоже решил заказать кой-чего. А вы, госпожа?..

– А я случайно тут, – улыбнулась я. – Лошадь перековать. В первые попавшиеся ворота заглянула, только, смотрю, людей много больно, и все по делам по важным… Пойду, пожалуй, в другое место.

– Да, уж подковать-то где угодно могут, – согласился купец, забирая бороду в кулак. – Зато вот по заказам вроде моего мастер Штолль…

Что там поделывает мастер Штолль, мне было узнать не суждено: подскочил уже знакомый мне молодчик, подергал за рукав, указывая на навес с другой стороны от ворот, прошептал:

– Госпожа, вон туда извольте! Живенько вам все сделают! Только…

– Чую, дешевле стало бы серебряную подкову заказать, – хмыкнула я, и еще один тесс сменил хозяина.

– Что у вас, госпожа? – встретил меня совсем молодой кузнец. Здоровенный, конечно, мускулы так и бугрились на руках и плечах: несмотря на легкий морозец, работал он в одном кожаном фартуке. Да и то, у огня было жарко…

– Подковать бы, – кивнула я на лошадь.

– Это мы мигом, – добродушно сказал кузнец и прикрикнул на подмастерье, чтобы огонь раздувал.

Близость к плюющейся искрами звонкой наковальне моей кобыле вовсе не понравилась, она попятилась и попыталась было взбрыкнуть. Успокаивать ее я предоставила подмастерьям, а сама наслаждалась спектаклем. Даже понимай лошадь мои слова и научи я ее, что делать, лучше бы не вышло.

– Капризная какая, – удрученно произнес кузнец, наблюдая за тщетными попытками мальчишек усмирить кобылу и завести ее в станок.

– Поражаюсь, что это с ней, – подхватила я беседу. – Никогда такого не было, сколько уж ковали… Может, слишком шумно тут? Со всех сторон так и грохочут!

– Может, и так, – согласился кузнец. Видно, это был совсем молодой мастер, серьезной работы ему пока не доверяли, он скучал и был не прочь поговорить. – Говорят, лошади шума пугаются.

– Я слышала, чей-то конь не далее как сегодня с перепугу взбесился и уйму народу на Белокаменной потоптал, – сообщила я.

– Неужто! – округлил глаза кузнец. – Это чей же?

– Да почем же мне знать, любезный! – развела я руками. – Мимо ехала, слышала, говорили – вороной конь, вроде вейрен. Должно быть, арная какого, кто еще на таком ездить будет!

– Вороной вейрен? – нахмурился кузнец. – Неужто…

– Хм? – приподняла я брови.

– Да нет, госпожа, так… подумалось, – попытался отвертеться кузнец.

– Что подумалось-то? – спросила я. Хорошо, что в кошельке много серебра, не арами же развязывать языки таких вот работяг!

– Да так… – кузнец помялся, но монету взял. – Видал я вроде вороного вейрена. Не у нас, у соседей. Вроде господин какой-то на нем приезжал, но тот это конь или нет, не знаю, не понимаю я в лошадях. Что вейрен – отличу, а который…

«Уже неплохо!» – подумалось мне.

– А что за сосед? – спросила я.

– Да тоже мастер, – пожал он могучими плечами. Мальчишки, наконец, обуздали мою кобылу, подняли лишившуюся подковы ногу, и кузнец взялся за работу. – Замки делает, хорошие замки! Мастер Текло его звать.

Это имя я слыхала. Вай Текло действительно делал замки, и преотличные, с такими не каждый вор враз справится – с секретами, с двойными пружинами, с опасными сюрпризами для мастеров отмычки вроде выскакивающих игл, которые очень даже можно смазать ядом.

– Знаю, как же, – кивнула я. Как знать, может, господин на вороном вейрене приезжал просто заказать какой-нибудь особый замок. Может, это вовсе не тот конь. С чего бы вороному оказаться во дворе мастера Текло неоседланным, в недоуздке, да еще со следами побоев? – А дорого он берет?

– Дорого, – кивнул кузнец, не отрываясь от работы. – Но господа платят, не торгуясь. Умеет он…

«Умеет? Не о магии ли речь?» Зачатками оной, случается, владеют и обычные люди, зачастую не понимая, что именно делают. Ну, досталось знание от прадеда: если вот так дунуть, плюнуть и сказать непонятные слова – сталь выйдет прочнее, узор точнее… А уж если это ведьминские штучки, так и тем более! Это нужно проверять.

– Готово, госпожа, – кузнец отступил, любуясь делом рук своих. Кобыла гневно фыркала и прижимала уши, когда ее выводили из станка.

– Благодарю, – ответила я, сунула ему еще монету, взяла поводья лошади и отправилась к воротам.

Замки, значит? Что ж, зайдем к соседу!

Опасаясь, что мастер Текло может знать меня в лицо (одно дело подмастерья и другое – опытный мастер!), я воспользовалась нехитрым заклинанием, благодаря которому мои черты не удерживались в памяти наблюдателя. Скользнул взглядом и забыл, и в жизни не вспомнит, как я выгляжу на самом деле…

Мастер принял меня неохотно – работы было много. Я, однако, так расписывала свою боязнь воров и сулила такую плату, что старик дрогнул. Мы с ним долго обсуждали, какими именно должны быть замки, еще дольше торговались (тут Текло перещеголял даже моего деда – вот бы им сойтись!), потом все-таки пришли к соглашению и в ознаменование этого события решили выпить по глотку орты. Слишком уж холодно было на улице, требовалось согреться.

– А что, почтенный, – сказала я, устроившись у огня. – Хорошо у вас дела идут?

– Не жалуюсь, – степенно ответил он.

– Воров нынче развелось, – посетовала я. – Слыхала недавно, как одного нейра ограбили, никакие замки не спасли! Все семейные драгоценности вынесли, до камушка!

– У него, должно быть, были замки не моей работы, – хмыкнул Текло самодовольно.

– Да что вашей, что не вашей, – пожала я плечами. – Там вор, говорят, волшебную отмычку использовал! А тут уж неважно, чья работа… Вот как от такого спастись, а?

– На всякое колдовство есть другое, – туманно ответил Текло, доливая мне орты.

– Может, и есть, а откуда его простым людям знать? – прищурилась я.

– Неоткуда, – развел руками Текло.

– То-то и оно! – воскликнула я. – Вот так сиди и дрожи, не обнесет ли тебя кто… Раз на отмычку потратился, и весь в золоте, а ты сиди, локти кусай!

– Ну… тоже можно потратиться, – заметил Текло.

– Знать бы, кому платить! – фыркнула я. – Коллежские маги рыло воротят, а где других взять?

– Можно поискать, если надо… – еще более туманно ответил мастер.

– Чушь! – я дернула плечом. – Бабкины сказки. Нету никаких других магов, и замок зачаровать никто не сумеет! Ведьму если только разыскать где в деревне, но кто ее знает, шарлатанка она или нет? Пока вор не влезет, не проверишь!

– Если госпоже так важно… – Текло налил еще орты. – Я могу спросить у знакомых.

– Что? – удивилась я. – Кто-нибудь из коллежских, мелкая сошка? Кому денежек надо? Почтенный мастер! Если есть у вас такие знакомства, не откажите, сделайте милость! Денег у меня довольно, но запоры нужны надежные! Потому как наслышана обо всяких умельцах…

– Ну, вы загляните на неделе, госпожа, – попросил Текло. Видно было, как он быстро просчитывает варианты. – Тогда скажу, выйдет ли.

– Уж непременно загляну! – пообещала я, вставая, но тут же села обратно. – Почтенный мастер, а вот что скажите: я слыхала, животные это самое колдовство не любят. Лошади бесятся, собаки воют… Мне такого не надо!

– Вам замок на конюшню, что ли, вешать? – ядовито осведомился старик. – Или на псарню?

– А хоть бы и на псарню! – быстро сориентировалась я. – Бойцовые псы – это ж вам не просто так! Увести не уведут, а отравить могут, и что тогда?

– А, ясно… – Текло немного успокоился. Видимо, перебирал в памяти владельцев бойцовых псов. Пусть думает, этого занятия ему надолго хватит, особенно если учесть, что большинство из них этого своего занятия не афишируют! – Ну, госпожа, тут уж зверям привыкать придется. Вы не беспокойтесь, они сперва только шарахаются.

– Посмотрим… – процедила я. – Ладно, почтенный. Заеду на неделе, но уж не тяните, очень прошу! Неладно что-то у меня на душе!

На этом мы и распрощались.

Я выехала на улицу, находясь в полном недоумении. Допустим, Текло действительно что-то делает со своими замками. Это вероятно – я ощущала слабенький магический фон в доме. Настолько слабый, что его вряд ли бы испугалась даже самая нервная лошадь, а если бы испугалась, то не до полной потери рассудка. При чем здесь вороной вейрен, я пока понять не могла. Он принадлежал кому-то из клиентов? Если так, чего именно он испугался?.. Я проехала Кузнечную из конца в конец, проверяя ее на наличие следов магии, а заодно и ведьмовства, но ничего не обнаружила. Так, легкие метки – кто-то пользовался амулетами, еще чем-то, разрешенным Коллегией… Сильнее всего фонило возле дома мастера Текло, но все равно недостаточно сильно. Поспрашивала подмастерьев – кое-кто заметил проскакавшего мимо коня, но толком никто его не разглядел. Что интересно, почти все эти люди были с того конца Кузнечной, что переходила в Белокаменную. Скорее всего, и конь бежал откуда-то оттуда, а не с другого конца улицы… Но от мастера Текло ли? Или откуда-то еще?

Решив подумать над этой задачкой позднее, я направилась в Заречье. Кобыла моя, поняв, что мы возвращаемся домой, прибавила шагу, пришлось придерживать ее, чтобы не сшибла кого-нибудь ненароком. Вот ведь умная скотина! Всего несколько раз я выезжала на ней в город, а она уже запомнила, где мой дом и уютная конюшня!

За воротами меня встретила Аю, схватила поводья, но уводить кобылу не спешила – ее переполняли эмоции.

– Я-я! – твердила она восторженно. – Я-я! Я-я – ошша! Оши ошша! Я-я оши!

В переводе с ее птичьего языка это означало что-то вроде «дядя привел хорошую лошадь, дядя хороший». Нужно будет сказать Лауриню, что он хороший дядя, вдруг его это порадует?

– Айки я-я – у! – Аю вдруг скривилась и сердито сверкнула раскосыми глазами. – Айки я-я Аю – ак!

Она изобразила толкающее движение. Очевидно, «маленький дядя» – это был лейтенант Зибо, и он Аю не понравился. Сочувствую ему…

– Точно, – кивнула я. – У. Иначе не скажешь.

Я заглянула на конюшню. Вороной мирно жевал овес, Аю успела вычистить его, распутать гриву, и теперь конь выглядел почти так, как должен выглядеть чистокровный вейрен. Ничего, отъестся, будет краше прежнего…

Я осмотрела коня, стремясь найти клеймо заводчика. Ничего не обнаружила и призадумалась: либо клейма не было изначально, что маловероятно, но все же возможно, либо его уничтожили. Это можно сделать, но тут необходимо вмешательство мага, иначе останется заметный след. Я ничего не смогла почувствовать, но это неважно: клеймо могли убрать пару месяцев или даже лет назад, а в этом случае магических следов уже не осталось.

– Аяйка! – Аю потянула меня за рукав, подтаскивая поближе к деннику. – Охо! Ошша охо!

Что там могло быть «плохо»? Девчонка уже забралась в денник, повисла на шее коня, заставляя его повернуться (я всякий раз поражалась ее бесстрашию в обращении с лошадьми), откинула гриву, ткнула пальцем:

– Охо!

Я протяжно присвистнула – шея вороного оказалась в порезах, не заметных под длинной гривой. Бывает, готовую упасть лошадь колют ножом, чтобы пробежала еще немного, но зачем проделывать такое с этим конем?

Аю соскользнула на пол, заставила вороного поднять переднюю ногу.

– Аяйка! Охо!

Еще того интереснее! На ногах у коня оказались заметные следы от пут: похоже, их не снимали довольно долго.

– И правда, нехорошо, – задумчиво сказала я. Аю смотрела на меня требовательно.

Я подняла было руку, стремясь разом избавить животное от ран, но вороной, едва почувствовав касание магии, шарахнулся в сторону, прижался к стене – Аю едва успела выскочить из-под копыт, – снова начал дико коситься и дрожать. Надо ли говорить, что остальные лошади в конюшне ни малейшего внимания на это не обратили! Пришлось оставить попытки излечить вороного при помощи магии, он, похоже, был слишком чувствителен к ее проявлениям…

– Скажу Тее, чтобы сходила за лошадиным бальзамом, – сказала я. – Она тебе отдаст. Поняла?

– О-яла! – ответила Аю, повеселев. Похоже, ее словарный запас пополнялся, и немудрено: я заметила, что Тея подолгу разговаривает с ней. Учить языку не учит, но простейшие-то слова девчонка должна была уже запомнить: я заметила, что она сообразительна.

Интересная, однако, задачка! Невесть откуда взявшийся конь, странности вокруг замков мастера Текло… Нужно мне лезть в это? Нужно, решила я. Попросту из интереса! А кто заплатит? Охранное отделение, конечно! В конце концов, с этими замками что-то нечисто, а если я, выведя Текло на чистую воду, позволю предотвратить несколько краж… Полагаю, это чего-то да стоит!

Впрочем, пока подступиться к этой загадке возможности не было. Вороной, увы, не мог рассказать мне, кто был его хозяином и почему он оказался на Кузнечной улице, а к мастеру Текло мне предстояло наведаться через несколько дней. Между прочим, неплохо бы проработать биографию, на случай, если сам мастер или его компаньон вдруг заинтересуется. Выдумывать на месте – хуже не придумаешь!

Значит, – я усмехнулась, – Фелиции Нойрен снова придется вступить в дело. Хозяйкой бойцовых псов она до сей поры ни разу не представлялась, все больше торговкой лошадьми, но ведь одно другому не мешает, не так ли? Пожалуй, сходу нужно было представиться именем этой дамы, но мастер Текло не попросил назваться, а я не стала этого делать. Ничего, это мы еще наверстаем…

Нужно еще будет поинтересоваться, не наведывался ли кто к Лауриню по поводу коня; впрочем, полагаю, в этом случае он сам меня известит. Правда, что-то мне подсказывало, что на Садовую, дом три, никто не придет справляться о вороном вейрене. Слишком много народу видело, кто именно увел лошадь, и если владелец оказался поблизости… Рискнет ли он сунуться к капитану королевской гвардии? Как знать… Если сочтет Лауриня обычным служакой, поймавшим беглого коня, то может, но если хозяин лошади достаточно осведомлен о городских делах, то он мог слышать о Лаурине, и тогда вряд ли объявится. Правда, это умозаключение правомочно только в том случае, если владелец вейрена не в ладах с законом.

Впрочем, что толку гадать! Нужно просто подождать и посмотреть, что будет дальше!

С этой мыслью я прошла в дом, велела Тее раздобыть лошадиного бальзама, хотя бы и у соседей, и отправилась обедать. Признаться, я рассчитывала, что в ближайшие пару дней меня никто не побеспокоит – хотелось отдохнуть после поездки. Увы, ожиданиям моим не суждено было сбыться…

Когда я, расположившись в удобном кресле с книгой, как раз собралась воздать должное отличному каррису и бокалу прекрасного вина, в дверь поскреблась Тея. Пришлось отложить книгу и терпеливо выслушать сообщение о том, что бальзам Тея добыла у соседского конюха, снабдила им Аю, и та теперь самозабвенно обмазывает этой дрянью вороного.

– Прекрасно, – сказала я и добавила, видя, что Тея будто бы колеблется: – Еще что-то?

– Госпожа, там у ворот какой-то господин, – немного растерянно произнесла она. – Вроде бы к вам…

– Ну так проводи его в кабинет, – сказала я не без удивления.

– Не идет, госпожа! – с некоторой досадой ответила Тея. – Говорит, слыхал, будто вы без предварительной договоренности никого не принимаете, а он так пришел, поэтому у ворот подождет, когда вы куда-нибудь поедете.

Я мысленно выругалась. Анельт! Разнес дурацкую байку по всему Арастену! Точно, его рук дело, больше некому…

– Надеюсь, ты сказала ему, что в ближайшие дня два я никуда ехать не собираюсь? – поинтересовалась я.

– Сказала, госпожа, но он все равно ждет…

Я только вздохнула. Арастенцы – удивительный народ. Порой изумительно бесцеремонные, временами они демонстрируют просто-таки феноменальную застенчивость и робость. Надо ли говорить, что это всегда оказывается не к месту и не ко времени?


Глава 10. Пропажа

Спустившись во двор, я выглянула на улицу. Так и есть, у ворот переминался с ноги на ногу невысокий тщедушный человечек, одетый довольно скромно. Кажется, он замерз, и немудрено: к вечеру подморозило, снова пошел снег. Нежданный посетитель являл собой фигуру унылую и нелепую. Надо думать, обитатели Заречной наслаждались бесплатным зрелищем.

– Уважаемый! – окликнула я. – Вы, полагаю, ко мне пожаловали?

– Г-госпожа Нарен? – от неожиданности он вздрогнул, с шапки посыпались снежные хлопья. Он тут же сорвал эту шапку – блеснула лысина – принялся комкать в руках. – Госпожа Нарен, прошу извинить за беспокойство, но…

– Да-да, я уже слышала, – махнула я рукой. – Если вы по делу, то заходите и излагайте.

– Вы так добры… – щуплый господин протиснулся в приоткрытые ворота, остановился, близоруко оглядываясь.

– Лошадь ваша где? – спросила я.

– Лошадь? – испуганно спросил он. – Ах, лошадь… Но, госпожа Нарен, у меня нет лошади. Я, видите ли, пришел пешком…

– Тем лучше, – хмыкнула я. Пешком? Однако этот господин – оригинал! – Что ж, проходите. Тея!

– Да, госпожа?

– Подай в кабинет ринт, – велела я. – Или вы предпочитаете орту?

– Что вы, что вы! – в ужасе всплеснул руками человечек. – Я… э-э… не употребляю…

– Тогда ринт без вина, – вздохнула я. – Да проходите уже, господин… кстати, как ваше имя?

– Лейс Ротт, – поспешно представился посетитель. – Простите, я не представился сразу, госпожа Нарен, такая невежливость с моей стороны!.. Но это все так неожиданно, так…

Он запнулся и сник. Я сочла за лучшее не просить продолжать.

Наконец, Ротт угнездился в кресле для посетителей. Кажется, уютнее ему не стало: в этом кресле он буквально тонул. Увы, без своего зимнего плаща он казался еще более субтильным. Печальное сморщенное личико, на котором застыло выражение неуверенности и боязни сделать что-то неправильно, редкие волосы едва-едва прикрывают раннюю лысину (этому господину вряд ли было больше сорока – сорока пяти лет), тощенькая шейка болтается в воротнике, как цветок в чересчур широкой вазе… Одежда, как я уже заметила, хотя и не бедная, но весьма скромная и, я бы сказала, унылая. Словом, удручающее зрелище.

– Итак, – произнесла я, когда Тея принесла ринт. Без вина это совсем не то, но чтобы согреться, сгодится. – Что привело вас ко мне, господин Ротт?

– Я… знаете ли… – Ротт еще сильнее вжался в кресло, видно было, что ему очень не по себе. – Я…

Я терпеливо ждала. И как только он решился прийти!

– У меня пропала жена! – выпалил вдруг Ротт, собрав, очевидно, всю свою решимость.

– Вот как! – приподняла я брови. Надо же, женат! Ни за что бы не подумала, впрочем, внешность бывает так обманчива… – И вы, стало быть, хотите, чтобы я ее нашла, верно?

– Да, госпожа Нарен… только…

– Что, господин Ротт? – подбодрила я.

– Она давно уж пропала, – виновато сказал он. – Сперва-то я в сыскное заявил, как полагается…

– И что?

– Искали, врать не буду, – Ротт постепенно успокаивался. – Всех соседей расспросили, всех знакомых, родственников. А потом сказали, что она, скорее всего, просто сбежала. Мол, всё на то указывает…

– Как интересно… – протянула я. – А вы, стало быть, считаете, что сбежать она не могла?

Ротт кивнул.

– Уже любопытно, – сказала я и подняла довольно значимый вопрос: – Господин Ротт, я возьмусь за ваше дело, но должна предупредить, что за свои услуги я беру достаточно крупные суммы. Вы к этому готовы?

– Разве бы я иначе позволил себе прийти? – уставился на меня Ротт выцветшими голубыми глазками и вдруг полез за пазуху. – В-вот… Этого хватит на задаток?

На стол передо мной брякнулся увесистый кошель. Судя по звуку, в нем было не меньше полусотни аров, а может, и больше (если, конечно, кошель набит золотом, а не медью). И как только дотащил!

Я заглянула внутрь. Действительно, золото.

– Вы что, шли пешком по городу вот с этим? – я откинулась на спинку кресла и указала черенком трубки на кошель. Ротт кивнул с некоторым недоумением. – Да вы героический человек!

– Ну что вы… – испугался он.

Впрочем, кто подумает, что у этого скромно одетого господинчика может оказаться при себе больше пары серебряных монет? Может, он ничем и не рисковал!

– Вот что, господин Ротт, – вздохнула я, – отодвиньте пока ваше золото и расскажите подробно, что там стряслось с вашей женой. Тогда я решу, сколько с вас взять.

Он мелко закивал, явно обрадовавшись тому, что я не отказала ему сразу.

– Это случилось почти четыре недели назад, – сказал он, собравшись с мыслями. – Если точно, то… да, двадцать один день прошел [6]. Я в то утро отлучился по делам, вернулся довольно поздно вечером… – Он поежился. – Прислуга сказала, что Дита – это моя жена – еще не вернулась. Я подумал, она пошла за покупками или к приятельнице, да и заболталась, с ней такое и раньше бывало, потому и не забеспокоился. Но она не вернулась и к ночи… Если она так задерживалась, то всегда присылала кого-нибудь предупредить, а на этот раз… – Ротт тяжело вздохнул. – Я послал троих мальчишек по всем ее знакомым, каких только мог вспомнить, но ее нигде не было. И все говорили, что сегодня Диту не видели. Как я дожил до утра, и не знаю даже…

Он замолчал, мелкими глотками отхлебывая стынущий ринт. Я не торопила, давая ему успокоиться.

– Утром побежал в сыскное, – продолжил Ротт. – Меня сперва и слушать не стали, сказали, мол, мало ли, осталась у подруги или… – он запнулся и страшным шепотом закончил: – Или даже у любовника… Насилу уговорил меня выслушать!

Сыскарей я понять могла: когда на шее висит пара десятков нераскрытых убийств, краж, поджогов и пес знает, чего еще, чья-то загулявшая жена нужна, как гвоздь в сапоге!

– Стали искать, – вещал Ротт. Он уже перестал заикаться и говорил почти уверенно. – Я уж сказал: всех знакомых, родственников расспросили, и правда: никто Диту в тот день не видел. Будто вышла из дома – это служанка сказала, что Дита вроде бы за покупками пошла, – и пропала, как не было! В лавку она тоже не заходила… А потом, – он тяжело вздохнул, – потом стали ее вещи смотреть. Оказалось – много чего нету, и маленького дорожного сундучка тоже нет. Будто собралась… и уехала… – Он поник в кресле.

– И что, сундучок она бы сама смогла унести? – поинтересовалась я. – Хотя бы до кареты наемной донести?

– Нет… – снова вздохнул Ротт. – И слуг не просила. И кареты никто не видел… Тогда господа из сыскного и подумали, что она, наверно, с мужчиной сбежала. Провела в дом через черный ход, он вещи вынес и… и всё. Поискали сколько-то, а потом сказали – никого, кто б на мою Диту походил, в их мертвецкой нет, а если найдут, сообщат…

Узнаю поведение младшего состава сыскного отделения. Те, кто постарше, всё-таки умеют держать себя в рамках, а юнцы бравируют бесцеремонностью и цинизмом: им кажется, так они выглядят умудренными опытом и солидными сыщиками. Конечно, подобным образом они ведут себя только с мелкой сошкой, вроде этого Ротта…

– Но, по-вашему, сбежать с мужчиной она не могла? – уточнила я. Ротт покачал головой. – И любовника у нее не было?

– Нет, конечно, нет, я бы знал! – вскинулся Ротт.

– Все мужья так думают, – проворчала я. – Хорошо, а дети у вас есть?

– Есть, трое, – с готовностью ответил он. – Девочка и два мальчика. Только они сейчас у тещи, она в пригороде живет. Она их часто к себе забирает, а им там хорошо, привольно, и детворы много, есть, с кем поиграть… Дита тоже к матери собиралась съездить, но вот… – он развел руками.

– А портрета жены у вас, случайно, нет?

– Есть, есть… – Ротт снова полез за пазуху, извлек откуда-то овальный медальон. Раскрыл, протянул мне.

Я взяла, присмотрелась. Что ж… Даже если художник приврал, Дита Ротт все равно была очень красива: тонкие черты лица, светло-каштановые волосы, карие глаза, застенчивая улыбка…

– И вы хотите сказать, что мужчины не обращали внимания на такую красавицу? – насмешливо спросила я.

– Ну, если так… – смешался Ротт. – Обращали, конечно, но она ни разу не дала мне повода подумать о себе дурно!

– Господин Ротт, а какие-то ценности из дома пропали вместе с вашей женой?

– В том-то и дело, что никаких! – удрученно ответил он. – Разве только то, что на ней было – пара колец, браслет, цепочка золотая… Вот и всё. Ничего такого. А остальное всё на месте, господа из сыскного первым делом проверили, и деньги тоже все нетронуты!

– Значит, пропала только одежда… – задумчиво протянула я. – Господин Ротт в начале нашей беседы вы сказали, что, по вашему мнению, сбежать Дита не могла. Почему вы так в этом уверены?

– Ну… – Ротт нахмурился. – Не совсем так, госпожа Нарен… Я допускаю, что, может, Дита могла бы… Но видите ли, в чем дело… Она очень практична! Если бы она сама собирала ту одежду, уж она бы взяла только самое необходимое, а тут… тут чепуха какая-то получилась! Господа из сыскного сказали, что, должно быть, она просто в спешке покидала в сундучок, что под руку попалось, но это совсем не похоже на Диту! Куда ей было торопиться, если меня дома не было, а прислуга в хозяйские дела не лезет?

– И что же за чепуха с одеждой? – уточнила я. Что-то в утверждении господина Ротта меня заинтриговало. – Что вас встревожило?

– Ну, к примеру… – он нахмурился. – Зачем Дита взяла летнее платье? Сейчас оно вовсе ни к чему, а если она и правда сбежала с кем-то… ох, не хочу об этом думать, но если всё же… к лету можно пошить другое, для чего брать это? Хорошее, дорогое, но не самое новое? Потом, совсем мало теплых вещей пропало. Ах да… Еще исчезло новое платье, к зимнему празднику пошитое, это я еще могу понять, Дите оно очень нравилось, но… – он понизил голос: – Госпожа Нарен, платье-то голубое, отделано серебряной нитью и синим бисером, а туфли пропали цвета морской волны! Они совсем к другому платью полагаются!

– Стойте, стойте, – нахмурилась я. – Не могла она действительно в спешке перепутать?

Ротт покачал головой.

– Цвета действительно немного похожи, но уж Дита-то не могла не отличить ношеные зеленые туфли от новеньких голубых! И еще… белье тоже как-то странно исчезло – вещи от разных туалетов. Чулки одни, сорочка другая… гхм… – Ротт смутился.

– Вам-то откуда такие то тонкости известны? – с любопытством спросила я.

– Кому и знать, как не мне! – Ротт чуточку выпрямился в кресле. – Я же, госпожа Нарен, дамский портной, как-никак!

– Так вот почему мне ваша фамилия знакомой показалась! – рассмеялась я. – Только сегодня слышала, как две дамы на улице обсуждали, мол, какая-то их знакомая в гости в платье от самого Ротта заявилась и такой фурор произвела…

Ротт чуточку зарделся, видимо, ему было приятно это слышать.

– В сущности, – сказал он скромно, – я человек известный в определенных кругах… Врать не буду, за работу беру дорого, но она того стоит.

– Как мы в этом похожи, – усмехнулась я. – Но мы отвлеклись. Итак, господин Ротт, что еще вас насторожило?

– Ну, кроме одежды… – задумался он. – Дита накануне была… ну… обыкновенная. Как всегда. А я думал, если человек что-то такое задумал, побег или еще что, он нервничает, дергается… старается это скрыть… А из Диты плохая актриса, у нее все на лице написано!

«Опять-таки, почти все мужья думают так о своих женах», – хмыкнула я про себя.

– И, конечно, дети, – завершил мысль Ротт. – Она их очень любит. И вдруг такое… Не могла она уехать, даже с детьми не попрощавшись! К матери ее посылали – не было там Диты…

«От большой любви женщины, случается, и о детях напрочь забывают», – могла бы я сказать, но промолчала, а вслух произнесла:

– Что ж, господин Ротт… Я займусь вашим делом. Времени, конечно, прошло уже немало, но я постараюсь разыскать вашу жену. Так… – я взглянула за окно. – Сегодня уже поздно. Завтра с утра я наведаюсь в сыскное и взгляну, что они успели узнать по вашему делу, а потом приеду к вам. Кстати… Не говорите никому, что наняли меня.

– А… – Ротт часто заморгал, потом, видимо, сообразил: – Это чтобы не спугнуть… Ну, если вдруг кто что видел, знает?

– Именно, – усмехнулась я. – Вы на редкость проницательны, господин Ротт. Возможно, эта предосторожность нам и не понадобится, но пока – лучше молчите. Ах да, совсем забыла: работаете вы на дому?

– Нет, что вы, у меня большая мастерская, – гордо ответил Ротт. – Сам-то я беру только самые сложные заказы, а по мелочи трудятся подручные. Но я плохих портных не держу, мне репутация дороже!

– Не сомневаюсь, – сказала я. – Значит, в мастерскую я наведаюсь под видом клиентки. Поговорю с вашими работниками. Надеюсь, не нужно предупреждать, что мы с вами не знакомы?

– Ну что вы, конечно, – закивал Ротт. Кажется, ему было немного не по себе.

– В таком случае, ответьте мне еще на несколько вопросов, – произнесла я.

Ротт добросовестно отвечал, и если вопросы и показались ему странными, то он этого никак не показал.

– Прекрасно, – сказала я, наконец. – Задаток оставьте. Пока этого довольно, но… Дальше будет видно.

– Благодарю, госпожа Нарен… – Ротт поднялся и попятился к двери, кланяясь. – Всего доброго, госпожа Нарен…

– Всего доброго, – ответила я, набивая трубку.

Хм… любопытное может оказаться дельце. Если красотка Дита в самом деле не сбежала с каким-нибудь прохиндеем, что вполне вероятно, то какие остаются варианты? Пристукнули в подворотне из-за пары колец и браслета? Очень может быть, а что тела не нашли – зима, под снегом много чего можно спрятать. Похитили? Есть охотники до красавиц, которым закон не писан, но… Кому она понадобилась, мать троих детей? На лице, положим, это не написано, но фигура-то наверняка уже не девичья… Хотя есть любители и на таких дам. А может, она угодила под лошадь и лежит сейчас в беспамятстве в какой-нибудь городской больнице или у сердобольного горожанина. Или…

Как обычно, версий множество. Будем работать, усмехнулась я…

Утром я, как и собиралась, отправилась в сыскное. Заглянула к Висласу, поинтересовалась делом Диты Ротт и, конечно, получила материалы. (Приятно работать напрямую с начальством!) Было их, признаться, совсем немного. К работе юные (в этом я не ошиблась) сыщики подошли не то чтобы спустя рукава, но и без особого рвения, остановившись на версии побега с любовником. Знакомых и родственников опросили, но поверхностно: задавали вопросы только по поводу дня исчезновения Диты, интересовались еще наличием посторонних мужчин в ее жизни, но тут никто ничего сказать не смог. Две подруги упомянули, что Дите многие оказывали знаки внимания, но был ли у нее любовник, они не знали. Может, не было, а может, женщина просто не желала делиться секретами с подругами, справедливо полагая, что в этом случае они могут и не удержаться от сплетен. Вот, собственно, и всё…

Я в задумчивости побарабанила пальцами по столу. Знакомых у Диты было немало. Хоть кто-то что-то должен был заметить, причем спрашивать надо не только о памятном дне, но и о том, что происходило ранее. Может, что и вспомнят. Начну, пожалуй, с ближайших подруг, а там, глядишь, еще кто нарисуется!

Но это могло обождать, меня же ждал визит в мастерскую господина Ротта. Впрочем, мастерская – это слабо сказано. Господин Ротт держал лавку, торговавшую готовым платьем, здесь же костюм могли подогнать по фигуре. На втором и третьем этаже этого заведения располагались рабочие комнаты. Дело было поставлено на широкую ногу, я уже знала, что на Ротта работают и надомные мастера – кто отделку мастерит, кто белье шьет…

– Чего изволите? – подлетел ко мне смазливый малый, стоило мне войти в лавку и остановиться, оглядывая будто бы в растерянности ряды деревянных болванов, на которые натянуты были разнообразные платья и мужские костюмы. Удобная придумка: видно хотя бы примерно, как ляжет ткань на человеческой фигуре.

– Покажи-ка мне, любезный, что-нибудь… – я прищелкнула пальцами, входя в роль Фелиции Нойрен. – Словом, я скажу, а ты уж сам сообрази. Я в этом деле, сам видишь, ни ухом, ни рылом, а вот… – Я скривилась. – Племянницу замуж выдаю, надо, чтоб все чинно и благопристойно, и непременно праздничное платье нужно! Так что давай-ка, подбери чего покрасивее!

Приказчик наметанным взглядом окинул мою фигуру, оценил рост и сложение, порысил куда-то между рядами наряженных болванов. Неужто в самом деле отыщет что-то подходящее? Ох, сомневаюсь!

– Прошу сюда, госпожа! – парень развернул в мою сторону деревянную куклу. Надо думать, они пустотелые, иначе натаскаешься за день! – Вот, взгляните!

Я окинула взглядом предложенное диво. Конечно, пошито по последней моде: вырез обнажает грудь едва не до пупа, складок на юбке столько, что среди них в прятки можно играть, а позади волочится шлейф изрядной длины. Всё это великолепие оказалось пронзительно-зеленого цвета с перламутровой отделкой, черными кружевами и фестончиками везде, где можно и где нельзя.

– Ты что, смеешься надо мной, что ли? – нахмурилась я. Приказчик, не переставая улыбаться, отступил за болвана. – Ты мне что показываешь?! Это, по-твоему, нарядно, что ли? Я ж тебе человеческим языком сказала: племянницу замуж выдаю, она мне заместо дочки! И что, я в этой унылой тряпке должна на свадьбе показаться?!

– Последняя мода… как раз по вашему возрасту… – пискнул приказчик, но, на его счастье, я проигнорировала последние слова.

– Да оно мне еще и коротко будет! – припечатала тетушка Фелиция. – А ну, другое покажи! И побогаче чтобы, с золотом там, с перьями, на одной нейре давеча такое видела!

– Боюсь, госпожа, на ваш рост готовых праздничных платьев не найдется, – с опаской произнес приказчик и зачастил, видя, что я снова нахмурилась: – Но все мастера господина Ротта к вашим услугам! Вы можете заказать платье прямо сейчас, какое вам будет угодно, любого цвета и фасона, с любой отделкой, всё будет исполнено в самые кратчайшие сроки, и обойдется не дороже, чем готовое платье, а главное, оно будет пошито именно для вас, и… – он запутался в длинной фразе и умолк, чтобы набрать воздуха.

– Ладно, ладно, не трынди, я поняла, – хмыкнула я. – Веди, где там ваши мастера…

Следующие полчаса я искренне наслаждалась спектаклем. Мастера наперебой (очевидно, почуяв денежную клиентку) предлагали мне отрезы ткани, подсовывали рисунки со всевозможными фасонами нарядов, рассыпали передо мной горы бисера, разворачивали ленты и кружева… Увы, Фелиция Нойрен оставалась безразлична ко всей этой роскоши, ей требовалось «побогаче, и чтоб вот тут непременно вышивка золотом, а сзади бант побольше, а кружева тоже золоченые…»

– Зря время теряю! – заявила я, наконец, в сердцах.

К этому моменту я уже успела выслушать историю мастерской Ротта. История самая обычная: Ротт родился и вырос в Арастене, в семье портного. Отец его талантом и, как следствие, большим достатком похвастаться не мог, перебивались кое-как. А вот Лейс Ротт в самом юном возрасте понял, что до скончания века шить одни и те же унылые сорочки и скучные платья не желает. Ушел из отчего дома, устроился подмастерьем к широко известному тогда дамскому портному. Тот, надо отдать ему должное, разглядел в тщедушном пареньке будущего мастера и учил его на совесть. К двадцати годам Ротт уже стал полноправным партнером в той мастерской. В двадцать пять он покинул партнера и открыл собственное дело, тридцатилетие отпраздновал тем, что придуманные им фасоны мгновенно становились криком моды… Словом, упорный труд сделал из полунищего парнишки с рабочей окраины процветающего мастера. В тридцать пять он женился на молоденькой красавице Дите (это я узнала от него самого еще вчера) и жил припеваючи, хоть и трудился, конечно, от зари до зари. Так оно и шло до сих пор (я угадала, ему было всего сорок два), и, похоже, Ротт собирался расширять свое предприятие. Ничего странного, в сущности.

– Ну что вы, госпожа, – расстроился один из портных. – Вы объясните, что вам угодно, сделаем в лучшем виде!

– Да я же объясняю! – вспылила тетушка Фелиция, но тут же остыла и махнула рукой. – Ладно… А вот я видала на одной нейре платье, говорили, здесь шила! Значит, фиолетовое, ну как спелая слива, из блестящей такой ткани, запамятовала, как называется. Всё черными лентами расшито, по подолу вышивка серебром, птицы сказочные, цветы всякие – мечта! Вот мне б наподобие этого, только бордовое и с золотом!

Портные переглянулись.

– А, – вспомнил вдруг один. – Это самого мастера Ротта работа. Очень дорого станет…

– А мне дешевки не надо! – сказала я гордо.

– Тогда я сейчас мастера кликну, – сказал один из мужчин и удалился.

– Только может не выйти в точности, – сказал второй, задумавшись.

– Это почему же? – заинтересовалась я. Я ждала ответа в духе, мол, мастер свои творения не повторяет, но…

– Да видите ли, госпожа… Вышивку-то на таких штучных вещах госпожа Ротт собственноручно делала, – сообщил парень. – Руки у нее прямо золотые были, все диву давались, как она такое изображает!

– И что? – хмуро спросила я. – Руки отвалились, что ли?

– Да нет… – он сам уже был не рад, что сказал. – Пропала госпожа Ротт. Давно уж. Так и не нашли.

– Ну, дела! – всплеснула я руками. Так, а это уже интересно… – Так и с концами? И что ж теперь?

– Ну, вышивальщицы у господина Ротта и другие есть, – пожал плечами портной. – Только такой-то уж больше не сыскать. Остальные ей и в подметки не годятся.

– Это точно, – добавил еще один, совсем молодой. – А госпожа Ротт вышивала так хорошо, и красивая была, жаль только…

– Что? – насторожилась я, но парнишке кто-то двинул локтем под ребра, и он умолк. Какая жалость!

– Госпожа, госпожа! – к нам спешил сам Лейс Ротт. – Прошу прощения, что заставил вас ждать. Пройдемте ко мне! Думаю, я сумею вам помочь…

Я взглянула на него сверху вниз, фыркнула, но проследовала за малорослым хозяином.

– Скажите-ка, господин Ротт, – произнесла я, когда мы остались наедине. – Скажите, а за что можно было пожалеть вашу жену?

– А? – удивился он. – Пожалеть? Я, право, даже не знаю… Если только за то, что у нее такой муж…

Я вежливо улыбнулась, давая понять, что оценила шутку.

– А все же?

– Ну… – Ротт нахмурился, соображая. – Дита немножко заикалась. Самую чуточку. Так-то почти незаметно, а вот если расстроится или взволнуется – тогда да, тогда довольно сильно… Я потому старался, чтобы она все время была веселая… – он сник. – И вы понимаете, что…

– Кажется, да, – медленно произнесла я. – Готовься она сбежать, то волей-неволей бы занервничала. И начала бы заикаться, так?

– Да…

– Вы в сыскном говорили об этом?

– Н-нет, – припомнил Ротт. – Я и вам не сказал, потому что не думал, будто это важно. Только сейчас вот сообразил…

– Ясно, – сказала я, хотя пока ничего мне ясно не было. – Господин Ротт, а как вы познакомились с женой?

– О, очень просто, – он вздохнул. – Я только-только встал на ноги, начал искать работников. Мне всякие нужны были: и белошвейки, и вышивальщицы, да мало ли! Ну вот, и нашел Диту. Вернее, сперва я ее вышивки нашел…

– Это как?

– Ну… увидел у одной дамы вышитый платок, поинтересовался, чья работа, уж больно хорош был! Она знать не знала, но сказала, где купила… Так и нашел Диту. Она жила с матерью, в пригороде, я говорил вроде… работу брала на дом: мать у нее строгая, одну Диту в город не отпускала. – Он перевел дыхание. – Сперва я только заказы ей делал, все больше и больше, пока единственным клиентом не остался… А потом и предложил ей замуж за меня пойти. Сам не думал, что согласится, она же красавица, а что заикается немножко, так это почти незаметно… А она возьми и согласись! Я сам чуть заикой от неожиданности не стал!

Он помолчал, теребя воротник. Потом сказал негромко:

– Догадываюсь, о чем вы думаете, госпожа Нарен. Положим, я тогда был еще не так богат, как теперь, но все же вполне обеспечен, да… Не красавец, старше ее изрядно… Тут всё ясно, я понимал. Хорошая партия, и мать ее одобрила, – он вздохнул. – Да она не столько из-за денег за меня пошла, сколько ради того, чтобы от матери уехать. Уж больно та сурова! Дита бы за любого пошла, только мать всех гоняла. И так-то желающих немного: хоть красивая, да с изъяном, и приданого всего ничего…

Ротт снова вздохнул, очень печально.

– Это я всё понимал, – повторил он. – Ну так что ж? Дита мне хорошей женой стала, я рад был, что на ней женился. Хозяйка хорошая, в работе мне помогала… Детки, опять же…

Он умолк.

«А за работу ты ей, конечно, не платил, – хмыкнула я. – Очень удобно. Выгодная сделка, надо сказать. Приданое за Дитой было, и немалое – ее золотые руки. Так что ты не прогадал, отнюдь!»

– Все ясно, господин Ротт, – сказала я. – Дома вы будете, я так полагаю, ближе к вечеру? Тогда и я загляну, побеседую с вашими слугами. Подруг Диты пока трогать не стану, а там поглядим…

С этими словами я распрощалась и удалилась, не забывая громко восхищаться обходительностью и любезностью господина Ротта, согласившегося пошить мне наряд.

До вечера времени оставалось предостаточно, и я решила отобедать у папаши Власия, а заодно поднабраться свежих городских сплетен и слухов. Глядишь, и про вороного вейрена мелькнет что-нибудь…

– Госпожа Нарен! – Папаша Власий на этот раз встретил меня лично, видимо, уличные мальчишки доложили о моем приближении. У него был прикормлен целый выводок этой братии. – Какими судьбами?

– Да так, – улыбнулась я. – Дай, думаю, заеду, проведаю…

– И то! – папаша Власий воздел толстенный указательный палец. – А то я уж думал, позабыли вы старика… Идемте, идемте, госпожа Нарен, сегодня у нас такое готовят – пальчики оближете!

Готовили у Власия всегда преотменно, а уж для дорогих гостей – тем более. Признаюсь, я действительно была близка к тому, чтобы начать облизывать пальцы, но от этого меня удержали остатки воспитанности. За обедом я рассказала благодарно слушающему Власию о неожиданной встрече с родственником его пекаря (уж не знаю, бывшего или и ныне работающего), тот поохал, мы сошлись на том, что мир все-таки невероятно тесен – куда ни плюнь, попадешь или в знакомого, или в знакомого знакомого, – и перешли к делу.

– Это первое, – сказала я, изложив историю с вороным вейреном. – Если вдруг какие слухи дойдут, уж не сочтите за труд, Власий…

– Да что вы, госпожа Нарен! – обиделся он. – Какой тут труд… Хм… Не слыхал прежде ничего. Вот насчет вчерашнего дня судачили, будто какой-то вороной на Белокаменной чуть всех не потоптал. Ваш?

– Мой, – хмыкнула я. – Но это я своими глазами видела. Ах да, Власий… Если еще будут поминать кого-то, кто дурно с лошадьми обращается, обратите внимание.

Я вкратце описала ему, какие повреждения обнаружились у жеребца.

– Знаете что, госпожа Нарен, – сказал папаша Власий задумчиво, разглаживая бороду на две стороны. Это всегда служило у него признаком бурной мыслительной деятельности. – А ведь похоже на то, как лошадей для бегов школят…

– Это как? – заинтересовалась я.

– Да просто, – ответил папаша Власий. – Приучат лошадку пугаться чего-нибудь, например, укола в шею. Вот побежали коняшки, кто-нибудь из неприметного места колючкой из трубки и плюнет, это несложно, если умеючи. Или даже сам наездник в перчатке иголку спрячет. И всё, конь на дыбы, из забега вышел. И, главное, ладно, если сам вышел, так он же может и других выбить, особенно если кучно скачут… Смекаете?

– А то! – усмехнулась я. – На бегах большие деньги крутятся, а так можно от фаворита избавиться, если надо. Но для этого нужно, чтобы такая вот обученная лошадь могла его как минимум догнать, а лучше идти вровень!

– Так кляч на такое дело и не ставят, – хмыкнул папаша Власий и положил мне добавки. – Вы ж говорите, вейрен, а они быстрые…

– И как это делают? Учат, то есть? – спросила я, окидывая взглядом тарелки. Радушие папаши Власия поистине не знало границ. Этак я на лошадь взгромоздиться не смогу!

– Ну как… Если совсем по-простому, то битьем, – ответил он. – Уколют – бьют, уколют – бьют. Бедолага и привыкнет: раз укололи, значит, сейчас больно будет, надо ноги делать… Ну там всякие приемы есть, я всех-то не знаю. А еще… – он помолчал. – Бывало, что таких лошадей разным знатным людям продавали.

– Понятно… – процедила я.

В самом деле, ясно. Новый хозяин садится на красавца коня, отправляется на прогулку или там на охоту, а по дороге лошадь пугается невесть чего и хозяина сбрасывает. Хорошо, если просто покалечит, а если насмерть?.. Как способ убийства, конечно, ненадежно, но теоретически сработать может. Особенно, если лошадь будет панически пугаться определенного раздражителя: тогда ее поди уйми! А если еще и наездник не из самых лучших, так, покрасоваться в седло сел, то ему несдобровать…

Но что же получается тут? Вороного измордовали до крайности. Шея исколота – может, пытались сперва приучить к этому раздражителю? Не вышло, перешли на магию – недаром же он так пугается даже малейшего ее проявления! Нет, ранки совсем свежие… Или дрессировали сразу на два случая – вдруг не будет возможности уколоть лошадь или, наоборот, воспользоваться магией? «Не нравится мне все это, – сказала я себе. – Что, если этот красавец предназначался какому-нибудь магу? Из придворных? Они ведь задействуют магию почти постоянно, особенно когда сопровождают членов королевской семьи… Простенькое заклятие – и конь взбесится. Положим, его усмирят, хозяин, возможно, останется цел, но на некоторое время воцарится неразбериха. И как знать, кто и каким образом ею воспользуется! – я поморщилась. – Совсем здорово. А может… Может, коня обучали пугаться сразу двух раздражителей потому, что не знали, кому удастся его всучить? И окажется ли рядом маг? Тьфу, пропасть! Надо Лауриню сказать, это по его части. Пускай вспоминает, кто из придворных на красивых лошадей падок… – я усмехнулась. – Боюсь, что каждый второй, если не каждый первый! Но ладно, это позже…»

– Задали вы мне задачку, Власий, – произнесла я вслух. – Но с этим я еще поработаю. А вот второе: если вдруг случится услышать о такой женщине, – я описала приметы Диты Ротт, – тоже дайте знать. Еще особенность у нее – заикается немного, а если волнуется, то сильно. Это я на тот случай, если внешность она сама изменила или ей помогли. Волосы-то перекрасить можно, а заикание никуда не денется. Почему его не смогли вылечить, не знаю, но примета верная.

– Поспрошаю, – пообещал папаша Власий, и я не сомневалась – непременно «поспрошает».

– Ну, тогда спасибо за обед, за ласку, Власий… – Я поднялась.

– Уж заглядывайте, не забывайте старика, госпожа Нарен, – попросил папаша Власий.

– Загляну непременно, – пообещала я, и мы распрощались.

Так… Похоже, я действительно повесила себе на шею еще одно дело, и оно будет посерьезнее пропавшей жены портного! Но тут ничего не попишешь, придется заниматься ими одновременно. Ну да не впервой…

За такими мыслями я доехала до дома. Отправляться к Ротту было еще рано, и я хотела еще раз просмотреть материалы сыскного отделения по этому делу.

Увы, стоило мне углубиться в бумаги, как в дверь осторожно просунулась Тея.

– Ну что еще? – нахмурилась я.

– Госпожа, к вам господин военный, – тихо ответила та. – Тот, что в прошлый раз был.

– А! – удивилась я. – Скажи, сейчас спущусь.

Что понадобилось Лауриню? Новое дело? Нет, третье я, пожалуй, сейчас не возьму! Хотя если того будет требовать Его величество…

– Вижу, вы все-таки выполняете мою просьбу не присылать ко мне вашего ординарца, как там его… Зибо? – осведомилась я с порога.

– Боюсь, я не имел такой возможности, – хмуро ответил капитан.

– Услали с другим поручением? – без особого интереса спросила я.

– Нет. – Лауринь мрачно посмотрел на меня. – Я счел необходимым сообщить вам об этом…

– Ничего не понимаю, Лауринь, – нахмурилась я. – А вы ведь вроде бы научились выражаться связно и гладко! Что произошло с вашим ординарцем?

– Ровным счетом ничего особенного, – светским тоном ответил он. – Кто-то разбил ему голову.

Я подавила желание сказать, что в подозреваемых наверняка окажется половина сослуживцев Лауриня, если не больше, но, похоже, тут было не до шуток.

– Жив? – коротко спросила я.

– Жив, но без сознания, – сказал Лауринь. – Маг-медик сказал, что он очнется дня через два, не раньше. Ударили сильно, еще бы немного…

– И как это произошло?

– Я уехал еще до рассвета, по делу, – сказал Лауринь. Оно и видно, физиономия серая, под глазами круги. – Зибо остался в доме. Я вернулся после полудня, не смог дозваться его, пошел сам открывать ворота. И в конюшне нашел его…

– В конюшне?.. – подалась я вперед.

– Именно. Ему повезло, задержись я на час-другой, все было бы кончено.

– Значит… – я прикусила губу. – Кто-то пришел за нашим вороным?

– Похоже на то. – Лауринь без приглашения сел в кресло. Похоже, ему сегодня досталось. – В доме был один Зибо. Видимо, этот кто-то не упустил шанса.

– А слуги? – поинтересовалась я.

– У меня только приходящая служанка, – ответил Лауринь. – Убирает в доме два раза в неделю. Стряпает кухарка из соседнего дома. Просто приносит еду, и всё, если я дома. Но это, – он усмехнулся, – бывает нечасто.

Ясно, холостяцкое житье…

– Значит, этот кто-то как минимум знал, что кроме Зибо, в доме никого нет.

– Может быть, – кивнул Лауринь. – Либо чересчур уж нагл. Следов на снегу достаточно, если я верно их разобрал, то Зибо открыл калитку, и какое-то время он и неизвестный стояли и разговаривали. Возможно, тот спросил о лошади, а Зибо ответил, что ее нет. Потом они пошли к конюшне.

– Видимо, неизвестный захотел удостовериться, что вороного там действительно нет, – кивнула я.

– Скорее всего, – согласился Лауринь. – И вот там-то и хватанул Зибо по голове. Зачем, ума не приложу.

– Видимо, чтобы не опознал… А потом что?

– Следы ведут к воротам, – ответил Лауринь. – Калитка была закрыта, но не заперта, снаружи этого не видно. Ну а на улице уже ничего не разобрать.

– Главное, во дворе следы остались, – сказала я. – Поехали, Лауринь, посмотрим. Может, что еще выясним. Соседей вы опрашивали?

– Конечно. Как водится, никто ничего не видел, – хмыкнул он. – Может, и правда. Утро, все чем-то да заняты.

– Неужели поблизости нет никакой старушки, что любит глядеть в окно, а потом сплетничать о соседях? – изогнула я бровь.

– Увы, – коротко ответил Лауринь. – Один из ближайших домов пустует, в двух других живут молодые семьи, им не до наблюдений за улицей. Если только слуги что-то заметили…

– Проверим, – я заглянула в конюшню. Вороной вроде бы чувствовал себя неплохо. Я кивнула Аю на мерина: он не так приметен, как невозможной масти кобыла. – Тея!

– Да, госпожа?

– Пока не вернусь, никого на двор не пускать, – велела я. – Даже ворота не отпирай, пусть хоть тараном колотят. Если депеша от Его величества, скажи, пусть через забор перекинут. Ясно?

– Да, госпожа… – Тея посмотрела на меня с испугом и бесшумно исчезла в доме.

– Аю, – сказала я девчонке, когда та подвела мне гнедого, и показала на вейрена. – Ту лошадь никому не отдавай. Ясно? Никому.

– Е-авай! – сдвинула брови Аю. – Аю ошша е-авай! И-аму!

– Правильно, – кивнула я, садясь в седло.

– Вы полагаете, эта малышка сумеет что-то сделать? – иронически спросил Лауринь, следуя за мной. Его буланый успел уже обнюхать мерина и счел, видимо, подходящим знакомством.

– По крайней мере, она поднимет шум на всю улицу, – хмыкнула я и на всякий случай накинула на ворота и ограду пару заклятий – одно запирающее, второе сторожевое. Если кто начнет ломиться или попытается перелезть забор, я узнаю. – А если вцепится кому-то в лицо, отдирать ее придется вместе со скальпом. Едем, Лауринь. По пути я расскажу вам кое-что занятное. Была, знаете ли, сегодня у папаши Власия, а он меня на интереснейшую мысль натолкнул…

Ехать пришлось недалеко, но на рассказ мне времени хватило.

– Флоссия, – негромко сказал Лауринь, когда я закончила. – Во что мы снова вляпались?

– В неприятности, разумеется, – усмехнулась я. – А все из-за вашего неуместного геройства!

Лауринь не нашелся, что ответить.

Придется сегодня заняться установкой защиты. Как все это не вовремя!


Глава 11. Капля лжи

Дом, который снимал Лауринь, располагался в самом деле чрезвычайно удобно – для определенных целей, но в нашем деле это стало, скорее, помехой. Участок слева пустовал: по словам капитана, год назад там случился пожар, а после этого хозяева так и не отстроились. Дом соседей справа прятался за высоченными деревьями, переплетающими ветви так плотно, что не видно было ограды. Соседи напротив тоже отгородились кто внушительным забором с устрашающего вида шипами поверху, кто живой изгородью изрядной высоты. Похоже, на Садовой ценили уединение… Собственно, за обилие деревьев эту улицу так и прозвали, она считалась самой зеленой в старой части Арастена. Красиво, конечно, и спокойно, только там, где соседи друг у друга на виду, и свидетелей всегда отыщется масса, а здесь… Как и сказал Лауринь, никто ничего не видел и не слышал.

Мы по второму кругу опросили соседских слуг – тщетно. Все занимались своими делами, а если учесть, что много прислуги тут держать было не принято (некоторые нанимали, скажем, одну кухарку на два дома), то ни у кого не было времени, чтобы праздно торчать за воротами. Крайне прискорбно…

Конечно, время от времени кто-то выглядывал на улицу: забрать у разносчика из лавки продукты или еще зачем, но ничего подозрительного, опять-таки, не заметил. Может, просто не приглядывался, а если и увидел мельком кого-то у ворот соседа, то принял за того же разносчика или за знакомого и не обратил внимания.

– Скверно, – сказала я, убедившись, что от соседей и прислуги проку никакого. Одна хорошенькая купчиха, правда, вроде бы слышала «ужасно зловещий голос, а потом страшный крик», но верить ей не приходилось: она жила слишком далеко от дома Лауриня, чтобы действительно суметь расслышать хоть что-то. – Ладно, идем, взглянем на следы… Кстати, вы сыскарей с собакой вызывали?

– Конечно, – хмуро ответил Лауринь. – Первым же делом. Собака след взяла, но потеряла на перекрестке. Там с того времени столько народу прошло…

Я только вздохнула. Что ж, посмотрим!

Насколько я могла судить, Лауринь не ошибся: бедолага Зибо и его неизвестный собеседник действительно какое-то время стояли и разговаривали, а потом пошли к конюшне, где сержант и получил по голове. Затем неизвестный, не особенно и таясь, вышел за ворота, прикрыл за собой калитку и был таков. След его мне удалось проследить чуть дальше, чем ищейке: видимо, дальше злоумышленник двигался или в карете, или верхами. Увы, магом он не был, в противном случае я бы его не потеряла!

Мы вернулись в конюшню. Добротное, прочное строение. Сейчас в нем находилось три лошади, не считая буланого чаррема: одна принадлежала Зибо, еще двух я прежде не видела – еще один чаррем, на этот раз для разнообразия серый в яблоко, и игреневый тайен (очевидно, Лауринь питал ностальгическую привязанность к этой породе), весьма недурные.

– Лошадьми занимался Зибо? – спросила я.

– Да, – кивнул Лауринь. – Постороннего конюха держать… чревато, а Зибо нужно было чем-то занять.

– Понимаю, у меня те же проблемы с прислугой, – хмыкнула я. – Выходит, он, скорее всего, был здесь, когда в ворота постучали. Корм задавал или лошадей чистил… Лауринь, почему вы собаку не держите?

Он пожал плечами.

– Хлопот много, – сказал он. – Иногда нужно самому домой пробраться без лишнего шума, а пес лаять начнет.

– Хорошо выученные псы на хозяев не лают, – вздохнула я. – Найти вам славного щеночка? У папаши Власия вроде были. Помните его собачек?

– Как же! – с чувством ответил Лауринь. Псы у папаши Власия были ростом до середины бедра взрослому мужчине и ласковым нравом по отношению к посторонним не отличались. Правда, внуки и правнуки Власия на здоровенных кобелях ездили верхом и совали им руки в пасти, а те только стоически терпели и отворачивались, но, повторюсь, на посторонних их терпение не распространялось. – Право, не стоит. Не желаете взглянуть на Зибо?

– А что на него смотреть? – пожала я плечами. – Вердикту мага-медика я доверяю, пытаться привести парня в чувство раньше заявленного срока не буду, еще, чего доброго, слабоумным останется. Вам это надо?

Судя по выражению лица Лауриня, такая перспектива его вовсе не радовала.

– Тогда… – начал он, но тут же прервался: – Не двигайтесь, Флоссия, сейчас…

По счастью, я вовремя подняла взгляд.

– Отставить! – от моего окрика Лауринь невольно отдернул руку, посмотрел недоуменно. Я добавила уже спокойнее: – Лауринь, вы что, забыли, я же вам говорила: никогда не смейте убивать пауков! Смахните, сдуйте, но убивать не вздумайте!

– Я помню только, что вы не любите паутину, – поджал губы Лауринь.

Я осторожно стряхнула паука со своего плеча на ладонь –тот поджал лапки и изображал мертвого. Видимо, спустился с потолочной балки… А что не в спячке – это понятно, в конюшне тепло, мушки какие-то вьются, паучку на обед довольно.

– Что в них проку? – спросил Лауринь, явно не разделяя моих теплых чувств по отношению к насекомому. – Разве что мух ловят.

– Пауки, Лауринь, не простые букашки, это вам любой маг скажет… – Я дотронулась до паука. Тот перестал прикидываться и охотно перебрался на кончик моего пальца. – А с точки зрения мага судебного они – кладезь информации. Особенно пауки домовые, вот как этот. Ясно вам?

Лауринь скептически улыбнулся.

– Вы пауков боитесь, что ли? – недоуменно спросила я.

– Не люблю насекомых, – ответил он.

– В следующий раз, как вам взбредет в голову с такой неприязнью смотреть на обычного паучка, наведайтесь в королевский зверинец, – посоветовала я. – И взгляните на паука-птицеяда. Такие на западном архипелаге водятся во множестве. Очаровательные создания, с мою ладонь размером, никак не меньше, птичку размером с воробья ловят легко. Их в зверинце мышами кормят.

Лауринь немного переменился в лице, видимо, представил себе это насекомое, а я сменила тему.

– Вернемся к нашему разговору. Те пауки, что сетей не ткут, нам мало интересны. Да и те, что прядут паутину, но живут в лесах и полях, помочь вряд ли чем смогут. А вот домашние пауки… Соткут паутину в углу и сидят, сидят… Лауринь, вы уже поняли, к чему я веду?

– Если рассуждать теоретически, паук должен знать обо всем, что делается в доме, вернее, в той его части, где расположена паутина, – сказал капитан.

– Точно, – усмехнулась я. Дед нынешнего короля любил так развлекаться: подсаживал специально обученных паучков в покои придворных (не собственноручно, конечно, на то имелись придворное маги), а потом во время застолий повторял во всеуслышанье то, о чем придворные шептались по углам. Большой был затейник этот король! – Иногда их используют, как шпионов. Кто обратит внимание на паука в углу? Разве только тот, кто насекомых боится… Словом, нам с вами повезло. Если получится, то хоть какую-то малость мы узнаем.

– Значит, его можно допросить? – Лауринь посмотрел на паука уже с заметно большим уважением.

– Не уверена, что получится, это ведь не паук-шпион, – задумчиво сказала я. – Но вдруг?

– Что нужно делать?

– Ничего, просто постойте молча, – попросила я. – Мне нужно сосредоточиться.

Допрашивать пауков мне прежде не доводилось, как это делается, я знала только теоретически. Правда, обучал меня этому искусству дед, а все, чему он меня учил, обычно и на практике выходило преотменно (то ли он был хорошим учителем, то ли я – внимательной ученицей, а скорее, все вместе). Получилось и на этот раз, хотя сил пришлось потратить немало, даже лошади занервничали, чуя магию.

– Что?.. – отрывисто спросил Лауринь, когда я открыла глаза.

– Да почти ничего,– хмыкнула я. Лоб под косынкой был влажным, руки чуть вздрагивали от напряжения. – Я же говорю, это обычный паук, не шпион. Два обрывка фраз: ваш Зибо открыл дверь и сказал что-то вроде «убедитесь сами», а тот человек ответил «да, вижу, прошу извинить». На этом все, видимо, тут Зибо и получил по голове. Но голос я узнаю, если услышу.

– А лицо? – нахмурился капитан.

– Пауки видят не так, как мы, – мотнула я головой и осторожно пересадила паучка на стену. Он тут же отправился путешествовать. – Здесь он нам не помощник. Но хоть что-то…

– Положим, опишет нам этого человека Зибо, когда придет в себя, – Лауринь задумался. – Но он не слишком хорош в том, что касается деталей. Я бы не стал на него полагаться. Может, какие-то еще мелочи?

– Мне показалось, у этого человека был акцент, – задумчиво сказала я. – Но какой, пока не соображу. Он очень напирал на «р» и немного растягивал «а», в Арастене говорят не так. Вам не знаком этот говор?

– Не припоминаю, – подумав, мотнул головой Лауринь. – Вспомню – скажу.

– Хорошо, – кивнула я. – Идемте в дом, взглянем за Зибо, что ли…

Смотреть было вовсе необязательно: как я и предполагала, маг-медик оказался совершенно прав – бедолаге сержанту предстояло проваляться без сознания еще пару суток, тогда дырка в его дурной голове зарастет как следует, и Зибо снова сможет выводить из себя окружающих. Маг-медик свое дело знал, залатал мальчишку на совесть, и вмешиваться в процесс выздоровления не стоило, как бы ни хотелось нам поскорее узнать, кто же огрел Зибо по голове.

– Лауринь, – я призадумалась. – У меня есть еще дела, поэтому я вынуждена вас покинуть. Когда Зибо очнется, пошлите за мной, не сочтите за труд.

– Конечно, – кивнул Лауринь. – Где прикажете вас искать?

– Для начала – дома, – хмыкнула я. – Если там меня не будет, оставьте записку. Где я окажусь в следующие пару часов, я и сама не знаю.

– Как обычно, – криво улыбнулся Лауринь. – Что насчет лошади?

– Пока пусть побудет у меня, – ответила я и повела своего мерина к воротам. – Ко мне не так просто забраться, как к вам.

Говоря так, я немного кривила душой: пара заклятий – это не то, что полноценная защита. Ею я займусь, как только вернусь домой, откладывать больше нельзя. Пока же… будем надеяться, что даже если хозяин вороного вейрена узнает, где находится его пропажа, то не рискнет по-наглому сунуться в дом судебного мага.

…Путь мой лежал к дому Лейса Ротта на респектабельной улице Трех Фонарей (не знаю, откуда такое название, фонарей тут было явно больше) – уже вечерело, хозяину пора уж объявиться дома! Однако, как вскоре выяснилось, я прибыла слишком рано.

– У хозяина срочный заказ, – пояснил обходительный слуга. – Он может и ночевать в мастерской остаться. Но тогда уж предупредит… Вы обождите, госпожа, если не торопитесь.

Я заверила, что не тороплюсь, расположилась в кресле у камина и принялась задавать вопросы прислуге. Отвечать мне вовсе не жаждали, но стоило представиться, заметить, что разрешение на допрос мне дал господин Ротт и что вопросы мои имеют прямое отношение к исчезновению их хозяйки, как отношение прислуги мигом переменилось. Теперь на вопросы отвечали подробно и, насколько я могла судить, честно, но ничего нового я из слов домочадцев Ротта почерпнуть не смогла. Да, хозяйку они любили, она была женщиной доброй, приветливой, никогда никого без причины не бранила…

– Это потому, что она сама деревенщина, – припечатала пожилая служанка, она была у Ротта кем-то вроде домоправительницы. – Не привыкла распоряжаться. Я у них уже сколько лет служу, а она так и не научилась приказывать! Только и слышно было: «сделайте, пожалуйста, это» или «принесите то, будьте добры», будто мы не прислуга, а ей ровня!

– Да что вы говорите! – с тщательно дозированным интересом в голосе произнесла я. – И как же она дом вела с таким отношением?

– Да дом-то я вела, если уж честно говорить, – ответила служанка без лишней скромности. Это была монументальная женщина, не уступающая мне шириной плеч, а в объемах превосходящая раза в три, не меньше. – Госпоже Ротт не до того было.

– Чем же она занималась? – удивилась я. – Небось, с подружками языком чесала?

– Как же! – служанка, кажется, была рада возможности выложить постороннему человеку все возможные сплетни о хозяевах. – Языком-то она как раз чесать особо не могла, слыхали, может, заикалась она? – Она дождалась моего кивка и продолжила: – К подружкам ходила, было такое, и к ней ходили, но не сказать, чтоб часто. А так-то она все больше у себя сидела да работала.

– Работала? – нахмурилась я.

– Ну! – ответила служанка. – Она же хозяину с самыми сложными заказами помогала, не знали разве? Вышивала так, что ума лишиться можно! За их с хозяином нарядами богатейки в очередь выстраивались!

– Ах, ты об этом… – я немного расслабилась. – А дети? Детьми она не занималась?

– У богатых не принято, чтобы мать сама за детьми смотрела, – отрезала она. – Так что им няньку наняли, а потом вовсе за город услали, к матери хозяйки. На свежий воздух, так хозяин сказал. Ну, может, и правда им там лучше: в городе бледненькие ходили, а тут привозили их недавно – щечки румяные, глазки блестят…

Да, Ротт упоминал, что дети живут у его тещи. И говорил, что жена детей очень любила. Как-то это плохо сочеталось, в моем понимании, но, возможно, я просто ничего не понимаю в обыкновениях богачей. Хотя… Это Ротт богач, и то выбился из низов, а жену-то взял из деревни, тут служанка права. Стоит, пожалуй, поразмыслить над этим на досуге.

Я потратила еще какое-то время на опрос остальных слуг и удостоверилась – ничего нового они мне не поведают: все твердили, что поведения хозяйка была самого пристойного, нрава мягкого, с мужем вела себя почтительно, если не сказать подобострастно, с прислугой была вежлива и добра, даже чересчур. И что мне это дает? Да ровным счетом ничего!

Так и не дождавшись господина Ротта, я отправилась домой. Завтра мне придется заняться подругами Диты, а сегодня нужно поставить все-таки защиту на дом и подворье!

Этому нудному и утомительному занятию я и предавалась в течение нескольких часов (вороной конь, почуяв магию, устроил дебош, переполошил остальных лошадей, Аю насилу их успокоила), вымоталась, будто бревна на подводы грузила, и примерно в третьем часу пополуночи все-таки завалилась спать. Над защитой нужно еще будет поработать, но на первое время и так сойдет. Вряд ли мое обиталище будут штурмовать боевые маги…

Проснувшись, я с досадой поняла, что время близится к полудню. Надо было велеть Тее разбудить меня пораньше! Хотя… Как бы она это сделала? Бедняга и так-то подойти ко мне боится, а я спросонок бываю зла и могу запустить в разбудившего меня первым, что под руку подвернется! Но ладно! Не думаю, чтобы ведущие праздный образ жизни подруги Диты просыпались с рассветом, насколько мне известно, это в привычки богатых (пусть и не знатных), а особенно молодых дам не входит.

Я угадала. Первые две дамы из тех, кому я решила нанести визит, встретили меня в утренних туалетах, хотя давно миновало обеденное время, следующие тоже были одеты весьма легкомысленно.

Очень скоро я убедилась в том, что зря грешила на молодых сыскарей, занимавшиеся делом Диты Ротт. Они подошли к делу вовсе не спустя рукава, просто… Просто оказалось, что дамам, числившимся ближайшими подругами Диты, ровным счетом нечего о ней сказать. Я поняла: они водили с ней так называемую дружбу не ради самой Диты, а только лишь для того, чтобы быть поближе к самому Лейсу Ротту – мало ли, придется заказать что-то, а близким друзьям он может сделать скидку или выполнить заказ вне очереди!

Об этом мне прямо заявила Ния Токк, одна из тех, кто последним видел Диту. Эта дама, супруга процветающего торговца всякой всячиной, от гребней и заколок до кастрюль и горшков, вообще не стеснялась в выражениях, а уж узнав, кто я такая и почему интересуюсь Дитой, мигом распустила язык. В ее круглых глазках так и читалось предвкушение того, какими сплетнями она вскоре будет делиться с приятельницами… а уж если удастся узнать что-то новенькое, то она и вовсе станет героиней дня! Признаться, сплетниц я никогда не любила, но, увы, они так полезны в моей работе, что приходится мириться…

– Дита была ужасно неотесанной, – заявила госпожа Токк. – О нет, манеры у нее были недурные, видимо, муж постарался, обучил. Но вообще… Она никогда представления не имела, что творится в свете, что нынче модно… Всё только со слов мужа! Мне иногда казалось, будто она живет в какой-то своей скорлупе и носа наружу не кажет!

– Но она же общалась с вами, еще с несколькими дамами, – напомнила я.

– Ха! Только от нас она и узнавала, что происходит вокруг, ручаюсь, – безапелляционно заявила она. – Правда, насколько я могу судить, это ее совершенно не интересовало. Сидит, слушает, кивает, а потом спросишь, что она думает по этому поводу – краснеет и начинает заикаться. И оказывается, что все это время она думала о том, какие нитки лучше подойдут для новой вышивки! Просто ужасно!

– Должно быть, говорить с ней было непросто, – осторожно сказала я.

– Это вы про ее заикание? – бесцеремонно поинтересовалась госпожа Токк. – Ах, чепуха. Когда она была в хорошем настроении, то говорила совершенно нормально, только запиналась иногда. Совсем не заметно. Но чуть испугается или взволнуется – пиши пропало. Ни слова не разберешь! А поскольку пугалась она решительно всего, то предпочитала помалкивать. И правильно, раз все равно сказать нечего…

– Как вы полагаете, мог у нее быть любовник? – спросила я напрямик. С этой дамой можно было не мучиться и не выдумывать намеков.

– У Диты?! – госпожа Токк еще больше округлила глаза и залилась искренним смехом. – У этой серой мыши?!

– Она была очень красива, насколько я могу судить по портрету, – заметила я.

– Да, но… – моя собеседница поджала пухлые губки, наморщила лобик, соображая. – Как бы вам это объяснить… Она была красивая, но… никакая! Знаете, как бывает: на женщину без слез не взглянешь, а мужчины вокруг так и вьются! А бывает наоборот: вроде красивая, а пустышка. Может, на нее кто и клюнул, но что-то я сомневаюсь…

– Почему же?

– Да сразу бы видно стало, – хмыкнула госпожа Токк. – Я же говорю, стоило ей взволноваться, она заикаться начинала. И если уж она волновалась, когда задерживалась в гостях, то неужто, появись у нее любовник, была бы спокойна? Нет, это бы все сразу заметили! Да и потом…

– Что? – приподняла я брови.

– Дита была деревенщиной, заикой и вообще бесцветной личностью, – отрезала она. – Но не дурочкой. Она прекрасно знала, чего стоит. И помнила, что муж ее взял нищей. А вздумай она взбрыкнуть, мигом вышибет обратно в деревню!

– Это вряд ли, – заметила я. – Она ведь помогала ему в работе.

– Ну, тогда посадит под замок, вот и вся недолга, – преспокойно ответила госпожа Токк. – Еще раз говорю, Дита отлично знала, кто ее вытащил из нищеты, пристроил к настоящему делу и избавил от мамаши… не встречались еще? Если верить Дите – жуткая особа! А благодарной она быть умела, этого у нее не отнять…

– А детей она любила? – задала я провокационный вопрос.

– Детей? – сморщила госпожа Токк курносый носик. – Ах, детей… Ну, вроде того. Мы об этом почти не говорили. Я их видела пару раз – славные малютки, но живут у бабушки. В этом я Роттов очень понимаю – от детей столько шума!

Похоже, тут ловить было больше нечего.

– Так что сбежать с любовником она точно не могла, наша Дита, – сказала вдруг женщина. – Может, ее похитили или убили?

– Кто, например? – насторожилась я.

– Конкуренты ее муженька, например, – хмыкнула она.

– А именно?

– Да пальцев не хватит пересчитать! – воскликнула госпожа Токк. – Но я пошутила, право слово… – Она вдруг замялась и произнесла просяще: – Вы ее найдите, госпожа Нарен! Дита хоть была совсем неотесанная, но… добрая такая. Пожалуешься ей, она не скажет ничего толком, а всё как-то легче… А потом, – она усмехнулась, – еще подарок принесет обязательно.

– Подарок?

– Ну да! Вышивку какую-нибудь… – женщина вскочила, порылась в ящиках комода. – Вот, например…

Я взяла вышитый платок. Ничего особенного: веселенькая кайма, в уголке изображены полевые цветы и две бабочки. Яркая, с виду простенькая вышивка, но цветы вышли, как живые, а бабочки только что крылышками не машут.

– Ужасная пошлость, – вздохнула госпожа Токк. – Но очень мило с ее стороны. Она всем нам такие штучки дарила, думала порадовать, наверно. Такая простушка! Но жаль, если ее в самом деле кто-то…

– Надеюсь, нет, – ответила я и начала прощаться.

Конкуренты, значит? Я об этом уже думала. Придется проверить и этот след, как только закончу с подругами Диты. Кстати, что у нас выходит?

А получался очень любопытный портрет, надо сказать. Сам Ротт сказал, будто старался, чтобы жена всегда была спокойной, не нервничала, описывал ее общительной и веселой, вечно бегавшей то за покупками, то к подругам. Подруги же показывали иное: Дита не вписывалась в их круг, явно чувствовала себя неловко, оказываясь в обществе, не знала занимавших всех сплетен, не понимала их прелести, предпочитала помалкивать… Да и в гости заходила не так уж часто, говорила, работы много. Детей, по словам мужа, она обожала, по словам подруг – сплавила матери и няньке и не особенно часто о них вспоминала. Где правда? Кому верить?

Это было, пожалуй, поинтереснее каких-то там конкурентов (признаться, я не слишком верила, будто игра могла пойти на таком уровне: похитить или убить лучшую вышивальщицу, чтобы лишить Ротта преимущества, – это же детские игры, право слово!). Нужно было навестить того, кто знал Диту, надо думать, намного лучше мужа и подруг, то есть ее мать.

Матушка Диты, госпожа Ино, соответствовала описанию, данному ей госпожой Токк – «жуткая особа». О нет, на первый взгляд она казалась вполне благообразной пожилой женщиной, но быстро становилось ясно, что за сущность таится под этой оболочкой. Госпожа Ино, рано овдовевшая и оставшаяся с двумя дочерьми на руках (об этом любезно поведали соседи), не позволила обстоятельствам сломить себя. Небольшим хозяйством заправляла сама, и не так уж дурно, во всяком случае, семья не голодала. Младшая дочь, Дита, рано проявила способности к рукоделию, и мать сделала все, чтобы она занималась именно этим – ремесло вышивальщицы оплачивалось неплохо. На старшую, Рию, легли все домашние заботы, начиная от стряпни и заканчивая возней в огороде и со скотиной. Долго она этого не выдержала и, проявив недюжинную изворотливость, в один прекрасный день, вернее, ночь, изловчилась и сбежала с дружком, работником из соседнего поместья. С тех пор о них не было ни слуху, ни духу. Полагаю, Рия была счастлива отделаться от родительницы и вовсе не жаждала объявляться.

К тому времени Дита зарабатывала уже достаточно, чтобы можно было нанять служанку следить за домом. Так оно и шло, пока не появился Ротт и не взял хорошенькую вышивальщицу в жены. Все соседи считали это изумительным взлетом для Диты. Правду сказать, в этом пригороде не один парень согласился бы взять ее в жены – ну и что, что заика, больше помалкивать будет, зато какое ремесло в руках! – но госпожа Ино всем давала от ворот поворот. Это, кстати, тоже шло вразрез с показаниями Ротта: по его словам выходило, что желающих жениться на Дите было немного, однако чуть ли не каждый второй из спрошенных мною молодых мужчин в пригороде вспоминал ее с мечтательной улыбкой. По их словам выходило, что в юности серой мышкой Дита не была. Во всем слушалась властную мать, не смела шагу ступить без ее позволения, но строить глазки и кокетничать она умела, а уж если удавалось улизнуть на улицу, когда мать уезжала по делам в город…

Теперь у госпожи Ино обитали трое внуков и их нянька. Малышей я видела (мальчикам-двойняшкам было шесть лет, девочке – семь): не по годам серьезные, девочка немного похожа на Диту, а мальчишки – вылитый отец. Что ж, хоть девочке повезло!

– Это большой удар по репутации моего зятя, – заявила госпожа Ино, узнав, что я веду расследование исчезновения ее дочери. – Надеюсь, вам удастся отыскать ее или хотя бы установить, что она… хм… не сбежала по своей воле. Впрочем, Дита не могла себе такого позволить. Я воспитала ее в строгости.

– Не сомневаюсь, – приторно улыбнулась я. – Значит, госпожа Ино, ваша дочь здесь не появлялась?

– Нет, – поджала она губы. – В этом случае я немедленно отправила бы ее обратно к мужу. Но, повторюсь, Дита не могла сделать такую глупость. Я научила ее, как положено вести себя девушке из хорошей семьи, и она мои уроки усвоила. Зять всегда был доволен.

– Брак с господином Роттом оказался весьма удачным, – заметила я невзначай, и на тонких губах госпожи Ино появилось слабое подобие улыбки.

– О да, – сказала она. – Само провидение привело его в наш дом. И, конечно, если бы не я, Дите не хватило бы ума…

Она оборвала фразу, но я поняла, что она имеет в виду. Надо думать, госпожа Ино приняла весьма деятельное участие в устройстве этого брака.

– Она хотела выйти замуж за местного голодранца, – неохотно добавила та. – Но, конечно, я ей не позволила. Дите нужна была хорошая партия, и вышло по-моему. Они с мужем стали прекрасной парой.

Да, пожалуй. Лысый коротышка и юная красавица. В таких случаях всегда говорят – «прекрасная пара», потому что больше сказать нечего, приличия не позволяют.

– Вас не обременяет забота о внуках? – спросила я.

– Никоим образом, – холодно ответила госпожа Ино. – Прекрасно воспитанные, послушные, разумные дети, все в отца. С дочерьми я в свое время намучилась куда больше. Впрочем, у них есть нянька, достойная доверия особа, она за ними приглядывает.

– Они не скучают по матери?

– Не слишком, – помолчав, сказала она. – Большую часть времени дети проводят со мной. И это правильно: чему может научить молодая мать, которая сама едва вышла из детского возраста? Всегда придерживалась мнения, что детей должно воспитывать старшее поколение: мы наделали достаточно ошибок с собственными детьми, чтобы не повторить их с внуками!

У меня появилось подозрение, что мой дед придерживался той же позиции…

– Понимаю вас, – кивнула я. – Значит, о жизни вашей дочери в замужестве вы ничего больше рассказать не можете?

– Она была совершенно счастлива, – отрезала госпожа Ино и поддерживать беседу более не пожелала.

Впрочем, я и так узнала достаточно. Выходит, даже если Дита и не хотела идти замуж за Ротта, ее мнения никто особенно не спрашивал. Он предложил, мать согласилась, отдала приказ, и дочка безропотно пошла за него. Хотя, возможно, она видела в этом замужестве выход из беспросветного существования и бесплатной работы на мать: Ротт ведь сам сказал, что Дита, скорее всего, стремилась убраться подальше от матери… Вот только бедолага угодила из огня да в полымя: теперь она жила в столице, но по-прежнему бесплатно работала, только уже не на мать, а на мужа.

Но все-таки, куда она делась? Может, все-таки любовник? Мало ли, кому могла приглянуться красивая молодая женщина! Я, правда, опросила знакомых семьи, были среди них и холостые мужчины, но все, как один, с огорчением констатировали факт: Дита не принимала ухаживаний, даже самого невинного комплимента пугалась и начинала заикаться. То ли не привыкла к мужскому вниманию (а это вряд ли, если учесть то, о чем я узнала на ее малой родине), то ли просто боялась разгневать мужа и оказаться под замком. Второе более вероятно, конечно. Любопытно, насколько разнились впечатления так называемых подруг и мужчин о Дите. Первые считали ее серой мышкой, а вот вторые… Вторые не обращали внимания на ее маленький недостаток, утверждая, как и их деревенские собратья, что молчаливая женщина – это уже неплохо, а уж такая красавица, как Дита, – и вовсе предел мечтаний. Говорили, она была очень обаятельна. Не шумная, не стремившаяся привлечь внимание, рядом с ней было приятно находиться…

Так что, искать мифического любовника? Или прощупать конкурентов мужа?

Я помотала головой. Так… Вернемся в день исчезновения Диты. Служанка, та самая, домоправительница, сказала, что хозяйка ушла, как обычно, сделать какие-то покупки. То ли нитки, то ли бисер, она никогда не доверяла выбор слугам и не заказывала на дом. Любила ходить, выбирать – ее можно понять, развлечений в ее жизни было немного. Кое-кто видел, как она прошла по улице, направляясь в лавку. Там, однако, она не появилась. Можно предположить, что она пошла в другое место, но я уже проверила все торгующие товарами для вышивания лавки в этом районе – Диты там не видели. Выходило, что она как сквозь землю провалилась где-то между своим домом и местом назначения.

Я пыталась искать ее привычным методом – при помощи какой-нибудь вещи, но тщетно. Создавалось впечатление, будто ни к одному предмету в доме Ротта Дита не была привязана, а значит, поиск оказался невозможен. Это настораживало: не бывает так, чтобы у человека не нашлось хотя бы любимой расчески! То ли Дита забрала такие вещицы с собой, то ли их и правда не было, но… Странно. Очень странно.

Ротт то ли недоговаривал чего-то, то ли просто не знал. Подруги, знакомые… Кто из них знал настоящую Диту? Кто мог предположить, что было у нее на уме?

В глубокой задумчивости я ехала узкими улочками Рыночного квартала. Наведаюсь опять к папаше Власию, вдруг да появились новости, если не о Дите, так о вороном вейрене!

Здесь было шумно, как всегда: рынок – он и есть рынок. Не такой приличный, как на другом берегу реки, где почтенные матери семейств совершают ежедневный ритуал выбора лучших продуктов для обеда, где важные – куда там королевским лакеям! – кухарки из богатых домов велят доставить самое лучшее и свежее к господскому столу, где солидные мужчины выбирают меха и ткани, утварь и разные диковины… Нет, здесь тоже можно было купить овощи и мясо, ткани и глиняные горшки, но помимо них тут предлагали еще много всего интересного. Недаром Рыночный квартал именовался также и Разбойным! Здесь по дешевке сбывали краденое (в основном для отвода глаз, для настоящих сделок существовали укромные места), здесь нанимались для того, чтобы поучить кого-то уму-разуму или, наоборот, защитить этого кого-то от своих коллег… Человек бывалый мог отыскать в этих местах практически все, что может понадобиться. Увы, разгадки моих дел тут не продавались, а то я бы уж не поскупилась!

Торговали тут повсеместно, пришлось спешиться и вести лошадь в поводу, чтобы не сшибить какой-нибудь лоток. Вокруг клубился развеселый народ, только смотри, как бы кошелек не срезали! С одной стороны разливался удушающий аромат дешевых духов, с другой воняло лежалой рыбой, торговки и торговцы орали на разные голоса, выхваляя свой товар.

– Рыба! Свежая ры-ы-ыба!

– Да какая она свежая, побойся богов!

– Только сегодня плавала!

– Где она плавала, в выгребной яме, что ли? Вонь-то какая!

– Себя понюхай! Иди отсюда, иди! Ры-ы-ы-ба! Све-е-ежая ры-ы-ыба!

– Овчина, овчина, отличная овчина!

– Горячие лепешки! Горя-а-ачие лепешки!! Берите, не пожалеете!

– А вот кому ринт разливной! А вот кому погреться!..

Я слушала и усмехалась: ничего не изменилось за десять лет. Разбойный квартал – так уж точно! Уже троих карманников прогнала…

– Пла-а-аточки шитые! Пла-а-аточки! – ударил мне в ухо пронзительный крик, так что я вздрогнула. Толстая тетка за прилавком лавчонки потрясала охапкой разноцветных тряпок – моя кобыла, и та попятилась от неожиданности. – Госпожа, возьмите платочек! А то вот скатерки шитые, салфетки разные, утиральники…

– Потише, уважаемая, – поморщилась я.

Приняв мои слова за приглашение, толстуха взмахом руки вывалила передо мной груду пестрого тряпья, мол, выбирай.

«Купить, что ли, косынку? – хмуро подумала я. – А что, яркие. Меня издалека видать будет!»

Я потянула за угол какую-то красную тряпку, а вместе с ней вытянула вышитую салфетку. Хотела было кинуть ее в общую кучу, но увидела узор и застыла.

– Понравилось, госпожа? – перегнулась через прилавок торговка. Доски опасно затрещали. – Возьмете? Вот еще такие же есть, а вот с другой картинкой… И утиральники, и скатёрка!

Я смотрела на салфетку. Простенькая каемка – вышитые листья вьюнка, по углам – цветы. Ярко, пестро, наивно, как почти все вышивки в таких лавчонках… Только цветы кажутся живыми.

– Возьму, возьму, – ответила я, чем обрадовала торговку до крайности. – Ну, что у тебя еще есть?

Порывшись в груде товара, я обнаружила еще несколько салфеток, платков и полотенец, вышитых той же рукой. Правда, покупать их отказалась, взяла только первую салфетку и еще один платок: красный, как и собиралась, с вышитыми по углам черными маками. Чем-то он мне приглянулся.

– А скажи-ка, уважаемая, – произнесла я, расплатившись, – Ты не знаешь, часом, кто мастер? Больно нравится мне, я бы заказала кое-что…

– Как не знать! – оживилась толстуха. – Это Рия вышивает. Она тут недалеко живет и заказам всегда рада!

Рия? Я уже слышала это имя! Но…

Толстуха долго и путано объясняла дорогу к обиталищу этой Рии, наконец, назвала приметный ориентир, и я поспешила уйти от нее как можно дальше. Намерения у тетки были самые добрые, но от ее пронзительного голоса звенело в ушах.

Значит, Рия… Стоп, сказала я себе. Пока ничего не ясно. Надо сперва взглянуть на эту мастерицу.

Рия квартировала на втором этаже небольшого домика. Довольно приличное местечко, для Разбойного квартала, я имею в виду. На первом этаже обитало шумное многодетное семейство, я бы при таком соседстве очень скоро рехнулась, но вышивальщице, очевидно, гомон не мешал.

– Кто там? – спросили из-за двери на мой деликатный стук.

– Вы Рия? – осведомилась я. – Меня к вам тетка Тира отправила. С заказом я.

– Сейчас открою! – оживилась женщина.

Скрежетнул ключ в замке, дверь распахнулась, и я оказалась нос к носу с прехорошенькой брюнеткой, совсем молоденькой на вид.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила она. – Присаживайтесь… Что вы хотели?

– Ваша работа? – протянула я ей салфетку.

– Моя, – улыбнулась она. – Вам нравится? Я могу что хотите вышить…

– Я не сомневаюсь, – кивнула я. – Вас ведь не Рия зовут?

– Ч-что?..

– Вы Дита Ротт, – сказала я. – Не так ли?

– От… откуда в-вы зн-наете? – женщина осела на стул, оттягивая воротник, будто он ее душил. – В-вы кто?

– Независимый судебный маг Флоссия Нарен, – отрекомендовалась я. – Расследую дело о вашем исчезновении, госпожа Ротт. Как видите, я вас нашла.

Я умолчала о том, что отыскать ее мне помогла только счастливая случайность и привычка шататься без дела по Разбойному кварталу.

Лицо Диты разом потеряло все краски. Казалось, она хочет сказать что-то, но не может. Она и правда не могла: потрясение оказалось настолько сильным, что бедняжке начисто отказала речь. Неприятная проблема, но не из самых сложных, странно, что женщину до сих пор не избавили от нее!

– Вы не можете говорить? – осведомилась я.

Она коротко кивнула.

– Что же, никто не сумел вам помочь? – приподняла я брови.

– Л-лейс… – выдавила, наконец, Дита, – он ск-казал… Э-этому н-не п-помочь. Н-не лечат.

– Чушь какая, – нахмурилась я.

Заикание лечится прекрасно, с этим маг-медик первого года обучения справится! Выходит… Ротту просто невыгодно было, чтобы жена стала нормальной женщиной? Очень на него похоже! Но мне от этого сплошное неудобство: как прикажете с ней разговаривать, если она запинается на каждом слове?

Я вздохнула: опять нарушаю правила, но… что поделаешь, надо же с ней поговорить!

– Скажите что-нибудь, – велела я.

– Что сказать? – вымолвила Дита и опять схватилась за горло. – Это… Это вы сделали? Что вы сделали?!

– Да ничего особенного, – отмахнулась я и полезла за трубкой. – Избавила вас от этого досадного недостатка. Благодарить не надо, это я ради сохранности собственных нервов – с вами же иначе говорить невозможно!

– А он говорил, что это нельзя поправить… Что ему так маг-медик сказал… – потерянно произнесла Дита.

– Я так и поняла, – хмыкнула я. – Госпожа Ротт, вы не хотите поведать мне, каким образом оказались в этой дыре? И, кстати, как насчет возвращения домой? Ваш муж волнуется!

Вот тут Дита сделала одну из тех вещей, которые я ненавижу всем своим существом: сползла со стула, встала на колени и, протянув ко мне руки, проговорила:

– Госпожа Нарен… госпожа Нарен, прошу, нет, умоляю… не возвращайте меня туда! Умоляю!

– Прекратите балаган! – морщась, приказала я. – Силой я вас не потащу, но вы же понимаете – работа есть работа. Я должна буду отчитаться перед нанимателем о результатах. Тем более, они наличествуют.

– Не говорите ему! Прошу, не говорите! – Дита заплакала, беззвучно, как привыкла, должно быть, за годы замужества. – Я не хочу обратно… Госпожа Нарен, я не хочу возвращаться…

– Так, – я начала сердиться. – Для начала встаньте и прекратите рыдать! Иначе разговора у нас с вами не получится.

Дита, помедлив, все же послушалась. Села обратно на стул, сложила руки на коленях.

– Успокоились немного? – спросила я. – Тогда рассказывайте.

– Что… рассказывать? – Дита немного запиналась, словно не привыкла еще говорить свободно.

– Все рассказывайте. Как вы сбежали из дому, как оказались здесь. А главное, почему вы сбежали! – это меня действительно интересовало. – Дальше меня это не пойдет, слово судебного мага. Но я должна знать.

Дита помолчала, собираясь с мыслями. Потом решила, видимо, что запираться нет смысла.

– Это было… дайте припомнить, – начала она негромко, – да, полгода назад. Я сидела за работой, вышивала, как обычно. Праздничное платье для одной богатой нейры, для зимнего праздника. Очень сложное платье – белоснежное, а по подолу вышивка белым и серебром. Белое по белому – это получается так красиво… – Она перевела дыхание. – Я работала несколько часов, а потом отвела глаза от шитья и… мне показалось, что я ослепла. Знаете, как бывает, если долго смотреть на снег? Вот и здесь… Я так испугалась! – Ее можно было понять, для вышивальщицы ослепнуть – хуже не придумаешь. – А когда проморгалась, посмотрела… Платье было белое, узор белый… он получился безупречно, только… – Дита прикрыла глаза. – Только он был мертвый. Как все, что я делала.

– Не поняла, – нахмурилась я. – В каком смысле?

– Ну… – Дита огляделась, схватила со стола вышивку, протянула мне. – Что вы видите?

– Щенков в корзинке, – честно ответила я. Щенки получились отменно: толстые, смешные, того и гляди, перевернут корзинку и отправятся на поиски приключений.

– А здесь? – она показала мне незаконченную вышивку на пяльцах.

– Кувшинку и стрекозу на ней, – сказала я. – Мы так и будем играть в угадайку?

– Простите… – Дита сникла. – Просто… Я это вышивала всегда. У меня не было картинок, чтобы делать по ним, как у городских. Я что видела, то и вышивала… И людям нравилось! А Лейс… Он очень долго отучал меня от этого. Говорил, у меня золотые руки, но дурной вкус, а потому я должна его слушать… – Она отложила пяльца. – Я была ему так благодарна, что он забрал меня от мамы… Я слушала, я делала, как он говорил. Лейс меня хвалил, поручал мне сложную работу, и я вышивала все, как он велел. Только… все эти сказочные птицы, цветы, орнаменты – они были неживые. Плоские…

Кажется, я начала понимать, о чем толкует Дита.

– И так семь лет, – тихо сказала она. – Я только иногда вышивала для себя, когда выдавалась минутка свободная. Дарила подругам… Я знаю, они надо мной посмеивались. Тоже, наверно, думали, что у меня дурной вкус. – Она сглотнула. – А потом я вдруг отложила то белое платье и поняла, что больше не хочу… Не хочу этих одинаковых узоров, от которых в глазах рябит. Просто… не хочу.

Она умолкла. Я тоже молчала. Пусть рассказывает, наверно, ей это даже на пользу.

– Я стала думать, что мне делать, – продолжила Дита после паузы. – И выходило… Мне некуда деваться. Денег у меня не было, меня содержал Лейс. Он хороший человек, но… я поняла – ему нужны мои руки, а не я. Ну, еще дети… К матери я вернуться тоже не могла.

– Я видела вашу матушку, – сказала я. – Прекрасно вас понимаю.

– Ну вот, – Дита горько улыбнулась. – Лейс бы меня не отпустил, мама бы не приняла. Я могла только исчезнуть. Совсем. Но куда мне было идти?

– И вы?..

– Я вспомнила, как в юности вышивала всякую всячину, приезжал человек из города и забирал все разом. Я и решила поискать лавки, где торгуют такими вещами, – сказала Дита. – Обошла разные места в хороших кварталах, но там всё было… для богатых. Вроде того, что я на заказ вышивала. А потом я как-то случайно забрела сюда. Долго ходила, смотрела, чем торгуют. Нашла лавку тетки Тиры, поглядела на ее товар и подумала, что я ведь могу вышить не хуже! И… – Она помолчала. – Несколько недель вышивала. Тайком, конечно, Лейс бы не одобрил… А потом взяла несколько платков и пришла к тетке Тире. Предложила ей… Она меня поняла, хоть я и… плохо говорила. Ей понравилось, сказала, если еще сделаю, чтобы приносила. И денежку мне дала. Не очень много, но… Это были мои деньги, понимаете? – Дита несмело улыбнулась.

– Что же было дальше?

– Дальше… – Дита вздохнула. Смелая она все-таки женщина… или просто безрассудная – прийти в Разбойный квартал, как ни в чем не бывало! – Я так и носила тетке Тире всякую мелочь. Она мне побольше стала платить, сказала, что людям нравится, и говорила, какие картинки больше всего берут. А потом два человека заказали кое-что. Один скатерть праздничную, а другой наволочки для подушек…

Дита так светло улыбнулась, что мне стало ясно: эти заказы были для нее глотком свежего воздуха.

– Простенькие совсем, – сказала она, – я быстро сделала, мне еще приплатили за скорость. Я посмотрела – денег у меня уже было довольно, чтобы прожить немного… И я тогда решилась. Сказала тетке Тире, что жить мне негде, она и присоветовала это место. Тут совсем недорого берут, мне по карману! – Дита прикусила губу. – И тогда я просто ушла. Я думала, Лейс поищет меня и перестанет. Решит, что меня бандиты ограбили и убили или еще что… А он вон как…

– То есть вы просто взяли и ушли, – сказала я. – И ничего с собой не взяли?

– Я ничего не хотела брать у Лейса, – твердо ответила Дита. – Но пришлось… Только самое необходимое – белье и теплые вещи. Я потихоньку уносила, по чуть-чуть, когда шла в город, у тетки Тиры прятала. И никто не заметил.

– А куда же тогда делось ваше новое платье, другая одежда? – поинтересовалась я. – Целый сундучок пропал!

– Я не брала нарядные платья, – покачала головой Дита. – Зачем?

– Но их нет, – хмыкнула я. – И еще кое-чего, белья, туфель… Но все разрозненно, будто собирались впопыхах. Или вещи собирал мужчина.

– Знаете… – Дита улыбнулась. – Нехорошо так думать, но, может, это Вела, наша новая служанка? Услышала, что я пропала, и решила взять что-нибудь. Я помню, платье ей очень нравилось! А белье… Откуда ей знать, что к чему полагается надевать? Я сама часто путала…

– Это я проверю, – кивнула я. – Дальше что было?

– Ничего, – пожала плечами Дита. – Я закончила последний заказ, чтобы не подвести Лейса, а потом пришла сюда и стала жить. Продаю вот тетке Тире вышивки, а еще ко мне с заказами пошли. Вот, смотрите, – она показала мне еще что-то, – это соседка снизу попросила меня вышить платье для дочки, на день ее рождения. Правда, хорошо вышло?

Детское платьице – на девочку лет пяти, не больше, – было расшито гирляндами цветов, ярких, веселых, летних и бабочками. Кажется, это Дита любила вышивать больше всего.

– Может, у меня и дурной вкус, – внезапно понурившись, сказала она. – Но у людей вокруг такой же. Им нравится, что я делаю, и я буду это делать! – Дита вскинула голову и посмотрела на меня. – А еще ко мне две девочки попросились в ученицы. И я их возьму, и научу всему, что сама умею! Пусть у них тоже ремесло будет! То есть… если вы не скажете Лейсу, где я…

– И как вы не боитесь здесь жить одна? – сказала я, проигнорировав ее последнюю фразу. – Место такое, Разбойный квартал все-таки!

– Ничего, – сказала Дита. Госпожа Токк, похоже, кое в чем ошиблась. Дита определенно не была дурочкой, но бесцветной личностью она не была тоже. – Тетка Тира мне все рассказала. Кому платить надо, чтобы не трогали, кому жаловаться, если что. Люди тут не такие уж плохие… Но, конечно, – добавила она серьезно, – голову на плечах надо иметь. А то хорошие-то они хорошие, а стянуть, что плохо лежит – это всегда пожалуйста.

– Вы предполагали, что вас будут искать, – сказала я, – затем и волосы перекрасили, и именем сестры назвались?

– Вы даже про нее знаете? – удивилась Дита. – Ну да… Рия – она смелая была. Взяла и сбежала. Она и меня с собой звала, а я побоялась. Зря, наверно…

– Вы знаете, где она, что с ней? – поинтересовалась я.

– Нет, – покачала головой Дита. – Но ей всяко лучше, чем было мне. По крайней мере, она сама за себя решила.

Мы помолчали.

– Значит, госпожа Ротт, вы не желаете возвратиться домой, – подвела я итог.

– Не желаю, – побелевшими губами ответила Дита.

– А дети? – спросила я. – Вы подумали о детях? Вы их любите?

– Я… – Дита понурилась. – Я, наверно, плохая мать… То есть, я их люблю, конечно, но… Госпожа Нарен, я их почти не видела. Их сперва отдавали кормилице, потом няньке, чтобы я могла работать, чтобы они мне не мешали. И еще… Они так похожи на отца!

– Да, это я заметила, – усмехнулась я.

– Им лучше будет с ним, – твердо сказала Дита. – А если я об этом и пожалею когда-нибудь… Ну что ж, значит, я поступила неправильно. Но я сама так решила!

– И что прикажете доложить вашему мужу?

– Не говорите, что нашли меня! – Дита, кажется, почувствовала надежду. – Прошу вас!

– Я не могу, – покачала я головой. – Моя репутация пострадает. Я не проваливаю дела.

– Но… – Дита ссутулилась. – Тогда…

– Ладно, – сказала я, поднимаясь. – Придумаю что-нибудь.

– Но…

– Если что, обратитесь к папаше Власию, он держит трактир «Три кружки», его все тут знают, – проигнорировала я вопрос, – я его предупрежу. И поосторожнее тут, все-таки не самое приличное место.

– Лучше уж разбойники, чем все эти… друзья Лейса, – поджала губы Дита. – От разбойников и воров хоть знаешь, чего ждать!

Да, похоже, бывшие соседи не солгали: хоть в юности Дита и боялась мать, девчонкой она была боевой…

– Кстати, – сказала я, остановившись на пороге. – А сколько хотите за тех щенков?

– А?..

– Тесса хватит? – пожалуй, я даже переплатила.

– Вам… зачем?

– У меня, признаюсь, вовсе нет вкуса, – хмыкнула я, пряча вышивку за пазуху. – Поэтому, наверно, мне и понравилось. Ну, прощайте… Рия.

– Прощайте, госпожа Нарен… – тихо сказала она.

Я вышла на улицу, отвязала кобылу. Вот так дельце! Признаться, я была готова к тому, что Диту в самом деле похитили конкуренты мужа или какой-нибудь безнадежно влюбленный повеса, но чтобы так… И что прикажете сказать Ротту? Ладно, придумаю что-нибудь, не впервой. Соврать бедолаге портному, пожалуй, будет проще, чем королевскому совету или коллежским магам, а я и то, и другое проделывала не без успеха. В одном я была уверена: правды Ротт не узнает.

Неизвестно, правильно ли поступила Дита. Может, через год-другой она еще пожалеет о своем решении, вспомнит о тихом, сытом и мирном житье-бытье у мужа под крылом. А может, и нет, подумалось мне. Будет она счастлива или будет, во всяком случае, это ее собственный выбор. Она еще молодая женщина, сколько ей? Двадцать шесть, кажется… Без внимания не останется, это уж точно, а там… Пусть живет, как знает. Думаю, она справится.

Господина Ротта снова не оказалось дома. Кажется, у портного более насыщенная жизнь, чем у меня!

Я воспользовалась случаем, чтобы еще раз побеседовать с молоденькой служанкой. То-то мне в прошлый раз показалось, будто она чрезмерно нервничает. Я даже предположила, что она могла помочь хозяйке с побегом, но давить на нее не стала – тоже исчезнет, чего доброго, ищи еще и эту! Но теперь опасаться было уже нечего, и я приперла девчонку к стенке.

– Вела, – сказала я, терпеливо выслушав поток бессвязных уверений в абсолютной служанкиной честности. – Перестань врать. Я точно знаю, что хозяйкино платье взяла ты. Так?

– Нет, что вы, госпожа! – Вела вытаращила на меня глазищи. – Не брала я, ничего не брала, вот чем угодно поклянусь!

– Клятвопреступников, говорят, паралич разбивает, так что ты поосторожнее с этим, – предупредила я насмешливо, и Вела осеклась. – Говори. Скажешь правду – хозяин не узнает, обещаю. Брала вещи?

– Брала… немножко… – понурилась щекастая белобрысая девица.

Из ее сбивчивого рассказа выяснилось, что она и прежде таскала потихоньку то чулки, то еще что-нибудь из белья. Дескать, у хозяйки этого добра столько, что она и не вспомнит, по одному разу надевает! Новое Вела не брала, конечно, только уже ношеное. Вот откуда беспорядок в вещах, обнаруженный Роттом! Дита же, поглощенная планом побега, действительно ничего не замечала.

– И домашнее платье тоже ты взяла, – сказала я.

– Я, – Вела, видно, решила каяться до конца. – Хозяйка его уж давно не надевала, оно старое, а ткань до чего хорошая, прочная! Я его маменьке отдала, сказала, что хозяйка подарила со своего плеча. Она на себя перешила, до того ладно получилось, все соседки иззавидовались!

– Ну а голубое-то платье ты зачем уволокла? – спросила я. С бельем и старыми тряпками было понятно, но это не давало мне покоя.

– Новое-то? Это не брала, – решительно отказалась Вела. – Что же я, госпожа, совсем без разумения? Это платье господское, куда мне в нем, на городской праздник идти, что ли? Так сразу заметят! К чему мне это?

– А туфли? – задала я провокационный вопрос.

– Туфли взяла, – созналась Вела. – Уже когда хозяйка пропала. Подумала, вдруг решат, что это она прихватила! А туфельки только самую чуточку поношенные, даже не заметно, а у меня летнее выходное платье ну в точности такого цвета, и размер подошел… Но голубое платье не брала! – повторила она. – Вот что хотите со мной делайте – не брала!

Очень интересно! И куда же запропастилось это треклятое платье? Не само же оно в окно улетело! Если его не брали ни Дита, ни Вела, то кто тогда? Вывод напрашивался только один: его припрятал сам Лейс Ротт. С какой целью? Да с очень простой: привлечь внимание сыскарей. Несомненно, на пропажу белья и старых платьев они могли махнуть рукой, а если бы обнаружили их вдруг у Велы, та преспокойно заявила бы, что хозяйка сама ей отдала эти вещи за ненадобностью. Полагаю, Ротт это прекрасно понимал (уж не знаю, подозревал он служанку или нет), поэтому убрал с глаз долой броское новое платье и заявил, что жена, должно быть, прихватила его с собой. А если сбежала она не сама, и вещи собирал кто-то другой – ну, не устоял перед такой красотой, к примеру! – то это уже повод искать женщину всерьез.

К сожалению, проверить эту догадку можно было только одним способом: расспросив самого Ротта. Но в этом случае пришлось бы раскрыть тайну Диты, а заодно и Велы, иначе как бы я объяснила свою уверенность в том, что никаких вещей Дита с собой не брала, особенно пресловутого голубого платья? Ну, это уже неважно…

Следующую остановку я совершила в мастерской Ротта. Приказчик, едва завидев мою внушительную фигуру, преисполнился трепета и мигом провел меня к хозяину.

– Госпожа Нарен? – удивился тот. – Какие-то новости?

– Боюсь, новости неутешительные, – заявила я, без приглашения усаживаясь в кресло.

– Что?.. – Ротт подскочил. Вид у него был самый что ни на есть несчастный, но жалости к нему я отчего-то не чувствовала. – Вы нашли Диту?

– Увы, нет, – вздохнула я. – Но… это вам ни о чем не говорит?

Я выложила на стол вышитую салфетку, ту, что купила в лавчонке тетки Тиры.

– Это… – Ротт повертел кусочек ткани в руках. – Это очень похожи на те поделки, которыми баловалась Дита до замужества. Ужасная пошлость! Да, верно, это ее рука, я ни за что не спутаю! Ее манера класть стежок… Конечно, тогда ее работа была намного топорнее, но сама суть… Где вы это взяли?

– Неважно, – сказала я, хмурясь. – Я уже сказала – новости неутешительные. Видите ли… Вашим конкурентам не дают покоя ваши успехи, господин Ротт.

– Что? – он испуганно заморгал.

– Зная, что изрядная доля этих успехов приходится на долю вашей жены, которая, насколько мне известно, работала по всем индивидуальным заказам, они решили лишить вас этого несомненного козыря, – сообщила я. – К сожалению, я не могу назвать конкретных имен. Человек, который выманил из дома вашу жену, который впопыхах – вы были правы! – собрал кое-какие ее вещи, попытался сбежать, когда я попыталась его допросить. Увы, дело было на третьем этаже, он сломал себе шею.

– Какой ужас… – Ротт осел в кресло. – А Дита? Как же Дита?!

– Они пытались вынудить ее работать на них, если верить тому человеку, – сказала я. – Держали взаперти. Чтобы не сойти с ума от страха, она отвлекалась любимым делом, но, поскольку под рукой были только дешевые нитки и ткань – уж не знаю, как ей удалось выпросить это у надсмотрщика, – она вышивала такие вот безделицы. Я нашла это в той комнате, где ее держали, – кивнула я на салфетку.

– И что же дальше? – Ротт смотрел на меня с надеждой.

– Увы, Дита отказывалась сотрудничать, – скорбно вздохнула я. – А еще до них дошли слухи о том, что Диту ищут не только люди из сыскного отделения, но и судебный маг, и… Они сочли слишком опасным и дальше держать ее там. И…

– О нет! – вскрикнул портной.

– О да, – подтвердила я. – Боюсь, ваша жена покоится на дне реки. Не думаю, что ее найдут, у публики вроде ее надсмотрщика в обычаях привязывать к ногам что-нибудь тяжелое, прежде чем утопить тело…

– Какой кошмар… – Ротт трясущейся рукой провел по лицу. – Какое зверство! Моя Дита… И в разгар сезона! Они знали, как побольнее ударить! Платье для нейры Тейн не закончено, еще три заказа ждут очереди, и тут… Мерзавцы!

Я с интересом слушала его. Дита сказала, что перед уходом закончила работу, и у меня не было причин не верить ей. Так что же, Ротт набрал заказов в надежде, что Дита отыщется? Хм…

– К сожалению, это все, господин Ротт, – сказала я. – Больше я ничего не могу поделать. Подледное ныряние, увы, в мою компетенцию не входит.

– Да-да, я понимаю… – Ротт, кажется, в уме подсчитывал убытки. – Я очень благодарен вам, госпожа Нарен… Столько времени быть в неведении, а теперь… теперь я хотя бы знаю, что моя дорогая Дита… – он отчетливо всхлипнул.

«Да, она действительно стоила дорого, – подумала я. – Очень дорого. Ну да ничего, уверена, ты выкрутишься!»

– Мой гонорар, – напомнила я.

– Конечно, конечно, – спохватился Ротт. – На этой же неделе мой поверенный выплатит вам все до рисса. Еще раз благодарю, госпожа Нарен…

– Если бы вы обратились ко мне сразу, был бы шанс отыскать ее живой, – заметила я, поднимаясь. – Но что гадать… Всего доброго, господин Ротт. Сочувствую и надеюсь, что эта беда не слишком скажется на вашем благосостоянии.

– Всего доброго, госпожа Нарен, – уныло ответил Ротт, пропустив мимо ушей мою последнюю фразу. Кажется, ему нужно было срочно искать новую вышивальщицу. Надеюсь, судьба не занесет его в Разбойный квартал!

С этой мыслью я покинула мастерскую, не забывая вслух жаловаться на обдирал-портных и кошмарные цены. Приказчик проводил меня взглядом, полным облегчения. Не сомневаюсь, он надеялся более никогда меня не увидеть!

Что ж… С делом Ротта было покончено и, пока не появился новый клиент, я могла заняться иными делами. Одно из этих дел ждало меня дома – и к нему я собиралась приступить в первую очередь, – а остальные не заставили бы себя ждать, уверена!

Как же быть с этим треклятым злоумышленником? Никаких примет, ну разве что говор у того неизвестного, что приголубил сержанта Зибо чем-то тяжелым по голове, показался мне знакомым. Как-то сильно он напирал на «р» и растягивал «а», в Арастене говорят не так. А ведь где-то я уже слыхала такой акцент…

И тут меня осенило. Ну конечно! Буран, постоялый двор и мой случайный собеседник, уроженец Азоли, маленького, ничем не примечательного княжества! Вот где я слышала такой говор. И еще… О чем мы говорили с тем человеком? Кажется…

Я остановилась посреди улицы, потому что… Потому что моя привычка запоминать всё, что может и не может понадобиться, слухи, сплетни и побасенки, на этот раз, кажется, сослужила мне неплохую службу.

Азольский акцент. Азольская присказка – «погнал вороного» – сиречь соврал. Преступник с азольским выговором. Вороной конь. Что всё это могло означать?

Вернувшись домой, я еще раз подробно осмотрела вейрена, убедилась, что на нем нет и следа клейма, даже и в самом неожиданном месте (помнится, один заводчик был мастером на такие фокусы), что выглядит он заметно лучше, а Аю в нем души не чает.

Наведываться к мастеру Текло было рановато. Он сказал – через недельку, а неделя еще не минула. То есть наведаться-то можно, но что толку, если его приятеля-мага (если он вообще существует в природе) там не будет?

Лейтенанту Зибо тоже еще рановато было приходить в себя. И что мне оставалось делать? Верно, только ждать. А заодно заниматься укреплением защиты дома – бросать на полпути не годилось.

Занимаясь этим делом, я думала о треклятой лошади. А еще о дурацкой присказке азольцев и кое-каких мелочах. И то, до чего я додумалась, показалось мне крайне любопытным…


Глава 12. Версии

В прежние прекрасные времена Лауринь, тогда еще лейтенант, являлся ко мне по первому зову. Теперь же он заставил себя ждать, но оно и понятно: у него появилось множество обязанностей против одной-единственной – сопровождения одного судебного мага женского пола. Думаю, он полагал, что это равноценный обмен, и был счастлив.

– Вы не торопитесь, – заметила я, когда Лауринь все же соизволил появиться у меня на дворе. На сей раз он был на сером коне, а не на буланом, и я поинтересовалась: – Что это вы изменили вашему красавцу?

– Буланый ногу поранил, – ответил капитан, хмурясь. – Пришлось взять этого. Тоже неплохой конь, хотя тот лучше.

– Ногу, говорите, поранил… – протянула я. – А как там ваш сержант?

– Пока по-прежнему, – пожал плечами Лауринь. – Маг-медик был утром, сказал, все в порядке. Скоро Зибо сможет говорить.

– Прекрасно, – обрадовалась я. – Лауринь, не коситесь с таким вожделением на дом, обед еще не готов, к тому же Тея готовит заметно хуже Римы. Вы помните Риму?

– Конечно, помню, – ответил он, – но я вовсе не имел в виду…

– А, бросьте, – отмахнулась я. – В этом вы ничуть не изменились. Вы когда ели последний раз? Вчера или позавчера? Правда, раньше такое ваше небрежение собственным здоровьем происходило от полного безденежья, а теперь, надо думать, от большой занятости, не так ли?

– Вы, как обычно, правы, – усмехнулся Лауринь.

– Надеюсь, дурацкие принципы, не позволяющие пообедать у дамы, вы успели растерять? – поинтересовалась я.

– Несомненно, – ответил он, чем весьма меня порадовал. – И все же… могу я поинтересоваться, для чего вы меня вызвали?

– Оторвав, надо думать, от важных дел, – закончила я фразу. – Но наше дело, поверьте, не менее важно… Идемте.

Если Лауринь и был удивлен, когда я провела его на конюшню, он никак этого не выказал.

– Вы сделали, что собирались? – поинтересовалась я по пути.

– Разумеется. – Лауринь стал немногословен, что тоже не могло не радовать. – Из крупных мероприятий, что должны состояться в ближайшее время…

– В самое ближайшее не нужно, – остановила я. – Вы видели, в каком состоянии конь? Его нужно сперва привести в порядок, а на это потребуется не меньше двух недель.

– Тогда… – Лауринь нахмурился. Видно, делать это ему приходилось часто – на лбу залегла продольная морщина. – Тогда подходит только большой праздничный выезд и гулянья. Но там… – он усмехнулся. – Там будет весь цвет общества, начиная от Его величества с придворными магами и заканчивая главами различных ведомств. А если учесть, что охоту могли вести, скажем, не на принца, а на какого-то офицера, то список возможных жертв займет несколько листов.

– О! – улыбнулась я. – Что и требовалось доказать… Лауринь, взгляните сюда. Что вы видите?

– Лошадь, – спокойно ответил Лауринь. Служба в охранном отделении пошла ему на пользу, он уже ничему не удивлялся либо же хорошо делал вид, будто не удивляется. – Если точнее, вороного жеребца вейренской породы, как будто чистокровного.

– Вот именно, – кивнула я. – Я ведь говорила вам, что клейма нет? Я предполагала, что его могли удалить.

– Говорили, – кивнул капитан.

– А если поразмыслить немного иначе? – предложила я. – Лауринь, вы хорошо разбираетесь в лошадях?

– Я не заядлый лошадник, – подумав, ответил он. – Я способен отличить чаррема от тайена, беспородного коня или вейрена… ну, того только слепой не отличит! Пожалуй, пойму, подойдет ли мне лошадь… и то могу ошибиться. Это, пожалуй, всё.

– А чистокровного вейрена от полукровки вы сможете отличить? – спросила я. – При условии, что этот полукровка внешне ничем от вейрена не отличается, а если различия и есть, их сумеет обнаружить только специалист?

– Не смогу, – честно ответил Лауринь и покосился на меня. – Вы хотите сказать…

– Я полагала, что клеймо заводчика уничтожили, – сказала я. – Но его, скорее всего, не было изначально, потому что этот красавец – не чистокровный вейрен. Да, похож изумительно, почти один в один, но я, знаете ли, пригласила пару специалистов по этой породе. Переругались они до хрипоты, но в итоге сошлись на том, что лошадь, вероятнее всего, вейреном в строгом смысле этого слова не является.

– Надо же… – Лауринь смотрел на меня без тени улыбки. – И что это означает?

– Это означает, Лауринь, что нас с вами очень красиво прокатили на вороном, – с удовольствием ответила я. Увидела тень недоумения на лице капитана и пояснила: – Это присказка такая азольская. Гнать вороного – значит врать. А оседлать его – быть обманутым. Удачно я это услышала…

– Да, пожалуй… – Лауринь задумался, потом произнес: – Но я не вижу особой разницы. Что чистокровный конь, что нет, цель, вероятно, была одна и та же. Вряд ли каждый сумеет отличить породистую лошадь с первого взгляда!

– Но если этого красавца собирались всучить кому-то из высокопоставленных персон, – резонно заметила я, – то это было бы не так просто. При них всегда есть опытные люди, отменно разбирающиеся в лошадях, – кстати, именно их я и приглашала для консультации, – которые отсоветуют покупать коня неизвестного происхождения, как бы красив он ни был. О, не сомневаюсь, кто-то, особенно если он юн, может и пренебречь советом, но… Вы лучше меня знаете светских людей. Станут они красоваться на беспородной лошади?

– Вряд ли, – хмыкнул Лауринь.

– Вот видите. – Я взяла его под локоть и увлекла прочь из конюшни. Аю с интересом поглядывала на нас из своего угла. – Я полагаю, вы были правы, когда заметили, что этот конь мог предназначаться, к примеру, любому офицеру. Кому-то из тех, кто разбирается в лошадях не более чем на приличном уровне и занимает не настолько высокое положение, чтобы досконально проверять родословную коня. Кто считает, что если лошадь похожа на вейрена, то это и есть вейрен. – Мой палец уперся в грудь капитану. – Например, вам.

– Вы преувеличиваете, – сказал он.

– Отчего же? Насколько мне известно, вы бываете в обществе самых разных персон, в том числе высокопоставленных. Вы хороший наездник, но тут вопрос – кто окажется рядом с вами? И что может произойти? Впрочем, – вздохнула я, – повторюсь, конь мог предназначаться любому офицеру вроде вас… Хотя, конечно, если думать, что целью были именно вы, то версия получается красивая. Но, увы, мало правдоподобная.

– Какая именно версия? – заинтересовался Лауринь.

– Давайте попробуем взглянуть ситуацию с другой стороны, – предложила я. – Предположим, в тот день вы ехали к себе домой, но – один. В смысле, без меня. Что происходит дальше?

Я вынула трубку. На улице морозило, но не сильно.

– Думаю, то же самое, что произошло на самом деле, – усмехнулся капитан.

– Ну да. Вы бросаетесь спасать мирных горожан. Ловите этого злосчастного жеребца, пытаетесь найти хозяина. Никто не отзывается, конечно. Вы забираете его с собой, как и были намерены сделать изначально, так?

– Так, – кивнул Лауринь. Кажется, он понял, к чему я клоню. – О магии я бы не подумал, если вы это имеете в виду.

– Да, вы уже упоминали, – сказала я. – На то и мог быть расчет. Далее… Вы не слишком хорошо разбираетесь в лошадиных статях. Знаете, как говорится: если что-то выглядит, как кошка, мяукает, как кошка, то, скорее всего, это и есть кошка. А если лошадь выглядит как вейрен, то…

– На самом ли деле это вейрен?

– Именно. Но вам это в голову не пришло, – я выдохнула дым. – Скажите, Лауринь, что бы вы стали делать, если бы хозяин коня так и не объявился?

– Послал бы Зибо опросить людей на Кузнечной и прилежащих улицах, – ответил капитан. – Возможно, кто-то знал владельца.

– А если бы он не отыскался?

– Скорее всего, оставил бы у себя, – спокойно сказал Лауринь. – Разумеется, вернул бы хозяину по первому требованию, если бы тот доказал, что именно он – владелец.

– И стали бы ездить на нем? – допытывалась я.

– Пожалуй, да, чтобы не застоялся, – кивнул Лауринь и снова нахмурился. Темные брови углом сошлись на переносице. – Ах вот к чему вы клоните…

– Вы не удержались бы от соблазна показаться верхом на таком красавце, – усмехнулась я.

– Пожалуй, – ответил мне кривой улыбкой Лауринь. – Да, если считать, что целью действительно выбрали меня, то получается весьма складная версия. Но отчего вы назвали ее неправдоподобной?

– Да потому что все это очень ненадежно, – вздохнула я. – Судите сами: сколько времени нужно было следить за вами? И скольким людям? А вы ведь наверняка бы заметили слежку, не так ли? Киваете? Ну вот… А полагаться на случай – это уж чересчур для подобного рода преступника! – Я перевела дыхание. – Допустим, за вами все-таки следили, успели предупредить хозяина лошади, что вы приближаетесь к Кузнечной, коня напугали и выпустили… Вас ничто не смущает?

– Еще как, – ответил Лауринь. – Во-первых, если за мной действительно следили, то не могли не заметить вас. А вы – персона известная. Связываться с магией у вас на глазах… преступник не может быть настолько неосторожен!

– При условии, что он знает, кто я такая, – заметила я. – А следивший мог и не знать, меня давно не было в Арастене.

– Но если он описал вас хозяину, – произнес Лауринь, – тот мог бы и догадаться.

– Опять же при условии, что мое лицо ему знакомо, – хмыкнула я. – Но ход ваших мыслей мне нравится. Я тоже думала об этом. Вы хотели сказать что-то еще?

– Да, – кивнул он. – Вы уже говорили о ненадежности. Думаю, вы правы. Будь я, к примеру, с кем-то из сослуживцев, уверен, любой из них… хорошо, почти любой бросился бы усмирять взбесившуюся лошадь. А кроме того, остановить коня мог любой храбрый лавочник…

– Совершенно верно, – серьезно ответила я. – Здесь слишком много всяких «если». Человек, приготовивший для кого-то этого коня, вряд ли бы стал полагаться на волю случая. Не представляю пока, каким образом он подсунул бы жертве лошадь, но вряд ли подобным.

– Думаете, конь просто сбежал? – приподнял брови Лауринь.

– Скорее всего, – ответила я. – Видимо, бедолагу привязали, да ненадежно, а он сумел сорваться. Хотя недоуздок цел, значит привязь он не оборвал… Гадать можно долго.

– Сорвался с привязи, выбил дверь конюшни… – скептически произнес Лауринь.

– Не думаю, – ответила я. – Остались бы соответствующие следы. Скорее всего, его вывели на улицу, уж не знаю, зачем. Может, хотели рассмотреть при дневном свете как следует, может, собирались увести в другое место… Тогда, кстати, ясно, почему он не был надежно привязан. Мог и повод из рук вырвать, если чего-то вдруг напугался. Так или иначе, но он удрал и попался нам.

Лауринь помолчал, потом задал резонный вопрос:

– И как тогда быть с визитом того неизвестного? Он чуть не убил Зибо… Мы полагали, что хозяин во что бы то ни стало хочет вернуть коня, верно? Отчего было не увести его?

– Вспомните, Лауринь, – я выдохнула дым, – я ведь сумела кое-что узнать. Зибо сказал, что коня нет, неизвестный извинился… Но почему-то не спросил, куда подевался жеребец. Как вы думаете, почему?

– Он уже знал, где конь, – уверенно ответил капитан.

– Верно. Возможно, видел, как вы отвели его ко мне домой, возможно, ему доложили. Мог он и узнать о моих похождениях на Кузнечной. Если он человек умный – а это несомненно, глупец не придумал бы такой замысловатый ход, – то сообразил, что я увижу раны коня, пойму, что он пугается магии, и, вполне вероятно, приду к определенным выводам. Я ведь неплохо знаю приемы преступников, все-таки ловлю их не первый год, а чего не знаю я, о том мне расскажут осведомленные люди. Что, собственно, и произошло.

– Значит, он понял, что затея его провалилась… – сказал Лауринь задумчиво. – Все равно не понимаю, зачем было разыгрывать эту комедию.

– Я тоже пока не понимаю, – утешила я.

– Ложный след?

– Какой именно? – хмыкнула я. – Тут два варианта, Лауринь. Или преступник действительно не знал, где конь, а Зибо ударил, чтобы тот его не опознал, и банально не добил, или… Или он хитрее, чем мы думаем, и меняет планы на ходу.

– Кажется, я вас понимаю, – Лауринь поправил шапку. – Пусть лошадь досталась не тому. Пусть вы, скорее всего, обнаружите следы магического воздействия и поймете, для чего предназначен конь… Тогда вы начнете искать возможного преступника, не так ли? А как его найти?

– Вот именно, – я задумчиво выбивала пепел из трубки. – Допустим, я отыщу место, где держали лошадь. Вряд ли тамошние хозяева что-то знают. А если и знают, поди докажи, что это их рук дело или их знакомых… Да и к тому же, Лауринь, мы с вами упускаем из виду самый очевидный вариант!

– Какой?

– Представьте, что лошадь предназначалась не для покушения, а для скачек, – улыбнулась я. – Это ведь первая версия, которая пришла бы в голову обывателю, расскажи ему папаша Власий то же, что и мне!

– И правда… – Лауринь усмехнулся. – Выходит, наш с вами злоумышленник не может быть уверен, что мы пришли к нужным выводам?

– Точно, – я собрала с перил крыльца горсть снега, слепила снежок, бездумно покатала в ладонях. – Но то, что произошло дальше, мне пока не вполне ясно. Демонстративно прийти, поинтересоваться, у вас ли конь, а когда Зибо сказал, что не у вас, ударить его по голове, будто бы желая замести следы…

– Таким образом он пытался привлечь внимание к этой несчастной лошади, – сказал Лауринь. – Мошенничество на скачках – это интересно, конечно, но не то…

– Возможно… А Зибо он не добил по двум причинам: во-первых, искать убийцу гвардейца будут со всем тщанием, не то что потенциального преступника, во-вторых, полагаю, ему нужно было, чтобы Зибо мог рассказать о виденном.

– Описание внешности вряд ли нам что-то даст, – заметил Лауринь, – Зибо плохо запоминает детали, я уже говорил.

– А акцент? – я усмехнулась. – Этого даже такой недотепа, как ваш ординарец, не мог не заметить. Кстати, Лауринь, это азольский акцент.

– Азольский? – Лауринь задумался. – Но это еще ни о чем не говорит. Мало ли в Арастене выходцев из Азоли!

– Немало, – согласилась я. – Но уж больно заметная черта, согласитесь?

Лауринь кивнул. Вид у него был сосредоточенный и мрачный.

– Думаете, фальшивая примета? – спросил он.

– Может, так, может, нет… – Я вздохнула. – Какие у нас сейчас отношения с Азолью?

– Ничего особенного не припоминаю, – пожал плечами Лауринь. – Мирное княжество, есть договор с Арастеном о защите и вспомоществовании… Больше ничего. Начнись там какие-то волнения, я бы знал. Но я уточню.

– Будьте так любезны, – кивнула я. Даже если азолец был липовый, хотелось бы понять, чего ради наш злоумышленник им прикинулся. Случайно или же хотел бросить тень на Азоль? Такие вещи обычно проходят на ура! – Я наведаюсь, конечно, на Кузнечную, как собиралась, но, думаю, там ловить нечего. Ну, окажется, что мастер Текло с каким-то магом-недоучкой заговаривают замки… Вряд ли он знает что-то про коня.

– Слишком много непонятного в этом деле, – обронил Лауринь. – То ли конь сбежал, то ли был выпущен нарочно. То ли он предназначался для покушения, то ли для скачек. То ли хозяин хочет его вернуть, то ли пытается пустить нас по какому-то ложному следу, причем я в толк не возьму, какому именно!

– Прибавьте еще одну версию, – сказала я. – Если готовится покушение, одним из способов совершить его был этот вороной, и он попал не в те руки, то…

– Покушение все равно состоится, но способ будет иным, – Лауринь уловил мысль на лету, – а коня можно использовать, как отвлекающий фактор?

– Точно. Пока мы будем искать его хозяина, прикидывать, кому он мог предназначаться, можем упустить из виду что-то важное, – я оглянулась на скрип двери: Тея делала какие-то знаки, стоя на пороге. – Хитрое дело. Мне такие нравятся.

По лицу Лауриня было видно, что ему подобные дела не по вкусу. Да оно и понятно: гадай теперь, кто должен стать жертвой (в том случае, если верна версия с покушением), на какой день запланировано преступление, во что это может вылиться, причем здесь азольский акцент, наконец?

– Лауринь, идемте обедать, – сказала я, расшифровав, наконец, жесты Теи. – Кажется, всё готово…

Повторять дважды не пришлось, видимо, я угадала, и капитан сегодня не завтракал. Наблюдать за ним оказалось интересно: он больше не манерничал, как прежде, пытаясь изобразить из себя по горло сытого, ел быстро, я бы даже сказала, не без жадности, но аккуратно. Воспитание, чтоб ему… Наверно, если Лауриню придется в дикой спешке расчленять труп, он и это будет делать с таким же небрежным изяществом. «Ну и мысли в голову лезут!» – подивилась я.

– Флоссия, – сказал неожиданно капитан (обедали мы в молчании, я размышляла, Лауринь, видимо, предавался тому же занятию), – а может быть, следует применить ваш излюбленный метод?

– Который? – поинтересовалась я, переходя к десерту. Готовила Тея, может, и хуже Римы, но все равно недурно.

– Я имею в виду, не стоит ли мне оседлать вороного… в прямом смысле этого слова? – пояснил Лауринь. – Повод есть – мой буланый охромел, а ездить на сером мне, признаться, не слишком нравится.

– У вас еще тайен есть, – напомнила я.

– Для города не годится, – покачал головой Лауринь, – слишком пугливый оказался. Я ведь говорю – я не настолько хорошо разбираюсь в лошадях, чтобы не делать ошибок при покупке.

– Можно подумать, у вас нет приятелей, которые разбираются в предмете лучше вас! – фыркнула я.

– Именно такой и сосватал мне этого тайена, – поморщился Лауринь. – Не спорю, конь хороший, только вот мой приятель не учел, что мне, в отличие от него, скаковая лошадь не нужна… Но мы отклонились от темы. Я спросил, не стоит ли…

– Не стоит, – решительно сказала я и жестом остановила готового возразить Лауриня. – Вы представляете, во что это может вылиться? Нет? И я не представляю.

– Я не думаю, чтобы злоумышленник вздумал пугнуть вороного просто так, – покачал головой Лауринь. – Кому бы он ни предназначался… Думаете, его хозяину действительно нужно, чтобы мы напали на его след? Это будет уж слишком сильный… отвлекающий маневр! Но даже если и так, если он рискнет… Вы полагаете, я не смогу справиться с испуганной лошадью?

– Я полагаю, что не стоит рисковать без нужды, – отрезала я. – Пёс с вами, вы всегда норовили свернуть себе шею как-нибудь позатейливее, но можно ли предугадать, кто окажется рядом с вами, если вдруг что? По-хорошему, от этого коня нужно будет избавиться.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – мрачно ответила я. – Не говорите ничего, Лауринь, самой противно об этом думать! Но что с ним делать? Ездить на нем опасно, продать или отдать кому-то… Укусит коня овод в шею – и неизвестно, удержится на нем всадник или нет! И что? Нет, можно держать его у меня или у вас на конюшне, думаю, мы от этого не разоримся, но…

– Вы правы. – Лауринь смотрел в сторону. – Жаль.

Повисло молчание. Да, мне тоже было жаль ни в чем не повинного коня, но… Пока что он являлся живой уликой, но что делать с ним после того, как я разыщу его хозяев? (В том, что это рано или поздно случится, я не сомневалась.)

– Послушайте, Лауринь, – сказала я. Мне пришло в голову кое-что любопытное. – А ведь ваша идея не так плоха, как может показаться на первый взгляд?

– О чем вы? – нахмурился он. Должно быть, уже представил вороного на живодерне.

– Помните, я говорила, что отличить вейрена от полукровки с первого взгляда сумеет только настоящий специалист? – спросила я. – В нашем случае знатоки чуть не подрались, выясняя, вейрен это или нет, я упоминала, кажется. И как вы полагаете, с некоторого расстояния, при большом скоплении народа…

– Думаете, хозяин не разберет, тот это конь или другой? – Лауринь поймал мысль на лету.

– Вот тут уже можно рискнуть, – улыбнулась я.

– И что дальше? – Лауринь смотрел скептически. – Что нам это даст?

– Мы поймем, правы были или нет, – пожала я плечами. – А при некоторой доле везения сумеем вычислить автора этой затеи. Со слегка занервничавшей лошадью вы справитесь наверняка, так? Ну и отлично… И хорошо, если наш неизвестный друг воспользуется магией, такой след я возьму легко!

Лауринь помолчал, видимо, обдумывал возможные варианты развития событий. Взглянул на меня исподлобья, усмехнулся.

– У вашего плана только один недостаток, Флоссия, – сказал он.

– Какой же? – живо поинтересовалась я.

– Нужно раздобыть где-то вороного вейрена, похожего на нашего коня, – сказал Лауринь. – И поставить его в вашу конюшню, желательно так, чтобы никто этого не заметил. Положим, вторую часть вы сумеете выполнить, вы ведь маг, но первая…

– Я, кажется, знаю, кто сумеет нам помочь, – улыбнулась я. – У одного моего знакомого небольшой конный завод, и занимается он именно вейренами. Даже если у него не найдется подходящего коня, не сомневаюсь, его люди сумеют подыскать то, что нам нужно. Ну а как незаметно поставить его на конюшню… вы правы, это проще простого, можно и без магии обойтись.

– Есть еще одна маленькая загвоздка, – заметил Лауринь.

– Ну?

– Деньги, – коротко ответил он. – Чистокровный вейрен стоит очень дорого. У меня таких денег нет.

Что ж, по меньшей мере, честно. Прежний Лауринь ни за что бы не сознался в том, что у него не хватает на что-то денег. Этот, новый, ничуть не стеснялся говорить об этом. Да, годы сильно его изменили…

– У меня есть, но выбрасывать их на ветер я не собираюсь, – хмыкнула я. – Думаю, можно будет договориться о том, чтобы взять коня на время. Тоже дорого выйдет, но всё дешевле, чем покупать.

– И когда вы намерены осуществить это?

– Дайте подумать… – я прикинула сроки. – Пара недель на то, чтобы найти подходящую лошадь. Может, меньше, может, больше, тут уж как повезет. Хорошо бы поспеть до зимних праздников: вам бы надо показаться на этом коне раз-другой, вроде как вы его проминаете. А потом… – я задумалась на мгновение. – Вы ведь упоминали о большом выезде и о гуляньях, верно? Вы там будете… Прекрасно. Мое присутствие тоже вряд ли кого-то удивит, обычно меня приглашали, и, надеюсь, Его величество не забудет обо мне и на сей раз. – Я подавила улыбку. Всегда мечтала оказаться как можно дальше от столицы на время зимних празднеств, а теперь так и рвусь принять в них участие! – М-да… Если бы вы по-прежнему могли следовать за мной, как пришитый, было бы намного удобнее, но увы!..

Лицо Лауриня отразило смешанную гамму эмоций, среди которых легко читалось несказанное облегчение от того, что ему больше не нужно сопровождать меня постоянно. Хотя, кстати говоря, того распоряжения Его величество не отменял… Но не время сейчас шутить. Дело, кажется, серьезное.

– Значит, праздники, – задумчиво повторила я. – Вы, полагаю, будете на виду. Наблюдать за вами окажется несложно. Дело за малым, Лауринь, – найти лошадь!

Капитан только вздохнул. Похоже, он сам уже был не рад своему предложению…

Проводив Лауриня, я ненадолго задумалась, затем поднялась в кабинет и написала несколько писем: нейру Рему, заводчику вейренов, еще нескольким людям. Пора было всерьез заняться этим делом.

И еще одно не давало мне покоя, то, чего я не стала озвучивать, ожидая, что Лауринь сообразит сам. Не сообразил, а я не сказала, потому что больно уж бредовым выглядело предположение. Бредовым, но… Десять лет назад мы уже видели вороного вейрена. Пусть на самом деле тот был масти «старое серебро», это неважно – такого найти намного сложнее, чем чисто вороного. Главное, в той истории действующие лица были почти те же: я, Лауринь, вороной конь… и бывший тайный агент Его величества Вергий Старсис. (Впрочем, бывшими такие агенты не бывают, хотя это к делу и не относится.) Совпадение или?.. Мне очень хотелось думать, что это действительно совпадение, иначе картина вырисовывалась какая-то вовсе уж безрадостная…

Время до вечера я провела крайне плодотворно: встретилась с одним из старых дедовых осведомителей. Этот человек, молчаливый, незаметный, и по сию пору служил во дворце. Нет, он был не королевским телохранителем и даже не главным распорядителем, а всего лишь одним из многочисленных слуг. Стоит ли говорить, что прислуга зачастую намного более осведомлена о делах государственных, чем можно предположить? Эйл Рино был чем-то обязан моему деду, и обязан очень серьезно, иначе не являлся бы по первому зову сперва к нему, а теперь и ко мне (кажется его нисколько не смущала перспектива достаться мне «по наследству»). Чем именно, не говорили ни тот, ни другой. Я могла бы пристать с ножом к горлу и выяснить правду, но пока не видела в том необходимости. Довольно было того, что Рино готов встретиться со мной, как только сумеет улизнуть из дворца, и дать ответы на все вопросы, на какие сумеет.

Правда, на этот раз Рино ничем меня особенно не порадовал. Да, к праздникам ожидались высокопоставленные гости из сопредельных держав, всё, как обычно, ничего из ряда вон выходящего. Ни наследных принцев, ни королей и князей собственной персоной. Хватало, конечно, и других важных особ, вроде двух советников из Стальвии и генерала из Тарная, но… Рино не слышал, чтобы с кем-то из них связывались какие-то особые надежды. А если Рино этого не слышал, значит, об этом либо не говорили, либо говорили в настолько секретном и надежном месте, что даже ему ничего не удалось узнать. Увы, оставалось только гадать…

Поблагодарив Рино и расплатившись с ним честь по чести, я вернулась домой и погрузилась в раздумья. Вариантов было не так уж много. Либо злоумышленники с помощью этого злосчастного коня намерены были убрать самого Лауриня (ненадежный способ, если учесть, что он неплохой наездник), либо устроить переполох там, где окажется новый хозяин коня, а затем этой суматохой воспользоваться с какими-то целями. Что это за странные преступники? Что им нужно?

И еще любопытный момент… Как знать, не вспомни я азольскую поговорку, догадалась бы, что конь поддельный, или же нет? Может быть, но я трезво оценивала шансы на это как практически нулевые. Правда, теперь версия получалась вовсе уж фантастическая: злоумышленник нарочно прикинулся азольцем, чтобы навести меня на воспоминания о той беседе… Но кто мог о ней знать? Там была я да случайный попутчик! Кто-то, конечно, мог услышать, этот вариант я отмести не могу. Услышал, а затем решил использовать в своих целях? Тоже странно: не мог же он быть уверен, что мне придет в голову связать поговорку с реальной лошадью! Или как раз мог? Тогда этот кто-то должен меня знать, хотя бы представлять образ моих мыслей! Это очень мне не нравилось…

Или всё же списать на простое совпадение? Увы, я не могла сказать наверняка.

Признаться, в голову ничего не шло, и я предпочла лечь спать с тем, чтобы назавтра пораньше наведаться на Кузнечную улицу. Отпущенная мне мастером Текло неделя еще не вышла, но я полагала, что тянуть больше не стоит. Замки замками, но о коне – если его действительно выпустили со двора мастера, – нужно было расспросить. Зря я не сделала этого сразу же! Побоялась спугнуть! Теперь придется наверстывать упущенное: старик наверняка уже придумал какую-нибудь непроверяемую историю… Впрочем, вывести его на чистую воду особого труда не составит, это моя работа, в конце концов!

Однако по прибытии на Кузнечную меня ждал неприятный сюрприз. Во двор к мастеру Текло меня впустили, однако принял меня совершенно незнакомый мужчина, среднего роста, с аккуратной бородкой (призванной, как видно, скрыть вялый подбородок). Он представился Наем Текло, видимо, приходился старику сыном или племянником.

– А где же господин Вай Текло? – спросила я, обменявшись с ним приветствиями и проигнорировав неуверенные вопросы о том, что привело меня в эту скромную мастерскую. – Я договаривалась с ним о встрече!

– Вы не знали? – удивился мужчина. – Он умер.

– Как – умер? – от неожиданности я опешила. – Когда?!

– Позавчера, – ответил он.

Позавчера неизвестный огрел по голове сержанта Зибо. Совпадение или?..

– Как это случилось? – отрывисто спросила я.

– Просто уснул и не проснулся, – скорбно ответил мужчина. – Он ведь был совсем стар…

– А тело…

– Сожгли, как он хотел, – сказал он. – В его бумагах нашли завещание. Старик оказался огнепоклонником, а они возлагают тела на костер в день смерти. Так и написано было, в самом начале, мол, сжечь и пепел развеять.

Огнепоклонник? Мастер Текло – огнепоклонник? Как странно! Я готова была поклясться, что во время нашей беседы он несколько раз в сердцах помянул Мать Ноанн и одного из ее многочисленных детей, Ариму – маленького капризного божка, который, если его задобрить, дает ловкость рукам и остроту взгляду (уж без этого мастеру не обойтись!). И вдруг такое завещание!

– Как удобно… – сказала я. Интересно, это было сделано для того, чтобы скрыть какие-то следы на теле, на которые не обратил внимания никто из родственников, но которые стали бы очевидны для мага? – Кто засвидетельствовал смерть?

– Там и свидетельствовать нечего было, когда его нашли, он уж окоченел, – степенно ответил младший Текло. – Вызвали, конечно, лекаря, как полагается, тот посмотрел и сказал, что, должно быть, сердце…

Понятно. Ни о каком дознании и речи не шло: старик ведь, следов насильственной смерти на теле не заметно, кому же охота возиться!

– А завещание? – спросила я. – Вы уверены, что оно написано его рукой?

– А чьей же еще? – удивился мужчина. – Точно его. Всё честь по чести, расписано, кому из родичей что причитается… Мне вот его мастерская осталась, я старший племянник, своих-то детей нет у него, – пояснил он. – Перееду сюда, его дело продолжать буду. Остальным всякое-разное, кому деньги, кому что… Опять же, засвидетельствована эта бумага двумя людьми. Один – слуга его, говорит, при нем писалось, а вот второго не знаю. Имя незнакомое.

– Что за имя? – насторожилась я.

– Анзимах Итуро, – подумав, вспомнил Текло. – Никогда о таком не слышал, и родичи тоже. Может, случайный прохожий, может, клиент, кто теперь разберет?

– А слуга читал завещание? – спросила я.

– Нет, что вы, – ответил Текло-младший. – Дядя дал ему подписать, и все. Да тот и не силен в грамоте-то, имя свое поставить может, а читать только вывески, по-моему, и умеет.

Значит, этот парень не сможет сказать, было ли в бумаге изначально упоминание о сожжении тела. Да и тот ли это вообще документ? Подделать почерк несложно, корявую подпись слуги и неизвестного Анзимаха Итуро – тем более… Похоже, старик все-таки что-то знал, и его аккуратно убрали. Слугу я все-таки расспрошу, но, думаю, толку не будет…

– Госпожа, а вы почему интересуетесь? – догадался, наконец, спросить Текло-младший.

– Я у вашего дяди замки заказывала, – сказала я медленно, глядя на него в упор. – Особенные замки. Он велел через неделю заехать, сговориться окончательно… Вы об этом что-нибудь знаете?

– Особенные замки, говорите? – он пощипал бородку, будто бы в нерешительности. – Ну… Знаю, что дядя занимался… кое-чем. Но я к этому касательства не имею и иметь не собираюсь, – сказал он решительно. – Ваш заказ, госпожа, исполню со всем тщанием, я мастер не хуже дяди, но что до остального – это, простите, не по адресу.

– Ну что вы, я понимаю, – досадливо ответила я. – И не знаете, кто с вашим дядей… хм… работал?

– Не имею представления, – решительно ответил Текло-младший. – Я в эти дела лезть не хочу.

Ясно, что-то все-таки было. Имелся у старика какой-то секрет, а если не секрет, так надежный человек, который замки-то и… усовершенствовал. Но как его прикажете искать?! Племянник Текло вряд ли что-то знает. Встречала я такой тип людей: если им кажется, будто какое-то знание способно им повредить, они мгновенно слепнут и глохнут.

Оставался слуга. Его мне удалось поймать у ворот – он куда-то рысил с деловым видом, видимо, с поручением послали.

– Постой-ка, любезный, – остановила я.

– Простите, госпожа, спешу! – он сделал попытку обойти меня, но не преуспел.

– Ответь на пару вопросов, и иди, куда хочешь, – ласково сказала я и позвенела в кармане серебром. На лице слуги отразилось внутреннее борение, но жадность пересилила.

– Что желаете, госпожа? – спросил он.

– Скажи, это ты завещание старого хозяина подписывал? – поинтересовалась я.

– Ну, я, – хмуро ответил тот.

– А знаешь, что в нем было?

– Откуда мне знать? – удивился слуга. – Хозяин меня позвал, бумагу под нос сунул и сказал, подпиши, мол, вот тут, это моя последняя воля, надо, чтоб свидетели расписались.

– И ты подмахнул, не читая, – хмыкнула я. – А если б это была бумага о том, что ты в рабство продаешься по своей воле?

– Ну, госпожа, я не вовсе без соображения, – сердито ответил слуга. – Начало-то я разобрал. Там, значит, написано сперва было большими буквами «завещание», а потом слова такие… – он задумался. – Мол, я, Вай Текло, будучи в здравом рассудке, оставляю свою последнюю волю. Дальше под цифирками шло, я только имена увидеть успел: сперва Най Текло, это, значит, племянник хозяйский, потом еще кто-то. Ну и в конце – «писано такого-то числа такого-то года» и хозяйская подпись.

Выходит, слуга все-таки умел читать и довольно неплохо. Что ж, притворяться глупее, чем ты есть, иногда выгодно…

– А не приметил ты там воли хозяина по поводу погребения? – спросила я.

– Не видал, – покачал головой слуга. – Может, в середке где, там я не читал.

Интересно. Най Текло сказал, что об огненном погребении было сказано в начале завещания. Взглянуть бы на эту бумагу… Впрочем, что это даст? Вряд ли ее подделывали с помощью магии, а если так, то хоть смотри на завещание, хоть не смотри – толку все едино не будет.

– Странно оно, – сказал вдруг слуга. – Сколько лет служу, никогда не слыхал, чтоб старый хозяин огню поклонялся. Может, тайком? Чтоб не знал никто? С чего бы? Разве кто осудит?

Я не оставила его вопрос без внимания. Если уж о таком говорит человек, живший тут не один год… Да, подозрительно!

– Скажи, а подпись второго свидетеля уже стояла? – осведомилась я.

– Нет, – без раздумий ответил слуга, с вожделением глядя на серебряные монеты у меня в руках. – Совсем свежая бумага была, еще чернила не просохли толком. Я сдуру-то рукавом в них влез, на полях размазалось, хозяин ругался, но переписывать не стал, сказал, прочесть все можно, так что… Не было другой подписи, госпожа, точно вам говорю. Только хозяйская.

– А когда это было? – задала я последний вопрос.

– Да прошлым летом, – подумав, ответил он. – Точно, тогда. А что?

– Ничего, – кисло улыбнулась я и протянула ему честно заработанные монеты. – Стой. Еще кое-что. Ты слышал такое имя – Анзимах Итуро?

– Слыхал, как же, – кивнул он, и у меня появился проблеск надежды. – Это тот, второй, что завещание подписал. Когда его читали, я и слышал.

– А до того?

– Никогда, – уверенно сказал слуга. – Я б запомнил, странное имя!

– А как звали того человека, что с твоим хозяином замками занимался? – задала я провокационный вопрос.

– А этого, госпожа, я не знаю и знать не хочу, – нахмурился он. – Старый хозяин всегда меня со двора усылал, когда тот приезжал!

– Описать его хотя бы сможешь? Видел его?

Оказалось, видел предполагаемого мага слуга раз или два, и то мельком, а примет не запомнил. Видимо, тот пользовался тем же несложным заклятием, не дающим удержать в памяти его лицо, что и я…

– А не было ли у вас на дворе вороного вейрена в последние пару недель? – спросила я.

Слуга молчал. Я поняла намек верно и добавила еще пару монет.

– Насчет вейрена ничего не знаю, – сказал он, оглянувшись посмотреть, не подслушивает ли кто. – На конюшне чужих лошадей не появлялось. А вот в старый сарай, что в глубине двора, мне хозяин соваться запретил.

– И неужто ты не совался? – хмыкнула я.

– Не поверите, госпожа, не рискнул, – серьезно ответил он. – Старик-то был себе на уме, поди знай, что удумает. А место хорошее, другое такое поди найди!

– Ладно, – вздохнула я. – Иди…

Слуга, припрятав серебро, убежал по своим делам, а я вернулась в дом.

– Не могли бы вы показать мне завещание вашего дяди? – попросила я Ная Текло, встретившего меня без особой радости.

– Могу, конечно, только… – он посмотрел на меня с подозрением.

Пришлось представиться, хоть и не хотелось, и Текло-младший стал сама любезность.

Увы, завещание ни о чем мне не сказало. Бумага как бумага, магии – ни следа. Воля покойного о порядке погребения – действительно в самом начале, если слуга пробегал глазами первый абзац, то должен был это увидеть. Подписи на месте (я постаралась, чтобы витиеватая подпись неизвестного Итуро отпечаталась у меня в памяти как следует), а вот и чернила размазаны, все так, как сказал слуга. Вот только… Эта бумага никак не могла быть писана прошлым летом. Чернила были совсем свежие, а должны бы уже немного выцвести…

Боюсь, скажи я Наю Текло, что завещание фальшивое, его бы удар хватил, и я промолчала. Судьба мастерской и прочего добра старика мастера меня не волновала, а что до моих подозрений, Наю о них знать не требовалось.

Перед уходом я еще заглянула в старый сарай. Там было чисто, как-то подозрительно чисто для такой развалюхи: ни хлама, ни пыли с паутиной… Будто кто-то тщательно прибрался тут, стремясь скрыть все следы.

Здесь держался слабенький магический фон. Настолько слабый, что я бы вряд ли сумела опознать того, кто оставил эти следы. Но все же… Хоть что-то!

Присев на корточки, я тщательно осмотрела пол. Так и есть! Убирались все же не слишком тщательно: в щель в полу завалилось несколько зернышек. Далеко не первосортный овес, конечно, но… Здесь держали лошадь. Вот щепка на столбе отколота, скорее всего, копытом, а вот к неоструганной доске стены прицепился конский волос. Да, вороного держали здесь. И старик Текло об этом знал, несомненно. Действовал, надо думать, с подачи своего партнера, и как знать, не тому ли принадлежит имя Анзимаха Итуро? В завещании было приписано лаконично – «торговец», но правда ли это?

Так что же? Искать мифического Итуро, действовать по придуманному ранее плану или положиться на волю случая? Мне сдавалось, что не следует пренебрегать ни одним из вариантов…


Глава 13. Выстрел

День шел за днем, но дело не сдвигалось с мертвой точки. Как прикажете искать человека, если видели только его подпись? И неизвестно еще, настоящее ли это имя, либо же выдуманное тем, кто подделал завещание! Об Анзимахе Итуро никто ничего не слышал; впрочем, это мог оказаться какой-то мелкий торговец, а их вряд ли кто-то знает поименно… Сплошная загадка, одним словом.

А работы у меня хватало и без этой истории. Один за одним потянулись заказчики, но их дела казались сущими пустяками по сравнению с тем, с которым я столкнулась случайно.

Одно хорошо: беглый вороной почти пришел в норму. Лошадиный бальзам оказался чудодейственным средством – раны заживали быстро, шрамы почти не были заметны. И славно, а то заморенного жеребца никак не получится перепутать с полным сил конем, какого обещал прислать мне нейр Витц, даже и в темноте!

Ах да, сержант Зибо благополучно пришел в себя, но, увы, толком описать того, кто приласкал его чем-то тяжелым по черепу, не сумел. Ему хорошо запомнилась шапка из пышного меха, которую незнакомец надвинул чуть не на нос, красный от мороза, и окладистая рыжая борода. Приметы – лучше не придумать! Борода, скорее всего, фальшивая, а если и нет – сбрей ее, перекрась волосы и никто тебя не узнает. Еще Зибо припомнил, что у негодяя был густой бас и странноватый говор: букву «р» он произносил как-то не так. Хоть это заметил, и на том спасибо…

Я могла бы заглянуть в память сержанта, но по здравом рассуждении отказалась от этой идеи. Во-первых, вряд ли я сумею в этом зыбком воспоминании разглядеть нечто большее, чем уже помянутая шапка, красный нос и рыжая борода. Во-вторых, после этакой травмы мое вмешательство может оказаться просто опасным: даже если парень послушается приказа Лауриня и допустит меня в свое сознание, я не берусь предположить, во что это может для него вылиться. Не то чтобы меня сильно волновало возможное сумасшествие Зибо, но ведь ему служить с Лауринем… С другой стороны, рехнись Зибо, его бы живо выпроводили со службы, но тут, не сомневаюсь, на меня ополчился бы капитан – он ведь проявлял такое участие к судьбе мальчишки! А так бедолага лишился бы разом и умишка, и скудного жалования… Нет, право, цель не оправдывала возможных последствий… для окружающих!

Лауринь пропадал по своим делам, не сомневаюсь, очень важным. Говорю это без иронии – я уже успела узнать, на каком он счету, и понимала, что какой-то ерундой его не займут.

– Однако вас стало не проще найти, чем меня! – встретила я капитана, когда он все-таки соизволил появиться на моем дворе.

За спиной его маячил сержант Зибо, преисполненный героизма. Из-под шапки виднелся краешек повязки, хотя на кой она сержанту, сказать сложно: рана должна была давно зажить. Не иначе, он собирался производить впечатление на девиц боевыми ранениями и интересной бледностью!

– Простите, госпожа Нарен, – сдержанно отозвался Лауринь, – ваша птица отыскала меня еще три дня назад, но я не мог немедленно прибыть к вам. Насколько я понял, дело не слишком срочное, поэтому позволил себе…

– Достаточно, прошу вас, – подняла я руки. – Дело действительно не срочное. Пойдемте со мной.

Лауринь отдал поводья своего коня – сегодня он снова был на буланом, видно, хромота его прошла, – сержанту. Тот явно не желал оставаться во дворе с лошадьми, но возражать не посмел.

– Ну, глядите, – весело сказала я, входя в конюшню. – Как вам?

– Недурно, – после небольшой паузы признал Лауринь.

На нас с любопытством взирали два вороных коня. В конюшне было не слишком светло, поэтому отличить, где настоящий вейрен, а где полукровка, с с первого взгляда возможным не представлялось. Со второго, впрочем, тоже – жеребцы оказались на удивление похожи.

– И кто из них кто? – спросил Лауринь.

– Этот наш, – указала я на того, что стоял в дальнем деннике. – Я, признаться, сама их путаю. Аю – та как-то отличает…

– Не могут лошади быть настолько похожи, – помотал головой Лауринь, – если они хотя бы не кровные родственники!

– А как знать, может, так и есть, – пожала я плечами. – На самом деле, различия были. Видите, у нашего на морде здесь и здесь посветления? У чистокровного коня таких быть не должно… их и не было. Пришлось подкрасить бедолагу.

– Я думал, проще замаскировать… хм… иллюзией, – предположил капитан.

– Сколько раз вам повторять, что лошади не любят магию? – поинтересовалась я. – Положим, этот конь оказался спокойным и мог бы стерпеть и такое, но… Если он попадется на глаза прежнему хозяину нашего беглеца, а тот почует на нем эту самую иллюзию? Мы ведь предполагали, что он не чужд магическому искусству!

– Признаю свою ошибку, – кивнул Лауринь. – Затея могла бы провалиться.

– Вот именно, – я подошла к настоящему вейрену и погладила его по шее. Конь дружелюбно ткнулся мне носом в плечо. – Этому еще пришлось гриву и хвост подрезать, чтобы вовсе не отличить было. Хозяин не обрадуется, конечно, но утешится как-нибудь.

– Что дальше? – спросил Лауринь.

– Дальше… – я взглянула на него в упор. – Думаю, вы приедете сюда в мое отсутствие и заберете коня. Можете на нем и уехать. Кстати… вы слежки, часом, не замечали?

– Нет, – покачал головой капитан. – Уверен.

– Хорошо. – Думаю, в этом вопросе Лауринь был достоин всяческого доверия, служба такая. Хотя он и в юные годы был очень неплох во всем, что касалось слежки. – Впрочем, это логично: какой смысл следить за вами, это ведь риск немалый. А конь здесь. Правда, слежки за домом я тоже не заметила, хотя проверяла неоднократно…

Это было чистой правдой. Перед тем, как приводить сюда подставного коня, следовало убедиться: мой гениальный план не провалится из-за того, что кто-то заметит второго вороного. И тем более не почувствует иллюзию, которой я воспользовалась, чтобы придать вейрену вид обыкновенной лошади (коню это не понравилось, но он стерпел – этот красавец оказался на редкость благонравным). Может, следовало поступить иначе и просто поменять коней местами, но мне не хотелось выпускать единственную улику из рук…

Так вот, слежки не было. Перестраховываясь, я проверяла более чем тщательно, но за моим домом и улицей не следили. Либо делали это так, что я не могла обнаружить соглядатаев, а это уже было крайне неприятно. Хотя, возможно, я их особенно и не интересовала, равно как и посторонние лошади. Но вот на Лауриня, оседлавшего вороного, неизвестные должны были клюнуть, я на это очень рассчитывала!

– Почему именно в ваше отсутствие? – спросил вдруг Лауринь.

– Потому что тогда в голову тем, кто за нами наблюдает – если наблюдает, – могут прийти две вещи, – ответила я. – Первая – вы пошли против моей воли и забрали коня на свой страх и риск, а значит, на мою поддержку не рассчитываете. Вторая – мы пришли к выводу, что это самая обыкновенная лошадь, ни к каким возможным или совершенным преступлениям отношения не имеющая, и сочли возможным использовать ее по прямому назначению.

– Либо это ловушка с вашей стороны, – дополнил Лауринь.

– Ну да, и это тоже, – согласилась я. – Вот и посмотрим, что будет дальше. Кстати, возьмите вот это…

Я положила на затянутую в перчатку ладонь небольшой камушек на шнурке.

– Если я сверну себе шею, вы узнаете об этом первой? – скептически усмехнулся Лауринь. Подобные штучки были ему уже знакомы.

– Вряд ли первой, если это произойдет при большом стечении народу, – ответила я. – Тем не менее, предпочитаю быть в курсе. И вот еще что… – Я отвернулась от капитана и позвала: – Аю!

– Аяйка! – та мигом выскочила откуда-то и подбежала ко мне. Покосилась на Лауриня, но сделала вид, что его вовсе тут нет.

– Слушай внимательно, – сказала я. – Если меня не будет, а придет этот господин, отдай ему лошадь, я разрешаю. Это его вороной. Поняла?

– О-яла! – согласилась девчонка, внимательно посмотрев на Лауриня.

– Что ты поняла, повтори, – велела я.

– Аю о-ай ош-ша! – добросовестно выговорила Аю.

– Какую лошадь кому ты отдашь? – нахмурилась я.

– Аю о-ой ош-ша о-ай я-я, – уточнила она. В принципе, понять ее птичий язык было не так уж сложно. Аю помолчала и добавила. – Я-я о-оши!

– Есть немного, – согласилась я, пряча ухмылку, и повернулась к Лауриню. – Знаете, вы ей нравитесь.

– Неужели? – хмыкнул он.

– Представьте себе. Даже не знаю, чем вы завоевали такое расположение! Впрочем, довольно о глупостях, – оборвала я сама себя. – Аю отдаст вам вороного в любое время. Собственно, это все, что я хотела вам сообщить.

– Прекрасно, – кивнул Лауринь. – В таком случае, разрешите откланяться.

– Всего доброго, – ответила я.

Капитан вышел, а я присела на корточки рядом с Аю. Меня интересовало кое-что.

– Аю, этот господин тебе что-нибудь дал? – спросила я. Было у меня подозрение, что сердобольный Лауринь мог сунуть девчонке хоть конфету какую-нибудь. Аю таращилась на меня непонимающе. Я постаралась сформулировать вопрос попроще: – Дядя дал Аю что-нибудь?

Аю решительно помотала головой.

– Ты говоришь правду?

Точно такие же уверенные кивки.

– Тогда почему Аю решила, что дядя хороший?

Девчонка задумалась. Потом пожала плечами – жест вышел совсем взрослый.

– Аю ать! – сказала она.

Вот, значит, как. «Аю знать!», и все тут. Понятно было, что никакого внятного объяснения я от нее не дождусь… Что ж, спишем на интуицию, она, говорят, у степняков отлично развита…


Я ненадолго покинула Арастен по делу, а вернувшись, узнала, что Лауринь таки забрал вороного. Забрал – и хорошо, оставалось только ждать, когда что-нибудь произойдет… Если вообще произойдет! Что, если я просчиталась?

Но все-таки интуиция не подвела меня и на этот раз: вызов застал меня посреди улицы – я возвращалась от очередного клиента. Вызов – это громко сказано, просто подвеска, парная к той, что была у Лауриня, нагрелась так, что это чувствовалось даже через ткань одежды. Выходило, что-то случилось, и где-то поблизости!

Развернув кобылу, я пустила ее вскачь, не обращая внимания на возмущенные окрики горожан. Хорошо еще, эту лошадь можно поднять в галоп, не то что мою серую! Впрочем, набрать приличную скорость никак не удавалось: слишком много народу было на улицах, да еще пришлось петлять по каким-то закоулкам… Когда я, наконец, добралась до площади Араста Великого, всё уже закончилось. Как именно – судить было трудно, издалека ничего не разберешь, столько народу сгрудилось у подножия памятника легендарному королю, основателю династии.

Бесцеремонно расталкивая лошадью зевак, я двинулась вперед. Первым, что бросилось мне в глаза – это лужа крови на булыжной мостовой. Будь здесь снег, он сделался бы алым, но снег давно превратился в бурую кашу под множеством ног, с утра до ночи меривших просторную площадь…

Крови было много, как на скотобойне. Впрочем, сравнение оказалось… к месту.

Я быстро огляделась, нашла взглядом Лауриня: он сидел на ступеньках, ведущих к подножию памятника, вокруг суетился верный Зибо. Мундир капитана был изрядно заляпан кровью, лицо – белее мела.

– Вы целы, Лауринь? – я спрыгнула с лошади, подошла к нему.

– Не вполне, – сквозь зубы ответил он. Видно было – с ним что-то неладно. – Руку, кажется, сломал…

– Дайте, я…

– Не нужно, – решительно остановил меня Лауринь. – Уже позвали мага-медика. Лучше взгляните, что там…

– А ничего, – с досадой ответила я. – Я и отсюда вижу… Неплохо пощекотали лошадке шею! Не хмурьтесь, Лауринь, магии нет и следа, я бы почувствовала. Вы заметили что-нибудь?

– Не успел, – мотнул он головой. – Как раз отдавал распоряжение Зибо, и тут… случилось.

– Поподробнее, – велела я. – Вы ехали… со стороны Большой Королевской, полагаю?

– Да. Из дворца.

– Прикажете мне из вас клещами слова тянуть? – нахмурилась я. Ясное дело, Лауриню было не до разговоров, но… кто его просил отказываться от моей помощи? – Вы ехали из дворца, это я уловила. Далее?

– Я уже упомянул, что говорил с Зибо, – сказал Лауринь коротко. – По сторонам особенно не смотрел… – Он умолк, а я вздохнула. Ясно, когда говоришь с кем-то вроде сержанта, на посторонние вещи внимание обращать сложно. – Конь вдруг встал на дыбы, заржал. Я едва не вылетел из седла. Неожиданно вышло. Попытался его усмирить, но…

Лауринь умолк на мгновение, болезненно поморщился – видимо, сделал неловкое движение и потревожил травмированную руку.

– Конь завалился, – добавил он. – Я успел вынуть ноги из стремян, но упал неудачно. Результат налицо.

– По-моему, вы о чем-то умалчиваете, – заметила я. – Вы же опытный наездник, Лауринь, как вы могли так нелепо рухнуть! Даже и от неожиданности…

Взгляд мой упал на сержанта. Тот делал вид, будто высматривает в толпе мага-медика, но по малиновым кончикам ушей было ясно – он чего-то стыдится.

– Я так полагаю, Зибо рванул к вам на помощь, – заключила я. – И если бы не он, вы бы приземлились более удачно. Я права?

– Как обычно, – криво усмехнулся Лауринь.

Я только головой покачала. Не знаю, что попытался сделать Зибо: удержать падающую лошадь (что само по себе глупо) или подхватить своего капитана, но это у него не вышло. Хорошо еще, сам не покалечился!

– Бедный конь, – сказала я. – До чего был хорош, и надо же…

– По-моему, лошадь вы жалеете сильнее, чем меня! – хмыкнул вдруг капитан.

– С чего вас жалеть, вы же не шею сломали! – покосилась я на него. – М-да… подумайте, кстати, еще и о том, что теперь придется платить за коня. Надо было сразу покупать, а не жадничать. Теперь дороже обойдется.

– Я возмещу вам убыток, – коротко сказал Лауринь. – Но, боюсь, не сразу.

– Бросьте, – махнула я рукой. – Это была моя идея, мне и платить. А! Вон ваш маг-медик явился. Разбирайтесь с ним, а я на лошадь поближе взгляну…

Смотреть оказалось особенно не на что. Бедолаге вороному засадили в шею арбалетный болт, причем стреляли очень метко: попасть в такую крупную мишень нетрудно, а вот угодить так, чтобы наверняка пробить артерию, – поди попробуй… Я огляделась, ища место, откуда могли стрелять. Пожалуй, только с крыши того дома, чьи окна выходят на площадь… Особняк принадлежит какому-то знатному человеку, вряд ли внутрь пустят подозрительную личность с арбалетом, а вот на крышу забраться вполне можно! И расстояние не такое уж большое… Правда, если бы Лауриню вздумалось обогнуть памятник с другой стороны, стрелку могло бы и не повезти так!

Болт оказался самый обычный, армейского образца, такой можно купить где угодно. Магии, как я уже упомянула – ни следа. Может, на болте имеются какие-то отметки? Глупо рассчитывать на то, что кто-то отправится на такое дело с помеченным собственным именем оружием, если он не полный идиот, но взглянуть все-таки стоило.

Я присела на корточки рядом с мертвым жеребцом, отбросила слипшуюся от крови гриву, присмотрелась к ране. Понятно, стрелок всадил коню болт в шею, тот вскинулся на дыбы, а потом упал. В том, что метили не в седока, я не сомневалась: промахнуться настолько мог только криворукий и слепой! Значит, мишенью был именно конь…

Я попробовала вытащить болт, крепко засевший в лошадиной шее, и тут углядела нечто, что меня крайне удивило. Дело я до конца все-таки довела, но никаких отметок на болте не нашла. Впрочем, это меня занимало меньше, чем обнаруженный факт!

– Лауринь! – я быстрым шагом вернулась к подножию памятника. Араст Великий хмуро взирал на собравшуюся толпу с высоты своего постамента, на голове у него наросла снежная шапка, будто король решил щегольнуть и напялил головной убор из белоснежного меха.

– Что-то нашли? – обернулся он ко мне. Маг-медик уже закончил свою работу, там и дел-то всего ничего, только и нужно будет, что подержать руку в покое день-другой.

– Да, обнаружила крайне интересную вещь! – ответила я и, взяв Лауриня за плечо, отвела чуть в сторону. Зибо насторожил уши, но я уже поставила защиту от прослушки. – Скажите, Лауринь, вы сами коня седлали, когда забирали у меня?

– Нет, мне его вывела ваша девчонка, – насторожился он. – Я сказал, что приехал за вороным, и она сразу его оседлала.

– Вон оно как! – хмыкнула я. – Тогда понятно…

– В чем дело, Флоссия? – нахмурился Лауринь. – Что не так с конем?

– Да всё с ним так, – ответила я. – Можете порадоваться – платить не придется.

– Что?.. – кажется, Лауринь понял.

– То, что настоящий вейрен стоит сейчас у меня на конюшне, – сказала я. – А этот – наш с вами беглый полукровка. Аю его хорошо лечила, шрамов совсем не заметно, если не ерошить гриву и не приглядываться со всем тщанием. А вы явно этого не делали.

– Да я и выезжал на нем всего раза три, а седлал его Зибо, – мотнул головой Лауринь. – Коня действительно старался лишний раз не ласкать – зачем приучать его к себе, он ведь чужой… Но как же так вышло? Неужели девочка перепутала?

– Ни в коем случае, – я рассматривала булыжники под ногами. – Она коней прекрасно различала, я же говорила. Все намного проще, Лауринь. Я ведь велела отдать вам вороного. И сказала, что это ваша лошадь, помните? А для Аю это та, которую привели вы. Второго вороного она считала моим, это ведь я его привела! Вот она и вернула вам вашу собственность, только и всего.

– Просто замечательно, – скривился капитан. – Всё насмарку.

– Да уж, – вздохнула я. – Улики мы лишились. Стрелка, боюсь, не найдем. Надо будет посмотреть на крыше, но вряд ли он оставил там арбалет или еще что-нибудь. Одно хорошо: не придется сдавать нашего бедолагу на живодерню и платить за убитого вейрена хозяину!

– Большая радость, ничего не скажешь, – проронил Лауринь. Видно было: то, что добыча ускользнула из рук, не оставив ни малейшей зацепки, его сильно злит.

– Ничего не поделаешь, – я посмотрела вверх, на памятник. Их в Арастене защищают простенькими заклятьями, чтобы птицы не портили лики почивших монархов и полководцев потеками помета. – У нас осталось еще имя того торговца…

– Вымышленное, вероятнее всего.

– Как знать, – дернула я плечом. – Конечно, зацепка крохотная, но вдруг удастся что-то узнать? Кстати, Лауринь, судя по тому, какие меры безопасности принимаются сейчас во дворце, вы оповестили кого следует?

– Разумеется.

– Хорошо, – кивнула я. – Не нравится мне наш новый знакомый. Взять и вот так пристрелить лошадь, на улице, средь бела дня… Ведь это он не просто убирал единственное доказательство его предполагаемой вины!

– Да, я уже подумал об этом, – обронил Лауринь. – Он дал нам понять, что не намерен играть.

– Похоже на то. – Я покосилась на капитана. Мундир был накинут на одно плечо, вся одежда в пятнах крови… – Никаких, понимаете ли, взаимных хитростей! Нет бы попытался увести коня или отравить… Всё просто и прямо, по крайней мере, в данном случае. Сдается мне, нам попался серьезный противник!

– Вы сейчас должны сказать, что вам нравятся такие, – заметил Лауринь.

– Это приятное разнообразие, – пожала я плечами. – После пропавших жен и украденных драгоценностей хочется заняться чем-нибудь посложнее. Пусть даже и опасным преступником.

– Главное, чтобы этот преступник не занялся вами.

– В этом есть своя прелесть, не находите?

Ответа я не дождалась, усмехнулась и отвернулась. Одно хорошо – теперь не придется по доброй воле отправляться на королевский прием в честь зимних праздников. Нужно подобрать себе дело подальше от столицы на это время!

Зеваки понемногу расходились, приехали мусорщики – забрать лошадиную тушу и засыпать песком кровавые лужи, уже подмерзшие.

Вороной вейрен. Меткий арбалетчик. Я. Лауринь. Что всё это может означать?..

– Флоссия, – негромко окликнул капитан, и я встретилась с ним взглядом. – Возможно, мне кажется, но происходящее что-то мне напоминает. Я не прав?

– Я готова молиться всем богам, каких только знаю, Лауринь, чтобы вы оказались не правы, – так же тихо ответила я. – С другой стороны…

– Вы не оставляете незавершенных дел, – криво усмехнулся он. – Я помню.

– Вот именно.

– Я постараюсь замять это дело, – сказал Лауринь, помолчав.

– Это дерзкое покушение на офицера-то? – хмыкнула я. – Вам удастся?

– Я постараюсь, – повторил он непреклонно. – В конце концов, у моей службы имеются свои особенности. Допустим, это было не покушение на меня либо иного офицера, с которым злоумышленник меня перепутал, а попытка отомстить иным способом. Лишиться дорогой лошади – чем не удар для такого, как я?

– Лошадь можно было отравить, а не стрелять в нее при всём честном народе, – возразила я. Ход мыслей Лауриня мне нравился, я бы тоже не хотела, чтобы за нашим неведомым злоумышленником начали гоняться сыскари и коллеги капитана.

– Для того, чтобы ее отравить, нужно пробраться ко мне либо же в конюшни отделения, – парировал он. – Довольно хлопотно, не находите?

– Если вы сумеете выдать эту ложь за правду, я не стану возражать, – кивнула я. – Пускай будет мелкая, но дерзкая месть. А… кандидат?

– Я найду, на кого это повесить, – Лауринь улыбнулся краем рта. – Этого, с позволения сказать, господина всё равно нет в Арастене.

– По возвращении его ждет неприятный сюрприз, не так ли? – приподняла я брови.

– Вряд ли, – ответил капитан. – Со дна залива редко кто всплывает. Течение, знаете ли. Уносит в открытое море всё не достаточно тяжелое, чтобы пойти ко дну.

– Ваши методы работы изменились, – вздохнула я. – Но что же, это не самый худший из возможных вариантов. Идите, Лауринь, вон уже прискакали ваши коллеги. Прогоните вороного как следует!

– Чувствую, меня до конца дней будет передергивать от этой поговорки, – дернул он здоровым плечом, и мы распрощались.

Н-да, любопытно… Лауринь без малейшего зазрения совести предлагает обмануть своих коллег! Положим, им в самом деле незачем лезть в это дело, но сам факт… Похоже, за эти годы капитан успел поднабраться уму-разуму. Чтобы он, да предложил «повесить» на кого-то дело, пусть этот кто-то – утопленник (и неизвестно еще, кто спровадил его в воду)! С его-то безумными понятиями о чести и справедливости…

Или же, подумалось мне внезапно, всё это было в нем и раньше, только я не давала себе труда присмотреться внимательнее? Очень может быть! Как я уже сказала, понятия о чести, долге и справедливости у него были своеобразными, и, полагаю, в эту систему вполне вписывалось содеянное им только что.

И ведь, если вспомнить, кое-что я замечала и прежде, а теперь, выходит, Лауринь отточил эти, вне всякого сомнения, полезные качества до совершенства. Впрочем, сейчас не время было думать об этом…

Интересно же прошла первая половина зимы! Что дальше?


Глава 14. Наследство

До праздников оставалось меньше недели, и у меня не было никакой надежды покинуть Арастен: выездных дел не намечалось.

Мой коллега отличился тем, что умудрился перехватить у меня сразу двух клиентов, и теперь при встрече улыбался мне виноватой улыбкой. Я отвечала ему улыбкой в меру кислой, но в глубине души радовалась. Эти дела для меня были слишком просты и скучны, а клиенты – чересчур бедны. Я говорила как-то, что могу взяться за интересную загадку, даже если наниматель не может нанять меня на достаточно длительный срок, но возиться с чем-то очевидным даже за хорошие деньги я терпеть не могу. Так что Анельт избавил меня и от необходимости отказывать клиентам (а как я могу это сделать, если ничем не занята?), и от скучной работы. Насколько мне было известно, с этими делами Анельт разделался вполне благополучно, что доказывало – особой сложности они не представляли. Пускай пока занимается такими вещами, лишь бы под ногами не путался!

Я было уверилась, что до праздников ничего не произойдет, а преступники приберегают силы на то время, когда все заняты весельем и не смотрят по сторонам, как наконец-то скучное арастенское болото всколыхнулось. Совсем чуть-чуть, но мне и этого было достаточно.

Началось все с того, что во время очередной прогулки по городу (признаюсь, я навещала папашу Власия и не ради одних лишь сплетен – его новый повар готовил просто восхитительно) я повстречала одного из подчиненных Висласа, майора Горта. Мы были знакомы в прежние времена, когда майор еще работал под началом более опытных сыскарей, и, помнится, парнем он казался смышленым. Похоже, так оно и оказалось.

– Добрый день, госпожа Нарен! – раскланялся Горт. Наружности он был самой что ни на есть несерьёзной: невысокий, полноватый на вид, с улыбчивой щекастой физиономией, на которой особенно забавно смотрелись лихо подкрученные усы. Правда, этого румяного крепыша в городе побаивались, как когда-то Висласа. Горт приходился ему выучеником, и это чувствовалось. – Как дела ваши идут?

– Как-то идут, – усмехнулась я. – А у вас что новенького?

– А у нас всё старенькое, – заулыбался Горт, пуская своего коня вровень с моим мерином. – Что ни день, то у причалов кого-нибудь выловят, то в переулке найдут… Ничего такого, госпожа Нарен, а продохнуть некогда, уж поверьте!

– Уж поверю, – согласилась я. Что правда, то правда, особыми изысками преступники сыскное отделение баловали редко. – Совсем рутина заела?

– Не то слово, – Горт вздохнул преувеличенно тяжко и хитро покосился на меня. – Правда, госпожа Нарен, есть тут одно дельце, для себя приберегаю. Уж до того любопытное, аж руки чешутся им заняться!

Я помалкивала, прекрасно понимая, что Горт скоро сделает весьма прозрачный намек. Так и вышло, только он и намекать не стал:

– Не хотите ли послушать? – поинтересовался он самым невинным тоном. Дескать, отчего бы байки не потравить, пока едем…

– Это вы, господин майор, таким манером хотите у меня консультацию бесплатную получить, что ли? – хмыкнула я.

– Так и знал, что догадаетесь! – сокрушенно вздохнул Горт. В его темных глазах плясали смешинки. – Вас разве обманешь!

– Выкладывайте уж! – улыбнулась я. – Ваше счастье, что мне сейчас делать нечего. Но учтите, Горт, если…

– Если одними словами дело не ограничится, уладим все честь по чести, – понятливо кивнул майор. – Уж я порядок знаю, не сомневайтесь, госпожа Нарен! И о расценках ваших тоже осведомлен… Вы бы уж сыскному скидку делали, что ли, за количество-то!

– А вы мне дела оптом таскайте, а не в розницу, – парировала я. – Ну, выкладывайте, что там у вас за дельце такое замечательное?

– Да, понимаете ли, убийство, – Горт поерзал в седле, устраиваясь поудобнее. – Ну, подумаешь, убийство, мало ли их… И так, понимаете ли, всё на виду, понятно всё так, очевидно, а я вожусь и вожусь…

– Так излагайте! – потребовала я. Если уж майор вцепился в какое-то простенькое на первый взгляд дело, там вполне может оказаться что-то любопытное, чутье у опытных сыскарей отличное.

– Так излагаю! – майор поправил шапку. – Значит, имеется у нас семейство. Не из благородных, однако же в городе достаточно известное, глава семьи такое состояние сколотил, что любой арнай позавидует. Родственников у него тьма-тьмущая, и все старались к старику подольститься, чтобы, стало быть, наследством не обделил…

Так, похоже, речь пойдет о наследстве. Это уже интересно: там, где замешаны большие деньги, иногда происходят прелюбопытные вещи!

– И тут, – продолжал со вкусом рассказывать Горт, – берут, стало быть, его, да и убивают. В собственном доме, в собственном кабинете, из любимой кружки ринта хлебнул да и окочурился!

– Родственники, конечно, безутешны, – кивнула я.

– Не то слово, госпожа Нарен! – воскликнул майор. – Они просто-таки стенают, а дамы – те то и дело в обморок падают, даром, что не благородные, тоже выучились…

– Чувствую, тут есть какой-то подвох, – произнесла я, покосившись на чрезмерно довольного жизнью Горта. – Выкладывайте всё, майор, что вы ходите вокруг да около?

– Ну я же говорил, что вас не проведешь, – Горт ущипнул себя за ус. – Действительно, подвох есть. Ведь в таком деле кого вперед всего подозревать? Ясно, кому выгодно, кому наследство достанется, так ведь? Им бы всем, родственничкам-то, хороший куш перепал, да только…

– Горт! – не выдержала я. – Не тяните! Что там отмочил покойный старичок, раз родственники безутешны? Неужели перед смертью пожертвовал капитал на благотворительные нужды?

– Почти в точку, госпожа Нарен, – с уважением взглянул на меня майор. – Он, видите ли, родственников-то пригрел, всех, сколько было, а там орава – на роту наберется. Да только старик не дурак был, понимал: они спят и видят, как бы он поскорее помер, так что завещание составил с выдумкой… Если, значит, помрет не своей смертью, то шиш они получат, а не денежки!

– Постойте, но убийца в любом случае не может наследовать убитому, – нахмурилась я.

– Ну, это понятно, – махнул рукой Горт. – Но только там еще поди докажи, кто убийца-то… И нанять ведь можно, не подкопаешься! Старик хитрее удумал: если, значит, хоть подозрение на насильственную смерть будет, то никто, понимаете, госпожа Нарен, ни один из родственников ни рисса не получит! А капитал, стало быть, отойдет под управление казны…

Я присвистнула. Действительно, с выдумкой был старикашка!

– Они об этом знали? – уточнила я на всякий случай.

– Разумеется! Он ведь не посмертно над ними пошутить хотел, а, стало быть, обезопаситься еще при жизни. Так что, – добавил майор, – родственники на благодетеля своего молились, пылинки с него сдували, не приведи боги, случится что! А то вот он по старости лет с лестницы свалится, шею сломает, и докажи, что сам упал, а не столкнули! Казначеи-то наши сами знаете, каковы, за рисс удавятся, а там капитал ого-го…

– Выходит, родным убивать старика смысла не было, – заключила я. – Никто из них от этого не выиграл, а проиграли – все. Деньги получит казна… Ну не хотите же вы сказать, что старика укокошили по приказу нейра Деллена!

– А я бы не удивился… – пробормотал Горт, из чего я заключила, что вопрос финансирования сыскного отделения остается больным местом и по сей день. – Ну что, госпожа Нарен, интересно?

– Да, пожалуй, – согласилась я. – Родственникам убитого уже все равно не помочь, денег они так и так не получат, а вот найти преступника… Любопытно, Горт. Только…

– Те вас не наймут, – покачал он головой. – Им теперь на широкую ногу жить не пристало. Вот завершится разбирательство, и попрут их из дома на все шесть сторон… А сыскное… тоже, знаете ли, золото направо и налево швырять не может. Это вам не охранное.

– Я предпочитаю, чтобы золото мне вежливо передавали, а не швыряли, – хмыкнула я. – Ладно, Горт. Я поняла ваши намеки, вы склоняете меня к нарушению правил, и это с вашей стороны весьма некрасиво. Но, поскольку мне все равно нечем заняться, так и быть, я полюбопытствую. Могу ведь я просто поинтересоваться делами сыскного отделения, верно?

– Я знал, госпожа Нарен, что вы скажете что-нибудь в этом роде, – расплылся в довольной ухмылке Горт.

– Я становлюсь предсказуемой, это ужасно! – посетовала я. – Едем, что ли, майор? Покажете мне, где убили бедолагу. Да и на заключение о смерти я бы взглянуть не отказалась. Кто с телом работал? Сорин?

– Нет, кто-то из молодых, – ответил Горт, явно приободрившись.

– Ладно, с этим потом разберемся, – кивнула я. – Так в какую нам сторону?

Обитали наши клиенты, семейство почтенного купца Верия Нена, как выяснилось, по соседству со мной – в Заречье. Это были старые кварталы, здесь усадьбы могли дать фору загородным поместьям иных нейров, а земля стоила приличных денег. Судя по всему, господин Нен процветал, раз уж смог позволить себе этакую роскошь.

Сколько всего в доме обитало народу, я даже не пыталась сосчитать – этим пусть Горт с подчиненными занимается, а уж запоминать имена… Здесь жили дети и внуки покойного, братья и сестры, племянники и племянницы, дядюшки и тетушки, двоюродные, троюродные, невесть какие, женатые и замужние, фамилии у всех были разные, и сходу разобраться в этом семейном переплетении оказалось решительно невозможно.

Меня, впрочем, сейчас больше всего интересовало место и способ совершения преступления.

– Идемте, госпожа Нарен, – майор провел меня в дом. Я воспользовалась несложным заклятием, позволяющим мне оставаться незамеченной, так что особого ажиотажа наше появление не вызвало. – Вот, значит, тут его и нашли.

– Это кабинет? – спросила я, оглядывая просторное помещение.

Камин, шкафы – тут и книги, в основном справочники, и пухлые папки с бумагами, – массивный стол, пара кресел и удобный диван.

– Да, старик здесь работал, – ответил Горт. – Но, бывало, и ночевал, если засиживался допоздна. Ужин ему сюда подавали.

– Значит, и в этот раз подали… – протянула я, обходя кабинет. – Как это выглядело?

– Нен сидел за столом, – майор изобразил. – Мы с ним примерно одного роста, так что выглядело это примерно так. Кружка с недопитым ринтом стояла вот здесь… Дверь закрыта, но это ничего не значит. Тут замок такой – если хлопнуть как следует, он защелкнется, и отпереть можно будет только изнутри, либо снаружи специальным ключом, а он был при старике. Хотя это ерунда, ключ сделать не проблема…

– Значит, говорите, яд был в кружке? – уточнила я. Происходящее интриговало меня всё больше и больше.

– Да, там оставалось немного на дне, – ответил Горт, не без интереса наблюдая за мной. Увы, баловать его какими-либо магическими фокусами я не собиралась. В том, что никакая магия здесь не использовалась, я ручалась, но проверить это можно и не прибегая к сложным и зрелищным процедурам. – Говорят, там такая доза, что лошадь с копыт свалит, не то что…

– И ринт ему принесли… – протянула я.

– В точку, госпожа Нарен, – кивнул майор. – Наливали из общего кувшина, повариха их клянется, что все остальные оттуда же пили, и ничего. А вот кто нёс… Тут показания расходятся. С одной стороны, услужить старику все желали, чуть из рук друг у друга поднос не рвали, так что не угадаешь. С другой, обвиняемым никому быть не хочется – свои же и разорвут! Так и говорят: передал тому, передал другому, а кто все-таки отдал старику напиток, то неизвестно. Вычислим, конечно, но не факт, что этот последний виноват – и по пути могли яду сыпануть, долго ли!

– Выходит, он работал, попивал ринт, а потом взял и умер… – Я еще раз обошла кабинет. – Изобразите-ка еще раз, как он сидел… Ага. То есть на помощь не позвал, голову на руки уронил и скончался тихо и мирно, без корчей и пены изо рта?

– Вроде того, – нахмурился Горт.

– А чем его отравили-то? – поинтересовалась я между прочим, разглядывая книги на полках.

– Крысиным ядом, – ответил майор, – я ведь говорил, что доза такой была, что коня бы свалила, а тут старичок…

– Значит, он выхлебал целую кружку концентрированного раствора крысиного яда, ровным счетом ничего не заподозрив, так что ли? – хмыкнула я. – Или он ринт пил, зажав нос? Или у него насморк был?

– Стойте, стойте… – Горт привстал из кресла покойного хозяина, уставился на меня. – Вот, значит, что меня покою-то не давало! Совсем хватку растерял…

– Нет, если у старика действительно был насморк, а ринт он пил залпом, то всё могло сработать, – заметила я. И правда: у крысиного яда, которым пользуются в наших краях, специфический запах (его, правда, можно частично перебить специями, которых в ринт добавляют немало) и неприятный привкус (которого можно не заметить в горячем напитке). – Так что подождите рвать на себе волосы.

– Постойте-ка… – майор нахмурился. – Но в любом случае, что нам это дает? Вы же не хотите сказать, что отраву Нену влили силой!

– А что, на теле обнаружены следы насилия? – поинтересовалась я.

– Нет, ничего, но…

– Знаете, что… – сказала я. – Поедемте-ка в управление, разыщем Сорина и попросим еще разок освидетельствовать этого нашего невинно убиенного. Что-то мне подсказывает, будто нас могут ожидать сюрпризы!

– То есть… по вашему профилю? – напрягся Горт. Я его понимала: выбивать из руководства средства на то, чтобы привлечь на помощь специалиста вроде меня – занятие сложное и неприятное.

– Не думаю, – покачала я головой. – Ничего подобного не ощущаю. Но история интересная, давайте проверим еще раз!

По лицу Горта хорошо было видно: с одной стороны, он и рад, что дело его сдвинулось с мертвой точки, с другой же… Быть обязанным мне ему вовсе не хочется. Но куда деваться, сам ведь предложил!

Разыскивать Сорина пришлось довольно долго, у него имелись дела поважнее нашего покойника. Кстати, пока мы дожидались эксперта, я успела взглянуть на тело: обычно лица умерших от отравления, да еще такой пакостью, как крысиный яд, бывают искажены предсмертной мукой, но у Верия Нена оказалось удивительно спокойное, даже сосредоточенное лицо. Странно…

Сорин пожаловал, как обычно, в крайне скверном расположении духа: надо думать, мы оторвали его от какого-то увлекательного занятия (помимо основной своей деятельности, маг-эксперт занимался еще какими-то исследованиями, и небезуспешно).

Любезно поздоровавшись со мной и чуть менее любезно – с майором, наш эксперт спросил, в чем, собственно, дело, завладел отчетом и принялся его ожесточенно листать.

– Какая чушь! – выдал он, наконец.

– В чем дело? – подобрался Горт.

– Кто этим занимался? – Сорин потряс несчастным отчетом. – Я потребую проведения повторной квалификации для этого сотрудника! Нет, ну вы только послушайте…

Он произнес нечто неудобоваримое, сплошь состоящее из специальных терминов. Никогда не понимала этой страсти экспертов щеголять своей эрудицией!

– Господи Сорин, – попросила я, – вы нам общедоступным языком изложите. Я, положим, поняла с шестого на двенадцатое, но вот господин майор, кажется, в затруднении…

– Еще в каком! – подтвердил Горт, хмурясь. Не сомневаюсь, других экспертов он шпынял, как малолеток, но Сорин был птицей высокого полета.

– Проще говоря, – смилостивился тот над майором, ни на минуту, разумеется, не поверив, будто я мало что поняла, – покойного действительно угостили немалой дозой крысиного яда. Судя по результатам вскрытия, весь этот яд попал ему в желудок единовременно, но!.. – Тут Сорин воздел толстый указательный палец. – Между тем, как это произошло, и тем, как господин Нен скончался, прошло недостаточно времени, чтобы отрава успела всосаться и начать действовать! Я допускаю, что покойный мог ощутить некий дискомфорт, но… Совершенно очевидно, что причиной смерти послужил не крысиный яд.

– Так… – протянул Горт. Моей версии он хоть и поверил, но не до конца, похоже, а вот подтверждение эксперта его убедило окончательно.

– А я вам говорила, майор, – хмыкнула я. – Крысиный яд – дрянь еще та, перед смертью придется помучиться. А вы видели, какое лицо у Нена? К тому же, действует яд не так уж быстро, пусть и в таком количестве. Уж слугу бы вызвать он успел, ручаюсь.

– Тогда от чего же он умер? – нахмурился майор. – Приступ, что ли, сердечный? Ну, если эти олухи такое проглядели…

– Это мы выясним, – пообещал Сорин. Кажется, он тоже заинтересовался делом. – А вы идите, господа, не мешайте работать!

Я взяла Горта под локоть и увлекла к выходу. Мешать эксперту за работой в самом деле не стоило.

– Дела-а… – протянул майор, почесав в затылке. Вид у него был одновременно азартный и озабоченный, и я его понимала.

Одно дело, если старика таким хитрым способом прикончил кто-то из родни (но зачем, ума не приложу, при таком-то завещании!), а если нет? Если тут правда замешано казначейство? Я, правда, не думала, что нейр Деллен сотоварищи опустятся до столь мелкого мошенничества, хотя… Кто их разберет! Кто знает, какова ситуация с финансами в славном Арастене! Надо поинтересоваться, к слову говоря… Так или иначе, майор Горт заработал себе ту еще головную боль, прибрав к рукам это «любопытное дельце»!

– Прогуляемся, госпожа Нарен? – галантно предложил майор. Он вообще слыл дамским угодником, и это невзирая на довольно забавную внешность любителя плотно поесть! Впрочем, он был очень обаятелен, этого я отрицать не могла.

– Пожалуй, – согласилась я. Все равно заняться было нечем, а Сорин провозится какое-то время.

Мы вышли во двор – погода стояла изумительная: не слишком холодно, мороз почти и не ощущается, идет тихий снежок, сугробы уже намело по колено, только успевают расчищать…

– Красота… – озвучил мои мысли майор, лихо надевая шапку набекрень. – Гляньте, госпожа Нарен, вон те столбы под снегом – ну точно гвардейцы на параде!

– Ну да, только шапки бы еще перекрасить, – хмыкнула я, набивая трубку.

Во дворе было немало народу: приезжали и уезжали посыльные, служащие отделения, наведывались посетители или проверяющие. Мы с майором отошли в сторонку – здесь летом красовалась пышная клумба, а сейчас виднелся только заснеженный пригорок, вот на нем-то мы и остановились, чтобы никому не мешать и не попадаться то и дело под копыта.

Горт тоже курил, и мы с ним приятно коротали время, глубокомысленно помалкивая. Сорин заставлял себя ждать, и это удивляло: обычно с определением причины смерти он не задерживался. Значит, на этот раз дело в самом деле из ряда вон выходящее! Интересно, конечно, но мой пыл несколько охлаждал тот факт, что за эту работу мне никто не заплатит.

– Госпожа Нарен? – окликнул внезапно знакомый голос, и я повернула голову.

Во дворе сыскного отделения обнаружился капитан Лауринь. За спиной его, разумеется, маячил сержант Зибо, чья физиономия была преисполнена служебного рвения. Хорошо хоть, повязку снял, не смешил честной народ.

– О, это вы, – приятно удивилась я, не выпуская трубки из зубов. – Какими судьбами?

– Я повсюду вас ищу, – коротко ответил Лауринь, и я даже огорчилась: если сейчас окажется, что мне нужно мчаться по срочному делу во дворец, то я лишусь удовольствия из первых уст услышать отчет Сорина! – Удачно, что вы оказались здесь.

– Да, наверно, – кивнула я. Горт посматривал на Лауриня со сдержанным любопытством, и тому это явно не нравилось. – А что у нас опять случилось?

– Пока ничего, – туманно ответил Лауринь и перевел взгляд на Горта. – Я мог бы поговорить с вами с глазу на глаз, госпожа Нарен?

– Могли бы, конечно, – согласилась я, – да только тут полно народу. Вот, опять же, господин майор стоит, курит, не прогонять же его!

Горт сдавленно фыркнул, но сделал вид, будто поперхнулся дымом.

– Госпожа Нарен, дело не терпит отлагательств, – Лауринь никак не отреагировал на мои слова.

– Вижу, что-то вправду срочное, – сказал вдруг Горт. – Я, госпожа Нарен, пройдусь, гляну, не закончил ли Сорис, не возражаете?

– Ну что вы! – улыбнулась я.

Майор неспешно, вразвалочку, отправился в здание, а Лауринь, бросив поводья своего буланого ординарцу, в два шага оказался рядом со мной на пригорке.

– Опять какие-нибудь страсти приключились? – спросила я, наблюдая, как снежинки пролетают сквозь колечки дыма. – Что за тайны?

– Я уполномочен передать вам приглашение от Его величества, – негромко произнес Лауринь. Он стоял совсем близко, так, что его дыхание щекотало мне щеку, видимо, чтобы никто ничего не услыхал.

– А зачем вы разыскивали меня повсюду? – спросила я. От Лауриня вкусно пахло морозом, ещё чем-то… Хороший такой, мужской запах. – Что-то срочное?

– Нет.

– Если нет, проще было оставить приглашение у меня дома, – заметила я.

– Дело тайное, доверить это курьеру невозможно, – сказал Лауринь, так и не отстраняясь, и извлек из-за обшлага плотный конверт. – Ознакомьтесь. Только, прошу вас…

– Разумеется, все требования полнейшей секретности будут соблюдены, господин капитан, – я сунула конверт подмышку. – Может, вы хоть намекнете, что происходит, или, вернее, когда оно произойдет? А то у нас тут такое убийство любопытное случилось…

– О подробностях вам расскажет Его величество при встрече. – Лауринь был неумолим. Будь мы одни, не сомневаюсь, что-нибудь он бы мне поведал, но кругом оказалось слишком много народу. – Позвольте откланяться.

Он коротко кивнул, сбежал вниз, оседлал буланого и был таков.

– Серьезное что-то? – спросил невесть когда появившийся майор.

– Пока не знаю, но таинственное донельзя, – хмыкнула я, перекладывая конверт в карман. Дома взгляну, что там такое. Раз уж не предписано ознакомиться немедленно по получении, то уж потерпит это дело пару часов!

– У них всё так, – Горт проводил взглядом Лауриня с ординарцем. – А вы, вижу, знакомы с ним, а, госпожа Нарен?

– Случалось работать вместе, – согласилась я. – А что? Он вам насолил чем-нибудь?

– Нет, что вы! – рассмеялся майор, вот только взгляд его был совсем не радостным. – Так, подумалось… Умеют же люди карьеру делать!

– Да и вы неплохо продвинулись с тех пор, как мы в последний раз виделись, – поддела я.

– Ну, пожалуй… – не стал спорить Горт. – Однако ж сравните наши года и чины!

– По-моему, вы собрались поделиться слухами, – заметила я, выбивая трубку. Признаться, мне было любопытно, какие сплетни ходят о Лаурине среди сослуживцев. – А раз решили, то не тяните!

– Да никаких слухов, что вы, госпожа Нарен! – поджал губы Горт. В глазах его, однако, плясали веселые огоньки. – Есть там в охранном несколько личностей, которых все без исключения терпеть не могут, а вот капитан Лауринь – то человек достойный. С ним дело иметь приятно: хоть и строг сверх всякой меры, но понятие имеет, если ему по-человечески объяснить, что да почему, может войти в положение, не то что иные… – Горт поправил перчатки.

– Майор, так что там Сорин? – напомнила я, прервав славословия. Что служит Лауринь хорошо, я уже и так поняла, Горт мне ничего нового не поведал, а сплетен то ли не знал, то ли не считал нужным ими делиться.

– А, так я за тем и шел, чтобы сказать, – деланно спохватился Горт. – Закончил он. Пойдемте, госпожа Нарен, он ждет уже…

…-Итак, я могу заключить, что смерть наступила в результате… – Сорин выдержал паузу, поглядывая на нас. Надеюсь, на моем лице отражалось достаточное благоговение перед силами науки. Горт, так тот и вовсе отлично изображал священный трепет, видно, не привыкать было. И Сорин вынес вердикт: – В результате отравления!

– Погодите! – Майор встрепенулся. – Но вы же сами сказали, что крысиный яд не…

– Я не сказал – «отравления крысиным ядом», – поджал губы Сорис. – Смертельный исход вызвал совершенно иной яд. Прекрасная вещь, должен вам сказать. Мгновенная остановка сердца, достаточно крохотной дозы.

– То есть на самом деле Нена отравили этим вашим великолепным ядом, а крысиный добавили в ринт для отвода глаз? – уточнила я.

– Это уж вы сами думайте, госпожа Нарен, – хмыкнул эксперт. – Я свое заключение сделал, а убийцу искать – ваше дело.

– О да! – улыбнулась я и посмотрела на приунывшего Горта. – Ну что, майор? Займемся этой историей вплотную?..

Заниматься делом пришлось порознь: у Горта имелась еще масса забот, требующих его неусыпного внимания, поэтому майор предоставил в полное мое распоряжение протоколы допросов родственников покойного Нена, каковые я и собиралась изучить на досуге, а затем, если понадобится, если что-то вызовет у меня подозрения, допросить этих людей повторно. Увы, поскольку я официально не работала по этому делу, осуществлять это намерение пришлось бы при помощи майора, но что уж тут поделаешь!

Но прежде, чем отдаться этом волнующему занятию (я имею в виду чтение протоколов), следовало ознакомиться с письмом Его величества. Крайне нетипично для Арнелия, обычно он присылал за мной кого-нибудь, а суть задания излагал в приватном разговоре, но писем не писал никогда из соображений конфиденциальности. Очевидно, Лауринь пользуется немалым доверием Его величества, если уж был избран в качестве посланца…

А любопытно всё же… Я уже размышляла об этом, услышав о замужестве сестры Лауриня: неужели Арнелий предпочел забыть о своем желании держать подальше от себя юношу, так похожего на покойную возлюбленную? Раз так – а это очевидно, – на то должны были иметься веские причины. Что ж, могу предположить, что ценность Лауриня как преданного Его величеству офицера, решившего пойти по стопам Ференца Лагарсты и выполняющего тайные поручения, перевесила дискомфорт от частого созерцания его физиономии. Горт прав, карьеру Лауринь сделал, и весьма недурную. Впрочем, я в нем и не сомневалась, он был крайне целеустремленным юношей, и уж если чего желал, то добивался непременно… правда, редко задумывался, во что это может вылиться. Надеюсь, от последнего обыкновения он все-таки избавился!

Послание Его величества не содержало ничего такого, ради чего, по моему мнению, стоило разводить подобную секретность. Меня настоятельно просили не игнорировать в этом году обычные королевские приемы, присутствовать на них, а еще – непременно посетить спектакль некой заезжей труппы, который состоится на праздниках. С какой целью – Его величество не уточнял, очевидно, не желая задавать моим мыслям определенное направление, и это уже было любопытно. Что могло заинтересовать Арнелия в каких-то актерах, пусть даже достаточно талантливых и известных, чтобы давать представление для венценосных особ? Неужели вспомнил юность и решил приударить за какой-нибудь актриской? Но для чего потребовалась я, проверить, не балуется ли та магией, что ли? Так о том можно и придворных магов попросить! Впрочем, если король желает сохранить это в тайне… Что ж, это может быть, по меньшей мере, забавно!

А побывать во дворце мне придется в любом случае. Дело покойного Нена – штука любопытная, и мне очень хотелось побеседовать с нейром Делленом. О совершенно невинных вещах, разумеется, например, о состоянии финансов нашего славного королевства. Думаю, мне удастся вызвать его на разговор.

Решив так, я занялась протоколами допросов. Как и предупреждал майор Горт, почерпнуть из них удалось не так уж много, даже выяснить, кто же именно относил старому Нену ту роковую кружку ринта, не удалось. Племянница валила на тетку, тетка на свояченицу, та на служанку, служанка на помощницу… Конечно, попотев, можно было установить и это, но особенного смысла я пока не видела: складывалось полное впечатление, будто крысиный яд в ринт добавили для отвода глаз – вряд ли Нена решили отравить одновременно сразу двое! Вопрос о том, как тот, другой яд попал в его организм, оставался открытым: Сорин повторил исследования и со всей уверенностью заключил, что в остатках ринта следов роковой отравы не наблюдается. Возможно, конечно, что он был в посуде, которую злоумышленник унес с собой, вымыл или выкинул, но… Все равно совершенно непонятно, как (и, главное, зачем) этот самый злоумышленник умудрился заставить старика выпить отравленный ринт. С ножом у горла, что ли? Не иначе – следов магического воздействия я в доме не обнаружила, Сорин подтверждал это касаемо покойного. Тут что-то крылось, но что именно, я пока понять не могла…

К сожалению, пришлось на некоторое время отложить эти, безо всякого сомнения, прелюбопытнейшие измышления: близилось время начала праздничных торжеств, и нужно было прибыть на празднество во всеоружии.

По счастью, багаж мой уже прибыл, только всё недосуг было его разобрать, вещи я доставала по мере необходимости. Надо было, наверно, велеть Тее заняться этим, но подобные глупости вечно вылетали у меня из головы.

Я усмехнулась, открывая сундук: я прихватила с собой с севера кое-какую женскую одежду, как чувствовала, что пригодится! По правде говоря, это были вовсе не придворные платья, а наряды танцовщиц, но это меня нисколько не смущало. Во-первых, выглядели они более чем празднично, во-вторых, я в них смотрелась не вовсе уж отвратительно, в-третьих, все равно никто не поймет, что это за платье и чего ради на нем нашиты ряды металлических подвесок. Для звона, разумеется – хорошая танцовщица умеет двигаться так, чтобы эти подвески вызванивали определенную мелодию, простенькую, но приятную для слуха. Я таким умением не обладаю, но наряды понравились мне своей оригинальностью, а теперь вот пригодились в неожиданном качестве. Разумеется, это не костюмы танцовщиц с юга – те и одеждой сложно назвать, так, пара лоскутков да длинный прозрачный шарф, – северный климат накладывает определенные ограничения: рукава длинные, платье закрыто под горло. Да и в целом на севере несколько иные понятия о том, что должна демонстрировать танцовщица…

К такому платью и украшений не нужно, что меня порадовало: мои обычные побрякушки для королевского дворца не слишком-то годятся, а красоваться в фамильных драгоценностях (если дед все-таки сдержал обещание и подсунул это чудовищное великолепие на дно сундука) – вот уж увольте!

Я велела Тее собрать кое-какие вещи: Его величество отписал, что мне будут предоставлены покои во дворце, как и другим почетным гостям. Очевидно, ему требовалось, чтобы я на время этих злосчастных праздников все время была под рукой, и это интриговало меня еще больше. Что-то затеял Арнелий!

Вещей у меня оказалось до неприличия мало. Знатные дамы – те возят с собой чуть ли не весь свой гардероб (как же, вдруг посреди зимы снег растает, и потребуется легчайшее летнее платье!), и это считается привычным и правильным. Играть так играть, решила я и набила еще один здоровенный сундук книгами. По крайней мере, будет, чем занять себя на досуге, если он выдастся, этот досуг! А уж в том, что слуги умаются перетаскивать мои пожитки, я ручалась…

Живать во дворце мне прежде не приходилось. Я и так-то не люблю гостить в чужих домах, особенно богатых, а уж королевский дворец был апофеозом всему, что мне случалось видеть до сей поры. Куда меня решил поселить Арнелий, было мне неведомо, но я полагала, что вездесущие слуги в случае чего не оставят гостью ночевать на кушетке в праздничном зале и сопроводят, куда следует. Впрочем, я и против кушетки ничего не имела, я вообще предпочитаю поменьше думать о подобных мелочах. Меня куда больше занимало дело, ради которого меня пригласил Арнелий… вот только узнать бы еще, в чем оно заключается!


Глава 15. Дамы и девицы

Присутствовать на открытии празднеств мне случалось и раньше, и я с удовлетворением отметила, что если что и изменилось, так только в лучшую сторону. На меня поглядывали не без интереса – всё-таки успели позабыть, – только старые знакомцы раскланивались и спешили засвидетельствовать свое почтение. Я на месте не стояла, бродила по огромному залу, прислушиваясь к разговорам. И здесь всё осталось по-прежнему: дамы сплетничали о последних веяниях моды, чужих мужьях и политике, мужчины – о политике, финансах, лошадях, собаках и чужих женах. Ничего из ряда вон выходящего.

Неожиданно я заметила в пестрой толпе впереди до странного знакомую спину. Лауринь? Ему, конечно, полагалось присутствовать здесь, но почему он в штатском? Очень странно…

Впрочем, в этот момент показавшийся мне знакомым человек повернулся, и я поняла, что ошиблась. Ничего общего, совершенно другое лицо, ну разве что цвет волос похож, но он у большинства арастенцев таков, это не удивительно. Да и возраст – не меньше сорока, а если хорошенько приглядеться, то станет ясно, что этому мужчине уже за пятьдесят. Выглядел он, однако, превосходно, как и большинство праздных бездельников, достаточно богатых, чтобы к тому же пользоваться услугами лучших магов-медиков. Но всё же – до чего со спины на Лауриня похож, подивилась я. Разве что у капитана выправка куда лучше будет, все-таки гвардеец…

Но незнакомец недолго занимал мои мысли: я приметила, наконец, в толпе человека, с которым давно хотела побеседовать, и решительно направилась к нему, не обращая внимания на оттоптанные шлейфы и отдавленные ноги встречных.

– Нейр Деллен!

– Госпожа Нарен! – королевский казначей изобразил подобие поклона, но лицо его сделалось кислым, будто он глотнул уксуса. Будь его воля, нейр Деллен предпочел бы вовсе меня не видеть, а нанимать магов, которые ценили свои услуги куда дешевле моего, но тут уж Его величество был непреклонен. – Какими судьбами?

– Странный вопрос, – усмехнулась я, беря казначея под локоть и ненавязчиво увлекая в сторону. – Я такая же гостья Его величества, как и все присутствующие. Ни за что не поверю, будто вам об этом неизвестно!

– Не поверите, и верно сделаете, однако, помнится, прежде вы не жаловали нас своим присутствием, – скривил губы Деллен и взглянул на меня искоса: – Что-то случилось, госпожа Нарен?

– Не имею ни малейшего понятия, – честно ответила я. Деллен, кажется, мне не поверил, но это уж меня не касалось. – Но, признаться, я уже не рада, что приняла приглашение. Эти сборища так утомляют, не правда ли?

– Да, пожалуй, – вздохнул он. Казначей был уже немолод, и, должно быть, уставал. Интересно, кстати, нашел ли он себе нового преемника после гибели нейра Ильзора?

– Подумать страшно, сколько средств уходит на всё это… – повела я рукой в воздухе. – Украшение зала, угощение, представления, размещение гостей, и всех нужно ублажать!

– По счастью, Арастен может себе это позволить, – сухо ответил Деллен и остановился. – Госпожа Нарен, если вы хотели меня о чем-то спросить, спрашивайте напрямик. Я уже слишком стар, чтобы играть в подобные игры.

– Тем лучше, – хмыкнула я. Понятно, этого старого хитреца мне не провести, да не слишком-то я и старалась, если на то пошло, знала, что Деллен не любит говорить обиняками. Но нужно же было соблюсти видимость приличий! – Нейр Деллен, сделайте милость, скажите, как поживает казна нашего славного королевства?

– С какой целью вы интересуетесь? – нахмурился он.

– Уж поверьте, из праздного любопытства не спросила бы, – улыбнулась я.

– Могу сказать лишь, – осторожно произнес он, – что в последние годы не случалось непредвиденных расходов такого масштаба, чтобы всерьез обеспокоиться положением дел, налоги поступали исправно, и…

– То есть деньги есть, – перебила я. – Так?

– Да, но я все равно не понимаю, какой вам, госпожа Нарен, может быть интерес до дел казначейства, – Деллен смотрел сурово, с неприязнью даже. – Извольте объясниться.

– С радостью, – ответила я. – Только сперва ответьте еще на один вопрос, нейр Деллен. Что вы думаете о смерти некого Верия Нена?

Кажется, мне удалось зацепить старика, во всяком случае, непримиримое выражение на его лице сменилось легким удивлением. Соображал он быстро, надо отдать ему должное.

– Вы о его завещании? – уточнил казначей.

– О нем самом, – кивнула я. – Видите ли, нейр Деллен, Нена убили. Раз о завещании вы знаете, то и условия его вам известны. И что мы имеем? Родным убивать старика не было смысла, с его насильственной смертью они потеряли всё, на что могли рассчитывать. И кто остался единственным выгодоприобретателем?

– Уж не намекаете ли вы, что я или кто-то из моих подчиненных мог организовать убийство? – редкие брови Делена поползли вверх.

– А почему нет? – поинтересовалась я. – Я слышала, покойный был очень богат, так что наследство его – выгодный куш!

Казначей вздохнул и потер лоб, будто пытаясь разгладить морщины. Потом усмехнулся:

– Даже если бы это было так, неужели бы я сознался в подобном?

– Вряд ли, – согласилась я.

– И поэтому вы завели разговор о состоянии финансов в Арастене?

– В точку. К сожалению, нейр Деллен, в подобных делах я разбираюсь намного хуже, нежели в побуждениях убийц и грабителей, так что… – я развела руками. – Боюсь, мои вопросы могли показаться вам наивными.

– Да нет, госпожа Нарен, суть вы уловили верно, – казначей взглянул на меня, улыбаясь уголками губ. – В случае чего я бы не отказался от подобного способа исправить положение дел, но, повторюсь, исправлять нечего. К тому же… – Он пожевал губами. – Вообще-то, в завещании есть условие, по которому наследник, королевская казна, в данном случае, не должен разглашать размеров наследства. Наверно, старик не хотел огорчать родственников: узнай те, чего лишились, – в случае, если бы кто-то действительно Нена убил, – могли бы и не пережить. Впрочем, в данном случае эта мера предосторожности тоже оказалась нелишней…

Я слушала с большим интересом.

– Нейр Деллен, я могу, конечно, вытрясти подробности из душеприказчика покойного, – сказала я, поскольку он замолчал, – но это сопряжено с некоторыми трудностями, хотя бы потому, что официально я по этому делу не работаю. Так не будете ли вы любезны немного нарушить волю покойного и…

– Да разве ж от вас иначе отделаешься! – проворчал казначей. – Так и быть, но…

– Не могу обещать, нейр Деллен, – покачала я головой. – Всё равно, если дело нечисто, что-то да всплывет рано или поздно, может выйти очень некрасиво.

– Хорошо, – вздохнул он. – Вы сказали, покойный Нен был очень богат. Так вот, ключевое слово здесь – «был».

– Что?.. – поразилась я. – Вы хотите сказать…

– Он очень неудачно вложил средства, – поджал губы Деллен. – В последние года три терпел такие убытки, что… – Он вздохнул. – Остатков нажитого едва хватило, чтобы расплатиться с долгами. Осталось у него всего ничего, городской дом, например, пара поместий довольно далеко от Арастена, а ведь всё это нужно содержать! А ведь уже возраст, госпожа Нарен, да и неудача Нена сильно подкосила…

– Кажется, понимаю, – протянула я. – Условие о том, что размер полученного наследства должен остаться тайной, играло ему на руку. Казна получила бы эти имения, дом, но… Нет, нейр Деллен, всё равно через каких-то его знакомых, партнеров что-то просочилось бы!

– Ну, он умел поддерживать видимость процветания, даже когда его корабль шел ко дну, – усмехнулся Деллен. – Большинство до сих пор уверено, что он умер сказочным богачом. Кое-кто, конечно, осведомлен, но болтать не будет. А родственники… Это всё люди, бесконечно далекие от делового мира, им расскажи – половины не поймут!

– Выходит… – я прикусила губу. Вот, значит, как! – Выходит, не было никакого убийцы. Никто из родственников не виноват, посторонние тоже исключаются, остается только один вариант… Нен пытался спасти хотя бы репутацию?

– Скорее всего, – кивнул Деллен. Он, конечно, понял мой сумбурный монолог.

Я задумалась. Да, пожалуй… Крысиный яд в ринте – много, для отвода глаз. Покойный явно рассчитывал на то, что эксперты не будут копать слишком глубоко и констатируют смерть именно от этого яда. Однако умирать в мучениях старик не хотел… Видимо, он принял и другую отраву. Сорин сказал, достаточно пары капель, Нен мог взять малую толику яда на палец и слизнуть его, вот и всё. А в чем уж он держал отраву… Если обыскать его кабинет, думаю, можно будет найти емкость. Хотя слыхала я об умельцах, прятавших яд в драгоценностях, в перстнях, например, а то хоть в писчем пере – оно ведь пустое внутри! Это уже не столь важно. Главное – убийства не было.

– Сложный выбор, – сказала я. Деллен смотрел на меня не без интереса. – С одной стороны, покойный сделал всё, чтобы не выдать тайны. С другой стороны, все его родственники остались без средств к существованию. А даже то, что оставил Нен, – не так мало для них.

– Мало для людей, привыкших ни в чем себе не отказывать и не привыкших работать, – заметил Деллен. – Я ведь сказал, дом и поместья нужно содержать, а на какие средства? Вдобавок они передерутся при дележе наследства. Да и скандал будет…

– Вы забываете еще об одном нюансе, – заметила я. – Возможно, самом главном. Сейчас считается, что Нен убит. Выходит, кто-то из его окружения в этом повинен. Как вы полагаете, приятно ли жить, подозревая, что твой брат или жена – убийца? Видя, как на улице на вас показывают пальцами и судачат о том, что кто-то из семейки таки прикончил старикашку!

– Ваша правда… – казначей вздохнул, покачал головой. – Я здесь не советчик, госпожа Нарен. Решайте сами.

– Решать будут родственники покойного, – сказала я. – Постановят оставить всё, как есть – их право. Захотят огласить правду – ну, тут уж ничего не поделаешь. Не завидую я им…

– Да уж, – хмыкнул Деллен и посмотрел вдруг на меня остро и понимающе. – Нелегкая у вас работа, госпожа Нарен.

– Приятно, что вы это осознали, – улыбнулась я. – Может быть, теперь вы не будете так страдальчески морщиться, услышав о размере моего гонорара?

Деллен невольно улыбнулся. Все-таки не из природной жадности он это проделывал, ему по статусу полагалось быть прижимистым, вот он и играл свою роль…

– По-моему, вас ищут, госпожа Нарен, – произнес вдруг казначей, глядя мне куда-то за спину.

– Меня сложно не найти, – пожала я плечами. Подозреваю, старику просто хотелось отделаться от меня поскорее, но, как выяснилось, слова его не были пустой уловкой.

Кто-то подошел сзади, лихо щелкнул каблуками и, видимо, приветствовал казначея поклоном, поскольку Деллен кивнул в ответ.

– Нейр Деллен, – произнес знакомый хрипловатый голос, – вынужден лишить вас общества вашей дамы. Прошу извинить.

На лице казначея было написано нечто вроде «забирайте ее скорее и уходите!», но он всё же изобразил подобие укоризны, коротко поклонился мне на прощание и удалился.

– Вы опять меня настигли, Лауринь, – вздохнула я, оборачиваясь. В парадной форме капитан выглядел весьма недурно, во всяком случае, прекрасно вписывался в блестящее общество. Я обратила внимание на его оружие – хорошо мне знакомое, кстати, и не преминула спросить: – А что, Лауринь, шпага вам до сих пор не по руке, тяжела?

– Как раз наоборот, госпожа Нарен, – без улыбки ответил он, – в самый раз.

– И вы ее носите… – Я еще раз взглянула на шпагу. Когда-то Лауринь прихватил ее из гробницы человека, умершего не менее пятисот лет назад, уж не знаю, кем тот был при жизни. Магом, вероятнее всего, но оружие никакими особенными свойствами не обладало, насколько я могла определить. – Привыкли? Могли бы уже давно другую завести.

– Совершенно верно, привык, – Лауринь определенно уходил от разговора, и это показалось мне странным. Впрочем, задать еще один вопрос я не успела, капитан опередил: – Госпожа Нарен, согласно указанию Его величества, я буду вашим сопровождающим на время праздников.

– Его величество, к слову сказать, не отменял своего предыдущего распоряжения, согласно которому вы обязаны сопровождать меня решительно везде, – наконец-то припомнила я Лауриню его любимую присказку. – Не меняйтесь в лице, капитан, я не собираюсь злоупотреблять вашими услугами, тем более, вижу, возложенная на вас миссия вам не по вкусу.

– Вернее было бы сказать, что мне не по вкусу дело, ради которого Его величество затеял этот маскарад, – холодно произнес Лауринь.

Ага, выходит, я не ошиблась, это, скорее всего, касается чего-то личного… Неужели Арнелий действительно решил приударить за кем-то? Конечно, какие его годы, но… привлекать к этому делу судебного мага и доверенного сотрудника охранного отделения – это уж немного чересчур! Значит, не всё так просто…

– Может быть, вы соблаговолите хотя бы в общих чертах обрисовать мне ситуацию? – я перешла на выспренный тон, который терпеть не могу, но иначе говорить с Лауринем сейчас не представлялось возможным. Очевидно, он нацепил маску придворного, и не собирался отступать от выбранной линии поведения.

– Я не уполномочен на это, госпожа Нарен, – покачал головой Лауринь. – Его величество обо всем поведает вам лично, но, опасаюсь, не сегодня. Планы несколько изменились.

– Восхитительно, – процедила я. – И сколько еще прикажете мне торчать на этих невозможных вечерах? День, два, неделю?

– Надеюсь, завтра или послезавтра всё определится, – ответил Лауринь, глядя в сторону.

– Надеюсь, моё время будет оплачено соответственно, – дернула я плечом. – Хорошо, Лауринь. Раз уж вы ко мне приставлены… Как вы намерены меня развлекать? Может показаться странным, что дама с кавалером стоят столбом посреди зала, да еще с такими кислыми минами!

– Вы совершенно правы, – кивнул Лауринь. – Желаете, может быть, танцевать?

В соседнем зале как раз настраивался оркестр, юные девицы прикрывались веерами и стреляли глазками в поисках достойных кавалеров. Меня передернуло.

– Благодарю, не стоит, – решительно отказалась я.

Не представляю, какие танцы нынче в моде в Арастене, но уверена – мне они по вкусу не придутся. Да и в целом ситуация здорово напоминала фарс – всё это когда-то уже было, а теперь повторялось, но в переиначенном, искаженном виде. Это было бы даже забавно, если бы я не настолько хотела узнать, что потребовалось от меня Его величеству!

– Боюсь, на сегодня иных развлечений не предусмотрено, – скучным голосом произнес Лауринь.

– Удивительно неинтересно проводят время благородные господа и дамы, – посетовала я.

– Не сомневаюсь, госпожа Нарен, вы бы предпочли сейчас сидеть у камина и разгадывать очередное преступление, – вздохнул капитан.

– Кстати, одно я уже сегодня разгадала, – довольно улыбнулась я и заметила проблеск любопытства в глазах Лауриня. – Но вам, думаю, это неинтересно. Банальное убийство богатого старика из-за наследства, обернувшееся самоубийством. А вы ведь теперь делами большой важности занимаетесь, не так ли?

– Случается, – коротко ответил Лауринь. Он так и стоял на некотором отдалении от меня, заложив руки за спину. Вид у него был нерадостный.

Понятно, я ничего от него не добьюсь. Вернее, могла бы, но смысл? Вздохнув, я вынула из широкого рукава трубку (танцовщицы прячут в потайных кармашках лепестки, мелкие жемчужины или же высушенную рыбью чешую, чтобы рассыпать во время танца, зависит от времени года и достатка их хозяина), кисет, принялась набивать.

– Хотя бы здесь вы могли бы воздержаться? – спросил Лауринь сквозь зубы.

– С какой стати? – удивилась я, прикуривая. – Я вас шокирую?

– Скорее, окружающих. И привлекаете к себе слишком много внимания.

– Это дело поправимое, – хмыкнула я. – Вы же помните, что сделаться незаметным магу проще простого.

– Запах дыма вы тоже сделаете незаметным? – поинтересовался Лауринь.

– В этом облаке духов его все равно никто не учует, – парировала я. Мне всё больше нравилась эта пикировка: прежде Лауринь рта не смел открыть в моем присутствии, теперь же…

Не знаю, до чего бы мы договорились, но в этот момент нас прервали самым неожиданным образом.

– Лаур! – воскликнул кто-то рядом, я успела заметить только ворох серебристых кружев, блеск драгоценностей, уловила нежный запах духов, и тут же из этого облака материализовалась некая девица с сияющими глазами. – Вы здесь! Я уже не надеялась отыскать вас!..

Я с любопытством уставилась на юное создание. Девушке на вид было лет семнадцать, вряд ли больше. Одета, разумеется, по последней моде, белое платье сияет… Ого, да я слыхала уже про такое: вышивка белым и серебром по белой же ткани, этакая снежная дева! Уж не работа ли это Диты Ротт? Ну, если окажется, что эта девушка – нейра, то я почти наверняка буду знать, что за мастерица вышивала наряд.

– Рад видеть вас, – произнес Лауринь с такой улыбкой, что стало ясно – ему очень хочется провалиться сквозь землю. – Вы выглядите очаровательно, как и всегда.

– Правда, красиво? – девушка расправила широкий подол, повернулась. – Я в полном восторге!

– Замечательно, – подала я голос, поняв, что Лауринь еще долго будет отмалчиваться, а как-то разрядить обстановку необходимо. Не знаю уж, кем ему приходилась эта девица, но, судя по всему, знакомы они были достаточно близко – я еще ни разу не слыхала, чтобы капитана кто-то называл по имени. – Это, случайно, не Лейса ли Ротта работа?

– О, вы разбираетесь в этом? – девушка перевела на меня взгляд, оценила мое одеяние и, очевидно, произвела какие-то умозаключения, поскольку лицо ее выразило некоторое недоумение. В самом деле, знать толк в подобных нарядах могут только молодые и красивые, на крайний случай – просто красивые дамы! Разумеется, девица была слишком хорошо воспитана, чтобы прибавить «не ожидала!», но это так явно подразумевалось, что мне стало смешно.

– Пришлось как-то вникнуть по долгу службы, – миролюбиво ответила я, не выпуская из зубов черенка трубки, и повернула голову к Лауриню. – Капитан, представьте нас, сделайте милость!

– С удовольствием, – Лауринь овладел собой, лицо его приобрело выражение светской вежливости. – Госпожа Флоссия Нарен, независимый судебный маг. Нейра Инора Новер.

По правде сказать, Лауринь несколько нарушил этикет, представляя сперва меня: я ведь не благородная дама. С другой стороны, мое звание дает мне некоторое преимущество, опять же, возраст…

– Маг?.. – Инора восхищенно приоткрыла рот, глядя на меня снизу вверх. – О, как интересно!

– Уверяю вас, ничуть не интересно, – заверила я. – Первые лет пятьдесят – еще туда-сюда, а потом приедается. А вы, я вижу, хорошо знакомы с господином капитаном?

– Да, госпожа Нарен, – девушка искоса взглянула на Лауриня. Тот изучал свои перчатки с таким видом, будто обнаружил на них кровь главы Коллегии магов. Да что с ним такое? – Лаур – мой хороший друг… К сожалению, мы очень редко видимся, он всегда так занят! Я, бывает, нарочно приезжаю к дядюшке в управление, словно по какому-то делу, – тогда порой получается столкнуться будто случайно…

Я прикусила губу. У Лаури