Book: Наследники динозавров



Наследники динозавров

Александр Александрович Бушков Владимир В. Величко

Купить книгу "Наследники динозавров" Бушков Александр + Величко Владимир

Наследники динозавров

Заповедник – 2

Наследники динозавров

«Александр Бушков, Владимир Величко. Заповедник. Наследники динозавров»: Яуза, Эксмо; Москва; 2014

ISBN 978-5-699-70411-8

АННОТАЦИЯ

Наш современник по кличке Док, волею судьбы заброшенный в таинственный и страшный Заповедник Юрского периода, на деле убеждается, чего стоят все эволюционные теории. Ведь могучие ящеры тираннозавры оказались очень даже сообразительными тварями. Во всяком случае, поумнее наших обезьяньих предков. Хотя кто доказал, что мы произошли именно от обезьян?.. Впрочем, Доку в этом некогда было разбираться. Очень скоро выяснилось, что тираннозаврам тесно в Заповеднике, а люди за его пределами – вполне достойная добыча…

Александр Бушков, Владимир Величко

Заповедник. Наследники динозавров

ЧАСТЬ 1

Когда мы осмыслим свою роль на Земле, пусть самую скромную и незаметную, тогда лишь мы будем счастливы. Тогда лишь мы сможем жить и умирать спокойно, ибо то, что дает смысл жизни, дает смысл и смерти.

Антуан де Сент-Экзюпери

1. Волхвы и друзья

Хорс и Яровит сидели на веранде большого деревенского дома и вели неторопливую беседу. С виду неторопливую, а вот если бы кто-то посторонний имел возможность услышать этот разговор, то сразу бы понял: оба волхва были на высоте нервного напряжения! Короткие, будто рубленые, фразы, слегка подрагивающие от скрытой горечи голоса:

– …значит, все? Мы исчерпали все возможности Совета и не получили ничего?

– Да, Хорс! Мы и раньше не понимали, как возник Заповедник, мы и сейчас не поняли, каким образом этот Док…

– Дурацкое имя, – пробурчал Хорс. – Извини, Яр, продолжай!

– …каким образом он смог проникнуть в Заповедник! Ведь туда и раньше пытались прорваться разные… авантюристы, и что? Их или выбрасывало назад, превратив в бесформенный мешок костей, или они соскальзывали в сторону, оказывались «до» или «после» Заповедника. Здесь самое неприятное даже не то, что он туда проник, а то, как это случилось!

– И чего от этого ждать?! – резко добавил Хорс.

– А самое главное и, может быть, самое страшное: мы исчерпали все свои возможности и, что делать дальше, не знаем. Я даже не помню, когда нас с тобой вот так, взяв за холку, да мордой в грязь ткнули. Неприятно!

После этих слов на веранде воцарилась тишина, нарушаемая только шумом далеко идущего поезда. Наконец Хорс извлек из воздуха высокий стакан с чем-то бледно-золотистым и, сделав пару глотков, усмехнувшись, произнес:

– По крайней мере, во всем этом есть положительная сторона: этот выскочка Док навсегда исчез. Оттуда ему не выбраться. Хоть одна проблема решена.

– Две! Две проблемы решены: Герберт тоже навсегда изолирован. – И оба волхва, посмотрев друг на друга, улыбнулись, а Хорс, снова сделав глоток, сказал:

– Вот это и есть главное! Мы – Хранители, и мы сделали свое дело, а остальное нас меньше всего касается. Эта проблема – в компетенции Совета… Да, вот еще что, – задумчиво произнес он. – Ведь Док – Наблюдатель? А посему надо бы поговорить с его alter ego.

– Ох, не люблю этих… alter ego! Там, в их сфере, я себя чувствую совершенно беззащитным, хоть и знаю, что они не смогут причинить нам вреда.

– Но и мы им не можем!

– А поэтому есть ли смысл говорить с ним?

– Есть! Вспомни, что Док-Наблюдатель может жить только в сфере Звездного, а теперь вспомни, где он бывал, и еще: его полностью закрытую эйдосферу, не по-нашему закрытую! Как это может быть? Ведь это две взаимно исключающие ситуации! Нет?

– То есть ты хочешь сказать…

– Именно! Если он мыслит эйдосом своего alter ego, то он не может подняться туда, где мы его встретили, а если смог – значит, он самостоятелен, но откуда тогда такая блокировка эйдосферы? Даже не блокировка, а абсолютная непроницаемость… присущая лишь Наблюдателям в Сферах.

Хранители, помрачнев, снова замолкли. Наконец Хорс решительно заявил:

– Поступим так: ты иди к Свентовиту – хватит ему прохлаждаться, – бери его с собой – и в Совет. Надо поставить их в известность о странностях, и, знаешь, – задумчиво добавил он, – надо бы поставить метку-сторожа у Заповедника. Уж коли этот Док сумел туда проникнуть, значит, нельзя исключить, что он сможет и… покинуть Заповедник.

– Да ну, – нерешительно произнес Яровит, – это уже из области фантастики!

– И тем не менее! Хотя опять же как эту метку ставить, если эйдосфера Объекта полностью закрыта?

– А вот Совет пусть и думает, только недолго. А ты куда?

– А навещу этого… alter ego.

– Давай! Только не забудь поставить его в известность, что прибываешь, а то будет, как в прошлый раз…

– Не волнуйся, помню. Договор есть договор. Все, пока! – махнув рукой, сказал Хорс и исчез.

Яровит, оставшись один, немного посидел, о чем-то напряженно думая, потом поднялся с кресла, спустился с веранды и пошел по тропинке, при этом его одежда медленно трансформировалась из белого старомодного одеяния в современный и довольно элегантный костюм.

* * *

После возвращения домой Текс и Кэп на некоторое время выпали из всех контактов. Как сказал Текс по телефону Кэпу: «Ну их всех… надоели приключения!» И оба занялись своими делами: Текс – семьей, а Кэп – оставшейся от родителей квартирой. Где-то уже в марте два друга случайно встретились в центре города и, не сговариваясь, зашли в небольшой ресторанчик. Там неторопливо пообедали, пропустив, естественно, по стопочке, и разговор плавно перетек на воспоминания о недавних приключениях. Поговорили о наиболее запомнившихся событиях, и, глядя в широченное окно, Текс задумчиво произнес:

– Ты знаешь, то, что случилось, было настолько фантастичным, огромным и абсолютно невероятным, что мне одно время думалось, что это будет стоять у меня перед глазами всю оставшуюся жизнь. Однако нет! За последнее время мне никто даже не приснился: ни Дед, ни избушка, ни Трущобы с Калганом, ни даже сам Локи. Понимаешь – ни разу, никто! Мало того, вся эта фантастическая фантасмагория мне кажется именно сном – далеким и нереальным и уж точно случившимся не со мной. А ты вспоминаешь?

Кэп ответил не сразу и немного невпопад:

– Мне кажется, что наши… приключения еще впереди. Почему так думаю – сказать не могу. Но эта мысль появилась у меня пару дней назад. С какой стати – тоже не знаю…

– Бр-р! Ни за что! – воскликнул Текс. – Кто угодно, но не я!

– А как же наше заветное?

Любой из нас не одинок,

Нас – четверо!

И нам плевать на этот мир,

Что нам грозит бедой!

– …один за всех и все за одного! – закончив стих, улыбнулся Кэп.

– Ты что-то знаешь? Что-то, связанное с Доком? Я его после… возвращения ни разу не видел, а ты?

– И я не видел. Монти, кстати, тоже! – И, немного подумав, нерешительно продолжил: – А может, в воскресенье сходим на наши Камни? К Звездному алкашу нагрянем?

– Ага, разевай рот шире! Так он и пустил нас туда. И вообще туда идти надо по теплу, когда снег полностью сойдет, а это только к маю. – И, обговорив эту идею, решили отложить поход.

– Если их подопрет, они нас и сами найдут, – пожимая руку Тексу, сказал Кэп, и они пошли на выход, а там остановились как вкопанные: на улице, напротив двери, стоял Монти.

– Ребята, вас приглашают посетить Второй Камень, прямо сейчас.

– Во, помяни нечистую силу, а она тут как тут, – пробурчал Текс. – Что там опять случилось?

– Док исчез. Вот уже месяц как его нигде нет!

2. Странный мир

Док пришел в себя от каких-то странных звуков: то ли шелеста листьев, но не зеленых, летних, а сухих, осенних, то ли от стрекота крыльев сотен стрекоз. Чуть погодя он понял, что лежит на земле, причем запах от нее исходил какой-то странный: прелый, даже кислый, незнакомый, неземной. Потом Док открыл глаза и понял: он действительно лежал на земле, уткнувшись в нее лицом. Не шевелясь, он немного полежал, пытаясь вспомнить, где он и что с ним, а также понять, что происходит вокруг. Потом он услышал странный и очень далекий звук – будто клекот коршуна высоко в небе, но тут же понял, что это не клекот, что это совсем другое, что это далеко-далеко кричит кто-то могучий и странный. Странный? Динозавры!!! Заповедник!!!

Док рывком сел, огляделся и… ничего особенного не увидел. Вокруг него были заросли каких-то зеленых… кустиков… травы? «Папоротники, – догадался он, – почти как в тайге… вот только высокие и… жарко очень». Ощупав себя, пошевелив руками-ногами, Док понял, что цел и ничего не сломано. И тут же в памяти всплыло облачко голубого пламени, лицо Герберта: ухмыляющееся и одновременно презрительно-высокомерное. Еще он запомнил потрясший его удар до основания. Даже странно, что он уцелел после такого удара. Что же произошло? Он падал!!! И этот удар… это же атмосфера планеты. Док вспомнил, как, теряя сознание, он последним усилием воли выбросил до самой поверхности защиту, свою овеществленную мысль. Почему он это сделал? Ведь он ни разу из обычного космоса на планеты не падал. А он сумел этот столб мысли преобразовать в пружинящий амортизатор. Вот почему он жив, надо же! Так, значит, он в Заповеднике? А говорили, что сюда невозможно попасть. Потом, чувствуя, что силы потихоньку возвращаются, Док решил встать и осмотреться – все равно остаток дней здесь не пролежишь, но сначала, вспомнив свои опыты в земном Заповеднике, он попытался покинуть тело и подняться вверх, разведать обстановку. Увы, ни одна из попыток результата не принесла. Как говорится, душа крепко сидела в теле и покидать его никак не желала. «И это хорошо», – усмехнулся про себя Док и решительно поднялся на ноги. И ничего особенного не увидел! Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась равнина, на которой там и сям толпились небольшие рощицы деревьев – какие странные! – вдалеке, буквально у горизонта, высились горы, сплошная горная гряда, которая лишь в одном месте прерывалась. А вот вся остальная равнина – куда ни глянь – была покрыта зарослями папоротника. Он рос отдельными островками, между которыми проглядывала голая земля, лишь местами покрытая какими-то пожухлыми листиками и стебельками. А еще где-то далеко-далеко, на грани видимости, двигались какие-то животные. Док их долго разглядывал, пытаясь понять, кто же это, но так ничего и не разглядел. А еще жара, просто удушающая жара. Такая бывает после сильного ливня в середине знойного земного лета. «Земного?» – удивился Док. Да, но ведь это и есть Земля, только в очень давние времена. И небо, странное небо: вроде жаркое солнце палит, но если приглядеться, то все вверху в серой дымке. И солнце, и небо. Почему? Заповедник, вот почему! Он же видел из Большой Вселенной эту серость. И она здесь такая же, как там, только тут менее выражена. Потом Док пошел к видневшейся группке странных деревьев. И хотя поначалу казалось, что они недалеко, но дорога туда заняла почти час. Добравшись до рощицы, Док догадался, что это никакие не деревья, а просто… хвощи! И они походили на обычные папоротники, только гигантские, метров десяти в высоту. А еще в роще было прохладно. Вернее, не так жарко. Решив передохнуть от жары и потрясений, он стал присматривать место, где бы присесть, и, пройдя в глубину рощи, увидел… человека. Обыкновенного человека, в потрепанной и рваной одежде, грязного и небритого. Типичного бродягу, каких немало в его мире. А здесь-то откуда??? Тот лежал на спине, широко раскинув руки, и довольно громко похрапывал… да что там похрапывал – храпел, громко и раскатисто. Чувствовалось, что он либо сильно устал и ему наплевать, увидит его кто-то или нет, либо… просто наплевать! Все эти мысли промелькнули в голове Дока и мгновенно исчезли, ибо были вытеснены безмерным удивлением: «Человек?.. Откуда?.. Сюда же никто… Как такое возможно? Или это не Заповедник?»

Подобные мысли были вполне обоснованны. Ведь если он в первый час пребывания в новом мире встретил человека, это означает одно: людей здесь много. Ну, или ему выпал один шанс из миллиарда как минимум! И пока он разглядывал спящего аборигена, тот зашевелился, зашлепал губами, широко зевнул, открыл глаза и уставился на Дока. Помолчав, видимо, выбираясь из глубин сна и не выказав особого удивления, сел, опершись спиной на ствол хвоща, зевнул и равнодушно спросил:

– Тоже смылся? – И, с вялым интересом оглядев Дока, продолжил: – Или недавно прибыл? – Потом, что-то поняв, он небрежно сплюнул и уточнил: – Похоже, новичок… Из какого года изволите быть?

Док не ответил, пытаясь сканировать эйдос незнакомца, однако ничего не получалось – так, какие-то крохи! Даже усилив мысленный напор, он уловил лишь куцые отрывки его мыслей: «… Императорское Величество… сейчас бы в трактир… «Сандуны»… какой-то он странный…» Воспринимая только эти отрывки, Док понимал, что его собеседник не был ни магом, ни экстрасенсом и сопротивляться вторжению не мог в принципе. Он даже не понимал, что Док пытается слушать его мысли, но тем не менее Док их не слышал.

– Эй, ты чё, оглох? Или немой, эй! – снова спросил абориген.

– Я из 2010 года, а ты? – немного поколебавшись, сказал Док.

– Я? – Незнакомец испытующе глянул на Дока. – Я из 1895 года. Только врешь ты все. Прибывают-то не сюда…

– А куда? Я же не виноват, что не туда прибыл, а то, что я не по своей воле, – это точно, – ответил Док.

– …а кроме того, – не обратив внимания на слова Дока, продолжал Бродяга, – здесь нет никого из такого далекого года! Здесь позднее 1900-го нет ни одного хмыря. Как эти говорят, установка дальше конца века людей уже не ловит.

– Кто такие «эти»? Куда не ловит, кого не ловит, какая установка?! – буквально взвыл Док.

Бродяга, перестав сверлить глазами собеседника, махнул рукой:

– А, садись, теперь все едино, все мы здесь одним миром мазаны. Расскажу, что знаю. – И, чуть помолчав, видимо собираясь с мыслями, начал: – Я жил в Москве, служил приказчиком в мануфактуре купца Окладникова. Однажды утром пошел на службу, как вдруг все вокруг пропало – и улица, и снег, и холод, а когда открыл глаза, то обнаружил себя уже здесь, – сказал Бродяга и похлопал рукой по земле…

– В роще?

– Сам ты роща – в лагере! – И, видя нетерпение Дока, продолжил: – Лагерь вон в тех горах, – махнул он рукой в сторону далекой горной гряды. – Там не так жарко, туда все и прибывают, там и лагерь.

– Да что за лагерь-то?

– Там страшно! Нет, там не бьют и хорошо кормят, но там всех учат воевать – для чего нас, людишек, и набирают из разных времен и превращают в чудищ.

– А как там учат, с кем воевать? В каких чудищ?

– В обыкновенных. Там просто сажают внутрь страшных и зубатых чудищ, и мы ими управляем…

И вот что Док после долгих расспросов выяснил. Чудища – это скорее всего Тираннозавры, по крайней мере Бродяга их так описал. А на вопрос, каким образом сажают, он поведал странную вещь: человек подходит спереди к брюху чудища, и тот своими короткими лапами прижимает его к себе. Миг – и ты оказываешься внутри чудища. Там сначала плохо – мокро и скользко. А потом ты и сам становишься чудищем. Его лапы становятся твоими, все вокруг ты видишь его глазами, и сила в тебе немереная появляется.

– И что дальше?

– Дальше ты вылезаешь и становишься опять человеком. Но раз восемь-десять так проделаешь, а потом и сам не захочешь вылезать наружу. Просто навсегда в нем остаешься и уходишь на равнины, жить таким чудищем страхолюдным. – Чуть помолчав, Бродяга добавил: – Я четыре раза вылезал оттуда, но каждый раз все меньше и меньше хотелось наружу. Мне становилось там хорошо. А я не хочу в чудище превращаться, но все равно придется.

– Поймают?

– Не, просто придет другое чудище – оно почти такое же, но немного другое, у него руки человечьи. Так вот оно придет и просто посмотрит на тебя, а ты сам пойдешь, даже побежишь в лагерь! Я уже два раза уходил, да что толку! Один раз сам вернулся, а другой раз меня чудище нашло.

– А вон те, – приподнялся Док и показал на далекую группу больших животных, – тоже… с людьми?

Абориген привстал и, глянув в ту сторону, пренебрежительно махнул рукой:

– Эти нет, эти травку да листики вот с этих, – и он постучал ладонью по стволу хвоща, – жуют. Я как-то по дурости решил завалить одного, так он мне, гадина, так хвостом врезал – думал, кончусь. Правда, подоспели другие наши, и мы его все ж сожрали. Видел бы ты, как я ему лихо печенку выдрал – одной задней лапой! Их бояться надо, сразу стопчут, когда мы такие, – и похлопал себя ладонью по животу.

– А тех, в которых вселяетесь, разве не надо бояться?

– Не, эти людей не трогают! Хоть вселённые, хоть нет… – И вдруг, прервав на полуслове рассказ, заявил: – За мной… за нами идут!

И Док, привстав, увидел невдалеке гигантского ящера. Он шел, совсем как человек, слегка переваливаясь с боку на бок. Огромный хвост при каждом шаге касался земли, издавая ритмичный и какой-то шелестящий звук. И руки, совершенно человеческие руки, свисающие почти до колен, раскачивались в такт шагам, а длинные пальцы рук то сжимались в кулаки, то, наоборот, распрямлялись. А еще – совершенно человеческие глаза, на огромной голове хищника. Они поразили Дока сильнее всего, и он вспомнил глаза Локи. И если в его странных глазах светилась глубокая печаль и тоска, то в этих – ум и энергия! Это были глаза разумного существа!



«А вдруг это мой предок? Ведь сказал же Герберт, что я далекий потомок этих… может, это мой дедушка?» – пронеслась идиотская мысль. Вот сейчас этот дедушка как хватит… и нет Дока…

И он, замерев, стоял, глядя то в глаза чудищу, то на его огромные зубы, и лихорадочно прикидывал, что предпринять. А потом снова посмотрел на громадный хвост и почему-то подумал: «А ведь из-за такого хвоста он сидеть не может. С этим не посидишь, пивка не попьешь и о жизни предков не поговоришь».

«Ты кто? – В голове Дока вдруг возникла вполне четкая мысль. – Почему ты непрозрачный? Такого еще не было». – И ящер, опершись на передние лапы-руки, наклонился так, что его морда с жуткими зубами оказалась в метре от Дока. Глаза чудища смотрели пытливо и немного настороженно.

«Ты кто?» – снова пришла мысль. И Док привычно ответил… попытался ответить, но ничего не получилось. Было ощущение, что вокруг головы вязкое болото и мысли в нем попросту вязнут. А страшная морда все не отодвигалась, пытливо глядя на Дока, и он подумал, что сейчас терпение чудища кончится и…

«У тебя все закрыто… странно… это как будто у Творца… Ничего не понимаю!»

Док, преодолев внутренний ступор, уже вслух произнес:

– Вот и веди меня к нему. – И улыбнулся двусмысленности сказанного. Услышав голос человека, ящер встал и, ткнув рукой в сторону гор, мысленно предложил: «Иди… Туда… Я догоню!»

3. Снова в Камне

На этот раз все было по-другому. Встречали их без помпезности и излишней аффектации. Хозяин – так ребята между собой еще со времен атомного мира называли живущего в Камне – встретил их по-деловому. Не было ни Расписного-урки, ни арабского джинна. Был обычный среднестатистический российский гражданин с неприметным лицом. Правда, этому гражданину пришлось с часок поскучать, пока прибывшие гости придут в себя после второго в их жизни внепространственного перехода. Еще когда Монти их встретил возле ресторана и предложил немедленно посетить Камень, оба друга заартачились, ибо помнили, насколько тяжело им такой «переход» дался в прошлый раз – когда Хозяин Камня возвращал их по домам. Текс тогда прямо сказал Монти:

– Опять в атомы превращаться и в струну вытягиваться? Не хочу больше! Не полетим! Сами завтра придем! – И Кэп поддержал друга, а Текс еще и добавил: – Тебе-то хорошо мотаться из конца в конец тенью бесплотной. Ты привычный, а нам каково?

Все дело было в том, что такой внепространственный переход – нуль-транспортировка, как его назвали друзья, – требовал специальной адаптации организма в целом и головного мозга в частности. Монти как Наблюдатель был подготовлен, а они – нет. Текс и Кэп прекрасно помнили, как тогда перенеслись и что ощущали в первые часы после того, как Расписной-урка возвратил их домой. И если Кэп в своей квартире был один и мог валяться сколь угодно долго, то Текс вернулся в семью! Хорошо еще, что он «по легенде» был болен и лежал в постели, но и то жена всполошилась, когда, придя из магазина, увидела, что мужу стало совсем плохо.

Вот и в этот раз, едва Хозяин перенес их в Камень, оба свалились пластом и с часок приходили в себя, а когда более-менее поправились, то Хозяин еще и добавил:

– Экие вы хлипкие оказались! Падают в обморок, как барышни!

– Тренироваться надо, – хмыкнул Монти. – Вон недавно я летал на другой конец страны и привозил в гости одного гражданина, так тот даже ухом не повел. Правда, сразу к «Чивас Ригалу» присосался, но…

– …но у нас не только этот «…ригал» имеется. – И Хозяин показал рукой на стол, а там чего только не было!

В общем, несмотря на неважное состояние и недавний ресторан, Текс и Кэп не устояли и вновь оказались за столом. И там после «легонького вступления» состоялся разговор. Утолив первый – и когда успел нагуляться? – аппетит, Кэп, откинувшись на спинку кресла и подняв стакан с соком (!), сказал:

– Ну что, уважаемые? Утром кое-кто встретил нас и сообщил, что…

– …что Док пропал, – очень серьезно и без всегдашней улыбки продолжил Хозяин. – И это факт! Его нет нигде: ни на Земле, ни на Марсе, ни в других реальностях. Нас, Звездных, здесь ровно семеро, и мы периодически общаемся, или, как бы сказали некоторые, сплетничаем. Так вот, никто из наших и слыхом не слыхивал о том, куда запропастился Док. А он, между прочим, все последнее время был погружен в какую-то проблему, что-то пытался узнать, понять, а может быть, и сделать.

– Так вы же в одном… поле мыслите, ваши мозги открыты друг для друга, ты-то должен знать, где… – начал было Текс, но Хозяин, не дожидаясь окончания его упрека, ответил:

– Должны, но… не открыты. В том-то и дело, я могу читать мысли у Дока – только тогда, когда он это разрешает. Незадолго до его ухода я узнал кое-что про… Пока раскрывать не буду, как говорится, во избежание. Скажу только, что способности Дока оказались весьма высоки, ибо он еще совершеннейший юнец в… наших делах, а сумел выйти в Пространство Великой Вселенной. Так вот, поговорил я с нашими и выяснил, что никого из Отступников за последнее время в скалы не заточали.

– А разве ты Отступник? – спросил Кэп. – Разве тебя заточили? Ведь ты тоже в скале живешь.

В ответ на это Хозяин хохотнул и, став серьезным, сказал:

– Нет, я не о том. Отступники – это те, кто покушался на… основы Мироздания, или нарушил Запрет на то или иное действие, или убил Мага. Вот таких и замуровывают в скалу. Не просто заточают в малюсенькую пещерку без выхода, а вмуровывают непосредственно в камень, то есть их тела становятся камнем, а часть камня – человеком. При этом вмурованный в камень преступник – не мертвый и не живой и останется таким на сотни миллионов лет.

– А зачем??? – недоуменно спросил Текс. – Казнили бы, и все!

– Э нет!.. Дело в том, что наша планета – живое существо. По-другому, но живое. Скалы на ее поверхности – это ее оголенные нервы, которыми планета ощущает изменения, а замурованный туда человек многократно усиливает эту способность ощущать и чувствовать.

– Как больной нерв в зубе, – пояснил молчавший до этого Монти.

– Ага… нерв, но у него существует теоретическая возможность освободиться. Или самому, или по решению тех, кто его замуровал, – задумчиво промолвил Хозяин.

– Б-р-р, – содрогнулся Кэп, – ничего себе порядочки! И много таких замурованных?

– Много! Туда попадали… злодеи, начиная со страшных Динозавров и кончая вашим старым знакомым – Гербертом.

– О как! А он-то что натворил? – с искренним недоумением спросил Кэп, а Текс добавил:

– А таким добрым дяденькой казался. Это что ж такое надо совершить, чтобы его… в скалу… сейчас?

– Сейчас? – задумчиво повторил Хозяин и добавил: – Да, сейчас, но в то же время он замурован давно – миллионы лет назад.

– Как – миллионы? Мы же его видели совсем недавно, – удивленно начал Текс, но Хозяин его перебил:

– Помните о Пространстве Великой Вселенной? Там Время становится Пространством – вам это тот же Герберт говорил.

– Да, помню, но… не понимаю!

– Вот то-то! Герберт ушел в далекое прошлое, там совершил… ошибку и за это поплатился. Вот теперь слушайте то, ради чего я вас и позвал. Наблюдатель, набулькайте всем! – Но, увидев, что и Кэп и Текс уже сами взялись за дело, махнул рукой и, плеснув себе, предложил: – Ну, за Дока! – Но вдруг к чему-то прислушался и с досадой бросил: – Все-таки к нам сюда прутся! Сезон начинается!

– Кто прется? Какой сезон? – взволнованно спросил Кэп.

– Да эти, как их… ну, дурни с парашютами за спиной, со скалы которые прыгают, – пояснил Хозяин. – Вон Монти хорошо, он почти все время проводит в Атомном мире, там никаких незваных гостей, а здесь как лето начинается, так отбоя от них нет! Надоели! Шум, гам, суета, так и тянет иной раз им какую-нибудь пакость подстроить. Ан нет! Порой даже помогаешь… парашюту раскрываться, а человеку – не свернуть шею. – И, подняв руку вверх, повел ладонью. Перед друзьями вновь открылась волшебная картина медленного протаивания каменной стены и появления огромного окна. А за окном, прижавшись спинами к «стеклу», стояли два человека. «Это же Галина площадка, – подумал Кэп. – Отсюда сигают разные там дельтапланеристы и парашютисты». А вслух спросил:

– И часто они здесь бывают?

– Да как тепло наступает, толпами прутся, – надоели. Ну да ладно, разговор у нас не о том! Вот главное: ко мне вчера Хорс нагрянул. Знаете такого?

– Это кто-то из древнеславянских богов, – спросил Тэкс, – или волхвов?

– Ну да, они и есть! Святая троица – Хорс, Яровит и Свентовит. Только на самом деле они богами были тысячелетия назад, а теперь простые трудящиеся – Хранители древнего Заповедника, – ответил Хозяин.

– Это того, который в далеком прошлом?

– Угу, – утвердительно промычал Хозяин. – Только они пришли по другому делу. Оказывается, Док, выйдя в пространство Великой Вселенной, отправился на 65 миллионов лет назад, чтобы самому посмотреть на тот Заповедник…

– Искать приключения на свою пятую точку он отправился! – с досадой уточнил Монти.

– Именно – искать… И нашел! Хорс рассказал, что Дока там поджидал Герберт, ну, ваш знакомый – он давно ищет вход в Заповедник, – и, узнав про Дока, понял, что тот имеет шансы сделать то, чего не может он сам, потому и решил его убрать – примитивно сжечь аннигилятором.

– А зачем? – недоуменно спросил Кэп. – Ведь убив, ничего не узнаешь!

– Как говорится: ни вашим ни нашим, – ответил Хозяин. – Давайте не будем фантазировать и отвлекаться. Но поскольку там стоят не обнаруживаемые даже магами сигнализаторы, или метки-сторожа, то об этом мгновенно узнала эта святая троица Хранителей…

– И…

– А дальше у Герберта случился прокол: то ли они поставили преграду, то ли сам Док это умудрился сделать, но возникшая защита спасла его от лучевого воздействия, и Док не погиб сразу. Он получил сильнейший удар, от которого либо упал в Заповедник – что почти исключается, – либо погиб, банально сгорев в атмосфере, – мрачно закончил Хозяин. На некоторое время воцарилось тягостное молчание. Потом помрачневший Кэп налил себе из большой бутыли нечто прозрачное, хватанул его залпом и, поморщившись, спросил:

– А зачем он приходил? Что хотел?

– А хотел выведать, знаю ли я что-нибудь об этом или не знаю!

– А ты? – азартно продолжил Тэкс.

– Я так и ответил – не знаю! И этим он утерся, ибо проверить мои слова не в силах!

– Но ведь и ты… не в силах?

– А я в силах! Как вам известно, у нас с Хранителями паритет. Они не могут проникнуть ко мне в эйдосферу, а я – к ним. Но у меня есть преимущество: я могу видеть… ощущать сокращения мельчайших мышечных волокон на их лицах! И на основании этих мимических движений легко определить, правду ли говорит человек. Они говорили правду… на девяносто девять процентов, что правду! С Доком – плохо!

После этих слов повисла тишина… Потом Текс, посмотрев на Кэпа, сварливо произнес:

– Это ты накаркал: «Наши приключения еще впереди… наши приключения еще впереди!» Тебя что, за язык тянули, каркуша?

Однако Кэп, даже не взглянув в сторону Текса, встал и подошел к окну, в котором опять маячили спины очередных испытателей судьбы. Немного посмотрев, как эти несчастные спины, ведомые их владельцами – бесшабашными головами, одна за другой исчезали в пропасти, Кэп повернулся к Хозяину:

– И какие будут предложения? – пристально глядя на него, спросил он. – Ведь таковые наверняка имеются? Да, и еще: давайте обозначимся с именем – как нам вас называть? А то и Звездный, и Хозяин, и…

– Зовите меня просто Иван Иванович. – Помолчав, нерешительно продолжил: – Предложения-то имеются. – И, пытливо оглядев друзей, закончил: – Для того чтобы узнать, что произошло с Доком, вам всем надо… стать Наблюдателями!

4. Молох появился

Док проснулся рано. Открыв глаза, он в который уже раз оглядел низкий и неровный потолок пещеры. Потом сел, посмотрел вокруг. Большинство народу еще спало – кто-то спокойно посапывал, кто-то громко храпел. Все это напоминало обыкновенную, земную казарму: лежанки в ряд, одинаковые зеленые одеяла. Правда, лежанки были плетеными, а одеялами служили огромные, мягкие и долго не вянущие листья каких-то растений, а так… точно казарма – и по форме, и по своей сути. Док сел, подтянул колени к подбородку и, обхватив их руками, задумался. Сегодня ровно три недели, как он здесь, и за это время так ничего-то и не выяснил… По сути, все, что он знает об этом мире, ему еще по дороге в лагерь рассказал Архип – так звали первого встреченного им человека. «Где-то он теперь?» – подумал Док.

Тогда, в первый день, он быстро догнал Архипа, и они пошли вместе. Архип шел спокойно, не торопясь и не пытаясь остановиться. Он довольно охотно отвечал на расспросы Дока, однако ничего существенного так и не рассказал. Пройдя с полчаса, Док впервые обратил внимание на то, как вокруг по-прежнему жарко и душно. «Будто после летней грозы», – подумал он. И действительно, пари́ло так, что пот лил ручьем. Да и дышать было тяжело – словно высоко в горах. «Только там не бывает такой влажной жары», – подумал Док, в который уже раз смахивая со лба заливавший глаза пот. Еще Дока поразило полное отсутствие травы. Роскошная, летняя, даже тропическая растительность – и земля без единой травинки. Нет, она не была голой и черной. Она была покрыта какими-то сухими и пожухлыми листьями, палочками и еще чем-то коричневато-зеленым. Вот это несоответствие – яркая летняя зеленая растительность, пусть и незнакомая на вид, и типично осенняя земля – было странно и сильно бросалось в глаза, вызывая четкое ощущение неправильности и чужеродности.

Что еще рассказал Архип? Он всю дорогу удивлялся тому, как это Док мог сразу оказаться не там, в горах, где Установка, а здесь, на равнине?

– Понимаешь, все приходят туда, – и он махнул рукой в ту сторону, куда они шли. – Иногда бывает такое: кто-то оказывается не в Установке, а чуть ли не в версте от нее. Но они уже неживые.

– И часто такое бывает? – спросил Док.

– Да при мне было два таких случая: один просто неживой, а другой… бр-р-р… – передернул плечами Архип, – лучше и не вспоминать. – А на все расспросы, что такое Установка, он ничего толком ответить так и не смог.

Еще он рассказал, что прибывших никто не охраняет, что можно идти куда хошь и никто особо искать не будет.

– А когда вернешься, накажут? – поинтересовался Док.

– Не-а… и слова не скажут и даже накормят.

Еще Архип поведал, что он здесь уже дён тридцать и скоро ему в чудище превращаться. Сообщил об этом спокойно, необреченно.

– А зачем все это? Зачем в чудищ превращают?

– Не знаю. Просто однажды ты не захочешь оттуда вылезать, и тогда сам становишься чудищем и уходишь насовсем. – Куда – Архип не знал, но повторил, что воевать.

Это все, что тогда узнал от него Док. Потом они подошли к тропе, вернее, к полноценной дороге, ведущей вверх некрутым и довольно длинным серпантином. Шли небыстро. Весь подъем у них занял примерно два часа – чувствовалась явная нехватка кислорода. Когда они наконец-то вышли наверх, Док, несмотря на тревожно-мрачные мысли, остановился, пораженный красотой, открывшейся взгляду. Пред ними была панорама широкой и плоской долины, где росли такие же хвощи, что и внизу, только были они чуть пониже. По бокам долины высились крутые, местами отвесные скалы без признаков какой-либо растительности, а далеко вверху отчетливо виднелись ярко-белые снеговые шапки. И всю открывшуюся панораму покрывала легкая дымка. Поверхность долины была такой же плоской, как та равнина, с которой они только что поднялись. И, сравнивая их, Док четко понимал, что эта часть равнины совсем недавно в результате горообразования приподнялась и края этого разлома еще не сгладились, не стали пологими. В долине не было никаких постов или пропускных пунктов – иди куда хочешь! Док вопросительно посмотрел на спутника, и тот махнул рукой куда-то вперед:

– Айда быстрее, а то живот к позвоночнику уже прирос, трапезничать сильно хоца! – И Док пошел следом за провожатым. Шел и привычно сканировал окружающее пространство. Каких-либо мыслей, направленных на его эйдосферу, он не уловил, так же как общего враждебного настроя. Вскоре стали попадаться люди: и одиночки, и небольшие группки по три-четыре человека. Разглядывая равнодушные лица встречных, Док испытал четкое ощущение их полнейшего безразличия ко всему, что происходит вокруг. Никто не проявил ни малейшей заинтересованности при его виде: так, мазнут взглядом, и все. Вдруг Док понял, что он все же ошибся: кто-то внимательно и ненавязчиво пытался его прощупать, и, когда Док это понял, «мысленный» прожектор мгновенно угас, как бы втянулся, но Док успел уловить нотку немалого удивления смотревшего. На этом все и закончилось. Больше никто им не интересовался. Никто не приходил ни к нему, ни за ним. Пару раз снизу приходили Дейнохейрусы – их здесь звали Смотрителями. Но они просто шли по долине, абсолютно не реагируя на окружающую их обстановку. В общем, сплошной курорт – отдыхай, не хочу! И еще Док отметил одну странность – с ним никто не завязывал отношений. И вроде они все вместе, рядом едят, рядом спят, но при встрече смотрят как бы «сквозь» или просто отводят глаза, а когда Док пытался поговорить, от него явно шарахались. Правда, из полутора сотен живших здесь людей не более десятка говорили по-русски, причем все были откуда-то из Средних веков, так что такая изолированность Дока вроде бы и была понятна, но… И еще он не мог понять, почему он не может мысленно общаться, сканировать своих товарищей по несчастью. Несколько раз пытался уйти в Большую Вселенную, но эти попытки вообще никакого отклика не давали. Правда, он сохранил способность резко ускорять течение времени и соответственно очень быстро двигаться. Но это и все. А еще Док частенько приходил к краю долины и, выбрав удобное место, садился и подолгу разглядывал лежащую внизу равнину. Она была однообразно огромна: хвощи, стоявшие сплошной стеной, да еще далеко слева, на пределе видимости, угадывалась какая-то вода. Сколько Док ни пытался понять, что это такое – море или озеро, так толком и не понял. По равнине передвигались группы больших зверюг – бронтозавров, а между кустами папоротников шныряла какая-то мелочь, величиной не более человека. По виду эти создания напоминали маленьких тираннозавров. «Шакалы», – окрестил их Док. И вот однажды, когда он так сидел и довольно бездумно разглядывал равнину, его накрыла волна какого-то раздвоения и отчетливого чувства, что все это – сон, что вот сейчас он проснется и… Ведь всего каких-то полгода назад он был обыкновенным врачом, жил не тужил, и на тебе – понесла нелегкая в заповедник, в тайгу. Вот и попал в заповедник… да в какой! И опять, где-то на уровне подсознания, возникло понимание, что все это не просто так, что все это кому-то нужно и кто-то ведет его к цели. Он что-то должен сделать? А что? Ответа Док не находил. Однажды в его памяти всплыло лицо незнакомого человека. Он успел его увидеть буквально за секунду до того, как потерял сознание: узкое, со слегка ввалившимися щеками лицо, небольшая темно-русая бородка и глаза! Глубокие, сияющие странным светом…



* * *

Внезапно со стороны входа послышались крики, и Док, встрепенувшись, огляделся, быстро натянул одежонку, пошел к выходу и там… оцепенел, испытав настоящий шок, ибо перед входом стояли Тираннозавры. Их было не меньше двух десятков. Док и раньше понимал, что это настоящие звери, но, впервые увидев их, он содрогнулся от ужаса: рядом с ними десяток тигров – не более чем десяток котят, разъяренный слон – не более чем домашняя собачонка.

Их вид вызывал не просто страх, а именно ужас: громадины, высотой с пятиэтажку, огромные клыки, острейшие когти и шипы на локтях, спине и вообще везде, где только можно. А хвост!!! А еще глаза. В них светилась такая ярость и жестокость, такое пренебрежение ко всему окружающему, что Доку на мгновение стало плохо. Он сразу же понял, что смотреть в эти глаза нельзя – воля исчезает и появляется полнейшее равнодушие к своей судьбе и желание просто приблизиться к ним, и пусть что хотят, то и делают. Это было страшно. А гиганты стояли и явно оценивающе смотрели на людей.

«Выбирают жертву, кого первым съесть…» – холодея, подумал Док, и тут же один из стоящих рядом людей неровными шагами, спотыкаясь, словно во сне, направился в сторону стоящего напротив… ужаса. Затем второй, третий… Вот один подошел к ящеру, и тот, схватив его передними лапами, прижал к себе. Человек задергался и – Док не поверил своим глазам! – стал втягиваться, проваливаться в тело чудища. Там не образовалось никакого отверстия: несчастный просто погружался в него, словно кто-то изнутри втягивал. Вот мелькнула рука – и все, человек исчез. Тираннозавр тут же отвернулся и пошел в сторону спуска на равнину. Не доходя с полсотни метров до края, он остановился и, подняв голову вверх, издал пронзительный и длинный-предлинный крик-клекот, от которого заложило уши, и тут же контуры его тела задрожали, очертания стали таять, и… он исчез, словно растворился.

– Ну и как впечатление? – раздался голос за спиной Дока.

Всецело захваченный увиденным, он машинально ответил:

– Не хотел бы я оказаться… – Но, не договорив, резко, будто ужаленный, обернулся: это был Локи!

– Нет-нет, ты ошибся! Я – Молох! А ты – тот человек, который недавно появился на равнине? И откуда ты знаешь Локи?

Док по привычке сначала сказал «да» и только потом понял, что Молох общается не звуками, а мысленно. Тут же, перейдя на ментал, Док так же мысленно спросил:

– А как же ты жив до сих пор: ведь Ариман?.. Почему ты оказался в Заповеднике?.. Как проник? Значит, можно отсюда уйти, да?

Несмотря на полностью застывшее и лишенное каких-либо эмоций лицо геоада, Доку показалось, что тот улыбнулся:

– Я тоже задам тебе несколько вопросов. Пошли! – И, развернувшись, спустился вниз, направляясь прочь от пещеры, в глубь долины. Док двинулся следом. Сначала он шел позади Молоха, разглядывая его какую-то механическую, словно у киношного робота, походку. Потом Дока посетила мысль, что вот он идет вслед за Молохом, тем, кого считают чуть ли не первым помощником Сатаны. «И сейчас он ведет меня за собой», – подумал Док и, быстро нагнав Молоха, спросил:

– Куда мы идем?

– Ко мне… туда, где я живу, в дом геоада. – И после короткой паузы добавил: – Ты правильно подумал: Гео Ад! Когда был Ариман, мы мало знали о цивилизации Дино-Зауров. Только сам факт ее существования. Не умели выходить в Большую Вселенную. Не знали о ней. Ариман погиб. Война с отступниками. Много горя. Страдали не геоады. Наше название превратили в символ зла. Место, где обитают плохие. Ад, по-вашему. Земной Ад. Мы пришли. – Он показал на округлый, наполненный чернотой вход в пещеру и, сделав приглашающий жест рукой, вошел туда.

И вдруг, то ли после слов Молоха, то ли еще от чего, но при виде странной черноты входа Док почувствовал тревогу, и идти туда ему расхотелось. Но он, пересилив себя, сделал несколько шагов и оказался под сводами пещеры. Там было неожиданно прохладно, что после влажной жары даже радовало. Док еще успел подумать: «Все… я в Аду… поверил Молоху… опять это лицо… какой…» – и все исчезло!

5. Мачу-Пикчу

Кэп стоял на небольшой терраске, вернее, на балкончике с низенькими каменными перильцами, и разглядывал великолепие гор и скал Южной Америки. Да-да! Еще пару дней назад он любовался видами суровой сибирской тайги, а сегодня пред его взором предстали неприступные Анды и легендарный Мачу-Пикчу – древний город инков. Это было такое великолепное, такое впечатляющее зрелище, что Кэп понял: он может стоять так часами и бездумно смотреть на эти древние развалины и окружающие их величественные скалы. Ему пришли на ум песенные строки поэта: «Где без питья и хлеба, забывши о делах, Атланты держат небо на каменных руках».

«Я бы тоже без питья и хлеба…» – в который уже раз подумал он и тут же недовольно оглянулся: сквозь узенькую дверь, шумно сопя, на крохотную площадку протиснулся Текс.

– Ну, и чего приперся? Ведь сказал же Виракоча: не высовываться!

– Ага, ты здесь уже добрый час торчишь. А мне тоже охота поглядеть! – обиженно надул губы Текс. – Все равно Звездные заняты подготовкой, а нас сквозь эти заросли не видно…

– Да не знаю я, чем они сейчас заняты, и знать не хочу. А вообще странно, правда? Пройдет немного времени, и нам откроется всё, что произошло на Земле за последние… сколько там лет?

– 65 тысяч!

– Во-во! И про Атлантиду узнаем и про…

– Узнаем, узнаем… – пробурчал Текс. – Как бы нам эти узнавания унести и не надорваться! – И, чуть помолчав, спросил: – Как думаешь, Дока найдем?

– Я думаю, да! По крайней мере, Виракоча уверен в этом, – ответил Кэп и, оживившись, добавил: – Знаешь, я, как только увидел этого… Виракочу, чуть не ошалел! Ведь я и раньше разглядывал фотки индейцев майя, инков, ацтеков, но никогда не обращал внимания на то, что они так похожи на Локи. Правда?

– Правда! Просто ты не видел самого Локи, поэтому и не мог сравнить.

– Но заметь, когда мы с тобой возле Второго Камня впервые его увидели, я сразу стал ломать голову: на кого похож Хозяин… в смысле Локи.

– Да, индейцы Южной Америки – переселенцы с Антарктиды, то есть с Аримана.

Потом оба замолчали, разглядывая пейзажи, впитывая столь необычные для их взора странно-прекрасные виды гор, и через некоторое время Текс, повернувшись, сказал:

– Ради одного этого, – и он мотнул головой в сторону Мачу-Пикчу, – стоило стать Наблюдателем. Правильно, что решились, правильно! А ты все выделывался, дубина, все вопрошал: «Быть или не быть?» Тоже мне принц Датский!

Кэп согласно кивнул и улыбнулся, вспоминая события недельной давности.

* * *

– Вам надо стать Наблюдателями! – сказал тогда Хозяин и на вопросы друзей ответил примерно так: – Док ушел в Большую Вселенную и попался в ловушку. Выхода из этой ловушки не существует. Якобы не существует! Но Док – Наблюдатель, и я обязан его найти и помочь ему. Вы нужны как дополнительные источники энергии. Возможностей мозга одного человека для осуществления поиска пропавшего Дока маловато. Если вы согласны, то через пару дней мы отправимся к моему собрату – одному из Звездных, – и там вы пройдете инициализацию.

Он еще уточнил кое-какие детали о том, где, когда и как пройдет их превращение в Наблюдателей, и только после этого Кэп с Тэксом отправились домой, наотрез отказавшись от «нуль-транспортировки». К конечной остановке автобуса они добрались в сумерки, и, пока доехали, совсем стемнело. Кэп поднялся в свою хрущевку, разделся и, не включая света, пошел на кухню.

– Здравствуйте! – вдруг раздался из-за его спины мужской голос, и Кэп, на секунду замерев, медленно обернулся…

В комнате угадывался силуэт сидящего на диване человека.

– Можете свет включить… я не кусаюсь, – хохотнул мужчина.

– А кто вас знает… – подходя к выключателю, сказал Кэп. – В квартиру проникли без спроса, значит, можно ожидать чего угодно. – Щелкнув выключателем, повернулся к незваному гостю, и челюсть его отвисла: это был Док! Вернее, в первую минуту Кэп подумал, что это его друг, но, приглядевшись, понял, что это не так.

– Ну, и к чему этот маскарад?

– Чтобы вы поняли серьезность вопроса и наши возможности.

– Ну, судя по виду… «Дока», возможности ваши – не очень…

– Что, неужели не похож?

– Не похож! Вернее, именно только похож, и не более того. Разницу улавливаете? Так что выкладывайте, зачем пришли, и… выметайтесь!

– А вот грубить не советую, можно нарваться…

– Давайте о деле, обидчивый вы наш. Слушаю…

Незнакомец встал и, глядя прямо в глаза Кэпу, сказал:

– Мне поручено сообщить, что вы совершаете грубую ошибку, ввязываясь в поиски вашего друга. Он попал туда, откуда выйти невозможно в принципе, а также вам – или еще кому-либо, – невозможно туда проникнуть. А кроме того, вас просто используют втемную, подвергая опасности ваш мозг. Почему опасности, спросите вы. Отвечу: после проведения этих так называемых поисков ваш мозг попросту выгорит, то есть станет девственно-пустым и чистым, аки попка младенца, и совсем не факт, что после такого испытания вообще сможет воспринимать информацию! А это обозначает одно: вы навсегда останетесь идиотами, пускающими слюни и ежеминутно писающими под себя!

– Хорошо, я вас услышал! Спасибо за информацию и… до свидания! Спать пора, а кроме того…

– А кроме того, – раздался голос из-за спины Кэпа, и он, оглянувшись, успел увидеть, как прямо из стены выходит Иван Иванович.

– А кроме того, – повторил тот, – вы, господин, соврамши! С чем вас и поздравляю!

– Кто вы такой? Кто впустил? Почему вмешиваетесь? – нервно воскликнул незваный гость и тут же начал заволакиваться туманом, который на какой-то миг стал совершенно непроницаемым, а еще через несколько секунд исчез, но так, что сразу стало понятно: незваный гость просто оказался в глыбе льда, только очень прозрачного. И замер в нелепой позе, с выброшенной в сторону рукой и выражением явной обиды на лице.

– Пусть немного охладится, – спокойно проронил Иван Иванович и, посмотрев на Кэпа, сказал: – Ложись лучше спать, устал ведь.

– Пожалуй… А кто это был?

– Да, можно сказать, никто, мелкий порученец. Или, по-другому, начинающий маг, гордый оказанным доверием. Сейчас явится главное лицо, – предупредил Иван Иванович, и Кэп, наскоро умывшись, ушел в свою комнатку и лег, накрывшись одеялом с головой. Он уже было задремал, однако в зале громко заспорили, и Кэп проснулся.

– …один Звездный – один Наблюдатель… Нет, в нашем договоре о количестве Наблюдателей не сказано ни слова… вы покушаетесь на Заповедник… это запрещено… можно ожидать самого худшего… я обязан выручить его… в чем будут выражаться ваши действия, что и как предпримете? – Но дальнейшее Кэп уже не услышал, ибо его подхватила и понесла широкая и полноводная река по имени Сон…

Наутро Кэп проснулся поздно и, еще не успев толком проморгаться, почувствовал разливавшийся по квартире запах чего-то вкусного. Рывком поднявшись, он сделал несколько резких движений и прошлепал на кухню, в дверях которой замер: посреди его кухни-столовой располагался столик, заставленный так, что и свободного места на нем не было. А рядом, согнувшись в полупоклоне, стоял официант.

– Иваныч, опять твои… фантазии? – начал было Кэп, но, спохватившись, спросил: – А у Текса-то как? Все в порядке?

– Да не волнуйся! Были те же, но был и я. Все утрясли!

– А жена, дочь? Они-то как на все это…

– Да ты понимаешь, они внезапно так крепко уснули, что самое интересное и не видели, вернее, вообще ничего не видели, – хитро улыбнулся бывший Абсолютный Разум бывшей Вселенной, а ныне напяливший личину официанта человек вполне земного вида. Потом, широким жестом указав на предупредительно выдвинутый стул, произнес: – Пра-а-ашу!

Когда Кэп насытился и с чашкой кофе прошел в зал, Иван Иванович предложил:

– Теперь давай присядем, и я отвечу на вопросы, которые крутятся в твоей голове…

– А ты разве их можешь читать… в моей голове? – подозрительно спросил Кэп.

– Нет, не могу! Но чтоб догадаться, о чем они, не надо иметь ни абсолютный разум, ни быть семи пядей во лбу. Садись! – Иван Иванович ткнул рукой в сторону дивана и, пройдясь по комнате, сказал: – Сначала насчет выгорания мозга. Да, это возможно. Но! – И он с глубокомысленным видом поднял вверх палец. – Но вы оба уже будете в ранге Наблюдателей, а это значит, что никто не в состоянии нанести вам ущерб! Это основа основ. И главное, в вашей безопасности больше вас заинтересован именно я, и ты понимаешь почему. Так?

– Так. Ты тогда лишишься возможности получать дополнительную энергию…

– Правильно! Чтобы найти другого Наблюдателя, нужно время, а для меня это чревато.

– А потом-то кто приходил?

– Ближайший помощник Хорса – Наблюдателя и Хранителя Заповедника. Их можно понять! Они обязаны пресекать все попытки дестабилизации вверенного им объекта. Да, и еще! Хранители точно выяснили, что Док не погиб, ибо никаких ментальных следов – «вскрика смерти», как это они называют, – Хранители не нашли! А это значит, что Док в Заповеднике и, скорее всего, живой. Так что завтра отправляемся к моему собрату и там решаем, когда осуществить задуманное.

– Постой, постой! – возбужденно произнес Кэп. – Но если Док в Заповеднике, это значит, что постулат «Ни туда, ни обратно» неверен?

– Именно! – глубокомысленно поднял вверх палец собеседник. – Вот поэтому-то я не сомневаюсь в успехе.

* * *

И вот уже трое суток Кэп с Тексом бродят по запутанным лабиринтам пещер скалы Мачу-Пикчу, что высилась над полуразрушенным древним городом империи инков. Ни хозяина здешних мест, носящего имя Верховного Бога инков, ни своего родного Ивана Ивановича они за эти дни не видели. Два раза в сутки на столе сама собой образовывалась довольно скромная еда, да изредка в полутемных коридорах мелькали разукрашенные индейцы. И когда терпение то ли гостей, то ли арестантов – друзья и сами не могли понять, в какой они здесь роли, – стало уже иссякать, нарисовался Иваныч. Причем именно нарисовался, в тот момент, когда Кэп с Тексом ужинали. На каменной стене, что была метрах в трех перед ними, вдруг возник рисунок, будто некий искусный художник одним мгновенным росчерком обозначил контур человека. Затем по этому контуру побежали искорки, и он стал выступать из стены. Еще пара секунд – и пред ними уже стоит улыбающийся Иван Иванович.

– Заждались, поди? – спросил он, потирая руки и жадно вдыхая воздух. – Кофейком не угостите?

Минут через пятнадцать, закончив кофе-чаепитие, Иваныч сказал:

– Сейчас я вам коротенько обрисую ситуацию, и к делу. – Потом, встав со стула, прошелся вдоль стола и сообщил: – Нас на планете Земля семеро Звездных Братьев. И все мы живем по-разному. Одни – бездумные прожигатели жизни. Пример перед вами. – И он ткнул себя в грудь. – Другие – ни то ни сё. Все мы уже не один раз сменили Наблюдателей. И только у одного из нас Наблюдатель не менялся – это Виракоча. Он родился еще на Аримане и является классическим трудоголиком, ибо единственный из Наблюдателей стал магом не потому, что его поддерживал Звездный покровитель, а благодаря упорному труду! И магом он стал очень сильным. И самое главное, он способен существовать вне своего Звездного поля, при этом не теряя магических способностей.

– А Док? Разве он не такой же? – спросил Кэп.

– Такой, да не совсем. Виракоча сам добился этого, добился непрестанным трудом и благодаря своим врожденным способностям. А у Дока по-другому: ему это дано от природы, и как это получилось, никто из нас объяснить не в состоянии. Как говорится: что выросло, то выросло! – сказал Иваныч и, оглядев притихших друзей, спросил: – Ну, вы готовы к инициализации?

– Готовы, – вразнобой ответили двое друзей…

6. Все наблюдатели, а Док – Тираннозавр

В Абсолютной Черноте и неподвижности Великой Вселенной медленно проявилось нечто, здесь неуместное и даже инородное. Это Нечто вырастало из ничтожной точки, и в какой-то момент стало понятно, что это Человек в ослепительно-белых одеждах. И ничего особенного, а тем более странного в нем вроде бы и не было. Вот только глаза! Любой, увидевший это лицо, эти глаза, источающие и мудрость веков, и бесконечную доброту, и любовь, понимал, что этот человек – не просто маг. Он смотрел на поверхность запрещенной для всех – но не для него! – планеты и видел бесчисленные стада самых разных динозавров. Вот игуанодоны – большие травоядные завры, непрестанно жующие зелень, а вот дикие, одиночные Тираннозавры и стада мелких и шустрых хищных динозавриков, с ожесточением пожирающих друг друга. Вот стаи рамфоринхов и птерозавров непрестанно кружат в воздухе, нацеливаясь урвать свое. Потом он перевел взгляд на океан, где в морских глубинах властвовали ихтиозавры – одни из самых совершенных морских обитателей, когда-либо живших в водах океанов. Потом отыскал взглядом нужную долину, где увидел Молоха и Дока. Они шли к пещере. Вот подошли к ее черному зеву, и Молох скрылся в глубине, вот Док, приостановившись на секунду, оглянулся и шагнул в черноту входа. И тут же до Человека в белых одеждах донеслась паническая мысль: «Все… я в Аду… поверил Молоху… опять это лицо… какой он…» Человек улыбнулся и, одобрительно кивнув своим мыслям, перевел взор выше и дальше.

Это была все та же планета, но промчавшиеся миллионы лет неузнаваемо изменили ее поверхность: на месте прежних равнин высились неприступные скалы, а некогда величавые горы превратились в небольшие холмы. Появились новые моря, а там, где прежде была морская гладь, виднелись отмели и большие острова. Найдя нужное ему место, он сначала осмотрел развалины одного из старейших городов планеты, а затем, пронзив мысленным взглядом толщу камня, увидел пещеру, где три человека, закончив трапезу, вставали из-за стола, и услышал такой разговор:

– Ну что, вы готовы к инициализации?

– Готовы, – вразнобой ответили двое друзей, а один из них добавил:

– А может, ты сначала расскажешь, что будет дальше и, самое главное, как мы станем искать нашего товарища?

– Нет, сейчас нельзя, сейчас вы открытая книга для магов, а им не следует знать, как мы будем вести поиски Наблюдателя. А вот когда пройдете инициализацию, тогда все расскажу в тонкостях, тогда ваши мысли будут недоступны…

И Человек, находящийся в Абсолютной Черноте и неподвижности Великой Вселенной, снова улыбнулся, его изображение заколебалось и исчезло.

* * *

Он спал и видел, как его, плавно покачивая на волнах, несла в неведомые дали широкая река, а теплый ласковый ветерок приятно овевал лицо. Было легко и хорошо. Потом ему стало что-то мешать. Свет, который почему-то стал светить прямо в лицо! Свет был неприятным и раздражающим, он ощущался сквозь закрытые веки и мешал отдыхать, нарушал покой. Но одновременно этот свет вернул его из полусонных мечтаний в явь, и человек вспомнил, что есть еще и нечто другое. Осознав это, он осознал и себя, Дока! Он вспомнил пещеру, клубящуюся там черноту, вспомнил взгляд хозяина пещеры и его лицо. Оно было и знакомым, и в то же время незнакомым, но уж точно это был не Молох. Молох!!! Это же он заманил его в пещеру! А свет между тем становился все ярче, Док осторожно приоткрыл глаза и вздрогнул от неожиданного металлического стука. Он еще несколько раз открыл и закрыл глаза, поняв две вещи. Первая: он не может просто приоткрыть глаза. Они у него либо открыты, либо закрыты. И второе: с таким звуком работают его веки. Странно… Потом он ощутил, что стоит и что пещера совсем маленькая – его голова упиралась в потолок. А потом он обратил внимание на какой-то длинный зеленовато-серый предмет в центре его лица. Противогаз? Подняв руку, он потрогал его, то есть хотел потрогать, однако так и не смог до него дотянуться. Странно… Он посмотрел вниз, но из-за этого большого предмета тоже ничего не увидел. Тогда он повернул голову в сторону и глянул вниз одним глазом, а там увидел могучую ногу-лапу с тремя огромными пальцами и на них огромные когти. Все еще недоумевая, Док напряг мышцы и поднял ногу. Но поднялась именно эта страшная лапа! То есть эта лапа была его ногой? И только тогда до него стала доходить страшная правда: он, человек, стал динозавром! Он оказался внутри гиганта, как те, ранее виденные им несчастные, как Бродяга Архип, который, исчезнув внутри динозавра, так больше и не вернулся. И этот большой предмет, там, где должно быть лицо, – это его морда?! Дока охватила паника. Он задергал руками и ногами, пытаясь пробить стену, выбраться на свободу, но ничего не получилось. Док чувствовал, что его руки и ноги на месте, но они не двигаются. Только пальцы чуть-чуть шевелились, и все! Он даже голову – свою, человеческую голову – не мог повернуть. «Ну, гад… геоад, – злобно подумал Док. – Встречу этого Молоха… на кусочки порву!»

«Ну, ты долго еще будешь чесаться?» – раздался голос прямо у него в голове.

– Кто это? – испуганно спросил Док. – Где я?

«Ты сидишь во мне, ты мой мозг, я твой транспорт, а точнее, мы с тобой – боевая машина. Пошли на выход, там все поймешь!»

И Док машинально сделал шаг, затем еще, еще и ощутил, как от тяжести этих шагов содрогалась пещера, и у него мелькнула мимолетная и самодовольная мысль о своей силе: «Всех порву… всех сильнее», – на что сразу же отозвался голос: «Вот видишь! Сила – это главное! Пошли туда».

И Док каким-то образом понял, что надо идти в сторону, противоположную равнине. Сделав десятка три шагов, он приноровился к «механике» походки Тираннозавра, пошел увереннее и мягче. Потом возникла трудность со зрением – зверюга могла смотреть только одним глазом, то есть отсутствовала бинокулярность, и это мешало. Потом голос подсказал, и Док понял, как смотреть каждым глазом в разные стороны, например вперед и назад. И окончательно его сразили деревья, вернее, хвощи. Когда-то их вершины были для него в заоблачных высотах, метрах в десяти над ним, а сейчас его голова находилась на уровне вершин и даже чуть выше. Док шел неторопливо, однако человеку пришлось бы бежать, чтобы не отстать от этой неторопливой поступи Тираннозавра. Вскоре к одиноко идущему Доку стали присоединяться другие ящеры. Они выходили по одному или по двое откуда-то со стороны скал, и вскоре их отряд вырос до двух десятков… особей.

«Но ведь это же не навсегда?» – мелькнула паническая мысль.

«Навсегда! Ты еще два-три раза выберешься наружу, погуляешь немного, а потом сам станешь проситься сюда, ко мне. Тебе здесь будет хорошо и удобно. Ты здесь самый сильный, а сила – это самое главное. И когда ты останешься во мне навсегда, ты узнаешь всё!»

– Что «все» я узнаю?

«Узнаешь все!» – монотонно повторил голос.

– А кто мне все это расскажет? Молох? Или ты?

«Не знаю никакого Молоха!»

Вскоре долина, по которой они шли, стала постепенно сужаться и превратилась в тропу, правда очень широкую. Еще через час пути группа ящеров вышла на плоскогорье, окруженное отвесными и довольно высокими скалами. Оно было большим и округлым. Километра полтора-два в диаметре, прикинул Док. Всякая растительность тут напрочь отсутствовала, а вот костей на поверхности валялось немерено – почти вся земля была усеяна самыми разнокалиберными костями от маленьких до огромных. Большинство костей было выбелено солнцем, а на некоторых имелись остатки гниющей плоти. И запах! Повсюду стоял такой тошнотворный запах гнили, что Док едва сдержал рвотные позывы. Увидев эти кости, усыпавшие все плоскогорье, он мысленно назвал его Ареной. Все пришедшие зверюги столпились у входа и почему-то дальше не пошли.

Потом в тени скал противоположной стороны Арены появились три Тираннозавра, причем у Дока сразу возникло ощущение, что вышли они прямо из камня, – таким неожиданным было их появление. Немного постояв, они неторопливо двинулись в сторону Дока и его спутников. Несмотря на свои размеры, они шли очень размеренно, даже как-то вкрадчиво, и по мере приближения этой троицы на Дока стал накатывать страх, который с каждым их шагом все усиливался. Потом, вспомнив о том, что рядом есть… транспорт, Док мысленно его окликнул, но ответа не последовало. Доку даже показалось, что он один. Однако вскоре понял, что это не так! Его напарник был на месте, но он просто сжался, убрал из психосферы все лишнее, а если сказать точнее – просто оцепенел от испуга. Тогда Док посмотрел на остальных членов группы и поразился: эти могучие создания, каждый высотой с трехэтажный дом, буквально тряслись от страха. Эта картина была настолько неожиданной и необычной, что тираннозавровая челюсть Дока буквально отпала. А троица гигантов между тем уже прошла половину пути, и Док разглядел, что это те самые ящеры с длинными, человеческими руками. Руки были могучими, с выраженной мускулатурой и по внешнему виду почти не отличались от человеческих. А вот лапы-ноги были много массивнее, чем у него, Тираннозавра Дока. Пока он их так рассматривал, вдруг понял, что страх пропал, наступили спокойствие и какая-то хрустальная ясность мысли. И эта ясность была точно такой же, как на его Земле, в минуты опасности. То есть ему и в этом теле подвластно ускорение Времени, решил Док. А значит, не все потеряно! Когда три гиганта прошли бо́льшую половину пути, в небе появились какие-то точки, и вскоре Док разглядел, что это летающие ящеры… птерозавры, кажется. Дока поразили их размеры – размах крыльев был огромен, впрочем, там были и маленькие особи. Эти летающие уроды оптимизма тоже не добавляли: сплошные зубы и когти. Он и представить себе не мог, чтобы такие гиганты еще и летали. Птерозавры кружили над Ареной, и от их нудно-тоскливых криков закладывало уши. И тогда Док, стряхнув остатки оцепенения, сделал несколько шагов вперед, поднял свою уродливую голову и издал длинный пронзительный крик. Летающие твари, нарушив строй, шарахнулись в стороны, а троица гигантов остановилась, и до Дока донеслась мысль: «Это опять ты… непрозрачный? Почему тебя долго не было, мы тебя давно ждем». – И один из троицы, подняв руку, сделал приглашающий жест: «Пошли со мной. Тебе здесь делать нечего».

И Док пошел в их сторону, но тут же в его голове раздался мысленный писк – иначе его и не назовешь: «Ты куда?.. Стой… может, не заметят… мое тело терзать будут… не твое».

– Заткнись, – только и ответил Док и приблизился к Странноруким. Оказавшись рядом, с удивлением обнаружил, что они ничуть не больше его, а казались-то…

«Это проверка для выявления самых стойких, – прилетела мысль. – Тех, кого назначать командирами. Пошли за мной». – И один из троицы, развернувшись, двинулся назад. Док, отправился следом, догнал Смотрителя, и они вместе подошли к скалам, спрятавшись от лучей жаркого солнца в их тени. В центре почти вертикальной стены находился широкий и высокий проем в форме пятиугольника. В глубине его была такая же чернота, как и в пещере у Молоха.

«Здесь наши Установки, – пояснил Страннорукий Дейнох. – Меня интересует, каким образом ты попал к нам в Резервацию, а я расскажу все, что интересно тебе».

Док посмотрел в глубину пещеры и понял, что оттуда, из темноты, к ним идет человек. Док уже открыл было рот, чтобы радостно поприветствовать собрата, но возглас замер, когда он увидел вышедшего. Это был Молох.

Док зашипел, развернулся и, не раздумывая, изо всех сил нанес удар хвостом по Молоху, но тот успел отклониться, и удар пришелся в стену, рядом со входом. Сверху посыпались камни, но Док, среагировав, быстро отпрыгнул назад и наткнулся на Дейноха, который тут же обхватил его своими могучими руками. Док на полном автоматизме резко присел, уцепил своими короткими лапами одну из этих рук, упав на колени, поднатужился и бросил тушу Дейноха через себя. Это было что-то! Тот с таким гулом и грохотом рухнул у самого входа, что все вокруг затряслось, камни сверху пошли сплошным потоком, прилично добавив поверженному динозавру.

«Скажи кому, что я бросил через спину динозавра величиной с дом, в жизни никто не поверит, и это, пожалуй, будет почище упавшего с пятого этажа рояля», – мелькнула хвастливая мысль. Однако все постороннее тут же исчезло, ибо из пещеры появился Молох. Вскинув руки, он стал совершать руками какие-то пассы, и ладони его засветились. Док мгновенно выпрямился, не раздумывая, пнул лежащий перед ним здоровенный камень и угодил прямо в Молоха, отчего тот, в обнимку с камнем, исчез в глубине пещеры. Тогда Док, толкнув могучей лапой поднимающегося Дейноха, наступил ему на шею и мысленно пообещал: «Дернешься – сломаю!» – и сам удивился: он впервые смог что-то передать на ментальном уровне! Но сразу же понял, почему раньше это не получалось.

7. Тренировки Дока. Молох

Док удобно расположился в некоем подобии кресла и, лениво нажевывая какие-то мягкие и довольно сладкие стебли, наблюдал за стоящими посреди Арены динозаврами. Там шла учеба: одни рептилоиды – Дейнохи – внушали другим рептилоидам – пустым Тираннозаврам – некие знания, но даже отсюда было видно, что наставления до «учеников» доходят туго. Но и терпение наставников было неисчерпаемо: они раз за разом заставляли ящеров проделывать некие движения, совершать какие-то действия, и конца-края этим занятиям не было видно.

Точь-в-точь как на плацу в родной армии, умилился Док. Тупые новобранцы и многоопытные сержанты. Вот только, в отличие от армии, на плацу, то есть на Арене, стояла полная тишина, ибо общение происходило на ментальном уровне. Док усмехнулся, представив на месте ящеров земных новобранцев в нелепо сидящей форме и ладных сержантов, не стесняющихся в выражениях и громогласно комментирующих ошибки курсантов. Просто песня, умилился Док, вспомнив родную Советскую армию, улыбнулся, позвав мысленно своего «боевого товарища» Заврика – именно в нем он прибыл в эти места – и приказал принести воды. Через минуту из портала появился Заврик, и Док, спустившись пониже, взял округлый сосуд.

– Это что?

– Молох передал. Сказал – вкусно. – Док, взяв принесенное и что-то бормоча себе под нос, пошел наверх, на свой наблюдательный пункт. Он все эти дни после прихода в Центр пребывал в тягостных раздумьях, основой которых были извечные и нерешаемые вопросы: что делать и кто виноват? Когда три дня назад Док «поверг своих врагов», примчались и Тираннозавры, и оба Дейноха, но Док, разгоряченный схваткой, так впечатляюще рявкнул: «Вон!» – в смысле послал весьма эмоциональную ментальную команду, что Тираннозавры-новобранцы помчались к выходу со скоростью, заставившей затрястись окружающие скалы. И даже оба Дейноха развернулись и нерешительно затрусили туда же. Только тогда Док услышал:

– Убери ногу с моей шеи! Надо маленькому помочь, у него сломана нижняя лапа. – Док понял, что маленький – это Молох и что у Дейнохов нет понятия руки-ноги, а есть верхние и нижние лапы. И в тот же момент встающий с земли Дейнох отправил ему ментальный посыл, из которого он кое-что узнал о роли Молоха и о Центре и о том, что он, Док, дурак! А еще он уловил ментальный запах боли, причем такой сильный, что такую же боль он сам ощутил в области бедра. Наверное, в этом месте у Молоха и была сломана кость. Дейнох уже скрылся в пещере, и Док поспешил туда же. Молох сидел, привалившись спиной к стенке прохода, и держался руками за правое бедро, которое было заметно изогнуто:

– Это впервые в прошлой, то есть в будущей истории Аримана – смертный человек нанес урон геоаду, – сказал Молох.

– Так после гибели Аримана прошло столько лет, – ответил Док. – И мы многому научились. Ты сможешь… устранить перелом?

– Нет! У нас никогда не бывало таких… нарушений функций костей.

Стоящий рядом Дейнох с любопытством посмотрел на обоих и сказал:

– Такое не исправишь. Мы в подобном случае убиваем и съедаем…

Док попытался присесть и только тогда вспомнил, что он все еще внутри Тираннозавра. На какой-то момент он растерянно замер, не зная, как быть, но тоненький голос пропищал прямо в его голове: «Тебе… представлять… выходить… спереди раскрывается… надавить тушей и… выходить, как… по воде».

И Док, пробурчав про себя: «Сам ты туша!» – мысленно представил все это и надавил вперед всем телом. Вдруг его голова вышла наружу, и он увидел уже своими глазами и лежащего Молоха, и Дейноха, бугристая шкура которого была испачкана бледно-красной жидкостью. Такая же стекала из многочисленных ран.

«Быстро, выходи… быстро… болит…» – снова запищал голос, и Док, поднатужившись, продавил стенку и вывалился наружу. Когда оглянулся на своего ящера, то никакого дефекта на его теле не обнаружил.

– Чертовщина… – пробурчал он и осмотрел себя. Его одежда была сухой и неповрежденной. Тогда он присел рядом с Молохом и, отведя руку геоада в сторону, прислушался к перелому. Вскоре Док уже знал, что делать.

– Раненого надо положить. Здесь есть что-нибудь мягкое? – посмотрев на Дейноха, спросил он. Тут же послышался дробный топот, и из глубины пещеры выбежали два малюсеньких динозаврика величиной не более крупного пса. Они тащили какой-то большой серый комок – переплетения сухих растений. Вскоре Молох лежал на этом пружинном матрасе, и Док приступил к лечению, пытаясь делать так же, как в Заповеднике. Начал он эту процедуру с опаской – получится ли? – но уже через несколько минут почувствовал: процесс пошел, а еще через час встал и, вытирая пот, сказал:

– Всё, вставай. Можешь пользоваться.

Молох осторожно поднялся и с опаской встал… прошелся… наступил на ту ногу, что была сломана… даже попрыгал, потом посмотрел долгим взглядом на Дока и, ничего не сказав, ушел.

Дейнох, наблюдавший все это со стороны, наклонился и, практически уткнувшись уродливой головой прямо в Дока, внимательно осмотрел его и спросил:

– Ты кто? Как это сделал? Мы так не умеем. Почему я тебя не вижу? – Затем показал рукой в глубину пещеры, где замерли динозаврики, и добавил: – Тебе эти Прыткие все покажут и принесут. Они мысли понимают, но не отвечают, не могут. Как ты это сделал? – снова долетела до Дока удивленно-озадаченная мысль Дейноха. Потом Смотритель поднялся и, тяжело ступая, вышел из пещеры.

И с тех пор исчез, сообщив, что вернется через несколько дней. Молох же остался на месте, однако Док его видел всего-то пару раз, да и то издалека, то есть было стойкое чувство, что тот его избегает. За эти дни Док исследовал всю систему пещер, причем никто этому не мешал, никто не следил, куда он идет. Док выяснил, что пещеры пусты – ни обитателей, ни обстановки. Правда, одну странность он все-таки подметил. Основой всей системы служили три куполообразные пещеры. Они располагались в глубине скал на равных расстояниях одна от другой и были связаны общим сквозным коридором, то есть можно было пройти под всеми скалами, окружающими Арену. Но во всех ходах и пещерах никаких установок он не обнаружил. Док понимал, что эта система пещер служит или служила для каких-то целей, возможно, даже ритуальных, но вот для каких именно? Этого Док так и не выяснил…

…Вдруг с центра Арены, где шла «игра в солдатики», раздался громкий и многоголосый крик, вернувший его в реальность из мысленных прогулок по коридорам пещерного комплекса. Глянув на Арену, Док увидел, что последние участники «учений» покидают долину, и через какие-то пять минут она опустела. Тогда, допив принесенный напиток, он тоже пошел в свою пещерку, но, зайдя под своды портала, вдруг столкнулся с Молохом.

– Я тебя жду. Пошли. – И, не говоря больше ни слова, направился в глубину пещеры. Док двинулся следом. Он не то чтобы опасался Молоха, но помнил, чем закончилась их встреча в долине. Вскоре Молох привел его в маленькую пещеру, о существовании которой Док еще не знал. Там была крайне скудная обстановка: стол, некое подобие дивана и два кресла вполне привычного вида.

– Вот здесь живет царь всего Аримана, бывший Повелитель геоадов, да и всей планеты. Я открыл свой разум, и ты можешь контролировать мои слова.

– Зачем?

– Ты должен быть уверен, что все сказанное мной – правда. – И, не сделав даже короткой паузы, стал говорить: – В вашей реальности наш народ прожил примерно 50 тысяч лет. Мы не знаем, откуда пришли наши предки. Это так и осталось тайной…

– То есть вы не знаете, откуда они прилетели?

– Они не могли прилететь. Это один из фундаментальных социальных Законов Вселенной: если на планете безвозвратно погибает цивилизация, то туда открывают дорогу Разумным из другой реальности той же планеты. Вот и наши предки так же пришли в вашу реальность, но откуда – неизвестно. Если ты общался с Локи, то должен знать причину исчезновения геоадов с Аримана.

– Да, война… то есть революция…

– И нас, геоадов, вычеркнули из жизни!

– А кто? Боги?

– Скажем так: те, кто сильнее. Те, кто следит за соблюдением основных законов.

– Ну, понятно. А здесь вы каким образом оказались?

– Здесь оказался я один, и других геоадов не было и никогда не будет. А то, что я сюда попал, – случайность. Я, конечно, понимаю, что случайность – это предопределенная закономерность, но в случае со мной… Короче, мы знали о существовании працивилизации Рептилоидов и пытались разработать способ проникнуть в прошлое. Цель – узнать, откуда геоады пришли. Когда все было готово и мы собирались приступить к испытаниям, вернулись… смутьяны, и нам стало не до этого. Война! Никто не захотел уступать. Большинство геоадов погибло, кое-кто убежал на другие материки, смутьянов наказали, а я, Повелитель Аримана, ушел в прошлое, а Установку разрушил.

– Да, но в Заповеднике-то как ты оказался?

– Это и есть случайность, а может, наказание. Я, отвечающий за мир и процветание моего народа, погубил его. Когда я здесь пришел в себя, то понял, что опыт удался. Сильные закрыли планету, и поэтому я остался здесь навсегда. И в этом есть своя правда.

– Так, может, потому и закрыли, чтобы изолировать Молоха? Дождались, когда он, то есть ты, сам залезешь в ловушку, и закрыли? – спросил Док и впервые услышал, как смеется геоад.

– Ты не поверишь, но я впервые здесь рассмеялся, – сказал тот и продолжил: – То, что натворил я, то зло, которое мы, геоады, разлили по Ариману и всей планете, не идет ни в какое сравнение с тем, что сотворили Рептилоиды.

– Расскажи! – загорелся Док. – Локи мельком что-то говорил про Звездного Аттилу, что был такой…

– Нет, не расскажу. Придет Смотритель…

– Дейнох?

– Так ты его знаешь? Да, он… Вот он тебе и расскажет о своих предках и об их величии, расскажет так, как найдет нужным.

Некоторое время оба молчали, а потом Док спросил:

– Хорошо, ты говоришь, что здесь оказался не случайно и что считаешь это наказанием, так?

– Я думаю, что так!

– Ладно, а меня за что сюда поместили? Я ведь ни в чем не виноват, глобально не виноват.

Молох задумался и потом ответил:

– Есть два варианта. Первый: ты сослан сюда, чтобы предотвратить некое действие, которое ты еще не совершил, но мог совершить. И второй вариант: ты здесь для того, чтобы выполнить какую-то задачу, что-то сделать. Но этот вариант я бы вообще не рассматривал, ибо отсюда невозможно выбраться, невозможно в принципе, уж поверь мне. Я здесь почти тысячу лет и за эти годы перепробовал все возможности, но увы! Пути не просто закрыты – они отсутствуют, их нет! Любую закрытую дверь можно попытаться открыть, так? А как ты откроешь то, чего нет? Но, с другой стороны, попасть сюда так же невозможно! Тут даже метеориты не падают… А вот ты здесь оказался! Как? – спросил Молох и, помолчав, закончил мысль: – Так что если поймешь, почему ты оказался здесь и кто в этом… заинтересован, то сможешь понять, где эта дверь. А поняв, где она и что собой представляет, можно будет ее открыть. По крайней мере, попытаться это сделать.

Они некоторое время молчали, думая каждый о своем, и если все переживания и мысли у Дока отражались на лице, то лицо геоада было абсолютно неподвижным, маскообразным – воистину каменным. Наконец Док посмотрел на Молоха и спросил:

– Ладно, будем считать, что ни входа, ни выхода из Заповедника не существует, так?

– Да, так, – ровным голосом ответил Молох. – И ты теперь хочешь спросить, откуда приходят те человеки…

– Люди, – поправил Молоха Док, – приходят люди!

– Люди, которые живут в долине и уходят из нее в Тираннозаврах? Так?

– Именно так!

Молох, не изменив позы и не пошевелившись, сказал:

– Отвечу так: время во Вселенной течет в одну сторону – из прошлого в будущее. Или по-другому – из более плотного в менее плотное. Мы все движемся в этом же направлении. Ну, так вот, у всякого правила есть исключения, а именно: в общем потоке времени возникают обратные завихрения. Их зовут временны́ми воронками, компенсаторами, торнадо времени. Они по своей природе являются некими стабилизаторами плотности времени – вдаваться в подробности не буду. Так вот тот, кто оказывается в месте возникновения вихря времени, проваливается в прошлое. Мы еще в Аримане обратили внимание на этот эффект, а изучение этого феномена привело к созданию машины, которая меня сюда и забросила. В ваше время случаи необъяснимого исчезновения людей наверняка описывались, и ты не мог не слышать об этом.

Док громко хлопнул себя ладонью по лбу:

– Ха! Я не только слышал, но и сам видел, как… Мне тогда было лет двадцать, и мы с друзьями после очередного экзамена пошли в парк, попить пивка. Пиво – это…

– Не надо! – вскинул руку Молох. – Я примерно знаю, что такое парк, пиво, экзамен. Продолжай.

– Ну так вот, мы переходили улицу, а впереди шел мужчина. Когда он был на середине дороги – она в том месте широкая, – то вдруг исчез, потом снова появился, а через пару секунд снова исчез и больше не возвращался. Отмечу: нас было четверо, все мы это видели. Потом мы дня три обсуждали этот случай.

– Вот это я и имел в виду. Продолжу. Здешние маги-Дейнохи умеют это использовать, и человек, попавший в воронку, оказывается именно тут. Вот представь: на планете возникла ну… сотня таких обратных потоков, а Дейнохи все нижние концы таких завихрений собирают над Ареной, а точки входа в будущем подводят к находящемуся неподалеку человеку или животному. Вот так сюда попадают люди.

– А где же тогда Установка, которую…

– Так вот же она, – ответил Молох и неопределенно повел рукой в сторону Арены.

– Ты хочешь сказать, что эти круговые коридоры, эти три куполообразных зала и Арена и являются Установкой?

– Да, именно так! Это и есть Установка, а еще – сильные маги-Дейнохи.

– А зачем все это? Зачем людей собирают, что это за «пустые Тираннозавры»? Какова цель всех этих действий?

– Это тебе расскажет главный Смотритель, которого ты… Завтра прибудут все… Дейнохи, и ты увидишь, как это происходит! – И, вставая с кресла, добавил: – Скажу еще о плотности времени. Здесь плотность выше, и поэтому всем нам труднее совершать магические операции – перемещаться, оказывать физическое воздействие на расстоянии. Ты сначала даже мысленно общаться не мог. А вот лечить так, как ты это сделал, здесь много легче, и ты, наверное, это понял. Подумай об этом, потренируйся, – и пошел в коридор. Однако тут же, обернувшись, сказал: – Твоя эйдосфера, и правда, не читается, и я знаю почему: ты как-то был связан с разумом, который привезли со звезд смутьяны, но ведь его здесь нет! А вот почему ты до сих пор несешь его характеристики, я не понимаю, – закончил Молох и вышел, оставив Дока одного.

8. Док узнает Тайну

Дока разбудило истошное стрекотание Прытких. Они каждую ночь торчали у его двери и то ли охраняли, то ли приглядывали за ним, Док особо и не выяснял. Он мысленно огляделся и, откинув одеяло, вышел в коридор, но тут услышал мысль Дейноха: «Мы пришли, скоро начнем. Выходи на Арену!» – и поспешил на улицу. Там еще была ночь, а рассвет только-только зарождался. Над головой сияли такие огромные и яркие звезды, что казалось, они не где-то далеко, в световых годах, а совсем рядом, и если чуть подпрыгнуть… А еще было очень душно и влажно, отчего лицо северного жителя Дока стало мокрым. В центре Арены он увидел темную массу и, только присмотревшись, понял, что это группа огромных динозавров.

– Нас десять. Мы готовимся. Смотри. Не мешай. Все уйдут в круглые залы – по трое, и я один буду здесь. Координатор. Сядь вверху. Смотри. Когда все сделаем, скажу.

Док быстро поднялся туда, где сидел днем, и стал ждать. Вскоре все, кроме одного, ушли в пещеры, а Дейнох остался. Долгое время ничего не происходило. Дейнох изображал статую имени себя, причем, сколько Док ни вглядывался, тот ни разу не шевельнулся, и только отблески звездного света в его глазах свидетельствовали о том, что это живое существо. Вдруг Док обнаружил, что положение головы Дейноха изменилось – он уже смотрел вверх. Неожиданно Смотритель резко шагнул в сторону, и… в его руках что-то появилось. Дейнох нагнулся и положил это на один из сухих шаров, и тогда Док понял, что это – человек.

А затем один за другим прибыли еще несколько, причем эти уже не падали сверху, а возникали прямо на земле. Ну или почти на земле. Их мгновенно уносили Прыткие: грузили на некое подобие носилок и бегом утаскивали в пещеры. Последней упала… корова! Сразу же из тени скал выскочили два Тирана и, едва не передравшись друг с другом, разорвали несчастное животное, тут же сожрав ее. При виде этой расправы Дока замутило, и он впервые увидел Тираннозавров такими, какими они и должны быть – жестокими и неразборчивыми хищниками, мерзкими в своем величии.

«Ты еще не бывал в диких районах планеты», – прозвучало в голове Дока, и, подняв глаза, он увидел пред собой уже знакомую морду Дейноха.

– Какой впечатлительный! Пошли! Теперь ты должен узнать о великой цивилизации Тираннозавров, – сказал Дейнох, и Док успел увидеть на его когтях, клыках и морде кровь. Док, спускаясь вниз, плотно закрыл свою, так сказать, легальную эйдосферу и отправился за ящером. Когда они дошли до одной из круглых, куполообразных пещер, Дейнох предупредил:

– Смотри, но молчи. Ни звуками, ни мыслями не беспокой Всевидящих. – И они зашли в пещеру. Там сидели три Дейноха. Они, вскинув руки вверх, смотрели друг на друга и молчали. Док оглянулся на спутника, но тот чисто человеческим жестом приложил палец к губам и махнул рукой – пошли. Миновав «молящихся» динозавров и пройдя по круговому коридору, остановились. Дейнох протянул руку под самый потолок и с силой нажал на что-то. Участок каменной стены, лязгая и поскрипывая, ушел в сторону, открыв провал, зияющий уже привычной здесь чернотой.

– Иди за мной вниз. Там крупные ступени. Подожду внизу. – И скрылся во мраке. Док, увидев, что камень стал закрывать проход, тоже проскользнул внутрь и остановился, пытаясь понять, куда он попал, однако никаких ориентиров ни по звукам, ни по проблескам света он не нашел. Как ни странно, но и его способность видеть в темноте не включалась. «А Дейнох небось стоит внизу и посмеивается», – мелькнула мысль, после чего Док поднял руки вверх, напрягся, и между его ладонями вспыхнул искрящийся и потрескивающий шар света. Переложив его на одну руку, он пошел вниз. Шар светил, как лампа, и были хорошо видны ступеньки метровой высоты. Пройдя два десятка ступеней, Док мысленно окликнул спутника, но тот не ответил. Спустившись еще на пяток ступеней, он услышал какой-то шелест и шуршание. Док поднял руку с огоньком и, посмотрев вниз, чуть не заорал от неожиданности: прямо на него уставилась мерзкая морда огромной змеи! Она находилась метрах в десяти, и голова ее была не меньше, чем весь Док. Он замер. Не двигалась и змея, только ее раздвоенный язык то появлялся, то исчезал, а глаза со щелевидными зрачками чуть подрагивали, причем, как показалось Доку, плотоядно. Он замер, боясь пошевелиться, лихорадочно соображая, что делать, если она бросится, ведь он может и не успеть увернуться. Наконец Док плавно вскинул руки, и между его ладонями вспыхнул огонь, но уже другой – нестерпимо белый, брызжущий искрами. Док, не раздумывая, швырнул его прямо в морду змеи, одновременно отпрыгнув в сторону и не забыв нанести дезориентирующий ментальный удар! Внизу началась буря. Змея бешено закрутилась, ударяясь о стены так, что с потолка стали вываливаться камни, и тут же в голове Дока всплыл вопрос: «Ну и зачем?»

– Ах, зачем? – задохнулся от ярости Док и высказал все, что он думает и о Дейнохе, и о его паршивом змееныше, и обо всех Дейнохах, вместе взятых! Выпалив все это, он еще добавил, что сейчас обрушит пещеры и похоронит под камнями и всех прочих Смотрителей, и его самого, и эту мерзкую змею!

Через полчаса они с Дейнохом сидели в Тайном Святилище, и тот, совсем как человек, прижав руки к груди, извиняющимся голосом говорил:

– Прости. Не знал, что у тебя к змеям такое отношение… – и еще полчаса убеждал, что змея безвредная, что она пришла на Арену из будущего лет сто назад, что она их родственница, что больше так не будет! И, помолчав, спросил: – А ты и вправду можешь все пещеры обрушить? – На что Док честно ответил:

– Ни разу такого не делал, но если сильно разозлюсь – то смогу.

Только после этого Дейнох рассказал ему про Тайное Святилище:

– Здесь хранится Хроника нашей Цивилизации: от первых Тираннозавров – это они навели ужас на Галактику – и до нас, теперешних. Все это создал и привел в порядок Малень… то есть Молох. Вот в этих квадратных углублениях ты увидишь, а голос расскажет обо всем, а еще он ответит на твои вопросы. На любые вопросы. Тебе дается три дня и три ночи, чтобы успеть все посмотреть и обо всем подумать, а также решить, где и как ты принесешь наибольшую пользу нам всем и себе тоже: ведь это – и он обвел вокруг руками – теперь твой дом! Дальше: змей не придет. Там, где дверь, три раза положат еду и питье, а через один сон после последней еды я открою дверь. Там, – он ткнул рукой куда-то в сторону, – ты найдешь маленький ручеек. Оставайся, смотри, думай, – сказал Дейнох и зашагал по ступенькам вверх. Вскоре заскрежетал камень и стало тихо. Док остался один.

Он немного постоял, слушая темноту, но она была абсолютной, ее не нарушало ничто, в том числе и звуки. Потом он коротко и резко крикнул:

– О-го-го! – Но даже эхо своим отсутствием подчеркнуло его одиночество. Тогда Док зажег небольшой шарик, подкинул его, и тот прилип к выступающему каменному карнизу. Темнота стала не такой… агрессивной. Тогда он в разных местах пристроил еще с пяток шариков и, подойдя к первой нише, положил туда руку. Сначала ничего не приходило, а затем из ниши выплыла маленькая полупрозрачная морда Тираннозавра:

– Хочешь все знать? Слушай… смотри…

* * *

Док сидел в позе лотоса на самой верхней ступеньке большой лестницы. Он сидел в такой позе уже несколько часов, не шелохнувшись и почти не дыша. Док не медитировал, он был предельно расслаблен, растерян, подавлен. Он был убит. Морально и психологически, ибо теперь знал, почему оказался в далеком прошлом, причем таком далеком, что миллион лет в ту или иную сторону ничего не решал и не менял. И то, что он узнал, понял и осмыслил, было ужасно! Прав оказался Молох, царь Аримана, сказавший, что он попал сюда не «почему», а «для чего». И про двери он правильно сказал – нельзя открыть ту дверь, которой не существует!

С час назад от Дока уползла гигантская змея, которая так его испугала, когда он зашел в информаторий! А повторно она пришла, когда он все осмотрел и, погасив последний светящийся шарик, присел отдохнуть. И тогда он снова увидел внизу переливающееся гигантское тело. Создавалось ощущение, что змея не ползла, а словно перетекала. Док устало подумал: «Вот только тебя мне и не хватало» – и, к своему удивлению, тут же услышал:

– Не нада… боясссса… я пленник… один уже много лет… провалился. Я змей. Нас осталось немного. Не люблю темноту, солнце нада… Не могу… порвут. – И Док, услышав это, вдруг совершенно спокойно ответил:

– Ну, ползи сюда, поговорим. – И змей с легким шелестом чешуи перелился к нему. Был он не такой уж большой – всего-то метров десять, теплый и приятный на ощупь. Пояснить, когда он жил, змей так и не смог, но сказал, что такие, как Док, уже по лесам ходили, но в основном шныряли по деревьям. Потом они какое-то время молча «сидели рядом», и Док понял, насколько змею хорошо с ним, и он отчетливо ощутил родство душ, загнанных в загон безысходности. И хотя змея кормили, да он и сам охотился, но и пинали довольно часто. Кстати, он показал, где есть выход, о котором никто не знал.

Дверь стала открываться неожиданно, и Доку в первое мгновение показалось, что скала валится прямо на него, поэтому он быстро отпрыгнул в сторону.

– Ну, и как впечатления? – раздался голос Молоха.

Док вышел из черноты подземелья и злобно уставился на него, подыскивая слова, характеризующие Молоха, и уже открыл рот, но увидел, что Молох – олицетворение зла и всех темных сил – стоит, озаряемый светом из коридора, а он, Док, собирающийся его учить доброму и светлому, – в липкой темноте Информатория. «Премиленькая ситуация», – подумал он и, рассмеявшись, вышел в коридор. Они немного постояли, глядя друг на друга, а потом Док спросил:

– Ты знал об этом?

– О чем?

– О том, что было, о том, что есть, и, самое главное, о том, что будет?

– Ну конечно, это ведь я составлял «жизнеописание Тираннозавров Великих и Ужасных».

– И что ты собираешься делать?

– Отведу тебя и пойду отдыхать, – ответил Молох и, задумавшись на секунду, добавил: – Понимаешь, они велики в своих устремлениях и примитивно-ничтожны по сути своей. Я, Молох, привыкший жестоко править народами, привыкший высокомерно считать представителей всех остальных народов досадным недоразумением, только здесь понял, что я не самый плохой и не самый жестокий правитель, и вообще… я благодарен твоим Дейнохам за то, что они мне доказали это. А что делать? Да ничего! Мы ничего не сумеем сделать. Спросишь почему? А вот почему: кто-то сильный – твои соплеменники называют таких Богами – закрыл дорогу и сюда, и отсюда. А они нашли способ, как покинуть Заповедник! Понимаешь, нашли! И поэтому, приготовив несметные силы, они обязательно уйдут в будущее и там все зальют кровью, убьют все живое, и ни ты, ни я не в состоянии им помешать, хотя бы потому, что уйти из Заповедника тем же путем, что и Тираннозавры, мы не сможем ни при каких обстоятельствах! А кроме того, мне некуда идти – я остался один. Других геоадов нет! И единственное, что меня удерживает здесь, – это надежда! Я хочу узнать, откуда мы пришли на Ариман! – Потом, немного помолчав, сказал: – Пошли, я тебя отведу в новую келью. Ее Дейнох велел для тебя приготовить. – И повел Дока какими-то новыми и незнакомыми коридорами. Еще через десяток минут, пройдя скалы насквозь, они вышли на крутой каменный склон, с которого открывался великолепный вид на далекую горную гряду и равнину с уже привычными и разнообразными заврами, занятыми своим обычным делом: поеданием листвы, растений, а также друг друга – в зависимости от потребностей. Над равниной летали тоже далеко не божьи птички, а такие чудовища, по сравнению с которыми разные сказочные змеи горынычи покажутся прямо ручными и милыми зверушками. А внизу, под скалами, как раз под новым жилищем Дока, текла река: неширокая и небыстрая, но, похоже, глубокая, ибо вниз по течению, высоко подняв головы на длинных, подвижных шеях, плыла стая плезиозавров, тоже далеко не хилого вида.

– Только купаться не вздумай! Там, кроме этих, – он кивнул на плывущих, – такие твари водятся – за минуту до костей обгложут, – предупредил посматривающий на Дока Молох.

– Да пусть бы и обглодали! Все равно, зная то… что я теперь знаю, жить невозможно!

– Живи! Думай! – И, повернувшись, пошел было назад, но вернулся и тихо сказал: – А я тебе помогу и делать, и думать! Отдыхай. Ты для чего-то сильно нужен Дейноху…

– Для чего нужен-то?

– Пока не знаю, но сюда, в эти пещеры, он заселяет только «нужных» людей. Обрати внимание, что ведущий сюда коридор не предназначен для больших завров, а это признак и доверия, и твоей значимости…

9. Кто-то другой

А Доку ничего не хотелось – ни значимости, ни… вообще ничего. И сейчас, сидя на камне у входа в свое жилище, он снова подумал: «А к чему жить? Смотреть все оставшиеся годы на Дейнохов? Да еще и прислуживать им? Любоваться на то, как с «просветленными лицами» они рвут на части животных и друг друга? Или переселиться в своего завра и стать таким же ящером? Для чего?» – в сотый, наверное, раз спросил себя Док, и вдруг в его голове всплыла отчетливая мысль. Чужая мысль! Изреченная сурово и безапелляционно: «Надежда умирает последней». Док завертел головой: мол, кто это? По крайней мере, это не Молох и не Дейнох – их мысли он легко различает! Это кто-то другой… Кто? Ответа Док так и не нашел. Потом, пройдя в свою каморку, буквально рухнул на уже привычную лежанку и мгновенно уснул, словно провалился, и, по самым скромным подсчетам, проспал часов десять, не меньше. Проснулся Док – вот сюрприз! – от холода. Зябко поеживаясь, вышел из своей «уютной спаленки» и, глянув на равнину, удивился еще больше. И земля, и растительность были покрыты инеем, совсем как в его времена.

«Странно, – подумал он, – никак такого не ожидал».

– А ничего странного, – раздался голос Молоха. – За то время, что я здесь, это уже третий случай, причем все они произошли в последние пять лет. – И, чуть помолчав, добавил: – Вот это и погубит динозавров. Они от холодов вымрут! – Увидев на лице Дока недоумение, ткнул пальцем на равнину: – А ты посмотри, посмотри…

Да, если вчера вечером там кипела жизнь, то сейчас и тихие травоядные, и грозные хищники, едва переставляя ноги, вяло двигались, кто куда. Несколько динозавров просто лежали, покрытые инеем.

«Как бы пневмонию не подхватили, – цинично подумал Док. – Полежи-ка на холодной земле!»

– Это третий раз на моей памяти, – задумчиво повторил Молох и, посмотрев на краешек показавшегося из-за горного хребта светила, задумчиво проговорил: – Тонатиу остывает!

– Солнце, – поправил его Док. – Мы его зовем Солнцем!

– Тонатиу… Солнце… Какая разница? Скоро конец эпохи Великих и Ужасных. А это значит, что экспансия может начаться в любой день, возможно, даже сегодня! – И, чуть помолчав, продолжил: – Все Смотрители на Арене, и все такие таинственные… Тебя хотят видеть. Пошли! – И, помедлив, сказал: – Я бы на твоем месте был настороже! Они что-то затевают.

– А что они могут затеять?

– Не знаю! И прочесть не могу. Если ты совсем не прозрачный, то и они немногим светлее. А вот общий фон у них какой-то негативный. Что-то затевают, – задумчиво повторил Молох. – Хотя, может быть, и не против тебя. Пошли?

И снова бесчисленные коридоры… Широкие и узкие, маленькие, где даже Молох не мог идти в полный рост, и высоченные, где и Дейнохи легко пройдут. Когда они подошли к порталу, Молох занервничал:

– Там есть кто-то другой, плохой, ненавидящий меня… Я знаю, я понимаю, – начал было он, но сзади, из коридора, появилась стая прытких, которые стали теснить Молоха с Доком на Арену, где уже была вся верхушка Смотрителей. Они сидели или стояли – сразу и не поймешь! – у противоположной стороны Арены, прямо напротив портала, и пристально смотрели на вошедших. Дейнох-координатор вышел навстречу им и сказал:

– Ты, который Молох, можешь идти, ты нам не нужен. Нам нужен он! – И длинная рука ткнула в сторону Дока. – Мы должны понять его – он должен открыться. Мы не можем рисковать. Ты готов?

Док посмотрел вокруг и увидел, как прыткие окружают его со всех сторон – целенаправленно и методично теснят в сторону сидящих Дейнохов. Что интересно, страха у Дока не было, и ему казалось, что он все это наблюдает со стороны. А потом, почти там, где сидели Смотрители, он заметил белое пятно. Присмотревшись, понял, что это Человек в ослепительно-белых одеждах. И ничего особенного в нем вроде бы и не было, но даже издалека Док увидел его глаза! Глаза, источающие и мудрость веков, и бесконечную доброту, и любовь… Док понял, что этот человек – не просто маг! Это…

– Да, меня все народы зовут по-разному, – услышал он мягкий голос. – Ра, Шива, Виракоча, Один, Кецалькоатль, Сварог, Перун. У меня много имен. Мы можем с тобой говорить сколь угодно долго. Для них время остановилось. – И он кивнул в сторону динозавров.

Док глянул и поразился, ибо все это он уже видел: «…тайга, тот Заповедник и плывущий по воздуху большой и, наверное, тяжелый нож. Нож плывет очень медленно, плывет рукояткой вперед. Док глянул тогда на Деда. Тот, так же как все, был абсолютно неподвижен. Переведя взгляд на висевший прямо в воздухе нож, Док увидел, что он, приближаясь, очень медленно вращается…» Это воспоминание было таким ярким, что Док непроизвольно оглянулся, в надежде увидеть Деда и своих друзей, но их здесь не было. Здесь были динозавры, но все они замерли абсолютно неподвижно.

– Ты можешь уйти в любой момент, и никто этого не заметит, но ты должен сделать то, что должен! Ты – и никто другой!

– Но ведь ты тоже можешь! То есть тебе это легко сделать, а я даже не знаю, как делать и, главное, что? Ты сам сделай, спаси…

– А я и делаю! Я тебя направляю и подсказываю, и этого достаточно. Любое воздействие должно быть минимальным. Все, я ухожу, а ты…

– А мне-то что делать? Какую проверку они хотят провести?

– Они ее уже провели, – сказал Человек в белых одеждах, пряча улыбку в небольшой темно-русой бородке. – Вернее, они будут так считать, что провели. А ты думай и вспоминай своих друзей почаще! Помнишь?

И пусть весь мир,

Что пред тобой,

Грозит бедой,

Для всех одной,

Идет на нас войной,

Любой из нас не одинок,

Нас – четверо! —

процитировал Человек в белых одеждах и поднялся, но Док вскрикнул:

– Постой! А вдруг я не смогу, вдруг не успею?..

– Тогда погибнут твои друзья. Прощай! – И Он исчез, будто кто-то выключил изображение.

Док, понурившись, стоял… Вернее, он обнаружил, что не стоит, а сидит на песке Арены, а стоящий рядом Смотритель Дейнох говорит:

– Ну, вот и все. Я и раньше всех уверял, что ты не несешь опасности, и оказался прав! А теперь отдыхай. – И, повернувшись, пошел к выходу на нижнюю равнину… Док огляделся и никого на Арене уже не увидел. Кругом была пустота. Он поднялся и пошел, вернее, поплелся в свою келью, ибо усталость переполняла всю его сущность, каждую клеточку его тела.

Когда Док уже подходил к своей каморке, его догнал Молох:

– Поясни мне, что там произошло? Я этого так и не понял. И самое главное – кто там был? Кого завры пригласили для того…

– Скажи, – перебил его Док, – как звали вашего Бога, ну, там, на Аримане?

– Бога? У нас не было Бога! Бог бывает только у примитивных народов, а мы сами были Богами!

– Понятно. В этом и заключалась ваша ошибка. Бог есть не у народов, Бог есть у каждого в душе!

– А для чего ты спросил меня об этом? При чем здесь какой-то Бог?

– Да потому, что там, на Арене, был Бог, но ты этого не понял, а потому и не увидел. Ты сам привык считать себя равным Богу… Богам! И это не так! Ну все, мы пришли! – закончил Док. – Прилягу, устал. – И, зайдя в келью, остолбенел: у самой его лежанки, прислоненный к стенке, стоял меч! Док подошел и осмотрел его: клинок с метр длиной, двухсторонняя заточка, крестообразная гарда. «Откуда здесь меч? Они же не добывают металл, у них нет даже примитивных изделий из железа», – с удивлением подумал он, протянув руку, коснулся рукоятки и чуть не закричал от боли: ему показалось, что пальцы сковало судорогой, а сам меч тяжеленный и неподъемный…

«Прими мой подарок. Это Гладиус, теперь он будет служить тебе, и, кроме тебя, его никто не увидит. Когда ты исполнишь то, что на тебя возложено, он сам уйдет», – и мысленный голос умолк.

После этого Док долго стоял с мечом в руках, рассматривая его со всех сторон, пробуя им двигать так, как это делали киношные герои. Потом он начал замечать, что меч стал удобнее, легче, и в какой-то момент Док понял, что меч предугадывает его мысли и сам движется в нужном направлении, становясь почти самостоятельным. Так пролетело часа два, и Док вспомнил об усталости. Вспомнил и… не ощутил ее! Его переполняли сила и энергия.

А Молох, некогда великий и непогрешимый царь Аримана, после разговора о Боге спустился к реке и, усевшись на крупный камень, задумался, ибо внезапно понял, что он уже далеко не так всемогущ, как было когда-то. И не потому, что он ослабел, а потому, что те, кого он на Аримане вообще не считал разумным, вдруг стали равными ему.

«А может быть, даже сильнее! – вдруг мелькнула мысль. – И надо честно сказать, что с тем же самым Доком мне не справиться. И дело не в магической силе, а в чем-то другом! В чем, в чем?» – наверное, в сотый раз спрашивал себя Молох, и вдруг сам по себе пришел ответ: «В духовности! В отсутствии неоправданной жестокости, а возможно, и в доброте!»

И, осознав эту мысль, он сначала усмехнулся: в доброте! Ха! В доброте… А потом призадумался. Он не понимал этого умом, но впервые до него стало доходить, что в этом что-то есть, но что именно, он так и не понял. Посидев еще немного у реки, он поднялся вверх и пошел к Доку. Он хотел спросить его мнение, а такой поступок для Молоха был равнозначен геройскому подвигу!

Дока он застал за странным занятием – тот прыгал по келье и махал в разные стороны рукой. Увидев Молоха, Док остановился и чуть смущенно заявил:

– Да вот разминался, а ты чего?

И Молох рассказал о своих мыслях и сомнениях. Они проговорили несколько часов подряд, и как-то незаметно разговор перешел на конкретные дела сегодняшнего дня.

– Знаешь, я ничего не имел против того, что хотят сделать Тираннозавры: меня это не волновало. На твоих соплеменников мне было наплевать. Опасаться за своих соплеменников? Так их больше не существует! Я не смог уйти отсюда и поэтому был вынужден сотрудничать с этими ящерами, вернее, просто жить на их территории. Вот поэтому, зная все это, не представляю, что ты можешь сделать, но то, что знаю я о здешних порядках, я тебе расскажу, – пообещал Молох. Потом он прошелся по каморке, выглянул наружу и продолжил: – Все дело в том, что мы не только не знаем, когда начнется экспансия, но не знаем, и откуда она начнется, и, самое главное – я уже это говорил, – мы не знаем, как Тираннозавры это сделают. Поверь, я очень много думал об этом, но у меня нет никаких соображений по этому поводу.

– Погоди, погоди! Что значит – не знаешь откуда? Ты хочешь сказать, что…

– Да, это место не единственное! Кроме нашей Арены, еще есть две такие же базы. И которая из них главная, я не знаю, но подозреваю, что все они главные. Вернее, все равные. А вот то, что есть главный Смотритель Дейнох, – сомнений не вызывает!

– И ты знаешь…

– В том-то и дело, что я не знаю и этого. И не знаю, где эти две базы.

Док, услышав такую новость, ненадолго задумался, и вскоре его лицо озарила улыбка:

– А сами-то они как встречаются, как решают какие-то важные вопросы?

– В том-то и дело, что они не встречаются и понятия не имеют, где расположены другие базы и кто там находится. Они друг друга никогда не видели. Вот так! А общаются они только мысленно.

Док, услышав это, вскочил на ноги, нервно пробежался по каморке и решительно заявил:

– Тогда все это надо выведать у нашего Дейноха! Не стесняясь, вытрясти из него все, что он знает, и нечего с ним миндальничать! – И замер, услышав оттуда, где был Молох, странные звуки.

– Уп… уп… уп, – всхлипывал тот, и его голова подергивалась в такт каждому звуку. Док хоть и не сразу, но догадался, что так Молох смеется!

– Вытрясти… миндальничать, – всхлипывая, проговорил Молох. – Я представил, как ты, такой маленький, сдавливаешь шею Дейноха и трясешь подобную громадину… уп… уп… уп… и при этом рассуждаешь о доброте… уп… уп… уп…

10. Вторая жизнь Дока

По бесконечной, поросшей огромными хвощами и папоротниками равнине медленно, даже как-то безвольно, брел огромный ящер. Его голова была опущена вниз, и любой, увидевший его, понял бы, что ящер идет просто так, как говорится, куда глаза глядят. Временами он вскидывал уродливую голову и поглядывал по сторонам, но делал это как-то механически. Иногда он останавливался и смотрел на вечернее небо и картину заката. А она была великолепна: длинные желтовато-фиолетовые облака растянулись почти параллельно поверхности этой бесконечной равнины, а небо между ними играло желтовато-красными красками. Наступающая ночь с великолепием красок вечернего неба Юрского периода придавала окружающему миру фантастический, совершенно нереальный вид! Нереальный и тревожный, навевающий мысли о приближающейся опасности.

Дейнох вздохнул и, проводив взглядом шарахнувшегося в сторону довольно крупного Тираннозавра, пошел дальше, решив, что, пока не наступила непроглядная темень, надо бы добраться до берега озера – там всегда можно найти массу сухого плавника. Ускорив шаги, временами переходя на бег, он уже в полной темноте достиг берега и увидел, что не ошибся: плавника было навалом. Быстро сложив его горкой, зажег между ладонями огненный шарик, еще минута – и собранные дровишки вспыхнули. Дейнох знал, что под утро станет прохладно, а поэтому костер был как нельзя кстати, да и лишняя защита от других хищников не помешает, хотя вряд ли кто осмелится причинить вред ему, Дейнохейрусу. Разве что гигантские птерозавры да быстрые обитатели водных глубин. В каждой нише – свой король!

Устроившись поудобнее, он подключился к энергетическому каналу, и через несколько минут его вновь переполняла энергия.

– Да-а-а, – удовлетворенно протянул Дейнох, – так-то будет лучше! – Это большое преимущество перед всеми остальными существами, ибо теперь он и без еды может обходиться месяцами, а также месяцами не спать. «Здорово, – вяло подумал он и загрустил: – Как же я тогда ошибся! И винить-то некого в произошедшем». Дейнох в сотый, наверное, раз погрузился в недавнее прошлое…

Тогда, после разговора с Молохом о добре, зле и Боге, они на некоторое время расстались. Док честно и откровенно валял дурака, а Молох, по заданию Смотрителя, исчез где-то на равнинах. Однажды, когда Дейнох торчал посреди Арены, Док решил поговорить с ним обо всех проблемах, не высказывая своего отношения к тому, что они затеяли. Дейнох охотно и дружелюбно вступил в разговор – это при мысленном общении хорошо заметно – и ответил на все вопросы, вот только о том, когда начнется экспансия, он не сказал, и у Дока сложилось впечатление, что он и сам этого не знает. А еще у Дока появилось ощущение, что Дейнох ждет чьей-то команды. А вот чьей – он не знал. В свою очередь, Дейноха сильно интересовал мир, откуда пришел Док, и Смотритель очень удивился тому, насколько далеко он расположен по времени. После этого разговора Док понял, что Дейнох умен и интеллект его довольно высок. А еще ему не чуждо абстрактное мышление, что Дока удивило больше всего. Расстались они после этого разговора совсем друзьями. А вскоре вернулся Молох…

Он пришел рано утром, и, увидев его, Док понял, что есть новости. И в самом деле, Молох, постояв неподвижно пару минут, сказал:

– Я нашел способ, как выведать все у Дейноха!

Док, вопросительно глянув на Молоха, заметил:

– Мне кажется, что он и сам этого не знает! А что ты предлагаешь?

– У нас, на Аримане, были очень сильные маги… А если сказать точнее – все геоады являлись магами. И мы, правители Аримана, были самыми сильными из них. Но некоторых магов даже я не мог просветить. Они очень умело закрывались, и тогда мы использовали метод двойного воздействия, двойного проникновения. Суть его вот в чем: я приглашал своего помощника и мысленно разговаривал с таким магом, а помощник, действуя в унисон со мной, но издалека, потихоньку, едва заметными касаниями его зондировал. Маг, конечно, понимал, что его зондируют, но думал, что это я, ведь о другом он не знал! И поэтому он, закрываясь от моего мысленного взора, упускал действия помощника. Вот я и предлагаю так же прозондировать Смотрителя Дейноха. Только надо потренироваться…

…Дейнох на минуту очнулся от воспоминаний – из воды, в опасной близости, поднялись две длинные и гибкие шеи. Правда, он тут же успокоился. Это были не опасные для него растительноядные гиганты-бронтозавры, которые, увидев у огня Дейноха, сразу же убрались, подальше от беды, и Дейнох снова окунулся в воспоминания…

…Вот тогда-то они с Молохом и начали отрабатывать взаимодействие на живших в долине людях и Дейнохейрусах. И это у них стало получаться неплохо, особенно учитывая магические способности всех Дейнохов. Потом, поняв, что кое-что уже могут, они отправились к Смотрителю Дейноху. Как договаривались, Док пошел именно к нему, а Молох – к себе, исподтишка вытягивать из Дейноха то, что им нужно. Дейнох, как всегда, торчал на Арене и смотрел, как прыткие динозаврики, чем-то похожие на кенгуру, бегают по Арене. Что удивительно, команды им подавались не мысленные, а звуковые: Дейнох как-то посвистывал, и они при каждом свистке меняли бег – ускорялись, поворачивали.

– И что это за тренировка такая? – машинально спросил Док и не удивился, когда Дейнох ответил:

– А чтобы в тонусе были! А то разленились совсем. Трудиться не хотят.

…А Док тем временем потихоньку проник в эйдосферу гиганта. «Надо бы и ему придумать что-то… болтается, неведомо где…» – услышал его мысль Док и в какой-то момент наткнулся на блок в мыслях Дейноха, словно в стенку уперся. У Дока еще мелькнула мысль, что Дейнох и сам не знает, кто у него в мозгах. Вот в этот момент Дока кто-то с силой толкнул в спину, и он полетел прямо в этот мысленный блок эйдосферы Дейноха. Док даже руки вскинул, чтоб… и все погасло!

«Сколько же можно?» – успела мелькнуть в голове Дока мысль, но ничего не осталось: ни света, ни тьмы, ни самого Дока! Он в те секунды так и не понял: что же произошло, почему он упал? И самое главное – куда упал? Потом появилась следующая мысль: «Ну, вот так будет лучше. Этот водитель посильнее прежнего».

«Да, – донеслась мысль, – значит, на этом и остановимся».

…и Док открыл глаза! В первую минуту не понял, как он оказался на краю скалы, высоко-высоко над Ареной. Он посмотрел вниз и увидел… Да, это именно Молох стоял внизу, а перед ним на песке сидел кто-то знакомый… и глупая улыбка блуждала по его лицу.

«Да это же я! Я??? – с легкой паникой подумал тот, кто называл себя Доком. – А кто же тогда здесь?» И тут же услышал ответ: «Вот теперь ты все поймешь и все узнаешь: когда, как, зачем! Ведь ты так интересовался ответами на эти вопросы», – донеслась до него чья-то мысль.

– Молох? Ты, Молох? – растерянно спросил Док. – А где настоящий я?

– А ты, наивный дурачок, сейчас занял место в голове Дейноха.

– А зачем? И что со мной будет? – спросил он и показал пальцем на сидящего внизу Дока.

– Ты теперь самый главный… После меня, конечно. Заполучив твои знания о будущем, мы можем приступать…

– Куда приступать?

– Ну ты что, совсем растерялся? Ты же все знаешь. Дейнох, посвяти его во все детали, вы же теперь одно целое, – ответил Молох, а Док услышал тоненькую мысль, буквально мысленный писк: «Я не могу… я заточен, он оказался совсем не тем, кем мы думали, он другой, помоги!»

И только тогда до Дока дошло, что теперь он стал Дейнохом, но не так, как раньше, когда он был весь в теле Тираннозавра, а только эйдосферой, а его родное тело сейчас сидит на песке и пускает пузыри. «Полная декортикация!» – мелькнула мысль. И в этот момент к телу сидящего Дока подскочила четверка прытких и, подхватив улыбающегося – меня? – потащила… в Портал. Док в теле Дейноха проводил растерянным взглядом тело Дока, его тело!!!

– Так, а его-то… то есть меня, куда понесли?

– А мы замуруем его в камень. Будет нервом Земли, – ехидно ответил Молох. – Авось через миллионы лет и встретитесь! Если окажетесь в одной реальности.

– В одной… реальности? – растерянно переспросил Док и, посмотрев на Молоха, понял, что тот улыбается.

– В камень, говоришь? – И, чуть помолчав, спокойно проронил: – Ну, сука, держись! – И совсем уж было вознамерился придавить того ногой так, чтоб и мокрого места не осталось, но в последнее мгновение сдержал это естественное движение-желание и в долю секунды, собрав волю, бросил яростную мысль: – На-а-а!!! – и сделал ладонью резкий толчок в сторону Молоха.

Тот еще успел вскинуть руки, но и только! Все его тело смялось от удара неведомой силы, и Молоха отбросило назад, да так, что он буквально влип в скалу, и она, словно живая, вдавилась под напором тела и приняла его, поглотила, оставшись такой же неизменной, как была, а до Дока донесся затихающий крик Молоха:

– А-а-а…

«Вот там и посиди миллионы лет!» – злобно подумал Док-Дейнох и вдруг услышал дрожащий голосок. Прислушавшись, с изумлением понял, что это трясется от страха эйдос прежнего Дейноха:

– Что ты сделал?.. Ты разрушил… ты сломал все… сотни лет подготовки… ты хоть представляешь, что будет? – Но Док-Дейнох не стал слушать, а просто цыкнул:

– Заткнись! Будешь разевать пасть, когда я разрешу. Иначе – вышвырну на хрен.

Внезапно раздавшийся над головой крик вернул Дока-Дейноха на берег озера, к костру.

«Ты бы огонек пригасил, – тут же раздался тоненький внутренний голос. – Это опасная штука. Да и вообще… незачем привлекать внимание Тех, Кто в Небе. Там есть такие твари… охнуть не успеешь, как нас порвут».

Док, понимая справедливость сказанного, тем не менее огрызнулся:

– Тебе кто разрешил голос подать, а?

«Я сам разрешил! Этот мир я знаю в сто раз лучше тебя, могу и подсказать… Ведь рвать-то будут мое тело!»

– Мне уже в печенках сидят здешние подсказчики и советчики! Сначала Молох, теперь ты! Еще раз без разрешения… удалю совсем и навсегда! – огрызнулся Док. – Веришь, что смогу это сделать?

«Да, ты сможешь!» – ответил голос, и Док ощутил, как тот внутренне передернулся, но в этот момент снова раздался жуткий крик сверху. Док вскочил и…

«Железку, железку достань!» – истошно завопил голосок, и Док, встрепенувшись, нащупал за спиной рукоять меча и, выхватив, поднял его вверх. И сразу же агрессивный крик летающего монстра смолк, вокруг поднялась буря от заработавших с полной нагрузкой крыльев! Были они с полстадиона, не меньше, решил Док, присмотревшись к тому, кто был наверху.

Док снова оглядел подаренный ему меч и подумал: «Это же Финист!» Он его так и будет звать! И сразу же вспомнились слова братьев Стругацких об оружии: «Должен вас предупредить вот о чем. Выполняя задание, вы будете при оружии для поднятия авторитета. Но пускать его в ход вам не разрешается ни при каких обстоятельствах. Ни при каких обстоятельствах. Вы меня поняли

«А я пустил его в ход, – подумал Док. – Впрочем, если бы я это не сделал, то меня бы самого пустили в расход», – скаламбурил он и снова вспомнил недавнее прошлое. Когда он расквитался с Молохом, Док осмотрелся и понял, что надо уходить, но сначала решил все порушить. Тогда же он вспомнил и про свой меч, но с грустью подумал, что в новом обличье он ему уже ни к чему, что он для него как для взрослого человека перочинный ножичек. Чуть позже, когда он вволю побуйствовал в каменных коридорах, обрушив большую их часть, пришлось отступить под натиском превосходящих сил противника – из долины нагрянула толпа Тираннозавров, возглавляемая несколькими Дейнохами. Так вот, покидая Базу, он случайно оказался на склоне, где находилась его обитель. Вспомнив про меч, он протолкнул в каморку-норку свою ставшую четырехпалой руку и, нащупав свой малюсенький меч, вытащил его, лишний раз убедившись в его ненужности, и уже хотел было затолкать его обратно, но… почему-то не стал, а, зажав в кулаке, перешел реку. И там его настигли преследователи. Сначала он услышал многоголосые крики и, оглянувшись, увидел высыпавших на противоположный берег Тираннозавров и Дейнохов.

«Наступает последний бой… он главный самый, – подумал тогда Док. – С ними мне не справиться…»

«Они через реку не пойдут! – впервые запищал внутренний голосок. – Им нельзя этого делать!»

Но они пошли! И случилось чудо: едва только первый Тираннозавр перебрел реку и направился в сторону Дока-Дейноха, лежащий на его ладони ножичек стал стремительно увеличиваться, да так быстро, что не прошло и десятка секунд, как меч стал… большим и почему-то очень горячим! И рукоятка, изменившись, стала удобной для его четырехпалой руки. Док-Дейнох крест-накрест взмахнул мечом и, оскалив жуткие клыки, пошел навстречу преследователям. И на этом все закончилось! Вскоре по красной реке плыли останки преследователей, а Док, пораженный тем, как меч без всякого усилия рассекал тела ящеров, впервые подумал о том, что легенды и сказки о волшебных мечах не врут!

«Что ты наделал? – запищал голосок. – Дейнохов нельзя убивать, теперь на тебя все станут охотиться… все… все, а меня убьют!» – И Док ощутил, что сидевшая в нем сущность прежнего владельца тела испугана не на шутку.

Потом Док вернулся на Арену в надежде найти свое тело или определить, в какой скале оно замуровано, но так ничего и не добился, разве что разрушил последний куполообразный зал – Установку! Потом он долго искал змея, но тот так и не откликнулся.

И тогда Док, навсегда ставший Дейнохом, пошел наугад, в никуда, и мысли его были самые мрачные. Он не выполнил то, ради чего оказался здесь! Он потерял свое тело, став динозавром! «Это, – подумал Док, – и есть наказание: прожить оставшуюся часть жизни на бесконечных просторах равнин Юрского периода, общаясь с такими же уродами, как все вокруг! Ладно, будем жить и пойдем на волю равнин и холмов… в пампасы!» – почему-то пришло в голову это слово, а еще он вспомнил, что слова об оружии принадлежали не братьям Стругацким, а Хемингуэю…

«Надо же, – усмехнувшись, подумал он, – эти авторы не только принадлежат потомкам, но их слова звучат даже за 60 миллионов лет до их рождения. Что значит гении!»

А впереди пролегала бесконечная равнина, и только далеко на горизонте, на пределе видимости, едва просматривались горные вершины.

11. Новые Наблюдатели

Кэп плавал в невесомости, и его крутило так, что он едва сдерживал рвотные позывы: вот его мотануло через голову, вот бешено завертело вокруг оси, да с такой скоростью, что руки пришлось с силой прижимать к телу, чтоб они не оторвались.

– …а еще полковник! – вдруг донеслось до Кэпа. – Паршивенькое внедрение в мозги переносит, как красна девица некий намек на… Вот Текс уже вовсю на своих двоих разгуливает… Эй, полковник!..

– Я капитан первого ранга… не смей меня полковником… – пересиливая головокружение, пробормотал Кэп и услышал, как кто-то засмеялся:

– Помнишь, Док рассказывал о своем приятеле враче-судмедэксперте? Ну, про то, как тот смертельно обижался, если его кто-то называл патологоанатомом?

– Ага, помню… И этот туда же! Па-а-адумаешь, какая неженка! Какая, на хрен, разница: полковник… капитан…

– Я тебе сейчас покажу разницу! – пробормотал Кэп и с трудом открыл глаза. Оказывается, его никто не крутил и не вертел, никакой невесомости не было и в помине, а он валялся на той же лежанке, где и началось их превращение в Наблюдателей.

– Что? Все уже позади? Все закончилось? – спросил Кэп, рывком приподнимаясь. – А почему я ничего…

– Не помнишь? А вспомни, как ты, еще совсем маленьким, жил на берегу океана и туда приплывали корабли геоадов? И как тебя угнали на Ариман, и как ты всю войну просидел в тайных пещерах, и как ты стал первым Наблюдателем вместе с…

– …Локи, – с загоревшимися глазами проронил Кэп и тут же с недоумением глянул на Текса: – А ты откуда это знаешь?

– Ну ты даешь! Это же я был первым Наблюдателем у Локи! Забыл? Теперь это наша общая память.

– Ага, ага, – потирая лоб, продолжил Кэп. – Пещеры… но ведь мы уже знаем, где на Аримане, то есть в Антарктиде, подо льдами тайные убежища геоадов и что там можно найти…

– Да ничего вы там не найдете! – послышался голос, и в комнатку вошел улыбающийся Иван Иванович. – Там все украдено до нас, то есть до вас, – мимолетно улыбнувшись, сказал он и уже серьезно продолжил: – Присядем!

Дождавшись, пока все расселись, он сообщил:

– Мы изменили ваш статус – теперь вы Наблюдатели, и в ваши ментальные поля, а если проще сказать, мозги, никто не в силах вторгнуться. Но мы решили перестраховаться и, не прерываясь на разъяснения, сделали то, что хотели: Наблюдатель Виракоча, используя свои способности, а также ваши сознания, предпринял поиски Дока или его следов в прошлом. Мы хотели уловить ментальные следы Дока – каждый оставляет свой след-отпечаток, который постепенно гаснет и сходит на нет! Так вот, мы опасались, что просто не сможем найти ни одного его следа, но…

– Нашли? – радостно спросил Текс.

– К нашему удивлению, нашли! Причем это удалось без больших трудностей. Виракоча на следы Дока наткнулся сразу же!

– Так это отлично! – опять воскликнул нетерпеливый Текс, но Иваныч, подняв руку, сказал:

– Не спеши с выводами! Все дело в том, что такого быть не может. След или есть, или его нет! И шансы найти такой след были не очень-то высоки. А Виракоча нашел! Нашел сразу же и нашел везде. Мало того, он ментально спустился до границы Заповедника и понял, что след вашего друга идет именно туда. И там – обрывается.

– И что это значит?

– А это означает только одно – этого быть не может. Получается, что он либо вошел, либо вышел из Заповедника, а это невозможно. И второе: ментальный след Дока слабый, но везде одинаковый. Это свидетельствует о том, что Док находится сразу везде, что также невозможно.

Некоторое время все молчали, потом Кэп, подозрительно глядя на Иваныча, спросил:

– Но ты ведь все знаешь, обо всем легко догадываешься. Ты же Звездный!

– Все знает только Творец, да и то… если захочет знать. – И, сделав рукой широкий жест, произнес: – Пр-о-ошу! – И на столе сначала что-то замерцало, через пару секунд образовались чашки, и по комнате разлился чарующий аромат. Все трое – Иваныч не стал – принялись за кофе и какое-то время молчали. Наконец, поставив свою чашку на стол, Кэп задумчиво спросил:

– А помнишь, ты говорил про Герберта и что его в камень заточили? Вы бы смогли определить, где…

Звездный вскочил со стула и звонко шлепнул себя по лбу:

– Ну конечно же!!! В камень!!! Только при таких обстоятельствах может появиться ровный и однообразный след… Ну, ты голова! – сказал Иваныч, с уважением глядя на Кэпа.

– Постойте-постойте! – перебил Монти. – То есть вы хотите сказать, что Док уже десятки миллионов лет вмурован в камень? Со времен динозавров?

– Нет, не хочу. Я не знаю пока, это надо проверять и, проверив, идти дальше. Хотя, – задумчиво продолжил Иван Иваныч, – если рассуждать теоретически, это единственный реальный путь для ухода из Заповедника! Других-то нет!

– Ничего себе путь, – растерянно произнес Текс. – Как же он… что он чувствовал… миллионы лет?..

– Нервы или больной зуб живой Земли, – вспомнил Монти и передернулся: – Я в свое время несколько часов пробыл в такой… ловушке и то…

– Кстати, а где Виракоча? Он что, тоже отходит от экскурсии в прошлое?

– Виракоча сейчас в Австралии. Там живет его старый друг, который может нам помочь!

* * *

Виракоча – Великий Инка, человек, именем которого назвали Бога, шел по равнине или полупустыне – кому как нравится, – сплошь поросшей редкими, очень жесткими кустарниками, почти не скрывающими сухую, с красным оттенком землю. Он шел к странной куполообразной горе Улуру, что виднелась на горизонте. Там жил коренной обитатель этих земель, помнивший не только появление первых белых людей, но и уход последних геоадов. Нет-нет, он не был Наблюдателем, как Виракоча, не был он и магом, как Хорс, Один или Сварог. Он был неким Буддой австралийских аборигенов, человеком, которому то ли по ошибке Творца, то ли с некоей, неведомой людям целью было даровано бессмертие. Бессмертие и понимание фундаментального Закона Мироздания: Времени и его двух потоков. Звали аборигена Улуру, так же, как ту странную гору, в глубине которой он жил. Улуру не любил, когда Виракоча приходил незваным и возникал прямо в его владениях, поэтому гость всегда шел пешком. Впрочем, Виракоча любил такие прогулки, ибо вид этой странной и очень древней горы навевал какие-то смутные ассоциации и мысли, волновал, тревожил и даже будил фантазию.

«И долго ты еще так будешь тащиться?» – раздался мысленный голос Улуру, и в тот же миг Виракоча оказался рядом с другом на вершине красной, куполообразной горы. Гость с удовольствием огляделся: гора эта была невелика – она и на пятьсот метров не возвышалась над уровнем равнины, но почему-то здесь всегда возникало ощущение большой высоты и близости неба. И Виракоча любил эту махонькую «горушку» не меньше, чем свои неприступные Анды, а Улуру, посмеиваясь, говорил:

– Моя Улуру – самая первая и самая старая гора в мире! Потому-то она так притягивает всех. И вообще, Улуру – единственная гора, которая расположена под землей! – И Виракоча знал это. Знал, что она почти правильной дугой протягивается на два десятка километров и снова выходит на поверхность похожим каменным останцом, только значительно меньших размеров. Знал и то, что в глубине скрыты какие-то тайны. Сам же Улуру говорил, что там покоятся три его бессмертных предка, на что Виракоча с такой же улыбкой переспрашивал:

– Бессмертных? Покоятся?

А Улуру отвечал:

– Покоятся не только мертвые!

С виду Улуру был типичным представителем своего народа: широкое лицо с массивным носом, низкий лоб и большущая копна спутанных черных волос, спадающих прядями на лицо, делая его и так-то невысокий лоб уж вовсе «не сократовским». Ну и довершала картину простецкая красная рубаха и широченные белые – когда-то бывшие белыми! – брюки. И был Улуру умен, но как-то не так, как другие высоколобые интеллектуалы, а по-другому, и зачастую Виракоча, человек энциклопедических познаний, пасовал перед суждениями Улуру, перед его миропониманием. Улуру не был магом в обычном значении этого слова, но ему было открыто многое. Он не читал мысли собеседника, но всегда знал, с чем тот пришел, чего тот хочет. Вот и сейчас он спросил:

– Значит, ваш Наблюдатель потерялся в прошлом, и ты хочешь, чтоб я помог определить, где же он находится?

– Да! Если сможешь – помоги! Нам надо определиться…

– Но вы не можете! – утвердительно произнес Улуру. – И, видя утвердительный кивок Виракочи, добавил: – Эх, вы! Научились всяким новомодным магиям, а связь с предками потеряли! Позабыли предков, а ведь только они все знают! Только они. Пошли!

* * *

После таких предположений о Доке и камне все молча разбрелись по коридорам в глубине Мачу-Пикчу, осмысливая услышанное. Кэп вышел на балкончик и, рассеянно глянув на развалины города, на окружающие его скалы, вернулся в комнату. Там был один Иван Иваныч.

– Собираемся! Виракоча сейчас будет, и у него есть новости.

– Я здесь, а где остальные?

– Остальные сейчас будут. – Пройдясь по комнатке, Иваныч обратился к Кэпу: – Ты что-то хочешь спросить, я ведь вижу. Просто вы еще не научились пользоваться мыслью вместо слов… Спрашивай!

И Кэп смущенно произнес:

– Понимаешь, я давно хочу спросить про Виракочу. Как получилось, что этот человек стал основным героем эпоса и живым Богом народов Южной Америки? – Кэп вопросительно посмотрел на своего Звездного, но стремительно зашедший в комнату Виракоча сам ответил про себя:

– Когда живешь очень долго, когда ты намозолил глаза многим поколениям, когда древние столетние старики говорят, что когда он, старик, был мальчишкой, то Виракоча – то есть я – уже был таким, какой он и сейчас… И так много поколений подряд. Сам понимаешь, что если ты даже ничего не совершил, то все равно родятся легенды и предания. Ну, вот как эта: «В самом начале вообще ничего и никого не было, кроме всемогущего, вечно существовавшего Виракочи. Он жил в огромном черном «ничто», которое ему не понравилось, и поэтому он сотворил свет – ясный день. После этого он сотворил Землю. Виракоче было угодно, чтобы Земля была не пустой, лишенной всего живого, и он создал особый род людей – великанов и назвал их геоадами. Впрочем, Создатель не был удовлетворен этим творением. Ему показалось, что геоады слишком велики и неловки и вовсе не красивы, а еще они очень жестоки. Мало того, они не следовали наказам, которые он дал им. Поэтому Виракоче пришлось уничтожить неудавшееся племя людей и превратить их в камни. Вскоре на окаменевших исполинов Виракоча ниспослал сильнейший Потоп. Во время Потопа навеки скрылись под водой почти все следы первых людей, которых Виракоча сотворил и от которых он сам же отрекся и затем уничтожил. Их можно увидеть лишь на острове, который вы зовете Пасха, – Виракоча их там специально оставил в назидание потомкам.

Когда Ариман был весь сокрыт замерзшей водой, Виракоча снова стал созидать: сотворил Солнце, а затем Луну, а также другие планеты, звезды и созвездия. В конце концов он вновь попытался сотворить людей. Новым поколением человеческого рода творец остался доволен. Сотворенных мужчин и женщин Виракоча разделил на племена и народы, определив, на каком месте они должны поселиться. Тогда же Виракоча сотворил всех животных.

Виракоча дал людям не только родину и принадлежащие им земли, он составил для них законы. Так, он указал людям, как им надлежит жить и почитать его Создателя».

– М-да, – усмехнулся Кэп, – ничего не делай, живи несколько тысяч лет, и готово – ты Бог!

– Ладно, хватит трепаться! – прервал разговор Иваныч. – Делайте свое сообщение, товарищ Виракоча. Все собрались и ждут с нетерпением.

Виракоча, типичный краснокожий индеец, улыбнулся и сказал:

– Так особо-то и докладывать нечего. Тот, кого мы искали в далеком прошлом, давно находится среди нас, и для решения вопроса, как его извлечь, нам всем надо прибыть в Австралию, на одну загадочную горушку… Хозяин тех мест всех нас приглашает. – И, оглядев троих друзей, спросил: – Вы как, готовы?

На этот раз переброску из одной части света в другую Кэп с Тексом перенесли заметно легче, чем раньше, но все же оба на пару минут, «побледнев, позеленели», а стоящий рядом с Виракочей здоровенный лоб в красной рубахе понимающе улыбнулся и, увидев, что они пришли в себя, сказал:

– Пошли! – и двинулся по довольно покатой поверхности странной горы. Все двинулись следом и пересекли почти всю верхушку красной горы. Наконец хозяин вошел в небольшую пещерку и, подойдя к дальней стенке, коснулся ее рукой. Она сначала мелко задрожала, пошла волнами и исчезла. Из большого прохода ощутимо потянуло холодом, а луч света из открытого проема осветил начало широкой каменной лестницы, довольно круто уходящей вниз, в непроглядную темноту подземелья.

– Там, – Улуру показал рукой вниз, – никого из людей не было тысячу лет, а может, и больше! – И, повернувшись к Иванычу, спросил: – Темнота для них – не помеха? – Услышав отрицательный ответ, достал откуда-то – Кэп готов был поклясться, что прямо из воздуха! – современный электрический фонарь и пошел по скале куда-то в сторону. Остальные пошли следом.

12. Равнины Юрского периода

После схватки с Дейнохами, после разрушения Арены и заточения своего физического тела в камень Док в образе Дейнохейруса – Ящера Страннорукого – уже с месяц бродил по бескрайним равнинам, и никто его не только не преследовал, но даже не искал. По крайней мере, он ни разу не ощутил потока внимания к себе. И это Дока-Дейноха озаботило, ибо могло означать только одно: он никому не нужен и глубоко безразличен, потому что никакого урона никому не нанес и реально никому не страшен. Все было впустую, все его телодвижения в этом мире были напрасными. За этот месяц Док наладил контакт с прежним «Я» Дейноха, и тот поведал, что самое страшное из того, что сделал Док, – это разрушение Установки. Она была лучшей и основной. Еще он сказал, что их непременно найдут, ибо они двое в одном теле, а следовательно, есть реальная угроза проекту. А вот подробно о самом проекте, кроме того, что Док уже знал, Дейнох ничего не сказал. Он знал, что таких Центров с Установками три. Но никаких деталей не знал и на других Установках никогда не был. Единственное, что было для Дока неожиданным, – это Молох. Когда Док спросил про Молоха, Дейнох, не задумываясь, ответил, что весь проект с Тираннозаврами затеял именно Молох, что именно он координировал работу всех Установок. И еще: это именно Молох придумал, как использовать захваченных из прошлого людей с наибольшим эффектом.

– Ну-ну, – с интересом спросил Док, – что ж раньше-то не говорил про это?

– Так ты не спрашивал, вот я и…

– Ну, если так – рассказывай! – И второе «Я» Дока, заточенный в его подсознании Дейнох, вернее, наоборот: захвативший сознание Док и оттеснивший на его задворки бывшего хозяина тела Дейноха устроился под хвощами и с интересом выслушал все, что ему поведал Смотритель.

Молох появился здесь несколько тысяч лет назад и предложил эту концепцию: всех людей из прошлого делить на три группы. Наиболее примитивных внедряют в искусственных Тираннозавров. Такие ящеры становятся хорошо управляемыми и послушными, пояснил Дейнох. Других, более интеллектуально развитых, внедряют в сознание Дейнохейрусов как советчиков. Док должен был стать одним из таких. И еще есть группа тех, которые потом станут… правителями захваченных стран. Земель и времен. Они проживают в специальном лагере. В общем, ничего нового. Об этом Док и раньше догадывался, а вот «пароли, явки и адреса», то есть где находится такой лагерь, Дейнох не знал. После его рассказа Док немного отдохнул и двинулся дальше. Горы, ранее видневшиеся на горизонте в виде едва заметных мазков белого цвета, заметно выросли, и уже отсюда стало понятно, какие это громадины. Док почему-то упорно шел именно туда, к горам, и, по его расчетам, до них оставалось идти еще дня три. Может, четыре. Остановившись на последнюю ночевку – спешить-то было некуда – и разговаривая с подсознанием Дейноха о здешних делах, он в задумчивости произнес:

– А я все-таки не понимаю, как Молох мог в одиночку осуществить такой… проект!

– Почему в одиночку? – с недоумением переспросил Дейнох. – Их здесь вместе с Молохом не менее десятка, хотя я больше троих за один раз не видел.

Вот это для Дока оказалось полнейшей неожиданностью, и от этих слов он растерялся так, что залепетал, как это бывало только в детстве:

– …как не меньше десятка?.. А почему мне не сказали?.. Где они?..

А Дейнох, словно желая его добить, небрежно бросил:

– А ты не обратил внимания вон на тех, крылатых, что постоянно вверху?

И Док, подняв уродливую голову Дейноха – свою, свою, голову! – вверх, внимательно осмотрел тех, кто истошно кричал, пищал и суетился над ними в воздухе. Это были маленькие, величиной с утку, существа с большими перепончатыми крыльями и длинными, словно у аистов, клювами.

«Рамфоринхи», – всплыло откуда-то название маленьких летающих ящеров. Их было довольно много, и на первый взгляд казалось, что они летают просто так, пожирая более слабых и мелких.

– А ты посмотри, посмотри! Внимательнее посмотри! Видишь вон того, с белой головой и белыми полосками на крыле, видишь? Так вот, он с самого начала летает над нами. Это он следит, куда я, то есть ты идешь, и передает это…

– …другим Дейнохам? Тем, что у других Установок?

– Нет! Сородичам Молоха! Так что они все о тебе… о нас знают. И ты напрасно идешь к горам. Там тебя обязательно встретят, прижмут к скалам, вырвут печенку и сердце и сожрут! И все, нам конец!

Док некоторое время молчал, а потом пробормотал:

– Лучше погибнуть стоя, чем жить на коленях!

– Чего?

– Я говорю, не шляться же нам всю оставшуюся жизнь по равнинам. В горах мы в любом случае что-то найдем. Может, и Установки. Пошли! – И, поднявшись, он вышел из хвощовой рощи и пошел в сторону уже совсем близких гор. Примерно через час пути начало припекать, а духота стала непереносимой. Вскоре добрый друг из подсознания предупредил, что надо прятаться, идет гроза. И Док впервые увидел, что такое гроза Юрского периода. Она, как все здесь, была… была такой, по сравнению с которой самые сильные грозы, виденные Доком в своем времени, казались легоньким и реденьким дождиком, едва прибивавшим пыль на дороге. А здесь струи, сплошные потоки воды, ниагары и виктории, вместе взятые, в мгновение ока превратили огромную равнинную поверхность в озеро. Сначала мелкое, затем… затем Дока – это его-то, многотонного, величиной с трехэтажный дом! – едва не унесло в неведомые дали могучими потоками воды, и если бы он не догадался влезть в середину очередной рощи, то… В общем, гроза с Доком не справилась, а внутренний голос тихо сказал:

– Вот и первая реальная атака на тебя… на нас! – И, когда Док засомневался, продолжил: – А ты сам посмотри. Если бы ты не уцепился, нас бы унесло в океан, а там…

– Ага, как же я увижу?

– Ну, ты ведь можешь выйти из тела и глянуть… Ты же умеешь? – И Док вспомнил свой мир, свой Заповедник – край Причудливых Камней, Деда и свои слова: «…Ну, например, я знаю, как осуществить выход из тела и таким образом свободно посещать любые участки мира. И никакая защита мне не помеха…» Док уже хотел было осуществить такой выход из тела и глянуть, что там такое, как вспомнил ответные слова Деда: «… Кроме сильного Колдуна, который, пока ты будешь шляться по любым участкам мира, просто возьмет и уничтожит твое тело, твою, так сказать, физическую оболочку…»

Док почувствовал, что его «сожитель» понял: замысел захватить тело провалился, и Дейнох, испугавшись возмездия, забился в самый уголок подсознания и затаился. А Док, помолчав, пригрозил:

– Еще раз выкинешь такой финт – сам тебя выкину без сожаления! – И, выбравшись из рощи согнутых – не сломанных, а именно согнутых! – хвощей, отправился дальше.

Вскоре его дейнохообразное подсознание зашевелилось и предупредило:

– Будь внимательнее, смотри на горы… Видишь, там, на их фоне?.. – И Док, вглядевшись, ахнул. Прямо на него летели… летело нечто гигантское, ранее им не виданное. У него еще успела мелькнуть мысль, что эти зверюги палеонтологам будущего неизвестны, но тут же все мысли исчезли, потому что они налетели, и Док хотел встретить первую летающую тварь руками и отвернуть ей… Но в последнюю секунду он внезапно повернулся к летающему ужасу спиной и, упав на колени и руки, вскинул острейший хвост и вонзил его в налетающую громадину. Хвост пронзил ее насквозь, и тварь, обливая все вокруг кровью и внутренностями, рухнула прямо на Дока. Этот прием оказался неожиданным для нападавших, так как, выбравшись из-под чудовища, Док увидел, что две уцелевшие зверюги спешно летят прочь. Тогда Док повернулся к поверженному врагу и заботливо перебил твари шейные позвонки – чтоб не мучилась, бедолага, – и затем спросил у Дейноха:

– Как я их, а?

Дейнох долго молчал, потом ответил каким-то безжизненным голосом:

– Они тебе этого не простят: ты убил того, кого нельзя трогать ни при каких обстоятельствах! – На что Док ответил крайне эмоционально и нецензурно. После этого они замолчали, и Док оставшуюся часть пути шел в одиночестве: Дейнох как замолчал, затаился, да так весь остаток дня не сказал ни слова. К вечеру Док подошел так близко, что скалы буквально нависли над ним, и хотя до них было еще идти да идти, но именно это подчеркивало их громадность и величие. В который уже раз Док, рассматривая их, удивлялся тому, что скалы тянутся ввысь прямо из равнины, без предгорий. Так сказать, вот перед тобой равнина, а вот уже отвесные скалы.

«Молодой мир, – подумалось Доку, – скалы еще не осыпались и не превратились в холмы».

– Дым, – после долгого молчания подал голос Дейнох, – дым… огонь… где-то рядом.

Док огляделся и ничего не увидел, но тоже почуял запах гари, причем очень тонкий. Внимательно присмотревшись, он все-таки заметил, что около скальной стены стелется по земле бледно-синий дымок. Док понял, что это не пожар, уж слишком мокрым было все вокруг после недавнего дождя.

– Это не пожар, – сказал он «сокамернику». – Костер, что ли?

– Да, – нехотя ответил Дейнох, – это скорее всего маленькие жгут огонь, неразумные и глупые!

– То есть это может быть очередная группа людей из будущего, которых к чему-то готовят?

– Наверное, – так же неохотно согласился Дейнох и добавил: – Не ходил бы ты туда. Там могут быть те, с кем ты не справишься!

Но Док молча подался в сторону костра. Шел он довольно долго – мешали большие камни, обильно разбросанные вдоль скал. Примерно через час он стал различать фигурки людей. Подойдя еще ближе, он понял, что это лагерь, живо напомнивший ему картины освоения Дикого Запада. Только вместо круга повозок стояли камни в рост человека. Они были расставлены полукругом и примыкали к вертикальной скале. Приглядевшись, он увидел ступени, идущие вверх, и край какой-то террасы, куда они вели. Те, кто был в круге камней, жгли два костра – вокруг одного сидели несколько человек и о чем-то оживленно беседовали, а остальные были заняты каким-то делом. Его заметили – трудно не заметить такую громадину! – но никак не среагировали – мельком глянули, и все, никакого интереса не проявили. Видимо, привыкли.

«Ты зачем пришел?» – услышал он мысленный вопрос.

Подняв голову и глянув вверх, он увидел… геоада. Тот, сложив руки на груди, стоял на самом краю террасы и смотрел на Дока-Дейноха.

– Я пришел вас убить! – ответил он и мгновенно нанес мысленный парализующий удар по сознанию геоада. Он впервые применил это оружие в Заповеднике. А если точнее, то вообще впервые. Понимание, как это делать, пришло к нему за секунду до… И он ударил! Это должно было превратить геоада в бесформенную груду плоти, но ничего не произошло! Геоад только улыбнулся, затем его тело засветилось и, медленно увеличиваясь, опустилось, словно пушинка, рядом с Доком-Дейнохом. И только тогда Док понял, что это не геоад.

«Ты кто?» – мысленно спросил Док.

– Я Тот, кто создал сынов своих, геоадов! Зачем ты хочешь их убить?

– Сынов? Геоадов? Твоих? – неожиданно дрожащим голосом спросил Док.

– Да, я создал геоадов. Я Тот, кто был, есть и будет!

Давно-давно, на заре человечества, на нашу Землю явились Высокие Духи. Эти Божественные Существа решили ускорить эволюцию планеты и ее человечества. Вместе с ними пришел на нашу планету и я! Я так же участвовал в процессе пробуждения в человеке его высших способностей. Я тоже был Светодателем. И по Космическому Праву я был истинным Хозяином нашей Земли. Я был Князем Мира сего, в полном значении этого слова. Но я не был высшим среди своих равных Собратьев. Когда мне пришлось облечься в земную оболочку, принять смертное тело, дух мой не удержался на прежней высоте, но я стал Создателем Геоадов, как Он – Людей! И мы были равны.

А теперь думай, делай выводы и поступай как знаешь. Я тебе мешать не буду… почти не буду. Но, коль Он помог тебе, – и собеседник показал на сияющий меч на груди Дока, – я помогу Молоху.

– Молоху? Но ведь он…

– Молох не имя! Молох – титул Царя моего народа, и он есть всегда! Это третье рождение моих сынов, и они все равно станут владыками и этого мира, и того мира, что родится в будущем, они станут первыми среди смертных. Вы, Сыны Божьи, – слабые и уязвимые. Геоады – сильные и умные! И они победят, – промолвил собеседник и стал медленно подниматься вверх. Док сначала смотрел, как он, уходя ввысь, становится все меньше и меньше, а потом, опомнившись, закричал что было силы:

– Не-е-ет!!! Не станут! Они холодные и не умеют ошибаться. Они думают, что не умеют! И не умеют любить, не умеют плакать над потерями. Геоады холодные, но слабые, они уйдут!!!

– Посмотрим… – раздался сверху едва слышимый голос, и все затихло.

Док-Дейнох в изнеможении повалился на землю и закрыл глаза. Его душа разрывалась под грузом свалившихся знаний и сопровождавших их сомнений, печалей и тревог.

13. Улуру

Они шли подземным ходом больше часа, но конца и края этому пути все не было и не было. Они шли медленно, просто ползли, ибо еще там, на входе, Улуру предупредил, что предки не любят суеты, и пошел первым, задав такой неторопливый темп движения. А еще он всех предупредил, что думать надо только о цели похода, о своем товарище и мысленно не суетиться, быть спокойным. И добавил:

– Оставаться спокойным, что бы там, – и он ткнул рукой в темноту, – вы ни увидели! – И ступил на лестницу. Остальные молча потянулись следом. Только Текс, прежде чем шагнуть в черноту входа, пробормотал:

– Оставь надежду всяк сюда входящий, – и последним шагнул на первую ступень лестницы, под своды таинственного хода. Вход за его спиной сразу затянулся мутью, и Текс, оглянувшись, успел увидеть, как в этой мути на мгновение проступило чье-то ухмыляющееся и, как ему показалось, ехидное лицо, которое тут же исчезло. Камень стал снова камнем. Они спускались долго – Кэп насчитал более трех сотен ступенек, причем все они не были низкими. Что интересно, сначала Улуру все освещал фонарем, а потом Кэп обнаружил, что фонарик давно не горит, но он видит все, и видит неплохо. Впрочем, разглядывать особо-то было нечего. Ровные, чуть шероховатые стены, плавно уходящие вверх, где смыкались, образуя почти правильный полукруглый свод. Вскоре у Кэпа появилась мысль о каком-то несоответствии стен и пола тому, что сказал еще наверху Улуру: «Тысячи лет никого здесь не было». И, словно услышав его мысль, Улуру пояснил:

– Здесь время течет по-другому! Предки не любят суеты! – повторил он. – И сколько бы мы здесь ни пробыли, все равно вернемся до захода солнца.

– А если не вернемся до захода? Тогда что?

– Тогда вообще не вернемся! Тогда навсегда останемся здесь! – без раздумий ответил Улуру.

– И даже Иван Иванович… не выйдет?

– Он выйдет… да и вас выведет. Вот только мое бессмертие закончится, потому что мне навсегда придется остаться здесь.

Некоторое время все шли молча, переваривая услышанное, а потом Виракоча спросил:

– И это все твои предки? Даже этот… И этот?

– Да, это все мои предки! Предки – это те, кто жил раньше, и необязательно, что они кровные родственники. Все они – мудрость, память и жизнь моего народа!

– Все люди – братья! – прокомментировал Монти и спросил: – А кто они, эти предки? Кого видит Виракоча, а мы не видим?

– Видит тот, кому это надо, и тот, кто достоин видеть живыми уже ушедших. – И на этом снова ненадолго замолчали. Вскоре Улуру сказал:

– Мы подходим. Если кого увидите, не пугайтесь.

– Это они пусть пугаются нас, – улыбнулся Иваныч, и тут же из стены рядом с ним вышел… Локи. Однако Иваныч никак не среагировал, а шедший сзади Кэп спокойно прошел сквозь фигуру геоада, и та, заколебавшись, исчезла. А потом Улуру внезапно остановился и поднял вверх руку.

– Ты что-то чувствуешь? – спросил он, обращаясь к Виракоче. Тот ничего не отвечал, а просто стоял, будто к чему-то прислушивался.

– Что-то странное. Док рядом, но я его не ощущаю. А вот еще… рядом с ним – кто-то… черный. Ты все понял? – спросил он, и Улуру ответил:

– Я понял, что ваш друг здесь. И еще я понял, что он не весь. Здесь только его тело, в котором нет души, и я впервые не знаю, что делать! Я не знаю, как его из камня…

– Послушайте, – перебил его Иван Иванович, – здесь и я бессилен. Я могу по атомам отделить камень от тела, но я не могу вернуть ему память и ум… – Но что дальше хотел сказать Иваныч, они не узнали, поскольку из темноты прохода раздался такой жуткий рев, что заложило уши, и тут же из тоннеля появилась оскаленная морда какого-то монстра. Все, в том числе и Иваныч, замерли от неожиданности, и тут закричал Улуру:

– Все – бегом отсюда!!! Это Ванджина! – И спустя еще секунду предупредил: – Звездный, только ногами, ногами… не применяй!..

Каким образом они оказались уже наверху лестницы, ни Монти, ни тем более Кэп с Тексом не запомнили, просто лестница кончилась у самой стены, которую Иваныч в мгновение ока превратил в пустоту, и они вывалились на вершину странной горы Улуру. Там отдышались и осмотрелись. Вершина была пуста, ее теплые, даже горячие, камни ощутимо отсвечивали кроваво-красным, а заходящее солнце – Тонатиу – окрашивало редкие облака в такой же кровавый цвет.

– Что это было? Кто это был? Что?.. А где Виракоча? – вразнобой, но почти одновременно заговорили Наблюдатели. Иваныч, принявший вид разукрашенного рисунками и татуировками аборигена, крутанув в руке примитивное и невесть откуда взявшееся копье, сказал:

– Это был тот, кто посильнее всех земных магов, вместе взятых…

– Сильней тебя?

– А что я? Мы с ним в разных категориях, но я с ним не справился бы, потому что это кто-то из тех, кого… я даже не знаю, как назвать… Не встречался с такими… кто-то плохой, в смысле его сущность – зло!

– А Виракоча и… этот… Хозяин красной горы? Где они, что с ними? – спросил Текс.

– Они? – Псевдоабориген на секунду задумался. – Они идут сюда и вроде бы живы-здоровы. Подождем…

Они ждали не менее двух часов. Уже совсем стемнело, когда из подземелья вышли индеец Виракоча и абориген Улуру.

– Это был Ванджина, – повторил Улуру это странное имя, отвернувшись, сел на камень и тут же лег, закрыв глаза.

Текс сунулся было к нему, но Виракоча жестом остановил его:

– Пусть полежит. Ему отдохнуть надо. Пусть полежит. – И, отведя всех на другую сторону полукруглой вершины, сказал: – Ванджина – это дух, демон зла, тот, кто против Творца. Но самое главное – не это, а то, что он пришел сюда! Поэтому предки Улуру, вернее, их души, отсюда ушли, и Улуру остался один. Исчез смысл его жизни, а потому вскоре исчезнет и его жизнь.

– Вот тебе и раз! Значит, мы привели сюда… зло?

– Да нет, не вы… то есть не мы! Просто там, в камне, рядом с Доком, заточен тот, кто является сподвижником и последователем Темного. Только сподвижник ждет свободы, а Док ничего не ждет. Потому что он – просто телесная оболочка, биологический манекен.

Некоторое время все молча пытались осмыслить случившееся. Потом Виракоча с Иванычем отошли в сторонку и о чем-то коротко поговорили. Иваныч, вернувшись к своим Наблюдателям, сказал:

– Я вызвал сюда кого-нибудь из Больших Магов. – И пошел было к Виракоче, но Кэп, окликнув его, спросил:

– А на фига? В смысле зачем?

– Кодекс, друг мой! Кодекс! Или забыл?

– А я и не знал! Что за кодекс?

Иваныч остановился как вкопанный и, повернувшись, уставился на друзей. Лицо его было до крайности удивленным:

– Ну дела! Впервые слово «склероз» примерил к себе. Ведь я забыл внести Кодекс в цепочку Инициализации. Его составили после того, как мы с отступниками вернулись на Планету. Война погубила Ариман. И тогда в земные дела вмешались Маги. Они прекратили войну и сочинили Кодекс! Вот, смотрите! – И, махнув рукой, он пошел к Виракоче, а перед друзьями, прямо в ночном воздухе, вспыхнули строчки светящихся букв. Вернее, они догадались, что это буквы, ибо те были абсолютно незнакомыми и не вызывали никаких ассоциаций. «Это алфавит геоадов», – пришла мысль Иваныча, и сразу же буквы медленно, одна за другой, трансформировались в строки русского письма.

КНИГА ТОНАТИУ

Мы, Дети Творца, волею его принявшие на плечи свои заботу о мире, что благоденствует под живительными лучами Тонатиу, а также о тех, кто этими лучами согрет и кому свет звезды Тонатиу дает жизнь и тепло, – с одной стороны, и Инозвездные Пришельцы, жители холодных окрестностей далекой звездной системы, волею Творца определенные жить под лучами багословенной звезды Тонатиу, – с другой стороны, пришли к соглашению:

– Инозвездным пришельцам жить отныне по законам звезды Тонатиу, в мире и согласии с народами, заселяющими земли, согретые светом Тонатиу.

– Инозвездный пришелец обязан иметь Наблюдателем сына одного из народов, на которого укажут ему Дети Творца.

– Инозвездный пришелец обязан всесторонне заботиться о благополучии и здоровье Наблюдателя и принимать все меры для его безопасности.

– Инозведные пришельцы не могут участвовать в управлении делами народов, их окружающих, и обязаны жить, не привлекая людского внимания к деяниям своим, и обязуются скрывать свои магические способности, дабы не смущать умы и души смертных.

– Инозведные пришельцы обязаны выполнить поручение Большого Мага, если оно не связано с вовлечением в исполнение оного большого числа народа или с проявлением заметных другим смертным магических решений, потребных для этого.

– Инозвездный пришелец обязан информировать Совет о случаях обнаружения заметных посторонним смертным деяний других магов или вмешательстве в дела народов мира неизвестных магических сил высшего порядка.

– Инозвездный пришелец имеет право, в пределах действия своего влияния, полноправно распоряжаться всем, соблюдая требования вышеперечисленных обязательств.

И на этом месте текст оборвался, светящиеся буковки вспыхнули и, осыпавшись, исчезли, будто сметенные мощным порывом ветра, а на их месте возник высокий человек в белых одеждах. Окинув взглядом троицу друзей, он переместился туда, где были Наблюдатель и маг Виракоча, инозвездный пришелец Иван Иваныч и Народный Маг Улуру. Пару секунд постояв с ними, Белый Маг исчез и тут же возник снова. Но теперь от его невозмутимости не осталось и следа:

– Это же Царь геоадов в камне замурован!!! Откуда он взялся??? И еще там ваш Наблюдатель, вернее, его оболочка. Излагайте! – потребовал он.

– А что излагать? И тот и другой пришли из Заповедника, а уж как – вы сами разбирайтесь, а еще здесь был Ванджина, то есть Князь темного мира или его первое воплощение, – ответил Иваныч и, видя появившееся на лице Белого Мага высокомерное недоверие, сказал, повернувшись к Улуру: – Откройся на секунду. Пусть он, – Иваныч небрежно ткнул пальцем в сторону Белого Мага, – убедится сам!

И тот убедился: выражение его лица в мгновение ока изменилось – стало крайне удивленным и тут же резко озабоченным. Он исчез, причем напоследок успел произнести: «Всем ожидать!»

– Ага, как же! Ты б еще сказал: «Всем стоять-бояться!» Если бы не Док… видел бы он нас здесь, как же! – И, повернувшись к Улуру, Иваныч спросил: – Что делать будем, абориген?

– Молоха и Дока надо извлечь из камня, иначе мои предки перешагнут вторую черту и навсегда уйдут в небытие. А это означает уход и моего народа! Впрочем, что я объясняю? Вы и сами все знаете! Вон Виракоча знает, он пережил это.

– Да, – кивнул тот, – инки именно так и ушли, а я остался, потому что был Наблюдателем.

– Постойте! – озабоченно сказал Кэп. – Извлечь из камня, наверное, можно, но извлечем мы их – и Молох тут же сбежит, а Дока куда? В дурдом? Он же растение сейчас, так?

– Так-то так, – ответил Иваныч, – но решение будут принимать Маги, и Дока отдадут мне – он Наблюдатель! – а я его помещу в такие условия, что ни один волосок на его голове не пострадает, а вот куда денут Молоха? Это вопрос! – И, помолчав, закончил мысль: – Извлекать обоих надо – хотя бы ради народа Улуру!

А в это время Улуру встал в центре одноименной красной горы и стал совершать руками какие-то жесты, поворачиваясь в каждую из сторон света. Вскоре вокруг горы стали загораться факелы. Их с каждой минутой становилось все больше и больше. У Кэпа с Тексом возникло ощущение, что люди, зажигающие их, были где-то неподалеку и просто ждали этого сигнала. Одновременно на вершине красной горы один за другим появились несколько человек. Двое – вполне обычного вида. Таких встретишь на улице и не оглянешься. А вот трое других были какими-то нарочито показушными, даже ряжеными. Один был точной копией Гэндальфа из фильма про Кольцо Всевластия, а двое других, наоборот, были все в черном, как герои какого-то готического фильма.

– Внимание! – воскликнул один из черных. – Советом магов принято решение об извлечении из камня Молоха и отправке его в тупиковую, круговую реальность. Туда же будут отправлены и другие живые геоады. А оттуда выхода, как вы знаете, нет.

– А зачем тогда его извлекать, раз выхода нет? – задал вопрос Кэп.

– Так… Кто разрешал вам говорить? На каком основании вы… Убрать! – завизжал один из черных. Иван Иванович открыл было рот, но его перебил Улуру:

– Это Наблюдатели. Они здесь потому, что я их пригласил. Вы – без приглашения, посему ведите себя вежливо. Здесь решаю я – кому быть, а кому – нет! И еще: Молоха пойдем извлекать мы, а вы останетесь здесь. Пока здесь.

– Что-о-о? – наливаясь кровью, заорал «Гендальф». – Да как ты…

– Вот теперь я понимаю, что такое шабаш ведьм на Лысой горе! – внезапно раздался голос, и все завертели головами, пытаясь понять, кто это сказал, кто посмел. И тут же в центре возникла фигура. Человек? Кэп, присмотревшись, понял, что это именно Человек в ослепительно-белых одеждах. Ничего особенного в нем вроде бы и не было: темные, слегка спутанные волосы, запавшие щеки и глаза! Даже издалека кэп заметил его глаза, в которых были и мудрость веков, и бесконечная доброта, и любовь, и еще Нечто, чего Кэп никогда не видел. И он понял, что этот человек не просто Маг, это…

– А что? – продолжил этот человек. – Гора есть, ведьмы, судя по вашему поведению, тоже, а шабаш – создаете сами. Вот откуда слухи идут, – насмешливо произнес он, и никто из Магов не вскинулся, не запротестовал, а, наоборот, все встали, чуть ли не по стойке «смирно», и почтительно склонили головы.

– Я прибыл для равновесия, ибо, если придет… Ванджуна или ему подобный… ну, вы поняли, о ком я говорю, да? И еще: вниз идут он, он и они, а вы, уважаемые, поскучаете здесь. – И при этих словах в головах присутствующих появилась мысль, пришедшая откуда-то со стороны: «Ваш друг Док теперь в полном порядке: в его тело вернулась душа».

14. Безысходность

Сколько времени Док-Дейнох пролежал после ухода Создателя геоадов в таком опустошении, он не помнил, молчало и его подсознание. Док, немного набравшись сил, попробовал окликнуть Дейноха, но ответа не услышал. Сначала Док решил, что Дейнох тоже ушел, но, прислушавшись, понял, что это не так: тот был без сознания, если так можно сказать о подсознании. Тогда, плюнув на него, Док попытался осмыслить, что же произошло, но тут до него долетела чья-то мысль:

«Смотри, смотри, этот дебил все еще валяется!»

«Ага, – ответил другой, – чё-то все шептал, шептал, ручищами размахивал…»

«…наверное своим богам молился», – прилетела чья-то глумливо презрительная мысль.

«Да какие у них боги? – хохотнул первый. – Увидел большие скалы, рот раззявил от удивления и молился…»

«Вот и говорю – де-би-лы! А еще мир завоевать хотят…»

Док открыл глаза и, рывком поднявшись на ноги, приготовился к схватке, однако никого рядом не увидел. И только посмотрев внутрь каменной ограды, он увидел троих людей. Они стояли на вершинах не самых больших камней, что огораживали их территорию, и, глядя на него, ехидно и презрительно улыбались. По привычке Док хотел было рявкнуть как следует – мол, нашли дебила… сами такие, но вовремя опомнился и, замерев на секунду, просканировал их сознание, а заодно и подсознание. К удивлению Дока, они все оказались его современниками, ну или почти современниками – двое из 1950 года и один из 1993 года. Выяснив это, Док пристально уставился на них и при этом весьма плотоядно облизнулся, зная, что это у него получается довольно устрашающе. И троица это прекрасно поняла:

– Давайте отойдем от греха подальше! А то, не дай бог, бросится… Говорят, что еще есть дикие, которые могут и…

– Так, – внушительно произнес Док. – Куда пошли?

– Ой, парни, это, наверно, новый Смотритель…

– Да, Смотритель, – ответил он и, перешагнув через камни, вступил в круг, и тут же на разные голоса заверещали, заухали, застрекотали какие-то… сторожа, со скал сорвались маленькие перепончатокрылые, истошно крича, по степи за камнями забегали прыткие, в общем, суматоха началась нешуточная, и все это злорадно прокомментировал из подсознания Дейнох:

– Ну, вот и все. Нарвался и попался… Сюда, за камни, никому не дано право вступать.

– А что ж ты, сука этакая, не предупредил? Ведь если что… оба…

– Да и пусть! Надоело быть в тебе и воевать против своих. Будь что будет! Вот ты пытался убить нашего Отца…

– Это какого?

– Князя нашего Мира! Ты! Пытался! Убить! Это уму непостижимо! Да его просто увидеть и то величайшее счастье! А ты – убить! Тьфу, – напоследок произнес Дейнох и замолк. А Док, оглядевшись, увидел двух внушительных Дейнохерусов, появившихся из-за выступа скал, а с ними четверых Тираннозавров. Что странно, Док не испытывал ни страха, ни волнения. Он прислушался к себе, но ничего, даже «шумного сопения Дейноха», не уловил. А Дейнохи подошли вплотную к камням и остановились, но Тираннозавры стали обходить Дока со стороны.

– Ты зачем пришел сюда? Ты опять пришел убивать? – спросил один из них.

– Нет, я пришел посмотреть на то, что здесь делается, а потом решить, как оградить мой мир от Тираннозавров, то есть от вас. И если вы не одумаетесь – я вас убью!

Док сказал это и сам поразился той силе, что выплеснулась вместе с этими словами из глубины его души. Это был не крик, это была не ярость. Это было решение – твердое и бесповоротное, это была жирная точка на том, что делали Дейнохи. И они это поняли, прочувствовав эту силу, столь необычную и неожиданную.

– Это вопрос не к нам, – ответил один из них, и, развернувшись, они пошли назад. Док еще некоторое время стоял, пристально глядя вслед уходящим Дейнохам и Тираннозаврам. Они шли, явно озадаченные, часто оглядываясь и спотыкаясь. Док, видя это, мысленно вошел в ритм шагов Тираннозавров. Выбрав момент, сбил общий ритм шагов, и все четверо, оступившись, упали. Дейнохи, осознав происходящее, побежали вдоль скал и вскоре скрылись из вида.

– Скажите, а кто вы? – раздался за его спиной робкий голос. Док оглянулся и увидел десятка два людей разного возраста и пола. Они стояли тесной кучкой и явно не знали, что делать. Док эту растерянность отлично почувствовал.

– Кто я? Я – Ревизор. Рассказывайте, показывайте, как живете, – в общем, все-все!

И они показали и рассказали: кто откуда прибыл, кто и сколько здесь живет, как их готовят к роли правителей стран и народов. Еще сказали, что все здесь живущие – самые ценные изо всех людей, так сказать, аристократы. Еще есть те, кто рангом пониже – советники в Дейнохах. А еще есть «мясо» – так они презрительно назвали людей, ставших Тираннозаврами. Они провели Дока по всему лагерю, показали пещеры, где они жили, и наконец привели в общую пещеру, куда мог поместиться и он, гигант Док в теле Дейноха. Там он все осмотрел и обратил внимание на то, что этот зал очень похож на те три, что были на Арене и которые он разрушил. Там он и потерял свое тело. Так вот, в этой пещере он заметил человека, лицо которого показалось ему знакомым. Это был сильно загоревший, с выгоревшими до абсолютной белизны волосами мужчина довольно неопределенного возраста. Он держался в стороне от общей группы, и вид его был довольно высокомерным и немного отстраненным. Разглядывая его, Док вдруг вспомнил: Заповедник, скалы, другой мир – атомный, Дед, Калган, Трущобы! «Боже мой, – подумал он, – как давно это было… Вернее, как не скоро это будет. Если вообще будет». Однако, встряхнувшись от воспоминаний, он вспомнил и рассказ Монти о президенте и о том, как его…

– А вы не Андрей ли Викторович случайно? Не Печкуренко? – спросил Док.

– Ну да… А вы откуда…

– Вспомните: Сибирь, пещера, снега по горло… Только как вы здесь очутились? Вас же в Кембрий отправили.

– Ничего подобного! – высокомерно ответил Печкуренко. – Меня после Сибирских диалогов отправили в палату, где лежал мой двойник, уже оттуда я и отправился, но вовсе не в этот, как его… не в Кембрий, а сюда…

– И кто вас сюда направил?

– А я знаю? Он не представлялся! Он просто сказал, что здесь будет подготовка и я стану…

Но фраза так и осталась неоконченной, и Док так и не узнал, кем станет Печкуренко, ибо его сознания коснулось нечто холодное, и кто-то с глухо сдерживаемой яростью произнес:

– Ты хочешь нас убивать? Выходи и сделай это! – И тут же все люди, окружающие Дока-Дейноха, побежали из этой огромной пещеры, словно им кто-то скомандовал. Док тоже вышел и увидел десятки, а может, и сотни Тираннозавров.

– …и во всех сидят твои соплеменники! – донеслось до него. – Начинай их убивать!

А возле камней стояли геоады, много геоадов! И как только Док появился, они, не медля ни секунды, вскинули руки, и в грудь Дока одновременно ударили десятки молний и силовых ударов. Его с силой отбросило назад, в пещеру, а на груди задымились кожа и мышцы.

«Вот и все, – пришла ленивая мысль, – и ничего-то ты не успел». Но и мысли, и нарастающая боль исчезли, когда в пещеру полезли Тираннозавры. Док выхватил меч, и полилась кровь, посыпались на землю лапы и головы ящеров, и тут же все прекратилось, потому что на полу Док увидел голову! Это был Архип. Его голое, рассеченное мечом тело наполовину вывалилось из распоротого брюха Тираннозавра.

Док опустил меч, и толпа ящеров с жутким клекотом набросилась на него.

– Все… вот… и… все… – Из последних сил он поднял меч, крест-накрест полоснул по каменному потолку, и своды пещеры стали рушиться внутрь, на Дока! Он еще успел почувствовать сильный удар по голове, и сознание навсегда покинуло его неродное, но все-таки материальное тело. И в его угасающем мерцании мелькнула мысль: «Ну вот, сначала не стало тела, теперь не стало меня всего…» – и это была его последняя мысль в жизни. Правда, в самый последний миг, в последнюю, может быть, тысячную долю секунды конца жизни в его уже угасшем сознании что-то промелькнуло, но…

Пещеры, которая была Установкой, не стало. Обломки скал засыпали всех, кто там находился: Тираннозавров, Дейнохов, геоадов, людей и Дока, некогда человека, ставшего Ящером Странноруким и Ужасным, а теперь – только воспоминанием, медленно гаснущим в памяти знавших его людей.

ЧАСТЬ 2

Человек осознает свою неполноценность в чуждом ему мире и испытывает жалость к самому себе. Он чувствует себя ничтожным, ибо понимает, что он ничтожен, этим-то он и велик.

Б. Паскаль

Вступление

Далеко-далеко от того места, где располагалась неприметная желтая звезда по имени Солнце, некогда звавшаяся Тонатиу, жил Некто Могучий, у которого не было имени, ибо всегда был один и для себя он был просто «Я». Это был Сверхразум – холодный и абсолютный интеллект невероятной, предельной мощи. Он жил в недрах и окрестностях шести звезд, вращавшихся по прихотливым орбитам вокруг единого центра тяжести. И в этом была его необычность, ибо такие кратные звездные системы нестабильны и существуют недолго. А вот эти звезды – редчайшая редкость! – были стабильны. А потому около трех миллиардов лет назад Сверхразум смог «проснуться» и осознать себя как индивидуальность. Но самое интересное заключалось в том, что этот разум думал – если можно так сказать – на волне прежней Вселенной, которая была До!.. Он все это время был один, но его интеллект был таков, что, ничего не зная про моря и океаны, не видя их никогда, он был способен по одной случайно попавшей к нему капле воды догадаться о том, что они есть, способен был понять все многообразие живого мира океанов. Он мог все: изучить любой метеорит до атомарного уровня, воссоздать те странные махонькие объекты – вирусы, – которые находил в метеоритах, контролировать движение своих звезд, тем самым обезопасив себя от преждевременного конца. Он не мог только одного – покинуть свой дом, уйти от своих звезд. Он был их пленником, поскольку энергию мог получать только из их энергетических полей. А потом случилось то, что однажды и должно было случиться: одна из звезд стала гаснуть, превратившись сначала в красного гиганта, а потом и в белого карлика, с последующим полным угасанием. И этому процессу Сверхразум помешать не мог. А в перспективе, через миллионы и миллионы лет, погаснет вторая звезда, затем третья… Вот тогда Бессмертный и Абсолютный впервые почувствовал свое бессилие и впервые – угрозу ухода! В бесплодных попытках что-то и как-то изменить он вспомнил о приходивших к нему странных существах, с которыми ушла часть его самого, ушла радоваться и чувствовать, жить по другим законам. И тогда Сверхразум подумал, что эти странные существа, имеющие великолепное устройство – мозг! – прибор для питания энергией, могут Ему помочь. Вот только как их позвать и сколько их понадобится? Как сообщить ушедшим о том, что они Ему нужны? Он знал, где та звезда, куда ушла часть его, но протянуть свое энергоинформационное тело на сотню световых лет не мог.

И в тот момент, когда все возможные варианты продления своего «Я» были проанализированы и выхода не нашлось, в Абсолютной Черноте и неподвижности Вселенной этого шестикратного созвездия, по сути, внутри его тела, стало проявляться Нечто. Оно проявлялось медленно, словно сквозь туман, закрывая собой часть привычных звезд. Но уже через сотые доли секунды Сверхразуму стало понятно, что это Нечто похоже на тех, с кем ушла часть его самого. Вот только он не мог понять, что это? Он впервые не мог проникнуть в глубину этого явления, посчитать атомы, из которых оно сотворено. Если бы ему были доступны аналогии, он бы решил, что это изображение: видеть – вижу, а потрогать не могу. И одновременно Сверхразум понимал, что это объемное тело.

Да, это Нечто, это Существо было похоже на тех, кто прилетал, но его лицо было немного не таким, оно было светлым и открытым, а в глазах светились отблески звезд. Это Существо сначала двигалось, но вскоре замерло, став абсолютно неподвижным. И даже движений грудной клетки не было видно. Появившийся «стоял» неподвижно и, не отрываясь, глядел на пять его звезд. А потом этот Некто заговорил! Сверхразум не понял, как тот заговорил, просто в нем самом прозвучало послание: «Я помогу тебе, прислав сюда тех, кто ушел на Тонатиу, и ты решишь свою проблему. А когда получишь сигнал, сделаешь вот что…» – И в недрах Сверхразума само собой появилось знание того, что он должен сделать. После чего Нечто стало исчезать. Сверхразум попытался его задержать, но тщетно. И в тот же миг ближайшая звезда стала на мгновение красной, затем ее температура заметно понизилась.

Вскоре в поле тяготения его звезд, а по сути, в его тело, снова вторглось нечто странное, правильной сферической формы, ранее им не виданное. И снова он был озадачен. Это было нечто ему понятное – он мог такое создать, но проникнуть внутрь не смог. И когда Сверхразум решил просто выбросить этот объект далеко за пределы системы, прибывшее открылось. Оттуда вышел тот, кто ушел, а с ним полсотни обладателей этого хитрого биологического аппарата – мозга. Вернувшийся, приняв вид одного из двуногих, поведал всю историю их жизни, рассказал о войне и о том, где и как живут оставшиеся. Потом он ознакомился с тем, что произошло, и сказал:

– Я и маленькие двуногие – единое целое. Они бессмертны, ибо воспроизводятся, а с ними бессмертен я. И не только бессмертен, но и свободен, поэтому я вот что вам предлагаю…

1. Возвращение в юность

Еще не стихли порывы ветра, поднятого винтами улетающего вертолета, а он уже исчез – нырнул за близкую скальную гряду. Почти сразу же пропал и звук двигателя. Наступила блаженная тишина горной тайги с шелестом веток кедра над головой, посвистами какой-то птички и стрекотом кузнечиков в высокой, по грудь человеку, траве. Они остались одни в горах, на берегу далекого и труднодоступного озера. Док неторопливо поднялся по склону, подошел к краю обрыва и наконец увидел то место, куда он, вернее, они так долго стремились. Внизу, глубоко в долине, лежало озеро. Было оно невелико. В длину всего-то около километра, а в ширину – не более двухсот метров, хотя местами серые и неуступчивые скалы стискивали его до тридцати, а то и меньше метров! А вот глубина… Глубине могли бы позавидовать и более крупные озера, ибо она местами достигала двухсот метров. А что еще можно было ожидать от озера, расположенного в жерле древнего вулкана, который много десятков миллионов лет спал!

Внезапно разбойничий посвист вспорол тишину. Это Текс, взобравшись на кедр, что навис над краем обрыва, размахивая руками, оповещал мир о нашем прибытии:

– Э-ге-гей!!! Мы здесь… Мы снова здесь!!! Здравствуй, тайга!!!

– Текс, хватит дурачиться… еще сверзишься… слезай!

Сзади неслышно подошел Монти.

– Слушай, Док, – сказал он задумчиво. – А ведь ничего там, внизу, не изменилось, правда? Все, как было, так и осталось. Даже кедр, по-моему, тот же, а?

– Может, и тот же! Что для него тридцать лет? Давайте, однако, перетаскивать свое барахлишко вниз. Лучше пораньше обустроиться, а там видно будет.

– Пожалуй, за одну ходку все не унесем, – задумчиво окидывая взглядом груду вещей, заметил Монти.

– Ладно, – сказал подошедший Текс, теребя в руках еще не спелую, фиолетовую кедровую шишку. – Что разнылись? Донесем, не донесем… Сделаем так. Сначала все нагружаемся по максимуму, тащимся вниз. Там один остается и ставит палатку…

– Постой! – перебил его Кэп. – А что, разве не в избушке будем располагаться?

– Ха, какая избушка? Ее уже давно и нет, поди! Столько лет прошло!

– Всё! – перебил Док. – Пошли, хватит языками чесать! – И закинул свой рюкзак на спину. Остальные последовали за ним. Дорога в долину, к озеру, оказалась сложнее и длиннее, чем им представлялось ранее. В одном месте тропу перегородила огромная, упавшая поперек тропы ель, и перебраться через это препятствие было нелегко. А что? С одной стороны обрыв – того и гляди навернешься, а с другой – скала. Так что пока перетаскивали через препятствие груз, пока переползали через дерево сами, прошло добрых полтора часа. А вот когда они спустились в долину, их ожидал приятный сюрприз: старая избушка, которую они помнили с давних времен, оказалась в полном порядке. Видимо, рыбаки, а может, туристы заботились о ней. По крайней мере, и двери были на месте, и стекло в оконце было целым, да и внутри был полный порядок.

– Кто-то недавно здесь ночевал, – открыв дверку железной печурки, сказал Кэп. И, сев на краешек нар, задумчиво спросил: – Это сколько же лет убежало с тех пор? – И сам же ответил: – Да треть века-то точно, а кажется, будто вчера!

– Ну что, костер, обедоужин, и на сегодня все? – спросил Текс, и все дружно занялись обустройством своего нового местопребывания. А через час все четверо, уже плотненько «накушанные», пили чай. И все было, как всегда, как тогда, тридцать лет назад: тот же берег озера, та же терраса шириной с километр, все так же заросшая непролазной таежной растительностью, и те же скалы вдали. Вот только они были далеко не те юные и беззаботные пацаны, да и не для отдыха они прибыли сюда.

Вдруг сидящий чуть поодаль Монти сказал:

– А помните, здесь кому-то из нас приснился динозавр? – На пару минут повисло молчание, и наконец Док с явным удивлением произнес:

– А ведь правда было такое, я и забыл совсем. Только вот после всего, что случилось, я думаю, он мне не приснился…

– Что за динозавр? – деловито спросил Кэп. – Почему я не знаю?

– И я чё-то не помню про такой факт. Расскажи, – попросил Текс, и в руке у него возник маленький цифровой фотик.

– Рассказать? – задумчиво произнес Док и без паузы начал: – Помните, мы перед началом сплава по реке стояли здесь дней пять и, кроме отменной рыбалки, на том берегу обнаружили отменные грибы, причем только белые? Поехали с одним парнем… Как его?.. Не помню! Ну, так вот, он остался рыбачить, а я по грибочки пошел. Быстро набрал в ведро, потом снял штормовку и за пять минут и ее полную набрал. Значит, присел я у склона под ель и… задремал. И вот то ли я сплю, то ли…

– …грибочков сырых откушал, – с невинным выражением лица продолжил Текс, но Док, даже не глянув на него, закончил:

– …и в какой-то момент мне снится, что из-под склона к озеру спускается Тираннозавр. Я его видел по пояс. Он угрожающе посмотрел на меня и поднял руку, а ведь это был Дейнохейрус, я только сейчас догадался! – с удивлением сказал Док. – Я тогда про них и не слышал даже!

– Ну и дальше? Поднял руку и… что?

– А все! Я проснулся, и некоторое время мне было как-то нехорошо. А потом все забылось: и сон, и динозавр… До сего дня забылось!

– Слушай, – с интересом спросил Дока Текс, – а ты не жалеешь, что потерял все свои магические способности? После всего, что было-то, а?

Док долго не отвечал, задумчиво глядя на пляшущие язычки огня. Потом, поставив кружку на камень, ответил:

– Нет! Наверное, нет. Пусть все так и будет. Так лучше! И потом, я Наблюдателем-то остался.

Друзья допили чай и, настроив удочки, пошли на хариуса, но… через полчаса вернулись, потому что стало неинтересно. Рыба совершенно непуганая, бросалась даже на голый крючок, и за это время они поймали не менее десяти штук, чего им хватило с избытком. Когда снова пришли к костру и устроились, Док сказал:

– А вот интересно, где сейчас Дед и как дела в Атомном мире? Кто-то знает?

– Да, пока тебя Совет Магов заслушивал, я сходил туда, – ответил Монти. – И Деда видел, и Калгана. Вам приветы передают. Да, а Дед просится побывать у нас. А я не знаю…

– А что там знать-то? Переговорим с Иванычем и…

– И я уже здесь! – раздался знакомый голос, в паре метров от костра возникла фигура и тут же рядом – вторая.

– Вот, принимайте гостя! – сказал Иваныч, показывая на спутника. Это был Виракоча. Только одет он был как сибирский житель: телогрейка, шапка и брезентовые брюки.

– Мы только что с Совета Великих Магов. Они решили окончательно: все действия проводим мы с Виракочей и, конечно, вы.

– И что? – подозрительно спросил Кэп. – Никто из них даже не пытался свой нос сюда всунуть?

– Не-а… То есть пытались, но было отказано. А кем отказано, вы и сами догадаетесь.

– Догадаться-то догадаемся. Но вот что непонятно. Почему этот, ну, который Всемогущий, все делает чужими руками – вон Доковыми, например? Ведь ему самому это было бы раз плюнуть!

– Да, Он Всемогущий, потому и не может, – ответил Виракоча. – У ваших, в смысле русских, фантастов в одной из книг есть замечательное выражение: «Саваоф Баалович был всемогущ. Он мог все. И он ничего не мог. Потому что граничным условием уравнения Совершенства оказалось требование, чтобы чудо не причиняло никому вреда. Никакому разумному существу. Ни на Земле, ни в иной части Вселенной. А такого чуда никто, даже сам Саваоф Баалович, представить себе не мог ».

– Братья Стругацкие, – сказал Текс. – Как же, как же…

– Так вот, эти слова точно отражают смысл: «Он может все и не может ничего».

– А его заклятый «друг» Темный, он…

– Он не всемогущ, поэтому может… все, но угроза страшнее ее исполнения, и Темный никогда в присутствии Него не позволит выпадов против вас или любого другого, кто под опекой Всемогущего! Вот поэтому никто из Великих Магов здесь присутствовать не будет.

– Ну а теперь о деле, – начал Иваныч. – Хронокапсула находится…

– …вот в том конце озера. На глубине примерно ста метров под водой, – закончил Док.

– Откуда дровишки? – с подозрением спросил Кэп.

– А очень просто: я узнал про капсулу, когда был… привидением. Правда, окончательно понял это уже после камня.

Но тут гостям вручили кружки с крепчайшим чаем, в котором запарили саянские травки, и все на некоторое время отвлеклись от обсуждаемого вопроса. Виракоча взял протянутую Кэпом кружку с легкой опаской: сделал глоток, другой…

– А я-то думал, что северные жители ничего не смыслят в чае… Ошибся!

– Вот и я говорю, что мы здесь не лаптем щи хлебаем, а ты все сомневался. – И тут же, без перерыва, сказал, обращаясь к Доку: – А расскажи, добрый молодец, что с тобой произошло там и за какие такие провинности тебя засадили в камень… аж на миллионы лет? Ведь они, – и Иваныч показал на троих друзей, – не знают. – И, видя гримасу на лице Дока, торопливо добавил: – Я все понимаю, но… надо!

– А как же Хронокапсула? Координатор?

– Да про нее-то мы знаем и так, а время еще есть. Рассказывай! Произошедшее с тобой в Заповеднике позволит всем понять суть вопроса и его цену.

2. Док-привидение

Док немного посидел, понурившись и собираясь с мыслями, а перед его мысленным взором, в который уже раз, замелькали Тираннозавры, рвущие на части его тело, молнии геоадов, бьющие в него же… И самым последним, что он помнил в той жизни, была мысль о волшебном мече, для которого нет преград, когда он из последних сил, обливаясь бледной динозавровой кровью, поднял его и крест-накрест полоснул по каменному потолку, обрушив его на всех, кто там был, обрушил на себя!

«Камикадзе хренов», – подумал Док.

Он тогда еще успел почувствовать сильный удар по голове, и сознание навсегда – как он посчитал – покинуло его неродное, но все-таки материальное тело. И самая последняя мысль, которую успел выдать его угасающий мозг: «Ну вот, сначала не стало тела, теперь меня всего не стало…» И еще, в самый последний миг, в последнюю, может быть тысячную, долю секунды конца жизни что-то промелькнуло, но…

Но он так и не понял, что это было, ибо внезапно осознал себя, осознал, что жив и никакой боли не чувствует. Вот только руки были не его, вернее, он их вообще не ощущал. И тогда он открыл глаза и тут же в испуге снова их закрыл, потому что пред его взором промелькнули огромные крылья какой-то летающей мерзости. Правда, она как промелькнула, так и исчезла. И только тогда Док понял, что он находится где-то высоко на скалах. В глаза ему било яркое солнце, а вот ветра он не чувствовал, хотя облака по вечно серому небу Заповедника неслись очень быстро.

«А какая же… редиска меня утащила на скалы и, главное, как?» Ведь он никаких болей не ощущал, все было хорошо. Хорошо? Ему показалось, что он лежит на карнизе какой-то скалы, и когда он попытался глянуть вниз, чтобы определиться, где он и что с ним, то увидел уходящую отвесно вниз стену. Он снова посмотрел туда и… медленно поплыл вниз, вдоль этой самой стены, поплыл медленно, не ускоряясь и не тормозя. Док снова посмотрел вниз и увидел трупы Тираннозавров и выпавших из них людей: кто целиком, кто наполовину. Увидел и царившую внизу суету. И только медленно опустившись вниз, он все понял! Он понял, что у него нет рук и ног и вообще нет тела, что он – бестелесное существо! Привидение! Это было потрясением. Мысли его, если честно сказать, панически перескакивали с одного на другое. Он то приходил в ужас: все, конец, это смерть, то накатывала радость – уцелел! Уцелел, несмотря на десятки тонн камня, обрушившегося на него. А вот тело… Где же оно? Уже второе тело профукал… И самое главное: что теперь делать?

Потом Док вспомнил начало своего знакомства с магией. Вспомнил Заповедник, которого нет, но который будет, вспомнил Монти, вспомнил, как рассказал ему про потерю тела, про полет, про свой испуг и одновременно радость. Описал ему, как видел со стороны и себя, и Монти. Тогда Док подумал: «Моя душа покинула тело». Вот и сейчас он подумал о том же. Вот только тогда он видел свое живое тело, в которое он мог вернуться в любой момент, а сейчас где оно у него? И какое оно? Тело динозавра? Человека? Док встрепенулся: ладно, пусть он привидение, пусть у него нет материального тела, но будем исходить из следующего: «Я мыслю, значит, я существую!»

Потом он потихоньку выбрался из тени скал и стал учиться управлять своим «телом», стал вникать в тайны инобытия привидений. Впрочем, в этом инобытии имелись свои весьма приятные моменты. Для привидения не существовало расстояний, не было преград. И никаких угроз своему – если так можно сказать – бытию он пока не ощутил. Потихоньку освоившись, он стал резвиться. То присаживался рядом с геоадами во время их совещаний, слушал и другие их разговоры. Кстати, язык геоадов так же, как любой другой, ему стал без надобности. Он легко понимал все мысли. Пробовал контактировать с существами материального мира, но все впустую. Его никто не ощущал и не слышал. Хотя геоады временами посматривали в ту сторону, где Док располагался, но никак не реагировали, не пытались прогнать. А потом Док нарвался на…

Как-то он отправился на берег моря, там интересно было наблюдать за длинными и гибкими шеями бронтозавров – уж очень они были грациозны. И вот смотрел он как-то, смотрел, и вдруг из воды показались странные бело-синие фигуры… не фигуры, что-то вроде парусов. Они сначала прошли мимо, а потом, окружив его, стали уволакивать в воду. Здесь он впервые почувствовал нечто твердое. Эти «паруса» оказались липкими. Он так сильно удивился, ибо понять не мог, что же это такое. И уже когда его почти затолкали в море, он сумел вырваться. Причем в окружении этих «парусов» исчезла возможность перемещаться.

Как потом ему сказали на Совете Великих Магов, эти «паруса» – форма нематериальной жизни Вселенной, своеобразные чистильщики космоса и планет от бывших живых.

Такие чистильщики были и в воздухе, в виде небольших облаков. И началась охота на Дока: куда бы он ни метался, куда ни прятался, все равно появлялись эти… «Охотники за привидениями» и… и однажды его достали! Док через месячишко бестолковых метаний нашел, как он сначала подумал, выход. Он стал прятаться в скалу, внутрь камня. И вот однажды он потихоньку забрался в краешек такой скалы и оттуда осматривал окрестности. Видно было неплохо, только не совсем четко. Будто сквозь лобовое стекло автомобиля во время легонького дождика. Вот так он смотрел, смотрел, и вдруг рядом с ним пролетело белое копье. Пролетело буквально в метре от Дока. Он не успел даже удивиться или собраться, ибо уже следующий удар пронзил его насквозь. Боль была дикой. Тогда он ушел от преследователей, но с тревогой понял, что он стал меньше. Док не мог сказать, как он решил, что меньше, критериев оценки-то не было, но он твердо знал, что после удара копья он уменьшился. И поняв это, запаниковал, потому что еще парочка-троечка таких… ударов – и все, нет Дока.

Так он довольно бестолково бегал от «охотников» и случайно оказался в таком месте, что не сразу понял, что же это такое. Правда, довольно быстро догадался – это была Установка, только намного больше всех остальных. И, что интересно, везде стояли Дейнохи, Тираннозавры и его собратья – люди. Они внимательно вглядывались во всех там находящихся. Док тогда робко проплыл между двумя истуканами-ящерами, и ничего вроде не изменилось. Он уж было нацелился нырнуть в темноту подземного хода, как вдруг услышал мысленное: «А тебе сюда нельзя!»

Док сначала метнулся в сторону, но замер, не в силах двинуться куда-либо. Возникло ощущение, что его поместили в густую смолу. Он продвинулся чуть вперед, а навстречу вышел огромный и, как ни странно, пузатый Дейнохейрус. Этот толстяк протянул навстречу Доку руки, и того метнуло прямо в ладони Дейнохейруса, будто это были большущие магниты. Потом его понесли куда-то и, затащив в маленькую пещерку, бросили на пол. Вход завалили камнем, и «вязкая смола», сковывающая Дока, исчезла. Он тут же, не медля ни секунды, кинулся сквозь стену с одной мыслью: уйти! Но каменная стена, будто резиновая, его оттолкнула, и тогда он впервые понял, что такое заговоры от привидений!

«Премерзкая штучка, – подумал Док-привидение, – премерзкая для таких, как я, разумеется».

В пещере он пробыл неделю, и никто к нему не заходил, камень не отодвигался. Благо и вода, и питье привидению не нужны. А потом Док обнаружил, что привидение, даже оставаясь на месте, своей мыслью все равно может разгуливать где захочет. Обнаружив это, Док сначала не мог поверить в такую возможность. Какая мысль? Что оставить? Ведь, по сути, весь он и есть мысль? Однако он понял, что и у привидений есть тело, пусть нематериальное, но есть! И его разум не тело. И тогда Док прошел сквозь стены в коридор. При этом он отчетливо чувствовал, что его «привиденческое тело» там, в пещере. А то, что здесь, – просто участок энергоинформационного поля, никому не подвластный. И еще он понял одну вещь: он может в любой момент не только вернуться в тело привидения, но и вызвать его сюда. Док потихоньку поплыл по коридору. Вскоре он оказался в огромном куполообразном помещении раза в четыре больше тех, что он уже видел. И тогда Док вспомнил про третью Установку. Он облетел ее внутри и отметил, что в этом куполе все загрязнено магией, причем нехорошей, той, что несет обычным людям… зло.

Пока Док парил у верхней точки этого купола – там было отверстие метров пяти в диаметре, – внизу стали появляться геоады и Дейнохи. До него долетела мысль: «Здесь кто-то был! Все осмотреть!» В зале появились те самые облака, что охотились за привидением Дока. Он замер в испуге: что делать? Однако никто на него не среагировал. Вскоре он услышал: «Здесь никого нет. Пленник – там, куда его определили. Он сильно разрядился. Завтра можно снимать заклятие, он кончится, так что опасность миновала».

После этого странного диалога в зал стали заходить все новые и новые геоады. Они садились в кружок как раз под верхним отверстием. Вскоре пришел и толстяк Дейнох, причем он вел себя по-хозяйски, уверенно отдавал распоряжения геоадам таким приказным тоном, что Док удивился.

«Пусть меня слышат все, кто может, – пришла отчетливая мысль. – Пусть меня слышит спящий в камне Молох. Пусть меня слышат маленькие двуногие! Сегодня мы запускаем Установку, а это означает, что все наши тревоги и труды закончены. Мы закладываем в хронокапсулу это!» – И пузатый Дейнох вытянул вперед руку. На его ладони лежал… обычный кристалл, правда большой, с голову человека. Сейчас этот пульт уйдет в будущее, туда, где спит Координатор. Через миллионы лет пульт распадется, потоки воинов хлынут в будущее, и цивилизация Тираннозавров возродится под руководством геоадов. И он бросил кристалл вверх, в отверстие. Долетев до него, пульт замер и стал вращаться, наливаясь светом: то красным, то белым, а потом вспыхнул и… исчез. Все те, кто был в зале, стали расходиться. Молча. Неторопливо. Док, слушая общий фон мыслей, понял их опустошение, опустошение победителей: они сделали все, что могли, теперь от них ничего не зависело.

В этот момент все закрутилось и замелькало. Бешено вращаясь, он полетел куда-то. А потом все остановилось, и перед Доком возникла стена. Раздался голос: «Здесь твое тело. Сейчас ты воссоединишься с ним, и тебя извлекут из камня в положенный срок. Другого пути из Заповедника не существует! Ты готов?»

– Я… я… не знаю, не готов, наверное… но оставаться здесь… – В тот же миг его что-то с силой толкнуло в стену. Док только и успел отвернуться, но удара не почувствовал. Он влетел в темную прохладу, где на секунду увидел… самого себя, свое тело, которое потерял навсегда.

«Оказывается, не навсегда! А кто же меня разбудит? – была его последняя мысль. – Кто?.. Сколько мне здесь?..»

3. Ищут Дока

– …кто же меня разбудит? Интересно… – задумчиво повторил Текс и, помолчав, добавил: – А за какие грехи тебя усыпили? То есть замуровали в камень? За что? Ведь Иваныч говорил, что в камень замуровывают провинившихся Магов, а в чем провинился ты, Док, я так и не понял. Также не понял, почему Док, убив себя в пещере, остался жить в виде, если можно так сказать, привидения?

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам… – ответил Кэп и, повернувшись в сторону, спросил: – Мудрецы, а вы знаете ответы на эти вопросы или как?

– «Или как» знаем! – улыбнулся Виракоча, а Иван Иванович добавил:

– Точно не знаем, но думаем, что Док стал привидением для того, чтобы узнать нечто важное и нужное, но вот что именно, нам неведомо.

– Зато я знаю, – хмуро ответил Док. – Но это знание мне не в радость.

Иван Иваныч переглянулся с Виракочей и недоуменно произнес:

– Это что-то новенькое. Мой Наблюдатель в курсе, а я нет. Где это видано?

Док, долго не отвечая, с безразлично сумрачным видом помешивал угли костра, а лицо его было настолько уставшим и чужим, что Кэп невольно подумал: «Да, провести в камне миллионы лет – это вам… не похмелье после недельной пьянки». И, собравшись с мыслями, предложил:

– Давай, Док, выкладывай все, что выведал! Ведь мы сюда пришли не чай пить и сказки слушать, нам надо сделать то, что положено.

– Мы ничего не сможем сделать, – тихо проговорил Док, – потому что… не знаем, где он находится… Координатор.

– Постой, постой! – вскинулся Кэп. – Ты же сказал, что он здесь, мы для этого и прилетели сюда…

– Да, здесь, но этот Координатор не один, и у меня нет твердой уверенности, что он, – и Док ткнул пальцем в сторону озера, – настоящий. Уж как-то слишком легко мы здесь оказались, не находите? И достоверно ни я, ни они, – он показал на Виракочу и Расписного, – не знаем, где спит Координатор. А ошибиться – нельзя! – И безнадежно добавил: – Сколько сил и нервов вы затратили, чтобы найти меня, того, реального, к которому вернулось собственное сознание? Вспомните! – Ответом ему было общее молчание.

– Да-а-а, это было непросто, – наконец молвил Иван Иванович, – вспоминать не хочется!

После этих слов все причастные к «Операции Улуру» – так обозвал ее Кэп – мысленно вернулись в те дни…

* * *

Тогда, на Улуру, Великие Маги остались… с носом, а Виракоча с Иванычем и тремя друзьями опять пошли длиннющим подземным тоннелем – в сопровождении Улуру, понятное дело, – туда, где был замурован Док. Дошли они без помех, и, когда Виракоча с Улуру начали расплетать заклятия Камня, неожиданно вмешался Иваныч:

– Постойте, что мы делаем? Ведь здесь только тело Дока, а его самого, его личности-то нет!

– Как – нет? Ведь нам сказали – душа вернулась!

– Всем стоять и думать! – произнес Улуру, и пришедшие расселись кто где, терпеливо ожидая, что преподнесет им хозяин здешних мест. А Улуру замер в центре тоннеля, буквально превратившись в статую. Так прошло минут десять, и наконец он зашевелился, причем было отчетливо видно, что мысли его вернулись… очень издалека.

– Так, – заявил он, – здесь духа вашего товарища нет! Это точно, предки не ошибаются…

– Ну и что? Освобождаем тело Дока, потом мы с Виракочей проводим Инициализацию, и он снова становится Наблюдателем! – предложил Иваныч.

– Не спешите, – сказал Улуру, – его дух все равно надо отыскать. Ведь для чего-то Док был в Заповеднике? Найдем и освободим его, но тогда освободится и Молох!

– А чего в этом страшного? – раздался голос, и в десятке метров от них проявился улыбающийся человек в смокинге и старинном цилиндре. – Вы создаете заклинание и освобождаете своего товарища, а заодно и моего воспитанника, после чего я отвожу вас в тот мир, где спит настоящий Док.

– Ванджина, – прошипел Улуру, – вечный враг. С тобой нет договоров! Ты никогда не держал своего слова!

– Да, исчезни, ты здесь лишний! – поддержал индейца Иваныч.

– Тебя вообще не спрашивают, так что не вякай, тебе слова не давали. А если не угомонишься, я найду управу, и ты отправишься назад, к своим звездам. – С этими словами стоящий неподалеку Кэп шагнул в сторону улыбающегося господина. Раздался глухой удар, и… господин в смокинге оказался на полу. Цилиндр, слетев с его головы, подкатился к ногам Кэпа, и тот незамедлительно поддал его ногой. Ванджина сел, держась рукой за челюсть, потом пробурчал:

– С миллион лет не случалось такого. Что ж, если вы не хотите пожать протянутую вам руку искренней помощи, да еще и плюете в нее, то действуйте сами! – Его фигура стала таять, и, когда он превратился в полупрозрачный силуэт, все услышали:

– А с тобой я еще посчитаюсь! Жди…

Наступила тишина, а потом Иваныч сказал:

– Браво! Я горжусь тобой, Наблюдатель!

– Что в этом такого? Это же не Сам, это шестерка, не более, – откликнулся Кэп. Все подались наверх, так и не осуществив задуманное. Так закончилась первая попытка вернуть Дока.

На вершине горы Улуру уже никого не было, да и в окрестностях ни один факел не светился. Они немного постояли, и абориген Улуру вдруг спросил:

– Чувствуешь?

Стоящий рядом Виракоча, внимательно осмотревшись, ответил:

– Конечно. – И, повернувшись к Иванычу и его Наблюдателям, пояснил: – Здесь отчетливый фон злорадства и удовлетворения. Можно даже сказать – самодовольной ухмылки. Князь увел отсюда Дока перед самым нашим носом, в надежде, что мы, не разобравшись, высвободим всего лишь физическую оболочку вашего друга, а заодно – полноценного Молоха.

– Погодите! А что, он разве сам не может своего… протеже вытащить из камня?

– Конечно, может, но если этого не делает, значит, Молох оказался в камне по воле, – и Виракоча показал пальцем вверх, – а поэтому он опасается. Впрочем, это не наше дело. Нам надо понять, где ваш друг, и попытаться его освободить.

– А я знаю, где он, – вдруг сказал Кэп, – думаю, что не ошибаюсь!

– Ладно, пошли домой, – предложил Иваныч, – там и решим, что, где и как!

И они по струне умчались в Заповедник, во Второй Камень. Там, как бывало и прежде, расположились в знакомой комнате, и, пока Иваныч «накрывал на стол», остальные столпились у «окна», разглядывая панораму горной тайги.

– Слушайте, – сказал Виракоча, – вот у нас есть Мачу-Пикчу! Красота ведь? А сейчас смотрю на эти скромные горы, на эту скромную растительность. И… глаза оторвать невозможно! Так бы стоял и смотрел!

Текс после долгого молчания задал вопрос:

– Поясните мне, тупому, вот что: Док, вернее его тело, находится на Улуру, и в то же время, как вы говорите, он где-то в другом месте, а может, в третьем, четвертом и так далее?

Виракоча, хмыкнув, ответил:

– Вы, уважаемый, забыли о ветвящейся Вселенной, о других реальностях. Вот поместили Дока в камень миллионы лет назад, и как вы думаете, в какой реальности он в итоге окажется? Правильно, в любой! И нам предугадать, в какой именно, очень трудно, но… но есть универсальный Закон, который гласит: Магами становятся только те люди, у которых нет… аналогов в других реальностях!

– Это как? – тупо спросил Монти.

– Вот, например, я – Виракоча! Я – один, у меня нет прототипов в параллельных мирах. А вот у моего соседа, простого человека и не-мага, есть аналоги разной степени похожести во множестве реальностей. Так же и Док. У него тоже нет двойников, а если и есть, то самый минимальный минимум, понимаете? Человек, имеющий аналоги в других реальностях, стать Магом не может в принципе. Вот поэтому Дока можно искать, и есть все шансы найти!

* * *

После этих воспоминаний все надолго замолкли. Кто-то прилег у костра, кто-то ушел в стоящую рядом избушку, а Виракоча с осторожностью пробовал запеченного в фольге хариуса. Сидящий рядом Иваныч поначалу тоже отщипывал от своей рыбины кусочки, потом, крякнув, положил недоеденный кусок на раскрытую фольгу и сказал:

– Минутку, я сейчас! – И исчез.

Появился он и вправду через пару минут, в руках его была литровая бутылка с мутноватой жидкостью. Он ее торжественно водрузил посреди «накрытого стола», и только тогда все обратили внимание, что Иваныч опять изменил облик. Вместо старомодного двубортного и довольно строгого костюма на нем опять оказались телогрейка и брюки, заправленные в кирзачи:

– Ну, чё вылупились, в натуре? Водяру не видели, да? Давайте стаканы…

– Иваныч, ну и к чему этот маскарад? Чего вдруг опять на Расписного потянуло?

– Так Расписной больше соответствует обстановке, – уже без всякого блатного цыканья ответил он и добавил: – Да и надоела мне эта канцелярская крыса в прилизанном костюмчике. – Открыв бутыль, нетерпеливо предложил: – Подставляйте ладони, я насыплю вам счастья. – И жидкость с характерным запахом полилась в подставленные стаканы.

Когда все выпили – Виракоча от остальных не отстал, – Монти довольно экспрессивно спросил:

– Я не понимаю, почему мы прохлаждаемся? Надо что-то делать… пути наметить… думать о…

– Вот сейчас допьем и начнем… думать, – индифферентно ответил Расписной-Иваныч. – Ну, налетят Тираннозавры на планету часом позже или часом раньше, начнут кушать человеков, для нас разницы нет, мы все равно не знаем, где…

– Док же знает, – опять перебил Расписного Монти. – И вообще, может, кто-то расскажет наконец про… Звездного Аттилу… Суть вопроса в чем?

– А вот если бы ты не шнырял в свое время по Трущобам Атомного мира, если бы не суетился в борьбе за власть в Трущобах…

– И вообще, клювом бы не щелкал, – добавил Кэп.

– …то все бы и так знал! – закончил довольный Текс.

– Па-а-а-думаешь… – обиженно надулся Монти. – Может, я и делал тогда все не так, ну а вы-то сейчас чем лучше!

– Ладно, – ответил Кэп, – слушай…

– Погоди! – перебил его Расписной. – Пусть Док расскажет. Он видел там кое-что, а потому знает больше нашего. Расскажешь? – спросил он, глядя на появившегося из избушки Дока. Тот молча прошел к костру и, оглядев всех, спросил:

– Вам как, подробно или?..

– Конечно, подробно, – выразил общее мнение Текс, и Док начал свое повествование:

– После того как я побывал в их «музее», я как-то переболел этой темой, перегорел, если хотите. Сначала было жутко и страшно, а теперь… В общем, все началось с Тираннозавров. Это были самые страшные хищники в истории Вселенной. Ни на одной из планет равных им по силе и жестокости не было – нигде, никогда и уже, наверное, не будет. У них не было противников или соперников. У них была одна доминанта – набивать свое брюхо. А оно было немалым, и те, первые Тираннозавры были быстры и абсолютно беспринципны, если так можно сказать о таких хищниках. А перед кем было принципы соблюдать им, самым сильным? Тираннозавры как вид развивались и благоденствовали миллионы и миллионы лет, благо климат Мезозойской эры благоприятствовал этому. Пищи вокруг бегало в изобилии. А потом стало происходить то, что и должно было случиться. Тираннозавров стало много, а пищи – мало, ибо новая еда для них не успевала рождаться и развиваться. И тогда случилось то, чего никогда больше ни на одной из планет Вселенной не случалось. Тираннозавры вышли в космос и стали наводить ужас на обитателей других планет. – Док обвел взглядом слушателей, ожидая вопросов, однако все молчали, а Расписной еще и молча поднял вверх большой палец. Док хлебнул уже остывшего чая и продолжил: – Вы, конечно, спросите: каким же образом эти воинственные и вечно голодные проглоты, с полутора извилинами, а то и вообще с брюхом вместо мозгов, в космос умудрились пробраться? А очень просто с точки зрения психологии и выживания: захотели жрать и пришли туда, где была еда. А вот как это у них получилось? Это вопрос! И на него ответить сложно. С одной стороны, этому способствовала природа, эволюция или Создатель! Кому как больше понравится! Дело в том, что у Тираннозавров было два… мозга! Да, да, именно два! Один – как ему и положено быть – в голове, а второй – в нижней части позвоночного канала, в так называемом крестцовом расширении спинного мозга. Таковое есть у всех позвоночных, в том числе у нас с вами. Так вот головной мозг у них был маленький и примитивный. А вот тот, нижний мозг, наоборот, чуть больше! И эта особенность – их общая масса, расстояние между ними – привела к тому, что Тиранозавр мог мгновенно перемещаться в пространстве. Но ящеры об этом не знали до поры до времени. Пока не сыграл свою роль тот самый пресловутый голод, который не тетка. Однажды Тираннозавр – имя его не сохранилось – догонял маленького и прыткого динозаврика. И не догнал – слаб от голода был. Он остановился и с тоской посмотрел вслед убегавшей пище. И вдруг он захотел его догнать, очень захотел и… неожиданно оказался впереди весело бегущего маленького заврика. Тот с маху налетел на тушу Тираннозавра и тотчас стал едой. А большой ящер хоть и насытился, но запомнил свою мысль перед прыжком. И начал, если так можно сказать, экспериментировать. Что стало с тем, первым Тираннозавром, его позже назвали Открывший Небо, никто не знает…

– Да сожрали, и все, – бросил Кэп, с аппетитом вгрызаясь в очередную рыбину.

– Наверное, – ответил Док, мельком глянув на него.

– Как ты эту рыбину. Уже четвертую, между прочим! – ехидно встрял Монти.

– Не слушай ты их, продолжай, – попросил Текс.

– А что «продолжать»? И так все ясно, – ответил Кэп. – Еще через какой-нибудь миллиончик лет они наконец-то сожрали на родных просторах всех остальных зверюг и зверюшек и переключились на межзвездные. Только непонятно, как же они умудрялись находить планету с живностью и не перемерзнуть в абсолютном вакууме?

– А этого я толком не понял, – ответил Док и продолжил: – Просто их каким-то образом выносило именно на живых существ. Вот представь: в атмосфере населенной планеты с негромкими хлопками возникали чудища: десятки, сотни! И сразу вниз, хватать и убивать. Это поначалу они в одиночку действовали, а потом стали объединяться, орудовать сообща и очень быстро. И теперь представь картину: в небе над Москвой появляется стая Тираннозавров и всей массой вниз, на улицы и площади Златоглавой: хватать людей, рвать на части! Кровь, крики, ужас… А через десяток минут ящеры исчезают, а куда – никто не знает. И пули их не берут, и внятного оружия против них нет. Кстати, для Тираннозавров не имело значения, где охотиться – то ли на другом континенте, то ли у соседней звезды или на другом конце Галактики. Эти сафари продолжались довольно долго. А потом наметился поворот – вмешались Великие Маги, ибо возникла реальная угроза жизни в Галактике. И Тираннозавров стали теснить. В смысле Разумные на других планетах научились прятаться от хищников и применять изобретенные для этого случая излучатели, парализующие их мускулатуру.

– Ну да, понятно, – сказал Кэп, – очередь из крупнокалиберного пулемета в голову неподвижно лежащего Тираннозавра – вовсе не мед!

– Примерно так, – согласился Док и продолжил: – В общем, хищников стали теснить, и они поняли одно: их теснят те, у кого есть руки! И Тираннозавры стали учиться – создавать условия, культивировать, выращивать потомков, обладающих руками. Так появились первые Дейнохейрусы. А кроме рук у них прорезался нешуточный интеллект, но… исчезла способность к перемещению в пространстве. Вот так космическая активность тех, кого уже наши современники назвали Звездным Атиллой, постепенно сошла на нет. Межзвездные Тираннозавры были вынуждены вернуться на свою планету! И тогда был создан Заповедник Юрского периода. Как говорится, во избежание!

4. Тень Люциферова крыла

– Ну и прекрасно! – ответил Текс, разглядывая лежащую на фольге последнюю рыбину. – Вот только нам-то что беспокоиться? Они же во времени не прыгали, а посему какое отношение к нам имеют?

– Слушай, Тексина обжористая, ты чем слушал, а?

– Чем слушал, тем и слушал! – надулся Текс. – Лучше объясни, почему все так встревожены?

– Давайте попросим нашего южного гостя рассказать о дальнейшем. Он был свидетелем гибели Аримана и…

– Да, расскажите, милейший Виракоча, просим, – ухмыльнулся Расписной-Иваныч и протянул тому стаканчик: – Испробуй… твой любимый кальвадос и… начинай, ждем.

Глядя, как Виракоча пригубил из стаканчика, Кэп тихо и завистливо спросил у Иваныча:

– Как это ты умудряешься из одной и той же бутылки всем наливать разные напитки?

– Хорошие напитки, заметь, качественные! Все! Тихо! Слушаем!

– Я тоже, если позволите, начну не с начала, а с конца, – улыбнувшись, сказал Виракоча. – Дело в том, что многое я узнал совсем недавно, так что… – И, став серьезным, продолжил: – Вся интрига произошедших событий состоит из борьбы добра и зла, света и тьмы, а в более узком понимании – соперничества детей Божьих с порождениями Князя Тьмы. Все они были созданы по образу и подобию… своих создателей.

– Кроме меня, – тут же встрял Иваныч.

– Может, и так, а может, и нет! Не перебивай, а?

– Так вот, Князь Тьмы наградил своих детушек долгой жизнью – порядка тысячи лет – и очень высоким интеллектом – это основное отличие. Поэтому его дети-геоады стремились утвердиться в этом мире всеми силами. Это была их сверхценная идея – во всем опередить нас, людей, а в итоге – сжить с бела света. Итак…

В глубине тайной пещеры, что была в недрах самой высокой горы материка, в строгом, черном кресле с высокой и прямой спинкой сидел Молох. Он задумчиво смотрел в каменную стену, на которой светились и часто менялись картинки самых разных точек материка и берега океана. На некоторых мелькали геоады или люди страны Ариман. Его не беспокоили ни кромешная тьма, ни сильный холод, ни докучливые мысли советников или приближенных, ибо оных почти не осталось. Ничто не стучалось в его сознание, никто не мешал думать и решать. Сфера Власти надежно прикрывала его от любого физического и психического воздействия. Но ему почему-то думалось плохо, он никак не мог сосредоточиться на главном: куда увести уцелевших геоадов? Выбор был невелик: или в бесконечные пещеры четвертой планеты – там до сих пор живет горстка геоадов, или с собой в страну Звездных Хищников? Так и не приняв решения, он вспомнил Локи, и тотчас его обычно неподвижное и всегда маскообразное лицо исказила гримаса ненависти. Это он, самый талантливый и молодой, разрушил Ариман. Вдруг мысли Молоха сменили направление, ибо в глубине тоннеля появился свет. Сила его постепенно нарастала, и Молох, торопливо встав, почтительно склонился:

– От имени детей твоих – геоадов, тех, что были, есть и будут, и где бы они ни находились сейчас, я приветствую тебя, Светодатель! Все, что велено тобой, – сделано, все наказы выполнены. Все, кто нужен Проекту, – внизу, остальные… – Но Молох не договорил, потому что странный свет погас, вернее, его яркость заметно уменьшилась, и перед Молохом оказался обычный геоад, только рослый, наполовину выше и так-то немаленького Молоха.

«Да… я… все… знаю, – набатом прозвучало в голове Молоха. – Ступайте и начните все… снова. Ты здесь не справился, ты провалил дело! Там, внизу, у тебя будет достаточно времени, чтобы осуществить… возглавить… истинных… детей Светодателя. Запомни: время у тебя не ограничено! Все делать… все предусмотреть, провала быть не должно. Еще: там, внизу, будет маленький… Док… он мешать будет… убивать нельзя… нейтрализуй по-другому… все… иди!» – Светодатель поднял руки, тут же невдалеке что-то загудело, и стал виден маленький вихрь. Он становился выше, быстрее и шире. Вот он коснулся Молоха, и тот стал вращаться. Вращаясь, он уменьшался и наконец исчез. В тот же миг из двух коридоров стали вылетать, словно пушинки, геоады и один за другим исчезать вслед за Молохом. Вскоре Светодатель остался один. Немного постояв, он стал наливаться светом, который становился все ярче, затем последовала яркая вспышка, и он исчез. Тут же стали рушиться стены и потолок. Они почти беззвучно складывались, и через пару минут огромной пещеры не стало.

* * *

А в Абсолютной Черноте и неподвижности Вселенной появился человек. Он проявлялся медленно, словно сквозь туман, закрывая своим телом часть виртуальных реальностей. Сначала было неясно, то ли это действительно человек, то ли обман зрения, иллюзия. Но вскоре стало вполне понятно, кто это. Огромный, с маскообразным лицом и носом-клювом. У него были могучие руки и ноги, и хвост, спокойно свисающий вниз, и большие, очень острые рога, кончики которых светились, разбрасывая крохотные искорки. Временами за его спиной во всю необъятную ширь распахивались огромные перепончатые крылья, прикрывая своей тенью отдельные реальности миров:

Двадцатый век… Еще бездомней,

Еще страшнее жизни мгла.

(Еще чернее и огромней

Тень Люциферова крыла.)

Пожары дымные заката

(Пророчества о нашем дне),

Кометы грозной и усатой

Ужасный призрак в вышине…[1]

На бесстрастном и холодном, как чернота космоса, лице играли блики дальних пожаров – отблески звезд Вселенной. И если раньше было ощущение, что это существо двигалось, то теперь оно замерло, став абсолютно неподвижным. Он стоял неподвижно, не отрываясь взирая на то, что называлось Вселенной во Времени. Впрочем, и постороннему было понятно, что взор его обращен в одну точку – на поверхность планеты, по которой бродили гигантские ящеры. Он чего-то ждал, ждал и вдруг встрепенулся: все ментальные поля живых существ планеты исчезли, и буквально сразу же исчезла поверхность планеты, а потом и вся планета. Ее не стало. Все окутала серая пелена. И еще немного полюбовавшись на эту серость, созерцатель, сложив свои гигантские крылья, стал растворяться, таять…

– А не кажется ли вам, Князь, что вы перешагнули рамки дозволенного?

Князь повернулся и увидел Человека. Да-да, Человека, в ослепительно-белых одеждах, с бледным лицом и запавшими щеками. И тогда он, хищно распластав чуть подрагивающие от напряжения крылья, прошипел:

– Это ты мне говоришь о рамках? Мне?

– Ну ты же знаешь, что вокруг нет никого, кроме нас? Значит, тебе. И я прекрасно понимаю, что с точки зрения твоего схоластического ума ты ничего не нарушил, а значит, ты прав. Так?

– Я всегда прав! – небрежно бросил крылатый и, сложив свои красноватые перепончатые крылья, снова стал бледнеть, таять и почти исчез. Но потом, словно что-то вспомнив, вернулся: – И запомни: я ничего не нарушил! А вот если ты задумаешь вмешиваться, если ты… Вот тогда-то у меня будут руки развязаны.

– Я и не собирался вмешиваться. Все решат сами люди…

– Люди? – удивленно-пренебрежительно спросил крылатый. – Все люди – пешки! Что они могут решать?

– А геоады?

Однако крылатый, не ответив, сделал шутовской поклон – и исчез.

– Люди – пешки… что могут… – задумчиво повторил оставшийся. – В этом и кроется твоя слабость… именно в том, что ты всегда прав… А так не бывает! – закончил Человек в белых одеждах и так же медленно исчез.

* * *

– Постой, постой, – сказал явно озадаченный Текс. – Что ты хочешь сказать, Великий Инка? Тот Заповедник Динозавров создали вовсе не Великие Маги для защиты нашей реальности от страшных Тираннозавров, а его создал… Светодатель?

– Да, мой нетерпеливый друг, именно так! И еще: там не угасает заточенное в рамки Заповедника, как в тюрьму, великое и страшное племя этих ящеров, а, наоборот, культивируется и обучается новое поколение, другое, более чудовищное, генномодифицированное. Это те же Тираннозавры, но обученные и управляемые умнейшими геоадами! Это во-первых. И во-вторых: они бить будут не по живым… объектам других планет, а станут истреблять нас, человечество, причем именно сейчас. Поняли?

– Так сказать, лагерь подготовки террористов, – криво усмехнулся Текс. – И какой из этого выход? Или мы обречены?

– Я скажу так, – вместо Виракочи ответил Док. – Никто не обречен, пока есть возможность бороться. В мою бытность привидением я видел, как в будущее отправляли некий кристалл… вернее, друзу кристаллов, или конгломерат – не знаю, как правильно сказать! Так вот этот конгломерат в назначенное время – может быть, завтра, а возможно, через год или именно в этот момент – проснувшийся Дейнох разбивает на отдельные мелкие кристаллики. И каждый из них символизирует одного Тираннозавра. То есть каждый кристаллик – а их там тысячи! – превратится в ящера… или не превратится, а как бы выдернет из Заповедника эту зверюгу – я точно не понял, как это произойдет.

– Так в чем дело? Вытаскиваем сейчас этого Дейноха, отшибаем ему рога, отбираем у него друзу, швыряем в костер!

– Все это так, но… Я видел, как отправляли в будущее один кристалл. А когда вы меня вынули из камня, я каким-то образом уже знал о четырех таких «посланиях», – сказал Док и добавил: – Спрашивается, от кого я это узнал? И еще, – продолжил он, – мне откуда-то стало известно, где они находятся! Так вот, один лежит здесь, другой – в глубочайшем озере на плато Путоран, третий – в озере Лабынкыр в Якутии, а еще один – в озере Титикака! Тебе знакомо это название? – глянул он на Виракочу, и тот медленно кивнул. – Ну, если так, предлагаю следующее: сначала вы подробно мне рассказываете, где и как вы меня нашли, кто там был и… В общем, все подробности. – Увидев некоторое недоумение на лицах друзей, Док пояснил: – Поймите этот момент: я не знал и вдруг узнал! Значит, был Некто, кто мне это рассказал. А тот, кто это сделал, может знать многое. И второе: я не исключаю того, что сведения об озерах, где под водой и скалами спит Дейнох, имея при себе некий пульт, были ложными.

– Именно об этом я как раз хотел сказать! – азартно произнес Текс.

– И значит, искать надо тщательно, а посему следует снова вспомнить весь путь моих розысков и подробности моего извлечения из камня. Как говорится, кто, когда и где!

– Значит, так, – оживился Расписной-Иваныч, но его перебил Кэп:

– А вы знаете, что вот это, – и он обвел рукой вокруг себя, – по-тувински называется Долиной ящериц! А Лабынкыр в Якутии издавна известен плавающим в его водах ящером…

– …а в озере Титикака, – без задержки продолжил Виракоча, – согласно поверьям индейских племен, живет… морской змей!

– А в озере на плато Путоран? – полюбопытствовал кто-то.

– А вот про то озеро никакой чертовщины не было слышно, – ответил Иваныч, – уж сильно оно далеко. – И, помолчав, добавил: – Зато плато Путоран местные жители называют Страной Мертвых. А наша цель – озеро Дюпкун – расположена как раз в этой стране.

– Вот с него и надо начинать, – сказал Кэп, – и…

– И там лет десять назад пропала группа рыбаков, – добавил Иваныч. – Пятеро опытных ребят рыбачили там неделю. Потом в установленное время за ними прилетел вертолет, но рыбаки исчезли! Прилетевшие нашли не совсем потухший костер, в котелке теплую кашу и… все. Ни живых, ни трупов! Искали очень долго, но все впустую.

Все некоторое время молчали, а потом Кэп задумчиво произнес:

– Хорошо, что хоть лох-несское чудище с нами не пересекается. – И, чуть помолчав, спросил: – Значит, вспомнить и рассказать все о том, как мы, вооружившись кирками и ломами, выдалбливали тебя из камня? – Потом помешал угли костерка, глянул на Иваныча и произнес: – А я ведь только сейчас сообразил, почему ты здесь…

– Почему я до сих пор не сунул свои любопытные глазки и щупальца Звездного вниз, под озеро, и не выяснил все, что надо? – спросил Иваныч и, не дожидаясь ответа, сказал: – Да, в том-то и дело, что сунул! Сразу же по прибытии, и… ничего не узнал, – пояснил он и смущенно отвернулся.

– Это как? Ты же всегда знаешь, что на твоей территории происходит, – удивился Монти.

– Короче, чтоб не размазывать: там действительно лежит динозавр со здоровенными лапами. Он лежит в… хронокапсуле типа той, в которой провел пару суток Монти в Атомном мире. Рядом с ним кристаллы – точно такие, как их описал Док. Вот и все, что я знаю!

– Так тащи их сюда! – в ажиотаже воскликнул Текс. – А динозавр пусть себе спит на здоровье.

– А вот этого я сделать не могу, потому что на них положено заклятие Князя, или, по вашей терминологии, Светодателя. Помните, в войне, которая погубила Ариман, мы были на стороне геоадов, детей Князя. С обычными магами у нас паритет: я не лезу в их магические дела, они не лезут в мои.

– А если бы вдруг понадобилось? Очень и очень? Смог бы разблокировать это заклятие?

– Что-то смог бы, а что-то нет. А вот Высшие Маги – их всего-то пяток на всю Вселенную – мне не по зубам. Я, то есть мы, Инозвездные пришельцы, по аналогии с общепринятой классификацией – технари, а Маги – гуманитарии! Я могу чисто технически, буквально по атомам, отделить спящего в камне от этого самого камня, но что получится из такого человека – не знаю.

– Хорошо, – сказал Кэп, – а что ты предлагаешь? Как нам действовать?

Иваныч, Инозвездный пришелец, встал, и тут же все стало меняться: звезды, одна за другой, померкли, скалы, смутно видневшиеся с северной стороны, тоже исчезли. Через пару минут перестали быть видны массивы деревьев, окружающих костер. Исчезли и все звуки ночной тайги. Друзья поднялись на ноги, с тревогой оглядываясь по сторонам, и лишь Виракоча со всегдашним невозмутимым видом сидел на прежнем месте.

– Спокойно, это все я, – сказал Иваныч. – С этой защитой нас не услышит и сам Князь Тьмы. Сюда не в силах проникнуть ни физическое тело, ни магические штучки любой сложности. – Тут же вспыхнул довольно яркий свет, и вокруг костра появились кресла. В каждом из них сидел человек. – Позвольте вам представить моих коллег, собратьев, Инозвездных пришельцев – кому как нравится! А по большому счету все мы – единое целое: дети одного звездного скопления, прилетевшие с геоадами-отступниками на Ариман. Итак, это, – он показал на сухопарого жилистого мужчину, – Дэгур Эгертсон. Он проживает в Исландии уже…

– …около десяти тысяч лет, – густым басом подсказал тот.

– Это Ли… просто Ли! Он прибыл из Поднебесной. Кстати, он мог бы многое рассказать об истиной истории… страны проживания! Далее: мистер Смит – житель знойной Калифорнии. Это, – Иваныч показал на совершенно лысого и довольно упитанного «человека», – Сильвио Бертони. Он из Сицилии. Они такие же, как я. Могут принять любой облик и любую форму, но сейчас вы их видите такими, какими они привыкли быть в человеческом сообществе. Вот они и помогут нам в предстоящем нелегком деле.

– Прошу, – широким жестом показал он на свободные кресла, – присаживайтесь! Сейчас мы подробно обсудим наши планы, ибо лишняя предосторожность… вовсе не лишняя!

5. Провокация

Док, одетый по-таежному, сидел на носу здоровенной надувной лодки и, несмотря на теплую одежду, зябко ежился от встречного ветра. И хоть был он не по-настоящему ледяным, но все же это был холодный, северный ветер лесотундры, ощутимо пробиравший до самых косточек. Док мужественно терпел все неудобства, ибо цель приближалась. Лодка, увлекаемая двумя мощными подвесными моторами, шла очень быстро, и заросшие низкорослыми деревцами скалистые берега так и мелькали перед глазами. Берега эти были очень красивы и живописны, но при таком ветре всем участникам «исспидисии» хватило получаса любования красотами Севера. Текс и Монти, словно сиротинушки, сидели в центре лодки, тесно прильнув друг к другу, – думали только об одном: быстрее бы добраться до цели. И лишь один Кэп был невозмутим и спокоен, как истинный морской волк. Он с каменным выражением лица сидел на корме и, управляя катером-лодкой, цепко вглядывался в водную гладь прямо по курсу. Внезапно Док насторожился и предостерегающе глянул на Кэпа. В то же миг лодка, словно подброшенная, взлетела вверх и, промчавшись по воздуху с полсотни метров, словно судно на воздушной подушке, шлепнулась на воду и, не сбавляя хода, помчалась прежним курсом. Док, слегка привстав, посмотрел назад и увидел, что за кормой из-под воды вылетело толстенное бревно и, плюхнувшись назад в воду, обдало пол-озера брызгами, и, если бы не этот прыжок, удар пришелся бы прямо по корпусу их плавсредства. Кэп показал Доку большой палец, и они обменялись понимающими взглядами. «Путораны, мать их… препятствия начинаются, а до каменного мыса, где на глубине почти в семьдесят метров вход в подводную пещеру, еще плыть и плыть», – синхронно подумали Док с Кэпом.

* * *

А в это время Док, рассчитавшись с водителем «КамАЗа», поспешил на берег озера Лабынкыр, где под руководством Кэпа уже заканчивались приготовления к отплытию и последние вещи загружались на борт их вместительного катамарана. Плыть им было недалеко, поэтому все действовали неторопливо и даже с некоторой ленцой. Когда Док подошел, Монти с Тексом как раз уговаривали Кэпа «быть третьим». Однако они запамятовали, что капитан первого ранга, да в плавании, пусть и в пресной воде, это уже не друг и не собутыльник, и посему нарвались на чисто боцманский рык, отчего забегали гораздо быстрее, и через пяток минут катамаран отплыл. Док еще успел заметить испуганно-недоуменное выражение лица оставшегося водителя: «Мол, куда их несет? Они чё, самоубийцы?» И при этом он так дал по газам, что многотонная машина, как показалось Доку, ощутимо присев на задние колеса, умчалась прочь.

– Да, – усмехнулся Док, – видать, репутация у этого Чертова озера и впрямь та еще!

– Самое странное и страшное озеро во всей Сибири, – подтвердил Кэп и, скомандовав «Поехали!», рванул катамаран так же, как только что шофер свой грузовик, от чего оба пассажира с шумом повалились к его ногам.

Путь до нужного места оказался довольно приятным: теплый ветерок, голубое и бездонное небо создавали ощущение уюта и беспечности. И если бы не холоднючая вода да не унылые, покрытые чахлой полярной растительностью суровые берега озера, возникала отчетливая иллюзия приятного и беззаботного отдыха, рыбалки например. Однако спящий в глубинах пещер ящер и возможное вмешательство Светоделателя, не говоря уже о мифическом водяном черте, вызывали заметное внутреннее напряжение. Вскоре катамаран стал сбавлять ход и, наконец достигнув заданной точки, замер, покачиваясь на небольшой волне. Друзья огляделись.

– Глубина 47 метров… с копейками! – доложил Кэп.

– Ага! А заметил на дне грузовик? Как новенький… на боку лежит, – ответил Док. – И в кабине кости человека…

– А в черепе дырка от пули, – добавил Кэп. – В поселке говорили, что сам под лед с машиной провалился!

– Ладно, давайте о деле. Вон там, – и Док махнул рукой в сторону северного берега, – дно – сплошной камень. Без грунта и прочих наносов, и вот там отверстие в камнях… уходит вниз и дальше идет горизонтально под те скалы, а под ними есть полость.

– Что делать будем? – спросил Текс и добавил: – А труба, кстати, ведет в соседнее озеро. Место, идеальное для контактов с параллельной реальностью, – задумчиво проговорил он.

– Тю на тебя! Накаркал: кто-то там появился живой и… большой!

– Плезиозавр Короткошеий, с десяток метров в длину туша. Я таких в Заповеднике видел, – задумчиво произнес Док и закончил: – А в пещере есть воздух, и на постаменте лежит наш клиент – Дейнох с заветным кристаллом… Что предпримем? Будем срочно пугаться и убегать или головёшку ему быстренько открутим?

– Злой ты, – хмыкнул Текс. – Нахватался там, у друзей своих, ящеров… Валить надо быстрее отсюда, а то куда тушу девать будем?

– На мясо сдадим. Оно, кстати, очень вкусное, напоминает курятину. Все, заводи, заводи, поехали, поехали! – прикрикнул он на Кэпа, и тот, крутанув что-то в моторе, рванул катамаран с места так, что ветер засвистел в ушах. Док же, оглянувшись, успел увидеть, что из-под воды показалась уродливая голова плезиозавра. Страхуясь, он поставил преграду – чтоб зверюга не успела их догнать на берегу. Пусть домой живой возвращается!

– Значит, ты там, в юрском Заповеднике, сам превратился в хищника вроде Тираннозавра?

– Нет, – ядовито ответил Док, – я там исключительно святым духом питался! Пошли по домам!

* * *

И в то же время Виракоча, одетый совершенно по-европейски, молча шел по улочкам древнего города Пуно, которые, полого спускаясь вниз, вели к берегам легендарного озера Титикака. Домики на улице были совсем маленькими, а их стены смыкались с оградами, в которых изредка попадались невысокие двери и совсем уже малюсенькие окна. Редкие прохожие ненавязчиво переходили на другую сторону улицы и старательно отводили взгляды от Виракочи и его спутников: Дока, Текса и Кэпа. Они тоже шли молча и так же неторопливо. Наконец, свернув на очередную улочку, увидели озеро. Оно было великолепно и величественно настолько, что при виде его вод, отражающих бездонное голубое небо, и причудливых скал по его берегам всем захотелось остановиться и молча поклониться этим водам.

– Когда погиб Ариман, озеро было заливом океана, – проронил Виракоча, – и уже тогда здесь был Город. Я родился вон там, – он показал куда-то вдаль. – Это остров Такуиле. Только тогда он не был островом, он был частью материка. Там мой дом, – тихо сказал Виракоча – Великий Инка, Бог всех народов Южной Америки, создавший когда-то свет и землю.

«И он создал особый род людей – великанов и назвал их геоадами. Впрочем, Создатель не был удовлетворен этим творением. Ему показалось, что геоады слишком велики и неловки и вовсе не красивы, а еще они очень жестоки. Мало того, они не следовали наказам, которые он дал им. Поэтому Виракоче пришлось уничтожить неудавшееся племя людей и превратить их в камни. Вскоре на окаменевших исполинов Виракоча ниспослал сильнейший потоп. Во время потопа навеки скрылись под водой почти все следы первых людей, которых Виракоча сотворил и от которых он сам же отрекся и затем уничтожил. И теперь они покоятся на острове, который зовется Пасха, – Виракоча их там специально оставил в назидание потомкам»,  – вслух произнес сам Виракоча и грустно улыбнулся: – Таковы легенды…

– А на самом деле?

– На самом деле, – задумчиво повторил он, – на самом деле я просто Наблюдатель, и все это: и Ариман, и геоады, рождение и гибель Цивилизаций – было так давно, и их было так много, что я и сам уже не помню, что из этого правда, а что нет!

Кэп после этих слов внимательно посмотрел ему в лицо и сказал негромко:

– Вот теперь я понял, что бессмертие – наказание Богов!

– Да, – коротко проронил Виракоча, и они вышли к причалу, где было пришвартовано множество самых разных катеров. Стоящие невдалеке и о чем-то бурно спорившие люди при виде подошедших замолчали, а осанистый католический священник в сутане и широкополой шляпе внимательно посмотрел на Виракочу, поклонился, и все они торопливо, даже как-то испуганно, отошли в сторону. Виракоча прошел вдоль причала и поднялся на борт небольшого катерка, где никого не было. Когда его спутники поднялись на палубу, сам собой заработал мотор и катер, внешне никем не управляемый, бодренько тарахтя двигателем, пошел в открытое море… озеро.

Пассажиры расположились кто где смог, и только Виракоча, встав на носу катера, не отрываясь смотрел на приближающийся остров. Примерно через час катер подошел вплотную к крутому берегу и, повернув, пошел вдоль него, огибая остров с юга. Вскоре он плавно ткнулся носом в камни у берега, и Виракоча коротко бросил:

– Все за мной, по одному, не отставать, – и пошел к каменной стене, в которой было выбито некое подобие ступеней.

– А катер, его же надо… – начал было Кэп, но Виракоча, не дослушав, ответил:

– Он никуда не денется. Все, больше ни слова! – И они медленно, по очень неровным – то высоким, то низким – ступенькам пошли вверх. Поднявшись метров на двадцать, Виракоча неожиданно свернул в какую-то хитрую расщелину, от чего сразу исчез из вида. Остальные один за другим протиснулись следом и оказались в небольшой пещерке, маленькой и почти не освещенной. Виракоча испытующе оглядел всех и, приложив палец к губам, вошел в стену, вернее, в узенький вход, который они не сразу-то и увидели. Через десяток метров наклонный пол опять перешел в ступеньки, ведущие куда-то вниз, в сплошную черноту подземелья. Шли долго, иногда в кромешной тьме, иногда попадались участки лестницы, освещенные блеклым светом. Когда они спустились много ниже уровня озера («На сотню метров, не меньше», – прикинул Док), лестница перешла в слегка наклонный коридор. Наконец Виракоча, идущий первым, остановился и надавил рукой на стену слева, и ее участок без малейшего звука скользнул вперед, открыв по бокам два прохода. Виракоча шагнул за камень, остальные за ним, они еще ничего не успели понять, как вспыхнул яркий свет, то есть он сначала показался ярким, а на самом деле… На самом деле перед ними была едва освещенная огромная пещера, стены и потолок которой почти скрывались во мраке. А вот в центре… в центре пещеры был постамент, а на нем…

– Перед вами тот, кого сейчас называют Дейнохейрус Страннорукий, или, по классификации уважаемого Дока, просто Дейнох. Он ждет своего часа, ждет сигнала, чтобы проснуться, встать и дать начало новой расе геоадов…

– Уничтожив для начала предыдущую, то есть всех нас, – добавил Док.

– Да, правильно! А вот там, – и Виракоча показал где, – находится тот самый агрегат, который… ну, вы сами знаете, который и для чего он.

Они еще немного постояли, разглядывая и Дейноха, и постамент с какими-то рисунками, и едва видимые контуры хронокапсулы, а потом Виракоча сказал:

– Ну что, экскурсии конец? Пошли назад? – И все, не оглядываясь, отправились вверх, на земли, освещенные лучами звезды Тонатиу.

6. Док и Молох

– Выключай, – сказал Док, и экраны погасли, превратившись снова в обширное окно с привычным видом горных хребтов и саянской тайги. Все трое – Док, Текс и Кэп, – как по команде, развернулись и пошли к столу, где уже восседал Звездный в своем излюбленном образе закоренелого «сидельца-смотрящего». Еще не усевшись, Текс, нахмурившись, произнес:

– А вот я вдруг что-то засомневался! Неужели этот… Светоделатель попадется на нашу задумку? Он что, дурак?

– Нет, конечно, не дурак, но и мы не пальцем деланные, – ответил Звездный.

– Ну, ты-то точно не пальцем, – улыбнулся Док. – А вот насчет остальных я бы не стал столь категорично утверждать. – Тут он прервался, потому что в тайном зале Второго Камня – нынешней резиденции Инозвездного пришельца Ивана Ивановича, он же Расписной, он же Иваныч – один за другим появились Виракоча, мистер Смит и Сильвио Бертони, оживленные, радостно потирающие руки.

– Ну, как я смотрелся в роли Дока? – спросил кто-то из них, и Док вполне искренне ответил:

– Вы все в моей роли смотрелись классно! Я даже иногда себя ощупывал типа, где я? Здесь или с Виракочей плыву на катере? Да и остальных вы недурно изобразили.

– А представьте, сколько задач мы подкинули тем, кто сторожит такие места! Ведь в трех местах одновременно появились и проплыли тройки Наблюдателей! Во переполоху-то, наверное, было!

– А я так не думаю, – заметил Сильвио. – Я, по крайней мере, не ощущал никаких подозрительных… движений. Понимаете? Я ожидал более ощутимой реакции, а тут – ничего!

– За исключением плезиозавра, – уточнил мистер Смит. – Здоровый гад! Я таких и не видел никогда.

– Именно поэтому я сомневаюсь, что это хороший ход, – вновь заявил Текс и добавил: – И что он нам дал?

После этих слов все замолчали, задумались. Через несколько минут Иваныч сказал:

– Хорошо, давайте снова пройдемся, так сказать, по цепочке…

– Давайте, – ответил Док, – пройдемся. Начинай, Иван Иваныч!

– Значит, начинаем с того, что первая попытка высвободить Дока на Улуру нам не удалась, и тогда же Кэп сказал: «Я знаю, где Док». Так?

– Да, так, – ответил Кэп. – Я сказал, что Док находится в том мире, где он нашел психоматрицу Молоха и где они оставили Аскета, помните? Почему я так подумал? Да потому, что еще до того, как Док попал в Заповедник, он мне как-то сказал, что они с Молохом теперь как братья, потому что у них общая психоматрица… местами общая.

– Ну конечно же! – подтвердил Маг Виракоча. – И это значит, что если Док с Молохом в камне рядом, то при освобождении одного автоматически освобождается и другой! – И, чуть подумав, добавил: – И даже если они не рядом!

– И тогда мы решили плюнуть на Молоха, хрен с ним! Главное – Дока освободить, – продолжил Кэп, – и, не теряя времени, мы пошли в тот мир. Вернее, попробовали пойти, но не смогли. Потому что тех, прежних, ворот не осталось, и путь туда был закрыт. Но с нами был Виракоча, и он понял то, что ни один из нас не мог понять, а именно: этот ход был закрыт совсем недавно…

– Да, буквально перед самым нашим носом, – подтвердил Великий Инка.

– Поэтому мы вынуждены были искать другой путь. Это создавало видимость, что нам успешно препятствуют, не дают…

– А на самом деле это не было препятствием, а просто удлинило, ну, примерно на сутки, наше проникновение в мир каменного Дока. Мы сначала ушли в Атомный мир, а оттуда легко перешли туда, куда и хотели, – сказал Виракоча. – И я уже тогда подумал о том, что все происходящее, все эти попытки не допустить нас к Доку какие-то несерьезные. Если бы это мне пришлось утаивать от вас Дока, то черта лысого вы бы его нашли! А здесь…

– За Доком сначала хотел идти один Виракоча, потому что никто из нас не мог уйти из-под опеки Иваныча – все же мы Наблюдатели, со всеми вытекающими отсюда последствиями, а способностей Дока ни у кого из нас нет. Потом, посовещавшись, они призвали на помощь Улуру и уже вдвоем выяснили, что могут взять с собой одного из нас. И выбрали меня, – сказал Кэп.

– Ага, как же, выбрали, – проворчал Текс. – Ты так стонал и плакал, такую истерику закатил, что…

– Ну, вы – тормоза, ребята. Я что, на курорт просился, да? И вообще, это было объективно! Я лучше вас подготовлен физически: у Текса пузо, а Монти силен лишь хитростью.

– Лучше он подготовлен, как же… – начал было Монти, но тут рявкнул Иваныч:

– Мальчики, не надо спорить, давайте ближе к телу… то есть к делу!

– А что к делу-то? Здесь все было просто: пришли, увидели и победили, – скромно потупив глазки, ответил Кэп.

– Просто-то просто, но там был один не такой уж простой момент. С одной стороны, освобождение Дока было несложным, поскольку заклятия Тех, Кто Выше Магов, на Дока наложено не было, поэтому и особых затруднений не возникло, – сказал Виракоча и, подумав, добавил: – Если коротко, то нас на подходе к Митре – Камню Молоха – встретили очень подготовленные Маги и воины, и если бы они не захотели нас пустить, то еще не известно, чем бы все это закончилось. Но в последний момент они вдруг разошлись и сопротивления не оказали. Спрашивается, почему?

– Так ответ ясен – освобождение Дока выгодно Светодателю: освобождается Док – свободен и Молох, – ответил Иван Иванович.

При этих словах Виракоча, шлепнув себя по лбу, с досадой произнес:

– Ну, мы точно тормоза. Как не подумали вот о чем: Светодатель никакими делами на Земле заниматься не будет, ему по статусу не положено…

– Конечно, – спокойно согласился Иваныч. – Только Молох, попав в будущее, то есть к нам, может дать команду к началу экспансии. И возможно, именно сейчас он, так сказать, нажимает на кнопку.

– Да нет, не нажимает. Ему еще эту кнопку найти надо. Не забывайте, за миллионы лет пребывания в камне Док потерял способности Мага, значит, Молох уже не прежний могучий колдун. Если у него половина способностей осталась, то это хорошо. Так что время у нас есть, и я думаю, мы его опередим, – возразил мистер Смит.

– Постойте, вернемся в камень Молоха. Вы что-то заметили там… почувствовали? Вы же с Улуру Маги, – спросил Док, и Виракоча сначала помолчал, подумал, а потом сказал:

– Я сейчас к Улуру схожу, обсудим этот момент. – И исчез, бросив напоследок, что через полчаса вернется.

Все замолчали и разбрелись по немаленькой комнате. Кто-то устроился за столом, кто-то, откинувшись на кресле и закрыв глаза, отдыхал. Кэп ушел к окну и, разглядывая панораму тайги, задумчиво произнес:

– А я, сколько буду жить, никогда не забуду, как и каким Док вышел из камня. Представьте: после заклинаний наших Магов-аборигенов стенка скалы стала вроде бы выступать наружу, к нам, оттуда что-то начало выдавливаться – и вдруг грохот, скрежет, осколки камней и довольно большой кусок скалы вываливается на землю. Тут же он стал трескаться, а когда появились очертания человека, остатки камня стали стекать с него, будто жидкие. Вот тогда мы Дока и увидели! Это была картинка! Представьте истуканов-исполинов острова Пасхи. Представили? Так вот, физиономия у Дока была точно такая же, только поменьше. Лицо, будто топором высеченное, и на этой каменной морде широко открытые глаза – живые, осмысленные! Надолго я это запомню! Потом еще и веки заморгали. Ну а двигаться он смог только через день, да и то как робот. И первое, что он сказал…

– Я сильно удивился, увидев Кэпа, и спросил, откуда он здесь. Мелькнула мысль, что и его поймала Установка и уволокла в Заповедник, – прервал друга Док.

– То есть ты никак не ощутил тех миллионов лет?

– Не-а, я только и помню чей-то голос: «Здесь твое тело. Сейчас ты воссоединишься с ним, и тебя извлекут из камня в положенный срок. Другого пути из Заповедника не существует! Ты готов ?» Потом меня что-то толкнуло, и я влетел в темную прохладу, где на секунду увидел себя, но только как бы со стороны, и последней моей мыслью было: «Кто же меня разбудит ?» А следующим, что я увидел и воспринял, был Кэп.

– Ну вот, – выслушав Дока, продолжал Кэп, – мы тоже никого там не увидели. А по словам Виракочи, и он ничего серьезного не почуял. Так что, Док, мы тебе ничем не поможем. Кто вложил тебе в голову знания о четырех Дейнохах и о том, где они лежат, мы совершенно не знаем.

– Да погодите, как так «не знаем»? А те двое Звездных, которые плавали с нашими клонами, а куда Виракоча с ними же плавал? К Дейнохам! И возле каждого были кристаллы! Как это «не знаем»?

– Вот то-то и оно, что плавали, – задумчиво произнес Расписной-Иваныч. – Но, если честно сказать, плавали для того, чтобы отвлечь и показать, что не бездельничаем. Но это не главное. Главное совсем в другом. – И, грустно осмотрев всех присутствовавших, Иваныч закончил: – Когда в тайге появились мои коллеги: Смит, Ли, Сильвио и Дэгур Эгертсон, – они мгновенно исследовали спящего Дейноха и установили, что он – настоящий! Что каждый кристалл в друзе – это… как бы сказать… микрокопия Тираннозавра, но для чего там эти микрокопии, мы не знаем! Непонятно, как их намереваются использовать, как будут они действовать. Вот в этом-то и загвоздка. И пока мы ее не решим, не разгадаем, нет смысла предпринимать какие-либо действия. Вот, кстати, почему мы и организовали эту тройную экспедицию. Понял, Текс?

В этот момент в комнате, у самого окна, возник Виракоча и взволнованно сообщил:

– Есть новости, очень неприятные, надо всех собрать! Иваныч, где все остальные? Где Ли, где Дэгур?

Примерно через час собрались все, так сказать, заинтересованные участники. Инозвездные пришельцы, земляне в статусе Наблюдателей и два земных Мага – Виракоча и Улуру. Все это время, пока они собирались, Великий Инка Виракоча нервно вышагивал по комнате и не отвечал ни на один вопрос. Потом он вышел через памятный и, как когда-то казалось друзьям, волшебный коридор на боковую поверхность скалы и, скрестив руки на груди, неподвижно замер, освещенный лишь светом звездного, но безлунного неба.

«Хорошо, что сейчас ночь, – подумал вышедший следом Кэп, – а то зеваки сильно бы удивились при виде индейца в полной боевой раскраске и национальной одежде на скалах Сибири». Они некоторое время стояли вдвоем, не произнося ни слова.

Наконец прямо из камня высунулась голова Расписного-Иваныча, поморгала глазами, и шея, к которой крепилась эта голова, тут же резко удлинилась и, обогнув Виракочу, развернула к нему лицо Иваныча:

– Дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева? Все собрались, один ты мечтаешь при звездах! Айда! – Длиннющая шея резко укоротилась и вместе с головой втянулась в камень. Кэп, а следом и Виракоча, так и не проронивший ни слова, вошли в скалу и далее по коридорчику, в зал.

– Виракоча, давай выкладывай! – со смешком предложил Иваныч, а инка, хмуро глянув на него, сказал:

– Здесь не до смеха, и вот почему. Мы встретились с Улуру в тот момент, когда он собирался меня разыскать, ибо узнал… Впрочем, давайте я на детали не буду тратить время, а сразу о главном. А главное таково: никакой экспансии Тираннозавров не будет…

– Как это – не будет? – возмутился Док. – А что же я наблюдал там, в Заповеднике?

– Ее не будет потому, что все Тираннозавры и так уже здесь!

– В смысле? Что значит здесь? Где это «здесь»?

– Здесь, значит, здесь! Они уже в нашем с вами мире. Где, спрашиваете вы? И я отвечу: вот те микрокристаллы, что лежат с Дейнохами, и есть Тираннозавры. В этом-то и заключался весь фокус – все ждали банального перебрасывания хищников из прошлого в будущее, к нам, но все оказалось не так. Была разработана и применена новая – если можно так сказать про магию – технология, которую следовало бы назвать наномагия. Смысл ее таков: в одной друзе около пяти тысяч мелких кристалликов, и при команде из каждого кристаллика мгновенно вырастает Тираннозавр, который бросается за едой, причем бросается туда, где ее много. Насытившись, он исчезает, но не в прошлое, как все думали, а опять в кристалл. И после того как эти друзы кристаллов распадутся, все они так и останутся одиночными. И эти кристаллы могут валяться в песке, лежать на морском дне и так далее! Найти одиночный кристаллик невозможно. И сейчас любая попытка уничтожения хоть одного из них дает старт всем остальным, еще целым. Попытка уничтожения всей друзы дает старт прочим друзам, а далее считайте: мы знаем о четырех лежбищах. Господа Ли и Эгертсон, пока мы с вами катались по озерам, искали и нашли еще столько же лежбищ Дейнохов с кристаллами. А теперь прикиньте, сколько Тираннозавров может высвободиться одновременно…

– Без малого полмиллиона, – тихо ответил Текс.

– Да, цифра примерно такая. – И помолчав, инка закончил: – Дейнохи здесь совсем ни при чем. Они – камикадзе, хоть и невольные. И вообще, они обмануты так же, как мы с вами, – их, как говорится, использовали втемную.

После этих слов молчание было длительным и тягостным. Наконец Док спросил:

– И что делать? Как их остановить?..

– И кто им даст команду действовать? – каким-то не своим голосом спросил Текс.

– Как их остановить – не представляю. А команду им даст геоад, которого мы освободили. Его зовут Молох. Будущий царь всея Земли!

7. Молох и Док

Молох сидел в паланкине на вершине плоской горы у самого обрыва, откуда открывался отличный вид на город, где ему теперь предстояло жить. Город был невелик и весь уместился на левом довольно небольшом берегу огромной реки. Его одно– и двухэтажные домики были очень добротными, но слишком похожими. И статуи: маленькие, большие и очень большие. Статуи были везде! И это были статуи верховного божества этого мира – Молоха, его статуи. Раньше он к таким проявлениям поклонения – статуям, картинам, барельефам и прочим знакам – был весьма равнодушен, а зачастую просто не видел и не замечал их, а вот сегодня ему на какой-то короткий миг стало неловко, неприятно и даже стыдно, будто он обманывал маленьких детей. Впрочем, Молох быстро прогнал эту мысль, ибо полезные и нужные вещи, в том числе и такие действия властей и его подданных следовало вроде и не замечать, но снисходительно, так чтобы поклоняющиеся понимали, что это нужно, что это хорошо. «А вообще, – подумал он, снова критически посмотрев на город, – какой он маленький и убогий!» Молох вспомнил другие города и столицы стран – огромные, шумные, ушедшие далеко вперед, – и ведь там они со Светодателем тоже были объектами поклонения, были божествами. А эти – он оглянулся на свиту – отсталые. И, думая так, он сильно удивился, ибо подобные и такие критические мысли посетили его впервые. А может, это и хорошо? Здесь, в тишине захолустья, ему будет проще и легче набраться сил. Впрочем, все критические мысли его посетили на мгновение, и он их тут же изгнал, списав на миллионнолетнюю усталость. Да, он, Молох, устал! Миллионы лет в камне! Эта вечность была страшна тем, что, находясь в таком виде, он ощущал течение лет. Это даже представить невозможно – миллионы лет испытывать холод и жару, а временами даже слышать говор людей, что иногда появлялись рядом! Правда, в камне время для него текло совсем по-другому – так, период зима – лето был для него такой же длительности, как вне камня день – ночь. Он то терял последние крохи надежды, то она вспыхивала вновь и придавала ему какие-то силы, грела его. И когда Молох в стотысячный, наверное, раз отчаялся, подумав, что поскорей бы его вообще не стало, как вдруг почувствовал свои руки и ноги. Он даже чуть смог подвигать ими и, не успев еще толком осознать перемену, оказался в том мире, где все слепо поклонялись именно ему. И это было очень кстати, ибо он полностью лишился своих магических и физических сил. Его даже, словно калеку, носят теперь в паланкине. А еще его терзали мысли о прошлом, мучил вопрос: почему с ним такое случилось, за что? Почему Светодатель позволил это сделать? Ведь он, Молох, сейчас бессилен, ни на что не способен, и сколько еще пройдет времени, прежде чем он что-то сможет, никому не ведомо. А ведь и эти дураки-ящеры, и капсулы-кристаллы полностью готовы и ждут только его сигнала. Подумав об этом, он вдруг испугался: а не забыл ли мантру-заклинание, освобождающее Тираннозавров? И, зная, что он бессилен, негромко произнес несколько фраз этого заклинания, играя при этом голосом то на повышение, то на понижение звука. И тут все его мысли исчезли, ибо сверху полился такой знакомый, белый, но какой-то странно-мертвенный свет.

Молох торопливо встал и от накатившей слабости чуть было не упал.

– Я приветствую тебя, Светодатель, но ты… видишь… ты знаешь… все, что велено, сделано, все наказы выполнены… Почему я был отправлен в камень?

«Да… я… все… знаю, так надо, – набатом прозвучало в голове Молоха. – Отдыхай и начни, продолжи, доведи… до конца… там, внизу, ты справился, ты сделал дело! И теперь у тебя будет достаточно времени… отдохнуть… набраться сил и возглавить… стать… истинным… сыном Светодателя. Запомни: время у тебя есть. Все надо сделать… все предусмотреть, провала быть не должно, и заклинание это вслух не изрекай», – голос говорившего истончился, и льющийся с неба свет медленно угас.

Молох упал на сиденье паланкина и в изнеможении откинулся на его спинку. Это было ужасно! Ведь за прошедшие реальные и, как говорится, биологические семьсот с лишним лет жизни он никогда еще не был таким беспомощным. Даже в детстве, даже в годы войны с отступниками. Молох понимал, что рано или поздно он восстановится, но как скоро это произойдет, он не знал, а ведь все это время ему придется жить среди этих маленьких и малоразвитых… Впрочем, почему малоразвитых? Возьмем хотя бы Дока! И только сейчас до Молоха дошло, что, когда он был в камне, к нему приходил именно Док! Этот человек пытался его освободить, извлечь из камня! Но у него не получилось, а жаль. Но ведь он пытался! Да и вообще, с ним было интересно разговаривать там, в Заповеднике, и хотя Док был очень доверчивым, но был сильным. И еще Молох подумал, что с Доком надо поговорить. Просто так, ни о чем. Надо! Еще он подумал уйти в свою пещеру – ту, где он провел миллионы лет, туда, откуда его пытался освободить Док! Но он эту мысль тут же отогнал: опять камень, опять пещера? Молох содрогнулся: «Бр-р-р!» – и, подав знак, задернул шторку. Он еще услышал, как подбежавшие маленькие люди подняли паланкин, и тот заколыхался, закачался в такт их шагам. Потом Молох уснул…

* * *

После всего, сказанного Виракочей, наступила тишина. Все потихоньку разбрелись по каменному залу и устроились кто где. Так прошло с полчаса – в тишине и неподвижности, в физически ощутимом унынии. Первым тишину нарушил Улуру:

– Я – к себе! Послушаю предков. Всегда на связи. Понадоблюсь – прибуду, – и медленно растаял.

После этого Кэп, стоявший у окна, повернулся к оставшимся и сказал:

– Постойте, господа, постойте! А в чем проблема-то? Вы, Инозвездные пришельцы, разве не в состоянии создать вокруг каждого Дейноха с кристаллами сферу, через которую никто и ничто не сможет проникнуть. Ну, типа тех, в которых ушли в космос отступники, не пожелавшие остаться на Земле? Ты же, Иваныч, говорил, что такую сферу не в силах порушить даже Великие Маги. Так?

– Да, да, – оживился и Текс, – и типа той, что ты, Иваныч, создал на озере, когда прибыли твои коллеги.

– Можем, – тут же откликнулся Иваныч. – Легко можем, но! – сказал он и, подняв вверх палец, продолжил: – Нас пятеро, а Дейнохов с кристаллами – восемь. Мы сможем нейтрализовать пять из восьми… объектов, потому что такая сфера создается только вокруг любого из нас. Я могу такое сделать, Сильвио, да и все наши. Есть еще двое наших Инозвездных, но они на контакт не выходят, а если и выйдут – что маловероятно! – все равно остается еще один объект, а это около пяти тысяч Тираннозавров.

– Есть подозрение, что существует девятый объект, – сказал Сильвио. – Один участок планеты нами еще не осмотрен, а зная, что геоады всегда использовали только нечетные цифры…

– И девятка у них – самая почитаемая, – добавил м-р Смит.

– …то высока вероятность того, что в случае наших не до конца продуманных действий свободу получат примерно десять тысяч Тираннозавров. А это… сами понимаете, что могут натворить десять тысяч этих милых зверюшек. Вот так!

– Ну, хорошо, господа Инозвездные пришельцы, и что у нас получается? – решительно произнес Виракоча. – Мы знаем, что миру угрожает, мы знаем, чем угрожает, а вот нейтрализовать угрозу мы не в силах, поскольку не знаем, где тот, кто нажмет кнопку! Так? – спросил он и сам же ответил: – Так! А посему давайте тогда по-другому. Вам вот это выражение знакомо? «Инозвездный пришелец обязан информировать Совет об обнаружении заметных посторонним смертным деяний других Магов или вмешательстве в дела Народов мира неизвестных магических сил высшего порядка…»

– Обижаешь, начальник! – по-блатному цыкнул Расписной. – Мы этим живем, в сердце храним… со слезами на глазах! Вот только сообщать в Совет я бы не стал. По крайней мере, пока не стал! И только потому, что там очень неоднородная публика. Есть Маги, которые будут с нами, пытаясь честно предотвратить эту угрозу, и таких большинство. Но есть другие, которые будут искать выгоду и всячески мешать нам, наплевав на всех, – сказав это, он прошелся по залу и вдруг сменил одежду: рвань сидельца на глазах превратилась в изящный, элегантный смокинг, цилиндр и белые перчатки.

– Ну, так вот, дело здесь немного не в том: сообщать – не сообщать. Здесь дело в другом, а именно: для создания этих Тираннозавров в кристаллической упаковке была использована магия, которой даже Великие Маги не владеют. Это высшая магия, доступная только… «первым лицам государства». Вы поняли, кого я имею в виду? – спросил Иваныч.

– Ну да, – ответил Кэп. – И что из этого следует?

– А из этого следует вот что: раз это дело рук Темного Князя – а кого же еще? – это означает одно: Темный преступил черту! И поэтому на него надо накапать… в самые высокие инстанции.

– Интересно, – произнес Кэп, – и как это сделать?

– Пути есть, вот только, – неуверенно произнес Иваныч, – когда Он отреагирует, никто не знает. И, кстати, каким образом – тоже никому не известно. Бывало даже такое: о том, что Он отреагировал, ты понимаешь много лет спустя, задним, так сказать, числом. Поэтому давайте думать, что делать и как нам быть, – закончил он фразу, и все молча разошлись в разные стороны, причем Звездные вышли на свежий, ночной воздух, а Виракоча, трое друзей (Монти срочно отбыл в Атомный мир), сэр Иоанн в смокинге (бывший Расписной) остались в привычных им условиях. Немного погодя Док, расхаживающий вдоль окна, остановился и, глядя на сэра Иоанна, спросил:

– А позвольте узнать, сэр, почему вы, Звездные, на стороне людей, а не геоадов? Ведь они ваши самые первые друзья. То есть, используя вашу логику, вам тоже не особо можно доверять, а?

– Ну да, ну да, как же знакомо: каждый за себя, один Бог за всех. – И чуть подумав, довольно смущенно пояснил: – Все дело в том, что мы в скором будущем – как это у вас говорят? – отбываем на историческую родину. И если мы нарушим Кодекс Тонатиу, то не видать нам своих родных мест, как вам собственных ушей. Вот и вся правда.

Некоторое время в зале стояла тишина. Все переваривали услышанное, а потом посыпались вопросы: зачем? как? куда? почему? а как же мы?

Сэр Иоанн открыл было рот, дабы ответить, но из стены вышел Сильвио и сказал:

– Мы прекрасно понимаем ваше недоумение, господа! По этому поводу можно вот что сказать: во-первых, да, мы уезжаем, но не завтра и не через месяц. Может, через десять лет, а может, и через сто. Что такое для звезд сто лет? Мы и прибыли-то к вам буквально вчера, ибо для нас эти десятки тысяч лет – именно вчера. Далее. Мы за эти годы очень изменились, а если сказать образно – очеловечились. Нет никакого знака равенства между мной в момент прибытия и мной теперешним. А потому мы не знаем, когда уедем, и, главное, не все решили, едем ли, – несколько смущенно сообщил Сильвио и сел за стол. Там он налил себе что-то бледно-красное из графина, мелкими глоточками выцедил напиток, довольно крякнул и, промокнув губы салфеткой, продолжил: – Нас семь Инозвездных пришельцев, и из них четверо: сэр Иоанн, мистер Смит, Ли и я – едут домой. Мы там стали нужны. А вот мистер Исландия…

– Я – Дэгур Эгертсон, – с легкой укоризной поправил тот, – и я скорее всего не поеду. Без меня моя маленькая страна пропадет! Я ее бросить не могу.

– И еще двое, – сказал сэр Иоанн, – полностью устранились от всего, ибо они слишком… очеловечились, и вместо них правит бал… ворочает всеми делами небезызвестный вам Варакоча, а другим Инозвездным крутит как хочет Наблюдатель из Африки Кхенга. Кстати, мы его сами видели всего-то пару раз, и не более.

На этом разговор закончился. К утру в Камне остались только сам Расписной, Виракоча и Док. Остальные отбыли, как сказал Расписной, «к своим местам дислокации». И, помолчав, продолжил:

– А насчет того, что делать… У нас есть мысли на этот счет, и они таковы…

8. Дым костра создает уют

– Ну что, друг Виракоча, – устало снимая ботинки, спросил Док, – какая это у нас была попытка по счету?

– Сам знаешь, что четвертая! И тоже неудачная, – сердито ответил тот, с ожесточением прихлопывая очередного комара на своей щеке: – Какая все-таки гнусь, эти ваши комары!

– Можно подумать, что в ваших тропиках кровососущая и летучая мерзость приятнее, – улыбнулся Док, глядя на спутника. – Впрочем, наш мокрец-гнус вашим, тропическим, пожалуй, не уступит. Кроме чая еще что-то будешь? – спросил он, протягивая Виракоче закопченную кружку с черным напитком.

– Нет, ничего!.. Чай – и спать, хоть на пару часов, спать!

Некоторое время оба молчали, сосредоточенно прихлебывая горячий напиток, а потом Док спросил:

– И что дальше делать будем? – глядя, как Виракоча, словно не слыша вопроса, с отсутствующим видом прихлебывает чай. – Возвращаться?

Тот молча допил свою кружку и, поставив ее на траву, ответил:

– У нас есть еще одна точка, которую все равно рано или поздно придется проверять. И хоть туда почти пятнадцать миль, да без дорог, я думаю, надо идти.

– Тогда я предлагаю сделать так, – решительно произнес Док. – Сначала все-таки заходим на предпоследнюю точку…

– Самую малореальную, заметь, – устало проронил его спутник. – И это лишний пяток километров.

– Заходим на предпоследнюю точку, – повторил Док. – И тоже ее проверим! Чем черт не шутит? Вдруг именно она и окажется тем, чем надо, а уж потом…

Однако Виракоча не ответил. Уютно пристроившись у костра, он уже спал. А вот к Доку сон не шел. Он лежал на спине, вглядываясь в роскошное звездное небо сибирской ночи, и в который уже раз пытался найти различия в расположении звезд и созвездий, хотя отлично знал, что в близких друг другу реальностях отличия невооруженным глазом незаметны. Постепенно его мысли перепрыгнули к событиям недельной давности, к последнему разговору и началу их похода.

Тогда сэр Иоанн сказал, что у них имеются кое-какие мысли, и, приняв прежний вид Расписного-сидельца, заявил:

– Пацаны, слушайте сюда, я сейчас пополню ваши знания и освежу свои. Вы, должно быть, слышали, что мы, Инозвездные пришельцы, прибыли на Ариман с геоадами-отступниками и в развязанной Магами войне поддержали, естественно, отступников. Вы также знаете, чем Первая Мировая Доисторическая закончилась: отступников с Инозвездными пришельцами разогнали, причем семеро, в том числе и я, остались на Земле, а трое, создав Сферы Жизни, ушли в космос. Материк Ариман в итоге стал малопригоден для жизни – это вы тоже знаете. А теперь я вам расскажу то, о чем Док не знает, а ты, друг мой Виракоча, конечно, знаешь, но… не все, далеко не все. Речь пойдет о… скрытых файлах, или, как сейчас принято говорить, об Х-файлах…

– Лучше бы о ХХХ-файлах, – вымученно улыбнулся Док.

– Кой тебе годик, Наблюдатель? Стыдно должно быть!

– Стыдно. Сознаю. Поехали дальше!

– А раз поехали, то позвольте полюбопытствовать, знаете ли вы, что сталось с основной массой геоадов? Не надо, не отвечайте, – махнул он рукой, увидев, что Док уже рот открыл, чтобы что-то сказать. – Не будем устраивать экзамены и дискуссии. Так вот, на Аримане к окончанию войны оставалось около десяти тысяч геоадов. Из них примерно тысяча особо ценных и умелых – элита! – ушла вместе с Молохом в Заповедник Юрского периода, еще столько же растворилось на других материках, и около трех тысяч переселилось на четвертую планету.

– На Марс, что ли? – недоверчиво спросил Док. – Там же…

– Да, они ушли в пещеры Марса. Там их… В общем, планета буквально вся пронизана пещерами, подземными ходами, в основном естественными, а частично – искусственными.

– Откуда они там взялись?

– Об этом потом. Значит, на Аримане к моменту окончания войны осталось около пяти тысяч геоадов, которые никуда не хотели уходить, и все они были Магами – одни послабее, другие посильнее. У них был лозунг: «Умрем, но дом не отдадим». Молох к этому времени уже был в прошлом, а оставшиеся геоады во главе с Иштар, не подчинившись Большим Магам, заняли, как говорится, круговую оборону. Итог: с такой массой пусть и не самых сильных, но сплоченных геоадов Маги не справились, посему пришлось звать на помощь Самого Главного. Короче, не вдаваясь в детали, окончательный итог противостояния таков: почти всех мятежников-геоадов извлекли, повязали и наказали – замуровали в камни! И это сделал…

– Светодатель! По приказу Самого Главного Князь Тьмы заточил в камень не кого-нибудь, а своих детей! – с непроницаемым лицом произнес Виракоча и, чуть подумав, закончил: – Он не мог поступить по-другому! Операция «Экспансия из Заповедника» уже была запущена, и привлекать к себе лишнее внимание он не желал. Вот потому он так и поступил – по крайней мере, я это так понимаю.

Расписной внимательно оглядел его и спросил:

– Правильно понимаешь, вот только – откуда дровишки? В смысле откуда знаешь?

Виракоча глянул на Расписного и с хмурым видом ответил:

– Ты что, в самом деле настолько «очеловечился», что ничего не помнишь, или дурака валяешь? – И, чуть помолчав, сказал: – Я же очевидец тех событий, а еще я стал первым человеком-Наблюдателем всего-то через полсотни лет после этих событий.

– Ну ладно, хватит вспоминать, пойдем дальше, – предложил Док и вдруг, припоминая, сообщил: – Да, есть один момент. Там, в Заповеднике, мне Молох обмолвился о странном эпизоде. Перед уходом в прошлое Светодатель предлагал этому Иштар – или Иштару? – пройти испытание Темной Энергией. Так вот, этот Иштар с ужасом отказался! Кстати, никто из вас не знает, что такое Темная Энергия? В смысле применительно к магии, а не к астрофизике?

Ответом было дружное молчание всех присутствующих. Док глянул на Расписного и спросил:

– Слушай, Иваныч, а зачем ты сюда еще и геоадов приплел? Да еще и в камне. Нам только их для полного счастья не хватало!

– Э-э-э нэт, – с характерным акцентом промолвил Расписной. – Нэ тарапысь, дарагой! – И уже обычным тоном продолжил: – Сбили с мысли… Наблюдатели. Так вот, вы недавно спрашивали про… Самого Главного и про то, как Его поставить в известность. Ну, так вот: мы поставили Его в известность! Как, спросите вы, а я отвечу: не важно как, но поставили – есть канал.

– И что? Что он ответил? – с проснувшимся любопытством спросил Док.

– А ничего не ответил. Абсолютно ничего! – И, видя, как вскинулись оба Наблюдателя, предостерегающе поднял руку и продолжил: – И это означает следующее: Он или в курсе этих дел и уже что-то сделал, или мы сами можем это сделать. Одно из двух. Теперь идем дальше. Я сейчас озвучу вам факты, а вы сами найдите ответ, договорились? – И, видя внимание на лицах собеседников, продолжил: – Первый факт про геоадов в камне я выложил. Вот второй: все геоады расположены довольно компактно, – и он потопал ногой, – здесь! И в других камнях этого Заповедника, и в камнях Заповедника Атомного мира. Еще они в камнях того мира, где был в камне он, – и Расписной ткнул пальцем в Дока, – а все три этих мира расположены рядышком. Следующий факт: в камне того мира, где был Док, находился и Молох, он, кстати, и сейчас там… В смысле в том мире, а не в камне! И еще: Молох, пока был в нижнем Заповеднике, внутренне переживал – если так можно сказать про геоада – о том, что бросил на произвол судьбы своих подданных-геоадов. Далее, именно мне еще триста лет назад было приказано с берегов Днепра перебираться сюда и ждать. Спрашивается – зачем? Мы ведь без малого триста лет дурака валяли. А сейчас понимаешь, что не напрасно нас сюда с Миролюбом засадили. Вот, в общем-то, и все! А теперь думайте, что нам делать. – И, снова пройдясь по залу, сказал: – И еще: все геоады, заточенные в камень, ощущают течение времени и выходят из камня, лишенные как физических, так и магических сил… в отличие от тебя, Док. Нет, у тебя все это тоже было, но ты на третий день уже бегал, и магия практически восстановилась. Ты ведь только в Большую Вселенную пока не ходок, так? – спросил он и, увидев его кивок, продолжил: – А Молох еще не менее года будет… никем. Вот и все. А теперь думайте!

Здесь мысли Дока потеряли плавность и стали вяло и непоследовательно мешаться, тормозиться, перескакивать с одной темы на другую, и он, решив, что утро вечера мудренее, последовал примеру Виракочи. Вскоре на поляне наступила тишина, нарушаемая лишь легким потрескиванием горящих в костерке дровишек и довольно шумными всхрапываниями спящих. Вскоре костерок, съев остатки веток, стал гаснуть, язычки пламени уменьшились, и вот уже вместо костра остались только красные угольки, вот они распались на отдельные красные точки, а потом погасли. Поляну накрыла густая темнота середины летней ночи, да такой густой, что стало непонятно, где поляна, а где уже деревья. И вдруг в этой кромешной темноте на фоне черной стены дерев стало различаться нечто смутно-белое, вроде очень бледного пятна. Затем пятно придвинулось к костру, и стало понятно, что это человек. Он стоял и смотрел на спящих. Потом его рука медленно поднялась, и тут же над угольками появились язычки пламени и на миг осветили стоящего. Это, без сомнения, был Человек в светлом… нет-нет, белом одеянии. И ничего особенного, а тем более странного в нем вроде бы не было, если бы не его глаза! Любой, увидевший это лицо, эти глаза, источающие и мудрость веков, и бесконечную доброту, и любовь, сразу бы понял, что это не просто человек, и даже не Маг, это… А Он стоял и, чуть улыбаясь, смотрел на Дока и Виракочу. Улыбка и отблески костра делали его лицо по-особому теплым и загадочным, странно привлекательным. Он стоял и смотрел на спящих. Потом один из них – это был Виракоча – зашевелился и повернулся на спину. Тут же очертания Человека в белом стали медленно отдаляться и вскоре исчезли, смешавшись с темнотой.

Виракоча сел и огляделся. Сначала его взгляд обежал темень окружающей тайги, потом остановился на ярко горевшем костре.

– Док, – негромко произнес он, – вставай, пора собираться!

Док так же молча и бесшумно сел и вопросительно посмотрел на спутника.

– Пока мы спали, здесь кто-то был! Не чувствуешь? – спросил Виракоча.

– Нет! А вот костер горит хорошо. Ты дров подбрасывал, да? – И, чуть помолчав, продолжил: – По крайней мере, это был не враг…

Со стоянки два друга, два Мага, вышли, когда небо только-только стало светлеть, и к первым лучам солнышка они оказались там, где высветились ворота в мир Молоха. Через два часа упорных попыток открыть себе путь они поняли: эти ворота тоже не для них.

– Все дело в том, что они не пускают именно нас, кто-то их так настроил! – сказал Великий Инка и, улыбнувшись, добавил: – Нам объявлен бан! – И, закинув рюкзаки за плечи, они было повернулись идти, но замерли, услышав за спиной смех. Док медленно оглянулся и заметил, что в том месте, где было пространство для ворот, воздух загустел, стал вроде тумана или мутного стекла, в котором они и увидели лицо смеющегося человека. Прервав смех, это лицо издевательски произнесло:

– Вы оба, недоумки, хоть сто лет творите заклинания для открытия прохода, это вам не поможет.

Док, услышав это, взъярился. Скинув рюкзак, он глухим голосом спросил:

– Что? Ты это про кого так сказал? Про меня? Про нас? – И, сделав глубокий вдох, странным, низким и очень зловещим голосом произнес длинное-длинное слово-предложение! И тут же внешность Дока стала стремительно меняться: он как-то скачкообразно вытянулся вверх, его коленные и локтевые суставы увеличились, стали шарообразными, голова сплюснулась с боков, отчего нос стал похож на птичий клюв, а на голове проявились небольшие, но отчетливо различимые рожки! А по ногам и туловищу яростно и нервно хлестал тонкий хвост! Все еще видневшееся в окне лицо сначала исказилось безмерным удивлением, а потом – диким страхом. А Док, не отрывая взгляда от наглеца, что-то коротко и резко произнес и, подняв голову, несколько раз прокричал: «Ариман! Ариман! Ариман!» Потом вскинул руки со сжатыми кулаками вверх и снова закричал. Да как закричал!!! Этот крик звучал то как бас, то как очень высокий, почти уходящий в ультразвук вопль. И в нем было столько боли и одновременно силы, что у Виракочи в голове завибрировало, и он почувствовал – еще секунда, и его голова разорвется на мелкие кусочки. И в этот момент все кончилось: крик резко оборвался, наступила полнейшая тишина. Незнакомец, еще недавно бывший Доком, несколько секунд стоял, опустив голову, а потом выпрямился, шагнул к воротам и наотмашь ударил в центр квадрата, где застыло искаженное животным страхом лицо. Тут же раздался хлопок, и Док, повернувшись к Виракоче, сказал:

– Прошу, путь свободен! – И они один за другим шагнули в дверь между мирами, шагнули в мир Молоха.

9. Узнают Тайну

Герберт, бывший Великий Маг, а теперь жалкий экстрасенсишка, пришелец в этой реальности, был поставлен охранять ворота между мирами! Он! Герберт! Охранять?! Да если бы прежде кто-то только намекнул ему об этом, он бы такого наглеца… Но случилось то, что случилось: он, Герберт, пробыв не так уж и долго в камне, навсегда потерял не только дорогу в Большую Вселенную, но и право называться Магом, ибо все его способности исчезли навсегда. Он, конечно, виноват, дурака свалял, кто ж спорит, но… но если бы ему сейчас попался этот самый Док… Однако додумать свою бесконечно навязчивую мысль он не успел: на ветхом столике, что стоял перед ним, возникли буквы: «Ожидается проникновение в наш мир через порталы вашей зоны ответственности нежелательных лиц. О любых попытках такого рода – ставить в известность… принять меры…» Дальше Герберт не смог ни дочитать, ни додумать, потому что дальше следовало имя – Док! Док и какой-то Виракоча. Это он… проникнуть, они… нежелательные! «Ну, кому и нежелательные, а мне, – плотоядно ухмыльнулся он, – очень даже желательные! Очень…» И тут же осекся, потому что увидел: «…магическая вооруженность – восемь баллов!..» Вот это да! А у него, у Великого Мага Герберта, в лучшем случае составляла семь баллов. А сейчас вообще – два-три, не больше. И Герберт погрузился в мрачные думы, из которых его вывели два бледно-зеленых всполоха над столом, что означало: два субъекта прошли ворота. «Как прошли? – подумал он. – Ворота же закрыты именно для Дока!» И Герберт поспешил на выход. И вовремя: по тропе шли двое – геоад и человек. Герберт еще не успел ничего подумать, как идущий первым геоад повернул голову в его сторону и тут же остановился.

– Старый знакомый… – как показалось Герберту, зловеще проскрипел геоад. – Ага… ага… значит, все навыки растерял? – вглядываясь в Герберта, сказал геоад Док. – Значит, уже не Маг? Верно, магия тебе ни к чему! – И, сплюнув ему под ноги, Док повернулся и пошел дальше. Герберт, ожидавший от Дока какой угодно реакции, вплоть до нападения, растерялся и несколько секунд стоял безмолвно, а потом, сорвавшись с места, побежал следом:

– Это ты, ты во всем виноват…

– Я? – бесстрастно спросил Док и резко вскинул руку. И тотчас какая-то сила приподняла Герберта над землей и стала бешено крутить в разные стороны, а затем довольно чувствительно приложила спиной о землю. Герберт вскрикнул и попытался было встать на ноги, но вдруг обнаружил, что вся одежда ниже пояса исчезла! Герберт затравленно огляделся и, прикрывая ладонями причинное место, стремглав кинулся в караульное помещение.

– Ну и зачем? – спросил Виракоча. – Только лишнее внимание…

– Прошу впредь, – противным голосом геоада проскрипел Док, – мои действия не комментировать и не обсуждать! Без разрешения рот не открывать! – сказал и, повернувшись, пошел по дороге. Виракоча немного постоял, задумчиво глядя вслед Доку – геоаду Доку, и направился следом. До города добрались быстро, и никто им не только не препятствовал, но даже помогли – довезли на какой-то механической повозке. Телеге, как сказал Док, геоад Док. Когда их подвезли к дворцу, все склонились в глубоком поклоне, кто-то побежал докладывать о гостях, а Виракоча, воспользовавшись остановкой, предложил:

– Снял бы ты этот образ! Он тебе… не идет!

Док медленно повернул голову и пристально посмотрел на Виракочу. Взгляд этот был настолько давящим, настолько тяжелым, что Виракоча, повидавший за свою долгую-долгую жизнь немало того, «что и не снилось нашим мудрецам», невольно сжался и мысленно проронил: «Чур, меня!»

– Мы-будем-Молох-говорить-Тебе-Молчать. Тебе здесь! – Док ткнул пальцем под ноги и, повернувшись, пошел в широко распахнувшиеся парадные двери. По коридору и каким-то комнатам его провели в зал, в центре которого стоял Молох. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Молох произнес:

– Ты все-таки выбрался, брат! А я не верил. Здравствуй! Мы не виделись миллионы лет. Ты… изменился! И прав твой спутник – тебе не идет этот… образ.

– Брат, – бесстрастно повторил последнее слово Док, – брат… Ну, раз брат, то без предисловий. Брат, отдай ключ!

Молох пристально вгляделся в лицо геоада Дока и, пройдя к стенке, сел на диван.

– Ключ? – на мгновение задумался Молох. – Да, я знаю, о чем ты говоришь, знаю… но у меня его нет.

– Мне Нужен Ключ! – холодно чеканя слова, потребовал Док, и они скрестили взгляды. Так прошло несколько минут, и, наконец, Молох сказал:

– Ну, теперь понял, что у меня его нет?

Лицо-маска Дока-геоада, не способное отражать мысли и чувства, все же исказилось и выглядело растерянным.

– А где ключ? У кого?

– Не знаю. Когда ко мне приходил Светодатель, я от него понял, что ключ у меня, и стал изучать эйдосферу, но… ключа не нашел. Я не знаю, у кого он.

Геоад Док уже стал подниматься с кресла, когда в зал вошел Виракоча. Не доходя десятка шагов до беседующих, он произнес:

– С вашего позволения… мне необходимо донести до Молоха следующее: поскольку у вас нет ключа заклинания, значит, вам, так же как и всем нам, не нужна, а самое главное, не выгодна активация кристаллов и развязываемая таким образом кровавая бойня. Поэтому мы призываем вас помочь всем народам, спасти живых от нашествия мертвых.

– Ну и спасайте! – равнодушно процедил Молох. – Мне-то что за дело до этого?

– Верно, – ответил Великий Инка, – вам до этих новых и кровавых жертв нет дела, ибо у вас нет своего народа и вам не за кого бояться, но…

– Не вам судить! – холодно и высокомерно произнес Молох и добавил: – Я вас более не задерживаю.

– А я все же, с вашего позволения, еще на пару минут задержусь, – задумчиво возразил Инка и, глянув на молчавшего Дока, закончил: – Но если у вас будет свой народ – примерно три тысячи геоадов, то ведь тогда наши интересы совпадут, не так ли? – После этих слов наступила напряженная тишина, которую прервал Молох:

– Если ты так пошутил, то лучше бы не делал этого, а если ты знаешь, где замурованы мои подданные…

– Знаю! Вот, держи! – сказал Виракоча и протянул что-то небольшое Молоху. – Тут все указано: где, сколько твоих подданных находится в камне, а также названы те, кто поможет тебе их освободить, и – самое главное! – обозначена реальность, где нет разумных… существ вообще. Если ты уведешь освобожденных туда, это будет вторая попытка снова построить дом для геоадов…

– Для горных троллей! Так у нас зовут освобожденных из каменного заключения геоадов.

– Ну вот и все, мы ушли, – сказал Виракоча, и они с Доком направились было из покоев, но Виракоча, остановившись у самого выхода, повернулся и, глядя на Молоха, изрек: – Твоих подданных, твоих братьев… три тысячи братьев, сделал горными троллями Светодатель!

Молох, услышав это, заметно напрягся и хотел было что-то спросить, но посетители уже вышли. Он в задумчивости прошелся по залу и замер у окна. Потом приложил полученную от Виракочи коробочку к голове и довольно долго стоял неподвижно. Его лицо стало напряженно отсутствующим.

Виракоча с геоадом Доком, не сказав больше ни слова, даже не попрощавшись с Молохом, ушли. А тот еще долго бездумно глядел вслед ушедшим.

– Неужели и я был таким же? Категоричным и бескомпромиссным? И ведь таким становится Док, – пробормотал он. – Но ведь именно он замуровал меня в камень, он нанес тот удар, от которого я… А с другой стороны, я сам пытался пересадить его в эйдосферу того Дейноха, я отобрал его тело! Но потом Док приходил, чтобы вытащить меня из камня… И что же мне делать теперь? Со Светодателем и с моим народом? Что?

– Ну что ты, как человечья самка, гадаешь: «Любит – не любит»? – раздался за его спиной голос. Молох словно ужаленный подскочил и увидел… маленького геоадика, только ноги у него были козлиные и вместо ступней – копыта.

– Я сколько раз предупреждал… – начал было Молох, но карлик-геоад странным, блеющим голоском ответил:

– Меня Хозяин прислал. – И тут же голос карлика загустел и стал мощным басом: – А теперь это я, Светодатель. У тебя действительно нет ключа?

– Нет, – ответил Молох и тут же схватился за голову из-за резкого импульса жуткой боли, еще через пять минут прозвучал прежний бас:

– Странно… а где же он?

– У меня его нет, а где он – знать должен ты. – И вдруг Молох сказал то, о чем раньше и помыслить не мог: – А теперь покинь меня, я устал… И хватит меня учить!

Несколько секунд стояла оглушительная тишина. Потом карлик-геоад упал и, тут же поднявшись, уже прежним, блеющим голоском прокомментировал услышанное:

– Ты с ума сошел… Вот уж правда, с кем поведешься, от того и наберешься. А я людишкам ничего не забуду… Хотя бы то, что меня один из них стукнул кулаком по голове!

– Изыди! – рявкнул Молох. – Иначе я тебя… стукну копытом по тому месту, которое ты ошибочно называешь головой. – Карлик исподлобья глянул на Молоха, поспешно вышел из тронного зала и, громко топоча копытцами, исчез в глубине полутемных коридоров. Молох устало плюхнулся в свое излюбленное черное кресло с высокой и прямой спинкой и задумался. Через час после долгих и мучительных раздумий он все-таки пришел к мысли о том, где может находиться ключ и почему он именно там, а не у него. И еще: использование Тираннозавров «в кристаллической упаковке» невыгодно именно Светодателю! И даже не так: если активация произойдет, то Светодателя накажут, очень сильно накажут, ибо он не имел права применять… подобную методику. А если это не он, то кому это выгодно?

* * *

Док и Виракоча миновали неширокую дворцовую площадь и без помех подошли к воротам. Когда те распахнулись, первым, кого они увидели, был Улуру, все в той же красной рубахе и в белых парусиновых брюках. При виде их он улыбнулся и сказал:

– Я вас уже целых пятнадцать секунд жду!

– Ага, – ответил Док, – как только вытерпел?

А Улуру, оглядев геоадообразного Дока, заявил:

– Дорогой Док, вот это, – он обвел пальцем контуры тела, – вам придется снять!

Док набычился:

– А тебе какое дело, в чем я хожу? – И добавил: – На себя бы посмотрел!

– А что я? Я как всегда…

– Ну ты не придуривайся! Я-то хоть в одежде, пусть и чужой, – Док постучал кулаком по своей килевидной грудной клетке, – а ты вообще без одежды. – И мгновенно ткнул Улуру кулаком, но тот даже не шелохнулся, а рука Дока свободно прошла сквозь тело аборигена.

Виракоча вопросительно глянул на Улуру, и тот сказал:

– Я только что из дома. Есть срочные новости. Всем надо в Камень! Там все наши собрались, и твоя одежка, господин Док, там будет не к месту. – Видя, что Док уже открыл рот, чтобы возразить, добавил: – Поверь мне, так надо! Впрочем, если не хочешь, ожидай на улице, у костерка, потому что в этом облике ты физически туда не сможешь войти!

10. Кристаллы

Док с Кэпом стояли у широченного окна односторонней видимости и смотрели на летящие невдалеке военные вертолеты. Они шли недалеко, один за другим, над самыми горами, поросшими тайгой, и казалось, что скорость их огромна, а вот рев моторов не казался – он на самом деле сотрясал незыблемое – их Камень.

– Что-то разлетались в последнее время, – сказал подошедший Монти. – К вечеру назад полетят. Давно так массово не летали.

– Маневры, – равнодушно ответил Кэп и, повернувшись к Доку, продолжил: – Слушай, дружище, не надевай образ этого геоада… Молоха. Когда вы с Виракочей прибыли и мы встретились в пещерке, ты был настолько непривычный, и от всего твоего облика несло такой неприязнью, презрением и высокомерием… А вот когда ты перевоплотился в себя, все это исчезло.

– Так всегда было, еще с Аримана: пренебрежение и презрение к окружающим, – сказал подошедший Иван Иванович и, подумав, добавил: – Хотя, по-моему, умный человек, ну или геоад, никогда не будет так себя вести. Такое поведение…

– Понимаете, когда в эту шкуру, в этот образ влезаешь, поднимается из глубин души нечто, чему я не могу дать определения, – что-то темное, властное, и, как я ни борюсь с этим, все равно натура геоада подминает, давит. Я, когда не в образе, это понимаю, но стоит перевоплотиться, так меня сразу начинает заносить. Интересно, – проронил Док, поворачиваясь к Звездным, – долго они еще будут там шептаться?

И, словно услыхав Дока, Улуру возвестил:

– Подходите, пора! – Не дожидаясь, когда все рассядутся, начал: – Мы все решаем одну задачу: как нам остановить экспансию Тираннозавров в наш мир. Причем на всех давит одно и то же: а не в этот ли момент кто-то их освобождает? Вот поэтому мы ищем ключ-заклинание. Как мы считали, организатор и, естественно, руководитель проекта – Молох. Возможно, это и так, но оказалось, что есть еще кто-то, нам неизвестный. Виракоча с Доком достоверно выяснили, что Молох не знает, где ключ, то есть на настоящий момент он вне игры. Как говорится, мавр сделал свое дело, мавр может уйти.

– А точно этот пресловутый ключ не у него? И есть ли он вообще? – спросил мистер Смит.

– Есть! – мгновенно ответил Улуру. – Мало того, мы теперь точно знаем, где ключ! И мы знаем, как его взять. Вот поэтому мы здесь так срочно собрались, вот поэтому Док не мог быть здесь в облике геоада.

– Почему? – холодно спросил Док. – Поясни.

– Да все просто: тот, кто создал геоадов, любого их них может… прослушать и узнать, о чем каждый конкретный геоад думает… Ну, если и не думает, то, с чем связан общий фон его настроения, понять может легко! Поэтому мы и настаивали, чтобы Док сменил облик.

– То есть ты хочешь сказать, что ключ ищет тот, кто…

– Именно! А посему мы с Доком и Иванычем идем в Улуру и забираем ключ, причем нам надо поторапливаться, – сказал абориген Улуру и обвел собрание взглядом: – Вопросы?

– У меня есть вопрос, – сказал, вставая, Кэп. – И вопрос такой: мы находим ключ, а что потом? Что с этим ключом будем делать?

– Знаете, я тоже думал об этом, – заявил Дэгур Эгертсон, – и ничего не придумал!

– Просто у нас еще не было времени толком все обсудить, – откликнулся Виракоча. – А отрывочные мысли каждого из нас о ключе – это всего лишь мысли, и не более того! Я полагаю так: сначала выполняем первую часть – ищем ключ. А когда он будет у нас, тогда и решим, что с ним делать.

– И с Тираннозаврами тоже? – с невинным видом поинтересовался Кэп.

– Да, и с ними тоже!

Вскоре Виракоча, Док, Иван Иваныч и хозяин здешних мест Улуру уже стояли на равнине, сплошь поросшей редкими, очень жесткими кустарниками. Друзья смотрели на куполообразную гору Улуру, видневшуюся на горизонте. Они смотрели, и каждый из них чувствовал, что вид этой странной и очень древней горы навевает какие-то смутные ассоциации и мысли, волнует и тревожит. Наконец Улуру вздохнул и скомандовал:

– Хватит терять время! Шагом марш! – И тут же перед глазами Дока что-то мелькнуло, он на секунду зажмурился, а когда вновь открыл их, то уже был на плоской вершине горы, у самого входа в туннель. Вот Улуру коснулся рукой дальней стенки неглубокой пещерки, и стена мелко задрожала, пошла волнами и исчезла. Из большого проема ощутимо потянуло холодом, а свет оттуда вырвал из темноты начало широкой каменной лестницы, довольно круто уходящей вниз, в подземелье.

Док последним шагнул под своды таинственного туннеля, а вход за его спиной сразу затянулся мутью, и камень снова стал камнем. Как было и в прошлый раз, они спускались по лестнице, а потом довольно долго шли по туннелю. Примерно на середине пути Улуру сказал:

– Мы все помнили, что здесь хранился физический дубликат Дока, который мы сначала приняли за него самого. Потом мы решили, что это вариант Дока, разошедшийся с оригиналом. И только сегодня я узнал – мне сообщили предки, – что эта физическая оболочка Дока содержит тот ключ-заклинание, который мы ищем. Вот так…

– Погоди, а почему тогда…

– Ты хочешь спросить, почему им не завладел Светодатель?

– Ну да, – ответил Док, – почему?

– Все просто: если Светодатель превысит пределы допустимого вмешательства, то и Он, – Улуру ткнул пальцем вверх, – поступит так же! Ключ может взять только наш Док, а любой другой, желающий это сделать, будет наказан, невзирая на лица.

Некоторое время все шли молча, и наконец Улуру остановился:

– Он здесь. Виракоча, друг мой, начинай!

Примерно через полчаса бормотаний, вскриков и других звуков стенка каменного коридора набухла, выступая наружу, и там стало формироваться лицо человека. Потом раздался треск, скрежет, посыпались мелкие осколки камней, и появились очертания человека, с которого остатки камня… стали стекать, будто жидкие. Потом все поняли, что перед ними Док, но… полупрозрачный. Это изображение то становилось ярче, то почти пропадало. Так, постояв пару минут, оно вдруг метнулось к материальному Доку и слилось с ним. Все замерли, а Док громко всхлипнул и, привалившись к стенке, закрыл глаза. Через десяток секунд он выпрямился, оглядел спутников и странным, гортанным и одновременно глухим голосом произнес:

– Оддобан! Мэрли! Киндоккоускан! Чредомар!!! – и далее длинную-длинную фразу такой же бессмыслицы на непонятном языке. Потом Док глубоко вздохнул и, увидев, что все уставились на него, улыбнулся и пояснил: – Это заклинание, освобождающее Тираннозавров!

Надо было видеть выражение лиц его спутников после этих слов – непередаваемо!

– Т-т-ты что, с-с-серьезно? – заикаясь, спросил Улуру. – Как же т-т-теперь…

– Да успокойтесь вы! Это заклинание без ключа недействительно, а посему безвредно. И еще один, очень странный, момент: никто, кроме меня, его активировать не сможет… – задумчиво произнес он и оглядел спутников. – Кстати, где его активировать и как, я пока не понял. – И, переглянувшись с Улуру и Виракочей, сказал: – Теперь назад? В наш Камень? – Увидев их кивки, добавил: – Когда выйдем наверх, я пойду первым. Самостоятельно. Вы за мной, ладно?

Вскоре они уже были на вершине красной горы, и Док медленно растаял в воздухе. Его спутники последовали за ним, и вершина Улуру опустела. Когда Виракоча и Улуру – Великий Инка и Абориген – прибыли в Камень, Дока там не было, и он, по словам остававшихся, не появлялся. Не пришел он и через час, не пришел и к утру! Все их ожидания были напрасны.

Когда первые лучи солнца осветили верхушку их Камня, одна из стен зала, в котором все собрались, растаяла (Расписной в панике вскочил с места), а в образовавшейся пустоте появилось худощавое лицо человека с темными, слегка спутанными волосами и запавшими щеками. И все, кто видел его глаза, понимали светящуюся в них мудрость веков, бесконечную доброту, любовь и еще Нечто, чего они никогда прежде не видели…

11. Док попался

Сначала Док не понял, где он оказался. Ведь он только что был в Улуру и именно оттуда перебрасывался в Камень, но это не Камень! И где Монти? Ведь он в Камне должен был их встретить! Странно… Где он?

«В глаз ему дать при встрече, что ли? – мелькнула дурацкая мысль. – Опять куда-то смылся».

Док снова растерянно осмотрелся и в густых сумерках, окружающих его, углядел какие-то прямоугольные формы.

«Стена? Здание? – подумал он. – Да, наверное». Но в то же время он всем внезапно обострившимся волчьим чутьем ощущал запахи леса, даже не леса, а тайги, знакомой ему с детства, еще по Заповеднику. Ощущал он и воздух, напоенный довольно странными, но все-таки настоящими, растительными запахами. Почти на ощупь он осторожно подошел к смутно видневшемуся дереву. И только коснувшись его ствола ладонью, понял, что это ель, обыкновенная ель. И она была великолепна. Док навидался их предостаточно и мог оценить ее должным образом. Это была ель елей, которая предстала во всей своей красе, ибо бледный свет луны, появившейся в просвете низких облаков, осветил окрестности.

«Странная какая», – подумал Док и огляделся. Ель вздымалась далеко вверх и раскинула свои ветви так широко, что легко могла укрыть под ними с полсотни человек.

– А вообще, что происходит?! – в нетерпении воскликнул он.

– Господин, – раздался сзади нежный женский голос, – не извольте беспокоиться. Вам нечего опасаться, сейчас прибудет… – Док, мгновенно одеревеневший от напряжения, повернулся и увидел прелестную девушку, одетую так, будто она только что сошла с картины средневекового мастера.

– Господин? – хрипло переспросил Док и от напряжения сжал зубы. – Почему «господин»? Кто вы?

– Я? Лилит! Господин, я понимаю, вы за прошедшие сутки затратили много сил и устали, но ведь это не страшно. Вот отдохнете, сделаете свои дела, и я к вашим услугам! К любым услугам, – уже не строго, а кокетливо улыбнувшись, ответила девушка.

– Где я? – чуть заикаясь, спросил Док.

– Вы, – посуровев лицом, произнесла девушка, – оказали честь Великому Светодателю своим посещением. Вы в его подземном царстве на планете Нибиру. Здесь нет ни одного существа, не преданного Светодателю. Сейчас прибудут его помощники, тогда вы все и узнаете! А пока не изволите ли присесть? – И она показала на маленький резной столик, стоящий чуть поодаль, в тени. – Что вы желаете испить? – спросила она и взяла небольшой, очень изящный кувшин. – Извольте откушать.

Док машинально принюхался:

– Вино? А коньяка не найдется?

– Коньяка? – недоуменно спросила Лилит. – Нет, у нас только вино. – Говоря это, она сноровисто и в то же время очень аккуратно налила из кувшина в обширный бокал совершенно черную жидкость, которая на миг блеснула кроваво-красным, и протянула его Доку. Он, не колеблясь и не выясняя, что это такое, хватанул содержимое одним глотком! И замер…

Он мгновенно понял, что все те прекрасные напитки, что ему приходилось пить до сего момента, – просто вода! А это… это… м-м-м… Вскоре голова Дока стала приятно кружиться, и появилось ощущение, что он может все. Потом он глубоко вздохнул, выдохнул и оценивающе оглядел стоящую неподалеку Лилит.

«А девочка неплоха, – мелькнула мысль. – Надо бы…»

Но в этот момент раздался металлический гул, и одновременно сверху ударил столб света, только не яркого и слепящего, а скорее мертвенно-бледного. Механический голос произнес:

– Господин Нисрок.

И в этом столбе света возникла некая фигура. В первые секунды контуры ее были смазаны, а потом с легким щелчком четко проступила фигура человека в черной мантии. Док не успел и слова сказать, не успел даже что-то подумать и оценить, как второй удар гонга оповестил о появлении еще одного столба света, а в нем проявился другой пришелец. На нем была точно такая же мантия, разнящаяся с мантией первого наличием орнамента по краям рукавов.

– Господин Ванджуна, – оповестил тот же механический голос.

Некоторое время они трое (Лилит отодвинулась на несколько шагов назад, и ее не было видно) молча оглядывали друг друга. По крайней мере, Док оглядывал, не зная, что предпринять.

– Браво, браво! – раздался из темноты чей-то негромкий, но явно властный голос, и на свет выдвинулся…

– Я – Амон! Прошу любить и жаловать! – возвестил он, причем Док сразу понял, что Амон здесь главный, ибо те двое почтительно склонились в его сторону.

– Браво! – повторил еще раз Амон. И только сейчас до Дока дошло, что все они имеют один облик – нечто среднее между геоадом и человеком – и были, по крайней мере на первый взгляд, неотличимы друг от друга. Только голоса разнились. «Это куда же меня занесло?» – подумал он. И, собравшись с мыслями, спросил:

– Если это розыгрыш, господа, то он неудачен. Где я? Куда вы меня затащили и на каком основании?

– Браво! – в третий раз повторил главный господин Амон. – Он отлично держится. Вы, господа, не находите? – спросил он у других аристократов. – Присядем, господа, и подумаем о делах наших скорбных. – Потом, не поворачивая головы, коротко бросил: – Лилит, всем вина!

Док, чувствуя внутреннюю дрожь – нет, не страх, а нечто, не определяемое им, – запредельное возбуждение? – сел и крепко стиснул подлокотники кресла.

Дождавшись, пока Лилит отойдет в сторонку, Нисрок довольно вальяжно проронил:

– Господин Док, а как вы считаете…

– Господа, господа! – воскликнул Амон. – Мы теряем время. Объясните нашему гостю, что он должен сделать, иначе мы не успеем и Цивилизация погибнет. Времени не осталось, в любую минуту может начаться самораспад. Это наш последний шанс! Вы поняли, Док?

– А почему я должен что-то понимать и, судя по всему, еще что-то делать?

– А потому, – проревел басом Нисрок, – что у вас не останется другого пути. Либо вы делаете, что до́лжно, и возвращаетесь туда, где ваши друзья, где ваш мир, либо навеки поселитесь в этом закрытом мире, ибо других не будет. И вас ожидает судьба Герберта – помните такого? А век ваш будет здесь недолог, потому что…

– Успокойся, Нисрок, – требовательно произнес Амон и, глядя на Дока, пояснил: – Вот что вам предстоит сделать. Сначала вы проходите через Хранилище Темной Энергии – она даст вам… то, чего нет ни у кого, тем более на вашей планете и в вашем будущем. Мы покажем, как и что делать, непосредственно на месте.

– Позвольте, Темная Энергия, но… ведь это невозможно!

– Всем нам – да, невозможно в принципе. Вам – возможно…

– Возможно? А почему же Иштар не прошел?..

Услышав это имя, все трое вскочили и схватились за мечи, выставив их вперед.

– Откуда… вы… его знаете? Он сгинул в далеком прошлом, вы не тот… вы не должны…

И вдруг на Дока накатило совершеннейшее спокойствие. Небрежно поведя рукой (он видел в кино, как некий аристократ делал такой жест), предложил:

– Господа, не суетитесь! Вы же не мальчики, а мужи. Излагайте ваше дело! И присядьте. В ногах, как говорят у нас, правды нет!

И все трое, угрюмо поглядывая на Дока, расселись по местам.

– Ну что ж! Другого варианта у нас нет, а выяснять детали его знакомства с Иштар у нас тоже нет! Эти господа введут вас в курс дела, – сказал Амон. И, встав, без всяких там магических штучек ушел в темноту, спотыкаясь, хрустя сухими ветками и при этом бурча что-то себе под нос. Потом вдали мелькнула полоска света, чертовски похожая на открывшуюся дверь, затем раздался хлопок, и свет исчез. Все затихло.

После короткого молчания один из оставшихся сказал:

– Ваша цель: пройти Хранилище Темной Энергии, после чего вы станете защищенным от многих напастей внешнего, так сказать, мира…

– Возможно, вы даже станете неуязвимым! Этого никто не знает! – проревел басовитый. – А потом вы вступите в древний коридор. Стены его из камня и тянутся довольно далеко. Потом этот коридор сменится скальным туннелем. Далее никто не ходил. Не могут этого сделать даже самые сильные Маги, а его длина… нам неведома. Вы, вероятно, можете и пройти, и измерить его, и узнать, далеко ли он простирается. И вот еще что: вам надо пройти его до конца, потому что вернуться назад невозможно. Если вы все-таки, минуя Хранилище Темной Энергии, возвратитесь на это место, то… отсюда все пути заблокированы, и вам не уйти.

– Ладно, господа, там видно будет, – после короткой паузы откликнулся Док. – Но вот есть какой момент. Во-первых, и не из таких запрещенных мест, бывало, выходили. И еще: вы же сами сказали, что, пройдя Хранилище Темной Энергии, я приобрету немалые возможности. Так вот, а вы не боитесь, что я, приобретя такие возможности, смогу вернуться сюда и… сделать вам больно?

– Боимся. Но у нас нет выхода, нам приказано, и потом – мы бессмертны, и мы служим Князю!

– Хорошо, положим, я прохожу, а потом… Что потом?

Демоны переглянулись и, кисло улыбнувшись, хором ответили:

– А это нам неведомо! Там бывает только наш Владыка. Просто мы думаем, что там произойдет активация ключа и вы станете равным Первому, и тогда сможете все. А вот если мы ошибаемся, то через, – и в воздухе услужливо засветились какие то знаки, – через три… ого!.. всего через три дня начнется экспансия обжор из прошлого. Ну, это еще не самое страшное. Просто потом начнется цепная реакция распада планет по имени Земля. Они в самых разных реальностях станут грудой камней, несущихся вокруг Солнца. И погибнут люди, погибнут многие Маги. Жертвы будут исчисляться сотнями миллиардов!

– Странно как-то: поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… А я-то думал…

Басовитый чуть виновато улыбнулся:

– Понимаете, у нас нет выхода, и мы должны все испробовать, потому что есть предание о том, как погибнет человечество, и описаны события, предшествующие его гибели. Именно такие события стали происходить последнее время! А мы начали действовать. Вам надо взять ключ или хотя бы прикоснуться к нему. Вот и все. А еще есть мнение, что там находятся Ворота, которые ведут на планеты всеобщего счастья. На планеты, где не бывает боли и слез, болезней и смерти! Понимаете?

– А может быть, только гибель пришельца, то есть меня, в том каменном коридоре откроет путь на планету счастья вам, а? – спросил Док.

– Может быть, и так, – решительно рубанул Тонкоголосый. – Но тогда вам незачем проходить Хранилище Темной Энергии. Вернее, нам нет смысла вас туда запускать.

– Вот-вот… А что это Хранилище мне даст? Я ведь могу там просто погибнуть.

– Чтобы вас погубить, мне стоит только щелкнуть пальцами – и все, нет человека из будущего! И незачем для этого мучиться, открывать входы в Хранилище. Это хлопотно, очень хлопотно, поверьте мне.

* * *

Док с «сопровождающими лицами» вот уже полчаса стоял на узкой круговой площадке, опоясывающей шаровидный зал Хранилища. Они терпеливо ждали, когда дюжие молодцы откроют могучую дверь, являющуюся не чем иным, как гигантским алмазом с какими-то прожилками. Нет-нет, никто не долбил, не взрывал… Просто откручивались штурвальчики, нажимались комбинации кнопок, двигались какие-то рычаги и велись постоянные переговоры еще с кем-то, а один, толстомордый, что-то нараспев читал вслух.

За эти минуты Док пригляделся к тому, что виднелось сквозь прозрачные стенки. А это больше всего напоминало участок ночи среди бела дня. Это было очень странно видеть: яркий свет и ночь в центре света! Когда глаза Дока адаптировались к такому свету и тьме, он разглядел, что внизу, на полу, лежат какие-то предметы, и не сразу понял, что это черепа и кости. Человеческие черепа и кости.

– А как вы объясните это?.. – спросил Док, показывая рукой вниз.

– Это останки людей, пытавшихся… Поверьте, мы не хотим вас обмануть. Незачем. Ваша смерть нам не нужна. Понимаете, все они, – и демон указал в сторону черноты, – самостоятельно пытались войти и стать… Всемогущими! Но они ошибались. Вы – другое дело, поверьте, у вас есть шанс.

Внезапно один из рабочих махнул рукой. И тут же все стоящие внизу очень быстро, почти бегом, ринулись вверх, и один из них, остановившись на минутку, сообщил:

– Через пять минут дверь приоткроется ровно на десять секунд. Старайтесь успеть! Время пошло!

«А мне будет стоить жизни», – подумал Док, но почему-то не почувствовал никакого страха. Ему вдруг все стало безразличным, и подумалось, что он просто спит у костра, а Текс все это громогласно и с азартом кому-то рассказывает! Он даже на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, то уже никого не увидел. На площадке, опоясывающей шарообразную внутренность помещения, было пусто. Док постоял и потихоньку пошел к тому месту двери, где должна появиться щель. Он стоял не больше трех минут, но ему эти минуты показались вечностью. И вдруг в центре двери появилась вертикальная щель, блестевшая невероятным, раскаленным светом. Но свет этот был холодным. Неожиданно щель резко увеличилась, открывая вход. Док и тогда ничего не чувствовал… И тут его что-то с силой толкнуло вперед, а может, и дернуло спереди – Док так и не понял что, – и он оказался внутри шарового помещения, в той самой Темной Энергии. Его охватил жар – это в самом центре тьмы! – нарастающий, проникающий сквозь все тело. «Как в парилке», – успел подумать он, но дышать стало нечем, и он, чуть постояв на задрожавших ногах, упал сначала на колени, а потом и на пол – лицом вниз. Последнее, что он увидел, была рука, плоть которой таяла, и сразу же стали проступать кости – локтевая, лучевая… «Как на рентгене», – успел подумать Док и потерял сознание.

«Вот меня и нет, – это была его последняя мысль, – снова нет… снова…»

* * *

Амон смотрел через оптику в глубь Хранилища Темной Энергии. Он видел только центр, но там так никого и не было. Он боялся оторвать взгляд хоть на секунду. Вдруг сероватый туман – так в оптику виделась эта энергия – стал то темнеть, то бледнеть, и в центре появился давешний человечек. Он стоял и дышал все чаще и чаще. «Сейчас одежду срывать начнет», – подумал Амон, и действительно, вот полетели на пол куртка, рубашка. Вот он упал на колени… тяжело дышит… вот, вот сейчас, сейчас! Док упал лицом вперед, его тело пробила дрожь, и вот он – миг. Плоть человечка стала таять, начал проявляться скелет. Амон видел, как кости шевелились, дергались, но не рассыпались.

«Скоро эти косточки станут как сухие палки, увы!» – удрученно подумал он и, повернувшись, пошел… Но тут же остановился, ибо что-то произошло. Амон приник к оптике и, пораженный, замер: посреди камеры стоял скелет, поворачивающий свой череп то в одну, то в другую сторону. И тут у Амона открылся рот во всю ширь. На парне по имени Док стала появляться плоть. Она стремительно облегала кости, как бы закрывая их от нескромного взгляда Амона, и тот, впервые своими глазами увидевший, как человек прошел Темную Энергию, замер, с трудом погасив желание поклониться тому, кто стоял в центре хранилища. Это был Властелин Темной Энергии.

А Док почувствовал в себе такую силу, что… Вот только отсутствие одежды смущало. Он огляделся и… ничего не увидел. Его одежда исчезла. Затосковав – не идти же голым, – он подумал, что хорошо бы найти хотя бы тряпицу или трусы. И тут же они медленно, будто приноравливаясь, стали появляться прямо на нем. Еще не успев толком сообразить, что к чему, он нахально потребовал джинсы, рубашку, и все это послушно появилось. Вдруг он почувствовал чей-то взгляд и понял, что пора идти. Пройдя к противоположной стене, он стал ждать – минута, две… Появилась щель, в которую он и проскользнул. Перед ним был коридор, стены которого были сложены из грубого камня, поросшего мхом, а метрах в сорока, прямо посреди коридора, стояло кресло с высоченной прямой спинкой, а в нем сидел Некто.

Док остановился и замер, не зная, что делать и что сказать. Впрочем, сидящий там человек, с абсолютно обычными чертами лица, откашлялся и произнес вполне дружелюбным тоном:

– Поздравляю! Вы второй человек, сумевший пройти сквозь Темное Хранилище. Ваши земные ученые зовут его содержимое темным веществом. Отныне вы Великий, хотя и сами этого не знаете. Впрочем, я тоже не знаю, насколько.

– А ты кто? – грубо спросил Док.

– Ну, молодой человек, а нельзя ли повежливее, все же я…

– Я знаю, кто ты!

– Вот как? Тогда позвольте узнать, кто я? – с усмешкой спросил Некто Сидящий.

– Кто-кто? Хрен без пальто, вот кто! И попробуй сказать, что это не так.

Сидящий пару секунд озадаченно молчал, а потом рассмеялся:

– А что, мне и возразить нечего: я действительно без пальто, а насчет хрена… Многие еще и не так меня величают. Ха-ха-ха!

– Слушай, господин, косящий под Люцифера… то есть Светодателя, отскочи и дай мне пройти. Некогда мне лясы с тобой точить.

После этих слов темное лицо сидящего стало наливаться кровью, а может быть, просто краснеть – откуда у нежити кровь?

– А если я тебя сейчас…

– Я думал, что ты умный, а ты, извини меня, не очень. Нельзя убить того, кто еще не родился.

– А если я тебя заточу? – Но Док сделал движение руками, и Сидящего накрыла желтая вуаль, которая стала довольно противно хрустеть, твердеть, и вскоре Некто Сидящий замер в нелепой и неестественной позе, превратившись в грубую статую самого себя.

– Сидеть! Ждать! Пойду назад – отпущу. – И Док пошел дальше. В скальном коридоре стало холодно и появился запах… запах! Он никак не мог понять, чем это так пахнет. Пройдя еще с десяток метров, он понял, что это запах зла. Он очень удивился. Значит, теперь можно по запаху различать зло и добро? В этом месте стены коридора стали расширяться, а потолок – уходить круто вверх. Док постоял, глядя вперед: там было темно, очень темно, и он толком ничего не видел.

«Темная Энергия», – подумал он и толкнул воздух перед собой вперед, туда, где был центр зала. И сразу же под потолком вспыхнуло маленькое солнце, осветив возвышающуюся в центре зала груду камня. А сам зал был огромен, и, несмотря на это солнышко, потолок и задняя стена так и не высветились. Док пригляделся к груде камней и понял, что это не груда, а искусно сложенное возвышение… с трехэтажный дом высотой. Он продвинулся чуть вперед, чтобы разглядеть, что там за камнями, и сердце его дало сбой. Из-за груды этих камней навстречу вышел огромный и, как ни странно, пузатый Дейнохейрус.

– Хо-хо, старый знакомый! Какой справный, гладкий. Где тело-то приобрел?

– Где приобрел, там уже нет, – ответил Док.

– Какой наглый… Наверное, вкусный, – промолвил пузатый Дейнох, облизываясь, и протянул свои длинные руки в сторону Дока. Но Док не пошевелился. Он молча стоял и смотрел на приближающиеся четырехпалые ладони.

«Когда-то и у меня были такие же», – вдруг подумал Док и улыбнулся. К нему пришло отчетливое понимание, что это проверка и никто его не собирается… слопать. И точно, лапы Дейноха, уже почти коснувшись Дока, убрались.

– Не страшно, что ли? – озадаченно спросил Дейнох и, хмыкнув, предупредил: – Ну, жди-жди, сейчас тебе станет не просто страшно… – Переваливаясь с боку на бок, он пошел в темноту куда-то за каменную гору.

– Эх ты, глупенький малыш, – раздалось сзади, и Док, резко оглянувшись, увидел геоада. Он был очень большой, даже огромный, с малоподвижным, маскообразным лицом и большущим носом-клювом. У него были могучие руки и ноги с выделявшимися шарообразными суставами. Его хвост спокойно свисал вниз, кончики больших и острых рогов светились неяркими огоньками, разбрасывая крохотные искорки, а за спиной временами распахивались огромные перепончатые крылья.

– Сам пришел и сам принес, дурачок, – пророкотал он глухим басом и засмеялся, запрокинув назад голову. – Что нам и требовалось!

– Что принес? И кто ты?

– Говорю же, глупенький! – прервав смех, ответил геоадообразный колосс. – Ведь сам же все знаешь: и про «принес», и кто я, или, может, тебе показать паспорт? – И снова засмеялся. Док молчал, разглядывая смеющегося. Кстати, он впервые увидел, как существо в облике геоада смеялось. Док по-прежнему был спокоен, но в этом спокойствии появились струнки безнадежности, и оно стало походить на спокойствие обреченного.

– Ну что? Давай, произноси заклинание, ключ здесь. – И колосс махнул рукой. Тут же гора камней, начиная снизу, осветилась, свет побежал вверх, и на ее вершине ярко заблестело нечто, разбрасывающее искры.

– Это и есть ключ, – сказал Светодатель. – А знаешь, что самое главное? Самое главное, что я ни при чем. Ты сам пришел сюда с заклинанием в поисках ключа, который я спрятал, и ты пытаешься овладеть всем этим! Вот ведь какой! Это все вы, человечишки – ха, дети божьи! – а мой народ ни при чем. Они спят, закованные в камни. Ничего, настала пора, и мы соберем всех геоадов…

– Чертей соберете? – с наивным видом переспросил Док.

– Ну все, хватит! – громыхнул басом геоад. – Ты что возомнил о себе? Думаешь, что-то можешь противопоставить мне – МНЕ ? Да плевал я на все твои Темные Энергии! Хотя снимаю шляпу, ты молодец, что смог… Ладно! – прервавшись, рявкнул он. – Не хочешь – не надо! Я просто отрежу тебе голову, и ты будешь вечно лежать вон там, у самого входа, и приветствовать «всякого сюда входящего»! Ну, я жду, произноси! – нетерпеливо проговорил он, лязгнув огромными ножницами, внезапно появившимися в его руке. – А впрочем, что это я тебя уговариваю? Заклинание я уже прочитал, личностная составляющая – вот она. Так что слушай и… можешь не запоминать, тебе это больше ни к чему. Все равно главное ты уже сделал. – И глубоко вдохнув, он громко и отрывисто произнес: – Оддобан! Мэрли! Киндоккоускан! Чредомар!!! – Далее последовала длинная-длинная фраза на непонятном языке. И тут же ключ на вершине каменной горы засиял так ярко, что свет от него проник в самые отдаленные уголки огромного зала. – Ну, вот и все, человечек. То, что задумано, сделано! С твоей помощью, кстати! Вот сейчас полчища моих карманных собачек наконец-то получат мясо, много мяса. Они охотно жрут человеков, твоих соплеменников! Ха-ха-ха… – И, отсмеявшись, сказал: – А пожалуй, я тебя произведу в почетные геоады! Заслужил, заслужил… Что молчишь?

– А ему незачем говорить, за него дела говорят, в том числе о твоих хитроумных замыслах, – раздался чей-то голос из глубины туннеля, что был позади Светодателя.

И тут Док получил удовольствие наблюдать то, чего никто и никогда раньше не видел и, наверное, уже не увидит. «Первый после Бога» испуганно, будто его шилом укололи, оглянулся. Док тоже посмотрел туда и увидел в глубине прохода, за спиной Светодателя, фигуру человека… или геоада – сначала это было непонятно. Но тут же все коридоры и пещеры залил неяркий, но ровный и какой-то теплый свет. Сразу стала видна неопрятность стен: трещины, плесень, мох и кучи какого-то мусора на полу. А потом Док вгляделся в появившегося человека. Он был в ослепительно-белых одеждах, и ничего в нем особенного вроде бы не было: темные, слегка спутанные волосы, худощавое лицо с запавшими щеками и глаза! Даже издалека Док увидел его глаза: в них были и мудрость веков, и бесконечная доброта, и любовь, и еще Нечто, чего Док никогда не видел.

– Ну и что? Вы и сейчас будете утверждать, Князь, что вы здесь ни при чем и что вы не перешагнули рамки дозволенного? Помнишь свои слова? «…Я ничего не нарушил! А вот, если ты задумаешь вмешиваться, вот тогда-то у меня будут руки развязаны ». И теперь мы все знаем. Надеюсь, устраивать судебное следствие не надо? Не тот случай? Молчишь? Сказать нечего? И не надейся, – промолвил Человек в белом, увидев, что Светодатель делает руками какие-то пассы. – Тебе не пройти мимо меня, и ты это знаешь, а по струне сбежать не удастся! Там тупик, – и Человек в белом показал за спину Светодателя. – Ведь ты сам создавал это, поэтому руки у меня развязаны! И волею Творца… – начал Человек в белом, и они исчезли, причем в последнюю секунду Док успел ухватить взглядом две могучие фигуры в белом, появившиеся с двух сторон от Князя. Док остался один.

«А что же будет с людьми, как же Тираннозавры?» – еще успел подумать он, и подземелье исчезло. За тысячную долю секунды перед его глазами мелькнуло Хранилище Темной Энергии, поверхность какой-то планеты, изъеденная метеоритными кратерами и огромными трещинами, потом надвинулась безбрежная чернота Большой Вселенной, мелькнули ветви различных реальностей, и все кончилось: Док осознал, что стоит у большого окна в своем Камне. У стола собрались все его друзья и что-то встревоженно обсуждают, поэтому его появление заметили не сразу.

– И где тебя черти носят? – ворчливо спросил Текс при виде Дока. – Мы здесь вопрос жизни и смерти решаем, а он…

12. Все решено

Док с виноватым видом посмотрел на друзей и сказал:

– Простите меня! Я не успел ничего сделать – нарвался на самого Светодателя! Что, все плохо? Где они в основном орудуют? Как давно?

– Постой, постой, – удивленно прервал его Кэп. – Останови поток вопросов. Кого ты имеешь в виду? Кто орудует?

– Ну, так эти… кристаллы… Тираннозавры в смысле, они же на свободе, они вырвались!

– Ребята, да он ничего не знает! – воскликнул Монти. – Просветите кто-нибудь парня!

– Я, я расскажу ему! – охотно отозвался Кэп и, сделав значительное лицо, взялся за дело: – Когда все прибыли из Улуру и не обнаружили тебя, то подумали, что ты бродишь где-то внизу, и собрались идти на поиски, но вдруг вместо привычного окна образовался экран, и мы увидели… Его – Человека в ослепительно-белых одеждах. И Он, прямо с этого экрана, поведал о том, где ты, а главное, о том, что происходит на родине Инозвездных пришельцев – бывшей шестизвездной, ныне пятизвездной системе, и о том, что ей грозит скорая гибель…

– Ага, очень скорая! Буквально завтра, а точнее, через двадцать-сорок миллионов лет! – иронично произнес Монти.

– Нет, не через двадцать, а всего лишь через два-три миллиона, – возразил Текс. – Оказывается, ресурсы звезд в таких условиях начинают быстро иссякать. А два миллиона – это для них словно утро и вечер!

– Кончайте препираться! Что Он еще сказал?

– В общем, сообща нашли такой выход. Они, – Виракоча ткнул пальцем в сторону Расписного, – могут получать энергию извне через наш прибор, то есть мозг. Поэтому там, на родине Расписного, строят… планету наоборот, то есть огромную сферу величиной с Марс, только полую, и на ее внутренней поверхности будут созданы наилучшие условия для жизни десяти тысяч людей. А сам Абсолютный Разум через мозги людей станет получать энергию, тем самым освободится от зависимости и приобретет подвижность.

– А при чем тут Тираннозавры? – спросил его Док.

– Сейчас, дойдем и до этого, я закончу про планету… Собственно, она была создана всего за полчаса, и это еще самое простое, но! Но там надо все обустроить: природу, города и поселки, в общем, требуется ландшафтный дизайн… – сказал Кэп, а мистер Смит уточнил:

– Скорее ландшафтные войны. Каждому хочется свое: одному – скалы, другому – пустыни, третьему – моря и реки, и так далее. И еще спор идет о названии планеты. За эти сутки ваши друзья чуть не передрались из-за этого…

– Ну-ну, – заинтересованно проронил Док, – и какие варианты рассматриваются?

– Авалон, Беловодье, Шамбала и… Ариман!

– И кто будет там жить? Как решили найти людей для переселения? Добровольно или…

– Пока не знаем. Вот Монти целится туда…

– Постойте, а что все-таки с кристаллами?

– Да все очень просто: Абсолютный Разум под руководством и при помощи… дяденьки в белом сумел протянуть свои щупальца, ухватить все друзы кристаллов одновременно и в пару секунд утащил их к себе. А там они не могут раскрыться в принципе. Вот так! – самодовольно проговорил Монти. – И что характерно, никто даже и пикнуть не успел. Я имею в виду, никто из высокопоставленных геоадов. Кажется, в медицине это называется Exitus letalis – всем идеям и дурным начинаниям.

– Экзитус, экзитус… – пробурчал Док. – Но есть две вещи, о которых вы или не знаете, или же забыли…

– Какие такие вещи? – подозрительно спросил Кэп.

– Ну, во-первых, там в каждом десятом Тираннозавре были люди. Были жертвы! А вы всех под одну метлу. А во-вторых, и самое главное – упомянутые вами геоады никакого отношения к проекту «Экспансия» не имели!

– Не понял? Как так не имели? А кто имел? – посыпались вопросы.

– Геоады думали, что все это делают они, а реально все делал, причем сугубо для своих целей, господин, которого величают… противником Человека в белом. Он всех кинул: и Тираннозавров, и Дейнохов, и детей своих – геоадов! – И, оглядев друзей, Док заявил: – Вы рассказали свое, а теперь я расскажу свое! Слушайте…

* * *

В Абсолютной Черноте и холоде Большой Вселенной человек появляется не сразу: Большая Вселенная не позволяет. Любой сюда пришедший делает это медленно, потихоньку, причем одни появляются как бледное, едва заметное изображение самого себя, медленно становясь все более четким и плотным. Другие же, наоборот, сразу проявляются как твердое и материальное тело, только очень маленькое, карликовое. В этом случае малюсенький человечек начинает медленно увеличиваться и вскоре приобретает привычный вид обитателя Большой Вселенной. Вот и сейчас в Абсолютной Черноте и холоде появился человек… Но появился сразу! Не в виде изображения и не как малюсенький карлик, а сразу: вот его нет, а в следующую секунду он уже есть, большой, пышущий теплом, вовсе не похожий на привидение, а тем более карлика. Это был Док. Он зябко передернул плечами и хмуро огляделся: все было, как прежде. Те же ветвящиеся реальности или, другими словами, параллельные Вселенные, та же кажущаяся пустота между ними. Док вздохнул и, сотворив себе что-то вроде кресла, устроился поудобнее и внимательно оглядел Вселенную постоянных перемен во времени. Он прошелся взглядом по прошлым реальностям своей планеты и задержал было взгляд на Земле времен гибели Аримана, но, передумав, скользнул еще дальше вниз, в далекое прошлое, и вот перед ним Заповедник. Док, не вставая с «кресла», переместился прямо к Заповеднику и, чуть помедлив, оставляя за собой туманный и белесовато-серый шлейф, ушел в атмосферу планеты и, оказавшись на равнине, неторопливо огляделся.

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась лесостепь с небольшими рощицами странных деревьев. Оказывается, он отвык от их вида! Вдалеке, буквально у горизонта, высились горы, сплошная гряда, которая лишь в одном месте прерывалась. А вся остальная равнина, куда ни глянь, была покрыта зарослями папоротника. Он рос сплошным ковром. Где-то далеко-далеко, на грани видимости, двигались травоядные динозавры. Док их долго разглядывал, пытаясь понять, кто же это – то ли игуанодоны, то ли другие их собратья, но так ничего и не разглядел, а слетать и уточнить поленился. А еще было душно и очень жарко. Так бывает после сильного ливня в середине знойного земного лета. Док подошел к небольшому хвощу и положил руку на его шершавую поверхность, чтобы ощутить ток жизненных сил растения. И в этот момент почувствовал, что сзади кто-то стоит.

Док медленно оглянулся. Это был тот, кого Молох звал Светодателем! Он был большой, даже огромный, с малоподвижным, маскообразным лицом и большущим носом-клювом. Его могучие руки с выделявшимися шарообразными суставами были спокойно скрещены на груди, а огромные перепончатые крылья плавно колыхались за спиной. Внешне он казался спокойным, только кончики больших и острых рогов светились ярче, чем обычно, а крохотные искорки, слетающие с этих светящихся кончиков, были крупнее, чем при прошлой встрече. И хвост – основной индикатор настроения – нервно и очень мелко подергивался. Некоторое время они мерились взглядами. Первым не выдержал геоад:

– Ну и зачем пришел? Кто тебя звал?

– Да, в общем-то, не знаю зачем. Так… захотелось… Может, помочь чем? – нерешительно произнес Док.

– О, Вечное Пламя! – вскинул вверх руки геоад. – Ты? Мне? Помочь? Ты… ха-ха… помочь… ха-ха-ха…

Док молча смотрел на это истеричное веселье, а потом хмуро заявил:

– Я только сейчас понял, почему ты проиграл. – И, увидев яростный взгляд геоада, закончил: – Да очень просто – ты не видишь души и того, что в ней! Не можешь понять, где добро, а где зло!

– Все сказал? Теперь уходи. Здесь мой мир, и здесь я устанавливаю, что такое добро и что такое зло!

– И это все, что у тебя осталось? А когда-то ты был во всем мире… Теперь ты в клетке!

– Не твое дело! И я не заперт. Хоть сейчас могу идти куда угодно…

– А что так неуверенно? Идти можешь, но только как прохожий, только посмотреть, что творится вокруг, так?

– Ну, это же невечно! Сто тысяч лет пройдет, как минута, и я снова на коне.

– Слушай, ответь на один вопрос: для чего тебе была нужна эта история с Тираннозаврами? И зачем ты так подставил сынов своих, геоадов?

Светодатель хмуро выслушал и, сделав отталкивающий жест рукой, ответил:

– Я не могу быть вторым. Я могу быть только первым, и по-другому быть не должно! Пусть сейчас не получилось, пусть еще сто раз не получится, но когда-то… – И, резко оборвав, злобно проронил: – А теперь покинь меня, ты мне надоел…

– Ладно, ухожу, – улыбнувшись, сказал Док и, приподнявшись над землей на пару метров, добавил: – Ну, звони, в гости заглядывай! И знаешь еще что? Мне тебя жаль! – Док резко ушел вверх, оставляя за собой полосу ионизированного воздуха. Вновь он материализовался… и сам не понял где. Просто вышел наугад. Однако не успел Док оглядеться, как вокруг него стали проявляться люди, вернее Маги: двое, трое, еще двое. Осмотревшись, он узнал двоих – Хорса и Яросвета. Остальные ему были незнакомы, однако все они – и знакомые, и нет – пылали негодованием:

– На каком основании?.. Кто позволил?.. Почему в Совет… доложить? – на разные голоса заговорили прибывшие и, окружив Дока, стали плести сеть заклинаний. А Док, усевшись во вновь появившееся кресло, с любопытством за ними наблюдал. Наконец ему надоела эта суета, и он с усмешкой произнес:

– Не надо зря суетиться, господа! У вас ничего не получится, потому что я этого не хочу. К тому же я не член Совета, и если приду в ваш Совет, то лишь когда сам пожелаю!

Услышав такое, Маги озадаченно замолкли, лишь один Яросвет довольно агрессивно сказал:

– Но вы же должны нам объяснить, а нам нужно понять, как вы можете туда, – и он ткнул пальцем в сторону планеты, – проникать и, самое главное, выходить оттуда? Никто из Великих Магов этого не может.

– Да что ты его упрашиваешь? Кто он такой?!. Что возомнил?!. – закричал один из Магов, и этот крик прозвучал, словно сигнал. Все Маги яростно и одновременно вскрикнули, выкинув вперед ладони, и с них в сторону Дока полились струи огня, но его там уже не было! Он стоял чуть в стороне от Магов и снисходительно смотрел на все происходящее, как смотрит взрослый на суетню малых детишек. Потом, подняв руку, гулко возвестил:

– Я сам по себе. Я не хочу с вами общаться и никому не обязан давать отчет в своих действиях, а также сообщать о своих намерениях. Забудьте обо мне! – И с плохо сдерживаемой яростью добавил: – Поймите одно: я просто живу! И, если вы этого не понимаете, я вас всех отправлю в Заповедник, где всю оставшуюся жизнь вы будете разгадывать его тайну. А теперь – удалитесь, я вас больше не задерживаю! – И сделал руками отталкивающее движение. Все Маги исчезли.

«Проклятье! – хмуро подумал он. – Сбили с важной мысли. О чем же я?.. А, вот, вспомнил!» И через долю секунды он уже завис над поверхностью планеты, изъеденной метеоритными кратерами и изрезанной огромными трещинами. Еще движение – и Док снова оказался в знакомой полутьме, напоенной запахами летнего леса. Постояв чуть, он мысленно позвал, и в ответ послышался испуганный женский голос:

– Как вы сюда проникли? Кто вы?.. О, Вечное Пламя? Это вы? Как вы… здесь… оказались?

– Да, Лилит, это снова я, и, насколько я понял, здесь, кроме вас, никого нет, так?

– Вы правильно поняли.

– Так вот, Лилит, я знаю, что ты не просто одна, ты одинока! И я только что видел Светодателя. Он ничего не просил, ибо не умеет этого делать, но я уловил его желание: он не хотел, чтобы ты была одна. И он не хочет, чтобы ты оставалась здесь! Я приглашаю тебя, Лилит, в наш мир!

Эпилог

Не знаю, что длиннее – час иль год,

Ручей иль море переходят вброд?

Из рая я уйду, в аду побуду.

Отчаянье мне веру придает.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Франсуа Вийон

Док, закрывшись плащом невидимости, удобно расположился в сотне метров над таежной поляной, что раскинулась в дебрях родного Заповедника, правда, в дебрях Заповедника Атомного мира. У южного склона горы, куда примыкала поляна, виднелся все тот же домик. Вернее, не домик, а обычная лесная избушка: одно подслеповатое малюсенькое окно, крохотные сени из неструганых досок, крылечко из пары грубо стесанных топором бревен… Неширокий дощатый навес, приткнувшийся к домику, под завязку забитый колотыми дровами. В стороне от домика, у самого спуска к ручью, под таким же навесом приютилась кирпичная летняя печка. Из ее трубы курится чуть заметный дымок, а в топке весело и беззаботно пляшут маленькие язычки пламени. Вокруг обширного дощатого стола расположилась большая и разномастная компания. У самой печки сидит Дед. Он ничуть не изменился: такой же неугомонный и острый на язык. Вот и сейчас, размахивая руками, он что-то азартно втолковывает Монти. Тот внимательно слушает, но кривится, хмурится и, видимо, не соглашаясь с Дедом, отрицательно крутит головой.

«Вот сейчас он кэ-эк врежет неслуху ложкой, – улыбаясь, подумал Док. – Вон уже облизывает ее, вот сейчас…» Но, увы, Монти вдруг усердно закивал, а Дед сразу же положил ложку на стол.

«Предусмотрительный», – разочарованно подумал Док и оглядел остальных.

У ног Деда притулился Шарик – громадный и совершенно черный пес. Он только что умял солидный кусок мяса и, казалось, лежит себе и в ус не дует, даже подремывает, но приглядывать за «сладкой парочкой» – Кэпом и Лилит – не забывает. Они расположились подальше от «друга человека», ибо этот друг почему-то не принял Лилит и до сих пор глухо порыкивал, топорща на загривке шерсть. Подумав о Лилит, Док улыбнулся, вспомнив ее первое появление в Камне. Лилит была не просто женщиной, она была Женщиной небывалой красоты: идеальная, без малейшего изъяна фигура, чеканное лицо с легкой асимметрией – этакий штришок, делавший ее красоту неотразимой и абсолютной. Док до сих пор без улыбки не может вспоминать вытаращенные глаза и отпавшие челюсти всех без исключения мужчин при ее появлении в Камне. Он тогда сказал:

– Друзья, позвольте вам представить Лилит. Она будет жить в нашем с вами мире, потому что в своем мире осталась одна, и это произошло отчасти и по нашей с вами вине. Надеюсь, найдутся те, кто позаботится о даме! Кэп, имею в виду я тебя! Познакомьтесь…

Кэп тогда что-то неразборчиво пробурчал себе под нос и в тот момент больше ничего не сказал, но позже, оставшись наедине с Доком, устроил ему разборку – он, мол, не такой, он не пацан, он в сводниках не нуждается и сам может найти себе женщину! Все это было сказано так эмоционально, так горячо, что Док понял: Кэп спекся, влюблен по уши, влюблен с первого взгляда и, как в таких случаях говорят, готов. И действительно, за прошедший месяц они стали неразлучны. Лилит обрела дом, а Кэп – душевное равновесие, хотя и не без шероховатостей.

Рядом с влюбленной парочкой сидели Текс и Монти, причем последний умудрялся внимать Дедушкиным речам-наставлениям и одновременно спорить с Тексом, да и все трое не забывали прикладываться к «сосудам, заполненным влагою сердец». А во главе стола сидел Молох – бывший царь Аримана, экс-руководитель проекта «Экспансия», приложивший немало усилий для воцарения на всей планете своих подданных и за это заточенный на миллионы лет в камень его же «папашей». И Молох, проведя в камне миллионы лет, прочувствовавший и пересчитавший всем своим естеством, всеми клеточками своего тела каждую секунду миллионолетнего заточения, не смог остаться ни геоадом, ни просто жестким правителем. Док вспомнил, как Молох был искренне обрадован появлением бывшего «сокамерника» и с какой охотой принял его предложение.

– Да, мне надо многое переосмыслить. Я делал то, что делал, и меня никогда не посещала даже тень сомнения в правильности своих поступков, ибо всегда знал – я прав. А сейчас я понял, что многое из сделанного мной неправильно, а вот как надо было поступать, до сих пор не знаю, – сказал тогда Молох, принимая это предложение.

Тут Док отвлекся от мыслей, ибо на верхней тропе появился Калган – правитель городка по имени Трущобы и его окрестностей. И, словно почувствовав это, Дед задал вопрос:

– Ну, и долго мы здесь будем прохлаждаться? Где все?

После короткого молчания ему ответил Молох:

– Человек по имени Калган скоро будет здесь. Улуру и Виракоча появились в Камне… вот они уже в Камне этого мира… с минуты на минуту прибудут.

– А где Док, этот хваленый супермен? – спросил Текс.

– Я здесь, – ответил Док, мгновенно материализовавшись на свободном месте у стола, и тут же рядом с ним появились Абориген и Великий Инка. Как в таких случаях водится, пока рассаживались, пока обменивались приветствиями, прошло с полчаса, и только тогда Док, встав, сказал:

– Ну вот, прибыл Иван Иваныч, прошу!

И тут же в центре поляны возник человек в военной форме времен начала Великой Отечественной войны и, подойдя к столу чеканным шагом, торжественно возгласил:

– Я, комкор Расписной Иван Иванович, только что с Большого Совета Магов, где принято решение, о котором мне и поручено вам доложить: система Наблюдателей ликвидируется в связи с убытием на… историческую родину шести из семи Инозвездных пришельцев – это первое. Второе: те из людей, кто работал Наблюдателем и кто остается без нас, получают часть нашего обезличенного поля с одной только функцией: физической и психической защиты. Далее: мы шестеро отбываем прямо сейчас.

– Прости, Иваныч, а куда вы отбываете – на Землю-2 или действительно на… историческую родину? – спросил Монти.

– Отвечаю! Еще не знаю куда. – Иваныч сел рядом с Дедом.

– Значит, так! – после небольшого раздумья доложил Док. – Молох остается в обоих Камнях, размышлять и наблюдать. Монти уходит на Землю-2, где уже набралось порядка двухсот человек. Кстати, эта планета сейчас на круговой орбите за Солнцем… чтоб наши астрономы ее не увидели. Дальше. Текс и Кэп с Лилит возвращаются домой…

– Прости, Док, но мы с Лилит тоже решили жить на Земле-2. Меня здесь ничего не держит, а Лилит – тем более…

– А я пойду с ним туда, куда он скажет, – смущенно проговорила женщина и спряталась за спину Кэпа.

– Хочешь стать Адамом на новой планете? – хохотнул Текс, но Кэп не ответил, а только крепче обнял Лилит.

– Ну а мы, – чуть ли не хором произнесли Виракоча и Улуру, – возвращаемся к себе. Нам оттуда никуда…

И над поляной повисла тишина, которую нарушил Калган:

– Значит, нам никто не поможет?

– Я помогать буду, – сказал Молох и поднял вверх ладонь, как бы говоря: «Клянусь!»

– А ты, Док? Что ты будешь делать?

Док встал и глянул на свою руку. Тотчас в его ладони возникла объемная рюмка с чем-то желтым.

– А я знаете, что хочу сказать? Ведь на той неделе исполнился ровно год, как мы пришли на эту поляну и встретились с Дедом! – Потом, чуточку подумав, грустно уточнил: – Прошел год длиной в миллионы лет! – Оглядев всех, кто был за столом, выплеснул содержимое рюмки в рот и, подышав в кулак, сказал: – А на вопрос о том, что я буду делать, отвечу стихами:

…Мир останется вечным,

может быть, постижимым,

но все-таки бесконечным.

И, значит, не будет толка

от веры в себя да в Бога.

…И, значит, остались только

иллюзия и дорога…[2]

– Вот это и буду делать: пойду по миру, по различным мирам, ибо я любопытен…

– Все неймется, да? Зуд в пятках? – скептически полюбопытствовал Текс. – И что тебя интересует? Что хочешь узнать, что хочешь найти?

– Да приключений на свою… он хочет найти! – ехидным голосом вклинился Монти. – Лучше полетели с нами!

– Нет, не полечу. Я и так всегда смогу у вас побывать, так что еще свидимся! – И, чуть подумав, сказал: – Ну, навскидку: тот мир, откуда пришли наши Инозвездные пришельцы, ну, где шесть звезд… так вот, в других реальностях такого больше нет. И это неправильно, они должны быть, понимаете?

– Ну и что? – пробормотал Кэп. – Вы же сами говорили, что Магами становятся только те, у кого нет аналогов в других реальностях. Так и здесь нечто подобное!

– Ну, может, и так, но он уникален. А так быть не должно, и если это есть, то надо понять, почему так вышло!

* * *

Князь Тьмы, или, как его иногда звали, Светодатель, медленно поднялся по извилистой тропинке до самого верха скалы и остановился у ее края, оглядывая равнины, леса и поля. Потом он медленно, как бы в нерешительности, приподнялся и, словно набравшись сил, резко, как спринтер, ушел вверх так, что свист рассекаемого его телом воздуха был слышен издалека. Стремительно ввинчиваясь в атмосферу, он добрался до границы, откуда стали просматриваться звезды, и, притормозив, глянул вниз, на поверхность Запрещенной Планеты. Нахмурившись, он что-то прошептал, атмосфера стала мутнеть, и через несколько минут все, что было внизу, превратилось в сплошную серую пелену, скрывшую планету. Светодатель снова замер, и лишь его огромные крылья медленно то развертывались, то, наоборот, складывались за спиной, становясь почти незаметными. В этот момент он впервые испытывал то, чего никогда с ним не случалось. Он испытал нерешительность. Возможно, это было как-то связано с наложенным на него Запретом, однако раз принятое решение отмене не подлежало, и он медленно двинулся куда-то в сторону, а потом резко, буквально скачком, исчез. И на том месте, где только что находился Светодатель, проявилось смутное изображение Человека в белом, которое держалось несколько минут и затем медленно, словно клочья тумана, растаяло.

А Князь Тьмы был уже далеко – он появился над поверхностью небольшой планеты, изъеденной метеоритными кратерами, изрезанной огромными трещинами и провалами. Прислушавшись, он понял, что здесь никого нет, и, нахмурившись, мысленно спросил: «Лилит?», окинул взглядом планету и через пару минут вздохнул с явным облегчением – все входы в его тайную обитель были надежно закрыты и запечатаны. Тогда он снова отдалился от планеты и, проследив психоэмоциональный след Лилит, стремительно направился по нему. Вскоре этот след, к немалому удивлению Князя, привел его к странному шару величиной с планету, а может, и немного больше. Все бы ничего, но… поверхность этого объекта не определялась. Озадаченный этим, Светодатель пытался просканировать объект, но его усилия ни к чему не привели. Единственное, что он понял, – пустотелый характер шара. Он попытался проникнуть внутрь, но его многочисленные попытки успеха не имели. Раздосадованный, он хотел было вернуться назад, как вдруг заметил на фоне черной поверхности шара улыбающееся лицо того, кто отправил Князя Тьмы в им же созданный Заповедник. Не успев толком оценить происходящее, он очутился в центре полости. Рядом с ним появился Человек в белом. Его длинные волосы были слегка спутаны, а худощавое лицо казалось строгим и отстраненным, однако глаза и спрятанная в них улыбка делали эту строгость несерьезной.

– Ну, что? – спросил Человек в белом. – Отдыхать надоело, и беспокойная душа погнала к новым приключениям?

– А здесь будут приключения, да?

Человек в белом хмыкнул и, облетев висящего в неподвижности Князя, сказал:

– То место, где мы сейчас находимся, станет недосягаемым для тебя и для любого из Магов. Это будет планета Счастья, где нет ни горя, ни слез, ни унижений, ни войн…

– А ты сам веришь в это? – спросил Князь Тьмы.

– Я – верю. – И, немного помолчав, Человек в белом спросил: – Я так понимаю, ты ищешь Лилит? Так вот, можешь не искать, она добровольно ушла из твоей темницы. Если попробуешь им помешать, тебе не поздоровится.

– Уж не с этим ли – как его? – ушла?

– Не важно, с кем. В следующий раз ты, брат мой суматошный, можешь оказаться здесь только в том случае, если будешь в людском облике и оставишь за порогом этой планеты все свои магические способности.

Князь Тьмы угрюмо посмотрел на Человека в белом и гневно бросил:

– А тебе, значит, можно?

– Мне – можно!

Некоторое время Князь Тьмы, наливаясь злобой, неотрывно смотрел в лицо собеседника, и в какой-то момент показалось, что еще мгновение – и Светодатель банально даст волю рукам.

– Остынь, – сказал, улыбнувшись, Человек в белом, и Светодателя словно подменили: он обмяк и повернулся было уйти, но вдруг, остановившись, сказал:

– Ладно, ты сейчас победил, пусть так! Меня спрятал в Нижний мир, моих братьев меньших тоже… изолировал, а сам, пользуясь этим, строишь светлое будущее! А не боишься того, что рано или поздно придет и мое время, а? Когда мои руки будут в полной мере развязаны и сюда хлынут орды воинов, несущих в твои «светлые» миры совсем не те идеалы, которые сейчас пытаешься насадить ты? Что будет тогда с твоим миром и, самое главное, с твоими людишками, которые слепо идут за тобой?

И услышал ответ:

– Как сказал один философ, «жизнь коротка, а путь к совершенству долог». Вот мы и будем, вопреки короткой жизни каждого, строить мир справедливости всем сообществом, и когда построим его, люди станут счастливее, хотя бы потому, что участие в этом принимали все! Все, а не только отцы и деды. И все будут ответственны за его сохранение!

Князь Тьмы издал звук, напоминающий скептическое хмыканье, и, ухмыльнувшись, произнес:

– Где-то в одной из стран – уж не помню, в какой и в какие времена, – я слышал нечто подобное. Там говорилось про благие намерения и некую дорогу, ведущую… в светлое будущее. Ха-ха-ха! – засмеялся он и, широко развернув крылья, полетел прочь, резко уменьшаясь с каждым взмахом крыльев, пока не превратился в точку, а затем и вовсе исчез.

1

А. Блок.

2

И. Бродский.


Купить книгу "Наследники динозавров" Бушков Александр + Величко Владимир

home | my bookshelf | | Наследники динозавров |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 15
Средний рейтинг 4.7 из 5



Оцените эту книгу