Book: Рождественский подарок



Рождественский подарок

Хейли Гарднер

Рождественский подарок

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Шейла Дентон Барроуз, сидя в офисе собственного универмага, закончила телефонный разговор и в смятении откинулась на спинку кресла: у нее будет ребенок! Ее предположения подтвердились.

Шейла уже любила будущего малыша, кто бы он ни был, мальчик или девочка, и мечтала, что он будет жить в их тихом городке так же беззаботно и весело, как она сама. Ее собственная жизнь была прекрасной во всех отношениях, кроме одного… В ее глазах заблестели слезы: муж не хотел ребенка.

— Ты почему такая грустная? — послышался детский голосок. — Ведь скоро Рождество.

В дверях стояла белокурая девочка лет четырех. Шейла торопливо смахнула слезы. Дентоны относились к семьям своих работников с уважением, их дети пользовались полной свободой, и присутствие ребенка в административном помещении не удивило Шейлу. Более того, она даже обрадовалась появлению девочки в такой момент.

— Да нет, я не грустная, — улыбнулась Шейла. — А ты кто?

— Помощница Санта-Клауса, — ответила та с сияющей улыбкой.

— Рада с тобой познакомиться. — Шейла действительно была рада и растрогана до глубины души. — Мне сейчас очень бы пригодилась помощь Санта-Клауса.

— Я ему скажу, — пообещала девочка. — Но как тебя зовут? — Личико малышки стало серьезным.

— Шейла Барроуз, — еще шире улыбнулась Шейла. — И передай ему, пожалуйста, что я весь год вела себя примерно.

Малышка хихикнула. Шейла наклонилась к ящику стола и достала леденец на палочке, но, когда она выпрямилась, девочки уже не было в офисе. Выглянув в коридор, Шейла увидела, что та бежала к эскалатору.

Помощница Санта-Клауса… Что-то она ее раньше не встречала. Все еще улыбаясь, Шейла подумала о своем будущем ребенке. Будет ли он говорить ей такие же трогательные слова? Она вернулась в офис, опустилась в кресло, бросила Конфетку в стол и, сосредоточенно наморщив лоб, принялась составлять список вещей, которые потребуются малышу.

Шейла писала, думая о предстоящем неприятном разговоре с Джередом. Она сообщит ему о ребенке, а спустя некоторое время разведется с ним. Да, она совершила ошибку, захотев слишком скоро завести ребенка, и муж ее мечты превратился в равнодушного, холодного человека.

Шейла говорила Джереду перед свадьбой, что мечтает о детях, мечтает воспитывать их в традициях своей семьи, прививать им ценности, почитаемые ее родителями, которые будут любить внуков, как в свое время растили и обожали саму Шейлу ее дедушка и бабушка. Джеред соглашался… но через пару лет.

Однако в декабре прошлого года у ее отца начались проблемы с сердцем, к тому же Шейла помнила, как неожиданно у нее на глазах умер дедушка. Что ж, это серьезные причины, она решила не откладывать задуманное и объявила Джереду, что им следует поторопиться с ребенком.

Он ответил, что пока не готов стать отцом. Джеред держался все более отчужденно, и Шейла поняла, что это начало конца ее так и не состоявшейся мечте о счастливой большой семье… Когда она сказала, что хочет немного пожить одна и все обдумать, Джеред не только не огорчился, но и пожелал найти того, кто сумеет обеспечить ей и ее детям счастливую жизнь.

Они стали жить отдельно, но Шейла не оставляла надежду помириться. Такой случай представился в день первой годовщины их свадьбы. Ни он, ни она не устояли перед желанием встретиться и мгновенно устремились в спальню. Наутро Шейла вновь заговорила о детях, но ни разлука, ни ее пылкие объятия не изменили отношения Джереда к детям. И Шейла подала на развод.

Итак, он отпускает ее, но предлагать ей полюбить еще кого-то? Встретить мужчину своей мечты и расстаться с ним? Особенно сейчас, когда она ждет дитя их любви?

Легкий шум в дверях заставил ее поднять голову. Она ожидала увидеть маленькую помощницу Санта-Клауса, отца, кого-нибудь из служащих, но уж никак не Джереда.

Она изумленно смотрела на него, пытаясь прийти в себя: Джеред жил в Топике, в часе езды отсюда. Что ему здесь надо?

Он стоял молча, понимая, что Шейла удивлена. У него к ней было поручение, но Джеред онемел, увидев ее. В горле у него пересохло. Он так страстно жаждал ее… но теперь он не имел на нее никакого права. Он сам отрекся от Шейлы.

— Как дела, Ши? — Джеред знал, что ее отец почти отошел от дел после ее возвращения в Квайет-Брук. — По-прежнему заправляешь всеми делами?

— Пока да, отец отдал бразды правления мне.

Шейла чувствовала, что Джеред следит за каждым ее движением, но какие мысли скрывались в его темно-голубых глазах? Она, фантазерка, влюбилась в Джереда тогда, когда он, еще будучи полицейским Квайет-Брука, задержал вора, который, пытаясь похитить выручку магазина, угрожал жизни отца. Влюбилась сразу и навсегда.

— Что тебе нужно здесь, Джеред? — Шейле хотелось, чтобы он ушел, исчез из ее жизни, дал ей спокойно провести Рождество. Боль расставания только-только начала стихать…

— Отец просит тебя спуститься, какие-то неприятности с Санта-Клаусом — он сильно чихает, верно, опять проделки этого баламута.

— О господи! — Шейла торопливо направилась к двери. Джеред посторонился, пропуская ее.

— Ты чем-то озабочена, Ши? — Джеред шагал рядом, и ощущение его близости мучило Шейлу.

Хотел ты или не хотел, но ребенок уже существует, подумала она, взглянув на Джереда. Эту шляпу она раньше не видела, но шляпа ему шла: тень от полей придавала точеным чертам Джереда особую значительность. Но какая безысходность в его глазах!

Джеред в свою очередь взглянул на нее. И опять ей показалось, что в его голубых глазах мелькнуло страдание. Но, вспомнив, что Джеред Барроуз умел контролировать свои эмоции в любых ситуациях, Шейла решила, что ей это лишь привиделось.

— Что за история с этим озорником? И так ли уж необходимо иметь своего Санта-Клауса?

— Мы с отцом в этом году потратили часть средств на обновление магазина, чтобы привлечь покупателей к Рождеству, а кто, как не Санта-Клаус, будет зазывать их? Особенно, если покупатель с детьми?

Откровенно говоря, универмаг уже давно испытывал финансовые затруднения, система управления требовала обновления, каких-то современных, свежих идей. Магазин должен жить — ради самой Шейлы, ради отца, ради будущего ребенка.

Четвертое поколение их семьи, считая и ее, владеет этим магазином. Отец не переживет банкротство. И она тоже. Магазин и ее родной городок Квайет-Брук — только они способны дать ей силы жить и растить ребенка, забыть о неудачном замужестве. Пробираюсь сквозь лабиринт прилавков, забитых рождественскими подарками, Шейла едва не налетела на грузовую тележку. Она резко остановилась, Джеред наткнулся на нее сзади.

— Извини, я виновата, — пробормотала она, ее бросило в жар от его прикосновения.

— Не нервничай, Ши. Я скоро уеду.

— Тебе туда, — махнула она рукой. — А я займусь этим озорником.

Кто-то громко чихнул. Шейла нырнула между двумя высокими елками, уже украшенными. И тут же услышала позади восклицание Джереда.

— Черт! И кто только придумал этот праздник! — тихо ругался он, протискиваясь за Шейлой. Своими широкими плечами он задел несколько игрушек и теперь, опустившись на колени, пытался повесить упавшую деревянную лошадку. Сердце Шейлы дрогнуло, когда она увидела его растерянное лицо.

Джеред наклонился пониже. Еловая лапа царапнула его по щеке. Он отодвинул ее, но она хлестнула его опять. Сжалившись над ним, Шейла подошла и помогла повесить на елку упавшие игрушки. Со вздохом облегчения Джеред поднялся.

— Не по душе тебе этот праздник, Джеред! — насмешливо заметила Шейла.

— Да, не по душе. Я люблю Четвертое июля, День независимости. Какой бывает фейерверк! — И Джеред нежно провел пальцем по ее щеке.

Двусмысленность слов и жеста привела Шейлу в замешательство.

— На Рождество мне меньше всего нужен фейерверк, — грустно заметила она и отодвинулась от Джереда. Глаза их встретились: горячий взгляд Джереда и настороженный — Шейлы. — И я после Четвертого июля дала себе зарок: никаких фейерверков. — Тон Шейлы ставил точку в их отношениях.

— Что мне тогда здесь делать? — Джеред посмотрел на нее долгим внимательным взглядом.

Шейла недоуменно пожала плечами.

— Неужели отец хочет нас помирить?

— Вряд ли, хотя…

— Думаешь?

Вопрос повис в воздухе.

Вдруг недалеко от Шейлы раздался громовой голос:

— Нет, Мак, извини, я ухожу. И не вздумайте меня останавливать.

— О господи! — Шейла повернула на шум голову. — Это же наш Санта-Клаус! Хватит разводить шуры-муры. — Шейла торопливо пошла по проходу, улыбнувшись по пути белокурой девчушке, которую видела ранее.

— Разве это шуры-муры? — возразил Джеред, догоняя ее. — Я помню, раньше это бывало намного увлекательнее.

— Вот-вот, как только я решила развестись с тобой, ты снова обрел чувство юмора.

— А тебе его не хватало?

Она вспомнила, как они раньше смеялись по малейшему поводу, а потом… Воспоминания причинили ей боль.

— Уходи! — Она сказала это резче, чем хотела. — Я слишком много волнуюсь из-за тебя, а волноваться надо об отце: больное сердце — это не шутка.

Но Джеред положил ей на плечо руку, и Шейла замерла: его прикосновение напомнило ей то, что она пыталась забыть, — их вечера, его улыбку за утренним кофе, его любовь…

Шейла посмотрела на Джереда, и на мгновение ей показалось, что он готов вернуться, но только на мгновение. Он не готов стать отцом, а она хочет быть матерью.

— Что с отцом, Ши? — тихо спросил Джеред.

Сердце у нее дрогнуло: Джеред никогда не проявлял своих эмоций, но сейчас она почувствовала по его серьезному тону, что он любит Мака и беспокоится о нем. Когда около года назад у отца начались проблемы с сердцем, Шейла уже ушла от Джереда, думала о разводе и не хотела обращаться к Джереду за поддержкой, хотя была уверена, что, позови она его, он бы приехал.

— Странно, что отец тебе ничего не сказал, когда вы ездили на рыбалку, только мужчины и могут быть так беспечны! — усмехнулась Шейла.

— Ну, не всегда. Давай, начинай!

— Что? — От его близости у Шейлы закружилась голова, перехватило дыхание: знакомый родной запах!

— Рассказывай, что с Маком. Насколько серьезно его состояние? — Видно было, что Джеред не на шутку встревожился.

— Он крепился несколько месяцев, но в мае был очень тревожный сигнал, и врач велел избегать стрессов и отказаться от управления магазином. Вот почему я взяла всю работу на себя. — Взгляд Шейлы смягчился. — Извини, Джеред, я думала, Мак тебе сказал, иначе никогда бы не проболталась.

— Верю. — Мак был его другом, и об этом знали все.

— Думаю, с отцом будет все в порядке. Если ему станет плохо, я сообщу тебе.

— Ты, как всегда, прежде всего заботишься о людях. — Он смотрел в ее зеленые глаза, борясь с желанием схватить ее в объятия. Ему казалось, они одни во всем магазине, нет, в целом мире… И все-таки ему нужно обходиться без Шейлы, без ее заботы, ее любви, ее ласки.

Участие Джереда растревожило Шейлу, ей стало тепло, но и грустно, ведь они разводятся. Зачем отец пригласил Джереда? Разве он не понимает, что присутствие мужа ей, в ее состоянии, особенно тягостно?

— Я понимаю, тебе спокойнее без меня, д… — Джеред осекся, едва не назвав ее «дорогая». Да, она ему дорога и желанна по-прежнему, он хочет быть с ней… но без детей, он сам не знал почему, но чувствовал, что отцовство для него будет катастрофой. — Но я не могу уехать, не повидав твоего отца.

— Тогда подожди в его кабинете, он придет, как только сможет.

Присутствие Джереда и неприятности из-за Санта-Клауса взвинтили Шейлу. Несмотря на болезнь отца, она попытается осторожно, не тревожа его, выяснить, что он задумал. Отец упрям, с ним еще труднее, чем с Джередом.

Пробираясь сквозь толпу мам и детей, Шейла дружелюбно улыбалась знакомым, соседям, друзьям и постоянным клиентам, сидевшим в кафетерии. Неужели кто-то из них так зло и постоянно шутит?

…Костюм первого Санта-Клауса обсыпали едким порошком, у него началась аллергия, и Санта отказался от работы. Другому рождественскому деду подложили в мешок с подарками искусственных змей и живую мышь, он, верно, сбежал вместе со своим оленем на Северный полюс и больше не вернулся. Третий… Но вот и отец.

Увидев дочь, Мак с облегчением провел рукой по своим густым седеющим волосам и улыбнулся Санта-Клаусу в красном бархатном полушубке — мистеру Уитни.

Шейла ответила отцу хмурым взглядом.

— Не очень-то радуйся моему приходу, — пообещала она.

К ее досаде, отец, видимо, догадался, что речь пойдет о Джереде.

— Значит, мой рождественский подарок тебе прибыл прямо к порогу, — весело улыбнулся он, явно довольный собой.

— Я тебе его верну.

— Посмотрим.

— И смотреть нечего.

— Я хочу увидеть Санта-Клауса, — выкрикнул вдруг из толпы один мальчуган. Мать шикнула на него. Но было уже поздно. Дети зашумели.

Шейла отбросила за ухо прядь черных волос.

— Ладно, разберемся позже, — пообещала она отцу. — Иди поговори с Джередом. Он ждет в твоем кабинете. И постарайся избавиться от него, папа.

Отец хитро улыбнулся и ушел. Шейла разволновалась еще больше: у Мака такой подозрительный вид, уж не вздумал ли он пригласить Джереда на рождественский обед? Стараясь не думать о Джереде, предстоящем разводе, ребенке и сюрпризе отца, Шейла опечаленно вздохнула и направилась к Санта-Клаусу, который снова расчихался.



ГЛАВА ВТОРАЯ

Ушел и этот Санта-Клаус: не помогли ни доводы, ни уговоры, ни обещание вознаграждения. Шейла так устала и расстроилась, особенно из-за детей, которые не дождались Санта-Клауса, что решила отложить разговор с отцом и поехала домой.

Как и где найти нового Санта-Клауса? Мак предлагал себя на эту роль, но она сразу отвергла эту идею и как менеджер, и как дочь: у отца не то здоровье, чтобы целый день возиться с детьми.

Санта-Клаус должен быть молодым и здоровым, пусть отец подыщет такого. Сам по себе поиск — нелегкое дело, так как слухи о постоянных «сюрпризах» уже распространились по городу. Удрученно вздохнув, Шейла вышла из машины. Открыв ворота гаража, она увидела пикап Мака. Он тоже вернулся домой. А что, если он привез Джереда… Сердце у нее учащенно забилось, но Джереда не было. Отец сидел за столом в своем кабинете и вписывал в журнал счета, подлежащие оплате.

Мак работал при свете настольной лампы, с которой не хотел расставаться, хотя абажур пожелтел, а бахрома сохранилась лишь кое-где: ее много лет назад подарила мать Шейлы.

— Надеюсь, твой партнер уехал домой, — сказала она, кладя сумочку на боковой столик.

— Ты с каждым днем все больше становишься похожей на мать, — улыбнулся Мак.

— Ну, так это же хорошо, папа. Разве не так? — Шейла наклонилась, поцеловала отца в лоб и опустилась в отцовское черное кожаное кресло. — Но комплименты не помогут тебе уйти от разговора.

— О Джереде потом. — Мак повернулся к дочери. — Сначала о главном. Чем кончилась история с Санта-Клаусом? Думаешь, это проделки того же шутника?

В ответ Шейла тяжело вздохнула.

— Скорее всего. Мы нашли упаковку от порошка, вызывающего чиханье. Видно, им и была обсыпана борода Санта-Клауса. Перестав чихать, он заявил, что не останется в универмаге ни минуты, пока с ним не сыграли еще одну шутку. Такое извращенное чувство юмора не вызывает у него веселья.

— Да у него самого не хватает чувства юмора! — усмехнулся Мак.

— Папа! — укоризненно воскликнула Шейла. — Не волнуйся! — И с наигранной уверенностью добавила: — Мы найдем другого Санта-Клауса, а этого негодника из-под земли достанем.

— У меня уже есть план, как решить проблему, — самоуверенно улыбнулся отец.

— Ты нашел выход из положения? — удивилась Шейла.

Отец усмехнулся, а глаза его озорно блеснули; однако и задор, и улыбка во весь рот ее не только не успокоили, а сильнее насторожили: она вдруг все поняла.

Недаром же она была дочерью своего отца. От удивления у нее даже рот открылся.

— Папа, ты не сделаешь этого!

— Сделаю. — Мак снова углубился в свой гроссбух. — Я уверен, что Джеред поможет нам отыскать злодея.

Нервы у Шейлы не выдержали. Она вскочила с кресла, прошлась взад и вперед по комнате, кипя от возмущения. Нет, нет и нет! Целую неделю, а то и дольше, встречаться с Джередом?

— Джеред не останется, — сказала она в спину отцу, — я убеждена, что Джеред тоже не захочет каждый день со мной встречаться, тем более накануне развода.

— Честно говоря, мы еще с ним не беседовали, он скоро приедет: я поручил ему купить продукты. — Мак умолк, бросив на дочь пытливый взгляд. — У тебя такой вид, будто ты хочешь заставить меня отказаться от этой мысли, не то свернешь мне шею. Ну, давай.

— Папа, — серьезно сказала Шейла, — это не шутка. Речь идет о моей жизни. Я не хочу, чтобы он остался в Квайет-Бруке.

— Ты, может, и не хочешь, но магазину он нужен. Он же частный сыщик, забыла? Если он найдет хулигана, наши проблемы будут решены.

Шейла закрыла глаза: она не забыла. Джеред мечтал открыть собственное сыскное агентство, и отец дал ему в долг деньги, которые он вскоре вернул. Он был так счастлив в то время!

— Ты все еще надеешься, что мы уладим наши разногласия? — В голосе Шейлы прозвучали решительные нотки.

— Хотя на Рождество и принято загадывать желания, — Мак сделал паузу и лизнул край конверта, — я не стану тратить время, ожидая чуда.

Шейла поняла, что он имеет в виду. Она устало опустилась обратно в кресло.

— Право же, Ши, кто еще найдет этого нарушителя спокойствия, вернет нам Санта-Клауса и счастливое Рождество, как не бывший герой Квайет-Брука? Поймав тогда вора, он заодно и тебя поймал в свои сети, не так ли?

— Это было так, но сейчас Джеред и счастливое Рождество — несовместимые понятия. Он не любит Рождество.

— Он так и сказал? — нахмурился Мак.

— Дал понять, что жизнь в маленьком городке, традиции, рождественские елки и рождественские обеды его не интересуют и вообще Рождество — детский праздник, бессмысленный и суетливый!

Шейла тяжело вздохнула и рассеянно посмотрела на дверь. Как она сообщит ему об этом? И как он отреагирует?

— О чем задумалась? — Мак протягивал ей леденец на палочке.

Она взяла его, повертела в руках, все так же думая о своем. Нет, пока о ребенке не узнает Джеред, отцу она не скажет — Мак непременно спросит, знает ли Джеред, и, чего доброго, сам сообщит ему, он такой. А этого она допустить не могла. Как бы ни складывались их отношения, Шейла лично преподнесет Джереду весть о том, что он будет отцом. А каким замечательным рождественским подарком станет эта новость для Мака!

До Рождества оставалось две недели, и Мак рассчитывал, что дочь поможет Джереду найти озорника. Помогать Джереду? Он ее не любит, во всяком случае настолько, чтобы понять ее желание быть матерью. А разве он не знает, как мечтает о внуках Мак — его друг? Как объяснить отцу, что дело не только в ней, что это не каприз?

— Папа, я не хочу, чтобы Джеред был здесь…

— Гм. — Мак наморщил лоб. — Знаешь, дорогая, придется мне настоять. Управляешь магазином ты, но владелец-то я. И если ты не желаешь со мной сотрудничать, я тебя отстраню от должности на то время, пока Джеред будет здесь, тогда тебе не придется иметь с ним дело.

— То есть, если я сотрудничаю с тобой, я обязана общаться с Джередом, если нет — я теряю работу? — Шейла сжала губы, не зная, то ли смеяться, то ли негодовать. Как легко отец ее обезоружил! — Терпеть не могу, когда ты выступаешь в роли босса. — И полушутя добавила: — И во все суешь свой нос…

— Прекрати, не то я уволю тебя навсегда.

Такого поворота событий Шейла не ожидала. Потерять работу! А если отец взвалит на себя груз ее обязанностей, то она потеряет и его… А ребенок? Разве она сможет создать для малыша нормальные условия, не говоря уже о тех, в которых росла сама?! Все это мгновенно пронеслось в голове у Шейлы… Сдаться не всегда означает проиграть!

— Если ты считаешь, что Джеред избавит нас от этого хулигана, то кто я такая, чтобы портить людям Рождество? — Шейла пожала плечами и улыбнулась отцу. В конце концов, она может встречаться с ним не более двух раз за день, чтобы отдать распоряжение и затем проверить его выполнение.

Шейла сняла обертку с леденца и украдкой бросила взгляд в окно: Джереда пока не видно.

— Что это ты притих? — спросила она, взглянув на отца.

— Да вот думаю, — неторопливо начал Мак. — Не предложить ли нам Джереду стать Санта-Клаусом? А ты ему поможешь, вместе вы быстрее подловите этого шутника.

Джеред в роли Санта-Клауса! Это замечательная идея! В душе Шейлы пробудилась надежда. Да, Джеред равнодушен к Рождеству. А он когда-либо проводил его весело? Видел ли он искрящиеся счастьем глаза детей, да и взрослых? Теплый, душевный праздник с устоявшимися традициями, возможно, затронет ту струну в сердце Джереда, которая изменит его отношение к семье.

Конечно, особенно не стоит обольщаться. Но малышу нужен отец, и не просто отец, а именно Джеред. Я постараюсь, будь спокоен, малыш, у меня появилась крохотная надежда.


Секретарь Мака передал Джереду, что тесть ждет его у себя дома. Джеред, нахмурившись, спускался на эскалаторе. Дружище Мак намеренно сводит его с Шейлой. Он машинально кивал в ответ на пожелания веселого Рождества, но потом вообще перестал кого-либо замечать: Рождество не было для него праздником. Сейчас его волновало другое: Шейла!

Навстречу ему неслись двое подростков. Джеред посторонился и наткнулся на картонную витрину Санта-Клауса. Дети и елочная мишура так раздражали Джереда, что он ускорил шаг, желая поскорее выбраться из магазина, да и из Квайет-Брука тоже. С Маком он повидался, а задерживаться здесь не собирается. Хоть они и друзья, но он своего решения не изменит. Они с Шейлой совершенно по-разному смотрят на жизнь.

Кто-то потянул его сзади за пиджак. Джеред оглянулся: очаровательная голубоглазая девочка лет пяти смотрела на него снизу и улыбалась. Хлопчатобумажная курточка была ей явно мала, к тому же не по погоде. Он вспомнил свое детство, такое же бедное, и ему захотелось еще скорее покинуть магазин.

— Ты кто? — спросил он, оглядывая почти опустевшие проходы. — А где мама?

— Я знаю, где Санта-Клаус.

— И где же? — Джеред начал покрываться испариной. Как все-таки трудно общаться с детьми!

— Хочешь, я отведу тебя к Санта-Клаусу? А ты потом расскажешь миссис Барроуз, где он находится. Она попросит его посидеть на площадке Санта-Клаусов и будет счастлива, я видела, она чуть не плакала. — Девчушка крепко держала его за пиджак, не давая уйти.

Лучше бы ему этого не слышать! Он-то думал, что Шейла счастлива в своем любимом Квайет-Бруке, а оказывается, что это не совсем так, что-то ее тревожит, но что? Он ее все еще любил, любил сильно, теперь образ плачущей Шейлы будет преследовать его одинокими ночами.

— Ну, пойдем посмотрим на Санта-Клауса, он говорит, ты был хорошим мальчиком. — Белокурая девчушка улыбнулась.

Джеред почувствовал, как внутри у него тает холод.

— Нет, не пойду, — сказал он как можно мягче и осторожно освободил пиджак от ее цепких пальчиков. — Тебе надо идти к маме, — твердо сказал он.

Джеред не понимал, что происходит. Почему кто-то, одетый в костюм Санта-Клауса, обсуждает его с маленькой девочкой? А впрочем, лучше ничего не знать. Санта-Клаус, девочка, да и Шейла… Надо поскорее уходить из этого чертова магазина, где его повсюду преследовал пряный аромат ее духов.

Девочке просто скучно. Друзья разбежались, и ей не с кем играть. Но куда смотрит мать? Ребенок ведет себя свободно и безбоязненно с совершенно незнакомыми людьми. В городке тихо и спокойно, но все же…

И все-таки он будет беспокоиться, пока не убедится, что за ней есть кому приглядеть. Джеред поискал глазами девчушку, но она куда-то исчезла.

Обойдя универмаг и заглянув в бюро обслуживания, он решил, что она ушла домой. Странно. Да была ли она вообще? Может, она рождественская фея?

Но Джеред не верил в волшебные сказки. Чертыхнувшись про себя, он снова направился к выходу. Площадка Санта-Клауса напомнила ему о Шейле. Похоже, Рождество у нее будет испорчено: Санта-Клауса нет, через неделю развод…

Пять минут спустя Джеред уже ехал к Маку. Все-таки эта девочка вернула его мысли к собственным проблемам! Наверное, брак их удалось бы спасти, согласись он иметь ребенка. Но все представления Джереда об отцовстве ограничивались примером его отца, холодного и жесткого человека. Джеред, единственный ребенок, был лишен отцовского внимания и любви.

…Его мать умерла при родах. Они с отцом жили на ферме. Пока была жива его тетушка, приходившая убраться и приготовить еду, Джеред видел и ласку и заботу. Но она умерла, когда ему исполнилось девять лет.

Как он тогда страдал! Видимо, отец что-то понял, потому что горечь и отчаяние исказили его лицо и с непривычным для него теплом он сказал: «Прости, сын, я старался быть хорошим отцом, но, видимо, не сумел!»

И все осталось по-прежнему. Джереду со временем стало безразлично, любит ли его кто-нибудь, и слова отца он принял за любовь. Другого он не знал. Холодное, лишенное тепла детство не научило его ничему, что он мог дать собственному ребенку.

Он научился жить один и, получив право на стипендию, в двадцать лет окончил колледж. Его направили на работу в полицию городка Квайет-Брук. Время от времени у него появлялись подруги, но любви он не испытывал ни к кому… В тот день он оказался в универмаге Дентона, где произошла кража. Джеред помог справиться с вором и буквально спас жизнь Маку и… познакомился с Шейлой.

Они поженились. В его глазах она была сказочной принцессой. Увы, он сам не был принцем, замкнутый, закомплексованный. Внутренний голос говорил ему, что их союз недолговечен. Шейла любила его, мечтала создать с ним настоящую семью. Но мог ли он ответить ей тем же? Нет и нет, но огорчать жену ему не хотелось…

Джеред припарковал машину, поднялся на крыльцо и остановился, собираясь с силами, прежде чем увидеться с Шейлой. Никаких чувств. Его удел — одиночество, а она найдет того, кто даст ей счастье.

С этими мыслями Джеред постучал в дверь. Открыл Мак и сразу повел его в свой кабинет. Шейла сидела у окна, украшенного гирляндами из остролиста и плюща. В доме пахло корицей, чем-то сладким и… Шейлой.

Джеред не мог оторвать от нее взгляд, хотя и понимал, что не следует этого делать. Она смотрела на него с обычной теплотой. Ее нежное лицо, длинные черные волосы, запах духов — все вызывало у него нестерпимое желание.

Шейла хотела что-то сказать, но Мак ее опередил.

— Спасибо, Джеред, что пришел, — весело сказал он.

— Ты говорил, у тебя срочное дело, — напомнил ему Джеред, отводя наконец взгляд от Шейлы. — Чем могу быть полезен?

Шейла заметила волнение Джереда и его напряженную позу. Что ж, пора переходить в наступление, план которого она продумала… Как одинок этот человек! Зачем он упирается в своем нежелании познать радость и удовольствие от праздника? Что мешает ему сбросить свою броню? И хотя брак их распался, почти распался, она постарается растопить эту ледышку — Джереда.

— Ши, наверное, тебе говорила, что происходит в магазине? — спросил Мак.

— Ты имеешь в виду проделки с Санта-Клаусом? — Джеред кивнул, ожидая, что последует дальше.

— Прошу тебя, помоги отыскать этого негодяя, — взмолился Мак. — Мы, разумеется, оплатим твой труд.

— Ты для этого меня вызвал? Чтобы я нашел парня, который устраивает такие розыгрыши? — удивился Джеред. Он не мог поверить в серьезность этой просьбы, считая затею пустой тратой времени.

Но Мак кивнул, а Шейла добавила:

— Пожалуйста, Джеред.

— И как, по-вашему, я должен искать этого злоумышленника?

— Совершенно очевидно, что это кто-то из живущих поблизости. — Шейла поправила складки шторы, делая вид, что не замечает пристального взгляда Джереда. — А может быть, кто-то, кому не нравятся маленькие городки и рождественские праздники.

Этот «кто-то», смущенно подумал Джеред, здорово смахивает на него самого.

— Ты понаблюдаешь, кто вертится возле площадки Санта-Клауса, поспрашиваешь людей, может, кто-то недоволен обслуживанием или выбором товаров, не исключаю и завистников…

— Я все-таки не понимаю, зачем вам Санта-Клаус? — Джеред сознавал, что его замечание не понравится. — Вы можете и сами раздавать детишкам игрушки, сладости и другие рождественские подарки.

— Зачем нам Санта-Клаус? — удивленно переспросил Мак. — В нашей семье уже много лет существует этот обычай, подарки раздает Санта-Клаус — это традиция, без которой Рождество в Квайет-Бруке потеряет свою прелесть. Разве Шейла не рассказала тебе?

Джеред долгим непроницаемым взглядом уставился на Шейлу. У нее забегали по телу мурашки, на мгновение она даже забыла об их разногласиях, разводе, его непонятном упорстве… Какой довод привести, чтобы он понял ее? Вернулся?..

— Наверное, говорила, но я никогда не придавал значения всему, что связано с Рождеством, — как можно холоднее сказал Джеред, желая побыстрее закончить разговор и уехать домой.

О, этот тон и раньше был знаком Шейле, и все-таки она не понимала, почему он так упорствует. Нет, она не могла отказаться от попытки растопить это непонимание ради самого Джереда.

— Во время Второй мировой войны, — начала она, — мой дедушка ввел такой обычай: как только какой-нибудь малыш подходил к площадке Санта-Клауса, тут же записывались его фамилия и пожелание. И не было случая, чтобы малыш не получал желаемое: для Дентонов это было делом чести. В зависимости от количества подарков тратились свои средства или собирали пожертвования.

— Это могла бы делать и церковь. Разве не так? — спросил Джеред.

— Могла бы, — согласилась Шейла. — Могли бы и сами дети опускать записки Санта-Клаусу в ящик у входа в магазин. Но, Джеред, дети любят сказки и ждут их, особенно в Рождество, оно для них — волшебный праздник.

— Значит, ты не хочешь нам помочь, даже ради детей? — спросил Мак. — Ну, а ради магазина, чтобы поддержать его имидж?

Джеред снова посмотрел на Шейлу. Взгляд его темно-голубых глаз говорил, что он не останется. И не останется из-за нее.

Так и есть! Джеред покачал головой: меня ждет работа.

И, махнув на прощание рукой, Джеред вышел из комнаты. Шейла поспешила за ним, понимая: если он сейчас уйдет, то ее замечательная идея о возможном примирении никогда не воплотится в жизнь.



Он спустился с крыльца.

— Джеред, постой, пожалуйста! — Морозный воздух обдал ее холодом, но возвращаться за пальто времени не было. — Пожалуйста, давай поговорим.

Он остановился, весь напрягшись. Шейла затаила дыхание: если она хочет, чтобы Рождество прошло нормально и были соблюдены традиции, нужно, чего бы это ей ни стоило, уговорить Джереда остаться. Потом… потом она будет грустить, переживать, все что угодно… но потом. А сейчас она выдержит все.

Джеред медленно повернулся и пошел обратно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Джеред поднялся на крыльцо, настороженно поглядывая на Шейлу из-под полей шляпы.

— Пожалуйста, не уезжай, — тихо попросила она. Взгляд ее зеленых глаз разрывал ему сердце. — Ты нужен Маку.

Неужели она не понимает, почему он не может остаться? Что для него мучение находиться рядом с Шейлой. В Топике, по крайней мере, его отвлечет работа. Сочельник приходится как раз на день развода, он ляжет спать и проспит до четверга. А потом… потом постарается жить так, будто Шейлы и не было в его жизни.

Джеред поднял руку и убрал с ее лица выбившуюся прядь волос.

— Почему ты не скажешь отцу, что у нас нет будущего?

— Я говорила. И сегодня тоже. Он не верит.

— И ты все-таки уговариваешь меня остаться и сделать то, что он просит?

— Для этого есть две веские причины: во-первых, я уже говорила о возможном финансовом крахе, а отцу этого не пережить, во-вторых… — Голос ее дрогнул. — Впрочем, неважно, хватит и первой, а от нее зависит наша жизнь, ты не представляешь, как нам это необходимо. — Холод пробрал Шейлу, она задрожала.

Джеред снял куртку и накинул ей на плечи.

— Пойдем поговорим в доме.

— Я бы предпочла здесь, — слабо улыбнулась Шейла. — Отец может услышать нас. Если я не уговорю тебя остаться, он будет упрекать меня, что я не захотела это сделать.

— Но ты окоченела. — Сам он никогда не боялся холода, видно, он пошел в отца — такой же бесчувственный.

— Сейчас согреюсь. — Куртка Джереда еще хранила тепло его тела. — Отец считает, что мы вместе должны отыскать этого хулигана.

— Интересно, почему?

— Наверное, потому, что считает нас семьей.

— Мы были семьей.

Шейла готова была расплакаться. Ему не терпелось уйти, но сейчас отказать ей он не мог.

— Для тебя это трагедия, ты ведь всегда любила магазин.

— Да, как и все Дентоны.

— Удивляюсь, что ты согласилась покинуть Квайет-Брук и уехать со мной.

— Тебя я любила больше всего на свете, больше, чем магазин и город, — тихо призналась она. Ее лицо, обычно такое эмоциональное, было непроницаемо.

— Ши, я все испортил, но приведи мне какой-нибудь веский понятный довод, из-за которого я мог бы остаться, — тихо попросил он.

«Веский и понятный» довод только один, но он его не примет.

Она сыграет на его честолюбии, осенила ее вдруг идея.

— Ты останешься, обнаружишь злоумышленника, Санта-Клаус вернется, и это будет твой подарок на Рождество бедным людям маленького городка. Такие истории обычно не остаются без внимания прессы. Ты станешь известным и прославишь свое агентство. Как тебе этот довод?

— Думаю, это попахивает цинизмом — использовать благородную цель в своих личных интересах. Хватит меня уговаривать, я уезжаю!

— Если это тебя не убедило, Джеред, — сказала Шейла, взмахнув густыми черными ресницами, и подошла к нему поближе, — тогда просто останься и помоги мне устроить веселое Рождество для бедных детей Квайет-Брука. Я буду к тебе очень внимательна… Ну?..

Она подходила все ближе, а Джеред уже был готов на все, и не только потому, что желал ее. Теперь его притягивало стремление Шейлы сохранить семью, которой у него никогда не было, ее столь очевидная любовь к нему! Эта женщина могла бы заполнить пустоту в его жизни, но он делает все, чтобы пустота осталась. Зачем он это делает, он уже и сам не знал.

— Я не ногу тебе помочь, Ши, — слегка отодвинулся Джеред.

— Если бы ты видел этих ребятишек, лишенных возможности видеть хотя бы в магазине Санта-Клауса… — сказала она грустно, и лицо ее омрачилось.

Джеред вспомнил белокурую девчушку, которую он встретил в универмаге Дентонов. Как она беспокоилась о Ши и как уверенно держалась. И исчезла, как в сказке… Фея, да и только! Вот она, магия Рождества! Что-то все-таки в нем есть волшебное…

Шейла почувствовала, что задела в нем чувствительную струнку.

— Есть и еще кое-что, — принялась она раздувать искру надежды.

Джеред ждал. Морозный воздух, казалось, искрил между ними от их напряжения. Шейла суеверно скрестила под курткой пальцы. Хоть бы ей повезло! И пусть простится ей маленькая ложь, которую она готовилась произнести.

— Состояние Мака хуже, чем я тебе говорила. — Впрочем, подумала Шейла, это не такая уж и ложь. Маку есть отчего чувствовать себя хуже — неприятности в магазине и ее личные проблемы отнюдь не улучшили его здоровье.

— Надо было сразу сказать. Надеюсь, это не уловка? — В голосе Джереда не чувствовалось раздражения, только шутливая угроза.

Он был обеспокоен здоровьем своего друга. Случись что-нибудь с Маком, его ждет беспросветное одиночество. И Шейлу тоже. Поэтому Джеред был готов сделать ради тестя все, что бы он или Шейла ни попросили. Мак — преданный друг, справедливый, очень тактичный, никогда не вмешивался в их с Шейлой отношения.

И все-таки Джеред чуть-чуть сомневался…

— Почему же ты в прошлый раз не сказала мне правду о его здоровье?

— Тогдая не хотела, чтобы ты здесь остался. А теперь мне это необходимо, иначе Мак пригрозил… — Шейла запнулась.

— И чем же он пригрозил тебе?

Шейла медлила с ответом, ей не хотелось говорить правду. Она нервно взмахнула руками, и куртка почти сползла у нее с плеч. Джеред, не раздумывая, шагнул к ней и снова ее закутал. Он услышал, как Шейла затаила дыхание, и поспешил отойти, проклиная себя за то, что потерял самообладание.

— Мак заявил, что, если я не буду с тобой общаться и помогать тебе, пока ты здесь, он отстранит меня от работы.

Джеред улыбнулся, и глаза его блеснули при свете лампочки над крыльцом.

— Мак меня шантажировал, а тебе смешно?

— С каких это пор Ши Барроуз не понимает шуток? Твой рождественский задор слегка угас, и Мак его таким образом подстегнул. Хотя я всегда считал, что твоя энергия может превратить в Санта-Клауса даже отпетого скупердяя.

— Ты правда так думаешь? — Шейла подняла голову и заглянула ему в глаза. Лицо ее было удивительно серьезно. — Но если мне подвластен Санта-Клаус, почему же я не смогла заставить тебя полюбить Рождество, не говоря уже о чем-то другом?

Улыбка на лице Джереда погасла.

— «Полюбить Рождество» надо в детстве, а у меня не было такой возможности.

— Так воспользуйся сейчас такой возможностью, окунись в рождественскую сказку вместе со мной, и ты увидишь, что Рождество стоит того, чтобы ты остался. Ну, решайся!

Зеленые глаза Шейлы, ее длинные волосы, рассыпавшиеся по его кожаной куртке, чувственные губы, даже сережки в виде Санта-Клауса умоляли Джереда… Ему нестерпимо захотелось поцеловать эту красавицу, поцеловать последний раз, ощутить и запомнить навсегда вкус ее рта, шелковистость волос, услышать ее страстные вздохи…

— Джеред, — с придыханием прошептала Шейла, — останься…

Проклятье! Ее голос и глаза манили, обещали, надеялись…

— Ладно.

Зеленые глаза засияли, как рождественская елка, затопили его нежностью.

— Я остаюсь только ради Мака, — пояснил он и тоскливо подумал: не стоит ему сближаться с Шейлой, они не созданы друг для друга. Но другая мысль перебила его мрачные думы: а может быть, он остается ради той голубоглазой девочки, которую встретил в магазине? Но решительно закончил: — Как только выясню, кто занимается подобными проделками, и поймаю его, сразу уеду.

— Хорошо, — ответила Шейла без обычной своей уверенности, — пошли в дом. Отец захочет обсудить условия оплаты.

Неужели он примет эти деньги! Джеред нахмурился и пошел за Шейлой. Какая ужасная неделя его ждет! Придется спасать праздник, на который ему наплевать, для города, на который ему тоже наплевать. Но этого хотят человек, который ему дорог, и женщина, с которой он собирается разводиться.

Ну, что ж, деловые взаимоотношения не исключают приятных сюрпризов. Но не больше.

— Нам нужно кое о чем поговорить, прежде чем я дам Маку окончательное согласие.

— Как тебе будет угодно, Джеред, — ласково улыбнулась Шейла.

— Ты сказала, если я останусь, ты будешь ко мне очень внимательна?

— Да, — насторожилась Шейла.

— А в чем это выразится?

— Ну, испеку тебе яблочный пирог. — Она нервно моргнула. — А что бы ты еще хотел? Какое внимание тебе нужно?

— Яблочный пирог — это прекрасно. — Вот и хорошо, подумал он. Пусть не надеется, что он… Но все же… — Я просто хотел убедиться, что ты больше ничего не имела в виду.

— Нет, имела, — ответила Шейла, сообразив, на что он намекает. — Разумеется, имела.

Она бы подразнила его еще немного, но заметила на лужайке у противоположного конца дома отца. Тот нес пакет с мусором.

— Ну как, вы уже настроились на Рождество? — весело спросил Мак, приближаясь к ним.

— Нет еще, папа, — ответила Шейла с ослепительной улыбкой, которая, кажется, доставила ему удовольствие. — Но не беспокойся, одно я могу тебе и Джереду пообещать совершенно точно.

— Что же?

— Мне ничто и никто не помешает устроить такое Рождество, которое Джеред будет помнить до конца своих дней.

Мак и Джеред обменялись долгими взглядами. Джеред понял, что надо быть начеку. На лице Шейлы играла такая многозначительная улыбка, какой он никогда у нее не видел. Но пусть не думает, что все лавры достались ей.

— Может, и я, Ши, приготовлю тебе что-то, чего ты никогда не забудешь.

По лицу ее пробежала тень.

— О, твой сюрприз вряд ли сравнится с моим, да и наверняка он не будет таким интересным. — Шейла улыбнулась с выражением превосходства.

— Допускаю, но, возможно, он откроет мне глаза на тот мир, который любишь ты.

— А мне хотелось бы получше узнать твой мир, Джеред, — искренне сказала Шейла. Это ничего не изменит, она все равно будет стремиться к жизни, о которой мечтает, но это поможет ей объяснить своему ребенку, почему у него такой отец.

— Я не знаю ваших тайных планов, но одно ясно: вы прекрасно поладили, — удовлетворенно заметил Мак. Он помнил, как Шейла играла в школьных спектаклях, и сейчас, похоже, она снова вошла в какую-то роль… Правда, ему было непонятно, какую, но он одобрял дочь и гордился ею. — А теперь пошли в дом. Я приготовил на обед фасоль с перцем. Как вам это?

— Отлично, папа, — воскликнула Шейла, хотя рядом с Джередом ей было жарко и без перца.

— Я уже поел, — сказал Джеред. — Но с удовольствием выпью кофе.

— Конечно, конечно, проходи, — любезно пригласил Мак. — Располагайся… — он кашлянул, увидев настороженный взгляд Ши, — в гостевой комнате.

Шейла не успела ничего сказать. Внимание отца отвлек кто-то на улице.

— Добрый вечер, мистер Грисвелд, — крикнул Мак пожилому мужчине, который наклонился за газетой.

— И вам тоже, — откликнулся тот, выпрямляясь. — Ну как, обнаружили злоумышленника?

— Нет еще.

Джеред был озадачен: однако проблема с Санта-Клаусом серьезнее, чем ему кажется, вот и сосед беспокоится. И все-таки он не понимает, почему все так чтут Рождество, есть ведь и другие интересные праздники.

Желая побыстрее уйти от Джереда, Шейла открыла вторую дверь, но Джеред ее остановил, подойдя так близко, что ей безумно захотелось его поцеловать… только один раз…

— Еще раз повторяю, Ши: я остаюсь, чтобы поймать этого хулигана. И только ради тебя и Мака, вернее, ради уважения к тем традициям, которые вы свято блюдете в Рождество.

— Спасибо, — тихо сказала Шейла, — постараюсь не обременять тебя лишний раз своим присутствием. Но, по-моему, ты только что сказал о моих способностях превращать кого-то там в Санта-Клауса? Не попробовать ли мне свой волшебный талант на тебе?

С этими словами Ши проскользнула в дверь и поспешила на кухню, в тепло, в привычную обстановку, в спасительную близость отца. Она на мгновение прислонилась к стене и перевела дыхание: они оба играют с огнем!

Джеред задержался на крыльце. Поднялся ветер, звезды потускнели. Или ему так показалось, потому что рядом уже не было Шейлы? Пора идти в дом, Мак ждет его, он рад, что они с Ши пришли к согласию. Хочет ли Ши его так же, как желал ее он? Он был счастлив с ней, единственной. Так ли уж нужен этот развод?

И все-таки, если б не Мак, он уехал бы тотчас же, хотя сомнения бередили ему душу. Что-то, но не его друг и даже не Ши, удерживало его здесь. Странное ощущение, что ему следует остаться, пришло к нему еще раньше, до того, как он встретил в универмаге ту маленькую девочку.

Джеред злился, упорствовал, сопротивлялся, но рождественские чары постепенно обволакивали его все сильнее…

Войдя в дом, он уже знал, что ему делать. Он найдет эту девочку и выяснит, что она имела в виду, обещая ему показать, где находится настоящий Санта-Клаус. Не морочит ли ей голову какой-нибудь псих? Кто знает, какие у него цели, если это так.

Давай, Джеред, начинай действовать, а там видно будет. Одно от тебя не уйдет — это работа до изнеможения. В конце концов, это все, что он желал от жизни.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Сердце у Шейлы тревожно билось, когда утром она бродила по магазину в поисках Джереда. Ночью, лежа без сна, она думала, что сделать даже первый шаг по превращению почти чужого Джереда в Санта-Клауса, а тем более — в отца будет непросто. Но ради ребенка она готова своротить горы.

Конкретный план готов. Но где же будущий папа?

Джеред разговаривал с сотрудницей бюро обслуживания, Марсией. Перегнувшись через прилавок, она держала Джереда за рукав и нежно улыбалась.

Все служащие магазина, гулявшие на свадьбе Шейлы и Джереда, были в курсе того, что она, вернувшись в Квайет-Брук, живет одна. Почему бы той же Марсии не привлечь к себе внимание Джереда? Но Шейла, не желая видеть, как другие женщины добиваются расположения ее мужа, решительно двинулась вперед и прервала их беседу. Если ему нужна Марсия, он всегда найдет ее. Но сейчас Джеред нужен ей, Шейле.

— Ты очень занят?

Он внимательно взглянул на нее, пытаясь понять, что она затеяла на этот раз.

— Пытаюсь отыскать след вашего злоумышленника, так что можно сказать, был занят, — в голосе Джереда явно слышалась ирония.

— Мне нужна твоя помощь.

— Разве я не этим занимаюсь? — Он облокотился о прилавок, наблюдая за ней. Взгляд его темно-голубых глаз был насторожен.

Повинуясь внезапному порыву, Шейла протянула руку и поправила воротничок его фланелевой рубашки. Ее пальцы непроизвольно скользнули по его коже. Потрясенный, он осторожно взял ее руку и отвел от себя, на несколько мгновений задержав в своей. Шейла понимала, что вспыхнувший в его глазах интерес был непроизвольным, подспудной реакцией на прошлое. А она хочет, чтобы он был подлинным, настоящим! Это привело ее в смущение, разумеется, физическое влечение друг к другу у них все еще живо, но без духовного взаимопонимания любви, о какой она мечтала, быть не может. А ведь ей казалось, что такая была у них… пока она не заговорила о ребенке.

Шейла снова подняла руку и нежно провела пальцем по его плечу.

Джеред еле владел собой — обнять ее он не мог, не имел права. Но он же не каменный, в конце концов! Пусть уходит, или он вынудит ее уйти, он устал притворяться равнодушным, но они оба сделали выбор.

— Что ты такое затеваешь, что не сможешь закончить? — тихо спросил он.

— Нам нужно побыть одним, поехали? — Шейла храбро пошла в атаку. — Пожалуйста, это займет часа два, не больше, а я обещаю тебе незабываемые впечатления.

Джеред не знал, что и думать. Шейла всегда была с ним откровенна. Неужели перед самым разводом ею все еще движет желание побыть с ним наедине? А если нет? Может, она передумала разводиться и отказалась от своей мечты иметь детей? Но вот этого он ни за что не допустит. Со временем она пожалеет обо всем и тогда возненавидит его.

— Хорошо, поеду. — Шейла так его заинтриговала, что он был не прочь провести с ней пару часов… как сторонний наблюдатель. Но все-таки интересно, что ждет от него Шейла?


— В лесу? — удивился Джеред, когда Шейла остановила отцовский пикап возле огромного соснового массива километрах в пяти от Квайет-Брука. — Романтично, но я был уверен, что мы едем в придорожный отель.

— Принимаешь желаемое за действительное, — усмехнулась Шейла.

Всю дорогу, ощущая его близость, она вспоминала, сколько раз лежала в его объятиях, умиротворенная и счастливая. Отогнав ненужные мысли, вышла из машины, обернулась и посмотрела на Джереда. Он внимательно за ней наблюдал. И Шейла, чтобы дать ему пищу для размышлений, сказала:

— Вообще-то в хорошем теплом отеле было бы уютнее, но впечатления будут не те.

— И где же тогда мы собираемся набраться этих впечатлений? — полунасмешливо спросил Джеред.

— Вон там, — махнула Шейла рукой на зеленый массив.

— Там слишком холодно. Ничего не получится.

От волнения перед тем, что ей предстояло, Шейлу слегка пошатывало, но она не удержалась от шутки:

— У тебя всегда все получалось, Джеред. В чем дело?

— Воздержание. Практики нет.

Шейла взглянула в его темно-голубые глаза, в которых играли насмешливые огоньки.

— А мне кажется, что воздержание тебе полезно.

— Ха! Спасибо. Хочешь сказать, мне ничего другого не светит?

— Вот именно. Я привезла тебя сюда не для того, чтобы предаваться любви.

— Я об этом и не мечтал, — мрачно сказал он.

Они оба неожиданно улыбнулись, как бывало прежде, в ту пору, когда близость и познавание друг друга были желанными. Что ж, значит, они снова понимают друг друга? Чутье подсказывало ей, что, возможно, Джеред и не будет очень огорчен ее новостью…

Шейла нагнулась, достала из-под сиденья топор и захлопнула дверцу. Потом обогнула машину и открыла дверцу со стороны Джереда. Он продолжал сидеть, глядя то на нее, то на топор.

— Я привезла тебя сюда, чтобы ты почувствовал дух Рождества. — Она сердечно улыбнулась ему, сделала глубокий вдох и выдохнула в морозный воздух: — Мы срубим вместе рождественское деревце. Выбора у тебя нет, Джеред Барроуз. Начинай. Рождество ждет тебя.

— Ты уверена, дорогая, что твой топор — это волшебная палочка, которая задержит меня в лесу?

— А перспектива возвращаться пешком остановит? — елейным тоном спросила она, широко улыбаясь. — Ведь ключи от машины у меня.

Джеред на мгновение задумался.

— Выходит, я твой пленник? Хотя… попытаться отнять у тебя ключи было бы намного веселее, чем выбирать елку.

— Ты не посмеешь этого сделать, Джеред! — Это был приказ, предостережение, все что угодно… Но одна мысль, что его руки будут блуждать по ее одежде, по ней, привела ее в возбуждение. Вот уж некстати получилась их пикировка!

Видимо, покорившись, Джеред вышел из машины и захлопнул дверцу.

— Это чья земля? — кивнул он на сосновый бор.

— Питомник Маккрори, — весело сказала Шейла. — Обычно мы с отцом каждый год приезжаем сюда и выбираем понравившуюся елку, в обмен на подарок от магазина.

Так было каждый год. Но в этом году елку будет выбирать Джеред, так задумала Шейла. Он прислонился к машине, не испытывая ни волнения, ни желания разделить ее восторг, от которого глаза ее сверкали и щеки разрумянились. Даже красота зимнего леса не вызывала в нем ощущения праздника.

— Я подожду здесь. — Он вопросительно посмотрел на нее, ожидая возражений.

Шейла положила топор на капот, подошла к Джереду и взяла его за руки. Даже на холоде ее руки были теплыми, как и улыбка на лице.

— Прости, но ты так легко не отделаешься. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной.

— Ши, ну пойми же, я только все испорчу…

Она прижала пальцы к его губам, не дав договорить.

— Нет, не испортишь. Пока ты со мной, не испортишь. Вот увидишь.

По ее глазам было видно, как ей хочется, чтобы он пошел с ней. В конце концов, что он упрямится? Это такой пустяк!

— Ну, ладно, — отказав ей в праве иметь ребенка, он откликнулся хотя бы на эту просьбу.

Шейла засияла от радости. Прихватив топор, она потащила Джереда на дорогу, по которой каждый год горожане волочили к машинам сотни рождественских деревьев.

— Я обычно выбираю двухметровую елку. В магазине она смотрится очень эффектно.

Джеред молча шел позади, не желая отравлять ей радость. Он глубоко вдохнул морозный воздух и впервые с тех пор, как себя помнил, ощутил запах хвои.

— Тебе какие деревца нравятся? — спросила Шейла, когда они приблизились к первому ряду елок.

— Мне никогда не приходилось их выбирать, так что это удовольствие мне незнакомо.

Шейла незаметно посмотрела на него сбоку. Не очень-то он разговорчив, но, кажется, не раздражен. Это уже хорошо. Окрыленная надеждой, что ей удастся осуществить свой план, она весело продолжала:

— Елку интересно выбирать самой, осмотреть ее со всех сторон, потрясти ее, чтобы не было сломанных или слабых веток. А твой отец покупал елку? — спросила Шейла беззаботным тоном, хотя была очень взволнована: Джеред рассказывал ей о своем детстве, но никогда не вдавался в подробности, предпочитая не вспоминать грустное прошлое.

Шейла молча обходила темные ели, осматривая их со всех сторон. Джеред шел сзади, не отставая. У деревца, которое ей показалось подходящим, она остановилась, но, внимательно осмотрев его, обнаружила с одной стороны чахлые ветви. Нет, эта не подойдет. Ее рождественская елка должна быть идеальной.

— Нет, — ответил наконец Джеред. — У нас никогда не было елок.

— Никогда? — Шейла так резко повернулась, что задела топором пышную ветку соседней ели.

— Осторожно, — сухо заметил Джеред. Он взял у Шейлы топор. — Давай я понесу его. Вдруг я скажу еще что-нибудь такое, что тебя удивит, а ты заденешь топором себя или меня.

— Пожалуй, ты прав. — Шейла посмотрела на задетую ель. Джеред так близко стоял от нее, что она чувствовала запах его лосьона, смешанный с ароматом хвои. — Никогда не было елок? Ты мне об этом не рассказывал.

— Какое это имеет значение?

— Для меня имеет значение все, что к тебе относится.

Они стояли и молчали. Шейла смотрела на него и чувствовала, как ее душу наполняет нежность. А что, если его поцеловать? Она хочет этого, и он тоже почти хочет, она уверена, и они снова станут мужем и женой… Во всяком случае, можно попытаться. Все еще придерживая полы его куртки и глядя ему в глаза, Шейла сказала:

— Не хочу быть назойливой, но мне все это интересно. Пожалуйста, расскажи.

И Джеред вдруг заговорил:

— Понимаешь, Ши, мой отец никогда не отмечал праздники. — Его взгляд стал каким-то отстраненным. — Праздники его не интересовали никогда, а уж после смерти матери вообще были отменены. У нас никогда не было пасхальных булочек или сластей, никаких елок и подарков. Даже тете отец не разрешал приносить подарки. Считал, что они меня избалуют.

— Как это печально! — воскликнула Шейла. Сердце ее было переполнено жалостью к маленькому Джереду, мечтающему о Санта-Клаусе и подарках, которых он никогда не получал. Шейла еще крепче стиснула полы куртки Джереда, но на большее не осмелилась — не имела права. Ей стало ужасно грустно. — Теперь я понимаю тебя, Джеред. Но почему ты сейчас отталкиваешь то прекрасное, что предлагает тебе жизнь… и я? — Она отпустила его куртку.

— Да, но… — Он пожал плечами. — Я вижу в этом что-то фальшивое. Ши, — нежно сказал Джеред, видя, что глаза Шейлы наполнились слезами. — Ты плачешь из-за меня? — Он вытер с ее щеки слезинку. — Я испортил тебе все удовольствие…

— Нет, не испортил! — возразила она. — Со мной все в порядке. Я плачу от жалости к маленькому Джереду, который так ждал Санта-Клауса, а тот не пришел. — И еще от жалости к своему ребенку, подумала она. Он тоже всю жизнь будет ждать папу… — А теперь за работу, — сказала она как можно веселее, желая сменить тему разговора.

Делая вид, что поглощена осмотром елок, Шейла наблюдала за Джередом. Она так надеялась на эту поездку! Думала, что сказочный зимний лес, ее присутствие — а Шейла не сомневалась, оно приятно ему, — как-то смягчат его сердце, но рождественское чудо пока было в пути…

От мыслей ее отвлекла необычная тишина. Кругом ни шороха. И Джереда не слышно. Решив, что он вернулся к машине, Шейла пошла назад. И вдруг услышала стук топора. Она двинулась в сторону звука и увидела Джереда.

Он рубил елку с не очень густой хвоей.

— Мне не нужна такая!

Джеред, не обращая на нее внимания, снова занес топор.

— У нее одна сторона вообще никуда не годится, Джеред. Я такую не возьму.

Срубив елку, Джеред бросил на землю топор, выпрямился и так взглянул на нее, что Шейла непроизвольно поежилась.

— Твоя вечная проблема в том, — сказал он назидательным тоном, какого она никогда от него не слышала, — что ты никогда не понимала одного: совершенство — дело субъективное. Ну, например, это дерево. У него, конечно, есть недостатки, но эта свежая красивая елка простоит до Нового года.

— Не сомневаюсь, что ты прекрасно разбираешься в рождественских елках, — поддела его Шейла.

— Однажды на Рождество я понял, что Санта-Клаус не придет, но не пал духом. Достал энциклопедию и решил, что хотя бы прочитаю про Санта-Клауса и рождественские обычаи. Книга, Ши, может научить всему.

— О, Джеред, прости, — с трудом выговорила Шейла.

Стараясь не замечать ее печальных глаз, Джеред поднял топор, взял ствол снизу и поволок елку на открытое место.

Шейла шла следом. Голова у нее слегка кружилась. Сейчас бы сесть и помолчать, но Джеред начал потихонечку раскрываться, а ей это на руку. Должна же осуществиться ее идея сделать его счастливым!

— Джеред, если ты ребенком так мечтал о Рождестве, что все узнал о нем, то почему же теперь игнорируешь этот чудесный праздник?

— Я вырос. — Он продолжал идти, волоча по замерзшей земле елку.

— Вряд ли это единственная причина, — заметила Шейла, когда они подошли к машине.

Джеред ответил не сразу. Убрал топор, привязал елку к машине и только потом повернулся к ней.

— Однажды я в одиночестве отпраздновал Рождество, — сказал он, — и с тех пор праздник потерял для меня смысл. Ты сама прекрасно понимаешь, что Санта-Клауса не существует и Рождество предназначено для детей. Я упустил свой шанс.

— Нет, не упустил, — упрямо возразила Шейла.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты получишь подарок. Это твой шанс полюбить Рождество, окунуться в его волшебную атмосферу.

— Это было бы чудом, — сказал Джеред. Но почему в ее зеленых глазах проглядывало беспокойство? Это как-то не вязалось с таким приятным событием, как вручение подарка. Джеред решил, что обязательно примет ее подарок, каким бы он ни оказался. — Так что ты мне приготовила?

Она просияла от его согласия принять подарок, и на душе у него потеплело от мысли, что она счастлива. Ну а как же их разногласия? И предстоящий развод?

— Подарок будет висеть на елке, — сказала, искоса взглянув на него, Шейла. Она сунула руку в карман куртки и вытащила небольшую коробку, обернутую белой бумагой и перевязанную красной лентой. — Но если хочешь, можешь, конечно, забрать его сейчас.

Джеред смотрел ей в глаза, пытаясь понять по их выражению происходящее. Он чувствовал, что подарок изменит их отношения, но каким образом — сказать не смог.

— Ши, прости, но я тебе ничего не приготовил.

— Неважно, — тихо сказала она. — Дарить на Рождество — это само по себе уже радость.

Но что он может ей подарить? И Джеред решился. Глядя на ее нежные губы, счастливое лицо и сияющие любовью глаза, он понял, что устоять не в силах. Не дав ей опомниться, он притянул ее к себе и прижался ртом к ее губам. Это был его рождественский подарок.

От прикосновения к ее губам, таким знакомым и чувственным, у Джереда все поплыло перед глазами. Силы небесные! Он уже стал забывать вкус ее губ и теперь весь отдался этим ощущениям. Шейла прижалась к нему, обвилась вокруг него и страстно отвечала на его поцелуи…

Когда же он с сожалением оторвал от себя Шейлу, она пошатнулась и чуть не упала.

— Эй! — воскликнул Джеред и снова прижал ее к груди. Она была признательна ему за ласку, и они некоторое время постояли молча. — Ты была близка к обмороку, — Джеред еле скрывал беспокойство.

— Держи меня покрепче, я еще могу упасть, — прошептала она.

— Это я на тебя так подействовал? — Джеред улыбнулся.

Знал бы он! Голова у Шейлы перестала кружиться, и она осторожно отодвинулась. Он прав, и это ее слегка задело. Не желая признаваться в своей слабости, она поспешно вложила ему в руку коробочку:

— Вот, возьми свой подарок.

Джеред развернул ее и извлек подарок. Это было елочное украшение, игрушечный паровозик, выгравированный на серебряной пластинке. Джеред удивленно смотрел на надпись и ангелоподобную детскую головку в окне паровозика. Сверху было написано: «Предполагаемое время рождения ребенка», а внизу: «15 июня».

Предполагаемое время рождения ребенка. Что это значит? Джеред почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Прислонившись к кузову машины, он снова прочел надпись на карточке, лежавшей на дне коробки: «Веселого Рождества, папочка!»

Джеред снова посмотрел на игрушку, медленно читая букву за буквой. Все те же слова. Не плод его воображения.

— Я подумала, что этот подарок положит начало твоей собственной коллекции рождественских украшений, а когда ребенок подрастет, ты ему будешь дарить их. Что ты думаешь об этом?

Голос Шейлы доносился как будто издалека, хотя она стояла рядом.

— Думаю, что нам лучше вернуться в город. — Ничего другого Джеред сказать не мог, он был потрясен: как это могло случиться?

— Чудеса только начинаются, — ответила она шутливо. Но у Джереда был такой ошеломленный вид, что Шейла сжалилась над ним. Она несколько успокоилась: первый шаг сделан. Пожалуй, Джереду сейчас тяжелее.

— Давай я поведу машину, а то у тебя ведь кружилась голова. — Джеред обошел машину и сел за руль.

Шейла устроилась рядом и вставила ключ в зажигание. Джеред молча завел машину.

— Ты ничего не хочешь сказать, Джеред? — начала она новую атаку.

— Если тебя тревожит материальная сторона, не волнуйся, — сдержанно ответил он. — Я буду оплачивать содержание ребенка. У вас будет все необходимое — одежда, собственное жилье, все… Только скажи, что нужно.

— Папочку, — тихо произнесла Шейла. — Хочу, чтобы у ребенка были любящие родители, причем оба, детство как у меня, елка, Санта-Клаус, Рождество…

Джеред стиснул зубы. Такого сюрприза он не ожидал.

— Мне не дано быть таким папой, Ши, — ответил он наконец, — какого ты желаешь малышу. Мой отец, к сожалению, не был для меня тем, кем был для тебя Мак. — Он внимательно смотрел на дорогу. — Я уже рассказывал тебе о нем. Холодный, лишенный сентиментальности, он постоянно напоминал мне, что надо заниматься делом, а не мечтать о разных пустяках. Со временем мне стало все безразлично… до тех пор, пока не появилась ты. — Джеред не стал уточнять, что он имеет в виду, — Шейла и так поймет. — Ты надеешься, что у ребенка будет такой отец, как Мак? Знаешь, я так отвык радоваться чему-нибудь, заботиться о ком-либо, что, боюсь, для меня недоступны даже столь простые радости, как быть добрым, открытым, веселым. Я как в скорлупе, мне хочется выйти из нее, но боюсь, что не сумею войти в твой мир. Я слишком долго находился под влиянием собственного отца. — Джеред помолчал и добавил: — Ребенок не должен стать моим подобием.

Шейла сидела рядом, боясь шелохнуться. Взгляд ее был устремлен вперед, нежные черты лица осунулись. Джеред не желает меняться или не может — она так и не поняла, но ясно одно: он хочет для ребенка лучшей участи, чем иметь такого отца, как он сам.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Шейла чувствовала слабость во всем теле. Оказывается, такими способами, как прогулка в лес, красивая елка, необычный подарок — то есть все то, что наполняет смыслом Рождество, — не пробить стену неприступности Джереда. Слезы тоже не растопят его сердце. Что ж, тогда надо взять себя в руки и трезво оценить ситуацию.

Итак, папенька Джереда оставил «хорошее» наследство сыну. Ясно, откуда дул холодный ветер всякий раз, когда она делилась с ним своими мечтами и надеждами — он дул с той самой фермы.

Это отец отгородил Джереда от мира стеной черствости, задавил любовь ко всему тому, что красит жизнь, — семейному счастью и простым человеческим радостям. Любовь, ласка, тепло — все эти чувства в глазах Джереда являлись синонимами страдания. Это он твердо усвоил в детстве и принес свой опыт во взрослую жизнь.

Шейла понимала, что спасти их брак вряд ли возможно, она не может заставить Джереда изменить взгляды на жизнь. Но смягчить его сердце ей вполне по силам, хотя бы для того, чтобы он признал своего ребенка. Шейла знала, что он ее по-своему любит, она всегда ему желанна, но влечение это, любовь или просто потребность в красивой женщине — сказать не могла. А раз ребенок — часть ее, то он полюбит и ребенка. Со временем.

Шейла украдкой взглянула на Джереда. Он сидел за рулем как изваяние, молча и сосредоточенно глядя на дорогу. Итак, ее замечательная идея пока повисла на еловых лапах… Правда, рождественская елочка едет с ними. О чем, интересно, он думает? Ведь сейчас ему ничто не мешает проявлять свои чувства. И никто не осудит его за это. А пока, решила Шейла, никаких слез, от ее слез Джеред замыкался еще больше. Вечером, когда она останется в своей комнате одна, — пожалуйста. А сейчас попробуем мамин рецепт, которая любила говорить, что любовь и смех способны сделать чудеса.

Выпрямившись на своем сиденье, насколько позволял ремень безопасности, Шейла изобразила на лице уверенную улыбку и стала ждать, когда Джеред ее заметит. Заметил он ее, когда остановился перед выездом на автомагистраль.

— У тебя такой счастливый вид, как будто ты на что-то решилась, — сказал он. — Хорошо, что до топора тебе не дотянуться.

— Ты мне еще нужен, — засмеялась Шейла. — И не только мне. А если я решу тебя помучить, топор мне не понадобится.

Тихий ласковый голос Шейлы, загадочная улыбка на ее губах, обволакивающий аромат духов — разве уже все это не «мучения»?..

А ребенок, которого он не хотел? Она прекрасно это знает — и так явно счастлива и спокойна.

Джеред исступленно гнал машину в Квайет-Брук, а лучше бы уже в Топику, подальше от этой женщины, которой не нужно от него ничего и в то же время нужно все. Женщины, которая ждет от него ребенка.

— Папа рассчитывает, что ты не уедешь, пока не отыщешь хулигана, — напомнила Шейла.

— Я дал Маку обещание и выполню его. Мак знает о ребенке?

— Нет, что ты! Он бы уже трубил об этом на весь свет с крыши магазина… в Топике было бы слышно. Хочешь, я сообщу ему о ребенке при тебе? — улыбнулась Шейла.

— Смотря как ты собираешься ему эту новость преподнести. — Джеред сделал поворот и занял наиболее безопасную полосу. — Ребенок будет у тебя или у нас? Если унас, он подумает, что мы помирились, а врать Маку я не хочу.

Шейла сжала кулаки так, что побелели пальцы. Это единственное, что выдавало ее волнение.

— Я буду счастлива сообщить ему о ребенке в любой удобной для тебя форме. — Она снова старательно изобразила улыбку.

Джеред понимал, что Мак станет относиться к нему как к члену семьи, хотя до развода остались считанные дни. В лучшем же случае будет рассчитывать на его порядочность. Как и Ши. Но Джереду хотелось только одного — поскорее найти хулигана и уехать из Квайет-Брука. Подальше от Шейлы, от Мака, от ребенка, им всем без него будет лучше.

— Отвезем елку домой и вернемся в магазин, думаю, отец устал, заменяя меня. Да, кстати, ты не беспокоишься о своей конторе?

— Автоответчик и факс держат меня в курсе дела, — ответил он. — Ну а поиск озорника не займет много времени: дня два, не больше. — Джеред остановил машину перед поворотом к дому Шейлы и взглянул на нее. — Если ты не придумаешь еще чего-нибудь. — И торопливо добавил, чтобы Шейла не истолковала его слова иначе: — Как выбор елки, например.

— Выбор елки — не пустая трата времени, Джеред Барроуз, — возразила она, когда он свернул на ее улицу. — Это был способ по возможности безболезненно сообщить тебе о ребенке на фоне рождественских радостей.

— Надеюсь, ты мне больше никаких неожиданностей не приготовила? — ответил Джеред и выключил мотор.

— Любишь ты сюрпризы или нет, но этот «сюрприз» постарайся полюбить. Думаю, ты справишься.

Шейла широко улыбнулась, вышла из машины и отправилась к гаражу. Джеред догнал ее и взял ключи, не желая, чтобы она нагибалась и отодвигала тяжелую дверь. От прикосновения к ее руке у него перехватило дыхание. Выдержит ли он даже пару дней рядом с женщиной, к которой его все еще влечет, но которая никогда больше не будет ему принадлежать?

— Поставим елку в гараж и поедем, — предложила Шейла, задержав на нем долгий взгляд. — Приходи сегодня пораньше: установите с отцом елку, а потом мы ее украсим и скажем о ребенке. Хорошо?

— Ладно, если ты считаешь, что так будет лучше. — Хотя он бы предпочел тут же отправиться к Маку и сообщить ему новость.

Она одарила его такой лучезарной улыбкой, которая растопила бы и снеговика, но Джеред отвернулся и стал пристраивать елку в углу гаража. Размышляя над тем, что произошло в лесу, он пришел к выводу, что отцовских чувств он не испытывает. А как обеспечить ребенку счастливое детство, когда у него самого его никогда не было? А ведь в детстве формируется и характер. Значит, родится еще один несчастный человек?


Шейла поставила на кофейный столик тарелку с глазированным рождественским печеньем и улыбнулась Джереду и отцу, которые занимались елкой: обтесали внизу ствол, укрепили ее в опоре и сейчас, закончив работу, любовались ею. Шейле было очень интересно, получал ли Джеред удовольствие от этих веселых хлопот. Но вид у него был вполне умиротворенный, пожалуй, будущий малыш может надеяться, что его ждут…

— Красивое деревце, — придирчиво оглядывая елку, похвалил Мак. — Джеред сказал, что ты выбрала ее за какие-то десять минут. — Он усмехнулся. — Прямо рекорд решительности поставила.

— Да, Джеред убедил меня, что изъяны дерева придают ему особую прелесть.

— Какие изъяны? — нахмурился отец.

— Не очень густые лапы.

Мак поднял брови, явно не понимая, о чем она говорит. Шейла подошла к елке, оглядела ее сзади, потом со всех сторон. Она отлично помнила, что где-то ветки были довольно редки. Она вопросительно взглянула на Джереда.

Это не мое дерево.

— Ты уверена? — с иронией спросил он. Коварно улыбнувшись, он пожал плечами. — Оно тебе не понравилось. Возможно, это Санта-Клаус и поменял его.

В глазах Джереда плясали озорные огоньки. Совсем как в старые добрые времена.

— К тому же, Ши, — продолжал он, — уж эта елка просто идеальна.

Шейла не могла понять смысл подмены, ей хотелось вернуть прежнее дерево. Остаток дня, сидя в своем кабинете, она вспоминала то ущербное деревце, имевшее для нее, как ей казалось, особый смысл: это было первое рождественское дерево, которое Джеред выбрал сам. И игрушка ее ребенка должна висеть только на нем.

Как он все усложнил! Шейла не знала, что делать — плакать или смеяться. Впрочем, знала. Любовь и смех — вот единственное оружие, которым можно победить Джереда.

— Мне нужна моя прежняя елка.

Отец с недоумением смотрел то на решительное лицо дочери, то на непроницаемую физиономию Джереда. Потом, пробормотав, что надо принести из гаража елочные украшения, поспешно удалился. Джеред двинулся было за ним следом, но Шейла схватила его за рукав.

— Ну нет, улизнуть я тебе не дам. — Она подождала, пока захлопнется за отцом дверь, и спросила: — Где мое дерево?

— Твое? — Джеред возмущенно развел руки. — А кто его недавно критиковал?

— Несколько часов назад — да, а теперь я изменила к нему свое отношение. Так где оно?

— А я за это время изменил к нему свое отношение, повторил он насмешливым тоном ее слова. — Ты никогда прежде так быстро не меняла своих решений. Если делала выбор, то оставалась ему верна до конца. Может, ты изменилась так под влиянием беременности? Хочется надеяться, ты затеяла эту склоку именно поэтому, а не для того, чтобы меня позлить.

— Уж кому здесь следует злиться, так это мне, Джеред, — предостерегающе сказала Шейла, подходя к нему ближе. — Где мое дерево? Глаза Джереда сверкнули.

— Что это вдруг тебе стало так важно иметь именно это дерево, которое несколько часов назад так тебе не нравилось?

— По одной, очень сентиментальной, причине, которая для тебя ничего не значит.

Джеред на секунду задумался, покусывая губы.

— А может, значит? Почему вдруг ты захотела елку с изъяном для своего идеального Рождества?

Шейле хотелось сказать, что без него, Джереда, Рождество никогда уже не будет для нее идеальным, но удержалась. Сейчас ей больше всего хотелось очутиться в его объятиях на ковре перед камином, ни о чем не думая, и уж меньше всего — объяснять свое настроение. Но объяснить пришлось.

— Мое идеальное Рождество… — Шейла запнулась, подыскивая подходящие слова, — я представляю так: ты выбираешь и привозишь дерево, ты вешаешь на него игрушку, которую я тебе дарю, и так каждый год. Ребенок вырастет, а традиция останется с ним навсегда. Традиция, начало которой положил его папа!

— Прости, Ши, — ответил наконец Джеред. — Мне даже в голову не пришло, что та елка имеет для тебя такое символическое значение.

Его поникший вид и грустные интонации в голосе вызвали у Шейлы жалость.

— Мой символ, конечно, не сравнится с этой красавицей, но у тебя есть оправдание — ты думал обо мне, и мне это приятно. Так что не огорчайся. Пусть у нас будет эта. — Шейла натянуто улыбнулась. — Она мне нравится.

— Ты никогда не умела врать. — Джеред постоял, глядя на нее, потом схватил ее за руку и потащил на кухню.

Там пахло апельсинами и глазированным печеньем с корицей. На полу стояли две картонные коробки с игрушками. Мак возился со старой гирляндой, проверяя, нет ли перегоревших лампочек.

— Ну вот и хорошо, что пришли. Можно вешать игрушки.

Отпустив руку Шейлы, Джеред переступил через гирлянду и снял с вешалки свою куртку.

— Сегодня украсить елку не получится, Мак.

Шейла смотрела на него в замешательстве. Неужели он уходит?

— То есть как — не получится? — спросил Мак и включил в сеть гирлянду.

Пол кухни вспыхнул разноцветными огоньками, создав иллюзию праздника. Шейла огорченно смотрела на мужа — или уже бывшего? Это она вынудила его уйти.

— У нас с Ши есть дела. — Джеред снял с вешалки и ее куртку, снова переступил через гирлянду, отдал ей куртку и пошел обратно в гостиную. — Поторопись, Ши. Боюсь, у нас мало времени.

— Для чего? — спросила она, идя следом. Мак тоже пошел за ними. У Шейлы отлегло от сердца. Джеред, кажется, не собирался уходить. Но тут она с удивлением увидела, что Джеред подошел к елке, взял ее за ствол и поднял вместе с подставкой.

— Эй! — крикнул Мак. — Ты куда тащишь нашу елку?

— Извини, Мак. Я хочу вернуть Ши идеальное Рождество, которое я ей испортил, а для этого нужно поменять дерево. — Подойдя к двери, Джеред открыл ее и через плечо взглянул на Шейлу. — Ты идешь?

Шейлу охватило радостное возбуждение. Как приятно, что Джеред сам, по доброй воле, решил вернуть ей прежнее деревце!

— Я что-то не понимаю, — сказал Мак, переводя взгляд с Джереда на дочь. — Чем плоха эта елка?

— У нее нет поврежденных веток, — ответила Шейла, натягивая перчатки.

Она торопливо пошла к выходу, но потом остановилась и посмотрела на отца, который в замешательстве ерошил седеющие волосы.

— Между прочим, — сказала она, сияя от счастья, — тебе, наверное, будет интересно узнать… Мы все равно хотели тебе сказать сегодня вечером…

— Что сказать?

— Ты скоро станешь дедом.

— Очень смешно, — заметил Мак, покачивая головой, уверенный, что она его разыгрывает. — Что за шуточки!

— Серьезно, папа. Я жду ребенка от Джереда, — улыбнулась она и выскользнула во двор. Если она знает своего отца, а она была уверена, что знает, им с Джередом надо поторопиться, иначе они сегодня от Мака Дентона не отделаются.

Шейла побежала к машине. Джеред уже открывал дверцу. Она вскочила в машину и, к удивлению Джереда, начала считать:

— Три, два, один…

Входная дверь распахнулась, и голос Мака сотряс вечерний воздух:

— Шейла Дентон Барроуз, повтори, что ты сказала!

— Я скоро вернусь, папа. Поговорим позже.

Джеред сел за руль и бросил на Шейлу веселый взгляд. Он был рад, что они уезжают.

— Я же говорила, — с улыбкой сказала она. — Ты бы и в Топике услышал.

Джеред усмехнулся, но потом, посерьезнев, спросил:

— Не знаю, хорошо ли мы сделали, что сказали ему о ребенке перед самым отъездом? Такая новость может вызвать сердечный приступ.

Шейла вдруг вспомнила, что, уговаривая Джереда остаться в Квайет-Бруке, обманула его, сказав, что Мак болен серьезнее, чем на самом деле, и быстро сориентировалась:

— Отец разволновался от хорошей новости, она вызовет у него положительные эмоции, что очень полезно для сердечников.

Джеред посмотрел на дверь дома: Мак все еще стоял на крыльце, сложив на груди руки, и улыбался во весь рот. Да, Шейла права.


— Что, мое дерево в магазине? — спросила Шейла, когда Джеред въехал на почти пустую парковочную площадку позади универмага. Часы показывали семь тридцать. Хотя до Рождества оставались считанные дни, покупатели не торопились в магазин, прогуливаясь с детьми по бульвару и надеясь увидеть Санта-Клауса.

— Потерпи, сейчас все поймешь. — Джеред вышел из машины и открыл дверцу со стороны Шейлы. Он тоже готовил ей сюрприз. Шейла была заинтригована, но знала, что все, что он делал, имело под собой веские основания.

Морозный воздух пощипывал щеки. Джеред взял ее за руку и повел за собой. Ей нравилось, когда он держал в своей большой руке ее ладонь. Так она готова идти куда угодно и сколько угодно… и надеяться, что между ними возможно примирение. Но куда они идут? Почему не в магазин, а в переулок? Что у Джереда на уме?

Он отпустил ее руку, вынул из кармана фонарик и посветил. Ежи не было видно. На лице Джереда появилось виноватое выражение.

— Опоздал. Она решила, что елка ничья, и наверняка попросила кого-нибудь отнести ее к себе домой.

— Кто она? — удивилась Шейла.

— Твоя белокурая подружка Молли, во всяком случае, она тебя знает. Я ее два раза видел сегодня утром в магазине, когда беседовал со служащими. А днем она сама подошла ко мне и заговорила. У нее, кстати, странная привычка неожиданно исчезать. Ты не знаешь, кто ее родители? Мне кажется, она живет где-то поблизости. — Джеред подошел к магазину и открыл дверь, пропуская вперед Шейлу. — Если мы ее найдем, то попросим обменяться елками. Ну, вспомни, кто она?

Шейла удивленно смотрела на Джереда: отдать елку, ее елку, незнакомой девочке? Ее подружке? Она прошла внутрь и кивнула охраннику, которого они теперь нанимали на вечер.

— Я догадываюсь, где могут прятаться ребятишки. Но дело в том, что я понятия не имею, о ком ты говоришь. — Шейла отбросила капюшон и посмотрела на него в полном замешательстве.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— То есть как это — не имеешь понятия? Девочка говорила… — Джеред вдруг умолк. Что, в сущности, Молли говорила? Только то, что она видела Шейлу и знает ее.

Они отошли в сторону, пропуская покупательницу с одной сумкой. Охранник проводил ее до выхода.

— Расскажи все по порядку.

Джеред рассказал о первой встрече с девочкой, умолчав о том, что Молли видела, как Шейла плакала.

— А сегодня, когда я расспрашивал служащих, она откуда-то возникла и сказала, что «настоящему» Санта-Клаусу нужна елка. — Джеред пожал плечами. — Я решил, что она это выдумала и дерево нужно ее семье. По ее виду не скажешь, что родители живут в достатке. Я пообещал девочке, что приблизительно через час оставлю для нее деревце (то самое, что тебе не понравилось) в переулке и прикреплю к нему записку с ее именем. Вот тогда она и сказала, что ее зовут Молли Клаус. Малышка явно живет в мире рождественских фантазий.

— Наверное, — улыбнулась Шейла. Несмотря на свой скептицизм, Джеред все же выполнил желание девочки.

— Но попросил ее, чтобы дерево забрали родители, все-таки следовало с ними поговорить: ребенок заговаривает с незнакомыми людьми, предлагает отвести их к какому-то мифическому Санта-Клаусу, мало ли что может случиться! Но меня кто-то отвлек, и, когда я вернулся, Молли уже не было.

— А дальше?

— Я оставил забракованную тобой елку и приобрел для тебя другую.

Приятно сознавать, что Джеред беспокоился о ней.

— Ши, подумай, ребенок подходит к незнакомому человеку и предлагает отвести его к какому-то таинственному Санта-Клаусу! Раз уж она обратилась ко мне, я чувствовал себя ответственным за нее. Тебя это не должно огорчать, ты же любишь детей, хочешь устраивать им праздники, ты мне это сама говорила, ну а я послушный ученик, в котором ты пытаешься отыскать что-то хорошее.

— Прости, Джеред. — Шейла опустила голову, как нашаливший ребенок, и кокетливо улыбнулась.

Джеред смотрел на нее с серьезным видом, и вдруг ему тоже захотелось улыбнуться и притвориться, что он уже испытывает те чувства, которые она от него ждет, — любовь к праздникам, традициям… потребность иметь семью. Смог бы он это сделать? Он помнил, как в детстве придумал себе семью: мать, которая шутила с ним, и отца, который играл с ним во дворе в футбол. Но долго притворяться и играть в семью, которой нет, нельзя, и он похоронил в себе это желание так глубоко, что больше никогда ничего, кроме пустоты, не ощущал. Нет, надо отсюда поскорее выбираться.

— Пойдем поищем Молли, может, она еще здесь, — предложил Джеред.

— Тогда давай разделимся, — предложила она. — Я порасспрашиваю служащих, а ты поищи под прилавками и за киосками. Ребятишки обычно любят там прятаться.

Расспросы о девочке не дали результатов. Служащие уклончиво отвечали, что ничего не знают. Шейле это показалось подозрительным, но она не могла понять, почему они скрывают правду. Бросив случайный взгляд в зеркало, она увидела, как служащая, с которой они только что поговорили, подала знак другой: «Все в порядке». Итак, ее подозрения не напрасны.

— Они что-то скрывают, — шепнула она Джереду, когда они отошли. Он взял ее за руку. Шейла не сомневалась, что он сделал это бессознательно, и старалась не вкладывать в этот жест никакого другого смысла. Но все же…

— Да, я тоже обратил на это внимание, — ответил Джеред.

— И что же нам делать?

— Предоставь это мне. — Он ободряюще посмотрел на нее, сжал руку и вернулся к служащей, с которой они только что беседовали.

Шейла стояла, наблюдая за Джередом. Хватит ли ей сил укрощать и дальше строптивого муженька? Все-таки есть признаки, что он действительно хочет принять участие в празднике. И история с этой девочкой Молли — разве она не говорит, что у него доброе сердце, сколько бы он ни убеждал Шейлу в своей черствости и равнодушии к детям.

Шейла слушала рождественские стихи, трансляцию которых по радио организовал отец, когда к ней вместе с Джередом подошла Грейс Корвин, одна из старейших служащих, которой Мак очень доверял.

— Ши, ты знаешь служащую по имени Люси Миллстоун? — спросил Джеред.

— Люси Миллстоун… — Шейла покачала головой. — Отец, возможно, нанял кого-то за последние дни, но зачем бы… когда торговля идет плохо? — К тому же после приезда Джереда она бывала в магазине урывками и не обращала внимания на лица.

— Грейс, расскажите, что вам известно, — попросил Джеред.

— Понимаете, миссис Барроуз, — Грейс поправила свои седые волосы и нервно сжала руки, — Люси очень нуждается и старается побыстрее освоить работу. Маленькая девочка, которую вы разыскиваете, ее дочка. Но сейчас в школе каникулы, и за ней некому приглядеть. Мы решили, что девочка побудет в магазине, поэтому, когда кто-нибудь спрашивает о ней, мы делаем вид, что ничего не знаем. Но мистер Барроуз пригрозил, что, если девочка не найдется, нас уволят, а я не могу потерять работу.

— Уволят? — Шейла вопросительно глянула на Джереда. — Придется умерить твой рождественский пыл.

Джеред, ничуть не смутившись, улыбнулся.

— Мне кажется, что Санта-Клаусу время от времени тоже приходится приструнивать своих эльфов. Верно?

— Гм. — Шейла не нашлась что сказать и, повернувшись к Грейс, спросила: — Они здесь?

Грейс покачала головой.

— Люси сказала, что вечером они идут на праздничное представление. — Грейс назвала адрес скромной церквушки в районе, где жила Шейла. — Могу я надеяться, миссис Барроуз, что никто из служащих не пострадает? Люси — вдова, и ей очень нужна работа.

Поблагодарив и отпустив Грейс, Шейла обратилась к Джереду.

— А на твоем месте я посоветовала бы Санта-Клаусу только хвалить и поощрять своих служащих. — Она улыбнулась. — И угощать их рождественским печеньем.

Уголки губ Джереда дрогнули в улыбке.

— В мире царит не только добродетель, Ши! И не каждый умеет ценить доброту и заботу.

— И все же лучше быть добрым.

Джеред не ответил. Да Шейла и не ждала ответа. Пока хулигана не нашли, у нее есть время бороться за Джереда — ради ребенка.

Она живо представила их малыша. У него будут темные волосы, как у них с Джередом, глаза Джереда и улыбка Джереда… Джеред с малышом на руках… Что ж, так и будет.

Около вешалки Шейла заметила мистера Грисвелда, их соседа. Он шел от черного входа, еще в куртке, со шляпой в руке.

— Счастливого Рождества, мистер Грисвелд, — поприветствовала старика Шейла. — Пришли за покупками?

— Пока нет. А ваш отец здесь?

— Нет, он дома, а разве вы не заметили в окнах свет?

— Не-а. — Он слабо взмахнул свободной рукой. На шляпе поблескивали тающие снежинки.

Шейла, заметив их, улыбнулась:

— Первый снег в этом году.

— Да, пошел. Как приятно!

— Особенно приятно, когда едешь по опасным дорогам или разгребаешь снег лопатой, — буркнул Джеред.

— Жалуешься, Джеред? — Шейла лукаво сверкнула глазами. — Может, тебе подыскать здесь какую-нибудь спокойную сидячую работу?

Джеред улыбнулся и подхватил шутку:

— А почему бы и нет?

Мистер Грисвелд приостановился, и только тут Шейла заметила, какой у него несчастный вид.

— Что-нибудь случилось, мистер Грисвелд? — спросила она.

— Вряд ли вы мне поможете. — Он поджал губы и вздохнул. — Пойду выпью кофейку. — Махнув им на прощанье рукой, он продолжил свой путь.

— Что-то не очень у него счастливый вид, — заметил вдруг Джеред, глядя вслед старику. — У него есть семья?

— Очень милая жена и внук, который живет с ними. — Шейла подошла к вешалке, сняла куртку и надела ее. — Мистер Грисвелд любит посидеть здесь с друзьями в баре, выпить кофе, поболтать, почитать газету. — Вслед за Джередом Шейла вышла на парковочную площадку. — А как поссорится с женой, так тоже приходит сюда и идет к отцу посудачить о женщинах.

— Им случайно не нужна компания?

— Очень смешно, — язвительно сказала Шейла и, повернувшись лицом к Джереду, ткнула пальцем ему в грудь. — Есть о ком посудачить? Надеюсь, не обо мне.

— Нет, моя принцесса. — Джеред схватил ее за палец и задержал его. — Идеалы не обсуждают, их принимают такими, какие они есть.

— Не иронизируй, Джеред, — тихо сказала Шейла. И хотя слова Джереда были ей приятны, она не могла принять их всерьез.

Снежинки сверкали на ее волосах, как бриллианты, и Джеред поднял было руку, чтобы их смахнуть, но в последний момент остановился… Имеет ли он на это право? Но Шейла прикоснулась ладонью к его щеке со слегка выступившей щетиной, и он не смог удержаться — перехватив ее руку, пристально посмотрел в глаза. Ей показалось, он вот-вот ее поцелует. Вся в смятении, она не отдавала себе отчет, хочет она этого или нет.

— К прошлому нам уже не вернуться, Ши.

Она машинально кивнула: Джеред, конечно, прав, но неужели он так ничего и не понял? Прошлое не надо возвращать, нужно строить новые отношения ради их ребенка.

Шейла опустила руку и пошла к машине. Ее опять охватило чувство безысходности: пока все ее попытки пробить стену непонимания Джеред отметал. Время идет, скоро он уедет, потом развод, но будет ли она счастлива со своим малышом без него? Ей никогда не найти такого человека, как Джеред. Даже со всеми его недостатками она любит его, и забывать не хочет, хотя, похоже, судьба ей отказывает в этом.

— Итак, ищем Молли с мамашей и забираем елку, — сказала Шейла, отгоняя грустные мысли. Они топчутся на месте, а ничего не готово к Рождеству. В конце концов, традиция есть традиция, и нарушать ее нельзя. — Конечно, если ты согласен поехать со мной.

Джеред помолчал и наконец, к радости Шейлы, кивнул.

— Не знаю уж, так ли это важно, но ладно, поехали.

* * *

Церковь выглядела как все старые церкви, только гирлянды мерцающих лампочек украшали западную часть здания, окна и двери.

— Церковь сверкает, как… как… — Джеред не нашел подходящего слова, так его удивило это светское украшение в божественном месте.

— Просто как рождественская елка, — подсказала Шейла и улыбнулась, когда Джеред бросил на нее хмурый взгляд. — Это сделано для детей, Джеред.

В душе Джеред улыбнулся: погоня за рождественской елкой увлекла его, и хотя он понимал, что это ненадолго, начинал подпадать, вернее, снова возвращаться под обаяние Шейлы. И потом, эта покоряющая уступчивость… Он чувствовал, что теряет голову, твердость духа и вот-вот откажется от развода… чего Шейла, видимо, и добивается. Нет, нельзя поддаваться ее чарам.

Они вошли в церковь. Шестеро ребятишек, и среди них Молли, стояли перед сидевшими прихожанами и старательно пели. Джеред замер на месте: чумазое личико маленькой оборванки, которая встретилась ему в магазине, было отмыто до розового блеска, головку украшал серебряный венчик. В ее облике, как показалось Джереду, проглядывало что-то почти… ангельское.

Шейла проследила за взглядом Джереда: да, это та девочка, которая приходила к ней в офис. Судя по описанию Джереда, это и была Молли. Шейла украдкой бросила взгляд на мужа, и сердце ее дрогнуло: черты его лица смягчились, в глазах стояли слезы. Но через мгновение на лице его снова было прежнее сдержанное выражение. Дорогой мой, подумала она, ты не так уж и холоден, как пытаешься меня убедить. Если чужой ребенок может растрогать тебя, значит, свой тем более растопит твое сердце.

Пение закончилось, прихожане зааплодировали. Потом все разом встали, и несколько человек пошли к боковой двери.

— Пойдем поговорим с Молли. — Джеред потянул ее за руку. Внутренний голос убеждал его: в девочке нет ничего особенного, но ему казалось, что есть, только что?

Молли стояла рядом с невысокой женщиной лет сорока. Она первая увидела Джереда и подбежала к нему.

— Ты пришел! Я знала, что ты придешь. Мне сказал Санта. Ему понравилась елка. — Молли обхватила Джереда за ноги. — Спасибо большое.

Джеред бросил на Шейлу умоляющий взгляд: помоги! Пряча улыбку, она наклонилась и взяла ручку Молли.

— Ты помнишь меня, Молли? Ты на днях заходила ко мне в офис в универмаге Дентона. Я — Шейла Барроуз.

Молли отпустила ногу Джереда. Он издал вздох облегчения. Шейла сдержала улыбку. Бедняга! Дети и правда приводят его в ужас.

Молли повернулась к подошедшей матери.

— Мама, это мистер Барроуз. Это он подарил Санта-Клаусу елку.

— Я тоже вас благодарю, сэр, — тихо сказала Люси Миллстоун. Вид у нее был счастливый, хотя и утомленный. Она улыбнулась Шейле. — И вам спасибо, миссис Барроуз. Так любезно с вашей стороны исполнить желание ребенка.

— О, это была идея Джереда, — ответила Шейла, с улыбкой глядя на Молли. Та зачарованно, словно это был Санта-Клаус, смотрела на Джереда. — Ты сказала, что Санте понравилась елка. Значит, он ее уже видел? Но как это может быть? Ведь он появляется на самое Рождество.

— Может. Он уже приходил в церковь, — с серьезным видом сказала Молли. — Он пришел к нам пораньше, на праздник. Увидел елку и сказал: «Какое замечательное дерево!» — Молли благоговейно повторила слова Санта-Клауса, будто они и правда исходили от святого.

Шейла перевела взгляд на мать Молли. Та засмеялась.

— Моя дочка говорит о Санта-Клаусе, который приходил на детский праздник полчаса назад, как раз перед службой. Все дети получили подарки. — Она подняла сумку, из которой выглядывал подарок в яркой упаковке. — Ну а главным украшением праздника была, конечно, ваша елка.

— Я что-то не понимаю, — сказал Джеред. — Я думал, вам с Молли нужна елка для дома.

Люси покачала головой.

— О нет, для детского праздника. Пойдемте, я покажу ее. — Она взяла за руку Молли и поманила за собой Шейлу и Джереда. Они прошли по небольшому коридору и оказались в просторной комнате.

Там Шейла и увидела свою елку.

Она была украшена самодельными детскими игрушками: бумажными цепями, красочными изображениями Санта-Клауса, леденцами на палочках, колокольчиками и звездами из фольги. На дереве не было сверкающих огоньков, красивых стеклянных шаров, какими Шейла украшала свои деревья, и тем не менее это была великолепная елка. Между еловыми лапами был укреплен портрет Санта-Клауса в санях, улыбающегося, с приветственно поднятой рукой. Глаза Шейлы наполнились слезами, и ей показалось, что Санта подмигнул.

Джеред обнял ее за талию и притянул к себе.

— Ну как, принцесса, по-прежнему желаешь вернуть свою елку?

— Нет, что ты! — Шейла смахнула слезы. — Я бы ни за что не тронула ее. Она как раз на своем месте. При всех недостатках это идеальное рождественское дерево.

— Я о том тебе и говорил. Помнишь? — Джеред улыбнулся.

— Теперь я буду к твоим словам прислушиваться, — ответила она с улыбкой. И вдруг, вспомнив слова Молли, которые пропустила мимо ушей, она вернулась к двери, где девочка стояла с матерью. — Миссис Миллстоун, о каком Санта-Клаусе вы говорили? Кто здесь представлял Санта-Клауса?

Молли потянула ее за низ куртки.

— Он не представлял, он — настоящий Санта-Клаус.

Люси погладила Молли по волосам.

— Я пыталась объяснить Молли, что Санта-Клаус сейчас очень занят — готовит игрушки для детей, а к нам приходил его помощник. Но она искренне верит, что это был настоящий Санта. — Люси пожала плечами, будто говоря: «Что поделаешь, это же ребенок».

— Я хочу узнать, не мог бы он помочь нам в магазине. Скажите, пожалуйста, где его найти?

Люси обеспокоенно взглянула на Молли и кивком головы, так, чтобы девочка не заметила, показала на соседнюю комнату.

— Не могли бы мы там поговорить?

— А Молли побудет пока с мистером Барроузом, — улыбнувшись девочке, ответила Шейла.

— Ладно. Я скажу ему, что мне рассказывал про Рождество Санта, — согласилась та.

Джеред бросил на Шейлу уничтожающий взгляд. Она в ответ улыбнулась. Ничего, пусть попрактикуется. Пригодится на будущее.

Они отошли так, что Молли и Джеред остались в поле их зрения.

Люси взглянула на Шейлу с серьезным видом.

— Миссис Барроуз, вряд ли вы захотите пригласить его в свой магазин. Наш священник — человек снисходительный, милосердный, а вы, пожалуй, побоитесь взять на себя такую ответственность. Дело в том, что этот человек… искренне верит, что он Санта-Клаус и… — Люси в нерешительности умолкла.

— Миссис Миллстоун, можете не беспокоиться и рассказывайте все, что о нем знаете, — попросила Шейла.

— Он живет в городском приюте, но больше бродяжничает.

— Но как с ним познакомилась Молли? — Шейла не верила услышанному.

— Мы тоже там живем после смерти мужа, — покраснев, призналась Люси. — Надеюсь, это ненадолго, но… — Она покачала головой. — Не буду обольщаться. Может, придется и остаться там. Как только рождественский наплыв покупателей спадет, меня уволят, я же временно взята.

— Посмотрим, как пойдут дела. Но вы не волнуйтесь, — утешила ее Шейла, хотя сердце у нее заныло. Им и сейчас помощники были не нужны, а уж если магазин обанкротится и закроется, все их служащие останутся без работы. Шейла не представляла, как помочь Люси Миллстоун и ее очаровательной дочурке.

Об этом она и заговорила с Джередом, когда они сели в машину.

— Я и не знала, что у кого-то в нашем магазине такое отчаянное положение.

— Но твой отец, наверное, знал, раз взял ее на работу, скажем так, из жалости. К тому же он тебя щадит, Ши.

— Да, так было всегда. — Шейла откинула голову и закрыла глаза. Ей импонировало, что Джеред видел в ней преуспевающую умную леди, тогда как в глазах жителей города и отца она так и осталась «маленькой девочкой Дентона».

— Выходит, Квайет-Брук не такое уж идеальное место, раз в нем есть приюты, бродяги и бедные маленькие девочки? — серьезным тоном заметил Джеред.

— Я по-прежнему это утверждаю: оно идеально для меня, со всеми его недостатками. Я найду этого Санта-Клауса, и он нам поможет, а ты найдешь хулигана, который хочет испортить нам Рождество. И Рождество пройдет так, как я его задумала и как диктуют традиции.

— А потом я уеду.

Нет, не уедешь, поклялась себе Шейла, не уедешь. Да ты и сам не хочешь, милый. Уже не хочешь, но не признаешься в этом.

Дальше они ехали молча, думая о бродяге, который выдает себя за Санта-Клауса. Но где же им взять своего Санта-Клауса?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Утром следующего дня вовсю шла подготовка к празднику. Шейла наряжала Санта-Клауса — Джереда…

— Я чувствую себя идиотом, — пожаловался Джеред. Шейла расправляла у него на спине складки слишком просторной куртки Санта-Клауса. Несмотря на то что спереди они подложили подушку, Санта-Клаус — Джеред не выглядел вальяжно.

— Сзади у тебя маловато, — сказала Шейла, разглаживая складки.

— Раньше ты не считала это недостатком, — пошутил Джеред.

— Я и сейчас не считаю это недостатком, Санта. — Ей не хотелось шутить, она была взбудоражена процессом одевания Джереда, хотя трогала не Джереда, а лишь бархатистую ткань и пояс. — Перестань крутиться, Джеред, иначе мы никогда отсюда не выйдем.

Он расправил плечи.

— Не так просто изображать святого. Я чувствую себя индейкой, обернутой в красный бархат и предназначенной на заклание.

— Ты отчасти прав. — Шейла опустила его руки.

— Хочешь сказать, что я не индейка?

— Что заклание тебе не грозит.

Они оба улыбнулись.

За дверью подсобки, где они находились, слышались возбужденные голоса детей, собравшихся на утренник: Санта-Клаус вернулся!

Шейла до сих пор не верила в случившееся. Разыскивая прошлым вечером человека, который считал себя настоящим Санта-Клаусом, Шейла и Джеред обнаружили, что он исчез так же таинственно, как и появился. Исчез вместе со страницей журнала для регистрации постояльцев приюта, где стояло его имя. Оставался единственный вариант — просить Джереда. Она приготовилась к долгим уговорам, мольбам и даже к уже испытанному вранью о здоровье Мака. Но к ее удивлению, Джеред сразу согласился исполнить роль Санта-Клауса.

Накладные усы щекотали Джереду нос, но он не решался их поправить, потому что каждый раз, как он поднимал руки, Шейла со вздохом принималась вновь одергивать со всех сторон его наряд. Мало того, что его волновали ее прикосновения, он еще чувствовал себя в этой тяжелой бархатной куртке так, будто его упаковали в футляр.

— Я начинаю потеть.

— Это от волнения, — успокоила его Шейла.

— Большего кошмара я никогда не испытывал.

— Раздать подарки ты считаешь кошмаром? — спросила Шейла и поправила ему бороду и усы.

— Нет. Притворяться веселым.

Шейла усмехнулась.

На самом деле кошмар заключался в другом: видеть рядом Шейлу, одетую в костюм матушки Клаус, и знать, что это лишь сказочная жена. Сказка переплелась с жизнью.

— Правда, Ши, у меня ничего не получится. Мне не найти общего языка с детьми.

— Я понимаю. — Ее зеленые глаза погрустнели, и Джеред понял, что она усмотрела в его словах больше смысла, чем он вложил в них.

— Я не хотел тебя расстраивать.

— Знаю, что не хотел. Иди!

Поднявшись на носки, она быстро поцеловала его в щеку. Как мало! Год назад он бы не удовлетворился таким напутствием.

— Все будет хорошо, Джеред, — успокоила его Шейла. — Я буду рядом. Постарайся быть веселым и бери пример с меня. Не так уж трудно, как тебе кажется, привыкнуть к детям. Посмотри, как привязалась к тебе Молли.

— Ну, Ши, начнем наш рождественский дуэт, — сказал Джеред в дверях, но я делаю это только для того, чтобы выследить злоумышленника.

Предупреждает, подумала Шейла. Но пусть и не мечтает отделаться от нее и малыша. Они ему очень нужны, так же как и он им. Пора бы уж это понять.

За дверью собралась толпа ребятишек, жаждущих увидеть Санта-Клауса. По радио звучала веселая мелодия «Звон колокольчиков». Шейла встала так, чтобы дети не толпились вокруг Джереда, который как раз показался в дверях и направился к своему месту.

— Внимание, дети! — весело крикнула Шейла голосом матушки Клаус. — К нам прибыл Санта.

Дети восторженно закричали и захлопали в ладоши. Шейла принялась их успокаивать и выстраивать в очередь. Она бросила украдкой взгляд на Джереда — убедиться, что он не улизнул. Тяжело ступая, будто и правда костюм рождественского деда добавил ему лишние килограммы, Джеред приблизился к почетному креслу огромных размеров и с кряхтеньем в него опустился.

Поймав его взгляд, Шейла радостно крикнула:

— Го-го-го! Веселого Рождества!

Джеред непонимающе уставился на нее.

Шейла, пряча раздражение, повернулась к детям:

— Веселого Рождества! Я знаю, вы ждете Санта-Клауса. Он рад вас видеть… Он всем принес подарки. Проходи. — Она пропустила вперед стоявшую в очереди первой маленькую девочку, дочь своей школьной подруги. Лорен поковыляла вверх по настилу к Санта-Клаусу. Шейла с улыбкой обратилась к остальным ребятишкам: — Кто хочет спеть?

Наблюдая, как ловко Шейла управляется с детьми, Джеред приуныл: он так никогда не сумеет. Он взглянул вниз. Крошка Лорен взирала на него как на короля. У него все оборвалось внутри: что ей сказать?

— Ну, девочка, что для тебя может сделать Санта? — вспомнил он наставления Ши. Только прозвучали они как-то не так.

— Я хочу в туалет, — сказала Лорен. Ее нижняя губка оттопырилась, глаза наполнились слезами. — Только боюсь пропустить мою очередь.

Джеред вскочил, схватил ее за ручку и потащил к матери, которая стояла сбоку от помоста. Та поспешила навстречу дочери.

— В комнату для девочек, — сказал Джеред и пошел назад к креслу.

Следующим в очереди был светловолосый мальчуган лет восьми. На Джереда он смотрел с подозрением. Джеред помнил себя таким и более или менее представлял, о чем с ним говорить.

— Хочешь посидеть у меня на коленях, а?

Мальчик продолжал настороженно смотреть.

— Что тебе Санта может подарить? — спросил Джеред, переиначив слова Шейлы. Ему хотелось, чтобы мальчик перестал на него пялиться.

— Где мой подарок?

Подарок? Джеред взглянул на пол. Мешок с подарками остался в подсобке! Ну и достанется ему от Шейлы. Вот незадача!

— Сейчас принесу. — Джеред пошел в кладовую, взял свой мешок и стал проверять его содержимое: вдруг злоумышленник успел туда что-нибудь подбросить? Там были альбомы для раскрашивания и маленькие цветные карандашики. Вернувшись к мальчику, который, кажется, так и не сдвинулся с места, Джеред вытащил подарки. Мальчуган нахмурился и затряс головой.

— Я хочу конфеты.

— От конфет у тебя испортятся зубы, — как можно веселее сказал Джеред.

Мальчишка вперил в него злобный взгляд. Джереду стало не по себе.

— Я принесу тебе на Рождество конфеты, — пообещал он. Шейла его убьет, ведь ее главное правило — ничего не обещать. Ну да ладно, мальчишка так или иначе получит сладости.

С кислой гримасой мальчик взял карандаши и альбом и, не сказав «спасибо», ушел.

— Веселого тебе Рождества! — крикнул ему вдогонку Джеред, и как раз в этот момент умолкла музыка.

— Фиговый какой-то Санта! — громко сказал недовольный мальчишка.

Джеред закрыл глаза: Санта из него не получается — ради чего или кого он сидит тут, взвалив на себя несвойственную ему роль?

Аромат имбиря и легкий шум рядом ответили на его вопрос. Ради Шейлы и ее спокойствия, ее непонятной для него мечты. Но будет ли достаточно его усилий?

— Джеред.

Он открыл глаза. Ши стояла рядом, наклонившись к нему. Ее нежная щека была так близко, что он мог бы поцеловать ее. Ему потребовалась вся его воля, чтобы сдержаться.

— Джеред, пожалуйста, постарайся, — шепнула она. — Дети ведь тоже наши покупатели. — Она улыбнулась. — А покупатель, как ты знаешь, всегда прав.

— Этот мальчишка — грубиян и еще не дорос до покупателя!

— Ты просто не знаешь современных детей. Ему восемь лет. Я уверена, деньги у него водятся.

— Может быть. Но он даже «спасибо» не сказал.

Джеред нервно заерзал в своем кресле. Близость Шейлы так на него действовала, что ему хотелось вскочить и убежать. Этот пацан вполне может быть тем самым хулиганом.

— Мне бы следовало сбросить этот костюм да последить за ним, если он вздумает что-то покупать. Как бы он не принялся расстреливать лампочки на твоих елках!

— Видно, мне придется стоять рядом и страдать вместе с тобой. — Она засмеялась, и аромат имбиря — ее аромат — еще сильнее заструился в воздухе, все больше возбуждая Джереда.

— Ты готова страдать со мной? — Он и сам не знал, что имеет в виду.

— Это еще не самые сильные страдания. Вот посмотри. — Она повернулась и поманила пальцем следующего ребенка. Так фея манит своей палочкой и совершает чудо, подумал Джеред, и вдруг ему стало легче, оттого что она стоит рядом.

* * *

Прошло четыре часа, и Джеред, кажется, освоился со своей ролью. В зале царило радостное возбуждение, которое Шейла изо всех сил поддерживала, улыбаясь и подбадривая гостей веселыми репликами. Да и Джереду стоило несколько раз крикнуть: «Го-го-го!», как дети начинали смеяться в восторге от нового Санта-Клауса.

Но когда к нему подошла Молли, Джеред изо всех сил постарался ее развеселить и даже принялся уверять, что он настоящий Санта. Девочка заливалась смехом, а потом извлекла из кармана список своих рождественских пожеланий.

— Если ты правда Санта, то прочитай, что здесь написано, — значительно попросила Молли.

Джеред взглянул на листок. В углу была нарисована рождественская елка, а под ней — подарки всевозможных цветов, от фиолетового до оранжевого. Вверху детским почерком было что-то нацарапано.

— Гм. Так. «Дорогой Санта…»

Молли кивнула.

— Но так все письма начинаются.

Джеред взглянул на остальные каракули и попробовал поимпровизировать.

— Велосипед? — попытался он угадать.

Молли покачала головой и забрала у него листок.

— Нет. Ты просто мистер Барроуз. Но ничего, ты мне все равно нравишься.

Джеред почувствовал, как внутри у него разливается тепло. Это было совершенно новое ощущение, но какое приятное!

Молли дернула Шейлу за рукав:

— Я хочу вам обоим что-то сказать.

Шейла наклонилась к девочке, пытаясь расслышать ее голосок, — музыка, льющаяся из репродуктора, все заглушала.

— Настоящему Санта-Клаусу пришлось уехать. — Она посмотрела на Шейлу, а потом на Джереда. — Но он сказал, что приедет еще раз.

— На Рождество? — спросила Шейла, бросив на Джереда многозначительный взгляд.

Тот в ответ лишь пожал плечами.

— Не знаю.

— Конечно, на Рождество, я уверена. — Шейла подождала, пока Джеред достал из мешка подарок для Молли, и добавила: — Обязательно приходи завтра, Молли. Санта всем детям опять будет раздавать чулки с подарками.

Молли радостно улыбнулась.

— Ладно. А я никому не скажу, что мистер Барроуз заменяет настоящего Санту, который уехал к другим детям. — Молли потянулась к Джереду и чмокнула его в щеку поверх седых бакенбардов.

Так и Джеред скоро уедет, с горечью подумала Шейла, а с ним и веселые, счастливые мгновения, которые они пережили за этот день.

Молли сбежала с помоста и исчезла из виду. Джеред смотрел ей вслед, и его голубые глаза светились улыбкой. Это было чудо. Правда, не совсем то, которого ждала Шейла.

— Какая симпатичная девочка, — сказал он. — Отец, наверное, ее обожал.

Шейла была потрясена: Джереду приходят на ум такие мысли!

— Думаю, и сейчас он с любовью смотрит на нее с небес.

— Но ребенку нужен отец на земле. Нужна реальная забота и любовь.

Джеред тревожился о Молли! Неужели и правда он начал оттаивать? Значит, ее средства — любовь и смех — действуют на него? Тогда увеличим порцию, подумала Шейла. Общение с Молли и детьми дало ему такие трогательные ощущения, каких он раньше не испытывал. Только нельзя давить на него.

Наконец последний ребенок ушел. Можно передохнуть до вечера, подумала Шейла, когда в магазин хлынет новый поток покупателей. Взяв почти пустой мешок Санта-Клауса, Шейла вслед за Джередом пошла в кладовую.

— Ну вот, все у тебя получилось, — весело сказала она. — Ты цел и невредим.

Джеред вспомнил девочку, которая, сидя у него на коленях, болтала ногой и била каблуком ему по колену; мальчика, заехавшего ему локтем в нос.

— Не считая отдельных изъянов.

— Ты же сам говорил, что они придают своеобразие.

— А я-то надеялся, ты поцелуями залечишь мои раны.

— Напрасно. Мне даже нравится твой вид. — Она повернулась и едва не наткнулась на Джереда.

Он понимал, надо дать ей пройти, но не мог двинуться. Ему отчаянно хотелось ее поцеловать.

— Нравится мой вид? — спросил он хрипло. Надо было взять себя в руки, пока он не потерял голову и не соблазнил матушку Клаус. Улыбнувшись, Джеред похлопал по подушке на животе. — Тебе нравится мой упитанный вид?

Напряжение разрядилось, и Шейла улыбнулась.

— В ближайшие шесть месяцев у меня будет такой же.

Глядя в ее сияющие от счастья глаза, Джеред осознавал, что для него она останется прекрасной всегда, стройная ли, как сейчас, или округлившаяся в ожидании ребенка.

Он подошел к столу, где оставил свои вещи, развязал широкий черный пояс и принялся расстегивать куртку, в которой играл Санта-Клауса. Шейла осматривала полки и пустые коробки в углу.

— Что ты ищешь? — спросил Джеред, вытащив подушку и с облегчением вздохнув. — Следы вредительства?

— Проверяю. Мне кажется, злоумышленник в ближайшее время попытается прогнать тебя из магазина.

— Вполне возможно. А может, ему самому уже надоели собственные шуточки или он понял, что ты не отступишь, пока его не найдешь?

— Может быть, — ответила Шейла, но ей было тревожно.

Продолжая поиски, она старалась не думать, что пару минут тому назад Джеред едва ее не поцеловал и она этого хотела! И не только этого. Она хотела, чтобы он вновь стал ее мужем.

А если они снова не найдут согласия? Сможет ли она еще раз пережить разочарование? Нет, она не имеет права рисковать судьбой ребенка, для которого уготована жизнь здесь, в Квайет-Бруке, такая, какую она мечтает ему создать.

Шейла окинула Джереда взглядом. Темные вьющиеся волосы, серьезные глаза. Прекрасный мужественный человек. Относился к ней как к равной и любил ее, как мог. Слишком замкнут. И дал уйти ей без сопротивления. Вряд ли он изменится, так что нечего и мечтать о будущем.

Она должна быть сильной и остаток времени употребить на подготовку рождественских праздников, чтобы он почувствовал, что жизнь маленького городка может быть интересной, а дети приносят не только огорчение, но и счастье.

Шейла еще раз осмотрела коробки с подарками. Все было в порядке. А был ли злоумышленник сегодня здесь? И что будет завтра — неизвестно. Видно, Джереду придется провести здесь еще не один день.

— Я так горжусь тобой, — сказала Шейла, улыбаясь и поворачиваясь к нему. Пусть он видит, как она счастлива, оттого что он помогает магазину выжить. И обнаружила, что Джеред стоит раздетый и натягивает рубашку на мощный обнаженный торс. Сердце у Шейлы перевернулось в груди. Джеред, видимо, занимается спортом. Он всегда был в хорошей форме, но сейчас… сейчас… — О, новый спортивный Джеред, — непринужденно заметила она, надеясь, что лицо ее не выдает охватившего ее желания.

— Что, впечатляет? — криво усмехнулся Джеред, застегивая рубашку. — У меня оказалось много свободного времени, вот я и посвятил его спорту.

«Впечатляет» — не то слово, которым можно было бы описать ее чувства. Но сказать об этом она не могла. Шейла оперлась спиной о стол. Это аморально — желать его физически, когда они духовно так далеки. Но ей так хотелось крикнуть Джереду: возьми меня! Прямо сейчас! Вот здесь, на рабочем столе.

Шейла в изнеможении тряхнула головой, прогоняя греховные мысли… Где ее здравый смысл? Ведь Джеред за ней наблюдает.

— Хочешь посмотреть, как я буду переодевать джинсы? — спросил он, показывая на широкие красные штаны Санта-Клауса.

— Нет, конечно! — Лицо у нее горело. Она бросилась к двери и нырнула в волшебный мир магазинного Рождества, подальше от этого столь притягательного, но уже чужого ей Джереда.

Шейла пошла к эскалатору, собираясь предупредить отца, что уезжает домой и больше сегодня не вернется. Она шла, тихонько подпевая рождественской песне, приветственно махала рукой покупателям, с улыбкой смотревшим на ее костюм матушки Клаус, и чувствовала себя в эту минуту почти счастливой благодаря Джереду. А вот полное счастье у нее будет, только если она совершит чудо.

Но Шейла понимала, что чудес не бывает. Если Джеред сможет переломить себя, отбросить свои тяжелые воспоминания о детстве, которое сформировало весь комплекс его недостатков, мешающих построить именно то семейное счастье, о котором она мечтала, то все будет в порядке. А если нет?

Но парадокс был в том, что, страшась быть несчастной с Джередом, она начинала сомневаться, будет ли счастлива без него.


Следующий день прошел спокойнее. Джеред даже почувствовал, что начинает осваиваться со своей ролью. Нельзя сказать, что он получал от этого удовольствие, но и не испытывал таких мук, как накануне, если не принимать во внимание, что временами он оказывался близко от Шейлы, испытывая постоянную душевную боль при мысли о приближающейся разлуке и разводе. А развод был неминуем. Джеред не мог рассчитывать, что Шейла, со своим стремлением к счастью и совершенству в этом несовершенном мире, сможет стать другой, но по-своему был прав, считая, что мог бы ужиться с ней и такой, если бы она в свою очередь принимала его таким, какой он есть. Но она, судя по всему, на это не пошла бы, и он не винил ее, считая, что каждый имеет право на свою точку зрения.

А проблема с ребенком? Он был уверен, что никогда не станет таким хорошим отцом и гражданином, как Мак, обожающий свою семью, родной город и его традиции, открытым, легко сходящимся с людьми, а именно такого хотела для своего ребенка Шейла. Черт подери, ведь и он желал бы того же для своего ребенка! И не его вина, что он не может стать таким отцом, вернее, не совсем его.

Вот поэтому развод и был неизбежен.

Наблюдая, как Шейла управляется с ребятишками, Джеред не сомневался, что она будет прекрасной матерью. Вот она наклонилась к следующему малышу. Похоже, он не очень хотел общаться с Санта-Клаусом, но его мама настаивала. Джеред видел, как Шейла успокаивала мальчика — нежно тронула его за щечку, что-то тихо сказала. Сколько же он потерял в детстве, думал Джеред с тоской, живя с отцом, которому было неведомо слово «ласка»! А теперь ласки ждут от него.

Малыш перестал плакать, и Джеред облегченно вздохнул. Только радовался он недолго. Мама — совсем юная, с усталым лицом — подвела к нему мальчика.

— Я хочу сфотографировать Брайена с Санта-Клаусом для его прабабушки, — сказала она, усаживая ребенка Джереду на колени. Ее карие глаза были серьезны. — Она совсем старенькая, живет в приюте, и только дети могут заставить ее улыбнуться.

Джеред посмотрел на маленького Брайена. Тот сидел, надув губы, и тер глаза.

— Постараемся, — пообещал Джеред.

Женщина с сомнением окинула их взглядом, спустилась по настилу вниз и подняла фотоаппарат.

Джеред нагнулся к ушку малыша и ласково сказал:

— Скажи мне, мальчик, нравится тебе жить в Квайет-Бруке? Тебе здесь хорошо? Видишь ли, ты должен мне сказать, потому что здесь скоро появится маленький ребенок, а я хочу, чтобы он тоже был счастлив.

Малыш забыл, что собирался заплакать, и с интересом уставился на Джереда. А у того в горле стал комок.

— Вот и умничек, — похвалил его Джеред. — А теперь улыбнись своей прабабушке, а она улыбнется тебе, когда увидит твою карточку. — Маленький Брайен издал какие-то звуки и улыбнулся. Его мама щелкнула фотоаппаратом. Брайен схватил ручонкой Джереда за бороду и потянул. Джеред рассмеялся.

— Тяни, тяни, мне не больно.

Брайен испустил счастливый вопль, который отколол от сердца Джереда кусочек льда. Он почувствовал, что ему срочно нужна Шейла. Она наблюдала за ним из толпы, и на лице ее играла улыбка. Мама увела малыша, и Шейла подошла к Джереду. Он встал.

— Что ты сказал ребенку? — спросила Шейла. Аромат ее духов вновь окутал Джереда, погружая его в теплый уютный мир, мир рождественского печенья, материнской любви и ласки. — Джеред! — отвлекла его от грез Шейла.

Он взглянул ей в глаза. Ах, да. Она спрашивает о маленьком Брайене.

— Сказал, что Санта принесет ему подарок.

Темная бровь Шейлы вопросительно приподнялась.

— То же самое говорила ему и я. Но не помогло.

— Но ты же не Санта-Клаус, — усмехнулся Джеред.

Она неожиданно весело рассмеялась. Ее смех гармонично вливался в радостную рождественскую мелодию, звучавшую вокруг. И так же неожиданно Шейла поднялась на носки и поцеловала Джереда, оставив на его губах теплый сладкий след. И шепнула:

— Веселого Рождества, Джеред.

Не желая упускать подходящий момент, Джеред прижал ее к своему пухлому животу и тоже поцеловал. Потом еще и еще раз, теряя над собой контроль, пока вокруг не раздались аплодисменты.

Джеред оторвался от Шейлы и смущенно оглянулся на рукоплескавших матерей и пожилых людей, сидевших неподалеку за столиками кафе.

— Как жаль, что я никогда не получал подобного поощрения. А оно, оказывается, мне было нужно.

— Даже с моей стороны? — спросила Шейла веселым тоном, в котором, однако, слышались серьезные нотки.

— Может, только вначале, и то недолго. Ну а потом ты перестала меня поощрять.

— Да? — У Шейлы был такой озадаченный вид, что Джеред не знал, что и думать. Но зато точно знал, чего ему хотелось. Он снова притянул к себе Шейлу и стал ее целовать…

Аплодисменты стихли, и Джеред, вспомнив, где они находятся, неохотно отпустил Шейлу. Он думал, она спросит, не сошел ли он с ума, но она только смотрела на него с ошеломленным видом.

— Нам, кажется, надо поговорить, — наконец сказал он.

Шейла лишь молча кивнула и отошла. И тут же к ним подошел кое-кто из гостей.

— А мы думали, что Санта и матушка Клаус — муж и жена только на представлении.

Сердце у Шейлы сжалось от такого, казалось, простодушного замечания. Слезы жгли глаза. Упрек Джереда, что она в нем не нуждается, его жаркие поцелуи, ее собственные ощущения и жажда более тесных отношений заставили задуматься, не было ли ошибкой с ее стороны расстаться с Джередом. Чего она, в сущности, хочет?

Заметив, что Джереда обступили довольные мамы, благодаря его за счастливых малышей, Шейла отправилась в подсобную комнату, решив подождать его там. Она слушала жужжание их голосов и радовалась за Джереда. Ему нужны эти одобрительные слова, он явно взволнован и тронут. А его поцелуи как раз и вызваны именно этим состоянием. Он тает… А ее надежда, наоборот, крепнет.

— С маленьким Брайеном вы совершили прямо чудо, — сказала одна из женщин. — Прошлое воскресенье ребенок проплакал всю службу в церкви. Как вам удалось его успокоить?

— Но я же Санта-Клаус, — ответил Джеред. — К тому же один мудрый человек сказал, что настало время чудес.

Вот как ты заговорил, мой дорогой, похвалила его мысленно Шейла. Значит, он все-таки прислушивается к ее словам и все помнит. Сердце ее наполнилось радостью. Пора с ним поговорить более определенно. Его упреки, поцелуи, новая манера вести себя, юмор — не говорит ли это о том, что у них есть будущее?

Всегда ли была права она сама? Нет ли и ее вины в их расставании?

Вся в раздумьях и сомнениях, Шейла открыла дверь подсобки и тихо вошла, отгородив себя от внешнего мира. Надо было все выяснить… поговорить с Джередом… во всем разобраться…

— Черт возьми!

Все еще во власти мыслей о Джереде, Шейла изумленно уставилась на мужчину, который, видимо, был потрясен не меньше ее. Он стоял, опираясь на колено, перед двумя коробками с подарками, которые Санта-Клаусу предстояло раздавать детям, и… запихивал в них куски угля.

Шейла в изумлении успела только пробормотать:

— Зачем вы это делаете?

Злоумышленник вскочил и выбежал в другую дверь, ведущую в боковой коридор и к выходу из магазина. Шейла, потрясенная и удивленная, застыла на месте: вредитель известен! А подспудно в голове билась мысль: как удержать теперь в Квайет-Бруке Джереда?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Чутье подсказывало Шейле: надо бежать за мистером Грисвелдом. И не только для того, чтобы узнать причину, заставившую старика заняться таким подлым делом, но и для того, чтобы выиграть время. К счастью, под костюмом матушки Клаус на ней были леггинсы и длинный свитер. Шейла сбросила костюм, сунула ноги в другие туфли и схватила куртку. Но в этот момент появился Джеред.

Они замерли, глядя друг на друга.

— Джеред, все не так, как тебе может показаться. Я действительно хочу с тобой поговорить… только не сейчас. Возникло одно срочное дело, мне надо отлучиться.

— Хорошо, — сдержанно, с расстановкой произнес Джеред.

— Поговорим, как только я вернусь, — пообещала она. — Я очень этого хочу. — Шейла торопливо вышла, убежденная, что делает все, как нужно, в их общих интересах.

Вот этого, думал Джеред, глядя на пустое место, где только что стояла Шейла, он никак не ожидал, когда сюда шел. Неужели она и правда надеется, что он будет сидеть и ждать, когда она вернется и расскажет, что произошло?

Беглый осмотр комнаты подтвердил его догадку. Только одно, а именно задержание злоумышленника, могло оказаться для нее — по крайней мере на данный момент — более важным, чем восстановление их отношений. Было совершенно очевидно, кто-то здесь пытался учинить беспорядок. Среди кусков угля, просыпанного из джутового мешка, валялись леденцы в блестящих зеленых, красных и белых обертках, те самые, из рождественских чулок. Шейла наверняка застигла злодея на месте преступления. Джеред бросился к двери вслед за Шейлой. Холода можно было не опасаться. Накладная борода и пиджак под тяжелой курткой Санта-Клауса были хорошей защитой. Выйдя в коридор, он успел заметить, как за Шейлой захлопнулась дверь запасного выхода. Джеред поспешил туда. Теперь все было просто — только следовать за Шейлой на расстоянии, чтобы она его не заметила, если вдруг обернется.

— Веселого Рождества, Санта! — поприветствовала его проходившая мимо женщина. — Так приятно вас здесь видеть.

— Вам тоже веселого Рождества! — ответил Джеред. Реплика далась ему без напряжения, общение с детьми раскрепостило его. Он пошел побыстрее, чтобы прохожие видели, как Санта спешит по своим делам, и не трогали его. Надо держаться на расстоянии от Шейлы, но не упустить ее из виду!

Джеред шагал, время от времени помахивая рукой в белой перчатке прохожим, которые с улыбкой смотрели на Санта-Клауса, шествующего по главной улице. Впервые за долгие, долгие годы он замечал приметы приближающегося праздника. Через каждые несколько метров над улицей висели гирлянды лампочек — то в виде силуэта оленя, то рождественской елки или зеленой коробки, перевязанной красной лентой. Приближался вечер, небо темнело, и зажженные огоньки создавали праздничную атмосферу. В одной из витрин были выставлены подарки в обертке с веселыми человечками, одетыми как Санта-Клаус. Откуда-то из репродуктора доносилась музыка. Хор исполнял рождественский гимн.

Да, Джеред стал замечать все эти вещи, но отстраненно, как из другого измерения. А где приподнятое настроение? Радость? Откуда же возьмутся эти чувства, если он просто изображал Санта-Клауса, причем со своим собственным представлением о празднике? Джеред же ощущал себя человеком, который делает вид, что живет. У него больше нет жены, которую он по-своему любил; он не станет хорошим отцом для сына или дочери и остаток жизни проведет в одиночестве. Он — сын своего сурового отца.

Джеред пересек улицу и внезапно остановился недалеко от здания суда — двухэтажного, сложенного из известняка строения, стоявшего в глубине двора. В центре двора высилась огромная елка, и за ней на повороте дорожки он увидел Шейлу и соседа Мака. Грис… как его? Да, Грисвелда.

Джеред подошел к елке с противоположной стороны и, став так, чтобы слышать их разговор, замер, будто манекен Санта-Клауса в рождественской сценке. Он не испытывал угрызений совести, оттого что подслушивает. Его поразило, как ему казалось, ее равнодушие: столько волнений, разговоров, поисков — и вдруг такое странное молчание…

Разговор был едва слышен, и Джеред протиснулся в глубину веток.

— Ну, пусть вам безразличен мой отец и наш магазин, — услышал он голос Шейлы, — но как вы могли поступить так накануне Рождества с детьми?

Поглядывая, не вышел ли кто из здания суда, Джеред осторожно отодвинул ветку, чтобы видеть Шейлу. Она стояла, держа старика за плечо. Старик показался ему неопасным, но все же Джеред решил быть начеку.

— Дети мне всегда были безразличны, — ответил Грисвелд, все еще тяжело дыша после бега. — Все в городе веселятся, и в магазине, и на улице, все счастливы. Кроме меня.

— Для меня тоже этот год был не очень счастливым, мистер Грисвелд. — Джеред услышал ее вздох. — Но Рождество для того и дано нам, чтобы поднять дух, напомнить, как прекрасен мир.

Грисвелд что-то тихо пробормотал.

— Вы сказали, что это чушь? Стыдитесь, мистер Грисвелд. Вы не понимаете, насколько это серьезно. Знаете, как обеспокоен отец? Ваши проделки причиняют магазину убытки и заставляют отца переживать. У нас и так снизился товарооборот, и мы затратили большие средства на новшества. А если еще и Рождество не поправит наши дела, мы можем лишиться магазина. Представляете, как это отразится на отце? У него ведь больное сердце.

Наступило молчание.

— Я не знал об этом. — Снова пауза. — Значит, дела в магазине идут неважно?

— Да, неважно. Все дети хотят видеть Санта-Клауса. Родители водят их на бульвар и делают покупки там, а не у нас. К счастью, Джеред согласился исполнить роль Санта-Клауса, и к вечеру объем торговли вырос. Надеюсь, что завтра он возрастет еще больше.

Джеред вспомнил, как ему не хотелось изображать Санта-Клауса. Выходит, что, согласившись на эту сказочную роль, он совершает доброе дело?

— И все-таки зачем вы это делали, мистер Грисвелд? Вы чем-то обижены на отца?

Тот медленно покачал головой. У Грисвелда был виноватый вид, как у ребенка, который наследил грязными ботинками на чистом полу кухни. Он посмотрел на свои ноги, словно желая, чтобы они побыстрее унесли его отсюда.

— Жена ушла и забрала внука.

Джеред слушал старика, а думал о себе. Как много у них с мистером Грисвелдом общего.

— Очень вам сочувствую, — тихо произнесла Шейла.

— Она сказала, не вернется до окончания Рождества: я очень ворчлив, не люблю праздники и она никогда больше не останется дома со мной на Рождество и т. д. А я ответил, что не собираюсь меняться, она прожила со мной сорок лет и должна была привыкнуть к моему настроению.

— Рождество, мистер Грисвелд, — это волшебное время. Вы сказали, что прожили с ней сорок лет, а часто вы ее радовали хорошим настроением? Вот она и ждала чуда для себя и внука, хотя бы веселого празднования Рождества. А что вы сделали? Просто нагрубили, не задумываясь, а счастлива ли она?

Джереду казалось, что Шейла обращается к нему. Но его решение подождать с ребенком было продиктовано не эгоизмом, а любовью к ней, опасением, что он не будет соответствовать ее идеалам и Шейла будет несчастна.

— Вы думаете, она переживала? — спросил Грисвелд.

— Мне кажется, да, — ответила Шейла. — Я уверена, она желала вам счастья. А когда вы были чем-то недовольны или не разговаривали с ней, особенно на Рождество, как она могла быть счастлива? Поверьте, мистер Грисвелд, очень тяжело находиться рядом с вечно недовольным человеком.

Джеред стоял и слушал. Если бы Шейла сейчас заглянула в его душу, ей бы не пришлось искать еще каких-то доводов убеждения. Он начинал понимать причину их разрыва. Да, он никогда не спорил с Шейлой, но и не пытался хотя бы понять — молча уходил. Так поступал его отец. Правда, в детстве Джеред был живым и любопытным, отзывчивым на ласку. Но жизнь рядом с вечно хмурым отцом быстро вытравила из него все душевные порывы. Его ждет то же, что его отца и Грисвелда: одинокая старость, жизнь, лишенная проблеска счастья. Но, черт возьми, он же не желает себе такого! Если это его судьба, то как изменить ее, обойти те опасные рифы, что ему уготованы? Им овладел какой-то суеверный страх, будто Рождество явило ему волшебное зеркало, где он увидел призрак будущего…

— Значит, вы стали проводить все время в магазине после того, как вас покинула миссис Грисвелд? Веселье вас раздражало, и тогда вы решили… — Шейла запнулась, — сорвать праздник?

Грисвелд кивнул.

— Так почти и случилось, — подтвердила Шейла, — но приехал Джеред, и праздник был спасен.

— Да. А меня поймали. — Старик опустил голову, а потом с тревогой взглянул на Шейлу. — Что вы собираетесь делать, Ши? Заявите в полицию?

— Вы же давний друг нашей семьи, — мягко сказала Шейла. — Если вы прекратите свое вредительство, я вас не выдам полиции.

Джеред не удивился ее решению. Доброе сердце его жены было известно всем. Он и сам ценил и любил ее не только за красоту, но и за доброту.

— Отпустите меня прямо так? — спросил Грисвелд.

— Нет, конечно. Вы расскажете моему отцу о своих злых проделках, но расскажете, не выгораживая себя и не жалея.

— Конечно, но он расстроится, — с искренней озабоченностью сказал Грисвелд. — Обещаю не только не делать ничего плохого, но и не ходить в магазин, где я так любил посидеть в кафе. Буду теперь в наказание проводить дни дома.

— Если вы целыми днями будете сидеть дома, боюсь, как бы это не оказалось наказанием для миссис Грисвелд, когда она вернется, — усмехнулась Шейла.

Джеред тоже усмехнулся про себя. Господи, как он ее любит! Ведь она — воплощение тепла и счастья, в которых он так нуждается. А сам он — воплощение всего того, что ей не нужно. Но теперь он уверен, что хочет быть с ней рядом, стать ей необходимым. А хочет ли этого Шейла? Вдруг он не сумеет побороть в себе отрицательные черты, привитые в детстве средой и отцом, которые сейчас, во взрослой жизни, ломают его судьбу?

Грисвелд неохотно, но согласился с требованиями Шейлы.

— И еще, мистер Грисвелд. Обещайте, что придете к нам на обед в канун Рождества.

Грисвелд онемел, а когда наконец обрел дар речи, Джереду показалось, что он задыхается.

— Я приду, деточка, если вы разрешите мне проводить вас до магазина. Уже темно, идти по улице одной опасно.

Смех Шейлы прорезал ночной воздух.

— А вы уверены, что мне безопаснее идти в компании злоумышленника?

— Еще как уверен! Знаете, если я переживу свой позор, признавшись вашему отцу в собственной дурости, я позвоню жене и попрошу у нее прощения. И, может быть, Рождество окажется не таким уж плохим.

На этот раз Шейла не засмеялась. Джеред был уверен: она тоже ждала… от него… Только чего именно?


К удивлению Шейлы, отец воспринял признание Гэмба Грисвелда на редкость спокойно. И даже сказал, что понимает его и рад, что вся эта история закончилась. Мужчины пожали друг другу руки. Грисвелд «пережил позор» и пошел звонить жене, просить прошения и умолять ее вернуться домой — все как обещал.

Как только за ним закрылась дверь, Шейла попросила отца никому не говорить, что злоумышленник обнаружен. И вот тут-то лицо отца начало наливаться кровью.

— Папа, может, тебе лучше сесть?

— Ну нет, мы, конечно, объявим, что злоумышленник пойман. — Для убедительности Мак стукнул кулаком об стол. — Не скажем только, кто он.

— Кажется, сесть надо мне. — Шейла опустилась в кресло напротив отца. События дня ее совершенно измотали. Ее знобило. То ли оттого, что она так долго простояла с Грисвелдом на морозе, то ли потому, что разнервничалась, когда отец ответил на ее просьбу отказом, — только она никак не могла согреться. Сейчас ее могли бы согреть руки Джереда… Щеки ее порозовели. Но реакция отца на ее просьбу исключала возможность какого-либо сближения с Джередом.

Почувствовав что-то неладное, отец встал из-за стола. Вид у него был растерянный.

— Прости, Ши, я не хотел тебя волновать. С тобой все в порядке? — Он нахмурился. — Может, найти Джереда?

— Нет, не надо, — торопливо сказала Шейла. — Все в порядке. Я потом поищу его сама. Просто я устала.

Да, она устала и очень расстроилась. Все ее усилия напрасны. Только-только удалось пробудить у Джереда интерес к детям, как все рушится, теперь из-за отца. Упустить шанс, когда Джеред почти сдался!

Мак сел на край стола и скрестил на груди руки.

— Хорошо, скажи, почему ты не хочешь обнародовать, что в магазине Дентона вредителя больше нет?

— Хочу, чтобы Джеред еще немного побыл Санта-Клаусом. Если он узнает, что больше в нем не нуждаются, он уедет. Ты понимаешь, папа, чего я хочу от него?

Отец пристально посмотрел на дочь.

— До развода осталось меньше недели… Ты раздумала?

Раздумала ли она? И да, и нет. Прожить жизнь с человеком, равнодушным ко всему, кроме себя, она не хотела. То, что хотела она, чем дорожила — традициями, семьей, обществом, — должно было цениться и Джередом.

Но на это можно было бы затратить жизнь и ничего не добиться.

Шейла тряхнула головой, отгоняя охватившую ее грусть.

— В общем-то я хотела, чтобы это Рождество стало для Джереда и нас с тобой образцом праздника, насколько это возможно, и возлагала на него некоторые надежды.

Мак так долго молчал, что Шейла забеспокоилась, понял ли он ее. Наконец он вздохнул и сказал:

— Не думаю, что лучший способ для этого — держать Джереда в неведении. Но я готов пойти тебе навстречу. Пока Джеред соглашается представлять Санта-Клауса и родители приводят сюда детей, можешь никому не говорить, что злоумышленник пойман. — Наклонившись, он похлопал ее по руке. — Но, дорогая моя, что касается вас с Джередом, может, хватит искать то, что у тебя уже есть?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты у меня умница, сама поймешь. Я только надеюсь, что ты сделаешь это до того, как станет слишком поздно. — Он встал, подошел к вешалке и надел куртку. В дверях задержался. — Между прочим, ко мне заходила эта маленькая девочка. Молли. Прелестная крошка.

— Да.

— И такая фантазерка! Говорит, что она теперь эльф Санта-Клауса и, пока он не вернется, как бы его заменяет.

Шейла улыбнулась, представив себе девочку. Прелестный ребенок.

— Если она эльф, а ее Санта — настоящий, как она уверяет, я, пожалуй, попрошу ее о каком-нибудь небольшом рождественском чуде.

— Да… — Мак кашлянул, прочищая горло, и покраснел. — Я вот что думаю: не устроить ли и ей с матерью небольшое чудо? Что скажешь, если я сдам им квартиру над гаражом?

— Скажу, что это замечательная идея! — Шейла встала и с сияющей улыбкой подошла к отцу, забыв на время о своих бедах. — А если они станут нашими соседями, мне кажется, надо пригласить их на обед в канун Рождества. Выдержишь? Мы с тобой и еще четверо — не многовато для тебя?

— Пятеро, если считать моего будущего внука. — Он вопросительно поднял густые брови: — Стало быть, ты одобряешь мою идею?

— Ребенок в доме под Рождество? — Сердце Шейлы затрепетало от радости. Кажется, и правда, Рождество у них в этом году обещает быть веселым. Ну а ей предстоит напечь гору печенья… и приложить все силы, чтобы Джеред остался на праздник. — Конечно, одобряю.

Отец просиял и отправился разыгрывать перед Миллстоунами свою роль Санта-Клауса.

Шейла пошла вниз искать Джереда, обдумывая по дороге, как ей поступить. Лгать Джереду как-то нехорошо, в последнее время он был уже на пути к тому, чтобы полюбить их будущего ребенка и стать ему хорошим отцом. Будь у нее больше времени, она бы нашла способ помочь ему решиться на последний шаг.

Шейла шла по магазину, тихо подпевая рождественским мелодиям. Джереда она обнаружила в кафе возле помоста Санта-Клауса. Он был в джинсах и голубой фланелевой рубашке. В сердце ее зазвучала совсем другая песня, песня любви и желания. Она села напротив Джереда, пытаясь унять сердцебиение. От волнения у Шейлы сжало горло. Ей не хотелось ему лгать. Но приходилось. Ради ребенка.

А может, и ради нее самой.

— Я заметил в кладовой уголь и понял, чем ты была так озабочена, — сказал Джеред, поскольку Шейла молчала. — Так ты застала хулигана?

— Мне не хватило буквально минуты, чтобы его поймать. — Она судорожно взяла его нетронутый стакан с водой и отпила глоток. — Я подумала, что, если не буду терять время на объяснения, может быть, поймаю его. Я осмотрела все вокруг, но так его и не обнаружила.

Джеред кивнул.

— Понятно. А я переоделся и обследовал переулок. Но он мог убежать в любом направлении, так что я вернулся сюда.

У Шейлы отлегло от сердца. Джеред, кажется, поверил ее истории.

— Джеред, я не преувеличивала, когда говорила, что ты нам здесь очень нужен. А сейчас особенно. Мы хотим, чтобы ты остался.

— Мы? — невозмутимо спросил он.

— Я хочу. — Она взглянула ему в глаза и была поражена его спокойным взглядом. К добру это или нет, понять она не могла. Руки у нее немного дрожали, она сцепила их, чтобы унять предательскую дрожь. Надо как можно непринужденней вернуться к их незаконченному разговору. — Ты как-то упрекнул меня в том, будто бы перестал ощущать, что нужен мне. — Она перевела дыхание. — Я этого не осознавала, настолько была поглощена любовью к тебе и нашим будущим. — Шейла опустила взгляд на свои руки, взглянула на палец, где раньше носила обручальное кольцо. — А настоящее было как само собой разумеющееся. Мы любили друг друга — о чем было говорить и напоминать?

Джеред потянулся к ней через стол. Его большая теплая ладонь накрыла ее руки. Шейла подняла на него глаза. Сердце ее громко стучало. Она напряженно ждала, что он ей скажет. И была почти уверена: попробуем еще раз, Шейла?

Господи, услышь! Ей так хотелось упасть в его объятия и забыть боль последних месяцев. Но внутренний голос — голос разума? — мешал ей забыть прежние обиды, убеждал ее не верить новому Джереду, не поддаваться зову плоти… думать о ребенке…

Но Джеред не сказал ничего.

— Скажи, что ты останешься. Пожалуйста, Джеред. Я обещаю, ты не пожалеешь. — Не пожалеет, уж она постарается использовать все свои чары, духовные и физические, чтобы скрасить его жизнь. Для его счастья и счастья их ребенка.

— Остаться, пока не будет пойман злоумышленник? — задумчиво произнес Джеред. Большим пальцем он поглаживал ее руку, разжигая внутри у нее огонь, который так и не погас за время их разлуки.

Шейла растерянно молчала.

— Останься, чтобы я могла хорошо провести Рождество, — едва слышно попросила она. По крайней мере хоть это было правдой.

Он убрал свою ладонь с ее руки и испытующе глянул ей в глаза, обдумывая ее просьбу. Его ответ прозвучал быстрее, чем она ожидала:

— Ладно. Останусь. Только, Ши… — Он сильно прижал ее руки, как бы в знак предостережения.

— Да? — обрела Шейла голос теперь, когда поняла, что у нее еще есть шанс.

— Я ничего не обещаю.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Рождество с каждым днем набирает силу, — заметила Шейла. Они с Джередом танцевали на вечере в честь Рождества, устроенном в воскресенье в церкви. — Ты знаешь Грисвелдов, которые живут напротив нашего дома?

— Это тот старик, которого мы встретили в универмаге? — Джеред старался говорить беззаботным тоном, но внутренне весь напрягся. Скажет ли наконец Шейла правду?

— Да. У него очень тяжелый характер — ворчливый и нелюдимый. Он поссорился с женой, и она на Рождество куда-то уехала. Старик был очень удручен. А сегодня отец рассказал мне: мистеру Грисвелду удалось убедить жену, что теперь у них все будет по-другому, и сегодня вечером она возвратилась домой. А Сочельник они встретят с нами, так захотел Мак.

Джеред ждал, что еще скажет Шейла. Но она так и не призналась.

— Приятно слышать, — разочарованно пробормотал Джеред.


Прошло два дня, как злоумышленник был обнаружен. Джеред внимательно наблюдал за Шейлой, пытаясь понять, почему она так отчаянно пытается удержать его в городе? Но ее замкнутое красивое лицо не давало ответа на этот вопрос.

Рождественские праздники продолжались. Танцуя с Джередом в один из вечеров в гостиной, Шейла подняла на него глаза и заискивающе улыбнулась.

— Тебе понравился подарок Санта-Клауса?

— Да, я тебе очень благодарен. — Джеред прижал к себе ее голову и опустил лицо в ее душистые волосы. Утром в своей гостевой комнате он обнаружил на кровати три свертка: видеоигры, коллекция моделей автомобилей, игрушки — детские рождественские радости, которых он когда-то был лишен. Только Шейле могла прийти в голову такая идея.

Конечно, ему было приятно… Но и только. Причесываясь перед зеркалом, он видел равнодушного, задумчивого человека. Как он сможет с таким лицом появиться рождественским утром перед всеми?

Теперь он был твердо уверен, что любит Шейлу и не имеет права отравлять ей жизнь — поэтому и отпустил ее. Мягкий ворс ее зеленого бархатного платья возбуждал Джереда, он вспоминал ее тело, нежные ласки, мягкий юмор. Острое желание рождественского чуда, о котором мечтала Шейла, охватило и его.

Шейле очень хотелось знать, о чем думает Джеред. За прошедшие два дня она много раз ловила на себе его ждущий взгляд. Чувствуя тревогу, она тем не менее изо всех сил старалась излучать любовь и ласку.

Обнаружить в нем какую-то конкретную перемену было трудно, и все же он постепенно менялся. Роль Санта-Клауса он играл со спокойной жизнерадостностью, что привлекало к нему детей. И хотя ненавидел костюм Санта-Клауса, безропотно надевал его всякий раз, когда вместе с ней и Маком обходил дома бедных семей. Но насколько глубока произошедшая в нем перемена? Хочет ли он, чтобы они были счастливы? И возможно ли сохранить это счастье?

Шейла не могла ответить на эти вопросы. Она знала только одно: время бежит быстрее, чем ей бы хотелось. Приближалась среда — день их развода.

Сердце у Шейлы разрывалось: как убедить Джереда остаться, помочь ему осознать, какой он прекрасный человек и как он может быть счастлив, если научится любить людей и поверит в волшебство Рождества?


Они вернулись домой, переоделись и встретились внизу. Шейла поставила в духовку первую порцию печенья. У нее родилась еще одна идея, которая могла бы задержать Джереда. Отца не было дома. Он помогал матери Молли укладывать вещи для переезда в квартиру над гаражом. Самое подходящее время привлечь Джереда к рождественским хлопотам.

Джереда она нашла в столовой. Он что-то набирал на своем портативном компьютере.

— Не хочу тебя отрывать… — начала она и остановилась, увидев его насмешливую улыбку и поднятый от компьютера взгляд.

— Держу пари, ты как раз не прочь меня оторвать, — пошутил Джеред, отодвигая компьютер. — Чем могу быть полезен?

Глаза у него были грустные. Непреодолимое желание утешить его заставило ее подойти к нему.

— Не мне.

— Только никаких детей сегодня. Ладно, Ши?

— Решительно никаких? И даже Молли?

Взгляд Джереда стал непроницаемым.

— Решительно.

— Ну ладно, — ответила она бесстрастным тоном и вышла.

Шейла вернулась в кухню и вынула из духовки печенье. Когда оно остыло и она уложила его в банку, ей вдруг расхотелось печь следующую порцию. Она слышала, как Джеред отчаянно колотит по клавиатуре компьютера.

— Проклятье! — Стук клавиш внезапно прекратился, и мгновение спустя в дверях кухни показался Джеред. — Так и быть, сдаюсь. Что там нужно сделать для Молли?

Но вместо того, чтобы радоваться, она грустно улыбнулась.

— Мне бы не хотелось принуждать тебя что-то делать, если тебе не хочется.

— Принуждать? — Губы его тронула едва заметная усмешка. — Скажи лучше, нежно воздействовать на меня с помощью огромных зеленых глаз, которые смотрят с такой надеждой! Тебе всегда удавалось добиться от меня, чего ты хотела.

— Будь у меня действительно такие способности, Джеред, мы сейчас были бы вместе.

Он прошел в кухню и остановился рядом с ней. Его глаза блеснули.

— Вот мы и вместе.

Шейла затаила дыхание. Стоило ему приблизиться к ней, и она оказывалась в его власти. Как же он ей нужен! И всегда будет нужен. Даже после развода.

— Я готов сделать для Молли все, что ни попросишь. А вот почему — это вопрос.

Шейла улыбнулась. Ей хотелось и отодвинуться, потому что она боялась его близости, и обнять его, так крепко, чтобы он никуда не уехал.

— Потому что ты хороший человек? — попробовала найти ответ Шейла.

— Не настолько уж хороший, — пожал он плечами и засмеялся: — А что мне за это будет?

— Это зависит от того, чего ты хочешь.

— Я подумаю. — Он подвинулся к ней еще ближе.

Шейла предпочла бы, чтобы он не двигался.

— Быстро ты сокращаешь расстояние.

— Наверное, потому, что расстояние между нами не такое большое, как нам кажется. — Он протянул руку и убрал с ее щеки прядь волос, закрепив ее за ухом. Пальцы его скользнули к сережке в виде кольца. Эти серьги он подарил ей ко дню рождения. — Ты все еще их носишь?

— Конечно. Это же первый твой подарок.

На лице его одновременно отразились и радость и боль.

— А последним моим подарком будет наш ребенок.

— Нет, Джеред, ошибаешься, — покачала она головой, глядя ему в глаза. — Последний твой подарок — это забота о моем Рождестве. Ты согласился остаться, пока не поймаешь хулигана, и исполнить роль Санта-Клауса, чтобы выручить магазин. Я знаю, что для тебя это было непросто. Ты не представляешь, как много значит для меня твоя помощь.

— И как же много она значит? — От волнения голос у него сел.

Шейла понимала, что испытывает судьбу. Не должна она этого делать, но остановиться уже не могла. Закинув ему за шею руки, она наклонила его голову, и губы их слились. Джеред обхватил руками ее талию и прижал к себе.

Это был поцелуй, заставивший обоих пожалеть о потерянных в разлуке месяцах. Джеред все сильнее прижимался к ее губам, пробуждая у Шейлы желание увести его наверх. Она, может быть, и поддалась бы соблазну, но жар его губ стал постепенно угасать, и Джеред оторвался от нее.

Шейла отодвинулась, прижавшись боком к столу, потому что перед глазами у нее все плыло. Она не знала ни что сказать, ни что сделать. Поцелуй не смягчил ее боль, а лишь доказал, как ей нужен Джеред. Но изменил ли он что-нибудь?

Все еще глядя в голубые глаза Джереда, Шейла глубоко вздохнула. Джеред кашлянул.

— Молли? Ты сказала, надо что-то сделать для Молли?

— Мм? — Все слова застряли у Шейлы в горле. Казалось, надо бы радоваться, что он думает о бедной девочке, но Шейла невольно испытала разочарование.

Только не торопить события, напомнила она себе. Не давить на него. Прислушаться к своим чувствам. Еще одна ошибка погубит их обоих…

И вдруг она поняла — она влюбилась в своего мужа! Снова влюбилась!

— Мак… — Шейла умолкла и снова сделала глубокий вдох, — отец хочет украсить фасад квартиры над гаражом лампочками. Хотел приготовить Молли сюрприз к их приезду. Но я не хочу, чтобы он сам лез на лестницу. Я сказала ему, что попрошу тебя.

— Хорошо.

Джеред все еще находился под впечатлением поцелуя. К тому же светящиеся счастьем и надеждой глаза Шейлы, ее столь явная радость от общения с ним постепенно привели к тому, что он снова оказался в плену рождественской магии. Ему захотелось доставить ей радость, сделать ее счастливее. А разве это не усугубит всю ситуацию? Ведь ни Шейле, ни ребенку он не нужен, по крайней мере такой, какой он сейчас.

Развесить гирлянду он согласился не из какого-то горячего желания устроить Молли праздник, а потому, что то, что случилось между ним и Шейлой, поставило его, мягко говоря, в затруднительное положение. После поцелуя — да что там говорить, и до него тоже! — он был до предела взвинчен. Какое-то занятие и холодный воздух помогли бы ему вернуть самообладание. Да и уйти подальше от возбуждающего аромата духов Шейлы тоже было полезно.

— Спасибо, — сказала Шейла и положила ладонь на его руку, снова пробудив у него острое желание. Он подозревал: она понимает, что делает. Сознательно его околдовывает.

И ей это удается, черт возьми!

Правда, он мог и ошибаться. Он понимал, что им надо объясниться, многое обсудить. Но не сейчас, после такого поцелуя… А когда морозный воздух охладит его, он скажет, что уезжает.

— Молли будет в восторге! — воскликнула Шейла, побаиваясь, как бы он не передумал. — Пойду позвоню отцу. Пусть задержит там девочку, пока мы не закончим работу.

Джеред смотрел ей вслед, когда она выходила из комнаты. Чем теплее становились их отношения, тем в большее замешательство он приходил. Хочет ли она вернуть его таким, какой он есть, или пытается переделать? И почему она скрывает до сих пор, что поймала злоумышленника? Ведь подходящих моментов у нее было сколько угодно.

Ее отзывчивость, способность мириться с его холодностью, да и постоянное их общение пошатнули его сопротивление. Пока он работал на компьютере, все его мысли были о Шейле. Как она нужна ему со своим теплым, уютным и идеальным мирком!

Но совместная жизнь по-прежнему страшила его. Он мог доказать Шейле, что любит ее, но по-своему. Он не ощущает в своем сердце тех чувств, которые волновали Шейлу.

Джеред вдруг подумал, что он и Шейла — полная противоположность друг другу. Они живут как бы по разную сторону стен дома. Она — внутри, в тепле, уюте, а он — снаружи, на холоде, заглядывая в чужое окно и мечтая о том, чего никогда не будет.

Холод и снег — вот что ему сейчас нужно! Джеред пошел к черному ходу и стал надевать куртку, торопясь уйти от Шейлы, чтобы хоть немного побыть одному, и тут вдруг сообразил, что понятия не имеет, как вешать рождественские гирлянды. Стало быть, ему потребуется ее помощь.


Шейла стояла у лестницы, наблюдая за Джередом. В душе ее царил покой. Она подумала, что морозная лунная ночь со сверкающими на небе звездами — самое подходящее время для путешествия Санта-Клауса. Только этот Санта был одет в джинсы и куртку и время от времени чертыхался. Такая ночь вселяла надежду. Это была ночь исполнения желаний.

— Подвинь гирлянду чуть-чуть влево, тогда фигура будет как раз посередине, — крикнула Шейла, показывая рукой нужное направление.

Джеред поправил гирлянду, закрепил ее, как ему объяснила Шейла, подключил к сети и спустился вниз. Шейла поджидала его. Взяв за руку, она потянула его за собой.

— А теперь куда ты меня тащишь?

— Вознаграждать за примерное поведение. — Она сверкнула озорной улыбкой. — Хочу скрасить тебе ночь.

— Прямо здесь? — Он представил себе ее гибкое тело, но тут же отогнал видение. — Я слышал о снежных перинах, но мне кажется, на них без одежды будет не так уж уютно.

— Я совсем не это имею в виду, и думаю, ты догадываешься, — улыбнулась Шейла. Она привела его к боковой дорожке в конце газона. Потом все с той же радостной улыбкой, мурлыча песенку «Веселого вам Рождества», торопливо вернулась к гаражу и включила наружный свет.

Темное пространство вокруг гаража вспыхнуло красными, зелеными, синими и оранжевыми огоньками. А на крыше весело засверкал красно-белый силуэт Санта-Клауса в санях. Джеред смотрел и думал: неужели это сделал он? Сам?

— Ну как, нравится? — спросила, вернувшись, Шейла.

— Чудо! — взволнованно воскликнул Джеред.

— Молли понравится, — кивнула Шейла. — Я обязательно скажу ей, что ты сделал это для нее.

— Нет, не для нее, Ши.

— Конечно, для нее, — с сияющей улыбкой возразила Шейла. — Тебе только кажется, Джеред, что ты боишься детей. А на самом деле ты прекрасно с ними ладишь. Когда оттаиваешь.

— Нет, ошибаешься. — Джеред понимал, что должен объяснить ей, как он сейчас себя чувствует и почему не может остаться. Иначе ему не уехать. Никогда.

А уехать необходимо. Было бы невыносимо наблюдать, как она носит его ребенка, как расцветает в материнстве. А постоянно желать ее, зная, что она никогда больше не будет ему принадлежать? Нет, лучше высказать все начистоту и разом со всем покончить! Он не в состоянии больше выдерживать ее близость.

— Ты еще немного боишься стать отцом, Джеред, — словно угадав его мысли, тихо сказала Шейла. — Но я вот наблюдаю за тобой и могу с уверенностью сказать: из тебя получится прекрасный отец.

— Думаю, тебе не стоит на это надеяться, — покачал головой Джеред, не отрывая взгляда от разноцветных огоньков. Шейла молчала, и Джеред не выдержал и взглянул на нее.

Ее сияющее лицо померкло. Сердце у Джереда разрывалось, но выхода не было. Он знал свои возможности, пусть узнает и она.

— Я повесил эти лампочки, чтобы порадовать тебя; я ездил с тобой за елкой, которую ты сначала забраковала, а потом захотела вернуть; потом разыскивал пропавшего рождественского деда Молли; искал злоумышленника; исполнял роль Санта-Клауса; танцевал с тобой… — он перевел дыхание, — и только ради того, чтобы доставить тебе радость. Никакого другого смысла для меня это не имело.

Ему надо было уйти сразу же, а не стоять тут при свете рождественских огней, причиняя ей боль, но он не мог. Шейла должна понять, что из него не получится ни хороший отец, ни хороший муж. Он не чувствует ничего, кроме потребности быть с ней рядом. Чувства Шейлы гораздо богаче. Это можно прочитать в ее глазах. И в каких бы рождественских хлопотах он ни участвовал, сколько бы радости ни доставлял Шейле, ему самому эта радость была неведома.

Джеред коснулся щеки Шейлы и вытер катившуюся по ней слезинку.

— Я старался, как мог, доставить тебе счастливые минуты. Факт, Ши, в том, что я никогда не стану тем человеком, который тебе нужен. Формально я совершаю какие-то действия, но в душе ничего не ощущаю, а быть тебе в тягость я не хочу.

Презирая себя, Джеред повернулся и пошел к дому. Он должен вернуться в Топику. Конечно, это не дом. Домом в его представлении всегда будет место, где живет Шейла, независимо от того, женаты они или нет; но быть с ней рядом и надеяться на то, чего никогда не произойдет, он больше не мог.

Едва он вошел в прихожую, следом за ним появилась Шейла.

— Джеред, пожалуйста, не уезжай.

Он медленно повернулся к ней.

— Нет смысла оставаться дольше. Нет смысла, потому что мистер Грисвелд ведет себя вполне прилично, с тех пор как ты поймала его с поличным, и не замышляет новых козней.

— Ты знал?

— Скажем так. Я, не теряя времени, пошел за тобой следом.

У Шейлы от изумления открылся рот.

— Ты хочешь сказать, что Санта, который приветствовал прохожих, был ты?

— Да, — кивнул Джеред. — Я стоял с другой стороны елки перед зданием суда, когда ты с мистером Грисвелдом вела разговор. — Джеред прошел в ярко освещенную кухню, где остро чувствовался рождественский запах остролиста. Шейла следовала за ним.

— Значит, ты знал, что я обнаружила злоумышленника, и ничего мне не сказал?

— Как и ты, дорогая. — Он бросил на нее насмешливый взгляд и выдвинул ей стул.

— Но я — это понятно. — Она сняла куртку и повесила ее на спинку стула. Продолжая стоять, посмотрела ему в глаза долгим испытующим взглядом. — Если ты знал, что злоумышленник пойман, почему же ты остался?

— Мне было любопытно, что последует дальше, — спокойно сказал он. — Когда ты промолчала про Грисвелда, я просто решил посмотреть, что еще ты придумаешь.

— Что еще? То есть ты догадался, зачем я уговаривала тебя исполнить роль Санта-Клауса?

— Чтобы я полюбил детей? — Он смотрел на нее насмешливо. — Сердца, может быть, у меня и нет, но мозги есть.

— Нет, Джеред, — вздохнула Шейла. — Сердце у тебя есть.

Она в изнеможении опустилась на стул. Джеред едва сдержался, чтобы не броситься к ней. Это было бы безрассудством. Эта женщина должна наконец осознать, что ему лучше исчезнуть из ее жизни.

— Я хотела, чтобы ты остался и после того, как я уличила мистера Грисвелда, — тихо сказала Шейла, глядя ему в лицо. — Чтобы ты хоть раз в жизни провел веселое Рождество и запомнил его.

Джеред выглядел расстроенным. Кажется, он наконец понял, что все это она делала ради него. Правда, она сомневалась в успехе… И, как видно, не напрасно, если верить словам Джереда. Однако она могла бы поклясться, что за последние несколько дней он переживал минуты счастья. Когда изображал Санта-Клауса, например, и разговаривал с детьми. Когда смеялся ее шуткам… и когда обнимал ее во время танца. Так почему же он не признает этого?

— Мне кажется, тебе это удалось, — сказал наконец Джеред. — Это Рождество действительно получилось фантастическим. И наверное, лучшим в моей жизни.

По крайней мере он хоть признает ее старания — и тем не менее покидает ее. Значит, ничего не изменилось?

— Я успела показать тебе только рождественские забавы, но не помогла ощутить радость праздника.

— Об этом уж придется позаботиться мне самому.

Шейла почувствовала, что силы ее покидают.

Она потерпела поражение.

Изо всех сил стараясь сдержать слезы, Шейла прикрыла рукой дрожавшие губы.

— А если я скажу, что люблю тебя таким, какой ты есть? И попрошу остаться?

— Не поможет, — ласково сказал Джеред. — Ты воплощаешь для меня все, о чем только можно мечтать, но иногда… — он умолк, не зная, как объяснить, — иногда я чувствую, что навечно закован в панцирь суровости. А тебе и ребенку не под силу будет жить рядом с человеком в панцире. Вам нужны Квайет-Брук, тепло, любовь и… ветка остролиста с ягодами под Рождество.

Из глаз Шейлы хлынули слезы. Стиснув губы, Джеред выхватил из коробки салфетку и подал Шейле.

— Ну вот, я довел тебя до слез. — Он смотрел, как Шейла вытирала глаза, огромные прекрасные глаза, и чувствовал себя преступником. Ему до боли хотелось подойти и обнять ее.

— Прости, — сказала она. — Разве ты не понимаешь, что хочешь похоронить себя?

— Да мне не надо даже ничего хотеть! — с раздражением воскликнул Джеред. — Я по своей сути мертвец.

Шейла покачала головой.

— Нет, ты именно хочешь этого! Да, когда-то в детстве ты был жестоко обделен любовью и теплом, и твое сердце закрылось. Ты боишься боли разочарования и сознательно подавляешь в себе любое доброе чувство, считаешь его искусственным, а не идущим из сердца. Разве не так?

Джеред терпеливо ждал, пока Шейла выговорится. Она заслужила право порицать его, потому что больше всех старалась сделать счастливым.

— Итак, ты уезжаешь? — спросила она почти шепотом.

Он мрачно кивнул.

— Уезжай! Очень скоро ты превратишься в бобыля с причудами, подобного твоему отцу, — предостерегающе сказала она, утирая слезы.

— Знаю. Но понимаешь, Ши, я даже не переживаю по этому поводу, видно, мне так на роду написано. А сейчас, я думаю, нам лучше попрощаться. И давай постараемся сохранить уважение друг к другу и в разлуке.

Шейла глубоко вздохнула. Ей показалось, он разбил ее сердце на тысячу кусочков. Уважение! И это все?

— Не уезжай, Джеред, я люблю тебя таким, какой ты есть.

Его темно-голубые глаза жгли ее.

— Ши, мне и так тяжело. Пожалуйста, не делай еще больней.

— Хорошо. Поступай, как считаешь нужным, но помни, я тебя люблю и всегда буду любить. Если вдруг ты снова поверишь в это волшебное чувство, ты знаешь, где меня найти.

Джеред взглянул на нее последний раз. Протянул руку и смахнул с ее щеки слезинку.

— Прости, дорогая.

Шейла не смогла ничего ответить. Несколько мгновений спустя в этом уже не было необходимости. Она осталась в кухне одна. Сложив на столе руки, она опустила на них голову. Все кончено. Она отдала ему душу, сердце, пожертвовала собственной гордостью, опустилась до вранья — что еще сделать, она не знала.

Теперь ее брак не спасет даже Санта-Клаус. Да, Джеред был прав — жизнь не всегда бывает такой, как нам бы хотелось, а ее брак может спасти только рождественское чудо, она же не напрасно верила в Санту.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Если в последнее время Джеред не мог определить, способен ли он на такие чувства, как радость и любовь, то, вернувшись в Топику, быстро понял, что такое отчаяние и боль. При одной мысли, что Шейла для него потеряна, он был готов биться головой о стену, и когда в понедельник его адвокат сообщил, что его присутствие в суде по поводу развода необязательно, Джеред попросил прислать по почте документы и больше не звонить ему.

Он с головой ушел в работу, стараясь забыть прошлое, Шейлу и будущего ребенка. С утра он работал в офисе, потом до глубокой ночи вел наблюдения на посту, ненадолго возвращался домой, принимал душ, переодевался и снова ехал в офис и опять работал допоздна. Изо дня в день, неделя за неделей, не позволяя себе мечтать о тепле и уюте семьи.

Вскоре с ним произошел странный случай.

Вечером, в день развода, когда напольные часы в углу его кабинета — подарок Шейлы, избавиться от которого у него не хватило духа, — пробили десять, ему показалось, что его окликнул чей-то низкий голос. Джеред испуганно поднял голову. Оказывается, он заснул за столом.

— Ну наконец-то! — снова прогудел голос. — Я уж собрался вызывать бригаду спасателей.

Джеред заморгал. Сознание проснулось быстрее его усталого тела, и он наконец увидел говорившего. Это был старик с седой бородой, в шапке и красном бархатном костюме с белой отделкой… Санта-Клаус!

Но этого не могло быть!

— Уж очень здесь тихо, — сказал Санта и подошел к радиоприемнику, стоявшему на книжном шкафу. Нашел станцию, по которой транслировали рождественскую музыку, и убавил звук. — Ну вот, так-то лучше.

Джеред понял, что его сморила усталость и дверь осталась незапертой. Молодец, ничего не скажешь! Он настороженно наблюдал за мужчиной, готовый вскочить в любой момент. Правую руку он положил на край ящика, где держал пистолет. С грубоватостью бывалого человека спросил:

— Никак Санта пожаловал?

— Точно, — веселым басом пророкотал гость. — Я тороплюсь — подарки для детей надо упаковывать. — Он погрозил Джереду пальцем в белой перчатке. — А тебе хоть бы что! Спишь себе, а мог бы доброе дело сделать.

— Сон какой-то дурной, — пробормотал Джеред.

Санта засмеялся, придерживая живот.

— Вот именно, мой мальчик, вот именно!

Нет, все-таки это сон, подумал Джеред, но почему-то приоткрыл ящик. На случай, если недовольство Санта-Клауса выльется во что-то похуже.

— Пистолет? — Санта закинул голову и расхохотался. — Эй-ей-ей, парень, тебе он не понадобится. Смотри, я же безоружен. — Он вытащил из огромного кармана, так хорошо знакомого Джереду, горсть карамелек, леденцов на палочках, пару игрушечных машинок, Санта-Клауса в качающемся кресле и положил все это Джереду на стол. Потом качнул игрушечного Санта-Клауса. — Вот этот мне самому нравится, — сказал он, улыбнувшись.

Однако Джеред продолжал следить за ним без улыбки. Тогда Санта вывернул другой карман, сел и, стащив сапоги, показал ему ноги в носках с рождественскими елочками. Снова надев сапоги, Санта встал и потопал ногами.

— Ну как, все в порядке, сынок? А теперь давай приступим к делу.

Джеред все еще был настороже.

— Хочешь завербовать меня?

— Не совсем так. Это касается моего маленького друга, девочки, с которой я познакомился в Квайет-Бруке. Ее зовут Молли. — Веселый блеск в голубых глазах Санта-Клауса померк. Он сложил гостинцы обратно в карманы. — Ты нужен в Квайет-Бруке, сынок. Тебе нужно срочно ехать. Я бы и сам поехал, но всем помочь не могу. Сутки слишком короткие.

Только теперь Джеред догадался, что перед ним тот самый «настоящий» Санта, о котором говорила Молли. Только что он делает в Топике? И в его конторе? И как он может знать, что происходит в шестидесяти милях отсюда? Джеред хотел выставить его за дверь, но предчувствие чего-то необычного, связанного с появлением в его жизни Молли, остановило его.

— А что с Молли? — спросил он.

— Грустная история, — покачал головой Санта. В глазах его, смотревших на Джереда поверх очков в металлической оправе, была тревога. — Я ей не раз говорил, что не смогу исполнить ее рождественское желание, но она продолжает в меня верить, и это может обернуться для нее бедой. И для твоей жены тоже, если она выйдет в такую погоду. А она со своим добрым сердцем вполне способна это сделать. Но я ничем не могу помочь. В Квайет-Брук тебе надо ехать самому.

В груди Джереда уже рос страх.

— О какой беде ты говоришь? — спросил он, подумывая, не позвонить ли в полицию.

— Той, что грозит Молли. — Санта просунул руку под шапку и вытащил сложенный лист бумаги. Развернул его и стал читать. — «Дорогой Санта». — Он остановился и посмотрел на Джереда. — Это я. — Встретив хмурый взгляд Джереда, кашлянул и продолжал: — «Мне нужно передать тебе очень важное рождественское пожелание. Приходи сегодня вечером в парк. Я буду тебя там ждать». — Санта вновь посмотрел на Джереда поверх очков. — Это не все, что здесь написано. Но я прочел самое главное. Я вынул это письмо из почтового ящика Санта-Клауса, когда проходил утром мимо магазина Дентона, но прочитал его только недавно. Поэтому и пришел поздно. Тебе надо поторопиться.

Часы пробили четверть одиннадцатого. Глаза Санта-Клауса расширились.

— О господи! Я должен успеть вернуться на Северный полюс. Женушка ждет. Говорит, дела идут медленно. — Он подвигал бровями и спрятал бумажку в карман.

Джеред потряс головой, глядя вслед Санта-Клаусу, который торопливо шел к двери. Не иначе, ему все это снится.

Санта остановился, еще раз посмотрел на него и укоризненно покачал головой.

— Теряешь время. Если сразу поедешь, сможешь предотвратить беду. И к Рождеству получишь, что захочешь.

— Это невозможно, — ответил Джеред. Но дверь уже захлопнулась, и мужчина исчез.

Джеред бросился к двери, распахнул ее и выглянул наружу. Но успел только заметить, как за углом в пелене падающего снега мелькнула и исчезла красная куртка. Джеред побежал по бульвару. Порыв ветра прибил к его ноге клочок бумаги. Джеред остановился и отбросил его, но вдруг увидел на нем странную рождественскую елку с кучей разноцветных подарков под ней, ту самую, которую показывала ему Молли, когда он сам изображал Санта-Клауса.

Джеред подобрал бумажку и вернулся в офис, чтобы разглядеть ее при свете. Он смог разобрать только слова «парк», «приходи» и «Санта». Было не похоже, что это писал ребенок. Но ежа и подпись «Молли» не оставляли сомнений.

Черт возьми! Верить всему этому или нет? Логичнее всего было бы позвонить Шейле и попросить ее проверить, дома ли Молли, хотя он понимал, что Шейла, конечно, не обрадуется его звонку.

Он набрал номер Шейлы. Занято.

Позвонил в офис шерифа. Короткие гудки. Минут десять Джеред снова и снова набирал номер. Наконец оператор сказала, что линия, наверное, повреждена из-за бури. В Квайет-Бруке это случалось часто.

Джеред встал и пошел за курткой. Он понимал, что приходивший к нему мужчина не мог быть Санта-Клаусом, ведь Молли — ребенок, верящий в рождественские чудеса. Он не представлял себе, какого подарка она ждала, но, наверное, чего-то важного, раз осмелилась выйти в темноту.

Джеред надел куртку, потушил свет и запер контору. Но не ради того, чтобы исполнить желание Молли. Если бы он и хотел сделать кому-то подарок, так это Шейле, а в машину сел исключительно потому, что девочке одной, ночью, в парке грозила опасность; потому, что, как ни мечтала Шейла видеть свой городок идеальным, он таковым не был. Письмо Молли к Санта-Клаусу попало в руки постороннего человека. Он знал, что Молли пойдет в парк. И он же упомянул имя Шейлы, намекая на какую-то беду.

Джеред выехал со стоянки. Ему очень не хотелось ехать, но все нарастающая тревога гнала его вперед. Здравый смысл требовал: надо проверить слова Санты. И немедленно.


Порыв ветра дохнул в лицо Шейле снегом. Она плотнее укуталась в шарф, посветила фонарем в темноту парка и снова позвала Молли.

Кругом была тишина. Конечно, выходить в такую погоду, при плохой видимости, когда каждый шаг по льду грозил падением, ей бы не следовало, тем более что чуть ли не половина населения города уже вышла на поиски пропавшей девочки. Но тут она вспомнила, что два дня назад Молли спрашивала, как пишутся слова «парк» и некоторые другие, и решила действовать.

Да и тоска по Джереду гнала Шейлу из дому. Она не испытывала никакой радости от праздника, никакого успокоения от рождественских гимнов. Ее все еще терзала мысль, что все ее попытки вернуть Джереда к полноценной жизни в кругу семьи оказались тщетными. А может, она не права? Надо любить его таким, какой он есть, а не придумывать идеал. Неудивительно, что он уехал, боясь сделать ее несчастной, считая, что он недостаточно хорош для нее.

Она всегда стремилась сделать все по-своему. Ну что ж, это хороший урок. Поняла наконец, что иногда лучше ничего не менять и дорожить тем, что имеешь.

Как любовью, которая у нее была…

— Молли! — крикнула Шейла опять, и ветер подхватил и унес вместе со снегом ее слово. Она боялась за девочку, боялась, что упадет и навредит будущему ребенку. Но больше всего ее терзала мысль, как глупо она вела себя с Джередом.

Пара слезинок упала на шарф. Шейла тряхнула головой. Нет, плакать нельзя. Сейчас ей надо быть сильной и справляться с болью, как всю жизнь справляется Джеред — уж в этом-то он может быть примером. Если Молли здесь, она ее найдет. Или лучше вернуться в машину и отказаться от поисков? И борьбы.

От борьбы за свое счастье.

Нет, этого Шейла делать не собиралась. Она будет бороться за Джереда. Докажет ему, что дороже его для нее никого нет, постарается убедить, что и она, и ребенок будут счастливы только рядом с ним. Она уверена, что он любил бы их больше всего на свете, хотя и по-своему.

— Молли! — крикнула Шейла громче, почувствовав прилив сил. Она решила, что поищет девочку еще немного, убедится, что ее здесь нет, и поедет в Топику, умолять Джереда принять ее обратно.

Когда она осторожно обходила качели, послышался слабый крик о помощи. Но это мог быть и порыв ледяного ветра. Она еще раз позвала Молли, ответа не последовало.

Похоже, это игра ее воображения. Она так хотела найти девочку, что ей почудился ее голос. Снег слепил глаза, но Шейла все же решила пройти в дальний конец парка, где был овраг, и поискать Молли там.

И вдруг снова услышала голос, зовущий на помощь.

Шейла с детства хорошо знала парк, да и чутье ей вовремя подсказало, где нужно остановиться, чтобы не упасть в овраг, который на самом деле был широкой дренажной траншеей с насыпью по краям.

Шейла быстро размотала шарф и крикнула:

— Молли, детка, это я, Ши. Где ты?

— Внизу, — слабо отозвалась девочка. — Я повредила ногу, — она всхлипнула, — когда упала.

Шейла посветила фонариком вниз. Молли лежала на середине склона траншеи.

— Солнышко, тебя ищет весь город. Я пойду позвоню твоей маме и сейчас же вернусь.

— Нет, не уходи. Я боюсь, — заплакала Молли. — Мне холодно.

— Деточка, все будет хорошо, — успокаивала ее Шейла. — Я сейчас спущусь к тебе, дам тебе фонарик, а потом поеду за помощью. Я скоро, обещаю тебе.

Шейла осторожно села на землю и, стараясь не думать, что можно упасть и кубарем скатиться вниз, стала спускаться, вдавливая каблуки в снег. Едва она добралась до Молли, та прижалась к ней, крепко обхватив за талию.

— Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Скоро придет Санта. Тебе нужно быть здесь.

Шейла мягко отстранила Молли и, сняв шарф, закутала им голову девочки. Склоны оврага немного защищали их от ветра, но снег повалил еще сильнее. Молли сильно дрожала.

— Санта? Откуда ты знаешь?

— Я написала ему письмо и попросила прийти в парк, чтобы он исполнил мое желание. Письмо лежало под ящиком для рождественских пожеланий. А теперь его там нет, я проверяла.

— А почему ты сразу не написала ему про свое желание в письме?

Молли потрясла головой и спрятала лицо на груди Шейлы.

— Я хотела поговорить с ним. Он уехал и не попрощался. Может, он на меня сердится или еще что. Вот я и хочу узнать. — Голос Молли становился все тише и тише. — Но теперь мне хорошо. Ты со мной, и Санта скоро придет.

Не так уж все хорошо, хотела сказать Шейла. Оставаться здесь нельзя. Надо действовать.


Джеред был уверен, что этот проклятый парк расположен недалеко от церкви, где нашла приют их несовершенная елочка. Он оставил машину перед церковью и пошел вдоль домов, в окнах которых мерцали рождественские огоньки. Страх за Молли и Шейлу возрастал с каждым шагом, но, как ни странно, морозец придавал ему сил. Было уже начало двенадцатого. Шейла, конечно, дома. Но во дворе Дентонов не видно было даже старенькой машины Люси Миллстоун. Гараж Дентонов был открыт. Значит, Шейла куда-то уехала…

Джереду стало страшно. «Предотвратить беду», сказал ему Санта. Откуда он мог знать, что здесь происходит? Если только он не…

Нет, конечно. Это же безумие — предполагать, что Санта-Клаус существует! Джеред, проваливаясь порой в сугробы по колено, упрямо шел вперед, полный решимости найти Шейлу.

Его терзала тоска. Он должен вернуть Ши. Ее мягкость, женственность, любовь к прекрасному и его, как он считал, суровая мужественность — идеальное сочетание для их счастья. Где она сейчас? Поскорее бы ее найти и заключить в свои спасительные объятия.

Наконец он выбрался на дорогу, ведущую к парку, прошел еще немного и… увидел машину Шейлы. Слева от дороги виднелся лес, а перед ним был парк.

Джеред посветил фонариком, но ничего не увидел, кроме качелей, горок и прочих аттракционов. Лес оказался довольно далеко, на расстоянии квартала, а то и больше. Сразу перед ним земля пошла под уклон.

Джеред остановился и вдруг увидел свет. Луч метнулся из стороны в сторону и погас. Джеред замер, но быстро сообразил, что свет идет откуда-то снизу. Наверное, от фонарика. Фонарика Шейлы, не иначе. С бешено колотящимся сердцем Джеред бросился к тому месту, где видел свет. Он молился, впервые с детских лет. Никогда в жизни он не ощущал такого щемящего чувства. Наверное, это и есть любовь, подумал Джеред. Или по крайней мере что-то очень близкое к ней. Это чувство и гонит его к оврагу.

Когда он приблизился к траншее, ветер утих и снег почти прекратился. Джеред услышал голос Шейлы. Он притягивал его как магнитом. Сердце у него выскакивало из груди.

— Ты можешь шевельнуть ногой? — спросила Шейла. Секунду спустя Джеред услышал легкий вскрик. — Молли, тогда мне придется выбраться наверх и позвать кого-нибудь на помощь. Дорогая моя, другого выхода нет. Мы замерзнем.

— Не хочу, не уходи. Санта скоро придет.

Слава богу, живы, облегченно вздохнул Джеред. У самого края оврага он замедлил шаг, опасаясь скатиться вниз. И снова услышал голос Шейлы:

— Молли, я не могу сейчас с тобой спорить. Санта, наверное, не получил твоего письма и не придет. Ты должна понять, что жизнь — это не сказка.

— Нет, не должна, — громко, так, чтобы они обе услышали, сказал Джеред у края оврага. — И ты не должна. — Он направил на них луч фонаря и увидел потрясенный взгляд Шейлы. — Улыбнитесь, леди, потому что Санта пришел.

Молли подняла к нему бледное личико и слабо улыбнулась.

— Видишь, я же говорила, Санта придет, — сказала она Шейле.

Скользя по ледяному склону, Джеред спустился до середины оврага. Закрепившись, передал Шейле фонарик, снял куртку и закутал Молли. Он даже не почувствовал холода, такое тепло и любовь струились из глаз Шейлы.

— У кого какие повреждения? — спросил он.

— Молли, мне кажется, потянула ногу, — ответила Шейла.

Джеред приложил к щеке Шейлы теплую ладонь.

— А ты как?

— Со мной все будет в порядке, — прошептала она, — теперь, когда ты вернулся.

— Я очень хотел это услышать, — улыбнулся Джеред.

— Но как ты узнал, где мы?

Он улыбнулся Молли и с облегчением увидел ее ответную улыбку. И они в один голос ответили:

— Санта.

— Я хотела попросить Санту, чтобы он прислал Джереда обратно. Потому что я соскучилась по нему, и ты тоже. И потому, что он, он самый веселый Санта-Клаус, — объяснила девочка.

— Да, я веселый Санта-Клаус. — Джеред поднял Молли на руки. — Это мне награда за твое спасение?

Молли крепко прижалась к нему.

— А как Санта узнал про мое пожелание?

— Ну, Санта знает, что у каждого на сердце, — серьезным тоном пояснил Джеред. — Он и мне сказал, что если я поеду и спасу вас, то получу на Рождество все, что пожелаю.

— Правда?

— Ну, увидим, — ответил Джеред, глядя на Шейлу.

Она осторожно встала и посветила в лицо Джереда фонариком.

— Я уверена, Джеред получит на Рождество все, что захочет. Стоит ему только попросить.


У Молли оказались растянуты связки, а Шейла, как и уверяла Джереда, нисколько не пострадала.

Два часа спустя после того, как Джеред вызволил их из оврага, Шейла, тепло укутанная, уютно устроилась в его объятиях. Она улыбнулась, когда Мак строго предупредил их, что, пока они не поженятся снова, спать вместе не должны. Джеред рассказал о визите к нему Санта-Клауса, но Шейла до сих пор не могла в это поверить.

Она внимательно смотрела в лицо Джереда. Как сильно она любила его в ту минуту, когда он появился на краю оврага. Ее рождественский герой, ее спаситель!..

— Ты думаешь, это бездомный Санта из приюта?

— Трудно сказать. — Джеред улыбнулся. — Да и так ли это важно, кто он?

— Верить, что он настоящий, конечно, интереснее. — Эта мысль очень нравилась ей. — Впрочем, кем бы он ни был, он вернул мне тебя, и это самое главное. Но я удивляюсь, почему ты не позвонил и не послал кого-нибудь в парк?

— Я пытался, но телефоны не работали. А тот человек — Санта — сказал, что ты можешь попасть в беду. И я решил, надо ехать.

Пальцы Джереда нежно поглаживали ее шею, разжигая огонь во всем теле. Шейла приподнялась и, пригнув к себе его голову, снова опустилась на подушки, запечатлев поцелуй на его губах. Рука Джереда спустилась ниже и замерла на ее животе.

— Я хочу остаться, Ши, — взволнованно сказал Джеред. — По дороге сюда я понял, что не смогу прожить без тебя. Мое сердце так тосковало по тебе, что я не мог этого выдержать. Если мне было суждено узнать любовь, то только благодаря тебе.

— Это и правда уже похоже на любовь, — ответила Шейла. Погрузив пальцы в его волосы, она тихонько поглаживала его висок.

— Чтобы снова ее почувствовать, мне потребовалось пережить страх. Последний раз я испытывал подобное чувство, когда умерла моя тетя и мне показалось, что я остался на белом свете один-одинешенек. А потом я запретил себе все переживания. Я не хочу, чтобы нашему ребенку пришлось пережить когда-либо подобное. Постараюсь убедить его, что люблю его так сильно, как только умею.

— О, Джеред, — прошептала Шейла. — Значит, ты хочешь ребенка?

Он с серьезным видом кивнул.

— Играя роль Санта-Клауса, я понял, что детей бояться не стоит. Не так уж трудно доставить им радость.

— Им, как и всем, просто нужна любовь. — Шейла погладила его по щеке. — Дети помогли нам обрести друг друга. И особенно постаралась Молли. Малышка — само очарование, которое на тебя подействовало сильнее, чем мое…

— Ты права. — Джеред просунул руку под свитер Шейлы. — А ты уверена, что я должен спать внизу? Я не хочу выпускать тебя из объятий.

Шейла улыбнулась.

— Мак тебе как отец. Ты что же, хочешь нарушить правила его дома?

Джеред прижался к ее бедрам.

— А ты как считаешь?

— Считаю, что пора вручить тебе рождественский подарок.

Шейла встала с кушетки. Джеред шутливо застонал, но покорно повернулся на спину, лег на подушки и стал ее ждать. Она возвратилась быстро, с подарком, обернутым в синюю с серебряным рисунком бумагу и лентой в тон. Широко улыбаясь, положила коробку ему на грудь.

— Это какой по счету… уже четвертый твой подарок мне? А я до сих пор ничего тебе не подарил.

— Ты подарил мне ребенка, забыл? — Шейла села возле него на полу, наклонилась и вновь его поцеловала. Он повернулся на бок и обхватил ладонями ее голову. Подарок упал на пол. Шейла засмеялась, подняла его и протянула Джереду.

— Открой.

— Может, подождем до рождественского утра?

— Нет, открой сейчас, — сгорая от нетерпения, сказала Шейла.

Джеред снял обертку и поднял крышку коробки. Внутри лежали какие-то бумаги… даже не бумаги, а клочки. Джеред в недоумении вынул один обрывок, прочитал его, вынул другой и тут же понял, что подарила ему Шейла. Не было необходимости даже складывать кусочки, чтобы прочитать все. Это был документ, подготовленный для развода.

— Ты не оформила развод?

Шейла покачала головой.

— Я приехала в суд и вдруг почувствовала такой ужас… А когда увидела, что тебя нет, решила вообще отозвать заявление. Твой адвокат сказал что-то насчет письма, которое надо было тебе отправить, потому что ты якобы не хотел, чтобы тебе звонили. — Шейла взяла из рук Джереда коробку и отшвырнула ее подальше. Потом склонилась над Джередом. Сердце ее переполняла любовь. — Мы по-прежнему женаты, Джеред. И в глазах закона, и в глазах строгого отца, живущего по нормам пятидесятых годов. Ну, что скажешь?

Джеред расплылся в улыбке.

— Скажу, что это лучший в мире подарок. — Он встал и поднял ее на руки. — А теперь посмотрим, что тебе может подарить Санта.

Шейла обвила руками его шею.

— Наверное, это будет счастливый конец рождественской сказки.

Его ответ потонул в поцелуе.

ЭПИЛОГ

Ровно год спустя.


— Эрин говорит, что Санта-Клаус уже пришел и она хочет пойти к нему вместе с мамой и папой.

Ши подняла глаза. В дверях ее офиса стоял Джеред. Его серьезные темно-голубые глаза были устремлены на нее. На руках у него, прильнув к его плечу, сидела их шестимесячная дочурка.

— А как ты об этом догадался? — Шейла залилась смехом. Эрин перевела на нее взгляд.

— Сам не знаю. Наверное, в прошлое Рождество, когда я сам был Санта-Клаусом, меня научили этому дети. — Джеред подошел и передал ей ребенка. — Когда Эрин исполнился месяц, я вдруг обнаружил, что понимаю каждое ее слово.

Шейла улыбнулась.

— А почему я узнаю об этом только сейчас?

— Да что ты! — удивился Джеред с самым серьезным видом. — Разве Эрин тебе не говорила?

Шейла снова рассмеялась и прижалась щекой к щечке девочки.

— Ладно, малышка, пошли вниз, посмотрим на Санта-Клауса.

Шейла вышла из-за стола и направилась к двери.

— Спасибо, Джеред, что погулял с ней, пока я заканчивала работу. Я ведь знаю, ты тоже устал.

— Но я бы не упустил возможности поболтать со своей дочуркой перед сном. — Джеред взял сумку с детскими вещами и потушил в офисе свет.

Прижимая к себе ребенка, Шейла смотрела на мужа. Джеред арендовал помещение для своего агентства в административном здании недалеко от Квайет-Брука, где они теперь жили в уютном доме возле парка. Шейла возобновила работу в магазине в октябре. Полдня Эрин была с ней, а полдня — со своей новой бабушкой, Люси Миллстоун, которая вышла замуж за Мака. Шейла была очень рада этому браку. И не только из-за отца, а и потому, что теперь у них была большая семья. Молли приходилась Шейле сводной сестрой, а у Эрин появились бабушка и тетя. И еще у нее был замечательный дедушка, который обожал ее слушать, хотя она еще ничего не говорила.

Шейла благодарила судьбу за рождественское чудо, которое та послала ей в снежную ночь год назад.

Подходя к помосту, где сидел Санта, Шейла увидела, что он засовывает под кресло свою шапку. Он был один. Кто-то вывесил табличку, что у Санта-Клауса и эльфа перерыв, чем и объяснялось отсутствие очереди из ребятишек, хотя магазин гудел от посетителей. Решив сначала подойти с ребенком к Санта-Клаусу, а потом снять табличку, Шейла поднялась на помост. Джеред шел сзади.

— Ну, наконец-то! — воскликнул Санта. — Я уже думал, вы не придете! — Он посмотрел на Шейлу с ребенком, а потом на Джереда. — Я же говорил, получишь, что захочешь. Помнишь?

Шейла взглянула через плечо на Джереда. Тот смотрел на Санта-Клауса так, будто увидел привидение.

— В чем дело? — спросила она.

— Ши, это он. Санта из прошлогоднего Рождества.

— Это правда? — спросила она Санта-Клауса, передавая ему Эрин. — Санта, друг Молли?

— Он самый, — засмеялся Санта.

— А где наш Санта, которого мы наняли?

— Наверное, еще отдыхает. — Рослый веселый Санта прижал к себе ребенка и что-то ласково сказал. Малышка заулыбалась, ответив ему радостным лепетаньем. Санта встал и вернул девочку Шейле. — Ну ладно. Я убедился, что вы счастливы, а мне пора в путь. Стольких людей надо проведать. Хлопотливый год!

Санта торопливо спустился с помоста. Шейла стояла, словно оглушенная.

— Ой, Санта, подожди минутку! — спохватилась она. Тот остановился и обернулся. Джеред нежно придерживал Шейлу за талию. — Что Эрин просила тебя принести ей на Рождество?

— Ого-го-го! — загремел на весь магазин Санта, пугая покупателей. — Откуда мне знать? Это Джеред умеет с ней разговаривать. А я, как ты, должен подождать, пока она заговорит человеческим языком. — Он засмеялся и исчез из виду.

— Как все это понимать? — Шейла недоуменно покачала головой и усмехнулась. Передавая ребенка Джереду, спросила: — Слышал, что он сказал? Ты бывший Санта. Так что же твоя дочь хочет в подарок на Рождество?

Джеред приблизил ухо к ротику Эрин и, пока она что-то гукала, с серьезным видом кивал. Наконец улыбнулся и взглянул на Шейлу.

— Эрин говорит: маленького братика, как только мама будет готова.

Восхищенная Шейла выхватила у Джереда дочку. Ей нужно было еще раз удостовериться, хотя в глубине души она знала, какой последует ответ.

— Эрин, так это ты говоришь или папа? — Девочка что-то пролепетала. Шейла перевела взгляд на улыбавшегося мужа. — Ну, если ты такой умный, переведи.

Джеред сделал серьезное лицо. Но глаза его лукаво поблескивали, как у ее отца перед каждым Рождеством.

— И ты еще спрашиваешь?

— А откуда я, по-твоему, возьму маленького братика, который вам нужен?

Джеред уселся в кресло Санта-Клауса и достал из-под него шапку, которую забыл взять Санта. Водрузил ее на голову и улыбнулся Шейле.

— Тебе только нужно попросить об этом Санта-Клауса.


Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


home | my bookshelf | | Рождественский подарок |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу