Book: Меняя маски



Меняя маски

Николай Метельский.

Меняя маски

Купить книгу "Меняя маски" Метельский Николай

                                                                                                          

Меняя маски

Пролог


— Приветствую Вас. С Вами говорит Вестник. Оперируя доступными Вам понятиями, Вестник — это сложная система заклинаний. SMS, GPRS, сканер, энциклопедия, виртуальный интеллект с возможностью некоторых магических действий и многое другое. Вестник не является разумным, у него нет воли и возможностей телефона, он не отвечает на вопросы, через него нельзя связаться с пославшими его: он всего лишь послание. Послание, которое Вы можете слушать, а можете не слушать.

Некоторое время назад в Нашем мире случилась беда. Совершенно не важно, что именно, важно то, что Нам пришлось принять меры. Действовать быстро и жестко. Жестко не только для обитателей Нашего мира, но и для самого мира. Вокруг Нашего мира был произведен направленный взрыв межмировой субстанции — эрхая. Последствия для Нашего мира Вам наверняка не интересны, а вот последствия для окружающих миров Вы почувствовали на себе. Взрывной волны, как таковой, не было, а вот искажения из за взрыва волной накрыли соседние миры. Пострадали только люди. Очень немногие люди. Лишь те, чья физическая связь с миром была минимальна. Волну от взрыва можно сравнить с ветром от сквозняка, что смел со стола бумажные листы, оставив на столе более-менее тяжелые предметы.

В каждом из девяти попавших под волну искажений миров пострадали всего несколько человек, от двух до четырех. И лишь вы были выкинуты из своего мира в бестелесном виде. Шансы на то, что волна заденет Вас, были один к трем миллиардам. На то, что выкинет Вашу душу, один к восемнадцати миллиардам. На то, что выкинутый телесно выживет, один к семнадцати. На то, что выживете Вы, один к двум миллионам. Нам трудно судить, повезло ли Вам, ведь Мы не знаем, были ли Вы счастливы в Вашем мире.

По данным Вестника, в этом мире существуют пятьдесят два измерения, которые ни в коей мере не являются иными мирами. Эти измерения — часть этого мира. Возможно, во время жизни в этом мире Вы встретите описания, а может даже и населяющих эти измерения созданий, и многие назовут эти измерения иными мирами. Но это не так, это всего лишь измерения, часть этого мира, мира, в котором никогда не было даже теории путешествия между мирами. Нам жаль, но Вы не сможете вернуться домой, этот мир не обладает ни способом, ни возможностью вернуть Вас домой. У Нас же нет для этого возможностей.

Сам мир является технохимическим, с зачатками энергомагического. Развивая внешнюю энергетику, люди этого мира часто пересекались с магией смежных измерений, но, свернув однажды на технохимический путь, не забыли своего прошлого. Технологически этот мир не сильно превосходит Ваш, а в чем-то даже уступает. Но в истории этого мира присутствуют события, которые, лишь краем зацепив Землю, дали толчок и средства для развития в некоторых направлениях, намного опережающих Ваш мир. В целом этот мир, сильно отличаясь в деталях, очень похож на Ваш.

Это послание не является энциклопедией по этому миру, оно не предназначено для того, чтобы доказать, что Вы не сошли с ума, оно даже не является способом ввести Вас в курс дела. Это послание — всего лишь извинения. Пусть, возможно, и не нужные Вам извинения.

Мы искренне просим прощения за случившееся, но Мы не могли поступить иначе. От Наших действий зависела жизнь целого мира. И жизни двадцати трех человек, из которых выжило шестеро, не стоят целого мира. Извините Нас, и простите, если сможете.


Молодая японка в юкате синего цвета, поклонившись, растаяла словно призрак.


Часть первая

Глава 1


— Син-тяяян!

Вот зараза, ведь знает, как я не люблю подобную фамильярность. Наедине или в домашней обстановке я уже перестал обращать на это внимание, а вот на улице при посторонних меня это сильно нервировало. Впрочем, нельзя показывать насколько мне это не нравится, такое ее только раззадорит, но и игнорировать тоже нельзя, еще привыкнет к подобному обращению. Так что, изобразив на лице легкую степень недовольства, я обернулся.

— А, Кояма-сан, привет. Давно не виделись.

— Ты что, мелкий, рехнулся? Ты уже забыл, кто тебя утром разбудил, да из дома в школу погнал?

— Ааа, так вот кто у меня все утро перед глазами мелькал, ну извини, не заметил. — Хрясь. Профессиональный удар в печень, был не то чтобы болезненным, но довольно-таки неприятным. Что не удивительно. Ведь кто-кто, а Кояма Шина очень хорошо умеет контролировать удар.

— Это чтоб ты проснулся, наконец, а то вдруг еще что важное не заметишь.

М-да, и ведь что хреново, не угадаешь, когда ударит, а когда проигнорирует. Одним словом, дитя, блин, женского рода. Ладно, Макс, спокойствие и только спокойствие. Она всего лишь ребенок, семнадцатилетняя девчонка, изучающая боевые искусства чуть ли не с рождения. И это при том, что в этом мире знать не знали никогда о такой вещи как феминизм. Этот мир всегда был и остается вотчиной мужчин. Хоть на первый взгляд и кажется, что это не так, но женщина тут чуть ли не принадлежит семье, роду, клану. И как бы Шина не вела себя, и что бы она не думала, пойти против слов отца или деда для нее немыслимо. И так повсеместно. Хоть и бывают исключения, но относятся они скорее всего к семьям, где мужики полные рохли. Впрочем, мне от этого ни тепло, ни холодно.

Кстати да, стоит, наверное, представиться. Меня зовут Макс, Максим Рудов, и я тот самый, сказочный, попаданец.

— Ну что скрючился, пошли, а то опоздаем еще из-за тебя.

— Из-за меня блин, а-а-ахренеть, — прошептал я.

— Что-то я тебя не расслышала, что ты там пробормотал?

— Говорю, как скажешь, великая госпожа.

— То-то же, всегда бы так. — И, выпрямив спину, гордой походкой аристократки поплыла вперед.

Наверное, стоит сказать, что сегодня 6 апреля, а значит начало нового учебного года, и, соответственно, иду я в школу, в первый класс старшей школы Дакисюро.

Высокие заборы, за которыми прятались частные дома и особняки, стояли по обе стороны дороги. Из калиток то и дело выходили люди, дети и взрослые, мужчины и женщины, образуя людской поток, шли по своим делам. А я, стараясь не отстать от Шины, быстрым шагом идущей впереди, думал о том, что зря я все-таки выбрал эту школу. История выбора вообще довольно-таки забавная.


***


После окончания средней школы передо мной встал вопрос: идти ли в старшую школу или нет? И если идти, то в какую? Ну а так как живу я без родителей, то и выбор полностью на моей совести. Про родителей и мою жизнь после их ухода из нее вообще отдельный рассказ, я бы даже сказал, эпопея, но об этом потом. Так вот, после окончания средней школы, семья Шины, мои соседи, буквально взяла меня в осаду. В ход шло все, от банальных рассказов, какая Дакисюро прекрасная школа, до приглашения на обед в честь дня основания школы и, соответственно, историй о ней и общего восхваления. Я долго не мог понять, что происходит, и зачем им меня вообще туда сватать, пока не произошел один случай. В тот вечер мать Шины, Кояма Кагами, пригласила меня на ужин, и, даже зная, чем все это закончится, я не мог отказать этой добрейшей женщине, чем семейство Кояма нередко и пользуется.

Не знаю, как так получилось, но на нашей улице, состоящей из стандартных двухэтажных частных домов, только у моих соседей имелся приличного размера особняк в традиционном японском стиле, с немаленьким двором. И все это богатство было окружено двухметровым каменным забором, который не мешал сестрам Кояма с легкостью перелезать его с моей стороны и делать мою жизнь излишне веселой. Впрочем Шина, старшая из сестер, последний год перестала так делать, видимо, поняла, наконец, что девушке ее возраста скакать через заборы невместно. Жаль только, что приходить ко мне она не перестала, нашла, блин, мальчика для битья. Сам я никогда, хоть и мог, не лазил через заборы, так что, выйдя за крыльцо и пройдя несколько метров, я открыл калитку и зашел в эту обитель зла. Утрирую, конечно, но детскую часть семьи Кояма, иначе как демонами не назовешь.

Пройдя через двор, я снял обувь на генкане — небольшом, сантиметров десять в высоту, камне, тянущемся вдоль лицевой части здания. Пройдя по узкой, метра полтора, веранде зашел в дом.

— Добрый вечер всем, — сказал я, чуть повысив голос, так как в прихожей никого не было.

— Синдзи-и-и! — визг из глубины дома сменяется топотом, и шестнадцатилетнее рыжее чудо с разбегу прыгает мне на шею. — Синдзи, Синдзи, я, наконец, смогла выполнить тот ужасно сложный прием, и теперь я могу ломать кирпичи головой!

Что? А, ну да. «Доспех духа». Это не то чтобы прием, а скорей способность, которую тренируют последователи, вроде бы, любой боевой техники. Ну а собственно сам «Доспех духа» — это способность концентрировать вокруг тела слой энергии, которая и защищает, и помогает атаковать. Самих техник в этом мире великое множество. При этом они разделены на четыре категории: рукопашный бой, фехтование, бой тупым оружием и бой метательным оружием. В последнюю категорию входит также и огнестрельный бой. Ну и уже сами категории разделены на различные техники. Например, Кояма используют Огненную технику рукопашного боя. А ведь есть, например, техника Тени метательного оружия.

Ну а что касаемо кирпичей и головы, то это давний бзик Мизуки, младшей сестры Шины. Дело в том, что Шина исполняла этот фокус еще в десятилетнем возрасте. И когда Мизуки удочерили, это было первое, что Шина показала ей. Неудивительно, что маленькая десятилетняя Мизуки поразилась до глубины души. Правда, исполнить подобное она смогла только сейчас, спустя шесть лет, что неудивительно, ведь Шину начали обучать в пять лет, а Мизуки в десять. Плюс, я нередко слышал, как Шину называют гением. Так что все закономерно.

— Мизуки, я, конечно, рад за тебя, но ты не думаешь, что твое поведение не пристало девушке. К тому же, вести себя как маленький ребенок в свои шестнадцать. Это, знаешь ли, наводит на определенные мысли.

— Это, какие такие мысли?!

— Ну… — «Что ты дурочка неполноценная. — Эмм… ну а вот об этом ты сама подумай.

— Подумай, подумай, — скривилась она, — да плевать на это, ты ведь не посторонний, почти член семьи, уж с тобой я могу вести себя как угодно. — Вот, блин, счастье-то какое.

На пороге соседней комнаты появилась Кояма Кагами — мать семейства, умница, красавица и просто прекрасная женщина.

— Ребята, идите мыть руки и за стол.

— Уже бегу, мам, — и, отцепившись от моей шеи, Мизуки убежала вглубь дома.

— Как скажете, Кагами-сан, — ответил я, поклонившись в знак приветствия. — Выглядите, как всегда, прекрасно. — Комплимент женщине некогда не лишний: и мне не трудно, и ей приятно.

— Ох, Синдзи, ловелас ты малолетний, беги уж быстрей руки мыть.

Зайдя в гостиную, я усмехнулся: в токономе, нише внутри стены дома, где обычно у них стоял телевизор, сегодня находился горшок с японской пальмой, она же цикас, а на центральной стенке висел черно-белый рисунок с изображением каких-то дядек и листьев той же пальмы. Если кто не знает, гербом школы Дакисюро является именно пальма, точнее листья пальмы. Которые, в свою очередь, являются символом победителей.

Где то минут через десять, когда первый голод был утолен, Кояма Кента — крепкий еще 69-летний старик, дед Шины и глава семьи, начал, наконец, разговор, ради которого меня и пригласили сегодня.

— Синдзи, ты уже решил насчет старшей школы? — старик Кента смотрел на меня внимательно и строго, всем видом показывая, что этот вопрос очень даже серьезный.

В принципе, я уже давно решил, что пойду в старшую школу, для легализации в этом мире это необходимо. Но уж точно не в ту, в которую ходит Шина. Однако говорить это родным Шины мне было как-то неловко. И вот тут я совершил ошибку. Можно было найти десяток причин, почему я хочу идти в другую школу, я же выбрал самый дебильный ответ.

— Да, решил. Я много думал и решил закончить обучение на средней школе.

— И по какой причине, позволь узнать? — На лице дедка мелькнула улыбка. — Ты ведь прекрасно знаешь, что дальнейшее обучение очень важно.

— Все как всегда, Кента-сан, все как везде, у меня просто нет денег, чтобы оплачивать школу. — С деньгами у меня сейчас все несколько иначе, но старик знать об этом не может, а значит, и подловить меня на этом тоже не может. — Так что я решил, что лучше мне пойти работать.

— Что ж, в таком случае все решено. Готовься к поступлению в старшую школу Дакисюро, Синдзи.

— Чо?

— Если проблема только в деньгах, а проблема только в этом, насколько я понял, то можешь не беспокоиться, деньги найдутся, — улыбнулся дед.

Так, понятно. Вот в чем дело. Оказывается, что все их телодвижения были из-за банальной жалости! Нет, я парень не очень гордый, во всяком случае, когда у меня были трудные деньки, я проглатывал свою гордость и принимал чересчур частые приглашения на обед или ужин. И когда Кагами-сан приносила разные блюда, якобы для того, чтобы дите не питалось одной лапшой, я улыбался и благодарил ее. Но всему есть предел, после которого даже моя гордость начинает бунтовать.

— Кента-сан, я вам очень благодарен за ваше участие, но нет. Я не могу принять вашу помощь. — Мне стоило определенных усилий, чтобы не взорваться и не натворить глупостей. — Я… не нуждаюсь… в общем, нет. Спасибо, конечно, но нет.

Очень хотелось что-нибудь сделать, сказать что-нибудь злобное, надерзить, выдать парочку сарказмов или, к примеру, бросить палочки для еды на стол и молча уйти, в общем хоть как-нибудь выразить свое отношение к данной ситуации. Осложняло все еще и то, что в прошлой жизни я не привык скрывать свои чувства. Нет, я могу их контролировать и скрыть их, если надо, тоже могу, все же чему-то меня обучали. Но при этом я оставался Разрушителем, а не каким-нибудь шпионом, и главной моей специализацией была сила, а после определенного этапа моего развития — сила немалая. У меня просто не было причин скрывать свои эмоции, ибо я чувствовал за собой силу. Для многих людей, учитывая мой характер, я был весьма неприятным человеком, но даже мое начальство с этим мирилось, потому что понимало: люди моего уровня профессионалы, они знают, что такое субординация и они не предают. Даже после встречи со своей будущей женой ничего не изменилось. Светик полюбила меня таким, какой я есть, а ситуация, в которую я попал после нашей женитьбы, вылилась в банальную войну против всех, а уж никак не в шпионские игры. Так что успокоиться мне стоило определенных усилий, даже не успокоиться, а просто ничего не делать. Ведь злость, по сути своей, была не так уж и сильна, ее я быстро задавил, а вот вредность моя требовала выхода.

К счастью или несчастью, но сделать я ничего не успел, ибо тут и началось самое интересное. Старик Кента сдаваться явно не собирался. Пауза после моих слов была не очень большой, всего пару секунд.

— Хм, Синдзи, — дед был спокоен как удав, складывалось ощущение, что он заранее продумал весь разговор, — но я ведь и не говорил, что это мы будем оплачивать твое обучение. Его будут оплачивать твои родители.

Тут необходимо кое-что объяснить. Дело в том, что я живу один. И мои родители не уехали на заработки в другой город или там заграницу, они не погибли в автокатастрофе, они не сидят в тюрьме. Ничего такого, отнюдь. Они бросили меня, когда мне было десять. В этот мир, к слову, я попал, когда Синдзи, парню, в теле которого я нахожусь, было восемь.

Проснувшись поутру и не найдя родителей, я и думать не думал о том, что меня бросили. Да что уж там, я и через два дня о таком не думал. Все тянул и не шел к соседям, думал: мало ли. Если бы с ними что случилось, ко мне бы пришли из полиции там или из социальной службы. Ну в самом деле, как быстро бы Вы начали кипеш? Но двое суток, когда у тебя десятилетний сын один дома, это слишком. Поэтому на третьи сутки, убедившись поутру, что дома никого, я собрался идти к соседям. А надевая куртку, я нашел в рукаве письмо, в котором мои родители, с позволения сказать, написали, что уезжают за границу, и чтобы я шел к соседям Кояма, которые мне помогут. И так мне стало обидно, не за себя, нет, за парня в теле, которого я оказался. Я даже не понял поначалу, что прочитал. У меня в голове не укладывалось, как такое возможно. Умом я понимал, что на свете много грязи, да что там говорить, в своей прошлой жизни, в том мире, я не раз сталкивался с различным дерьмом, и каждый раз ох… офигевал. Но вот в душе я не понимаю, как такое происходит. Я не могу понять, как ОНИ смогли бросить СВОЕГО РЕБЕНКА одного в доме, ребенка, которому всего ДЕСЯТЬ лет? Я уж не говорю про письмо, которое они запихнули во внутренний карман куртки. Нет, ну что за дебилизм, что им стоило кинуть письмо на столик в гостиной? Я, как… эх, уже бывший отец, совершенно не понимал, что творилось в их головах.



В общем, жара. После прочтения письма я задумался, что делать? С одной стороны, надо идти к соседям и рассказать им о том, что случилось. Ибо мне, по большому счету, плевать, где жить, с так называемыми родителями или где-то у родственников. С другой стороны, вся моя прошлая жизнь, ну или большая ее часть, прошла под девизом: не выделяйся. Все должно быть как обычно, как у всех, нельзя обращать на себя внимание. Ведь когда что-то идет не так и на тебя обращают внимание, то тут же начинаются проблемы. Так было, когда я работал на правительство, так же было и после, особенно после. Конечно, не всякая необычность приносит проблемы, и в моем случае скорей всего ничего плохого не произойдет, НО. Есть одно НО. Я не из этого мира. А вспоминая Вестника и его слова про измерения и существ из них, не лучше ли перестраховаться? За те два года, что я здесь прожил, я ничего не слышал про другие миры, измерения и их обитателей. А если верить Вестнику, они есть, а не верить ему у меня повода пока не было. Значит, эти неизвестные существа скрываются, ну или их скрывают и информацию по ним и измерениям скрывают. И вполне реально, что местное правительство что-то знает и имеет способы определять, скажем так, чужаков. И что они с ними делают, хрен знает. А ведь мне всего десять было, я вообще никак защититься не мог. В Японии сироту отдают в приют, только если у него совсем нет родственников, ну или если все родственники от него отказались, что у них не принято. Но вначале мной все равно будет заниматься правительство, пусть недолго, пусть всего лишь социальные службы, но будут. А параноиком я стал уже давно. Кстати, про своих родственников я никогда не слышал. Что странно, уж за два-то года про какую-нибудь бабку или деда я должен был узнать. В общем, ладно, все эти рассуждения были немного натянуты, немного бредовы и параноидальны, но зерно истины там было. К тому же не последнюю роль в моих рассуждениях сыграло то, что в одиночку у меня будет больше свободы. Да и скрывать мне придется гораздо меньше.

Так что я решил соврать. И замутить нехилую аферу. Я сказал всем своим соседям, что мои родители уехали за границу на заработки, а деньги на жизнь они мне будут присылать. Да, не бог весть что, но такое случается, все в пределах нормы. Единственный косяк был с моим возрастом, но, слава богу, прокатило, хоть и повозмущались таким безответственным поведением родителей. Позже я часто спрашивал себя, правильно ли я поступил, и каждый раз находились и плюсы, и минусы моего решения. И со временем их количество только росло. Но вот сделать я уже ничего не мог, ибо брошенный ребенок — это одно, а выживающий десятилетний мальчик — это совсем другое.

И вот теперь старик Кента, который знать не знает о моей ситуации, говорит, что оплачивать мое обучение будут мои родители. И это, похоже, шах моему королю. Ведь получается что?

Во-первых, старикашка может знать про мою ситуацию. И тогда я даже не знаю, во что все это выльется, и чего мне теперь ожидать. А главное, какого хрена он все это время молчал? Вопрос, кстати, интересный. Не тот человек Кояма Кента, чтобы молча смотреть на брошенного десятилетнего мальчишку. При любом раскладе. Даже, к примеру, если бы родители, уезжая, предупредили его обо мне. Даже если бы я после этого обманул всех, сказав, что они меня не бросали и будут высылать мне деньги на прокорм. Даже тогда он бы не стал делать вид, что все нормально, и вести себя как обычно. Уж как-нибудь, но он бы обозначил свое знание. Значит, тогда он не знал. А со временем узнать об этом становилось все сложнее. Вот начать что-то подозревать через какое-то время он мог, мозгов у этой семейки хватает. Но подозрения к делу не пришьешь. А теперь, спустя шесть лет, после всей моей работы по затиранию хвостов, узнать правду можно, только спросив у меня прямо. Либо, вот как сейчас, сбивая с толку и провоцируя, постепенно собирать информацию. В итоге получается, что никто ничего точно знать не может, или точнее, это маловероятно. И послать старика, куда подальше, я не могу.

Во-вторых, Кояма Кента может и не знать ничего. Вполне возможно, что это была импровизация. Для него сейчас важно, чтобы я согласился — чтоб было, на что напирать потом.

И отмазаться легко, мол, я хотел как лучше. Или вообще сыграть в дурачка, заявив, что я что-то не так понял, а чтоб разобраться, давай-ка позвоним твоим родителям. Ну а так как определителя номера в их домашнем телефоне нет, и номера моих родителей они не знают, звонить придется мне. Короче, куда не кинь, всюду клин. Но мы еще побарахтаемся, соображалка и у меня присутствует…

— Синдзи, мы не можем, да и не собираемся, лезть в твои личные дела, — взял слово Кояма Акено, отец Шины. — Но ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что продолжение учебы необходимо, без этого тебе будет гораздо сложней устроиться в жизни. — И вот попробуй пойми, к чему именно он это сказал.

— Син-тян, ты для нас не просто соседский мальчишка, ты почти член семьи, — проникновенно начала мать семейства. — Мы желаем тебе только добра и никогда не посоветуем тебе что-либо плохое. А школа Дакисюро очень неплохой вариант.

Все, шах и мат. После того как в дело вступила Кагами, отказать мне очень сложно, по крайней мере беспричинно. Ну а так как до этого старик всего одной фразой загнал меня в угол, и вовсе невозможно. А обижать эту семью мне очень не хотелось. Ну, привязался я к ним, привязался. Осталось только сгладить углы насчет моих родителей и согласиться.

— М-да, не думал я, что отец позвонит вам, после того как мы с ним… разошлись во мнениях. Знал, кому звонить. Скажите только, почему Дакисюро, — я конечно и так знаю почему, но хотелось услышать их версию, — Ведь, насколько я слышал, попасть туда непросто.

— Ну, начнем с того, что эта школа ближе всего к нам, там отличное обучение, очень хорошие учителя, которые разбираются не только в своем предмете, но и в жизни и, если что, помогут тебе с твоими проблемами или дадут нужный совет. — Вот это вряд ли, вы, Кента-сан, даже не подозреваете, какие у меня могут быть проблемы. — Там множество различных клубов, и ты наверняка найдешь себе занятие по вкусу. Ну а после окончания школы она выдает рекомендации и помогает устроиться в институты, в которые никак иначе ты бы попасть не смог. В целом это очень хорошая школа, окончание которой сильно поможет тебе в дальнейшей жизни. Ах да, забыл сказать, в Дакисюро, учится множество детей влиятельных родителей, и знакомство, а то и дружба с ними, обеспечит тебя нелишними связями в будущем.

Хм, а вот последнее я слышу впервые. Связи — это, конечно, хорошо, но вот учиться с избалованными детишками как-то не айс. Впрочем, переживу. Зато о том, что в той же школе учится Шина, а Мизуки поступит туда в этом году, я не услышал. Ну и ладно, выбора-то они мне все равно не оставили.

— Хорошо, Кента-сан, Акено-сан, Кагами-сан, вы меня убедили. — Кстати, можно поставить их в неловкое положение, чтобы впредь не лезли в мои дела, — Сегодня же позвоню отцу, пусть высылает деньги.

— Эм… хм, — промямлил Кента. — Синдзи, знаешь, лучше ты ему не говори про нас, видишь ли, твой отец просил не упоминать его в нашем разговоре, и если ты меня выдашь, я буду выглядеть не лучшим образом.

Что ж, мне тоже выеживаться не с руки, так что спустим все на тормозах.

— Раз вы просите, Кента-сан, тогда ладно. Скажу что, вон, Шина-тян меня переубедила.

— Что? — вскинулась Шина.

— Шина, — вроде и негромко сказала Кагами, но таким голосом, что и я бы угомонился, не то что родная дочь. Мне это потом, конечно, аукнется, но это потом, зато сейчас весело на нее глядеть.

— Ну, раз все решено, давайте закончим с делами, и отдадим должное стряпне Кагами-тян, — сказал старик Кента и с улыбкой до ушей взял палочками креветку в кляре.

Итак, что мы имеем? Кояма жалеют бедного мальчика и хотят помочь ему. Скорей даже не жалеют, а просто желают добра. Мой вечный уход от темы Дакисюро убедил их в том, что я вообще не хочу или не могу пойти в старшую школу. Что и вызвало этот разговор. А вот пассаж в сторону родителей говорит об их подозрениях на мой счет. Маловероятно, что это была импровизация, уж больно это глупо было бы и нелогично в свете того разговора.

А вообще, странный получился разговор, странный и опасный. Да и ситуация до конца не понятная. Ох, чувствую, аукнется мне в будущем все это.


***


Вот так и получилось, что в первый день учебного года я топал по дороге в старшую школу Дакисюро, а не в какую-нибудь другую. А все из-за своего тупизма. Эх, а ведь в прошлой жизни была возможность повысить свой кругозор. Хотя бы на лекции по психологии ходить. Но нет, я ведь Разрушитель, не шпион какой-нибудь, мне все это не нужно, моя работа убивать и разрушать, а не разговоры разговаривать. Вот теперь и расплачиваюсь. Самое обидное — это понимание того, что мне все эти «лишние» знания пригодились бы даже в том случае, если бы меня никуда не выкидывало. Ну правда, вроде не дурак, а так по жизни тупил, что сейчас выть хочется. Тридцать восемь лет прожил, а ума не нажил.

Ладно, хрен с ним с самобичеванием, Дакисюро-то, оказывается, элитная школа, а значит и перспективы в будущем у меня немалые. Все-таки попасть в одну из элитных школ мне не светило, тут денег и отличных оценок недостаточно, для этого еще и связи нужны. Которые у Кояма, оказывается, есть. Ну а гиперактивных сестричек я как-нибудь переживу.

Кстати, интересно — где Мизуки? Если еще и эта безбашенная особа прибежит, то поход в школу будет совсем некомфортным. О чем, догнав идущую впереди Шину, я и спросил.

— Так она вперед убежала.

— Она что, и до этой школы бегать будет? — удивился я. — Нет, ну ладно в средней школе, там и расстояние приличное было, хоть какая-то тренировка. Но Дакисюро! Тут бега — пять минут. Вспотеет только зазря.

— Девушки не потеют, — отрезала Шина. — Не в семье Кояма, по крайней мере, — уточнила она.

Блин, так хотелось сострить, но я сдержался. Могла и обидеться. А обидеть совсем не то, что разозлить, ну или там смутить. Обижать вообще плохо, а близких, хоть и раздражающих порой людей, еще хуже. С Шиной в этом отношении просто, она вообще не обидчива. Ее легко разозлить, можно смутить или рассмешить, удивить и даже испугать, но вот обидеть трудновато. Что несомненный плюс к ее характеру. Вот различные намеки на ее внешность она не переносит, что, по-моему, странно, ведь с внешностью у нее все очень даже неплохо. Все, от иссиня-черных волос и до самых пальчиков ног. Ну да это ее закидоны, я просто стараюсь не касаться этой темы. Особенно сейчас, когда нахожусь в непосредственной близости от ее рук, да и ног, к слову.

Дорога до школы в общей сложности заняла минут пятнадцать. Уже подходя к школе, я сумел заценить местных девчонок. Они все, как на подбор, оказались весьма миловидными, а многие так и вовсе красотками. Что, согласитесь, странно. Такое впечатление, что я в молодежный сериал попал. Впрочем я, конечно, могу и ошибаться, все-таки толпа школьников была немалая, все в движении, да и я на них старался не пялиться. Но то, что я увидел, создавало именно такую картину. Но главное не это, вкусы-то у всех разные. Главное, что меня удивило, это поголовное спортивное телосложение, и не только у девушек. А многие, чересчур многие, занимались рукопашным боем, что заметно по характерным походкам. Это что ж получается? Целая школа спортсменов и рукопашников? Там, где должны учиться мажоры? Ох, что-то у меня плохие предчувствия.

У самых школьных ворот Шина остановила меня.

— Ну-ка, иди сюда.

— Извините, девушка, но мое сердце отдано другой.

— Да хоть другому, ты, главное, стой спокойно.

Критически осмотрев меня, начала поправлять воротник. Затянула галстук, полагавшийся к школьной форме, стряхнула что-то с рукава. Вновь осмотрела меня, но явно осталась недовольной.

— Может, хватит уже, что тебе еще не нравится? — По моему скромному мнению, выглядел я как минимум нормально. Новая, с иголочки, форма на всякий случай отутюжена вчера вечером, хотя обычно я на это не обращаю внимание. Ботинки начищены. Даже портфель и тот новый! Что ей еще-то нужно?

Хотя раздражение у меня ее метания не вызывали. Ее идея фикс по поводу моей одежды порой сильно доставала. Она искренне считала, что я одеваюсь слишком однообразно и совершенно безвкусно. Но сейчас почему-то ее метания вызывали лишь улыбку.

— Увянь. Форма нашей школы тебе на удивление идет, но чего-то все равно не хватает. Тебе подошел бы немного другой галстук, да и цвет рубашки желательно потемней.

— Ох, вот только не начинай. Это ж официальная форма, даже если ты права, изменить ничего нельзя.

— Это да, — тяжко вздохнула она, — но все равно очень хочется.

Я с содроганием вспомнил наши походы по магазинам, от которых я косил, как только мог. Но, учитывая частоту попыток Шины меня туда затащить, время от времени, ходить туда приходится.

На самом деле, в семье Кояма абсолютно все считают, что у меня что-нибудь не так. Шине, например, не нравится, как я одеваюсь. У нее с внешним видом вообще свои разборки, ну да я об этом, кажется, говорил. Ее мать уверена, что я питаюсь слишком убого — одной лишь лапшой. И все время впаривает мне рецепты различных блюд, в лучшем случае. А то и лично проводит со мной мастер-класс по готовке. Так что, благодаря Кагами-сан, я весьма подкован в поварском искусстве. А Мизуки, смех и грех, повернута на чистоте. Представляете? Эта безбашенная девчонка с ядерным реактором в одном месте — фанатик чистоты и порядка! Когда она забегает ко мне домой, чтобы вытащить меня на очередную тренировку или спарринг-избиение, первым делом она оббегает весь дом, комментируя, в какой помойке я живу, параллельно, по-видимому, составляя план уборки. Потому что после тренировки, спарринга-избиения возвращается вместе со мной домой и принимается наводить у меня порядок. Я уже давно бросил затею утихомирить ее, меня не трогает и ладно.

Их отец, Акено-сан, с маниакальным упорством пытается привить мне любовь к боевым искусствам. Из-за чего является моим главным источником по этой теме. Ибо в своем стремлении всегда отвечает на мои вопросы, которые появляются даже сейчас, спустя шесть лет, как я появился в этом мире. Все ничего, но вот его стремление показать мне все величие боевых искусств и стиля, практикуемого семьей Кояма, в частности, иногда приводит к спаррингу с его дочерьми. Точнее, меня ставят в пару к ним в качестве манекена, на котором отрабатывают удары. И как я жив до сих пор? А вот старик Кента — самый безобидный из них. Он уверен, что парень, живущий один без родителей, просто обязан знать законы страны. И уголовные, и административные, и вообще все. Что выражается в непродолжительных лекциях на эту тему и втюхивании мне различных книг.

— Знаешь, мне все чаще кажется, что ты являешься неким парадоксом. Со стороны ты кажешься человеком, которому подойдет все, что угодно. Но как только начинаешь подбирать тебе одежду, выясняется, что все совсем наоборот, и что бы я ни подбирала, тебе все время чего-то не хватает.

— А мне кажется, что ты немного двинулась на этой теме.

В ответ на мои слова Шина нахмурилась и очень-очень недобро на меня посмотрела.

— Впрочем, согласись, все это окажется неважно, если мы опоздаем на вступительную церемонию.

Молчание.

— Может, замнем и пойдем уже? Да и вредно девушкам хмуриться, от этого морщины появляются. — Ох, мать, это я сейчас сглупил.

Отвлекающий в печень и последующий удар ногой в голень, ясно показал мою правоту.

— У женщин Кояма не бывает морщин, а мужчины, которым они привиделись, очень быстро об этом жалеют, — очень веско сказала эта чертовка.

— Уже, уже жалею! — Ну а что мне еще оставалось? Не затевать же мне с ней баталию?

— Что-о-о?! — протянула Шина.

Бл…, ой. Чуть не сматюгнулся. Впрочем, если ты в течении двадцати секунд совершаешь два таких косяка, значит ты точно тот самый человек на букву ЭМ, который на КА заканчивается. Да-да, тот самый Эмка.

— Что значит «уже»?! Что значит «жалеешь»?! То есть ты что, морщины у меня увидел?!

— Слушай, ты главное не заводись. Успокойся, — медленно отступая начал я — Ну да, сглупил, ляпнул, не подумав. Но я ведь не хотел тебя оскорбить или тем паче обидеть. — Блин, блин, блин. Ладно, пускаем в ход артиллерию, — И вообще, такая кавайная девчонка, как ты, не должна обращать внимание на слова, такого как я.

Фух, вроде начала успокаиваться.

— Может, ты и прав. Да нет, ты точно прав. Не должна!

ХРЯСЬ, ХРЯСЬ. Твою же ж. Больно-то как. Двойку в печень и грудь она пробила с полуулыбкой на губах, от которой мне даже как-то не по себе стало. Надо бы с ее отцом поговорить. А то прибьет еще кого насмерть.

— И зачем бить, если согласилась? — спросил я осторожно.

— Чтобы думал впредь, о чем говоришь. И обо мне. И о себе. — Ась? С чего это она?



— Шина-тян! Привет, подружка! — На мою соседку налетела очаровательная особа, ее однокурсница, если судить по цвету галстука в виде банта — обязательного элемента женской школьной формы. — Что, с первого дня терроризируешь новичков?

— Не терроризирую, а воспитываю. Кстати, познакомься, мой сосед — Сакурай Синдзи. А это моя подруга — Минэ Кино.

— М-м-м? Ну здравствуй, Сакурай Синдзи, — протянула та. — Сосед и друг детства, как я понимаю? М-м-м, прям как в манге. И пословица, прям в тему. Ну, знаете, про то, что «бьет, значит любит»?

— Кино! Я, знаешь ли, и тебя люблю. — Ни смущения, ни раздражения. Похоже, это их обычные подколки друг друга.

— Ах, Шина-тян, я тоже люблю тебя! И в отличие от этого доходяги я достойна быть рядом с тобой!

Однако лично для меня Минэ Кино потеряла нехилую часть своего очарования. Потому что Шину она подкалывала, а вот шутила надо мной. Над совершенно незнакомым ей человеком.

— Приветствую и вас, Минэ-сан. И хочу сказать, что восхищаюсь вашей храбростью, но все же советую бежать из страны. Может там отец Шины и не найдет вас.

— Что?

— А?

— Да-да, не удивляйтесь, он такой. Никогда не позволит своей дочери выйти замуж, ну или там жениться, на другой женщине. И не обращайте внимание на то, что Шина иногда поколачивает меня, пословицы не всегда верны, — сказал я, серьезно глядя Минэ в глаза. После чего, убрав серьезность с лица, как бы между делом дополнил. — Хотя лично у меня однополые связи вызывают тошноту.

Не знаю, как эта стерва Минэ, а вот Шина дурой не была. И судя по расстоянию, на которое я успел отойти от них, способов убийства эта парочка придумала немало. Впрочем, я всячески старался показать, что обращаюсь только к Минэ, так что надеюсь, что Шина не станет меня убивать прямо сейчас. А позже сама успокоится. Ну а на ее подружку мне вообще с высокой колокольни, как говорится.

Когда я отошел метров на десять, девушки очнулись и догнали меня.

— Эй, сосед, а ты палку-то не перегибаешь? — спросила Минэ.

— Эх, отдубасить бы тебя, Синдзи, чтоб за языком следил, — вздохнула Шина.

— Видите ли, Минэ-сан, у каждого своя правда. Я не знаю вас, вы не знаете меня, и с моей точки зрения все было, как надо. Как с вашей стороны, я догадываюсь, — намек на ухмылку. — Но если бы за языком следили вы, то и вопросов бы таких не было. Я всем ответил? Никого не забыл? Ну и отлично.

И стараясь не обращать на этих двух малолеток внимания, пошел к школьному стенду, на котором висело распределение по классам.

Пока шел к стенду, у которого собралась нехилая толпа, меня догнали Шина с Минэ. Шли молча, как ни странно, видимо, перетерев данную ситуацию между собой, решили замять это дело или отложить на потом. Стенд был достаточно большой, так что мне не пришлось продираться сквозь толпу поближе. Найдя свое имя в колонке «1-D», задумался: идти ли в свой класс сейчас или подождать Шину и пойти с ней. Решил не ждать. В конце концов, что я здесь и сейчас могу интересного увидеть?

— Глянь, Шина-тян, в этом году мы опять будем в одном классе с этими двумя придурками.

— Да не такие уж они и придурки. Ты лучше обрати внимание, состав класса почти не изменился, так, пара новых имен и все.

— И правда. Может у нас все так хорошо, что решили не тасовать наш класс?

— Ну, может и так.

— Шина, — прервал я их, — я пойду в класс, вечером увидимся, если что.

— Стой, — остановила она меня. — Подожди, все время забываю рассказать тебе кое-что о нашей школе.

Подойдя вплотную ко мне и нацепив на лицо строгую мину, начала пояснять:

— Запомни и заруби себе на носу, это не обычная школа, в которой ты учился до этого, это Дакисюро. Большая часть здешних учеников, процентов восемьдесят, занимаются боевыми искусствами, а остальные так или иначе связаны с БИ, чаще всего через родственников. В принципе, у нас нет дедовщины, как в большинстве других школ, но это лишь потому, что здесь слишком много бойцов, и пока не получишь по кумполу, не узнаешь, кто сильней. Прибавь к этому, что практически у всех здесь могущественные родственники, и тех, кто не может защитить себя сам, могут защитить они. Ты же исключение из правил. Ты не занимаешься боевыми искусствами, и у тебя нет могущественной родни. Ты совершенно беззащитен, и обязательно найдется кто-нибудь, кто решит пощипать твой перышки. — Краем глаза я заметил, как Минэ приподняла бровь. — Поэтому запомни, если ситуация повернется так, что ты не сможешь избежать драки, сразу ссылайся на меня, напомни этим придуркам, кто твои соседи и что с ними будет, если они не отвалят. Ты меня понял? Знаю — ты не дурак и во многих ситуациях сможешь отбрехаться, но если что, не стесняйся и грози мною. Совершенно не факт, что у тебя возникнут неприятности, но если что, ты знаешь, что делать. — Лицо Минэ сейчас было очень ехидное и немного презрительное. — Ах да, еще одно. Зная твой характер, предупреждаю — если ссору спровоцируешь ты, то даже твое избиение не спасет тебя от меня, лучше сразу уезжай из страны, может там я тебя не найду, хоть и вряд ли. Все понятно? Все запомнил?

Глубокий вдох, медленный выдох. Спокойствие, Макс, только спокойствие. Она не специально. Она просто не понимает, как сильно меня сейчас гнобит. Может она считает, что чем больше народу ее сейчас услышит, тем меньше ко мне будут приставать? Хотя какая разница, она сейчас опустила мою репутацию ниже плинтуса. А учитывая то, что у меня, как у новичка, ее и так не было, то, пожалуй, гораздо ниже. Уж не знаю, будут ли меня пытаться поколотить, но вот издеваться будут со страшной силой. Технически мне плевать. Мне тут всего три года отсидеть, после чего — восемнадцать лет и свобода. Но есть несколько моментов. Ни одной особи мужского пола не понравится, если красивая девушка, в глаза и прилюдно, назовет его слабаком и пообещает защищать его от плохих парней. Это просто унижает наше мужское достоинство.

И это только начало. Вспомним, что в этой школе учится будущая элита Японии, и я вообще-то собрался в скором времени войти в эту элиту. Раз уж мне выпал шанс прожить жизнь заново, да с моими прежними знаниями и навыками, то почему нет? А она за пару минут, если и не перечеркнула эту затею, то уж сильно осложнила ее точно. Ведь в будущем я, по идее, должен буду общаться именно с ними. Ну и чего я теперь добьюсь, с нулевой-то репутацией?

Но даже если не заглядывать так далеко, то можно вспомнить слова ее деда, те, что про накопление связей. Ну и как мне теперь-то заводить знакомства и обрастать связями? Тьфу ты, вот уж подгадила, так подгадила.

— Ну, что замер-то? Все понял? Ну-ка повтори. — Блин, она что, специально это делает?

— Школа отморозков, ни во что не ввязываться, в случае проблем вызывать супер робота-трансформера Шину. — встав по стойке смирно, доложил я. Ох и намучаюсь я теперь, исправляя все содеянное этой терминаторшой.

— Что-то ты чересчур весел, — положив руку на мое плечо и приблизившись ко мне, сказала Шина, — Может мне самой сломать тебе пару костей, для профилактики? Чтоб ты осознал свое положение.

— Как пожелает прекрасная госпожа, — сказал я, изобразив скорбную покорность.

— Сакурай Синдзи! Если не прекратишь дурачиться, все может обернуться очень нехорошо для тебя.

— Да понял я, понял. Пойду лучше в свой класс. — И под различными взглядами окружающих, пошел к главному входу в школу.

Школа, кстати, как уже все догадались, относилась к разряду дорогих, элитных и насчитывала уже более ста лет существования. Естественно, что она не раз перестраивалась. Последний раз это случилось двадцать три года назад, спасибо деду, блин, за эту бесполезную информацию, и выглядела достаточно внушительно. Четыре корпуса, пять этажей, кирпич, стекло и пластик. Сколько-то там спортивных полей, четыре бассейна, множество пристроек и просто отдельных строений. И это только то, что видно снаружи, уверен, что и внутри все на уровне.

Сейчас я подходил к главному входу, находящемуся между двумя внешними, выпуклыми, закругленными стенами, со второго этажа стеклянными. Внутри этих стен находилась лестничная клетка, по которой то и дело пробегали ученики.

Все классы первого курса находились на пятом этаже, видимо, чтоб молодые не расслаблялись, так что пришлось подниматься на самый верх. Найдя табличку 1-D, я вошел в класс и отметил, что треть мест уже занято, хоть до начала урока и оставалось приличное количество времени.

— Всем привет, народ, что такие хмурые? Учебный год начался! Радоваться нужно! Подъем в семь утра, злобные учителя, проверки и экзамены, куча домашней работы, минимум выходных, прям-таки рай на земле, а не школа! — Местные обитатели и вправду выглядели несколько… удрученно. Ну а так как контакты налаживать все равно нужно, то почему не сейчас?

— Новые друзья, новые знания, осенний фестиваль, красивые девушки, Валентинов день, в конце концов, — темноволосый парень с конским хвостом до плеч и явно непослушной челкой аж чуть привстал со стула, выражая свои эмоции.

— Ботаник? — весело спросил я его.

— Не, зомбированный, — скорбно ответил он мне.

Что ж, лица парней и девчонок, сидящих в классе, разгладились, а кое-где даже сверкнули улыбки. А большего мне пока и не надо.

Рядом с парнем, ответившим мне, как раз было свободное место. Так почему бы его мне и не занять? Подойдя к свободной парте и положив на нее портфель, я протянул руку не сводящему с меня глаз парню:

— Сакурай Синдзи.

— Охаяси Райдон, — ответил он на рукопожатие.

Вообще Райдон оказался занимательным парнем, веселым, неглупым и в высшей степени неунывающим субъектом. А также представителем клана Охаяси, четвертым ребенком главы Клана. Сам Клан специализировался на летающей технике — самолеты малого и среднего тоннажа, вертолеты и даже некоторые виды роботов. И все это как в гражданской, так и в военной модификации. В частности, знаменитый «истребитель беспилотников» МПИБА-4 — разработка именно «Охаяси Машин Груп».

Кланы, а точнее, национальные Кланы — элита и аристократия любой страны этого мира. Признанные главой государства организации, заключившие с ним в некотором роде соглашение, дающее Кланам весьма немалые права в обмен на безоговорочную лояльность. Причем замечу, они не становятся вассалами государя, они становятся, образно говоря, верными друзьями ему. И лояльность того или иного Клана обеспечивается ВСЕМИ Кланами мира. Ведь никому не хочется потерять свои права и вольности из-за одного придурка. Так что Честь и Репутация для кланов — это все.

И вот, представитель одного из таких Кланов сидит за соседней партой. И, что не может не радовать, высокомерия в нем не наблюдается. Нормальный парень. Здесь же, кстати, на втором курсе учится и его сестра. За полчаса, что оставались до начала урока, он успел рассказать мне немного о себе и почти половине класса. Минут за пять до урока я спросил его:

— Слушай, откуда ты столько знаешь? Нет, я все понимаю, высший свет и все такое, тебе вроде как по должности полагается знать много народу, но не столько же. Ты ж, блин, полкласса знаешь. А учитывая, сколько в этой школе учится народу, это как-то многовато.

— Да я сам удивляюсь. Я ж не ходячая энциклопедия, как моя сестра. Если взять всех знакомых мне сверстников, тех, кого я в лицо знаю, и запихать их в Дакисюро, получится примерно… четверть знакомых на каждый класс. Ну, это если равномерно их распределить. А ведь не все из них в Дакисюро попали бы. Есть и другие школы. Так что, скорей всего, это случайность, — пожал он плечами, — так уж получилось.

Самого урока, как такового, не было. Первый день, как-никак. Учитель минут пятнадцать распинался про новый учебный год, новых друзей, новые возможности, про правила школы. В общем, обычный «новогодний» учительский треп. Который его самого уже, наверное, давно достал. Под конец своей речи посоветовал нам выкинуть из головы прошедшие каникулы и с новыми силами взяться за учебу. Предупредил, что вступление в клуб обязательно, напомнил про то, что в полдвенадцатого намечена вступительная церемония и, так как на сегодня больше ничего не намечено, убыл в неизвестном направлении.

На первом уроке подразумевалась самостоятельная работа, а остальное время перед церемонией отводилось на ознакомление со школой для новичков и на клубную деятельность для остальных. После ухода учителя весь класс разбрелся по кучкам. Кто-то знакомился друг с другом, кто-то сел играть в карты, а кто-то банально завалился спать. Особо прошаренные даже достали учебники, чтобы отмазаться если что.

— Ну, что будем делать? — спросил Райдон. Классный парень этот Райдон. Нравится он мне, уж не знаю чем.

— Хрен знает, — ответил я. — Может фильм какой посмотрим? — Свой КПК я всегда ношу с собой, а в интернете, который и в этом мире называется так же, всегда можно найти, что посмотреть.

— Да ну его, пойдем лучше с девчонками познакомимся.

— Это с которыми?

— Вон с теми, — махнул он рукой.

— Ну, прямо даже не знаю. Я же, этот… — пощелкал я пальцами, — плебей. Ни родни, ни денег. О чем мне с ними говорить? — Против девушек я ничего не имел, но школьниц мне и соседских хватало. — Для таких знакомств нужно сначала обстановку промониторить, узнать, что к чему, а уж потом идти знакомиться. И это, кстати говоря, касается всех девушек, а не только богатеньких. Правда, это когда есть такая возможность, вот как сейчас, например.

— Ой, да ладно тебе. Мы ведь только познакомимся, обозначим, так сказать, свое присутствие и все. А для более тесного знакомства, ты прав, спешить не стоит. Насчет всего остального, забей. Что они не люди что ли? Девчонки — они где угодно девчонки, в любой социальной среде. — Хех, до чего докатился, меня учит знакомству с противоположным полом шестнадцатилетний пацан.

— Тем не менее, что-то мне говорит, что конкретно эти особы пошлют нас далеко и надолго. — У меня и вправду было такое чувство.

— Ну ладно. Тогда пойдем к тем, — вновь махнул он рукой.

— Слушай, да ты прям девичий маньяк.

— И вовсе не маньяк, обычный парень, — смутился он.

— Обычные парни — вон, сидят, в карты играют, а ты в первый же учебный день на школьниц бросаешься.

— Так весна же, — отбивался он, — гормоны и все такое.

— Гормоны это да-а, — протянул я. — Гормоны — вещь вполне естественная. Ты, главное, меня ими не забрызгай.

Вот так, перебрасываясь шутками и подколками, лазая по интернету, мы и дождались звонка об окончании урока. А выйдя из класса на перемену, я выяснил, что Шина, в своем неуемном характере, сломала мой MP3 плеер.


***


— Что это у тебя. — Райдон смотрел на мой плеер, лежащий у меня на руке. — Как ты его так?

— Да есть тут одна особа, любящая распускать руки, — сказал я с грустью. — Лет шесть меня колотила, но до сих пор ни разу ничего не ломала.

— Ну, все когда-нибудь бывает в первый раз, — похлопал он меня по плечу. — И что за особа?

— Кояма Шина. И пойдем уже, до церемонии осталось не так уж и много. — Просидев второй урок, мы стояли у класса, намереваясь идти в актовый зал на церемонию открытия. — Блин, а я так рассчитывал на него на церемонии.

— Кояма Шина? Ты знаком с Коямой Шиной?!

— А она такая знаменитость, что ты так удивлен?

— Черт, да она считается сильнейшим подростком Японии, самый молодой Учитель за лет тридцать, наверное! И ты вот так просто говоришь, что тебя шесть лет бьет «Гений Клана Кояма»?!

ЧТО? Черт. Черт, черт, черт!

— «Гений Клана Кояма»? — переспросил я осторожно.

— А ты думал. Этот Клан вообще богат на гениев. Говорят, глава клана — Кояма Кента — тоже стал Учителем лет в шестнадцать. Так что общественность считает, что Кояма Шина, как и ее дед, получит ранг Виртуоза лет в тридцать. — Чисто для справки, если кто не знает, Виртуоз — это наивысочайший ранг в боевых искусствах. Таких людей где-то пятьсот на те миллиарды, что живут в этом мире. И они, вы уж мне поверьте, настоящие монстры.

Впрочем, меня сейчас занимает совсем не Шина и не ее ранги и умения. Вот только обдумывать это надо в более спокойной обстановке. Дома, например.

— М-м-м, прикольно, Виртуоз это круто, — ответил я задумчиво.

— Слушай, это получается, что ты шесть лет знаком с Кояма Шиной?! — Оп-па. Он что, только сейчас это понял?

— Вообще-то я знаком с ней всю свою жизнь. — Вторую, по крайней мере. — Она, если что, моя соседка.

— Ты, сосед… ты… — завис парень, — Повезло же тебе, — выдохнул он.

Повезло? Он что, сейчас сказал «повезло»?! Я покачал головой. Вот дурак-человек.

— Что это ты головой махаешь?

— Ничего, пойдем лучше, а то и вправду опоздаем.

Спросив у незнакомого второкурсника дорогу в актовый зал, мы направили свои стопы на церемонию открытия.

Сама церемония была стандартным мероприятием, проводимым всеми школами Японии каждый год. По крайней мере, в средней школе именно так я встречал каждый учебный год.

Всех учеников выстраивали по классам в актовом зале, а в менее обеспеченных школах — в спортзале, и заставляли выслушивать, иногда по несколько часов, нудные речи директора и учителей. Примерно во второй половине этого действа ученикам начинали выдавать более информативные вещи, касающиеся школы. Именно тогда я узнал про некий ежегодный турнир, который начнется не в начале второго триместра, а в конце первого. А в конце выступили президент школьного совета и один из новичков этого года. Президент всех стращал, а новичок — агитировал прилежно учиться. Напомнив всем, что участие в школьных клубах обязательно, президент сообщил, что после церемонии клубы будут устраивать презентации, которые он настоятельно рекомендует посетить. Наконец, закончив со всем этим словоблудием, директор пожелал ученикам удачи в новом учебном году и, закончив церемонию, всех отпустил.

Но по-видимому, этот день задался целью расплавить мне мозг, и данная церемония входила в его великий план. Ибо ничем иным я не могу объяснить то, что директором этой школы оказался старик Кента. Глава клана Кояма и мой сосед.


***


— М-да…. Слушай, Охаяси-кун, ты не в курсе, как зовут нашего директора? — спросил я.

Только что закончилась церемония открытия, и мы с Райдоном, выйдя во внутренний двор, стояли у самого выхода.

— Э-э-э… — парень смотрел на меня удивленно-подозрительным взглядом. — Кояма Кента. Странно, что ты не знаешь этого, будучи их соседом.

— Ну да, ну да. Кояма Кента, — пробормотал я задумчиво, — Я, видишь ли, не знал, что он директор Дакисюро, так что была надежда, что он мне померещился.

— Надежда? — спросил удивленно брюнет.

— А, не обращай внимания, у меня с семейством Кояма немного запутанные отношения.

— Ясно. Ты лучше скажи, что сейчас делать будешь, домой пойдешь или еще по школе побродим?

— Да что здесь интересного-то может быть? А если что и есть, со временем все равно увидим.

— Сакурай-кун, ты не забыл что здесь вступление в школьный клуб обязательно? А сегодня как раз представления клубов. Надо бы пройтись, присмотреться.

— Клубы, — мое лицо скривилось. — И как я мог забыть? — легкое недовольство само собой появилось в голосе.

Я не был против школьных клубов, они мне были не интересны, и я их просто игнорировал. Но в Дакисюро это дело было обязательным, и именно поэтому меня раздражало. Тем нескольким часам, ежедневно, которые займет клубная деятельность, я мог бы найти более рациональное применение.

— Судя по твоему лицу, ты не горишь желанием вступать в клуб, — хмыкнув, сказал Райдон. — Есть причины? Или это просто лень?

— Понимаешь, не то чтобы я считал затею с клубами бессмысленной, совсем наоборот, но у меня и вне школы есть, чем заняться. И мне просто жаль тратить свое время на школьный клуб.

— Хм, понимаю. В таком случае тебе надо выбрать что-нибудь…, - он пощелкал пальцами, — необычное. В этой школе, если и не все, то очень многие клубы принимают активное участие в соревнованиях, выставках, презентациях. В Дакисюро клубам всеми силами помогают в этом. Так что тебе надо выбрать клуб, у которого просто нет возможности куда-нибудь поехать и где-нибудь выступить. Что-нибудь вроде, ну я не знаю, клуба оккультных наук.

— Да ну нафиг, неужто и такое есть?

— Да откуда же мне знать, может и есть. Это я так, для примера. Ну, или может найдешь клуб, где разрешено минимальное участие. В любом случае надо смотреть.

— Ну что ж, тогда пойдем смотре…

Прервала меня девчонка, которая, пробегая мимо, врезалась в мое плечо. От толчка ее развернуло на сто восемьдесят градусов, и, остановившись, она оказалась лицом к лицу с нами. И физиономия у нее была довольно-таки удивленная. С чего бы это?

Хотя прежде всего в глаза бросается не выражение ее лица, а волосы. Зеленые, мать ее, волосы. Острый подбородок, курносый носик, аккуратные губки, изумрудного цвета глаза — красивая, в целом, внешность. Но эта ее зеленая непотребщина на голове, собранная в два длинных хвоста, нехило раздражает глаз и отвлекает от всего остального.

Но вот удивление на ее лице ушло, и на смену ему пришло раздражение.

— Ты что, засранец, совсем страх потерял — посреди дороги стоять? Тут вообще-то люди ходят.

Я поднял брови в удивлении и демонстративно огляделся. Мы с Райдоном стояли у бордюра, с правой стороны дороги.

— Прошу прощения? — Переспросил я.

— Ты. Мешаешь. Мне. Пройти. Ты кто, вообще, такой?

Я, от офигения, даже ответил.

— Сакурай Синдзи.

— Эгей, а это не ты ли тот слабак, которому Кояма с утра лекцию читала? — Ну, блин, начинается. Похоже, я становлюсь знаменитым. Что ж за день такой, длинный.

— А с кем, собственно, имею честь…

— Тебя, ничтожество, это не касается, лучше ответь, какого ты мне ходить мешаешь? — М-м-м, матюгнуться-то как хочется.

— Какая воспитанная девушка. Что неудивительно, с таким-то цветом волос.

Кажется, мне даже удалось сбить ее с толку.

— Причем здесь, блин, мои волосы?

— Да так, Амстердам напомнили.

— Что? — с недоумением спросила она.

— Ничего ничего, это я так, о своем, о девичьем. — И подтолкнув Райдона вперед, решил закончить разговор: — Ну, мы пойдем, пожалуй. Всего хорошего.

Пройдя мимо нее, мы успели сделать всего пару шагов, когда очнулась зеленовласка.

— А ну стоять! Я вас еще не отпускала, — услышали мы за спиной.

Отпускала? Да кто она такая, чтобы разговаривать в таком тоне СО МНОЙ? Резко развернувшись и почти мгновенно приблизившись к ней вплотную, я буквально прошипел ей в лицо:

— Если вы, сударыня, не понимаете вежливого языка, то скажу иначе: отвали нах, дрянь! — И удовлетворившись выражением удивления и замешательства на ее лице, вернулся к Райдону.

— Пойдем уже, наконец. Посмотрим на здешние клубы.

Отойдя на приличное расстояние от ошарашенной девчонки, Райдон спросил:

— Сакурай-кун, мне вот интересно, какая связь между цветом ее волос и Амстердамом?

— Сам я там не был, но читал как-то, что тамошние проститутки носят парики ярко-зеленого цвета. Типа, знак профессии. — И, кстати, я не солгал. В этом мире путаны действительно носят зеленные парики. Правда, только в Амстердаме. Нет, может и в других местах имеется такое явление, но я про это не слышал. В этом мире вообще популярна мода на неестественный цвет волос, чего я не понимаю. Хотя я, пожалуй, не так выразился, нет никакой моды. Синий, зеленый, розовый. Эти цвета так же привычны и естественны, как и натуральные белый, черный, рыжий. Не то, чтобы все население этого мира ходило с разноцветными волосами, нет. Но и таких уникумов хватает.

— Хм, как ты ее. Надо бы запомнить.

Дорога, по которой мы шли, выходила прямо к двум зданиям, связанным между собой переходом на уровне второго этажа. И именно там, как сказал нам проходящий мимо третьекурсник, происходила презентация. Слева от нас стояло длинное пятиэтажное здание, а справа — более короткое трехэтажное. Во дворе суетились группки школьников, расставляя столы, стулья, тумбы. Таскали какие-то плакаты, устанавливали подиумы и стенды. И, судя по скорости, с которой бегал народ, минут через двадцать они будут готовы представлять свои клубы.

— Ну что, пошли внутрь? Не ждать же нам, пока они будут готовы, — предложил Райдон.

— А они разве не на улице все будут?

— Нет, ты что. Здесь самые шумные, типа музыкальных клубов, и те, у кого представление не влезает в клубную комнату.

А суета все увеличивалась. Мимо нас пробежала девушка с бледно-розовыми волосами и охапкой каких-то рулонов. Прямо посреди дворика, рядом с кучей досок, ругались два парня, а недалеко от них на земле валялся третий, оседланный девчонкой в каком-то готическом платье, хлестающей того по щекам.

Первым мы посетили более длинное, пятиэтажное здание. И здание немаленькое, я вам скажу. У него было два выхода, с разных сторон и концов. Войдя в ближайшие двери, мы увидели прямо перед собой лестницу на второй этаж, а справа были стеклянные двери, которые вели в широкий коридор, пронизывающий все здание.

Ах, весна. Лепестки сакуры, воздух наполненный свободой и начинаниями, настроение, трепещущее в предвкушении. Вы спросите, с чего это я вдруг заговорил об этом? Все очень просто, на первой же табличке, которую мы увидели, было написано: «Клуб Весеннего Безумства». И это был первый клуб, который я увидел в школе Дакисюро. И хоть я не догоняю, нафига привязывать название клуба к конкретному времени года, мне было интересно, что прячется под этим названием.

Двери в этом здании отодвигались в сторону, так что, легко открыв дверь, я так же легко, но гораздо быстрее закрыл ее.

— Я ничего не видел, — как можно более серьезно сказал я Райдону. — Чего и тебе советую.

Уже подходя к следующей двери, с надписью «Клуб Друзей», я услышал сзади звук отодвигающейся двери, а через мгновение щелчок закрывающейся. Топот приближающихся шагов, и голос Райдона:

— Я тоже ничего не видел.

Все-таки у настоящих парней отношение к гомосятине однозначно одинаковое. Поэтому, переглянувшись, мы не стали открывать следующую дверь, а развернулись и пошли сразу на второй этаж.

В общей сложности на обход пяти, вру, четырех этажей корпуса, мы затратили чуть больше часа. И, скажу я вам, было прикольно. В клубе робототехники мы даже умудрились принять участие в битве мелких роботов. Оба проиграли. У них тут даже клуб палеонтологии имеется, с немалым набором костей динозавров. Я даже раздумывал, не пойти ли мне в клуб лингвистов, но, посмотрев на расписание клуба, передумал. Уж больно много запланировано поездок, посещений, лекций, встреч с клубами других школ и просто собраний клуба. В общем, слишком напряженный график.

В целом, количество и разнообразие клубов было просто огромным. Мы даже наткнулись на клуб коллекционеров бутылочных крышек, правда, чтобы туда вступить, нужно было принести крышку, которой у них не было, а заниматься поисками мне было лень.

Уже уходя, так ничего и не выбрав, я предложил все же пробежаться по первому этажу, чисто для проформы. И каково же было мое удивление, когда мы наткнулись на табличку с названием «Клуб оккультных наук».

— Ты глянь, — пихнул я Райдона. — И эта фигня здесь есть.

— Я, правда, не знал, — сказал тот удивленно. — Не думал, что тут есть нечто подобное. Так, ляпнул от балды.

— Да неважно, — сказал я, оглянувшись назад. — Я на этом этаже в любом случае ни в какие клубы вступать не буду. Пойдем лучше отсюда.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы вышли из здания, был подиум, на котором какой-то клуб устраивал костюмированное представление. Хотя скорей пантомиму, ибо слов мы так и не услышали. Но в целом получалось интересно. Чуть дальше и справа была выстроена нехилая трасса для маленьких радиоуправляемых машинок. По которой шныряли как минимум штук двадцать существующих и несуществующих моделей различных автомобилей.

— Ладно, — вздохнул я, — пойдем смотреть клубы боевых искусств, ты, вроде, в какой-то из них хотел вступить.

— Уверен? Мы даже во дворе не все посмотрели, а ведь еще есть второе клубное здание, — ответил парень, кивнув на него головой. — Или ты уже выбрал, куда пойдешь?

— Не, просто надоело. Время пока есть, так что и посмотрю, и выберу. Потом.

— Понятно, — протянул брюнет. — Тогда можно, если хочешь, по домам, я все равно уже давно выбрал. Осталось только прийти и записаться, но это я собирался завтра делать.

— А что так, и куда, кстати?

— Да им сегодня не до этого, у них же демонстрация сегодня. В первый день никто не принимает, я у сестры спрашивал. А вступать собираюсь в клуб фехтования — рукопашке меня и дома обучат, а вот немного обучиться фехтованию я собираюсь здесь. Расширить, так сказать, кругозор.

— Ясно все с тобой, ну, пошли тогда на выход.

Мимо нас пробежала розоволосая девчонка. С рулонами бумаги.

— Блин, она что, все это время так и бегает туда-сюда? — усмехнулся я.

В этот момент за спиной у нас раздался громкий… писк, я бы сказал. И обернувшись, мы увидели растянувшуюся на асфальте девушку, с кучей бумажных рулонов вокруг.

«Надо бы помочь, а то ведь затопчут» — подумал я, но вот сделать ничего не успел. Чтобы собрать разлетевшиеся вещи, вскочить и убежать по своим делам, девушке потребовалось буквально две секунды. Как говорится у десантников: пятьсот один, пятьсот два — пошел!

— Быстро она…

— Опыт, видимо.

Что ж, может и так. В любом случае, скоротечность произошедшего меня сильно впечатлила. Это было быстро, четко и смешно.

Когда мы уже почти вышли со двора, нам преградила дорогу небольшая толпа школьников. Те, за кем они наблюдали, находились рядом с дорогой, и образовавшаяся толпа перегородила дорогу, что, конечно, не смертельно, но немного раздражало. А наблюдали они за группой школьниц с музыкальными инструментами, готовых вот-вот начать играть. Барабанщик у них, кстати, по-моему, парень. Только какой-то он… женоподобный. Блин, ну что за школа такая, а? А девушки ничего так, впрочем, как и большинство местных.

— Послушаем? Они, вроде, сейчас начнут, — спросил Радон.

Можно и послушать, мы все равно никуда не спешим.

— А, давай. Заценим местных красоток.

Красотки, между прочим, были в каких-то фентезийных костюмах. Или лучше сказать анимешно-фентезийных?

Начало проигрыша я не узнал. Не то, чтобы я был особым меломаном, но шанс на узнавание у меня был. А вот слушая саму песню, я постепенно выпадал в осадок. И дело было не в том, что пела солистка на русском, как раз это в данном мире нормально: русский здесь так же популярен как английский, и как немецкий, к слову говоря. Поразил меня сам текст. Я был на сто процентов уверен, что слышал подобную песню в своем мире! Черт, да я даже помню имя автора этих стихов! Нет, слышал я, конечно, песни, похожие на те, что пели в моем мире, но вот чтобы один в один — впервые.


Стояли двое у ручья, у горного ручья,

Гадали двое — чья возьмет? А может быть — ничья?

Стояли двое, в дно вонзив, клинки стальных мечей,

И тихо воды нес свои, израненный ручей…


Хех, впрочем, мне ли, говорить об удивительных случайностях? Удивительно то, что я вообще с подобным впервые столкнулся. Все-таки в частностях этот мир и мой прежний очень похожи.


Стояли два меча в ручье — чего ж не постоять?

И отражал, журча, ручей, двойную рукоять.

И птиц молчали голоса, и воздух чист и сух,

И упирались в небеса, вершины Сафед-Кух,

Вершины Белых гор…


Олег Ладыженский, если мне память не изменяет. В моем мире, по крайней мере. И кстати, голосок у девочки очень даже. И акцент почти не слышен. Да и у остальных мордашки ничего. Ну, кроме барабанщика. И…

— О-о-о… Я, кажется, придумал, что делать.

— Ты про клуб? Только не говори, что ты решил в эту группу вступить, — сказал он, посмотрев на меня. — У тебя же совсем времени не будет, в музыкальном-то клубе. — И, наконец, вопрос, который, по идее, должен был быть первым. — Ты что, умеешь на чем-то играть? Или петь?

— И то, и другое. Но тогда, как ты и сказал, у меня на себя времени совсем не будет. Не-е-ет. Я кое-что другое придумал. Давай сейчас не будем об этом, — влом объяснять, — не хочу сглазить. Но если все получится, я буду появляться там нечасто.

— Ладно, как скажешь… Но, как только, так сразу.

Вот правильный Райдон парень, не лезет, не надоедает. Обозначил интерес, и все.

— Ты будешь первым, кому я все расскажу. А вообще, надо бы пробить тему насчет клубов, навести, так сказать, справки. Вдруг можно будет отмазаться как-то иначе.

— Ну, это вряд ли, по-моему, — покачал головой мой приятель. — Если и есть какая-то информация о том, как отвертеться от клубов, то ученики вряд ли знают о ней. А если и знают, то уже мы не знаем, как найти тех учеников.

— Ты просто забываешь, кто мои соседи, — хмыкнул я.

— Директор, ну да. Я и забыл. Но он может и не пойти на контакт.

— У этой семейки сегодня образовался ко мне должок. Так что я еще посмотрю, как он отбрехиваться будет.

— М-м-м… Тебе лучше знать, — неуверенно протянул молодой аристократ.

— Ну да, ну да. Пойдем уж, наконец, выберемся на волю.

И обойдя по газону толпу школьников, перегородивших асфальтовую дорожку, мы пошли на выход из школы.

У школьных ворот Райдон остановился.

— Тебе куда сейчас? — спросил он.

— Да вот, прямо по дороге. Я тут недалеко живу.

— Везет, а я на другом конце города. Мне в ту сторону, — махнул он рукой влево, — на автостоянку.

— Мажорик, хех? — подколол я его. — Пробки-то не мешают?

— Не напоминай. Чую, придется мне на метро добираться.

— На нашем-то метро, в час пик? Сочувствую.

— Говорю же, не напоминай.

— Так сняли бы квартиру поближе.

— М-м-м… Видишь ли, тут есть пара нюансов. Во-первых, хрен тут чего-нибудь снимешь, район-то элитный. — Ого, мать-перемать. Столько лет здесь живу и только сейчас об этом узнаю. — А во-вторых, учиться и тренироваться-то как? Родители ведь дома будут. А также полигон, тренировочный зал, инвентарь, в конце концов.

Ну да, ну да. Он же из клановой аристократии. Боевые искусства — наше все. Родовая техника, секретные приемы и все такое. Да и не только БИ, его, как аристократа, не только этому учат.

— Ухм, понятно. Ну, я на этот счет не заморачиваюсь. Вся эта хрень, про управление внешней энергии, про Великое Воинское Искусство, все это не для меня. Я лучше лишний раз в инет загляну. — Ведь я немало денег с его помощью зарабатываю.

— Это ты зря, каждый мужчина дол…

— Фу, давай не будем об этом, мне с этим и так уже Кояма мозг вынесли.

— Как знаешь. Но даже один раз неумение постоять за себя может поломать тебе всю жизнь.

— А кто сказал, что я не могу постоять за себя? — ухмыльнулся я.

— Э… М-м-м.. — Уверен, он много чего мог сейчас сказать, ведь боевые искусства в этом мире неразрывно связаны с энергией бахир — то есть внешней энергией (если полностью то бахиранга-шакти — внешняя энергия Господа), но воспитание не дало. Аристократия. — Что ж, тебе и вправду лучше знать. Ладно, пойду я. А то мне до дому еще добираться и добираться.

Распрощавшись, мы пошли каждый в свою сторону.

Забавно, по идее, сегодня ничего такого не случилось, фактически весь день мы ничем не занимались. Но при этом за сегодня я успел узнать столько нового и жизненно для меня важного, что голова просто пухнет от мыслей. Мне просто необходимо присесть, расслабиться и обдумать полученную сегодня информацию. Так что, быстрей домой. До дому, до хаты. Перекусить, сделать чай…, сделать крюк по пути к дому и купить чего-нибудь к чаю, а затем в спокойствии обдумать — что же мне теперь со всем этим делать.

И откинув лишние мысли, а не лишние задвинув подальше, я пошел домой.


Глава 2


«Дом, милый дом», — думал я, закрывая за собой дверь. — «Такой родной, такой уютный». И пусть это всего лишь двухэтажная коробка, другого такого для меня все равно нет. Сняв ботинки, я прошел на кухню, где и оставил пакет с едой, купленный в магазине по дороге из школы. Зайдя в гостиную, кинул ключи на журнальный столик и пошел на второй этаж, в свою комнату, положить школьную сумку. Спустившись вниз, задумался — сразу приготовить ужин или сначала работа. Хотя какая, к черту, работа, все давным-давно создано и налажено, и на данный момент мне остается только наблюдение, или лучше сказать контроль. Я ведь — Всемогущий Начальник, и не фигни какой-нибудь, а Шидотэмору. Известной в определенных кругах на весь мир. Владелец и создатель популярнейшей поисковой системы и первой в своем роде социальной сети. Слизанных в свое время с Гугла и Твитера. Впрочем, это самые известные, но не единственные продукты компании. Самое трудное было остаться неизвестным для общественности и не потерять при этом контроль. Никто ведь не забыл, что я несовершеннолетний? И без помощи со стороны взрослого человека сделать это было бы затруднительно. Но с этим, слава богу, мне помогла Наката Акеми, весьма неоднозначная личность, как в теневой, так и в легальной жизни империи.

В общем, решил заняться готовкой. Сейчас хоть и день, но я предпочитаю готовить заранее, пока время есть. Хотя посмотреть, что мне на почту пришло, можно и сейчас, вдруг что важное случилось.

Минут через пятнадцать, убедившись, что ничего не горит, отправился на кухню. Разбросав по полкам и холодильнику принесенные продукты, приступил к готовке, попутно вспоминая свою первую встречу с Акеми.


***


А началась та история, собственно, через год после исчезновения родителей. Я тогда зарабатывал деньги единственным пришедшим мне в голову способом, а именно воровством. А так как щипач из меня никакущий, я занялся ограблением квартир. Я к тому времени уже два года, пока родители были со мной, восстанавливал свои возможности, и к моменту их ухода более-менее восстановил физические навыки. Именно навыки, а не возможности. То есть своих ровесников я бы раскидал только в путь, а вот со взрослыми такая тема не проканала бы. Все-таки силы в десятилетнем теле немного, зато ловкости прилично. Так что ловкость, реакция, координация, скорость в какой-то мере, ну и, конечно же, знания и наработанные навыки другого мира — все это внушало оптимизм на выбранной мной стезе воровства. Хотя поначалу все равно было трудно. Незнание предмета пару раз чуть не вышло мне боком. Ну и, конечно, незнание теневого мира: что, где, у кого и за сколько, — убивало возможность кражи предметов, приходилось искать наличность. Со временем эта проблема разрешилась. После четырех месяцев гуляния по ночному Токио и хронического не высыпания я осторожно, по мелочи, начал продавать украденные мной вещи.

Через месяц меня стали узнавать. Еще через месяц мне впервые предложили украсть конкретную вещь из конкретного дома. Еще через месяц меня попробовали поймать, неудачно, как вы понимаете. До сих пор не знаю, зачем и почему. Воровских гильдий в Токио, да и во всей Японии, нет, дорогу я никому не успел бы перейти, а для преступных кланов я слишком мелкая сошка. Нет, тогда я ничего не понимал в этом, и предположений было много, но даже сейчас, разбираясь в этой каше, я не понимаю, зачем и кому я понадобился тогда. Я реально был никем.

Надо еще добавить, что на дело, как и на продажу краденного, я ходил в маске, купленной мной в одном из синтоистских храмов Токио. Изначально это была деревянная маска лисы с узкими прорезями для глаз, гладкая и овальная, раскрашенная в оранжевый и белый цвет. Но после того, как я отрезал у нее уши и покрыл ее черной краской, она стала хорошим дополнением к моей черной одежде, в которой я и показывался на людях или ходил на промысел. Ну а так как в руки я никому не давался, а общался с помощью блокнота — кто я и как выгляжу, не знал никто.

В одиннадцать лет я был достаточно известной личностью. Наверное, в этом также сыграл мой рост, все-таки, кто я такой, хотели узнать многие, и любопытство будоражило умы многих людей. Но в любом случае, определенную репутацию к тому времени я заработал, и заказами меня не обделяли. И хоть они были достаточно простыми, а значит и недорогими, выбирать мне не приходилось, ибо репутация, а значит более дорогие заказы, из ниоткуда не появляется. Но настоящую известность и имя я получил после той самой истории.

Заказ был прост. И на первый, и на второй взгляд. Необходимо было выкрасть документы из офиса первого этажа некой мелкой фирмы на западе Токио. Пару недель я наблюдал за этой фирмой. Мониторил входы-выходы, наводил справки на работников и начальство, выяснял степень защиты здания — камеры, сигнализация, замки. Целый год я не только работал, но и учился, и был уверен, что смогу обойти охрану здания и в частности офиса. Немного напрягало то, что красть придется не у обычных людей, а у членов одной из преступных группировок. Вполне возможно, мной хотят попользоваться и выбросить. Определить, так это или не так, было, в принципе, несложно, надо всего лишь узнать, что за документы мне необходимо выкрасть. Но выяснить это было для меня проблематично. Заказ передал посредник, а они принципиально не лезут не в свое дело, и уж конечно, не выдают заказчика. Нет, в теории посредник мог знать необходимые мне детали, и даже поделиться именем другой стороны он тоже мог, не такое уж и серьезное дело предстояло. Вот только мне он все равно ничего не сказал бы — уровень у меня не тот. Ни имени, ни репутации.

Я решил рискнуть, но с оговорками. Вообще-то такое не приветствуется, прямо скажем, за такое убивают, но я решил заглянуть в папку с названием «Три сакуры». Заглянуть прямо в офисе, и если мне что-то не понравится, вернуть их обратно и по-тихому исчезнуть. А посреднику сообщить, что я решил не рисковать. Осталось решить, когда идти — днем или ночью. В обоих случаях были свои плюсы и минусы. Ночью в здании было пусто, не считая двух охранников, но при этом включалась вся система охраны — сигнализация на каждой двери, на каждом окне. Днем соответственно все наоборот: больше охранников, меньше электроники. И если бы я был старше, с большими своими возможностями, вопроса бы даже не стояло — с людьми мне всегда было проще. Но сейчас я был никем, и все, что у меня было, это знания. Которые, благодаря инструкторам, все-таки вдолбившим их в меня, не ограничивались только разрушением. И пусть я был Разрушителем, а не Тенью или хотя бы Стирателем, обойти местную систему охраны я, скорей всего, мог. Эх, быстрей бы восстановить отвод глаз…

В общем, выбор пал на ночь. Ровно в 3.14 пополуночи я стоял у двери офиса маленькой подставной фирмы.

Если все пройдет нормально, то кроме денег и репутации я смогу порадоваться еще кое-чем. В связи с тем, что в этом здании до хрена электроники, я решил попробовать найти консультанта. Недолгие и осторожные поиски привели меня к старому воришке по кличке Фантик, специализирующемуся на дорогих квартирах. Сам Фантик в своем деле уже лет пятьдесят, а попался всего однажды, как раз из-за фантика от леденца. Прикольный, в целом, старик. Вот так сходу помочь он мне отказался, так что уламывал я его часа два. Причем само общение заняло от силы минут тридцать. Двадцать минут в начале и десять минут в конце. Остальное время я тупо простоял у него под дверью, стуча по ней ногой. Прикольный, повторюсь, старик. Я, если честно, не рассчитывал, что удастся уговорить его помочь мне так быстро, думал, на это уйдет пара дней. А главное то, что Фантик действительно шарит в своем деле, и то, что он не прочь помогать мне и дальше. И почему я раньше не подыскал себе учителя?

Замок на двери в офис был с контактным идентификатором, так что проблем не доставил: разряд шокера и дверь открыта. Осторожно пройдя мимо столов с компьютерами, я подошел к двери в кабинет местного начальства. Тут уже было чуть серьезней: электронный замок фирмы P&P с бесконтактной карточкой. На это у меня имелся приборчик, представляющий из себя мини магнетрон, испускающий электромагнитные колебания узконаправленным лучом. Сам магнетрон выглядел как двенадцати сантиметровая трубка и мог изменять частоту и мощность. Главное, делать это надо плавно, и замок не выдержит. Что и было мной доказано через пару минут работы.

Зайдя в кабинет и прикрыв за собой дверь, я замер.

«Что-то здесь, не та…»

— Ну, здравствуй, мой… хм… маленький друг. И кто же ты такой, позволь тебя спросить?

Свет включился одновременно со щелчком замка, на секунду ослепив меня. Когда же я проморгался, я увидел женщину с темно-синими, почти черными волосами, сидящую на краешке письменного стола в окружении пяти амбалов, рассредоточившихся по кабинету. Мда-а-а. Вам шах, сударь. Вам шах.

— Ну что ты стоишь как неродной, — я хмыкнул про себя. И где эта японка таких выражений набралась? — Присядь, сними маску, расскажи нам о жизни воровской.

О-о-о, если б только кто-нибудь знал, какие чувства во мне тогда бушевали. Вселенская обида на весь этот мир. Именно на мир, а не на людей в нем живущих. Гнев на себя и заказчика. Сожаление — что Кояма даже не узнают, куда я пропал. Это просто несправедливо, в конце концов. Словить исчезающе-малый шанс выживания при переходе в этот мир и сдохнуть от рук каких-то мелких преступников.

Кинув перед собой рюкзак, я, присев на корточки, достал из него электрошокер. Женщина, с любопытством наблюдая за мной, усмехнулась.

— Славная игрушка, неплохо помогает отбиваться от зверей. Ну там, кошек, кроликов… мышей — если попадешь.

И что же мы имеем? Единственный выход из кабинета — за спиной, но, чтобы открыть дверь, мне нужно две минуты. Стекла на окнах бронебойные. Вентиляция слишком узкая, даже если бы я мог до нее добраться. И пять громил против одиннадцатилетнего ребенка. Плюсов, как таковых, нет.

— Пойми, малыш, сам по себе ты нам не нужен. Ответь на наши вопросы и можешь уматывать.

Какими средствами я располагаю? Перебрав в уме вещи, взятые с собой, делаю вывод — из своих вещей только шокер. Из предметов в кабинете, пожалуй, только кочерга, прислоненная к стулу и неизвестно как сюда затесавшаяся. Но она находится за спиной одного из мужчин, у самой стены.

— Глухонемой карлик. Неслабо тебя жизнь потрепала. Или ты все-таки по другой причине молчишь?

План, план, план. Нету плана. При всех моих знаниях я сейчас не могу ничего. Победить одного взрослого мужчину я смогу, двоих — скорей всего, а вот троих — сильно сомневаюсь. Что уж говорить про пятерых тренированных бойцов — без вариантов. Точно нет. И убежать никак. Дверь я открыть не успею, выбить ее тоже не смогу, а про бронированные окна, выдерживающие очередь из… с-с-сатори, мать их так. Мысль, пронзившая мой разум, вытеснила все остальные, растворившись в нем, и на пару мгновений сделала его полностью пустым, оставив лишь понимание. Забавное состояние. Любой человек хоть раз в жизни испытывает его, правда не всегда это замечает или обращает внимание. Будто бы что-то щелкает в голове, и ты понимаешь, что именно ты забыл, что именно надо делать. Так что, почему бы и нет, шанс невелик, но он есть.

Я показал рукой в сторону женщины и махнул в сторону двери, открывай, мол. После чего пощелкал шокером на женщину, типа запытаю. Лица мужиков не изменились, а вот брови женщины стали медленно подниматься.

— Ну, ни фига себе наглец. Может мне еще извиниться, что мы здесь оказались? — с ироничной улыбочкой сказала эта леди.

Кстати, она неплохо выглядит. На первый взгляд ей лет двадцать пять — двадцать восемь, но если приглядеться, то можно добавить еще пяток. Впрочем, играем дальше.

Я чуть склонил голову, вроде как задумавшись, а через пару секунд неуверенно махнул рукой, дав понять, что и без извинений обойдусь. В ответ она только приподняла бровь и махнула в мою сторону рукой. Тут же оторвавшись от своих мест, ко мне пошли два терминатора. Я прям даже возгордился, целых двое на меня одного. Впрочем, мне же лучше.

Моя цель лежала на столе рядом с женщиной. И пройти мне надо двоих, ну, может еще одного — кто-нибудь может рвануться мне наперерез. А чтобы это был один, а не все, мне надо сместиться при беге чуть в сторону, к правой или левой стене. Ну что ж, понеслась.

Рванув с места, я поднырнул под руку ближайшего мужчины, попутно угостив его шокером в ногу. Сделав пару шагов, крутанулся и ушел от руки другого, сместившись ближе к правой стене. От третьего, буквально распластавшегося в воздухе в попытке сбить меня с ног и, похоже, размазать по полу, учитывая нашу разницу в комплекции, я ушел в кувырке. Выход из кувырка, два шага, и я, уже вытянувшись во весь свой небольшой рост, лечу в сторону местного босса, а точнее ее револьвера, лежащего рядом. Уже позднее, узнав уровень ее мастерства в рукопашной, а значит и реакцию со скоростью, я понял, что только удивление моей наглостью и тем, что я все-таки смог пройти троих ее амбалов, не позволило ей остановить меня.

Кувыркнувшись через стол и подхватив оружие, я рванулся уже обратно к двери. Учитывая мою комплекцию и калибр револьвера, я был уверен, что выстрелить смогу только один раз. Даже если удержу после отдачи, что вряд ли, просто не успею навести его во второй раз, меня телами завалят до этого. Так что выстрел у меня был только один. И мне нужно было подойти к двери как можно ближе, потому что из-за отдачи я мог промазать по замку даже с расстояния трех метров.

Условно «третий», пролетевший в прошлый раз надо мной, на этот раз бросился мне в ноги. И пролетел уже подо мной. От «второго» ушел перекатом вперед и вправо, ну а от «первого», как и в прошлый раз, под рукой. Оставшиеся двое, решив, видимо, не создавать кучу малу, остались на своих местах. На расстоянии двух метров я навел эту гребаную пушку на замок и уже с расстояния полутора метров выстрелил. Даже не пытаясь удержать прыгнувший мне в лицо револьвер, я отпустил его, убрав в сторону голову, а сам ускорился, насколько мог, и кинул все свои тридцать восемь килограммов на дверь.

И очень нехило отшиб плечо об эту проклятую всеми богами деревяшку. Которая даже и не думала открываться. Что тут скажешь? Шах и мат.

Валяясь на полу, отметил, что никто не пытается на меня наброситься. В кабинете вообще стояла пронзительная тишина, которая была нарушена хлопками ладоней.

— Мои аплодисменты, господин карлик, — услышал я голос женщины. — Это был потрясающий проход. Может, вам стоило заняться регби, а не воровством? Уверена, даже с вашей комплекцией вы достигли бы неплохих результатов.

Плечо ныло, все-таки разогнался я не слабо. Встав и картинно отряхнувшись, повернулся в сторону зрителей. Дамочка вертела в руках пульт, который она не выпускала из рук с момента моего появления.

— Как ты, наверное, уже догадался, в двери стоит не один замок. Их там два. Электромагнитный и электромеханический — скрытый. Но попытка была хороша, действительно хороша. А твой обратный рывок был просто на загляденье. Но теперь-то ты, я надеюсь, понял, что отсюда тебе не выбраться? Я все еще предлагаю решить дело миром. Все, что мне надо знать — это кто ты, и кто тебя послал.

«А что будет потом, она так и не сказала. Да и кто заказчик, я не знаю, и не факт, что она в это поверит. Еще и рассказывать, кто я такой… Я ж потом до конца дней у нее на крючке буду. Фигня, короче, ее слова. Нет уж, если помирать, так с музыкой. Хрен она что от меня узнает». Примерно такие мысли крутились у меня в голове в тот момент.

Тяжело вздохнув, я взглянул на женщину и, подняв руку, показал ей палец. Да-да, тот самый.

— Ну что ж, это твой выбор. Взять его, по жесткому варианту.

М-да, а ведь у меня теперь даже шокера нет, он сейчас валяется где-то у письменного стола местной начальницы. А ведь если бы это была какая-нибудь фантастическая сказка, я бы сейчас активировал скрытые возможности и, ценой, например, будущих физических повреждений, раскидал бы всех нахрен. Но, увы, это не сказка. Скрытые силы есть, и я их даже активировал, вот только прибавка в силе и скорости невелика. Ведь нельзя получить что-то из ничего. И если ты можешь поднять, к примеру, двадцать кило, а поднатужившись — тридцать, то сто пятьдесят ты не поднимешь никак. Ну а если ты превысишь свой порог, то и двадцать не сможешь поднять, мышцы раньше порвутся.

Что означает «по жесткому варианту», я ощутил на себе с первых мгновений. Вместо того чтобы ловить, ближайший ко мне мужчина, единственный европеец в этой компании, нанес удар рукой. Видимо, вязать они собрались бесчувственное тело. И скорость этих броненосцев, кстати, увеличилась раза в два. Хук справа отбросил меня под ноги другому амбалу, и лишь каким-то чудом я умудрился увернуться от его пинка. А так как ситуация была уж очень располагающая, я, все еще лежа, чуть подправил рукой бьющую ногу, окончательно выводя противника из равновесия, и обеими ногами ударил по опорной. Сделав обратный кувырок, прыгнул вперед, перелетая развалившееся на полу тело.

В таком, примерно, ключе я и провел следующие семь минут. Ужом вертясь между телами, руками и ногами матерящихся сквозь зубы мужчин. Дамочка тоже не осталась безучастной. На протяжении всего времени, что меня ловили, пытаясь для этого избить, она подбадривала своих людей, попутно комментируя и давая советы.

— Да кто ж так бьет, после такого и ребенок встанет! — Хех, что я и продемонстрировал.

— Загоняйте его на Серегу. — Да ну нафиг. Неужто земляк бывший? — Ли, твою мать, справа заходи! — Хм, китаец что ли?

— Мышь, урод, ты реально вредитель! — Этот самый Мышь в надежде приласкать меня стулом — промахнулся, в результате чего стул и стекла в дверцах одного их книжных шкафов можно отправлять на помойку.

— Эй, эй, придурки, если он умрет раньше времени, я вас сама в эту стену вмурую! — Это она после того, как меня впечатал в стену бросок одного из ее мальчиков.

— Давайте, парни, поднажмите, он уже выдыхается! А, нет, еще нет. — Хитрый проход меж трех тел, после которого двое врезались друг в друга, доказал, что я еще в игре.

— Во имя Небесных Супругов, неужто вы это сде…? Мышь, твою мать! — Получив удар с левой, я нарвался на пинок правой. Кое-как поднявшись с пола, я облокотился на второй в комнате книжный шкаф, стоящий у меня за спиной. Именно в этот момент Мышь и запустил в меня очередной стул. Я-то увернулся, а вот стеклу в дверцах очередной раз не повезло.

Еще минуту после этого я умудрялся избегать ударов, пинков и предметов мебели. Но ничто не вечно, вот и меня настиг очередной удар, который отправил-таки меня в аут.

Очнулся я прикованным наручниками к стулу, стоящему у письменного стола. У того самого стола, с которого в начале этой истории, я свистнул револьвер местного босса. Сама дамочка сидела на своем месте, то есть на этом самом столе. Все пятеро мужчин опять рассредоточились по кабинету, совершенно не обращая на меня внимание.

— Ну что, выспался? — Долбаная стерва. — Может тогда приступим к общению?

Я огляделся. Маска лежала на столе, рядом с револьвером, между прочим. Рюкзачок мой так и валялся там, где я его оставил, то есть у двери. Мужики по-прежнему не обращают на меня внимания, занимаясь, кто чем. Сергей, например, крутил в руках офигенный такой нож. Если глаза мне не изменяют, то это Катран-45. Ножи серии Катран разработаны в Туле для боевых пловцов, но прославились именно в сухопутных войсках. Катран-45, модификация для ВДВ, и в этом мире знаковая вещь. Этот нож выдают один раз за службу и обратно уже не забирают. И если увидеть такой нож у гражданского, с вероятностью 90 %, это означает, что он служил в каких-нибудь спецвойсках. И не в тех руках может служить спусковым крючком для настоящей охоты на владельца. Вот мне и интересно, что делает элитный боец Российской Императорской Армии в подручных у какой-то заштатной преступницы? Теперь-то я не удивлен тому, что меня так быстро заломали. Этот малый — «ветеран» как минимум, даже странно, что я так долго трепыхался.

— Я вот не могу понять причину твоего молчания. Даже если предположить, что ты жутко предан своему хозяину, — это она мою гордость, что ли, задеть пытается, — то, что изменится, если ты скажешь мне, зачем именно ты пришел? — Ну, например, ты можешь предположить, кто именно мой наниматель. — Ну а если твой хозяин, — блин, достала с этим словом, — всего лишь посредник, то тем более у меня нет причин на него злиться, — Эм-м-м… даже сказать нечего. Она меня совсем за дурачка принимает? — Скажи мне цель твоего прихода, кто заказчик, и можешь быть свободен. — И все это таким проникновенным голосом, что будь я и вправду ребенком, мог бы и разговориться. Но, увы и ах, не верю я ей, и все тут.

Нет, шанс, что меня оставят в живых, есть, несомненно. Вот только кем я тогда буду? Правильно, собачкой. Или рыбкой на крючке. Можно, конечно, подождать годков этак пять или шесть, а потом, восстановив свои возможности «Стирателя», порвать тут всех. Или, к примеру, наобещать ей всякого, понарассказывать, а как появится возможность, побежать к соседям. То, что Кояма Акено, отец Шины, имеет ранг «мастера», я уже знал. Но это — еще более неудачный вариант. Вот только оставался шанс, что меня-таки грохнут. Ко всему прочему, я очень сильно не люблю подчиняться. А если я заговорю, то подчиняться придется, так или иначе.

— Молчим? Похоже, в связи со своим возрастом, ты не совсем понимаешь, что тебя ждет. Мы тут, кстати, были весьма поражены, когда поняли, что все это время гонялись за ребенком. Умеешь ты удивлять — это бесспорно. Но, видишь ли, то, что ты ребенок, не избавит тебя от… нашего желания получить ответы.

Отойдя от меня, она направилась к одной из картин. За ней, как я и ожидал, оказался сейф. Пощелкав замком и открыв его, она достала… шокер. Присев рядом со мной на стул, она пристально посмотрела на меня.

— Видишь ли, электричество — очень хороший способ развязать язык, действенный и чистый. Ни тебе крови, осколков зубов, кусков плоти. У этого способа есть лишь два минуса, по моему мнению — это провода и розетка. Порой под рукой не оказывается того или другого, ну, или чего-то одного. Шокер — не вариант, он сразу выводит в аут. Из-за всего этого один мой знакомый сделал мне вот эту штуковину, — на последних словах она подкинула в руке простой прямоугольный шокер черного цвета. — Не буду вдаваться в подробности, как он действует, скажу только, что тебе будет очень нехорошо. Ты будешь все чувствовать и сознание не потеряешь.

«Хех. Мне прям так страшно, так страшно. Я от страха даже боль отключить позабыл». Кстати, отключение боли было первым, что я восстановил по прибытии в этот мир.

— Итак, для начала давай все-таки представимся. Меня зовут Наката Акеми.

Молчу. Да и что тут скажешь — век бы с тобой не встречаться.

— Малыш, ты нарываешься. Твое молчание бессмысленно хотя бы тем, что нет на свете человека, который не ломается под пытками. Такое разве что в книгах и кино можно встретить.

Ага, и в моем родном мире. Хотя я сильно сомневаюсь, что и здесь нет людей, способных отключать боль.

— Парень, не ломай свою жизнь. Обещаю, если ответишь на мои вопросы, то я отпущу тебя. Подержу у себя пару дней и отпущу.

Вот тут меня и осенило. Она же просто не хочет меня пытать! Да и ее подручные, судя по всему, тоже. Они, кстати, так ни разу на меня и не взглянули. М-да, куда я попал? Судя по спецшокеру в руках у Акеми, пытать ей доводилось. Да и мужичкам ее, скорей всего, тоже. Про убийства вообще молчу. А вот пытать ребенка они не хотят. Мне даже интересно, а убить-то они меня теперь смогут? Пока на мне была маска, я был взрослым, хоть и карликом. Меня можно было и избивать, и убить при случае. А теперь? Что-то мне говорит, что русский не станет этого делать, хоть логически я и не смогу это обосновать. А вот насчет остальных я не знал, что и думать.

— Ну и что ты молчишь, как партизан? — Я не удержался и хмыкнул на эти слова. — Скажи хоть что-нибудь, придурок. Может, ты не веришь, что я тебя отпущу? Ну и зря. После того, что ты тут продемонстрировал, я, знаешь ли, не прочь, чтоб ты работал на меня. Такими кадрами грех разбрасываться. — Вот в это я, кстати, могу поверить. Только нужно ли оно мне?

Надо уже решать, что делать. Молчать дальше банально опасно. Хочется не хочется, а отпускать просто так меня никто не будет. Значит, надо дать ей повод продолжить разговор. Но не проявлять заинтересованность — это сильно урежет время разговора. А если не знаешь, что делать, и есть возможность — тяни время. Так что можно повыкобениваться, главное, не сильно грубо.

— Извините, сударыня, мне, конечно, льстит Ваше внимание и благосклонность, но не изволили бы Вы пойти в пешее путешествие по вполне конкретным координатам?

— Это по каким таким координатам? — хмыкнула она.

— 14 градусов 24 минуты южной широты, 71 градус 17 минут западной долготы, — с безразличной миной на лице ответил я. — Приятного путешествия.

— Парень, я сильно подозреваю, что ты сейчас послал меня очень и очень далеко.

Неожиданно для всех на столе Акеми что-то запиликало. Метнувшись туда и выругавшись вполголоса, она обратилась к своим терминаторам:

— Гости на подходе. — Пауза. То ли собиралась с мыслями, то ли оценивала разгром в кабинете. — И хоть все не совсем так, как хотелось бы, действуем по плану.

— Исиатама, — прикольное прозвище, — мальца в угол кинь.

Мужик с прозвищем «Тупоголовый», схватив меня за шкирку, отволок в дальний от двери угол кабинета. И даже скованные руки не могли нарушить мое приподнятое настроение. Ибо мне опять, в который раз, неслабо повезло.

— Лежи здесь и не дергайся. Пикнешь, и я тебе язык отрежу, — грозно сказал он.

Угол шкафа и рабочий стол Акеми не давали мне толком понять, что происходит. А через несколько секунд свет был выключен, и кабинет погрузился во тьму. Повозившись, принял более удобную позу, после чего выглянул из-за угла шкафа, чтобы оглядеться.

— Цыц, ребенок. Хватит там шуршать, — вполголоса сказала женщина.

В следующие десять минут не происходило ничего. Ни движения, ни звука. Идеальная атмосфера для медитации. Чем я и занимался вот уже девять минут, ускоряя регенерацию и наводя марафет в организме. Вообще-то, ударов я получил мало, но много ли надо одиннадцатилетнему телу.

Звук открываемой двери, пусть и хорошо смазанной, был отлично слышен, как и звук шагов. И судя по всему, в кабинет вошло человек пять. Дверь, кстати говоря, никто не закрыл, что очередной раз заставило почувствовать себя идиотом. Звук шагов прекратился. Пришедшие люди явно не собирались идти дальше, обосновавшись у двери. Поняв это, Акеми включила свет, и тишина, вроде и так полная, вдруг стала абсолютной.

— Так, так, так. Неужто шлюшка Наката не нашла лучшего места для своих игр? — раздался мужской голос. — И игр явно агрессивных. — Это он на разгромленный кабинет, похоже, намекает.

— Очень остроумно, Болт…

— Не называй меня так, сука! — Хрена, у него выдержка. Если это босс пришедших, то я удивлен, как он им стал. Хотя, если он какой-нибудь мелкий бандюган, то почему бы и нет?

— Ну извини, других твоих имен я не знаю. — Удар ниже пояса, судя по тому, как он отреагировал на свое прозвище.

— Тварь. — Я б скорей назвал ее стервой. — Отдай мне то, за чем я пришел, и обещаю, умрешь ты быстро.

— Ну-ну, ты хоть скажи, за чем ты приш…

— Молчать, сука! — Матерь божья, да он совсем псих. — Отдай документы, тварь!

— Эх, — о-о-о, сколько муки в этом вздохе, — ну вот всегда так. Пришли, наследили, нагрубили.

— Молчать, сука!

— Да-да, я тебя поняла. Мальчики, будьте так любезны…

Мгновенье, и воздух наполнился звуками выстрелов и криками людей. Выглянув на мгновение из-за шкафа, я увидел пустой кабинет и отфутболенный практически ко мне рюкзачок, с которым я заявился сюда. Акеми по-прежнему сидела на своем столе, покачивая ножкой, а ее лицо выражало задумчивость. Видимо что-то решив для себя, женщина устремилась на выход, не забыв подхватить свой револьвер сорок четвертого монструозного калибра.

«Что ж, действовать надо быстро», — с такими мыслями я выбил большой палец и освободил правую руку от наручников. Неприятная, кстати, процедура, боли я по-прежнему не чувствовал, но… неприятно в общем. Вернув на место палец, я на четвереньках метнулся к рюкзаку, благо он рядом был. Развернувшись, пополз к столу, на котором лежала моя маска, попутно захватив свой шокер, валявшийся у ножки стола. И, когда я уже протянул руку за маской, мой взгляд уперся в сейф.

— О-ла-ла!

Сейф был открыт. Точнее прикрыт. Эта дурная корова из-за своей самоуверенности не закрыла сейф. Ну и что бы ВЫ сделали на моем месте? Правильно! То, что я и сделал.

Взяв, наконец, со стола свою маску и нацепив ее на себя, я на полной скорости, что выдавали четыре моих конечности, ломанулся к сейфу. Заглянув в него, я сразу увидел то, что искал — пухлую папку под названием «Три Сакуры». Кроме нее там лежало еще три папки, какая-то жестяная коробка и семь пачек с деньгами. Проверять, что же такое я краду, не было времени, да и смысла теперь, поэтому я, быстро запихнув бумаги в рюкзак, на мгновение задумался. И с мыслью — «какого хрена», кинул туда же деньги.

И вот теперь мне предстояло самое интересное — выбраться из здания. Звуки боя все это время нарастали, перемещаясь вглубь здания. В симфонию пистолетных выстрелов вклинилось знаменитое изделие графа Калашникова и даже что-то наступательно-взрывательное в качестве ударников. Скорее всего — аналог РГД-5, судя по звуку. Выход из кабинета ведет в офис, который, в свою очередь, выходит в немалое помещение, заставленное ящиками и поддонами с какими-то тюками. В офисе, кстати, стекла тоже бронебойные, уж не знаю зачем.

Мимолетный взгляд в дверной проем показывает, что в следующем помещении никого нет. Пригнувшись, вдоль стены бегу к выходу. Осторожно выглядываю и наблюдаю картину ожесточенного боя. Мышь, а это вроде бы он, буром прет на троих бандюг, которые в упор поливают его автоматными очередями. «Ветеран», тудыть его, второй, как минимум, в компашке Акеми. Серега со своим ножом в руках танцует в компании каких-то мужиков, стараясь при этом не попадать под пистолетные выстрелы других гопников, укрывшихся недалеко от автоматчиков. Настоящий вояка. Уверен, что он «ветеран», а значит, как и Мышь, может выдерживать автоматные очереди, но при этом все равно, если может, избегает попаданий. Уже тогда я знал, что такое «доспех духа» и чем он отличается у бойцов разных рангов. Про «виртуоза» я тогда ни бум-бум. Спасибо отцу Шины, я примерно знал, на что способны те же «ветераны», а также два младших и два старших ранга. Но, даже зная все это, мне было дико видеть подобное своими глазами. Ведь даже в родном мире, на пике своих сил, будучи официально самым опасным бойцом Земли, я бы не пережил выстрела в голову. А тут какой-то… м-м-мать, гражданский, прет против трех калашей, и ему хоть бы хны.

Ну, да не будем о грустном. Исиатама, на пару с безымянным напарником, вертелся в толпе противников, выводя из строя то одного, то другого. А вот Акеми с китайцем видно не было, зато было слышно. Вот так сходу определить я не мог, но где-то в глубине здания раздавались выстрелы… и да, взрывы тоже.

Итак, для начала нужно решить, как уходить. Окна здесь хоть и не бронированные, но находятся слишком высоко для меня. Чтобы добраться до запасного выхода, придется пройти мимо толпы сражающихся людей и остаться незамеченным стрелками, засевшими буквально в двух метрах от двери в коридор. Ну и, конечно, главный выход. Путь туда относительно чист, но именно где-то там сейчас воюет Акеми. И именно туда мне придется идти. С теткой и психом я может встречусь, а может и нет. Но вот пробраться к запасному выходу я вряд ли смогу. Так что вперед — по стеночке, по стеночке.

Примерно на полпути к выходу из клубка дерущихся людей вылетело визжащее тело и, задев ящики, за которыми я в этот момент находился, врезалось в стену рядом со мной. Переломанные руки, ноги и, судя по виду, позвоночник вызвали у меня желание добить еще живого страдальца. Мимолетное. В конце концов, его и так добьют. А когда я был у самых дверей, меня чуть не сбило еще одно тело, буквально снесшее двери. Замерев на мгновение, я обернулся и успел увидеть, как русский запускает в полет очередного летуна. В мою сторону запускает. Дождавшись стыковки тела со стеной и показав живой катапульте средний палец, нырнул в дверной проем и на полной скорости погнал в сторону главного выхода.

Коридор. Дверь. Коридор. Поворот. Опять поворот. Дверь. Еще один офис. Дверь. Развилка, направо. Еще одна дверь. Развилка. Выстрел.

Кувырок через плечо, разворот в сторону, откуда был произведен выстрел.

«М-м-мать же ж твою, уродец. Да что ж это за ночь такая?».

Метрах в десяти от меня стоял тот самый псих, главарь стремительно убывающих летунов. И в руках у него был направленный в меня семнадцатый Глок. Одно из тех изделий, которые вплоть до винтика копируют свой аналог моего мира. И сейчас этот отличный пистолет находился в руках мужика, который, судя по лицу, был на последней стадии бешенства. Причем досталось челу неслабо. Правая щека расцарапана в кровь, левый рукав оторван, правая штанина висит на паре ниток, левое бедро в крови. В целом, неслабо он повоевал.

За спиной, в двадцати метрах от меня, двери в холл. А там пара коридоров в другие части здания, закрытая входная дверь и главное, что мне надо, — обычные, не бронированные окна. Передо мной, в десяти метрах, мужик с пистолетом и жаждой крови. А мои прежние скорость и сила где-то в районе «когда-нибудь будет». Эх, вспомним былые времена, забацаем маятник. Да не простой, а с шагом назад.

Итак. Дернуть головой влево, шаг вправо, выстрел. Слегка дернуть правой кистью, чуть заметное движение правым коленом, шаг влево, выстрел. Движение плечами вправо, еще один шаг влево, выстрел. Качание маятника — это вам не просто мотание тела туда-сюда. Чтение противника, его моторики и окружающего пространства. Идеальное владение своим телом. Маятник — это, если так можно сказать, телесный гипноз. Ты не просто знаешь, куда выстрелит противник, ты сам фактически стреляешь его руками. Движение правой стопы, правой руки, чуть согнуть левую ногу, шаг вправо, выстрел. Выстрел. Выстрел.

БА-А-БАХ. Выстрел сорок четвертого калибра из-за моей спины сносит часть черепа и само тело уже бывшего психа.

— Ну, наконец. Заставил он меня побегать. — Акеми, тудыть ее. Ну, кто ж еще. — А ты все продолжаешь меня удивлять, малыш. Первый раз такое вижу. Ты как будто знал, куда он будет стрелять. — Да ну нафиг, в этом мире что, маятник не качают? — Научишь?

— … - Нет, правда, я даже не знаю, что тут ответить.

— Да ладно, не жмотись. Пойдем, добьем оставшихся и спокойно все обсудим.

Ну что за фигня. Это что, судьба, что ли, сгинуть мне в эту ночь? Эта… кобыла стояла в проходе, закрывая мне единственный на данный момент выход. Назад бежать… да некуда, собственно. Да и не даст она.

— Да ладно, приятель, сдавайся. Некуда тебе бежать. Мои парни, наверное, уже закончили и идут сюда. Так что назад бежать — не выход, а впереди я. Да я даже стрелять не буду, так поймаю. У меня ведь ранг «ветеран», слышал о таком? — с усмешкой спросила она.

«М-дя, вот «ветерана» я не ожидал».

— Не будешь? — я покрутил шеей, хрустнув позвонками. — Ну так поймай.

Я начал отходить назад для разбега. Остановившись напротив двери, чуть согнул колени и расставил руки, приготовившись сорваться с места. Мгновение-другое, и я, плечом открыв дверь, несусь обратно в глубь здания. Почему обратно? Ну а как вы себе представляете проход ребенка мимо бойца ранга «ветеран»? Это ж нереально. Даже если я, каким-то чудом, смогу обойти ее, я тупо не смогу от нее убежать. Акеми меня метров через пять поймает. А так есть шанс, что она просто не станет за мной гнаться — я ведь бегу в руки ее парней.

И только пробежав почти весь коридор, расположенный за дверью, я убедился в том, что был прав — Акеми только-только вошла в коридор. Толкнув оказавшуюся передо мной дверь, я очутился на лестничной площадке. Перепрыгивая через две ступеньки, я поднялся на второй этаж. С помощью шокера, который уже был у меня в руке, открыл ближайшую дверь, благо замки в здании по большей части были идентичными. Мне повезло, в первом же кабинете обнаружилась решетка воздуховода. А так как в моем плане скрытность не предусматривалась, я эту решетку просто вырвал, благо сделать это мог даже я. Мгновенно ввинтившись в трубу воздуховода, я, аки глист, направился вглубь здания. И уже через пять минут мог быть уверен, что в ближайшее время меня отсюда хрен кто вытащит. Размер труб не позволит.

План был прост. Мне было необходимо добраться до ближайшего выхода вентиляции наружу. Сами выходы заканчивались вентиляцией, которую я бы может и остановил, но вот пролезть между винтами не смог бы. Но мои преследователи в этом вряд ли будут уверены. Учитывая расстояние между винтами, там и правда не все так ясно. Я-то дома у Фантика все проверил и знаю, что застряну там, а вот Акеми этого не знает. Так что мне нужно было добраться до внешней вентиляции и с помощью ломика, который я всегда таскал с собой, остановить винты. Потом залечь в глубине труб на пару дней и дождаться, пока не схлынет ажиотаж и все не успокоится. После чего ночью спокойно вылезти обратно и выбраться из пустующего здания. Проблема сейчас была только одна — найти этот гребаный выход. Подобный план мной не прорабатывался, и систему воздуховода этого здания я не заучивал. Да и не знал толком.

И ведь получилось! За исключением парочки нюансов.

Во-первых — до нужного мне выхода из воздуховода я добирался три часа. Три часа ползанья в этой кишке! Напомню очередной раз, в прошлой жизни я был «разрушителем». Не шпионом, не разведчиком, не убийцей, в конце концов. А пусть и не обычным, но все-таки банальным бойцом. И подобное передвижение, в подобном месте для меня в новинку. Пару раз я даже понял, как себя чувствуют больные клаустрофобией. В общем, очень неприятные три часа.

Во-вторых — ожидание. После того как я заблокировал винты, я отполз подальше, вынул из рюкзака бутылку с водой, а сам рюкзак положил под голову, растянулся в трубе и приготовился ждать пару суток. Однако то ли у Акеми или ее молодцов был хороший глазомер, то ли они просто были настолько упертые, но лишь на пятую ночь здание покинули толпы людей, и я смог убраться оттуда. И скажу я вам: это было нелегко. Четверо суток без еды — это и для взрослого немало, прибавьте еще и бутылку воды объемом ноль тридцать три, и вы поймете, каково мне было.

Осторожно подобравшись к ближайшему выходу из воздуховода, пару часов прислушивался к малейшему шороху по ту сторону решетки. Так и не услышав ничего серьезного, кое-как выбрался из трубы и, покачиваясь, направился к заднему выходу здания. Именно там я вошел в это проклятое место и именно там, как я надеялся, проще всего выйти. Коридоры, кабинеты повороты, развилки, двери. Широкий коридор, и вот я на дебаркадере. Спускаюсь по небольшой лесенке и вздыхаю. Эти уроды кроме обычного замка навесили на боковую дверь, справа от ворот, еще и огромный амбарный замок. Жаль. Хотелось выйти отсюда незаметно, но, видимо, не судьба. Снять-то его не проблема, а вот обратно надеть, с другой стороны, увы… Ну да демоны с ними, заберу его с собой — пусть репу чешут, что это означает.

На снятие замка, открытие и закрытие двери мне потребовалось восемь минут. Оказавшись снаружи, я вздохнул с облегчением и даже на пару мгновений расслабился, после чего, собравшись, двинулся к ближайшему схрону, не забывая посматривать по сторонам. Схрон был так себе, расположен на заброшенной стройке чего-то там и не рассчитан на людей. Вообще ни на что не рассчитан, так, одно слово, что схрон. Зато таких нычек у меня было много, и в каждой из них была спрятана обычная одежда, кроме всего прочего. Но главное, пара банок консервов и бутылка воды. Переодевшись, заморив червячка и наконец утолив жажду, я смог впервые за несколько суток расслабиться и отдохнуть. Правда недолго, все-таки две банки рисовой каши — это как-то не то. Документы и свои вещи я решил оставить там же, нефиг таскать с собой такое палево. На часах семь двадцать три, домой я доберусь часа за полтора-два, день отдыха, а уже вечером можно будет забрать вещи, сдать документы и получить тяжким трудом заработанный гонорар.

Всю дорогу домой у меня было отличное настроение. И было от чего! Простое, вроде бы, и продуманное задание обернулось полосой неудач. Но я с честью прошел все испытания и добыл-таки эти гадские документы. И, как бонус, захватил некую сумму денег из сейфа госпожи Накаты. Видели лицо? Да и хрен с ним, пусть теперь попробуют что-нибудь сделать со своим знанием. Найти ребенка в многомиллионном городе вроде Токио лишь по портрету? Три раза ХА. Ну а то, что будут ловить карлика в маске, я и так предполагал. Можно просто сменить имидж или еще что-нибудь придумать. После получения денег время на раздумья у меня будет. Да и не факт, что ловить будут, все-таки я только исполнитель, да еще и работающий через организацию посредников. Но сейчас важно лишь то, что я, черти их всех подери, выбрался! И имею полное право пребывать в отличном настроении.

Лишь зайдя в дом и захлопнув за собой дверь, я смог почувствовать, как напряжение, так до конца меня и не оставлявшее, покидает меня.

«Дом, милый дом. Как же я рад тебя виде… Мать же ж твою. Да когда ж, наконец, это все закончится?»

В гостиной, расположившись на диване и в кресле, сидели Кагами и Акено Кояма. И взгляды их говорили о больших проблемах. Догадайтесь — у кого?


***


— Да отстаньте ж вы от меня, наконец! Я в двенадцатый раз говорю — по делам я ездил. По своим делам. И никого более они не касаются.

— Ну ладно, а к началу учебных дней почему не приехал? — Дело происходило на каникулах, кстати. И я умудрился пропустить первые два дня уроков.

Но все же. Вот ведь дотошный тип! И чего ему надо? Хотя это как раз понятно, хочет узнать, где я был. Вот только мне это не надо.

— В седьмой раз вам говорю, Акено-сан — я заболел. Три дня провалялся с температурой, а как только смог, вернулся обратно.

Кагами в это время шуршала на кухне, не встревая в «мужской» разговор. Все, что она сделала, когда разглядела меня в прихожей, это прошлась сурово по мне взглядом, потрогала мой лоб и без слов пошла на кухню. Видимо, моя вынужденная голодовка и общий хреновый вид не ускользнули от ее взгляда. И вот теперь, спустя полчаса допроса, я ловил потрясающие запахи с кухни.

— И кто же за тобой ухаживал все это время?

— Те, к кому я приезжал.

— И к кому же ты приезжал? — пошел на новый заход отец Шины.

Ох, как хочется съязвить.

— А вот это мое личное дело, в которое я не собираюсь никого посвящать.

Акено строго смотрел на меня. Вот он набрал воздух в легкие, чтобы продолжить допрос, но вдруг задержав на мгновение дыхание, выдохнул.

— Ладно. Оставим на время. А то ты сейчас слюной захлебнешься. Кагами, что там с обедом? — повысив голос, спросил он.

В общем отбился. И кстати, к этой теме старшие Кояма больше не возвращались, видимо признав, что даже у такого мелкого парня, как я, могут быть свои тайны.

Но если вы думаете, что история на этом закончилась, то глубоко заблуждаетесь. Как ни странно, все только начиналось.

В конце недели, отъевшись, отоспавшись, отметившись в школе и успокоив семейство Кояма, я отправился отдавать документы. А когда я получил гонорар и уже собрался уходить, посредник остановил меня.

— Подожди, Карлик, есть у меня к тебе дело, — полноватый, серенький, незапоминающийся продавец лавки смотрел на меня с хитрецой.

На что я написал в блокнотике:

— «Все дела через месяц, не раньше».

— Ну, это тебе решать. Я, собственно, по другому вопросу. — Мне стало интересно и я махнул головой, мол, продолжай. — Буквально вчера с нашей гильдией связались и попросили устроить встречу с тобой.

— «Со мной?»

— Не с тобой конкретно, а с тем, кто украл документы, принесенные тобой.

«Вот настырная тетка». — Я был уверен, что это Акеми, поэтому помахав отрицательно головой, развернулся, чтобы уйти. — «За кого меня принимают, за идиота»?

— Да подожди ты. Карлик! — чуть громче сказал посредник.

«Вот ведь настырный. Хрен с тобой, выслушаем». — Подумал я и обернулся, предлагая толстячку продолжать.

— Пойми, Карлик, эта встреча пройдет под патронажем гильдии Посредников. Тебе абсолютно ничего не грозит. Придешь, послушаешь, что тебе скажут, и уйдешь. Может, что прибыльное предложат. Или проблемы свои порешаете без крови.

«Под патронажем гильдии значит? Наверное, это выход. Неохота мне все-таки ходить, оглядываясь».

И достав блокнот, я написал в нем:

— «Где и когда?»


***


М-дя, все-таки Токио этого мира весьма похож на Токио моего. И это несмотря на все отличия в истории. Примерно так я думал, сидя в семейном кафе на улице Омотэсандо, что в районе Сибуя. Как и в моем мире, эта улица тянулась от станции метро Омотэсандо к станции Мейдзи-дзингу маэ. И быть ей такой же безликой, как и большинство других, если б не одно «но». Эта улица вела к храму Мэйдзи — крупнейшему синтоистскому храму Токио. А ведь в этом мире император Мэйдзи — один из популярнейших в Японии. И его история кардинально отличается от истории моего мира. Да что там его. Вся история этой Японии пошла иначе благодаря Мэйдзи. Так что неудивительно, что и здесь эта улица имеет историческое значение и весьма популярна. А где популярность и толпы народа, там и желающие на этом заработать. Вот я и сидел сейчас в одном из великого множества кафешек, расположенных на этой улице. Сидел и ждал Накату Акеми, что-то не спешащую на встречу. Она опаздывала уже на десять минут, а еще через пять минут я решил валить отсюда.

«Надо же, успела. Дрянь длинноногая».

Войдя в кафе и окинув зал быстрым взглядом, Акеми направилась к моему столику. Что интересно, ее дуболомов я не видел. Не факт, что их нет где-то поблизости, но на глаза они не попадались. Тем временем Акеми, элегантно присев ко мне за столик, уставилась на меня своими, охренеть, зелеными глазами.

— Ну, здравствуй, малыш, интересное ты место для встречи выбрал.

— Здесь камер нет, и маски многие носят. В отличие от того места, которое выбрала ты. — Конечно, грубовато сразу на ты переходить. Но кто она мне? Никто, почти враг.

— Эй-эй, побольше уважение к старшим, — Эх, знала бы ты мой психологический возраст, «тетенька». — Не дорос ты еще со мной в таком тоне разговаривать.

— Это ты моим синякам расскажи. У меня плечо до сих пор ноет, — не моргнув и глазом, соврал я.

— Ты еще скажи спасибо, что жив остался, малец, — враз став серьезной, сказала она.

— Уже.

— Что?

— Уже сказал. И даже отблагодарил, купив своим шустрым ножкам отличные кроссовки.

— Ну ты… Ну наглец! Вот только наглеть нужно в меру, я ведь могу и обидеться. Смогу я тебе что-нибудь сделать или нет, вопрос десятый. А вот врага поиметь на ровном месте, просто глупо.

— Согласен с тобой. Вот только я тебя обокрал, а ты меня пытать хотела. Так что мы с тобой и так отнюдь не товарищи.

— Но можем ими стать, а в перспективе и друзьями.

— С дамочкой, которая пытает детей? Не смеши мои тапки.

На мои слова она только скривилась. Да я знаю, что она не стала бы меня пытать, наверняка что-нибудь придумала бы. Мало ли как, по ее мнению, можно запугать ребенка. И именно поэтому я сейчас тыкал ее в этот эпизод. Пусть устыдится лишний раз. И не забывает, что перед ней одиннадцатилетний мальчик. Мне вот интересно, спустит ли она на тормозах, извинившись за тот случай, или будет и дальше держать марку.

— Ну что тут поделаешь. Не я такая, жизнь такая. — Хех, все-таки второе.

В это время к столу подошла молодая официантка, лет шестнадцати, и поставила на стол мой заказ. Мороженое в вазочке, ванильное, с шоколадной крошкой, ням-ням. Тьфу ты, заговариваюсь. В прошлой жизни я мороженым не увлекался, да и в этой тоже. А тут заказал от нечего делать и проникся. Заказал еще раз и вот, проникаюсь дальше. Надеюсь, что просто мороженое здесь отличное, а не тело малолетнее требует свое.

— Ох, святые супруги. Ребенок. Мы тут серьезные разговоры ведем, а он мороженое трескает. — Я поднял взгляд. Акеми с улыбкой смотрела на меня, положив подбородок на скрещенные ладони. — Как тебя хоть зовут, парень? — Вот, галимый развод! Ну совсем она меня не воспринимает.

— Издеваешься? Издеваешься. Зови, как все, Карликом.

— Ну что ж… Карлик, давай все-таки поговорим серьезно. Ты у меня кое-что украл, и если документы, как я подозреваю, уже ушли, то деньги придется вернуть.

Я так и застыл с ложкой у рта. Ни хрена себе предъявы. Может ей еще рассказать, где я живу? Блин, я даже слов подобрать не могу. Вот ляпнула, так ляпнула.

— Прикольный анекдот, но давай все-таки о делах.

Теперь уже застыла она. А я потерял интерес к разговору. Если тебя с самого начала начали прогибать, то ты в глазах собеседника ничего не стоишь. А мне с моим возрастом подобное отношение изменить будет сложно. Нет, все возможно, но мне это надо? Она пока даже не намекнула на мои дивиденды, а я уже должен суетиться? Нет уж, я еще мороженое не доел.

— Пока эта история на анекдот не тянет. — Ну, вот и все. По тормозам не дала, в шутку не обратила. Теперь осталось доесть мороженое и пойти домой.

Она распиналась еще пять минут. Пять минут двенадцать секунд, если точно. Ровно до того момента, как я доел мороженое, отодвинул тару и встал. Особо я ее не слушал, но то, что по делу она ничего не сказала, я понял.

— До свидания. — Взяв со стола свою маску, я направился к выходу.

И резко остановился, почувствовав, как эта мадам схватила меня за руку. Усилием воли заставив себя не дергаться, посмотрел на женщину. Я почти выколол ей глаза. Уж не знаю, получилось бы у меня это, но стремление такое возникло. И шанс на удачную попытку у меня был — она вряд ли ожидала нечто подобное.

— Отпусти.

— Сядь. — Пауза. — Поговорим о деле.

— Иди-ка ты на четыре цифры, женщина, а у меня и без тебя дела найдутся.

— Присядь, — уже мягче сказала она. — Я сюда не деньги с тебя требовать пришла. У меня к тебе действительно дело есть.

А я что, стою, смотрю. На нее, на руку, опять на нее.

— Ладно, будем считать, что с деньгами я сама опростоволосилась, — сказала она, медленно отпуская мою руку. — Не было никаких денег. Замяли.

«И это после пятиминутного монолога? Грубо работаете, Акеми-сан, грубо».

Сесть или не сесть, вот в чем вопрос. Решил сесть. Уйти-то я успею, а так, вдруг и правда что интересное скажет.

— Кстати, насчет твоего посыла, ну того, что на четыре цифры — Сергей долго смеялся, когда увидел название того села, но я что-то не поняла хохмы. Не просветишь?

Ну да, ну да. Деревушка-то читается как Ньяуи, Акеми вполне может и не понять. Даже зная русский.

— Я подобные пошлости вслух не произношу. Так что спрашивай своего русского.

— Ладно… — А лицо так и искрит от любопытства. — Ладно, — одернула она себя, — потом узнаю, что к чему. Сейчас давай о деле.

— Секундочку. — Я поднял руку, привлекая внимание официантки. — Надеюсь, на этот раз разговор действительно пойдет о деле.

— Ты знаешь того, кто заказал тебе документы? — начала Акеми после того, как официантка приняла мой заказ и отошла от нашего столика.

— Нет, не знаю. Я работал через гильдию посредников, как ты несомненно знаешь, и в такие подробности не вдавался.

— Мало ли. Ну а что за документы ты украл, в курсе?

— Не в курсе. — Провокационный вопрос, я вполне мог заглянуть в папку, и никто не узнал бы об этом. Что она, конечно, знает, и вряд ли поверит мне, что бы я не сказал. — После того как ты меня… обнаружила, мне стало совершенно параллельно, что внутри. В любом случае, меня искали бы. А так, меньше знаешь, крепче спишь.

— Я твою позицию поняла, хоть и не согласна. А вдруг там компромат на кого-нибудь. Согласись, искать свидетеля не то же самое, что искать какого-то воришку.

Черт, а ведь она права. Как же это я не подумал об этом. Блин, а понтов тут накидал…

— М-да, твоя правда, признаю, — откинулся я на спинку стула. — Вот только что теперь об этом говорить?

— Тут тебе повезло. Ничего секретного в той папке не было. Всего лишь документы, дающие право владеть детским садом «Три Сакуры» и, что важней, землей, на которой он стоит. Конечно, полной частной собственности не выйдет, — что не удивительно при отношении к земле, царящем в Империи и не только, — но даже то, что есть, очень неплохо. К тому же садик стоит в очень удачном месте для любой гильдии. Впрочем, это сейчас не важно.

Гильдии. В моем мире их бы назвали «преступными кланами». Но здесь к слову «клан» весьма трепетное отношение. А вот про «якудз», сколько я здесь живу, ни разу не слышал. Кстати, слово «гильдия», это мой вольный перевод. По-японски гильдия звучит как гирудо, на английский манер. Но так они себя редко называют, обычно фигурирует слово сёгё-кумиаи.

Миловидная официантка в костюме служанки, на этот раз лет восемнадцати, с улыбкой поставила передо мной порцию мороженого. На этот раз клубничное. М-м-м…

— Апельсиновый сок, — сделала заказ Акеми и, когда девушка отошла от нашего столика, спросила: — Ты так любишь мороженое?

— Не-а, просто редко его ем.

— И как же это… А, ладно, не важно. Вернемся к нашему делу.

— Прошу прощения, я действительно извиняюсь, что прервал. Я не хочу лишний раз грубить, но давайте все-таки вы сразу скажете, что от меня требуется. Я не совсем понимаю, зачем мне знать, что за документы я у вас выкрал. У меня вполне конкретная профессия — прийти, взять, уйти. И что именно я краду, мне знать не положено. К тому же, конкретно эти документы к делу уже не относятся.

— Очень даже относятся. Я хочу, чтобы ты их выкрал. На этот раз для меня.

Ну, что-то такое я и подозревал. Правда, после короткой прелюдии Акеми я думал, что выкрасть надо что-то другое, но у моего прежнего заказчика. Почему и не те же самые документы?

— Судя по твоим словам, если он не дурак, то такие важные документы он сразу положит в государственный банк. От греха подальше. И тогда я выбываю из игры. Не мой уровень.

— Вот если бы ты дослушал до конца, — пауза — ты бы знал, почему это не так. А теперь придется просто поверить мне на слово. Ближайшие две недели бумаги будут находиться у него дома.

Эх, поспешил. И правильно меня на место поставили. Для дела мне и правда эта информация не нужна, но любопытство гложет. Ладно, уточняю и, пожалуй, соглашаюсь.

— Есть ли еще какая-нибудь информация по делу, которую мне НЕОБХОДИМО знать?

— В целом ты знаешь достаточно. Есть цель, есть место, где находится эта цель, примерное время нахождения там цели, ну и, конечно, то, что цель будут усиленно охранять. Остальное — мелочи, которые ты узнаешь в рабочем порядке, если согласишься взять работу.

Коротко и по делу. Которое обещает быть непростым. Сложнее предыдущего, без учета случайной встречи с Акеми и ее амбалами.

— Мне нужно твое слово, что по завершении работы у тебя больше не будет ко мне претензий.

— Обещаю.

— Раз так, давай поговорим об оплате.

Что тут скажешь — заплатить она обещала в два раза больше, чем мне заплатили за нее. Хотя без предварительного осмотра места действия я рисковал. Мог и ошибиться в цене. Так что пришлось договариваться, что после осмотра я могу отказаться от дела. Без последствий. Ну, сверх того, что уже было.

Рассказывать, как все прошло, я не буду. Собственно, не о чем. Духовая трубка и усыпляющий газ в воздуховод. Вот и все.

А вот дальше история становится еще интересней. На меня вышел мой первый заказчик, который и начал эту эпопею с бумагами на детсад. Преступный авторитет по прозвищу Робо был мужиком умным. И более жестким, чем Наката Акеми. Так что разговор с ним был более тяжелым, но, что удивительно, договорились. От него я узнал, почему он не положил бумаги в банк. Оказывается, Акеми успела оформить землю на себя, и документы ему нужны были для суда. Не бегать же ему каждый день в банк. А вот у Акеми таких проблем не было, и папка, скорей всего, уже находилась в банковской ячейке. Я уж было отказался, но Робо сказал мне, что судебный процесс он завершать не собирается, и хоть вероятность выиграть дело у него нулевая, но и папка с документами Акеми будет нужна на руках. А значит и шанс на кражу будет.

Вот так-то. В конечном итоге я крал эти гребаные документы девять раз. Вы вслушайтесь в эту цифру. Девять раз. У одних и тех же людей. Да на меня в преступном сообществе ставки стали делать. И не только на меня, кстати. Многие ждали, когда же меня заменят. И кто первый это сделает. А эта парочка, видимо, пошла на принцип, с каждым разом выкрасть документы становилось все сложнее, но нанимали почему-то именно меня. Ну, наверное, были причины. Акеми, кстати, сделала на мне денег. Эта засранка поставила на то, что я обворую ее. Через подставных лиц поставила, само собой. А в последний раз я понял, что это действительно последний раз. Робо был на взводе, и я четко осознал, что после получения документов он попытается меня убрать. Уж не знаю, почему именно меня. В конце концов, я не самый опытный вор среди Гарагарахэби, токийского сообщества преступных гильдий. И моя смерть ничего не изменит. А вот его репутация очень сильно упадет. Ведь эта история стала весьма известна, так что замять или скрыть мое устранение не выйдет. И кто после такого будет с ним работать? Однако последний разговор с Робо оставил вполне четкие ощущения. Почему же в очередной раз я взялся за эту работу? Все просто — с этой историей пора было кончать. И если будут свидетели, что после выполнения заказа меня попытались убрать, то мне ничего не будет, если я сам уберу заказчика. Пусть даже с чужой помощью. Поэтому мой путь лежал прямиком к госпоже Наката.

На входе того самого приснопамятного здания меня никто не остановил. Я просто вошел, прошел мимо охраны и пошел вглубь здания, мимо офисов и складов. В маске, что примечательно. Уж не знаю, что там было в голове у охранников, но меня даже не окликнули. Хотя, может у Акеми есть монитор с внешними камерами, и меня просто засекли на подходе, передав охране, чтоб пропустили? Хз, сейчас узнаем.

Пока шел к памятному кабинету ощущал любопытные взгляды окружающих. И даже не сразу понял, что меня смущает. А когда понял, даже с шагу сбился. Ведь я ОЩУЩАЛ взгляды, я их чувствовал позвоночником, даже не видя, кто на меня смотрит. Более того, я ощущал более одного взгляда. Особо продвинутые люди могут чувствовать… взгляд в спину, так сказать, это общеизвестный и задокументированный факт. Но то, что сейчас чувствовал я, это последний шаг перед освоением отвода глаз. Не невидимость, нет, а именно отвод. Конечно, сразу исчезнуть в толпе я не смогу, начинать придется с малого, но все же, все же. Кстати, это не абсолютная способность. Во всех смыслах. Проявляется она еще у «ветеранов», а вот «специалисты» уже осваивают ее. Ну, по системе рангов моего мира. И оттачивают эту способность до победного. Я, например, достигнув ранга» абсолют», и вправду мог исчезнуть в толпе, которая на тебя смотрит. Да что уж там, я от взглядов других ведьмаков уйти мог, до «витязя» включительно. С «мастером» уже проблемно, а с «абсолютом» вообще никак. Ну да там другие способности в ход идут.

И вот, идя сейчас посреди офиса и ловя на себе самые разные взгляды, я осознал, что еще один шаг, еще чуть-чуть, и одна из самых полезных способностей человеческого разума покорится мне. И даже то, что «сокрытие», как эта способность отмечалась в официальных, хоть и секретных, документах, не действовало на камеры и вообще на электронные средства обнаружения, только на человеческий взгляд, не могло понизить мое настроение.

«Так, спокойно, собраться. Сейчас думаем о деле».

Постучавшись в кабинет Акеми, подождал. Нет ответа. Может, там нет никого? Постучал снова. Подождал. М-да, что за непруха, и где ее искать? Ладно, бог любит троицу, стучу опять.

— Да заебали, уроды, заходите уже! — О-о-о, при мне она не ругалась матом, факт.

Сидит. Нахохлилась как воробей и косится то в монитор компьютера, то в какие-то бумаги на столе. Забавно, она так даже милей смотрится и выглядит лет на двадцать.

Пока шел к рабочему столу, за которым пыхтела эта особа, написал на листке блокнота: «Привет». А подойдя, сунул под нос Акеми. Что тут скажешь — это надо видеть. Непонимание, поднятие головы, ступор. И ме-е-едленное поднятие бровей.

— Я тебя, мелкий, сейчас урою. — О. Хм. Что ж, она меня явно не ждала. В таком случае, охрана здесь ни к черту. — Будь ты взрослым, сказала бы, что ты глупец, параллельно ломая руки-ноги. Но ты ребенок и, как большинство детей, слишком нагл.

В чем-то она, конечно, права, даже, наверное, во многом. Вот только, по ее градации, я глупый ребенок, а это не совсем верно. Я, по крайней мере, на это надеюсь.

«Есть дело, которое надо обсудить. Дело, которое будет интересно нам обоим».

— Мог бы уж и вслух говорить, — проворчала на это Акеми. — Здесь, в кабинете, нет записывающих устройств. И запомни, сразу предупреждаю, не надейся спокойно отсюда выйти, если мы не договоримся. Как ты вообще сюда попал?

Верить, не верить? Впрочем, ладно, мой голос на записи ей мало что даст.

— Супер навороченная система маскировки. — И недоверчивый взгляд мне в ответ.

— Шутишь? Или нет? — Ну вот, теперь и пошутить нельзя.

— Можешь охрану поспрашивать. Но потом, сначала о деле.

В целом договорились. Акеми поначалу хотела захомутать меня к себе в должники, но я отбрехался. Не только мои, в конце концов, проблемы решаем.

Идея проста. Встречаюсь с Робо и передаю ему документы. Он их проверяет и пытается меня убить, в ответ люди Акеми убивают его. Обычно место предлагает он, и если я прав, то место на этот раз будет безлюдное. Какой-нибудь тупичок или стройка, или… ну, неважно, все всё поняли. Возможен и другой расклад, но тогда уже я изменю место встречи. Параллельно договорился со знакомым посредником, чтобы он был свидетелем, раздобыл у Фантика камеры скрытого ношения. Даже договор об охране с Акеми заключил, со всеми бланками, печатями и датой начала контракта, что главное. Столько дел переделал, со столькими людьми переговорил, что под конец уже жалеть стал, что такую волну поднял. Если я ошибся с Робо, то мне придется ох как не сладко. Но если все пройдет, как надо, то вопросов у тех, под кем ходит Робо, не возникнет.

Подробно описывать замес, пожалуй, не буду. Скажу только, что Акеми, как она гораздо позже призналась, сильно переживала за меня. Ведь первое мгновение после барского взмаха рукой моего первого и последнего заказчика на документы по делу детсада «Три Сакуры» и слов «убить его», я был весьма уязвим. Но светошумовая граната и команда интернациональных отморозков Акеми сделали свое дело, и я имею честь сейчас рассказывать вам эту историю.

Все было сделано, как сказали бы у меня дома, «по понятиям», здешним во всяком случае. Дома я с преступным миром не контачил и их «понятия» не знаю. Так что с главой гильдии Пеламиды, под которым ходил Робо, проблем не было. Тяжба по детсаду, которая тянулась все это время, закончилась. И Акеми смогла, наконец, оформить землю на свое имя, после чего документы, из-за которых заварилась вся эта каша, превратились в простую бумагу. И мы, на пару с «молодой красивой девушкой», торжественно их сожгли. Я с этой истории поимел известность, твердую репутацию и прозвище ТК — Токийский Карлик. Ах да, еще три миллиона шестьсот тысяч йен, за восемь заказов. За девятый и последний этот урод Робо даже не счел нужным деньги принести. Что обидно, ибо обещал он прилично.

А еще через полгода умер Сергей. Акеми в очередной раз развязала новую интригу, которая должна была сильно поднять ее в иерархии Гарагарахэби, но, видимо, что-то не учла. Серегу подловили в тот момент, когда он находился совершенно один в офисе их команды. Что там происходило, не знаю, но разрушения были знатные. Когда Акеми вернулась к себе, то застала разгромленные внутренности здания и восемнадцать трупов, не считая самого Сергея. Троих опознали как «ветеранов». Во имя твое, во славу твою, Серега.

В тот раз эта дура сама чуть не отбросила копыта, уж больно знатно ее тогда обложили. Друзья превратились в деловых партнеров, знакомые все куда-то делись, а ее люди… нет, не разбежались, но и высунуться не могли. Все, что у нее осталось, это деньги, распиханные по заначкам, и четыре, уже, амбала. И вся надежда была на некую шкатулку, находящуюся в тот момент в Государственном Имперском Банке. Шкатулку, которая ей не принадлежала. И вы, наверное, уже догадались, к кому она обратилась. И это уже не история, это целая эпопея, которая к делу не относится и о которой вполне можно умолчать. Скажу лишь, что мне пришлось раскрыться перед Фантиком. У этого старика, оказывается, была мечта всей жизни — обокрасть ГИБ. А без него у меня не было и шанса, не в то время, по крайней мере. Одно лишь «сокрытие», или отвод глаз по-другому, мне в этом не помощник. И да, к тому времени я это умение освоил и мог отвести взгляд двоим обывателям. Вот так вот. После того случая Акеми стала должна мне жизнь. И не потому, что у меня получилось, а потому, что я вообще взялся за ее заказ.

Что было в той шкатулке, я так и не узнал, Акеми, засранка, молчит до сих пор. Фантика загребли, но меня он так и не сдал. А через два года я устроил себе еще одно эпическое приключение, вытаскивая его на свободу. Ну и примерно в то же время наши дела с Занозой, это, как ни смешно, ее прозвище, так переплелись, что я счел возможным открыть ей свое имя и адрес.


Глава 3


Закрыв кастрюлю с тушеным мясом крышкой, я выключил плиту. И именно в этот момент подал голос телефон. Сполоснув руки водой и подхватив полотенце, пошел брать трубку.

— Привет, босс. Не отвлек? — раздался голос из мобильника.

— Ну что за глупая постановка вопроса, Таро-сан. Да, отвлек.

— Ваше занудство не имеет границ, босс.

— Уволю ведь, говори уж, что хотел.

Нэмото Таро состоит в отделе по связям с общественностью в Шидотэмору. А неофициально, занимается теми легальными делами, в которых я не хочу светиться.

— Я по поводу Сомацу. Он закончил наброски первой главы этой вашей новой манги и просит встречи. Что-то там по поводу названия.

— А поконкретней не в курсе?

— Вроде «Наруто» ему не нравится, хочет что-то свое предложить. — Да-да, бейте меня, ругайте меня, уж такой я плагиатор. И вот теперь придется встречаться с человеком, который рисует уже не первую «мою» мангу, и объяснить ему, почему так, а не иначе.

Я, между прочим, оставляю Сомацу всю авторскую славу. Правда, забирая себе права на мангу. Ну, я же вор, никто не забыл? Вот и ворую идеи своего мира.

— Ох, — вздохнул я. — Ладно, передай, что я зайду к нему… м-м-м… в пятницу, часов в шесть.

— Как скажете, босс.

— Это все, я надеюсь?

— Да, слава богам. Просто этот чудик, — Он, между прочим, и правда немного того, — мне всю плешь проел своими звонками. Я сначала на вас ссылался, мол «босс сказал, ты сделал», но он… достал в общем. — М-да, молод он еще выходить против мангак со стажем.

В целом парень весьма компетентен, и пробивная способность у него развита очень даже. Но все-таки двадцать лет порой сказываются. А выглядит он года на два моложе, что тоже порой мешает. Мне в этом отношении проще, как ни странно. На деловых встречах люди знают, что вот этот ребенок Главный. А в Японии отношение к начальству, пусть и чужому, особенное. Человек, облеченный властью, имеет право на маленькие недостатки, например, возраст. Хоть отношение к нему все равно не будет таким же, как к взрослому, но и полнейшее пренебрежение, как в других странах, отсутствует. Вспомним заодно, что я нахожусь в другом мире, и в этой Японии не принято обращать внимание на возраст лет этак с четырнадцати. Но вот ведь гадство, совершеннолетие при этом один фиг наступает в восемнадцать. Видимо, такое положение вещей образовалось в связи с тотальным засильем той или иной аристократии. И, что главное, детей этой аристократии. Неудивительно в конечном итоге, что Таро ни разу не обозначил своего пренебрежения ко мне, и это учитывая четыре года разницы. В Японии, где, на примерно одном уровне социальной лестницы, возраст и его разница имеют значение.

— Разберемся. Передай ему про встречу, но скажи, что это моя инициатива. А то совсем тебе на шею сядет.

— Как скажешь, босс. Спасибо.

— Все, пока. Звони, если что.

— До встречи, босс.

Нажав отбой, пошел в гостиную. Дел срочных нет, ужин приготовлен, так что пойду соседей своих навещу, есть у меня к ним разговор. Да и прояснить многое надо, а то у меня башка от лишних мыслей взорвется. Это ж надо, столько лет жить с ними бок о бок и не узнать, что мои соседи Кояма и клан Кояма — одно и то же. Вот это и значит, бревно в своем глазу не заметить. Господи, да мне стыдно перед самим собой. Однофамильцы, ага, у одного из старейших и сильнейших кланов Японии. А гербы клана, что у них повсюду развешены? Нет, как герб клана Кояма выглядит, я не знаю, не настолько я интересовался кланом, но что это еще за герб может быть. Как я мог подумать, что семья — обладатель герба, может быть однофамильцами другой такой семье? Это ж аристократия, там не бывает родов с одной фамилией, да им бы просто герб не дали. Это не мой мир, тут к своей фамилии, как и к своей крови, очень серьезное отношение. Вы думаете, почему аристократы практически не ругаются на людях, разве что внутри рода, да и то хз? Да потому, что, не дай бог, по запарке чего не того скажешь, например — сукин сын. Всего лишь сукин сын. Я вот, не совсем обычный обыватель, знаю о двух войнах из-за этих слов. В одном случае дрались два клана, в другом два рода. Не верю, правда, что там оскорбили случайно, но факт остается фактом, хочешь ругаться — ругайся, только род не трогай, за личное оскорбление и отвечать придется лично, не навлекая беду на род.

Конечно, можно подобрать причины для оправдания, мол, как же так, такая семья и здесь. Или, а где же слуги, без которых большие шишки не представляются. Можно и чисто психологические причины найти, в конце концов я просто представить себе не мог, что семья, которую я знаю всю жизнь, эта, по крайней мере, пусть богатая, но скромная, окажется среди первых родов Империи. А уж сколько теперь вопросов возникает…

К черту, все к черту. Нефиг по десятому кругу мысль гонять. Надо идти и выяснять.

Выключив комп и убрав свой будущий ужин, да и завтрак, к слову, собрался идти в гости. Но не успел. Старик меня опередил, позвонив в дверь, как раз когда я одевал обувь.

— Здравствуйте, Кента-сан, проходите, пожалуйста. Чай, кофе?

— И тебе привет, Синдзи. Кофе, если не трудно.

Еще бы он чай попросил. Вообще-то старый любит чай, но он у меня настолько хреново получается, что выбор старика очевиден. А вот то, что он вообще принял предложение что-то выпить, говорит о серьезности предстоящего разговора. Интересно. Например, Акено, отец Шины, всегда принимает предложение, как выпить, так и перекусить. А старик Кента — только если намечается разговор о чем либо, и своей привычке ни разу не изменял. И мне действительно интересно, с чем он пришел.

Проводил старика, как всегда одетого в традиционное мужское кимоно, на этот раз черно-серого цвета, до гостиной и, предложив сесть в единственное находящееся там кресло, пошел на кухню. Я не спец по приготовлению кофе, я вообще не понимаю все эти священнодействия по варке кофе, как и заваривания чая, само собой, так что, быстренько сделав кофе в кофеварке, вернулся в гостиную.

— Как прошел первый день в школе? Завел друзей? И как тебе сама школа? — сделав первый глоток, стал расспрашивать старик.

— Отличная школа, сразу чувствуется элитарность. Друзей за один день не найдешь, но знакомство завел, есть такое дело. Ну а в целом, так себе денек, могло бы быть гораздо лучше.

— Друзья, знакомые… зануда ты, — услышал я в ответ бормотание. — Как я слышал, у тебя сегодня в школе кое-что неприятное произошло?

Да ладно, неужто он знает о Шиновском спиче? Следил что ли? Если нет, то плохо. Получается, слухи о том, как его внучка вбила мою репутацию в асфальт, дошли даже до директора. Замечательно. Я за один день стал печально известен на всю школу. Я, конечно, понимал, что это произойдет достаточно быстро, но не настолько же. Теперь понятно, с каким делом он ко мне пришел. Видимо, будет извиняться.

— Не волнуйтесь, Кента-сан, я с этим разберусь.

— Ну, волноваться, предположим, нужно тебе. — Ась? Не понял.

— Прошу прощения…? — Я прямо чувствовал, как мои брови устремляются ввысь, но ничего не мог с этим поделать.

— Не понимаю твоего удивления. Ты всерьез рассчитываешь разобраться с главой клана Исикава? И как, если не секрет? — фыркнув, спросил меня этот старпер. Ехидство в этот момент так и перло из старика.

Поелозив в плетеном кресле, он с любопытством уставился на меня, всем своим видом показывая, что ответ на его вопрос ему ну очень интересен. Я же в некой прострации окинул взглядом гостиную.

— Что-то я совсем потерялся, Кента-сан, вы это о чем? — На этот раз удивленный взгляд вперился уже в меня.

— Исикава Кишо, сорок четыре года. Глава клана Исикава. Женат, отец четырех детей. Два сына, две дочери. — Вот пердун старый, хорош обстановку нагнетать. — И вот как раз одну из этих самых дочерей ты сегодня оскорбил. Старшую, любимую, смею заметить.

Вот ведь стерва, и вправду дрянь! Бл…, тц. Нет, ну это просто поразительное умение — почти до мата меня довела. Во второй раз за день! И это при конкретном ее отсутствии в зоне видимости! Да я… вот… тц. Фу-у-х. Спокойствие, Макс, только спокойствие.

— Если бы я тебя не знал…, я бы не стал вмешиваться. Если бы знал чуть хуже, настоял бы на твоем публичном извинении. — Спокойней, Макс, сохраняй спокойствие. — Но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы прийти сюда и уточнить, что все-таки произошло между вами двоими.

— Если вкратце, то она трижды оскорбила меня, а потом дала понять, что считает нас не то чтобы слугами, а так, ничтожеством.

— Сурово. И что, вот так вот, без причины?

— Поводом было то, что мы стоим посреди дороги и мешаем ей пройти. И это при том, что она в меня врезалась, когда мы стояли с краю этой самой дороги. Специально к бордюру отошли.

— Ты все говоришь «мы», а если уточнить? — медленно, чуть задумчиво спросил Кента.

— Охаяси Райдон. — Старик чуть приподнял брови. — Да-да, тот самый. Сын главы клана.

— Однако. Девочка попала. — Да-а-а, старикашка умеет менять стиль общения. — Я так понимаю, твой… знакомый подтвердит все, что ты сказал? Впрочем, не вижу смысла ему лгать. Даже будь эти два клана союзниками, чего и в помине нет. Что ж, насчет этой проблемы можешь не волноваться, остается другая. — И пристальный взгляд.

— Ну что еще, что за проблема? — спросил я после непродолжительного молчания. Ну не вечно же в гляделки играть?

— А вот это ты мне скажи. Про случай с девушкой ты и не вспоминал, но день у тебя все равно был не очень. Хотелось бы узнать, почему.

— Вы уж простите за грубость, но мне-то что? Хотите — узнавайте. — Тут главное не перегнуть. Слова-то грубы, но ведь главное не слова, а то, как их подать. Я, так или иначе, собирался рассказать про подставу его внучки, вот только представить это надо не как жалобу. Так что слова свои я сказал с этакой неуверенностью, как будто на меня подействовал его строгий взгляд. Аки подросток, пытающийся отстоять свою независимость.

— Синдзи-кун, — О, вот и суффиксы в ход пошли, — ты поступил, и собираешься учиться, в школу, где учится весьма специфический контингент, и одно неосторожное слово может сильно тебе аукнуться. Конечно, в вашем случае это слово должно быть оскорбительным, что при твоей нагловатости за тобой не наблюдается, но раз даже ты считаешь, что что-то случилось, то, наверное, будет лучше, если ты мне все расскажешь.

И вот эти его слова меня немножечко взбесили. Какого хрена он вообще тогда меня в Дакисюро запихнул? Он что, думал, мне адреналина не хватает? Или он рассчитывал, что я буду подо всех прогибаться? Он что, слугу для своей внучки готовит? Может, мне ему еще доклады ежедневные писать?

Умом я понимал, что все это фигня, а «истина где-то там», но вспышка раздражения и возмущения была слишком сильна. Пришлось встать и пойти за сигаретами, по пути успокаиваясь. Грубить в любом случае не стоило, все ж таки старик… А вот закурить при нем — самое то. В свое время все семейство Кояма приложило немалый труд, чтобы отучить меня от этой дурной привычки. Чуть ли не до боевых действий дошло. Хотя от Шины как раз-таки пришлось отбиваться. Закончилось все их капитуляцией и негласным уговором — не курить в присутствии почтенного семейства. Исключением являлся мой дом, ну и случайности. Война вступила в холодную стадию намеков и обвиняющих взглядов, которая привела к тому, что я старался не курить при них даже у себя дома, дабы не спровоцировать своих соседей на новый виток войны. Вот с тех пор так и повелось — если меня кто-то из них достал и хочется ругаться, или чем-то раздражен, а вспылить нельзя, то я просто беру сигареты и закуриваю. И им неприятно, и мне зашибись.

Вернувшись обратно уже с прикуренной сигаретой, поставил на стеклянный столик пепельницу и плюхнулся на диван. В целом, придется немного изменить линию поведения. Благо старик Кента знает меня как вполне взрослую личность, с десяти лет, как-никак, один живу. Хотя поначалу пришлось повозиться — не так это просто ребенка изображать. Так что с ним можно не притворяться шестнадцатилетним юнцом. А взбрыкивающий время от времени гормональный баланс подтверждает то, что видят его глаза. Вот авантюристка Акеми до сих пор время от времени на меня странно поглядывает. С ней-то с самого начала попаданец из другого мира общался.

— Я не буду спрашивать, зачем вы вообще тогда направили меня в Дакисюро. Что случилось, то случилось, время покажет, правы вы были или нет. Что касаемо неприятностей, то с ними я все же попробую разобраться сам. Не думаю, что все прям уж настолько плохо, как вы описываете. А на будущее постараюсь почаще оглядываться. Глядишь, и избегну опасностей, — закончив, я запрокинул голову вверх и выдохнул дым в потолок. Я сознательно нагнетал обстановку — пусть посмущается, а то, надо же, взял моду юношей стращать.

— Э, Синдзи… ты меня явно не так понял. Ни о каких ОПАСНОСТЯХ и речи не идет. Я имел в виду обычные школьные проблемы. — О, как заговорил.

— То есть глава клана Исикава, предъявляющий претензии — это школьные проблемы? — хмыкнул я.

— Синдзи, Исикава Кишо обратился со своей претензией ко мне, а не к тебе. Хочу, кстати, обратить на это твое внимание. Кишо — достойный человек, и не только из-за того, что не стал разбираться с этим делом сам. Так что зла на него не держи, кто другой вполне мог просто набить тебе морду за оскорбление своей любимой дочери. Не разбираясь в деле вообще. — Ну, или послать кого-нибудь. Это да.

— Вот тут вопрос спорный, Кента-сан. Слишком уж у меня неопределенное положение. — А в ответ приподнятые в вопросе брови. — Ой, вот только не надо тут непонимание изображать. Все вы прекрасно поняли. Я ведь никто, но при этом являюсь соседом главы клана Кояма, который ко всему прочему протолкнул меня в элитную школу. — Замер. На полмгновения, но замер. — То есть с одной стороны никто, а с другой — протеже Кояма Кенты. И вот еще вопрос. Если в школе так серьезно относятся к словам, то как Шина должна была мне помогать? — с ухмылкой, разряжая обстановку, спросил я. — Она же не может целый день за мной бегать.

— Ты слишком плохого о себе мнения, лично я думаю, что тебе достанет мозгов не нарываться, — с улыбкой ответил старик. — Да и Шина девочка умная, как-нибудь выкрутится.

— Да-а-а ну-у-у, — протянул я. — Вы как-нибудь поспрашивайте у нее, что сегодня за день в школе произошло, а потом мы с вами обсудим соображалку вашей внучки.

То, что старик вытянет из нее душу, я был уверен. Даже если Шина в самом начале упомянет про случай у стенда, старик все равно, на всякий пожарный, заставит ее расписать весь день посекундно. Пусть маленькая, но все же месть.

— Так-так, вот оно что, ладно. Вернемся к этой теме позже. А сейчас, может, все же уважишь старика и затушишь, наконец, это порождение злобных сил? — попросил дед, разгоняя рукой дым.

Затушив сигарету, задумался. Старик мне не мешал, видимо, у него тоже было о чем подумать. А меня в данный момент больше всего интересовало, знают ли Кояма о моих родителях. Одно дело обычная семья, пусть и богатая, и другое дело правящий род одного из международных кланов, и уж точно одного из первых японских. Главе клана Кояма узнать, где мои родители, куда они навострились и почему бросили сына — раз плюнуть. Щелкнет пальцами, и вся эта гигантская махина, что обзывается международным кланом, будет работать на поиск моих блудных родичей. Сутки, двое и у него на столе будет лежать пухленькая папочка по этому делу. Вот мне и интересно, насколько любопытен старик, ведь все зависит только от его любопытства.

Кстати, необходимо уточнить для непосвященных разницу между обычным кланом и международным. Я вроде уже упоминал отношения между кланом и главой государства, но все же напомню. Они равноправные партнеры, если грубо. Кланы живут на землях государя, платят чуть завышенные налоги, подчиняются законам государства, но при этом являются суверенным образованием. Я уж не буду рассказывать все плюсы, получаемые кланами, да я и не знаю всего, но даже то, что лежит на поверхности, уже немало. Права у клановцев похожи на посольские, то есть их нельзя просто захомутать в кутузку и продержать там несколько дней. Некоторые законы вообще не распространяются на кланы. Если обычного человека за убийство в любом случае будут судить, то представители клана во многих случаях от этого отмазываются. Например, если убит член какого-нибудь другого клана. Или вот, например — владение оружием. Члены клана и клан в целом могут владеть — хранить и носить, ЛЮБОЕ оружие. От какой-нибудь шестимиллиметровой пукалки до линкора со всем его вооружением. Другое дело, что я не слышал, чтобы кланы владели более чем шестью эсминцами. Ибо дорогое удовольствие даже для кланов — и сами корабли, и их обслуживание. А вот боевые роботы, не говоря уже о мобильных доспехах, это да, любой уважающий себя клан имеет столько тяжелой техники, сколько может позволить содержать. В среднем это от десяти до тридцати машин. Правда, в черте города тяжелая техника запрещена. И да, как я мог забыть. Многие об этом забывают, а зря. Кланы могут быть уверены, что никто не сфабрикует против них дело, что к ним не придут незапоминающиеся личности, чтобы уволочь их в застенки и сгноить там без суда и следствия. Любой человек, принадлежащий клану, может быть уверен, что если ему и выдвинут обвинение, то суд будет справедливым настолько, насколько это вообще возможно. Хотя тут работает и обратная сторона — если за таким человеком все-таки пришли, то восемьдесят из ста — он виновен.

В ответ кланы дают главе государства верность и всемерную поддержку. А при экономической и военной силе кланов это очень и очень немало. Причем, заметьте, поддержку. Никто не может приказывать кланам, они — государство в государстве. Даже, в нашем случае, император может лишь попросить, и если его просьба не относится к безопасности его или его государства, кланы вполне могут вежливо его послать. Подозреваю, но точно не знаю, что это не все, и в отношениях император — кланы присутствуют дополнительные условия и нюансы.

В истории Японии, кстати, имеется многовековой казус по поводу этих самых отношений. Все знают, что много веков, а если точнее то с 1192 года, власть императора в стране была номинальной, в то время как правил сёгун и его правительство — бакуфу. Императору оставили право давать разрешение на создание клана, какие-то там еще права, с японской историей у меня не очень, а также церемониальные функции. И вот в этом вся соль. Историки до сих пор не могут понять — почему императорский род, заключающий договор с кланами, как до воцарения сегуната, так и после, не кинул клич кланам. Почему до самой эпохи Мэйдзи императоры просидели на десятых ролях, довольствуясь своим незавидным положением. Ведь решение было на поверхности. Попроси помощи, и армия, не уступающая армии сегуна, встала бы под твои знамена. А если еще и время удачно подобрать, то и никакой гражданской войны бы не было. Видимо, с императорским родом случилась такая же бяка, что и со мной, они просто не видели то, что лежит у них под носом. Ведь что получалось, кланы дают обещание поддерживать главу государства, которым по факту был сегун, но получали разрешение о создании клана и давали слово именно императору. Чем, наконец, и воспользовался хитрожопый Мэйдзи в девятнадцатом веке, вернув себе всю полноту власти. Тоже, между прочим, интересная история, если рассматривать ее параллельно с историей моего мира. Но сейчас разговор не об этом.

Так вот, возвращаясь в современность, кланы получают много бонусов и прав, и фактически две-три обязанности. Неудивительно, что получение главной привилегии — права на создание клана, считается великой честью и великим даром, и получить это самое право очень, ну очень сложно. В то же время кланы как деньги, если их слишком много, они обесцениваются. Даже если отбросить цинизм моего мира и предположить, что кланы не станут нарушать слово и указывать главе государства, что делать, или тем паче устраивать революцию, то даже так, никакому правителю не может нравиться, что на его землях кучкуется толпа вооруженных до зубов дядек, количеством больше чем его армия, и при этом устраивает между собой потасовки. Так что, как ни крути, главе любого государства невыгодно, когда кланов слишком много. Так что сложность в основании клана как минимум удваивается.

Скорей всего еще лет двести назад все было проще, и создать клан было пусть трудно, но возможно. Сейчас же сложно даже представить, что нужно сделать, чтобы император дал свое согласие. Пожалуй, что-нибудь вечное подарить. Ну, там… вечный двигатель или вечную жизнь. В Японии последний раз клан основывали двести лет назад, в начале девятнадцатого века. Клан Куруму. Он во время реставрации Мэйдзи неплохо приподнялся.

Международный клан — это, если по простому, клан, получивший признание двух и более правителей. Их всего четырнадцать во всем мире. Двенадцать кланов, что уломали двух правителей, и два клана — трех. В этом мире слово, честь и репутация значат много, если не все. Вон, Испания до сих пор, вот уже четыреста лет, страдает из-за своего королька, который додумался нарушить данное им слово. Могучее когда-то государство в течение нескольких лет скатилось до третьесортной страны, и только после второй мировой, которая в этом мире тоже была, стала выбираться на вторые роли. Немалое, между прочим, достижение. В общем, в этом мире можно быть уверенным, что ни один правитель более-менее развитого государства не станет пачкаться и заключать договор с первым попавшимся кланом. Для этого клан должен быть старым, уважаемым, сильным, богатым… в общем самым-самым. Ну и, конечно, подарок правителю, ибо за просто так, хрен вам кто чего сделает. Впрочем, отец Шины как-то раз сказал, что второй подарок подобрать проще, все же признать супер клан — не то же самое, что дать разрешение на основания нового, молодого и мало что дающего государству. Очередное бревно в моем глазу, между прочим. И хоть проблем у такого клана прибавится, две страны не могут быть друзьями до гроба, вечно, во всяком случае, но плюшек все равно будет больше. А уж как репутация поднимется…

Теперь, я думаю, всем понятно, насколько сложно стать международным кланом и насколько это престижно и выгодно. И главное, насколько могущественен старпер, сидящий напротив меня. А ведь он еще и «виртуоз», мать его так. Смешно, если подумать, кого я травлю дешевым кофе.

Надо начинать вопросы задавать. Старик, если у него нет дел, может часами вот так сидеть, а у меня от любопытства скоро кровь закипит. И вот когда я уже набрал в легкие воздух, по нервам ударил дверной звонок. Длинный такой. А потом еще раз. И еще. И еще пару раз. После чего нежданный посетитель отзвонил незамысловатую мелодию. И опять длинный звонок.

— Это… кто? — Похоже, стариковские нервы не рассчитаны на подобное. Но это фигня, сейчас я скажу ему, кто это.

— Шина, Кента-сан. Она такая затейница.

Открыв дверь, встретил злой взгляд. Звонить Шина перестала, только услышав, как открывается замок, и сейчас она стояла, уперев левую руку в бедро, а правой держа школьный портфель.

— Совсем охамел, нахлебник, мне тебя что, весь вечер прикажешь ждать?

Не понял. Это как понимать? Что значит нахлебник? Нахлебник у кого? Да и какого черта она такими словами бросается? И ладно если бы в шутку сказала, но ее тон не оставляет сомнений в том, что это было ничем не завуалированное оскорбление.

И даже не спросив у меня разрешения, оттолкнув меня с прохода, зашла в МОЙ дом. Это уже даже не наглость, это хамство. Я даже поначалу не понял, что происходит, она всегда была нагловатой, но сейчас переступила всякие рамки приличия. Но к тому времени как я пришел в себя, она уже была в гостиной, а ругаться с Шиной при ее деде мне было как-то неудобно. Так что пришлось засунуть свое возмущение с ежесекундно повышающейся злостью куда подальше, сделать морду кирпичом и проследовать за ней. Не забыв закрыть дверь.

Шину я застал посреди гостиной, мнущуюся и смущенную.

— Привет, деда, а что это ты тут делаешь? — Охренитительный вопрос.

Старик посмотрел на нее, потом через ее плечо на меня.

— Да так, дурью маюсь. В отличие от тебя, насколько могут судить мои уши.

— Ну я… это… Ой, а ты опять кофе этого придурка пьешь. Совсем свое здоровье не жалеешь. Давай я лучше тебе чай сделаю. — И быстренько подхватив чашку с блюдцем, направилась на кухню. Однако не преминула бросить, проходя мимо меня: — А то этот недомужчина тебя совсем в гроб вгонит.

Проводив ее взглядом, я сел обратно на диван. Похоже, пора рвать с ней всякие отношения. Это уже ни в какие ворота не лезет. То, на что я мог не обратить внимание наедине, в присутствии кого бы то ни было звучит совсем иначе. А это ее «недомужчина», вообще без комментариев. Будь она парнем, я бы ей руки-ноги переломал. И не посмотрел бы ни на присутствие ее деда, ни на ее бойцовский ранг. Благо, уже с год как, почти восстановил свои возможности. М-да, почти. Впрочем, на нее с лихвой бы хватило.

Немного успокоившись, глянул на старика. Что я могу сказать? Ей явно достанется дома. Лицо деда сейчас — наглядное пособие по действию лимона на среднестатистического человека.

— Я приношу свои извинения за слова… и действия своей внучки. — Ему явно не понравилось, как Шина ведет себя в чужом доме. Я-то привык, а вот он с этим столкнулся впервые. Даже странно, за все те годы, что мы соседствуем, он впервые видит, как Шина ведет себя у меня. Как будто этот дом принадлежит ей, а я тут просто в гостях, если кто не понял.

— Извиняться надо ей, а не вам.

— В первую очередь мне. — Япония тудыть ее. — Я ее дед, и ее воспитание…

— Вы уж извините, что перебиваю, Кента-сан, но от вас тут мало что зависит. Шина уже не ребенок, и все, что можно, в нее уже вложено. Если человеку на роду написано быть маньяком-убийцей, то, как его не воспитывай, именно им он и вырастет. А если баба родилась стервой, то ее уже ничто не изменит.

— Весьма спорное утверждение.

— Не весьма, Кента-сан, просто спорное, и я это понимаю. Просто таково мое мнение. Если в двух одинаковых семьях, с одинаковым достатком, с родителями, у которых одинаковый характер, на одинаковой социальной ступени, даже с похожими друзьями родителей, вырастают совершенно разные дети, это что-то да значит.

— И ты с подобным встречался лично?

— Да. — Причем и в моем мире, и в этом.

— Ну, не будем спорить. У каждого свое мнение. Я же считаю себя обязанным извиниться перед тобой. — Я в ответ лишь махнул рукой. — Вернемся домой, и я обязательно поговорю с ней.

— Лучше расскажите все Кагами-сан, уж она-то устроит ей мать Кузьмы.

— Что?

— Русское выражение такое.

— М-м-м, понятно. Пожалуй, ты прав, кому как не матери объяснять, как нужно вести себя девушке.

Вскоре вернулась Шина, неся поднос с двумя чашками. Одну она поставила перед стариком, а вторую взяла сама. Ну а я потянулся за сигаретами.

— Хм, кажется у меня что-то со зрением, — задумчиво произнес Кента, даже не притронувшись к своему чаю. — Никак не могу найти третью чашку.

— Это потому, что ее нет, деда.

— А почему ее нет?

— Потому что мелкий и сам может сделать себе чай, если захочет. — А вот это она зря, лучше б дурочку сыграла и хоть как-нибудь попыталась отмазаться.

— Шина, позорище ты рода, иди-ка ты домой. — Приветливые интонации старика никак не согласовались со смыслом его фразы.

— Что? — Судя по писку девчонки, в словах и интонации своего деда она услышала гораздо больше, чем я. Что, конечно, не удивительно.

— Марш домой, и до моего возвращения носа оттуда не высовывай! — негромко, но веско припечатал глава клана Кояма.

Вскочив с места, Шина метнулась к выходу из дома. Пусть и не бегом, но ОЧЕНЬ быстро. Через пару мгновений вернулась обратно и, подхватив школьный портфель, столь же шустро исчезла.

Н-да, ситуация. Это как если бы к вам пришел лучший друг… не-е, как если бы вы пришли к лучшему другу, а ваша дочь, сестра или там жена явилась бы туда же и начала оскорблять и унижать того самого друга. А ему, другу, кроме всего прочего, еще и семейные разборки выслушивать пришлось бы. Так что старика Шина подставила некисло.

— Извини, Синдзи. — Киваю в ответ. Не говорить же, что все нормально. — Я прослежу, чтобы она… раскаялась. — Ох, мать же ж. Впрочем, туда ей и дорога.

Ладно, надо сменить тему. Затушив сигарету, я обратился к старику:

— Кента-сан, у меня к вам вопросик имеется, даже несколько, все никак задать не могу.

— Слушаю тебя, Синдзи.

— Скажите, как так получилось, что глава клана Кояма и его семья живут… здесь? Уверен, вы если захотите, замок себе можете построить, но при этом живете пусть в большом, но явно не по вашему статусу доме. Да и само место. Почему не в центре, а на окраине Токио?

— Хм, интересный вопрос. Видишь ли, Синдзи, насчет статуса ты не прав. Есть среди аристократии некие негласные правила, что-то вроде этикета, но более гибкие, изменяющиеся вместе со временем, в котором мы живем. Например, дом. Примерно века этак до шестнадцатого считалось что замок, кроме основных функций, является признаком силы и благополучия. От шестнадцатого до, примерно, девятнадцатого замок заменил дворец. Позднее дома аристократии начали уменьшаться. Сейчас наш дом — это эталон хорошего вкуса, для одной семьи. Чем больше народу в семье, тем, соответственно, больше и дом.

— Снова прошу прощения, что перебиваю, Кента-сан, но ваш дом, по-моему, несколько великоват для пяти человек.

— Это не дом велик, Синдзи, это семья у нас маленькая. А дом рассчитан на семью из семи-восьми человек, плюс слуги. Так вот, это что касаемо размера. Теперь поговорим о том, почему здесь. Что ты знаешь о родовых землях?

— Судя по названию, земли, принадлежащие тому или иному роду.

— Правильно. Добавлю еще, что пожалованная земля — это высшая степень поощрения, не считая, конечно, разрешения на создание клана. Ибо у нас в Японии, как и в подавляющем большинстве других стран, земля принадлежит только главе государства. И лишь он может подарить кусок земли. Даже своей собственной аристократии перепадают лишь жалкие кусочки, а те огромные территории, которыми они управляют, по факту им не принадлежат. Они ими только управляют от лица императора. Кстати, во времена сёгуната многие об этом забыли, за что и поплатились при Мэйдзи. Земли, подаренные государем, перестают быть его собственностью, и их можно продать-купить, передарить кому-нибудь, отнять, в конце концов. Правда, сейчас отнять земли не так просто как раньше, все-таки законов стало несколько больше, но сложнее — не значит нельзя, так что и такое случается. Также императоры время от времени выкупали родовые земли, а иногда даже отнимали, правда, не у кланов, но и такое было. Такой вот круговорот земли в природе. Всего родовых земель в нашем государстве процентов десять от всей территории. Не скажу, что это мало, но и не много.

— Примерно как территория Италии. — До второй мировой территория Японии была примерно равна таковой в моем мире, но в этом — Япония умудрилась не только оккупировать Малайский архипелаг, принадлежащий тогда Нидерландам, но и удержать его за собой, чего в моем мире у нее не получилось. Так что сейчас и здесь Империя является восьмой в мире по занимаемой территории. Стоит ли напоминать, что в этом мире такой страны как Индонезия, не существует?

— Эм, ну наверное, не считал. Мнда. Так вот, есть подозрение, что десять процентов — это тот лимит, который выделяется императором на родовые земли. И увеличивать он его не собирается. И прежде чем кому-то что-то дать, у кого-то чего-нибудь заберет. За долги там, или просто купит, или еще как-нибудь. Так что проблема частной собственности стоит очень остро, как у нас, так и в других странах. Цены на такие земли просто заоблачные, а обладатели таких земель получают немалый статус и репутацию. Стоит еще заметить, что чем ближе родовые земли к населенным пунктам, тем они дороже ценятся, сам населенный пункт тоже имеет значение. Например, территория, на которой стоит твой дом, без двора, но в центре Токио, будет стоить дороже, чем квадратный километр вблизи какого-нибудь мелкого городка. М-м-м, примерно так.

— Хех, страшно подумать, сколько стоит ваш дом, Кента-сан, неудивительно, что вы живете здесь, хоть и не в центре, но в черте Токио. Как я понимаю, это весьма полезно для статуса и авторитета?

— Именно так. Если коротко, то наш дом идеален с точки зрения негласного этикета, к тому же стоит на родовых землях, находящихся в черте столицы.

— И что, поближе к центру ничего не нашлось? — Блин, как-то это грубовато. — Извините.

— Ничего, ничего. Есть у клана и в центре кусочки земли, но они, как ни крути, невелики. Примерно как наш дом без прилегающей территории.

— Но ведь, по идее, это круче.

— Синдзи… впрочем, сам виноват. Видишь ли, Синдзи, клану Кояма принадлежит не только территория нашего дома, а весь квартал. — Твою же ж мать!

— То есть земля, на которой я живу… и все наши соседи…

— Да-да, именно так.

— Но почему… в смысле… зачем вам заселять свои земли левыми людьми?

— Это территория клана Кояма, и, не считая тебя, тут живут только члены клана и люди клана.

Нахлебник. Я и вправду нахлебник. Стоп, надо собраться мыслями. Я все время, что тут жил, честно платил деньги за жилье, и подозреваю, что платил клану. А то, что они могли вытурить меня отсюда в любой момент, меня не касается. И кстати да, почему они этого не сделали? Стоп, не о том разговор, какого я вообще тут живу? Как так получилось, что мои родители тут поселились? И еще вопрос, как насчет охраны? Это и раньше был интересный вопрос, а сейчас вообще первостепенный для меня. Даже если они могут защитить себя лучше всякой охраны, с «виртуозом», «мастером» и «учителем» в семье, не считая Кагами-сан, хз есть ли у нее ранг и какой он, то им просто по статусу положена охрана. А учитывая, что здесь живет целый квартал клановцев, то и охраны должно быть до фига. Но за шесть лет я ничего такого не заметил, а значит либо ее тут нет, либо я лох. И скорее всего последнее.

— Блин, у меня после ваших слов столько вопросов появилось, что я даже не знаю с чего начать.

— Ха-ха, давай уж, вываливай, а там разберемся.

— Ну, во-первых, как насчет слуг? Вы просто про них упомянули, что, мол, дом рассчитан, а самих слуг и нету. Также интересно, что с охраной. Все-таки вам по статусу тут охрана нужна, да и без статуса не помешает. Еще интересно, как так получилось, что мои родители здесь поселились. Они ведь не состоят в вашем клане, и в квартале Кояма им делать нечего. И какой ранг у Кагами-сан, если он есть, конечно?

— «Ветеран». Насчет слуг, все вопросы к Кагами. Она почему-то вбила себе в голову, что чем лучше жена, тем меньше требуется слуг. Хотя время от времени все же приходится приглашать слуг, дом у нас немаленький. Насчет охраны все просто — датчики, камеры, как простые, так и скрытые. Додзё, ну, то самое, которое рядом с нами, ты знаешь, о чем я. И, конечно, мониторинг со спутника. Да и обычных жителей квартала нельзя со счетов сбрасывать, они тоже бойцы знатные. Не все, естественно, но многие.

Теперь я понимаю, как я умудрился не заметить охранку. Тут весь квартал напичкан электроникой. Будь здесь живая охрана, то я почувствовал бы их внимание, а так…. Да еще этот спутник. Хотя хрен с ним, со спутником, не такая уж и проблема. Следить за одним человеком, да в городе вроде Токио? Ха. Интересно, кстати, что за спутник такой и кто им позволил повесить его над столицей. По поводу остальной техники тоже интересно. Я ведь и раньше знал о ней, каждый день на нее любуюсь. Многое, конечно, запрятано, дай бог, но тем не менее…. Вот только я считал все это обычной дорогой охранкой, всегда знал, что живу среди небедных людей. Но то, что это все соединено в систему…. И, конечно, додзё. Один раз сам ходил посмотреть, а пару раз меня туда пытались затащить. Так что я всегда старался обходить его стороной. А оно вона как. Оказывается, это база бойцов клана. Мда-а-а. Осталось выяснить, следили ли за мной во время моих ночных вылазок. То, что о них знают, уже факт.

Кстати, что-то старичок задумался, не спешит отвечать на последний вопрос.

— Эх. Не хотелось бы мне говорить об этом, но ведь это было неизбежно. Видишь ли, Синдзи, — посмотрел он мне прямо в глаза, — твои родители были частью клана. У них даже свой герб был. Но шесть лет назад они совершили преступление — пытались ограбить клан, выкрасть очень важную для клана вещь. За что были лишены герба и изгнаны.

Потрясающе, мои горе-родители, ко всему прочему, еще и воришки.

— Все равно не понимаю, меня-то почему с собой не забрали.

— Видимо, таким образом они пытались оставить тебя в клане. Знали, что мы не станем тебя выселять и присмотрим за тобой, а возможно и обратно в клан примем. Кагами, например, очень на этом настаивала, но ты еще несовершеннолетний.

— А почему «видимо»? Есть и другие причины?

— Причин можно придумать много, но они по большей части параноидальны и маловероятны.

— Но они есть?

— Конечно, как я сказал, придумать можно много чего. Вот если бы они изначально отказались от своих прав на тебя, ты уж извини за эти слова, тогда бы все было просто и очевидно, а так остается лишь гадать.

Господи, как же все это глупо! Одно-единственное решение, и множество непоняток в будущем. Ну что мне стоило, как и говорилось в прощальном письме родителей, пойти к соседям? Быстренько оформили бы на меня опеку, и был бы я сейчас членом клана. Очень сильного клана. Р-р-р-р. Правда теперь, когда я почти восстановил свои возможности «абсолюта», мне как-то и не хочется в клан. Перспективы карьерного роста в нем удручают. Блин, даже не знаю, говорить старику про родителей или нет. Силой меня в клан никто не потащит, конечно, но вот знание того, что я жил все это время без какой-либо поддержки со стороны…. Не знаю, не знаю. Сами прикиньте — десятилетний малыш, которого все, вроде, знают как облупленного, умудряется доставать деньги не только на еду, но и на квартплату, одежду, школьные принадлежности и т. д. и т. п. О-хо-хо. Как бы еще уточнить, в курсе ли старичок про мою «теневую» жизнь. И сейчас мне уже хочется, чтобы он знал, тогда я хоть буду уверен, что его отношение ко мне не изменится. С другой стороны, у человека облеченного такой властью и такими деньгами как у Кояма Кенты, ручки по любому запачканы. Да и умный он старикан, поймет, что по-другому мне было никак. Как бы еще разговор на эту тему перевести? А может, прям так, в лоб, и спросить?

— Ответьте мне еще на один вопрос, Кента-сан. Вы следили за мной во время моих… ночных отлучек?

— Нет, Синдзи, — хмыкнул старик. Но главное, не соврал. Я хоть и не эмпат, и даже не «тень», однако на моем уровне восприятия мира правду ото лжи отличить смогу даже я. Особенно с таким четким ответом. — Хотя Кагами волнуется даже сейчас, не говоря уже о более ранних случаях.

— Да ладно, и при этом не приказала никому посмотреть, куда я шляюсь по ночам?

— Я запретил. Но какую бурю мне пришлось выдержать, тебе лучше не знать. — Судя по тому, как он скривился, действительно лучше не знать.

— Хм, причины?

— Тут, в двух словах не объяснишь, — задумчиво протянул он. — Видишь ли, Синдзи, если бы ты был членом семьи, то тут даже вопроса не стояло, давно бы уже отчитывался, где шляешся. Если бы ты был всего лишь малознакомым соседским мальчишкой, то я бы пошевелился разве что только из-за любопытства. Но ты не то и не другое. В нашей семье все сильно тебе симпатизируют, Кагами вообще тебя чуть ли не сыном считает, но при этом по факту ты даже в клане не состоишь. Поэтому когда мне доложили про твои ночные прогулки, передо мной встала дилемма. С одной стороны, мы все за тебя беспокоились, девчонки, кстати, ничего про это не знают, с другой, отдавая приказ проследить за тобой, я влезал в дела человека, который дорог мне. Будь ты постарше, а так… В итоге, немного подождав, мы с Акено решили не лезть в твои дела. Ты выглядел достаточно уверенно, не унывал, неожиданных синяков и ссадин не появлялось, да и оценки в школе только улучшались, — закончил с улыбкой старик.

— А если я шпион какой-нибудь? — Ну не мог я не спросить, уж больно для меня дико и по-детски звучали его слова.

— Ты? Шпион? Для этого твои действия слишком нелогичны. Я скорей подумаю, что ты не с той компанией связался и теперь, как это… шустришь, на каких-нибудь бандитов. — М-дя, лучше промолчу.

Грустно посмотрев на опустевшую чашку, которую он катал между ладоней, старик обратился ко мне:

— Знаешь, Синдзи, пойду я, пожалуй, мне еще порядок дома наводить. Да и без того дела имеются.

— Может вам чайку на дорогу…

— Нет! Нет. Спасибо. У меня и вправду много дел. — Вздохнул: — Не до чая сейчас. Первый учебный день как-никак.

Встав одновременно со стариком, проводил его до выхода.

— До свидания, Кента-сан.

— До свидания, Синдзи. Если появятся какие-нибудь вопросы, обращайся. Чем смогу, помогу.

— Спасибо, Кента-сан, обязательно.

Ближе к двенадцати ночи, уже собравшись идти в клуб, я вспомнил, что не спросил у Кенты насчет школьных клубов. А ведь был такой шанс отмазаться…. Хотя о чем это я, вот придет прощения за внучку просить, тогда и поговорим.


***


«Ласточка» — сейчас ночной клуб с немалой популярностью, который всего полтора года назад почти загнулся. Его создатель и бессменный бармен Хонда Ацуси почти сразу попал в поле зрения одной из преступных банд, и та очень быстро прижала мужика, начав использовать его заведение в качестве штаб-квартиры. Что там только не происходило, чего там только не хранили, какие только люди там не шастали. Естественно, что никто не рекламировал данный клуб, никакой PR-компании, да и просто попасть туда было проблемно, даже если наткнешься на него. Про прибыль вообще молчу, местный криминалитет оплачивал аренду и содержание здания, некоторое количество еды и выпивки, но даже не пытался получить хоть какую-то прибыль с самого места. А потом с ними случилась Наката Акеми. Сам клуб не был ее целью, но уничтожив банду и забрав все, что им принадлежало, она не придала значения клубу Ацуси, фактически вернув его своему создателю. Не забыв, правда, обложить его стандартной данью. Ну и как результат, бедный Хонда, практически без денег и с подмоченной репутацией, почти потерял клуб.

И именно в этот момент на горизонте появился я. Мне тогда пришло в голову, что неплохо иметь место, на которое, если что, я могу показать пальцем и сказать: «всю ночь в клубе тусовался», — и где подтвердят это. В общем, я решил заиметь прикрытие. А клуб для этого неплохо подходил. Ну а так как сопляку вроде меня клуб никто бы не продал, я обратился к Акеми, которая и направила меня в «Ласточку». Сначала, правда, она говорила про другое заведение, но я заикнулся про дань, мол, хорошо бы избавить от нее мой будущий клуб, и вот тогда она и направила меня к Хонде.

В качестве поддержки Акеми отправила со мной Исиатаму, который за всю встречу произнес всего одну фразу: «Этот парень хочет купить твой клуб, так что назови цену». То, что последовало за этим, ничем иным, как истерикой, я назвать не могу. Вопли, слюни, матюги. И обанкротили мы его, и ограбили. И мечту мы его уничтожили. Полное решимости лицо и обещание, что он лучше подохнет, но клуб не продаст. В общем, четырнадцатилетнему пацану пришлось брать в руки разговор. Как итог — пятьдесят процентов клуба за символическую цену. От меня же требовались финансы на поднятие клуба и прикрытие от разной уголовщины, которое по факту будет осуществлять Акеми. Ну и, конечно, Хонда обязан молчать про меня. Даже по бумагам клуб полностью принадлежит ему. Вообще идеально. Хозяин, который кровно нуждается во мне и как никто понимает, что с ним будет, если он меня подведет. А уж насмотревшись за несколько лет на всю эту преступную кашу, он очень даже понимает. Я через пару месяцев даже уступил ему один процент, чтоб он с чистой совестью мог сказать, хоть себе, что он СТАРШИЙ партнер. Хонда в конце разговора, по-моему, даже зауважал меня, хз правда за что.

С деньгами Хонда, по прозвищу Шотган, реанимировал свое заведение, а с рекламой, как-то так получилось, помог я. И эта самая реклама в полном составе сидела на своем любимом месте, и, как всегда, то ли что-то праздновала, то ли просто ужинала.

Место представляло из себя диван в виде буквы «П» с низким овальным столиком, а стояло все это у стены напротив барной стойки.

— Привет, народ. Чего такие веселые?

— Хо, Синдзи, очередной раз убеждаюсь: ты жопой чуешь правильные моменты! — встретил меня крик черноволосого парня лет двадцати пяти. В полумраке клуба не видно, но я знаю, что у него темно-карие глаза и небольшой шрам у левого глаза в форме буквы «Х»

— Ха? Так что случилось-то?

— Часа полтора назад мы подписали контракт с Трайн Рекордс, так что поздравь нас, мировому турне быть!

— О! Так я выиграл! Говорил же, что не пройдет и двух лет.

— Блин, а я и забыл. — Нориюки.

— А ведь и правда. — Итару.

— Ну, это ж Синдзи. — Ева. Единственная женщина в этой компании.

— Так садись и выпей с нами за это! — Таку. Который тут же получил подзатыльник от Евы.

— Что-то много удивления, Синдзи, — улыбнулся Роко, лидер поп и рок группы «Интер». — Похоже, ты и сам в это не верил.

Есть малец. У них тогда была прямо-таки череда неудач, и личных, и профессиональных. Вот я и решил их приободрить, они отмахнулись, а я возьми и поспорь. На один процент от продаж дисков. Я и сам тогда не верил в подобное, но что-то же надо было делать. Так что теперь я имею два процента, один за спор и один за тексты и музыку для песен. Из моего мира, но это тс-с-с, никому ни слова.

— Просто я не думал, что это произойдет НАСТОЛЬКО быстро. За полтора года управились. — Сейчас они одни из самых известных и популярных музыкантов Японии. Да и за ее пределами известны. А главное, отличная реклама для нашего с Шотганом клуба.

— Мы хотели тебе позвонить, да время было позднее, а с тобой не угадаешь, свободен ты или занят, спать ложишься или гулять идешь. Так что решили тебе завтра все рассказать, — сказала Ева.

Сегодня она была без цветных линз, которые меняла чуть ли не каждые пару дней, и я мог наблюдать ее природный желтый цвет глаз. Единственный человек в группе, у которого был не черный цвет волос. В оригинале у нее темно-русые волосы, но я про это только слышал, а так она щеголяет темно-синими, почти черными волосами.

— Кстати, рассчитываем на тебя, — добавил Итару, парень с перебитым носом. Барабанщик и единственный, кроме меня, поставщик текстов для группы. — Пара-тройка песен нам пригодится.

— Ладно, — сказал я, осматривая заваленный выпивкой и закусками стол. — Вы только не забудьте потом сказать мне, по каким странам турне пройдет. — О, креветки в кляре. — Когда вам, кстати, в путь?

— Через полгода, — ответил Роко. — На вот мясные шарики, очень даже ничего.

Надо еще отметить, что Роко с Евой — парочка, а меня они записали себе в младшие братья. Когда я просек фишку, решил, что и фиг с ними, пусть заботятся, лишь бы ненавязчиво. Ах да, еще они все были одноклассниками, кроме Евы, она на год младше.

— Сегодня же начало учебного года! — вспомнил Таку, черноволосый, как и все парни в группе. — Надо бы за это выпить! — воскликнул он. Но тут же поперхнулся, поймав взгляд Евы. — Мне.

Забавный парень. Примечателен тем, что постоянно предлагает выпить. Как будто бы находится в вечном поиске собутыльника, вот только пьет он как бы не меньше всех. Я как-то видел, как он на спор перепил Шотгана. Не то чтобы Хонда такой устойчивый к выпивке, как и большинство, в принципе, но для человека, который мало пьет, Таку неплохо держится.

— Кстати да, — заметила Ева, все еще косясь на Таку. — У тебя же сегодня первый день в школе. Давай рассказывай, как он прошел, и куда ты, кстати, поступил?

— Дакисюро, — сказал я, ища на столе чего-нибудь выпить. А на столе, как всегда, у этой кампании стояла газировка и вишневый сок Евы. Не считая спиртного. — М-дя. М-м-м… в общем день как день, ничего интересного.

— Дакисюро? — поднял брови Роко. — Нехилые у тебя подвязки. Но знаешь, если у тебя такие связи, лучше б ты в Ширубарии поступил. Того же класса школа. Там, конечно, свои заморочки, но все же лучше чем Дакисюро.

Лучше им, наверное, не говорить, что я рядом с ней живу. Ничего секретного, конечно, но если честно, влом отвечать на вопросы, которые непременно возникнут. А рассказывать про истинную причину мне просто стыдно.

— У меня не просто связи, у меня связи именно с этой школой. Ни в какую другую я просто не смог бы попасть.

— Поня-я-ятненько… — протянул Роко. — Тогда да, если выдержишь, в будущем тебе это поможет.

— Я что-то не поняла, что такого страшного в этой школе, — спросила единственная дама в нашей компании.

— Хм. Никто не забыл, кто мой папаша? — Его отец был главой клана Бурухато — небольшого и малознакомого широкой публике, но клан — он клан и есть: элита, аристократия. И даже этот небольшой клан мог завязать в узел многих и многих. Правда Роко что-то не поделил со своим отцом и сразу после окончания старшей школы ушел в свободное плавание. — Так вот. Как вы все понимаете, попасть в любую из четверки знаменитых школ для меня было не проблемой, но готовили меня именно к Дакисюро. Там учились мой отец и старший брат. Вот только Дакисюро… как бы это сказать… Вы вообще слышали о четверке элитных старших школ столичного округа? — И телячьи глаза были ему ответом. — Понятно. Если кратко, то в нашем Токийском округе полно старших школ, сравнимых с Дакисюро по классу, но эти четыре школы считаются самыми-самыми. И по мне, так заслуженно. Например, у них сильнейшие спортивные клубы, не самые, конечно, но в финалах вечно мелькают. Вы, ребят, кстати, должны помнить — великий похмельный день.

— Это когда вся школа бухала из-за проигрыша баскетбольной команды? — спросил Таку. — Помню, помню.

— Угум. Еще б ты не помнил, ты ту пьянку и спровоцировал, — подал голос наш вечный молчун Нориюки.

— Клевета! Тогда говорил и сейчас говорю — не под силу подобное одному человеку. Тогда же три четверти школы в мясо было, и парни, и девчонки.

— Все, народ, замяли, дело прошлого. Я к чему это вспомнил, наша команда тогда проиграла именно одной из этих школ. Данашафу, если кто забыл. Кроме спортивных клубов есть и обычные, они тоже постоянно мелькают по телеку. Выставки, различные мероприятия, концерты. Вот, опять же. Помните, пару месяцев назад наш концерт открывала молодая школьная группа? — Щелчок пальцев. — Ширубарири. И так во многом, эти четыре школы постоянно на слуху, вы просто внимания не обращаете. А теперь перейдем к главному. Четыре школы — Данашафу, Ширубарии, Сейджо и собственно Дакисюро. У каждой школы есть своя особенность. У Данашафу — высокие технологии, передовые и экспериментальные методики обучения. У Ширубарири — военная дисциплина. Реально военная, они там даже в туалет, наверное, по расписанию ходят. Сейджо… в общем религия. А вот в Дакисюро — боевые искусства. Все вы знаете, что боец из меня так себе, кое-что могу, конечно, но… Брат, например, в первый же месяц учебы был пару раз бит. А ведь он к тому времени уже был «воином». Впрочем, мне тогда было по барабану, и если б я не встретил Еву, мы б с вами, ребята, так и не познакомились бы. Когда я отказался идти в Дакисюро, отец впервые назвал меня трусом, — сказал Роко, глядя в потолок, — и даже не предложил пойти в какую-нибудь другую школу из четверки. Но это так, к слову. Если бы за тобой, Синдзи, стоял Клан, ну, или Род, тогда я тебе и слова не сказал бы, а так будь готов, проверять на прочность тебя будут с самого начала. Хреново то, что ты даже дерешься, блин, хуже меня.

Что ж, все понятно. Он, правда, ничего про меня не знает толком. И, конечно, он не знает про Шину. Хотя все же лучше бы она помалкивала. Кстати…

— Скажи, Роко, а как так получилось, что встреча с Евой повлияла на твой отказ идти в Дакисюро? Она ведь на год младше тебя. Ты, по-моему, не пропускал учебный год.

— Она училась в смешанной школе. Средняя и старшая школа на одной территории, корпуса только разные.

Я просидел с ними еще минут двадцать, когда меня вконец одолело предвкушение. В конце концов, я сюда пришел не для того, чтобы на халяву поесть, это, конечно, тоже можно, но позже. Сначала я все-таки заценю свою покупку, которую доставили сюда еще вчера. Почему не домой, я думаю, все понимают. Конспирация.

— Ладно, народ, с вами, несомненно, весело, но есть у меня еще одно дельце. Вы тут долго еще гулять собираетесь?

— М-м-м, — протянул Роко, оглядывая всю компанию. — Ты знаешь, как карта ляжет, но пока уходить не собираемся. Еще пару часов как минимум здесь будем.

— Ну и отлично. Тогда, как закончу, к вам вернусь.

— Лады, ждем.

Встав и потянувшись, направился прямиком к барной стойке, где суетился Шотган. Хотя как суетился, сейчас он стоял у стойки и спокойно протирал полотенцем идеально чистый стакан.

— Приветствую, Хонда-сан.

— И тебе не кашлять, — ответил тот на русском. Самого языка он не изучал, он вообще только народной японский и знал, зато запомнил много фраз на различных языках мира, чем и любил блеснуть. — Как первый день в школе?

— Похоже, все взрослые сегодня задались целью задать мне этот вопрос.

— Признак заботы, я думаю, — пожал тот в ответ плечами. После чего усмехнулся, поставил стакан рядом с собой и облокотился на стойку. — Ну так как? Что хорошего принес тебе день сегодняшний?

— Пока ничего. Но и плохого не было, что не может не радовать. А у вас как? Надеюсь, что как минимум так же.

— Хех. День как день, а вот ночь обещает быть прибыльной, — сказал он, бросив взгляд мне за спину.

— Это да, — ответил я, обернувшись, — народу сегодня прилично. Как там старик, кстати, не закончил еще возиться со своей приблудой?

— Не знаю, я в этом ни бум-бум. Может он уже с чем-нибудь другим возится, я ж в ваши дела не лезу, сам знаешь. Хотя вчера тебе посылка пришла, так он теперь вокруг нее круги наматывает.

— Видимо, сопроводительный лист увидел, — усмехнулся я. — С тех пор как он… поселился здесь, совсем на своих электронных игрушках помешался. Надо бы, кстати, посылочку распаковать, а то он там совсем свихнется.

— Это вряд ли, он всегда найдет, чем голову занять.

— Думаешь? Пойду все-таки навещу старика.

Выйдя через неприметную дверь, карточка от которой была только у меня и Хонды, я направился прямо по коридору. Поворот направо, еще одна дверь, за которой холл и две двери, мне налево. Сколько хожу тут, столько сравниваю местные коридоры с лабиринтом. Дойдя наконец до нужного помещения, оглядываюсь. На вид обычная квартира, только окон мало. Дверь, ведущая в мастерскую, находится в следующей комнате, и именно там моя цель, раз здесь я ее даже не слышу. Зайдя в мастерскую, обращаю на себя внимание ее хозяина:

— Привет, Фантик, как дела у разыскиваемого преступника?

Обернувшись на голос, старик нахмурился.

— Я за вчерашний день успел достать всю свободную и кое-какую закрытую информацию на твой заказ, а ты явился только сейчас. Да у меня уже волосы из бороды выпадают от любопытства.

— Это говорит только о том, что у меня немного больше терпения, чем у тебя.

— Давай уж распаковывай, хочу глянуть на этот мешок с микросхемами, — махнул он рукой мне за спину.

Я подошел к контейнеру, стоящему возле одного из верстаков.

— Здесь только один?

— Да. Остальное на складе. — Вдруг ухмыльнувшись, дополнил: — Среди овощей и фруктов.

— Ясненько. А что так далеко? Кто вообще посылку принимал?

— Хонда.

— М-дя, мой косяк, не предупредил. — Я почесал нос. — Да и ладно. Надо бы где-нибудь базу себе оборудовать, с полигоном и тиром. А то это здание малопригодно для подобных вещей.

— С полигоном? Флаг тебе в руки. Мне даже интересно, где ты столько земли возьмешь.

— За городом, Фантик, за городом.

— А деньги на аренду? А на постройку… того, чем ты будешь маскировать… то, что ты собираешься построить? — Интересный вопрос. Не про деньги, а про все остальное.

— Ну так, я ж не прям сейчас собираюсь этим заниматься.

Контейнер представлял собой пластиковый квадратный ящик полметра на полметра. Сорвав пломбу, я, наконец, смог увидеть свою покупку — КП3/7-3п. Комбинезон пилотов мобильных доспехов, третье поколение, седьмой вариант. Матово-черная негорючая ткань с 30 % содержанием кевлара. Два слоя, между которыми нано-защита, так называемая жидкая броня. Неподвижные части тела усилены кевларовыми пластинами. Автодоктор. Искусственные мышцы усиливают пилота в три раза. В целом имеет третий рейтинг защиты по Российским Императорским стандартам, откуда костюмчик и прилетел. Чтоб было понятно, может выдержать обойму калаша в упор. Не в одну точку, конечно.

Переодевшись прямо там, в мастерской, сделал пару приседаний, провел двойку, сел на шпагат, из этого положения встал на руки и, сделав мостик, оказался вновь на ногах.

— Неплохо, движений совершенно не стесняет. — Глянув на руки, сжал их пару раз в кулак. — Правда для моей… ночной работы перчатки грубоваты.

— Они легко снимаются, если что.

— Это да, — согласился я, магниты и липучки, что может быть проще. — Ладно, давай-ка теперь заценим шлем.

Такой же матово-черный, как и комбинезон, с наполнителем из неизвестно чего, дающим возможность комфортно носить шлем людям с разным размером головы. Оснащен тактико-аналитическим модулем, позволяющем отмечать и вести до ста пятидесяти целей. Камеры имеют двенадцати кратный зум и узконаправленный микрофон, благодаря которому можно слышать, отсекая посторонние шумы, разговор людей на расстоянии около шестисот метров. Немалый оптический диапазон — рентген, инфракрасное зрение, террагерцевое и т. д. Само собой, защита и надежность: от пули в лоб и мне ничего не будет, и электронной начинке. Про контроль комбинезона и, соответственно, организма пилота, наверное, все и так догадались — автодок и все такое. Ах да, стоит упомянуть, что шлем работает с электроэнцефалографией мозга, то есть управление им мысленное.

— Неплохо, — сказал я, проигравшись с настройками, — весьма и весьма.

— Поразительно, — заметил Фантик. — Где, интересно, Наката-сан умудрилась достать столько военных комбезов такого размера?

— Что?

— Размер. Где она достала таких мелких комбинезонов?

— Я тебя сейчас урою.

— Ты подрасти сначала.

— Пипец тебе.

— Да ладно, ладно. Я ж серьезно спрашиваю. Ты же не будешь спорить, что ты небольшого роста?

— Я, во-первых, всего лишь чуть ниже стандарта для своего возраста. А во-вторых, я еще расту.

— А еще ты японец, который, как и все мы, в среднем ниже русского, откуда и прилетели эти костюмчики. — Ладно, будем считать, что он отмазался.

— Это военная разработка, а значит, штука универсальная, подстраивающаяся под размер пилота. Плюс, не забывай, что в пилоты мобильных доспехов не берут гигантов. Не то чтобы все пилоты МД мелкие, но это предпочтительно.

— А как же…

— Пехотные МД — отдельный разговор. Пойдем лучше в тренировочный зал, хоть манекенов попинаю. — Хотя какие это манекены, макивары обыкновенные в виде человеческого силуэта.

На полпути в зал Фантик отошел куда-то в сторону кухни, а я спустился в небольшой подвальчик, которых в этом здании целых семь. Не знаю зачем, для этого надо узнавать, что здесь было изначально, а мне это влом, да и незачем.

Тренировочный зал представлял из себя небольшое помещение, десять на пятнадцать метров. Пол зала покрывали татами, а стены зеленая краска. Освещали зал длинные лампы дневного света. По четырем углам этого зала стояли макивары, привинченные к полу и обложенные татами. Так что было похоже, что они растут из пола. По два косых отростка сверху придавали им силуэт человека, а нарисованные на условной голове желтым маркером карикатурные лица — комичный вид.

Подойдя к правой от меня макиваре, обозначил джеб, после чего резко нанес хук в верхнюю часть. Двойка в корпус, хук с правой, с левой, коленом в центр, лоу кик в нижнюю правую часть, хук слева и в качестве завершающего — прямой удар ноги в центр.

Подойдя к объекту избиения проверил результат. Сама макивара испытание выдержала, чай не из дерева, а вот крепления сдают — псевдочеловечек явно шатается. И это чистая физика, в этом зале я вообще никогда не использую свои возможности, иначе устал бы здесь убираться и макивары к полу крепить.

— Отличная снаряга для легкой пехоты, хотя, пожалуй, чрезмерно отличная, учитывая ее цену, — сказал я, не оборачиваясь, подошедшему старику. — А вот для меня сила комбинезона избыточна. Надо бы произвести тест… — начал я, оборачиваясь, но увидел то, что было в руках у Фантика, и умолк. — Хитрожопый ты все же, старик.

— Я еще сегодня утром, когда просматривал бумаги на это чудо, обратил внимание на усилители мышц. Ладно если бы здесь стояли псевдомышцы, их хоть регулировать можно или отключить, а так… В чем смысл-то вообще?

— В четкости. Если в боевом роботе, условно, дергаешь за рычаги, то в мобильном доспехе управляешь конечностями напрямую. Как рукой поведешь, так доспех и отреагирует. А управление там, кстати, насколько я знаю, тугое. Так что без усилителей трудновато, хотя я за этим не слежу особо, может и исправили уже. Впрочем о чем я, на мне доказательство обратного, — закончил я. — Ты что, все яйца из холодильника забрал?

— А чего уж мелочиться. Все равно потом за тобой убирать.

— Вот нахал, это когда же ты за мной в спортзале убирал? — усмехнулся я.

— А ты что прям здесь собрался их бить?

— Эм-м… — огляделся я, — ты пожалуй прав, пойдем выйдем.

Далеко ходить не стали, прямо в коридоре и остановились.

— Может получше местечко найдем, пленку, в конце концов, постелим?

— И нафига тогда я эти яйца сюда тащил?

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, тебя прет от этого.

— Засранец мелкий.

— Я подросток, мне можно быть мелким.

— Пошли уж, подросток, в мастерской есть пленка. Да и до душа недалеко.

— До душа?

— А как я, по-твоему, этим костюмом заниматься потом буду, его ж мыть надо будет.

— Как низко ты меня ценишь. А вдруг не придется?

— И что, пленка-то все равно нужна.

Когда мы закончили, я понял, что не все так плохо, как казалось в начале. Из восемнадцати яиц я разбил десять. И это при том, что в меня ими кидались. Так что адаптация должна пройти достаточно быстро, главное уделять этому время, которого, из-за школьных клубов, у меня и так стало меньше. Ох уж это время…

Удовлетворив, наконец, свое любопытство, вылез из комбинезона и, не переодеваясь, пошел в душ. Мне, в конце концов, тоже охота ополоснуться, заодно и этот девайс почищу.

После душа пошел обратно в мастерскую, где и потерял быстро выхваченный из рук комбез. Похоже, старику не терпится разобрать этот продукт русского военпрома.

— Ты там поаккуратней, будет обидно, если ты не сможешь собрать все обратно.

— Буду, буду, не беспокойся. Я вполне трезво оцениваю свои возможности и за этот костюм ручаюсь. Все-таки я скорей инженер, чем электронщик, и глубоко лезть не собираюсь, — ответил он, не отворачиваясь от своего стола и моего приобретения. — И главное, что ты кипешишь, у тебя их еще пятьдесят штук на складе. Зачем столько, кстати?

— Начнем с того, что я не кипешую, я просто одергиваю твое чрезмерное любопытство. А купил столько, потому что вещица редкая, не использую, так перепродам. Было б больше свободных денег, купил бы еще несколько штук, в хозяйстве не помешают. Денег жаль, конечно, но их я еще заработаю, а вот с костюмчиками я могу в будущем пролететь. Я и так в последний момент успел, там из тысячи штук сотня от силы осталась, и это за неделю продаж. Вечная слава Акеми. Пришлось, правда, пять штук ей оплатить, но это ерунда.

— Понятно… понятно все… — бормотал Фантик. Он, похоже, всю мою речь мимо ушей пропустил. — И что у них за цена?

— Миллион сто тысяч.

— Чего? — Похоже, проняло старика. — Миллион сто чего…? — переспросил он, обернувшись.

— Рублей, само собой. Не йен же. — Стоит, наверное, предупредить, что рубли в этом мире такая же международная валюта, как и доллары в моем. В этом мире рулят российский рубль, американский доллар и индийская рупия. Йена к этим трем валютам оценивается примерно один к десяти. В смысле, одна йена — десять копеек.

— Хрена се ж, — покосился тот на свой стол, — Что ж ты раньше не сказал?

— А тебя разве это сейчас остановит?

— Нет, ты прав. Только твой запрет разве что, — сказал этот… инженер и замер, смотря на меня.

— Что смотришь, — развел я руками, — не насмотрелся еще?

Хмыкнув, тот повернулся обратно к своему столу, буркнув уже спиной ко мне:

— Жадность это не про тебя, да?

— Ну, не скажи. У меня до сих пор сердце кровью обливается, как вспомню те деньги, что ушли, — помотал я головой из стороны в сторону, хоть единственный человек, кроме меня, в этой комнате и стоял ко мне спиной. — Поверь мне на слово, у меня много отрицательных черт, и жадность там присутствует.

— Как скажешь, Синдзи, как скажешь.

— Ладно, пойду я, пожалуй, — сказал я, глянув на часы, — Еще даже с ребятами посидеть успею.

Уже на подходе к выходу в зал меня догнала смска, глянув на которую, я чуть не сплюнул. Хонда сообщал мне, что Наката Акеми у себя в vip-комнате, и что она хочет со мной поговорить. Господи, когда же этот день закончится?

Выйдя в зал и кивнув Шотгану, направился к vip-комнатам, которых в этом клубе было всего шесть. По дороге встретился взглядом с Роко и виновато пожал плечами. Я и вправду был не прочь посидеть с ними, в конце концов, не так уж и часто мы с ними зависали. Получив в ответ понимающий кивок, продолжил свой путь к заветной двери, ведущий в коридор с комнатами, в одной из которых сидела Акеми. Интересно, что ей понадобилось такого, что она приперлась сюда на ночь глядя, не предупредив меня заранее? Будь ее дело срочное, она связалась бы со мной сама и сразу, дабы я не срулил отсюда. Ну а если бы было что-то серьезное, встречались бы мы не здесь. Так что заходил я к Акеми с уверенностью, что услышу предложение о работе. Прибыльной — ибо за другую я уже давно не брался, не срочной — ну тут все понятно, и, вполне возможно, интересной — потому что именно сегодня должна была состояться ежегодная встреча глав Гарагарахэби, и, судя по времени, она приехала сюда прямиком оттуда.

— Привет всем, — произнес я, заходя в комнату.

Акеми сидела, развалившись, на длинном диване, Исиатама стоял у бара, занимаясь спиртным, Дзуно склонился над столом, внимательно разглядывая кучу, по-другому не скажешь, снеди. А Ли тыкал на кнопки музыкального центра, который был вмонтирован в левую от двери стену.

— И тебя туда же, — расслабленно махнула рукой Акеми.

— Привет, Син, — пробасил Исиатама. Дзуно и Ли просто кивнули.

— А грызун что, опять в машине сидит? Злые вы. — Похоже, этот ходячий косяк опять что-то сотворил.

— Ничего-ничего, ему полезно, — удовлетворенно ответила Акеми. Ну, как я, собственно, и думал.

— Что он на этот раз сделал? — спросил я, присаживаясь напротив женщины на такой же полукруглый диван, на каком сидела она сама.

— О-о-о… Если в двух словах, то он умудрился покорежить мою машину. — Странно, водила Мышь знатный. Как это он так, интересно. — Но вся соль в том, что сделал он это с помощью тела одного из бедолаг, который, как и он сам, ждал своего босса. Причем самое поразительное то, что машина стояла в центре стоянки, посреди множества других. И этот идиота кусок умудрился, запустив мужика с края площадки, попасть именно в мою машину! Из десятков других! — возмущенно надув щеки и скрестив на груди руки, выдала Акеми.

— М-м-м… Э-э-э… — А что тут еще-то скажешь. — Хорошо, что он твой подчиненный, у меня не настолько крепкие нервы.

— Пф-ф-ф, — сдулась женщина и как-то погрустнела. — Зато он всегда выживает. Да и хрен бы с этим вредителем, лучше расскажи, как у тебя первый день в новой школе.

— Вот сдался вам всем этот первый день, — покачал я головой. — День как день, как и все предыдущие.

— Но…

— Да лень мне рассказывать о том, что ничего собой не представляет. И давай замнем, лучше расскажи, что сегодня интересного было на собрании.

Ежегодно шестого апреля Гарагарахэби устраивает сабантуйчик, на который приглашаются все, кто хоть что-то из себя представляет в этой организации. Оформлено все это как званый обед, на котором запрещены всяческие конфликты. И само собой, цель этих собраний — отнюдь не вкусно покушать.

— Весьма интересно, как это ни странно, интересно и… тревожно, пожалуй. Для тебя, в первую очередь.

— Молодая красивая девушка, хочу напомнить, что сейчас ночь на дворе, и этот день я провел отнюдь не в приятном ничегонеделании. Я устал и хочу спать, Акеми, Так что давай без этих многозначительных пауз.

— Ты злобный, вредный и занудный тип, Синдзи, но начну я все же несколько издалека, — спокойным голосом ответила мне эта чертовка. — Для начала, позволь уточнить твои способности. Перво-наперво это молния. — Скорей электричество, но да, есть у меня такая фишка. — Пускать ее с рук ты не умеешь, но хорошенько вдарить через касание очень даже можешь.

Устаревшие факты, женщина, года на два устаревшие.

— Дальше у нас идет — скорость и реакция. И то, и другое на уровне «ветерана».

Одна-единственная стычка с «мастером», о которой ты знаешь только то, что мне удалось от него убежать, говорит о том, что и скорость, и реакция у меня… несколько выше.

— М-м-м… сила? Да, пожалуй. Кирпичную стену ты голыми руками пробьешь.

Как же низко она меня ценит.

— Магнетизм — я пару раз видела, как ты притягивал к себе столовые приборы.

Когда я узнал, что в этом мире подобное возможно, то позволил себе пару демонстраций. С моей стороны это был легкий намек на адептов либо молнии, либо магнетизма, чтобы у нее было поменьше вопросов. И да, с металлом проще всего, однако работать я могу с любым неживым материалом.

— Ты как-то обмолвился, что на тебя практически не действуют яды, так что и это кинем в копилку.

А вот это был намек сразу на три стихии — жизнь, земля и молния. Почему именно так, я не знаю. Добавлю лишь, что адепты воды тоже защищены от ядов, но в меньшей степени.

— Есть и еще по мелочи, но так или иначе, все указывает на то, что ты адепт молнии, в ранге, примерно, «воин».

Я был спокоен, зря я что ли наводил ее на подобные выводы. Проблема в другом. Я боялся, что успел засветиться с чем-нибудь другим, еще до того, как я начал проводить свою пиар-кампанию в пользу молнии. Но, судя по всему, у меня все получилось.

— А вот дальше гораздо интересней. — Тц, вот всегда так, уж накаркаю, так накаркаю. — Для начала, упомяну твою способность чувствовать взгляды. Многие люди способны на это, но ты — это нечто. Я пять лет за тобой наблюдаю и могу с уверенностью сказать, что у тебя эта способность на каком-то запредельном уровне.

Вот ведь… наблюдательная киса.

— Дальше у нас идет яки. — «Жажда убийства»? Это-то тут причем? Выпускать яки многие умеют, собственно я еще не встречал никого с уровнем «ветеран» и выше, кто не умел бы этого. Даже Шина — тепличная девочка, вполне умело этим пользуется. — Само по себе яки не удивительно, как и умение чувствовать взгляд, этой способностью обладают многие, но вот в твоем случае, все опять не как у людей…

— Время идет, девушка, хорош уже эти паузы вставлять, — выдал я, заработав тем самым обиженный взгляд.

— Я ведь и домой могу пойти. Думаешь, мне так нравится перед тобой распинаться? — Именно так я и думаю.

— Ладно, ладно, молчу, — поднял я обе руки вверх.

— Так вот, яки… Оно у тебя ну очень сильно. Думаю, тебе вполне по силам остановить сердце даже взрослому человеку, не говоря уже о животных и детях. С тренированным бойцом у тебя вряд ли подобное выйдет, но вот мешать и сбивать в бою будет здорово. Вплоть до ранга «ветеран». Выше усилие уже не оправдывает результат. Чтоб ты понял, самое сильное яки, о котором я знаю, раз в десять слабее того, что можешь выдать ты. Причем именно яки у тебя самое большое палево, порой от тебя такая жуть прет, что просто амба, а ты этого, по-моему, даже не замечаешь.

Блин, прям хоть лекцию ей читай. Ну не зависит сопротивляемость яки от ранга. Тут все дело в банальной силе воле, Шину я вполне могу на тот свет отправить, а ведь она «учитель». А вот насчет того, что я что-то не замечаю, это новость. Весьма неприятная новость.

— Что там у нас дальше? Ах да… не знаю даже, как это назвать. Контроль пространства? Обнаружение жизни? Или лучше круговой обзор? В общем, не знаю. Существуют, конечно, аналоги, но это именно техники, чаще всего узконаправленные. У тебя же это умение, постоянно действующее. Да и расстояние…. Полтора года назад, в той безымянной деревушке, я даже вычислила примерное расстояние, на которое ты можешь… «видеть». Как сейчас помню твои тогдашние слова, — тут она улыбнулась, закрыв глаза и приподняв голову: — «Юго-запад. Пятеро. Триста метров. Быстро приближаются в нашу сторону». Учитывая, что напрягся ты еще раньше, то почуял ты их метров за пятьсот. Нереальное расстояние для постоянного умения. Я бы на твоем месте, наверное, свихнулась.

Это да, потому что ты женщина. Ведьмы, по сравнению с ведьмаками, в этом направлении мало что могут. С ума не сходят только потому, что раньше вырубаются. И кстати, чем больше людей, тем меньше радиус, в городе, например. Стоит также отметить, что тот случай произошел полтора года назад, и сейчас я намного круче, чем тогда. Ей об этом знать, впрочем, не стоит. Правда и до Стоуна — американского ганфайтера, аналога русских ведьмаков, я не дотягиваю. Тот десяток километров мог, по слухам, контролировать. Ну да и я не Тень, а Разрушитель.

— Ну и самое… нет, не так, единственная пакостная вещь в данной ситуации, это то, что ты не пользуешься бахиром. — Держи лицо, Макс. Держи. Лицо. — Точнее, ты не можешь пользоваться бахиром. Никто из таких, как ты, не мог.

«Таких, как я», значит. Забавненько.

— Сразу предупрежу, я считал себя уникальным. И это намек на вопрос, если что.

— Поражаюсь твоему спокойствию, я тут раскрываю его секреты, а ему хоть бы хны. У тебя что, совсем вопросов нет?

— М-м-м… как ты поняла, что я не использую бахир? Вроде никто не способен его видеть, а чувствительность даже «виртуоза», максимум что позволяет, это определить местонахождение самого человека, а не то, пользуется он бахиром или нет.

На мгновение замерев, она откинулась на спинку дивана.

— А вот это опасный вопрос, для нас с тобой опасный. И вот такой лажи я от тебя не ожидала.

— Поясни, — протянул я.

— То, что ты сейчас сказал, описание большинства сканирующих или поисковых техник. Почувствовать же движение бахира может ЛЮБОЙ человек в ранге от «подмастерья» и выше. Различается только расстояние. Те же «подмастерья» чувствуют движение энергии только при непосредственном контакте с объектом, проще говоря, им надо дотронуться до человека. Соответственно «виртуозу» это нафиг не надо, он чувствует бахир на расстоянии примерно пяти метров. Примерно, тут от опыта зависит. Но более чем о шести метрах я и не слышала.

Более чем достаточно, чтобы спалить меня тем же Кояма. И правда, лажанулся. Ну что мне стоило расспросить отца Шины подробнее. А ведь это было два года назад, и за это время только моя паранойя не позволила мне действовать открыто и в полную силу. Хотя сами Кояма ничего заметить не должны, я при них вообще ничем не пользовался. Вроде бы. Я о таком не помню, во всяком случае. С Акеми все ясно. А вот в остальное время, надо думать. Все-таки шесть метров — это не шестьдесят, может и проканает. Блин, туплю, разговор-то сейчас не о цветочках, есть, видимо, причина, а значит не проканало.

— Ладно, дело прошлого, — сказал я, массируя переносицу. — Лучше признавайся, с чего ты вообще завела этот разговор, и чем мне все это грозит.

— На сегодняшнем собрании я краем уха услышала, как обсуждают Токийского Карлика. И все бы ничего, не первый год обсуждают, но сегодня тебя в шутку назвали Патриархом. Народ, конечно, посмеялся, но слово было сказано, и теперь тебе надо быть втройне осторожным. — И смотрит на меня. Смотрит и молчит.

— Да ты достала, Акеми, давай уж продолжай. Я — Патриарх, я понял, дальше-то что?

— Блин, Синдзи, ты меня с мысли сбил.

— Я тебя… что? Ну ты и засранка… Ладно, проехали. Ты хотела рассказать, кто такие Патриархи, и чем мне грозит быть одним из них.

— О-о-о, да-а-а! Патриархи! Слушай внимательно, Синдзи, небольшое предложение, а сколько в нем смысла. Патриархи — это мужчины, дети которых в трех случаях из пяти рождаются с потенциалом «мастера», а в остальных двух «виртуоза».

Матерь божья! Мне конец.

— Оу. Надо же. — Я огляделся, прощаясь с относительно спокойной жизнью. — Меня ж на запчасти разберут, если узнают.

— Э нет, Синдзи, запчасти не могут давать потомства. Тебя скорей к батарее прикуют и будут каждый день насиловать.

Кто точно знает, что я Патриарх? Акеми, четыре ее солдатика и, пожалуй, Фантик. Убить? Ну да, могу, а дальше что? Кроме того что я огребу кучу мелких и средних проблем, я еще упущу множество возможностей… Впрочем, себе-то что врать — я просто не хочу этого делать. Никто из них не давал повода усомниться в их дружбе, а быть человеком, который не верит никому, довольно сложно. И неприятно.

— То есть мне теперь всю жизнь скрываться? — А я еще хотел, точнее раздумывал, выдать себя за создателя эксклюзивного стиля. Со временем. И что теперь делать, блин? — Есть информация о других Патриархах?

— Я могу только общеизвестные факты рассказать и много-много слухов.

— Давай ограничимся фактами, — устало вздохнув, произнес я.

— Что ж. Начать тогда следует с ныне здравствующего, хоть и старого, Гарри Алдера. Ему сейчас 87 лет, но это так, к слову. Обнаружен то ли во время, то ли после второй мировой. Ему отдали одну из принцесс, чем ввели в правящий дом Великобритании. Точное количество детей сейчас мало кто знает, но по примерным прикидкам около трех с половиной десятков.

— Ого.

— Это еще что, тьфу, не сбивай меня. Примерно в то же время были обнаружены еще два патриарха, русский и немец, — Прям как в каком-нибудь анекдоте, — но те скоро скончались, оставив после себя по полтора десятка детишек. Вроде состояли в каких-то кланах, я, если честно, мало что про них знаю.

— Извини, перебью. Ты не в курсе, как они умерли?

— Русский в самом конце войны умер, в июне сорок шестого, кажется. Официально — чем-то там заболел, неофициально — руки на себя наложил. Немец в пятьдесят первом сгинул, вместе с подлодкой, на которой плыл. — Думаю спрашивать, что он делал на подлодке, когда должен был быть в столице под охраной, не стоит. Вряд ли она это знает. — Далее, по убыванию во времени, у нас идет Хояши Ошу, Патриарх времен Эпохи Мэйдзи. Участвовал в войне Босин, сначала против Токугава, а после призыва Императора, уже на другой стороне.

Призыв Императора. М-да, в этом мире Реставрация Мэйдзи пошла совсем по-другому. В моем мире Реставрация Мэйдзи была обычной войной за власть между двумя группировками — сегунатом Токугава и группой аристократии, прикрывавшейся именем Императора. Как итог — место сегуна занял премьер-министр, а сам Император как был никем, так им и остался. Здесь же Мэйдзи кинулся к остаткам войск сегуната и бросил клич кланам Японии, который потом и назовут Призыв Императора. Вместе с кланами, кстати, на его сторону стали и некоторые аристократы с другой стороны, а также множество обычных людей, пожелавших записаться в уже настоящую Императорскую армию. Та война продлилась лишние два года, окончившись возрождением абсолютной монархией в Японии и последним появлением нового клана.

— Был принят в клан Асука и жил, как говорят, довольно-таки светской жизнью. За свою относительную свободу трахаться ему пришлось направо и налево. Сколько у него было детей, как ты понимаешь, трудно сказать. — Ну да. Вряд ли местная элита трубила на весь мир, что подложила под него свою дочь, сестру, жену, а может и мать. — Но период жизни Хояши ознаменовался появлением «виртуозов» по всей стране, не сразу, конечно, но еще при его жизни. Правда во время второй мировой мы почти всех «виртуозов» растеряли, остались какие-то огрызки. — Плюс после войны кто-то умер, от старости к примеру. Сейчас в Японии семеро «виртуозов», из них четверо «послевоенных», а на начало войны у нас… ладно, пусть будет у нас, было, если мне память не изменяет, тридцать «виртуозов», из которых как минимум половина была детьми Хояши. Так что да, реально огрызки. — Учитывая, что «виртуозами» становится в лучшем случае треть детей, то наш плодовитый Патриарх настрогал около пяти с половиной десятков детишек. И по этому параметру Алдера он обошел. И хоть англичанин еще жив, я сильно сомневаюсь, что он способен в своем возрасте делать детей. Хотя… в любом случае хрен он его догонит. Умер Хояши, кстати, от старости.

Эх, хороша чертовка. Задумавшись о чем-то своем, закинув правую руку на спинку дивана, а левой поигрывая бокалом вина, она сейчас напоминала мне пантеру на отдыхе — расслабленную, но готовую в любой момент взорваться действием хищницу. Отрастившую классные буфера, между прочим… кхм, это я так, не обращайте внимания. Интересно, она знает, что мне нравятся девушки с длинной косой? Учитывая, что сегодня, как и частенько до этого, я наблюдаю именно эту прическу, скорей да, чем нет. И заметила она это где-то с год назад, до того я ее вообще ни разу с косой не видел. Или это паранойя на пару с самомнением?

— В каком году?

— М?

— В каком году умер Хояши?

— В пятьдесят пятом.

Если этот Хояши, как и я ведьмак, тогда как-то странно, что он умер так рано. Живем мы очень долго, теоретически. В моем мире такие как я редко доживали до смерти от старости, специфика работы как-никак. А те, кто все-таки умирал своей смертью, были, мягко говоря, несильны. Получается, что и Хояши был слабак? Или это все-таки не ведьмаки?

— Он был силен, этот Хояши?

— М?

— Девушка, очнитесь, я все еще тут.

— Извини, Синдзи, ты что-то спросил?

— Насколько силен был Хояши?

— На уровне «ветерана», выше ни один Патриарх не поднимался. О таком даже легенд нет. Они, собственно, все были примерно на одном уровне. — Ну да, она ж в начале разговора упоминала об этом.

— А ты о многих Патриархах слышала? — спросил я.

— Где-то о тридцати. — Хрена ж себе! — Это конечно не все, но попробуй узнать о людях, раскиданных по векам, и о которых стараются не писать.

— Откуда тогда…

— Что только не сделает девушка, желающая родить «виртуоза», а мы все такие, если ты не знал. Просто у меня возможностей побольше, чем у большинства. — Вот ведь не было печали.

— Гхым, понятно. А кто там был до Хояши? — перевел я тему.

— Американец. Сын основателя клана Гейтс. Его отец отличился во время тамошней революции, был удачливым генералом или что-то такое. Умер в возрасте ста одного года. От старости. Тоже «ветеран», если тебе это так интересно. Сколько у него было детей, я не знаю, даже примерно.

— Да это и не важно, — сказал я, взглянув на часы. Анализом информации и планированием я займусь завтра. Сейчас все равно не горит. — Пойду я, пожалуй, а то завтра с утра будет тяжко. — Я зевнул. — И спасибо тебе, Акеми. Я свяжусь с тобой попозже, сама понимаешь, вопросы по этой теме у меня точно возникнут.

— Будешь снаружи, Мышь позови, — ответила она, лениво махнув рукой. — Этого придурка лучше держать при себе, чтоб чего не натворил.

— Лады. — Жахнув, на прощание, стакан сока и заев его какой-то сладкой хренью, встал, от души потянувшись. — Покеда, мужики, — махнул я рукой. — Красивая молодая девушка, — поклон в сторону Акеми.

Уже у самой двери меня нагнал женский голос:

— У меня имеется хоть какой-то шанс?

Чуть не споткнувшись, я обернулся.

— Больше чем у кого бы то ни было, — сказал я, глядя на нее. — На данный момент.


Часть вторая

Глава 4


«Прощай, Максим»

Резко проснувшись и распахнув глаза, я тут же зажмурился. Мне было больно. Это был плохой сон. Моя дочь, выросшая и поступившая в институт. Моя жена, плачущая над нашей свадебной фотографией.

«Прощай, Максим»

И мне было вдвойне больно от понимания, пришедшего из ниоткуда, что больше подобных снов я не увижу.

«Прощай, любимая»

Господи, как же мне хочется вцепиться в горло той твари, из-за которой я потерял свою семью. Но это невозможно. Это даже не стихийное бедствие, это что-то более… могущественное. И недостижимое. Мне остается только злиться, пылать ненавистью и сдерживать ее в себе. Ибо выплеснуть свою злобу просто не на кого.

«Ладно, Максимка, вдох-выдох. Надо, успокоится, иначе я со временем попросту свихнусь».

Резко распахнувшаяся дверь, слава богу, не закрытая, явила моему взгляду несравненную Шину. Стоявшую, между прочем, в защитной стойке, больше всего похожей на Кокуцу дачи из карате. Осторожно, маленькими шажками, зайдя в комнату и осмотрев ее, немного расслабилась. Я, если честно, даже разозлиться забыл, так удивлен был. С кем она, блин, собралась сражаться в МОЕЙ спальне?

— Кто здесь был? — Я явно чего-то не понимаю.

— Мои эротические сновидения. До того как ты ворвалась сюда, само собой.

— А я, значит, на эротические сновидения не тяну? — А напряжение в голосе все еще чувствуется. Да что здесь происходит, в конце концов?

Окинув комнату взглядом, чисто для профилактики, а то может я и вправду что-то не заметил, вновь уставился на Шину.

— Может ты мне объяснишь, что это сейчас такое было? — спросил я, кивнув на дверь.

— Ты уверен, что здесь, в этой самой комнате, никого не было до моего прихода? — Не знаю, что с ней такое, но лучше, наверное, сдать заднюю.

— Меня разбудила именно ты. Намек понятен?

Не знаю, как объяснить, но у меня сложилось впечатление, будто уже готовая расслабиться Шина вновь собралась. Шустро пробежавшись по комнате и убедившись, что здесь никого нет, подошла ко мне.

— Значит так, Синдзи, — сказала она серьезным голосом, — сейчас ты быстренько, очень быстренько, собираешься, и мы идем с тобой на пробежку.

Вот ведь, даже не знаю возмущаться или не возмущаться. Эта… подруга детства явно чем-то обеспокоена. И она почему-то уверена, что в моей комнате кто-то был, пока я спал. А это очень вряд ли, прямо скажем, я уверен в обратном. Если кто-то не понял, напомню — «абсолют» и все такое. Короче, ни хрена я не понял, что происходит, но, думаю, временно пойду на поводу у этой паникерши.

Размышляя примерно в этом ключе, я медленно вставал с кровати.

— Р-р-р-р-р, Синдз-з-з-и-и-и. Мог бы и накинуть на себя одеяло! — И чем ей мои боксерки не нравятся?

— Могла бы и отвернуться. Поди, не у себя в спальне. — Ох уж эти покрасневшие девицы. Стрелой вылетающие из комнаты.

Первый круг вокруг квартала я бежал один. Шина промямлила какую-то нелепую отговорку и свинтила домой. Вообще-то тренировка ведьмаку моего уровня, как и уровнем ниже, нужна нечасто. В теории вообще не нужна. Но если лишить себя тренировок, то твой уровень развития остановится. По идее «абсолюту» пофиг на это, но это лишь по идее. На практике я не знаю ведьмака, который достиг своего предела, развитие идет постоянно, и границ совершенству нет. А учитывая специфику моей работы, как в родном мире, так, по сути, и здесь, даже крохи мастерства, мизер улучшения могут стоить жизни.

А Шина этого, похоже, не понимает, уже год как она бегает от случая к случаю. Видимо, не догоняет, что даже такая ерунда, как бег — это, какое-никакое, а увеличение силы. Про остальную ее семейку вообще молчу, за исключением Мизуки, бегающей всегда и везде, где только можно, я больше из Кояма никого тренирующимся не видел. Это, конечно, ничего не значит, я ж за ними не слежу, но тем не менее, тем не менее…

Впрочем, я на подобные вещи внимания не обращаю, во-первых — пофигу. Во-вторых — бахир. Эта проклятущая энергия, которая, как говорят, разлита в воздухе, невидимая, но вполне реальная, сбивает все мои знания и опыт с толку. Может на определенном уровне им вообще не нужно тренировать физику тела. То, что бахир может укреплять тело — факт, познанный мной на практике. От удара кулаком, которым обычному человеку я порву в клочья все внутренности, «ветерана» просто скрючит, а через пару секунд, иногда меньше, он снова будет готов драться. Монстры гребаные. Хорошо, что у меня удары разные, как по силе, так и по назначению.

Когда я только начинал восстанавливаться, я часто задумывался о том, чтобы начать осваивать бахир. Даже не так, я вполне конкретно нацелился на изучение местных боевых искусств помимо своих собственных сил. Рассчитывал сплести все воедино, возможности ведьмака и возможности местных, после чего стать суперменом. В итоге Максимка обломился. Отец Шины помог мне ощутить бахир, впитать его и даже зажечь небольшой огонек на ладони. А после еще и восхищался тому, как быстро у меня все получилось. Два часа, как сказал Акено, это очень, ну просто ОЧЕНЬ хорошо. Вот только, вернувшись домой, я осознал, что не могу сделать ничего из своих ведьмачьих способностей. И я целых два дня ощущал себя самым обычным обывателем. М-да, как сейчас помню ту свою панику. Бр, нафиг-нафиг.

Вот так и пришлось мне делать выбор. Либо стопроцентное восстановление того, что я имел, либо невнятные, но в теории более сильные способности пользователя бахира. При том, что «виртуозом» я, с высокой вероятностью, могу и не стать. Ну а то, что мой выбор сделал меня Патриархом, мать его так, вы уже знаете.

— А ты, я смотрю, совсем не запыхался? Молодец! Значит пробежишься со мной лишний круг, заодно и я пропущенный наверстаю.

Хех, стерва. Давно я с ней не бегал. Вот только я, в отличие от нее, уже полгода как бегаю не на количество кругов, а на время. Полчаса, и хоть трава не расти. При моем темпе я пробегаю чуть меньше десяти километров, дистанция Шины пятнадцать пятисотметровых кругов. Ну а так как бежим мы вместе и с одинаковой скоростью, мне как-то совершенно параллельно на один ее лишний круг. И даже на два. Я в любом случае бегу дольше и дальше. Мне даже интересно, станет она со мной бежать или заднюю включит?

Не включила. Только косилась на меня до конца пробежки. А уже у наших домов решила задать мне вопрос.

— А…

— Время, — прервал я ее, постучав по часам на левой руке.

— А?

— Я бегаю на время. Полчаса пробежка и домой.

— М-м-м, понятно. Точнее непонятно. С каких это пор ты бегаешь таким образом?

— Что за тон, Шина-сан? Я разве кому-то что-то обещал? Как хочу, так и бегаю. Ты сама-то, когда последний раз бегала?

— Пф. Встретимся в школе. — Проводив ее внимательным взглядом до калитки, с нее станется вернуться и вломиться ко мне в дом на моих же плечах, я пошел принимать душ.

Кстати, надо бы у нее узнать, как она вообще сегодня утром проникла ко мне в дом.

По дороге в школу меня нагнала Мизуки и, поравнявшись со мной, пошла рядом.

«Уже интересно»

— Это ты идешь или я бегу? — изобразил я удивление.

— Да ну его этот бег, тут бежать-то…. Вспотею только.

— Женщины клана Кояма не потеют, — сказал я. Чем заработал подозрительный взгляд.

— Ты прям как мама говоришь. — О как. — Вас послушать, так женщины клана Кояма и не люди вовсе.

— Ну так они и не люди, — поднял я вверх указательный палец. — Они сверхлюди.

— Издеваешься, да? — спросила она подозрительно.

— А еще они очень догадливы, — улыбнулся я.

— Ха! У меня, раз зашел разговор о догадливости, есть вопрос.

— Ну давай, руби с плеча.

— Это правда, что ты можешь выпускать яки, которая способна пробрать даже Шину?

Ах я-я-а-аки, вот оно в чем дело. Неудачно она зашла ко мне утром, да и я хорош.

— С чего ты это взяла?

В ответ она опустила взгляд, замялась и пару раз тяжко вздохнула.

— Я подслушала, как отец с дедом обсуждали сегодняшнее происшествие.

— Шина, как я понимаю? И что она натворила?

— А то ты не знаешь.

— Догадываюсь, — сказал я, усмехнувшись. — Но хорошо бы узнать, как это выглядело для вас.

— Суматоха. Шина подняла весь дом воплями, что к тебе кто-то залез. Мы даже не сразу поняли, что этот кто-то еще и убежать сумел. При этом она даже не видела этого вторженца, только ощущала «бешеную концентрацию яки». Это ее слова.

— И, конечно, проверили мой дом, пока мы были на пробежке.

— Не знаю, может быть. Только дед с отцом сомневаются, что у тебя кто-то был, и думают, что это ты на нее яки давил. Мол, тебе надоело, что она в твой дом как к себе ходит.

М-дя, палево. А Шина-то и не догадалась. Могло быть и хуже, на самом деле, но… да и ладно, в конце концов. Сам факт того, что я использую яки, для них, видимо, не новость, осталось сгладить силу самого воздействия. И поможет мне в этом Мизуки. А то я что-то сильно сомневаюсь, что эти два монстра не заметили, как она подслушивала. Так что либо они спецом ее ко мне подослали, либо потом великая Кагами-сама выведает все у своей дочери.

— Сон у меня плохой был, а потом еще и Шина в дом вломилась. Вот и выплеснул раздражение.

— Ничего себе раздражение, если даже Шина испугалась! — Ох уж это мне преклонение перед рангами.

— А я-то тут причем? Это сестренка у тебя в теплице выросла. А все туда же, «учитель», тудыть ее. Если бы она по-настоящему испугалась, хрен бы она полезла ко мне в комнату.

— Зря ты так, она о тебе всегда заботилась. — Это да, как ни странно. — Ты у нее за вечно раздражающего младшего брата, о котором надо заботиться. — Как низко я пал. Младший брат!

— Что ж, она меня тоже в последнее время сильно раздражает.

В ответ Мизуки лишь вздохнула. А через несколько метров озадачила.

— Она, сколько я ее помню, всегда хотела младшего брата. Чтоб было о ком заботиться, кого воспитывать, кто будет наследником клана, в конце концов. Ее-то саму титул «наследницы» всегда напрягал. В этом плане ты ей полностью подходил, окромя наследника, конечно. А с другой стороны, ты слаб, уж извини. А мужчина-слабак это… сам понимаешь. Вот и мечется. С одной стороны, хочется колыбельную спеть, с другой, невместно, мужчина как-никак. С одной стороны, ну и хрен с этим, он ведь сам не хочет учиться, с другой, как же так — мужчина, и слабак.

Эх Мизуки, Мизуки. Была бы ты всегда такой вот… взрослой. А то твое обычное детское поведение тоже, знаешь ли, порой раздражает. О-хо-хо. Что ж вы, девчонки, не можете быть обычными. Тоже мне — младший брат!

— Мне от ее метаний, знаешь ли, достается сильно. И когда-нибудь я вполне могу сорваться.

— Будем надеяться, что она определится до этого момента, — ответила мне с улыбкой Мизуки.

После чего младшая Кояма из режима умной девушки переключилась в режим маленькой девочки, всю оставшуюся дорогу до школы носилась вокруг меня и терзала глупыми вопросами. Недалеко от школы я все-таки задал Мизуки появившийся после этого разговора вопрос.

— А ты сама почему относишься ко мне не как… — я задумчиво покрутил я ладонью в воздухе: — как Шина. Я же слабак, и далее по тексту?

— Синдзи, дур-ра-а-ак. Я просто не считаю тебя слабым, вот и все. — Ну хоть кто-то так считает, улыбнулся я.

А метров за сто до школы я увидел Райдона. Тот стоял у ворот и вид имел потасканный и уставший. А подойдя к нему, увидел еще и полный тоски взгляд, направленный на школу.

— Что, Охаяси-кун, понял, наконец, всю прелесть школы? — сказал я, добавив в голос ехидства.

— О нет, Сакурай-кун, школа — это величайшая придумка человечества. По крайней мере, смешанная. Но боги! Как же долго до нее добираться! — закончил он, ссутулившись.

— Что, такая жесткая пробка? — добавил я в голос сочувствия.

— Пробка небольшая. Но их было МНОГО!

— И как же ты успел тогда?

— У меня же тут сестра учится. Так что водитель научен горьким опытом, а сестра, похоже, скоро приобретет опыт в поднятии меня по утрам.

— Может, все же прикинешь насчет приобретения квартирки поближе? — спросил я, сочувственно хлопая Райдона по плечу, заодно и подавая знак, что пора идти.

— Ну уж нет, — ответил тот уже на ходу. — Если уж моя сестра целый год это терпит, то чем я хуже девчонки. — Хех, второго утра ему хватило, чтобы поменять решения, да вот засада, сестра мешает. — А Анеко может и не согласиться, да что уж там, хотела бы, давно уже переехала. — А варианты-то просчитываем, улыбнулся я про себя.

До своего класса добираться пришлось как по минному полю. Все куда-то торопились, кто-то куда-то бежал, в нас только на первом этаже чуть не врезались два раза. Мне даже стало интересно, тут всегда так или это сегодня что-то случилось?

— Суетно как-то… — сказал Райдон, уклоняясь от очередного тела.

При подходе к нашему классу столкновение все же случилось, и опять с девчонкой. На этот раз не повезло Райдону. Невысокая миленькая девочка с длинными прямыми волосами цвета вороного крыла и синим бантом, указывающим на второй год обучения, со всего маха впечаталась ему в грудь. Видимо, расслабился парень при подходе к классу.

— Прошу…

— Смотреть надо ку…

— …прощения. С тобой все в порядке?

Вопрос, как говорится, был в тему. Приоткрывшийся ротик, распахнутые глаза и взгляд, направленный на меня. То ли она испугалась, то ли удивилась, но так или иначе чувства она испытывает сильные. Переглянувшись с Райдоном и получив в ответ удивленный взгляд, обратился к девушке:

— С тобой все в порядке? Ты не поранилась? — Смотрит и молчит. Вновь оглянувшись на Райдона, решил перейти к более решительным действиям. — Эй, красавица, ты как вообще, жива? — спросил я, помахав у нее перед лицом рукой. В ответ она сделала шаг назад и прижала кулачки к подбородку. И глаза еще больше стали. — Ну… я думаю, с ней все в порядке, — закончил я неуверенно.

— Э-э-э, Сакурай-кун, вы с ней знакомы? Может ты успел ее чем-то обидеть?

— Какой, нахрен, обидеть, да я вижу ее впервые! К тому же она, по-моему, скорей испугана.

— Да? А по-моему, обиделась. — Я присмотрелся к девушке внимательней. Кавай, как говорится. Но где он тут обиду увидел, я не понял.

— Не знаю, не знаю. Девушка, скажи нам хоть что-нибудь. Пропищи хотя бы.

— Знаешь, не хочет говорить и не надо, — пробормотал Райдон, оглядываясь. — Пойдем лучше в класс.

Оглянувшись, я понял, в чем дело. Рыцарь еще не нашелся, но народ уже косится.

— Твоя правда, заодно и девица отойдет от шока.

Усевшись на свои места, я спросил Райдона:

— Сможешь узнать, кто это был?

— А сам? — добавил он занудство в голос.

— Ты же видел, как она реагирует на меня. А у тебя тут еще и сестра учится, у нее можешь уточнить.

— И зачем тебе это нужно? Держался бы ты от нее подальше.

— Буду. Обязательно. Но тебе самому-то не интересно?

— А у тебя есть Шина-сан.

— Вот уж к кому я не хочу обращаться.

— М? Ладно, — вздохнул он, — попробую узнать. — Хороший ты человек, Райдон. Не лезешь, куда не надо. Эх.

— Она мне всю душу вытрясет, узнавая, чем я напугал девушку. А не говорить этого тоже нельзя, по-другому достанет. Да и девице достанется. — Мне, в принципе, плевать на ее вопли. Но зачем даже такие мелкие неприятности, если можно обойтись без них?

— Ох уж эти подруги детства ранга «учитель».

— И не говори.

Она явно испугалась меня, а такое возможно, только если знать, что я Токийский карлик. Да и то не факт, я ж не убийца. В любом случае, мне действительно просто интересно. Вот не верю я, что она меня знает, уж больно хорошо я шкерился. Я даже в теории не представляю, как она могла что-то про меня узнать. А значит, причина в чем-то другом.

Уроки были — прям загляденье. Математика — две штуки. Алгебра, геометрия мне всегда легко давались, так что на этом предмете бал правила скука. Потом была физика, тудыть ее, вот она мне еще дома жутко не нравилась, но есть нюанс — после попадания в отдел спецопераций нам, новоиспеченным ведьмакам, вдалбливали, помимо всего прочего, еще и физику. Так что утритесь, гребаные япошки, физику я знаю! И как итог — скука. А последним предметом перед большой переменной была биология. Которую я в свое время проштудировал от и до, потому что именно с ней у моей дочери были проблемы. Как итог — похотливо обнимающая меня СКУКА! Нет, я все понимаю, уж лучше знать, чем не знать. Но, боже ж ты мой, как же это было скучно. Где японский, на котором даже мне с моей тренированной памятью приходится напрягаться? Где география, которую я, наряду с историей, весьма уважаю, где труд, физ-ра, рисование, в конце концов? Почему нельзя все это разбавить? О-хо-хо, вроде шестнадцать лет, а брюзжу как старик.

Обедали мы с Райдоном в столовой. В средней школе жрачка в столовой была так себе, а здесь ничего, как я вчера узнал, очень даже. Впрочем, я заметил, что многие пришли со своим обедом, а проходя мимо столов и заглянув в один их таких бенто, я понял, таки да, конкретно эти индивидуумы сделали это не зря. А вот у меня для ТАКОГО бенто руки заточены явно не в ту сторону. Да и лень, если честно, заниматься подобным. Райдон тоже, по-видимому, этим не заморачивался, так что в столовую мы шли с намерением заценить местные деликатесы. Но, видимо, не судьба.

— Синдзи!

Оглянувшись на голос, я увидел Шину, сидящую за одним из столов на пару со своей подругой. Как там ее, ах да — Минэ Кино.

— Пойдем, познакомлю что ль, — пихнул я в бок Райдона.

— Гхм-кхм, — неуверенно ответил тот.

М-да, все же Шина на людях, это совсем не то, что Шина дома. Осанка, жесты, даже взгляд, все говорит о ее аристократических корнях.

— Шина, — кивнул я ей, — Минэ-сан. Позвольте представить — Охаяси Райдон-кун. Охаяси-кун, эта черноволосая красавица — Кояма Шина-сан, а это ее подруга Минэ Кино-сан.

В ответ на мой спич девушки встали и отвесили ответный поклон Райдону. Причем Кино поклонилась чуть раньше и чуть ниже, выдавая свое более низкое, по сравнению с этой парочкой, положение. Мне она, кстати, при знакомстве вообще не кланялась. А я сам-то кланялся? Блин, не помню.

— Присаживайтесь, — коротким жестом показав на стулья, сказала Шина.

— Пойду только, куплю себе чего-нибудь, — отозвался Райдон.

Судя по трем коробкам бенто на столе, мне покупать ничего не нужно. Но вдруг, мало ли. Так что ничего не говоря, я пошел за Охаяси, правда сделать успел лишь шаг.

— Синдзи, — окликнули меня, — это тебе, мама готовила. Специально для тебя.

Сев за стол, а чего кочевряжиться, готовка Кагами того не стоит, открыл свой обед. Оу! Кинув взгляд на бенто брюнетки, я понял одну вещь: дочери до матери все-таки далеко, и не факт, что она ее догонит. Вот, например, эти фирменные мясные рулетики. Пробовал я версию и от Шины, и от Мизуки, и что уж там — даже сам пытался сделать. Но превзойти Кагами-саму не смог никто. И все это богатство мое!

— Неплохая подкормка, а?

— Кино.

— Ладно, ладно. Но все-таки твоя мама бесподобна. И как только успевает? — М-да, мне вот тоже интересно. — Живешь за счет женщин, а, мальчик?

— Кино! Мы, вроде, уже говорили на этот счет вчера?

Совсем девка страх потеряла. Она что, решила поставить Шину перед выбором: я или она? Таки бред. Чего она добивается, бескультурщина эта? Надо ставить на место.

Переведя удивленный взгляд на Шину, дождался, пока та посмотрит на меня. Ухмыльнулся.

— Свита играет короля, а? — И так нахмуренное лицо девушки стало еще и раздосадованным. И явно не на меня. Годы рядом с ней научили меня разбираться в подобном.

— Она не свита, а подруга, — пробурчала она через пару мгновений. Минэ то ли не догнала, то ли еще чего, но вмешиваться в наш разговор не стала.

— Подру-у-уга, — протянул я. — Знаешь, что умные люди говорят? Друзей надо подтягивать на свой уровень, а не опускаться на их.

— Ты тоже мой друг, не забыл? — Спорное утверждение.

— И всеми силами стараюсь не опуститься на ваш с подругой уровень.

— Ш-ш-то-о-о? — прошипела Минэ, навалившись на стол. — Ты считаешь себя выше нас, голоногий?

В ответ она могла наблюдать мою ухмылку и почти сорвавшийся ответ.

— Хватит! — тихонько стукнула ладонью по столу Шина. — Хватит. Успокойся, Ки-тян. Синдзи, твои слова оскорбительны. Как и твои, Кино. Успокойтесь. — Да я-то спокоен. — Однако за подобные слова надо отвечать, Синдзи. — Мать-перемать, а как же ваши слова?

— Отвечать? — Вот, пожалуй, сейчас я начал заводиться. Спокойно, Максимка. — А давай-ка спросим твоего деда, кто из нас прав.

— Дед… почему-то на твоей стороне.

— М-м-м? Тогда может отца? Ах да, он же мужчина, мужская солидарность и все такое. Ну, тогда Кагами-сан? Что? — спросил я, глядя на нахмуренное и покрасневшее одновременно личико. — Слишком часто поучает? И это лишь повод еще раз поучить? Право слово, я даже и не знаю, кого тогда спросить. Может Мизуки? Что?? — вопросил я, заметив, как у нее дернулся уголок рта в досаде. — А она-то тебя чем не устраивает? И хватит уже лоб морщить.

Минэ помалкивала, похоже, разговор ушел, куда она не рассчитывала. Да и я, пожалуй, погорячился. Не стоило давить на Шину при посторонних. Ситуацию спас Райдон, вернувшись назад с подносом, полным едой. Умница Райдон, как же вовремя ты пришел. Еще бы чуть-чуть, и пришлось бы переходить на личности.

Глянув на его поднос, не удержался:

— Ты как будто с диеты слез.

— Вот такой у меня желудок, ничего с этим не могу поделать, — усмехнулся тот в ответ.


***


После уроков мы с Райдоном разделились. Он пошел искать себе клуб фехтования, а я отправился отмазываться от клубной деятельности.

План был прост — найти музыкальный клуб и продать тексты к песням за мою крайне редкую посещаемость. И что б вы думали? Хрена мне, а не клуб! Из десяти найденных музыкальных клубов мне подходили лишь четыре. Клуб современной музыки, игровой, он же костюмированный, рок- и поп-музыки. Остальным клубам я был либо не нужен из-за отсутствия в их репертуаре песен, либо ничего не мог дать, как, например, клубу джаза, ретро и оперы.

В клубе современной музыки меня послали. Грубо послали. Будет возможность, я им это припомню. В рок-клубе, оказывается, поют известные песни на свой лад. Музыкальный фанфикшен, блин. У попсовых ребят было целых два своих автора, и третий конкурент им был не нужен. С косплейщиками я умудрился даже поторговаться. Но они, точнее «голубой» барабанщик, который, видимо, там и заправлял, не совсем, по-моему, понимал, что требует. Один текст в две недели! Да я на этих текстах десятки тысяч рублей делаю, а он хочет их на халяву! Ладно, этого он знать не может, но то, что это действительно чересчур, он не может не понимать. Один текст в две недели… да хрен он найдет таких метеоров. А значит, будем считать, что меня относительно мягко послали. Этот гей с собственным гаремом явно знал, что делал. Пара девчонок, из четырех имеющихся, отсвечивали умными глазами и скорей всего понимали, что их барабанщик слишком завысил цену. Но думаю, он позже найдет достойную причину, чтобы убедить их в своей правоте.

И вот стою я сейчас на выходе из клубного здания и думаю, что делать. Хоть свой клуб создавай. Но как создать клуб ничегонеделанья в школе, которая пристально следит за клубной деятельностью. Ох, тоска-а-а. Пойти что ль, глянуть на боевые клубы? А конкретно, клубы фехтования? И то дело. Заодно и Райдона найду, может он чего по клубам предложит. Или домой? А что там делать, дел нет, я сегодня полностью свободен. Или может в «Ласточку»? О, точно, возьму Райдона, и нагрянем к Хонде!

Клубы находились восточнее стадионов, и располагались они на нехилой территории. И это в Столице, пусть и на окраине. Но поразил меня лес. Обычный такой лес. Вся территория школы утопает в зелени, а тут еще и лес. В школе. В многомиллионном Токио. М-да, клан Кояма, контролирующий школу — крут, ничего не скажешь. Как они только добились того, чтобы сюда отпускали своих детей другие кланы? Может, в заклад что-то поставили? Да и фиг с ним, мне-то что?

Так вот, боевые клубы стояли между стадионами и лесом, занимая огромную территорию. И если бы не парочка парней, встреченных мною, искал бы я клубы фехтования долго. Ибо людей на дороге между заборами было до прискорбного мало.

Сама территория боевых клубов выглядела как… городской квартал. Множество додзё, со своей небольшой территорией, типа плаца. Обнесенные каменным забором и стоявшие друг за другом. В несколько рядов. То там, то здесь раздаются крики — то учеников, то учителей. Кое-где слышен хор голосов что-то считающих, а где-то и просто громовой топот. В общем интересненько. Несмотря на то, что на улочках, идущих между заборами, пусто, почувствовать себя одиноким весьма сомнительно.

Пояснения я получил очень даже четкие: в таком-то месте третий поворот туда, четвертый сюда, бла-бла-бла, вся улица твоя. И только дойдя до места, я понял, что значит: «вся улица твоя». По пять додзё с каждой стороны дороги. А там может и через дорогу еще по пять. Чего там только не было: клуб европейского фехтования, клуб кендо, клуб китайского фехтования, индийского, испанского, клуб Жого до Пау. И это только то, что я увидел с начала улочки. В такие моменты радуешься, что попал в высокотехнологичный мир, туда, где есть мобильники.

Нужное здание было ближайшим ко мне с левой стороны. Клуб европейского фехтования. Стоя перед калиткой, я размышлял о том, приняты ли здесь схватки между додзё. И захват вывесок с названием клуба. Как в фильмах. Но это я так, не обращайте внимания.

«Ждать или искать, вот в чем вопрос» — думал я, оглядывая внутренний дворик клуба.

Во дворе было человек двадцать. Кто-то отрабатывал удары, кто-то спаринговался, а кто-то шатался туда-сюда просто так. И Райдона я что-то не видел.

— Раздумываешь, или сразу записаться? — спросил подошедший парень. Высокий. Выше среднего японца, с волосами до поясницы, забранными в хвост, в штанах китайского покроя и голый по пояс. — Ох, простите мое невежество, Минэ Акира. — Да ладно, неужто брат? И, похоже, более вежливый, чем сестренка.

— Сакурай Синдзи, Минэ-сан, — поклонился я в ответ. Таким же формальным поклоном. — Прошу прощения, Минэ-сан, но я здесь лишь для того, чтобы встретить своего одноклассника. Он должен быть сейчас здесь, записываться к вам в клуб. Если я кому-то мешаю или нарушаю какие-то правила, прошу простить меня, Я немедленно покину территорию клуба, — поклонился я еще раз.

— Нет-нет, все нормально. Главное не лезть под ноги и мечи тренирующихся, — ответил тот с улыбкой. — А так можешь ждать здесь своего товарища и даже походить посмотреть, вдруг надумаешь вступить в наш клуб, — закончил он, все так же легко улыбаясь. На первый взгляд, достойная личность. Намного лучше своей сестры. Если, конечно, они родственники.

— Спасибо, Минэ-сан, — улыбнулся я в ответ. — Э-э-э, Минэ-сан, можно вопрос? Я вас не отвлекаю?

— Нет, все нормально. Задавай свой вопрос.

— Вы, случайно, не родственник Минэ Кино? — озадачил я его.

— Да, это моя сестра, — ответил тот слегка удивленным голосом. — Вы с ней знакомы?

— Да, вчера утром познакомились. Так получилось, что она оказалась подругой моей соседки. Ну, или я оказался соседом ее подруги. Я имею ввиду Кояма Шину.

— Как же, как же, слышал, — сказал Акира, тихонько посмеиваясь. — Она была не лучшего о тебе мнения. Все уши мне прожужжала, какой ты плохой, — закончил он с дружелюбной ухмылкой.

— Это да, — покачал я головой, — мы сразу друг другу понравились.

— Ладно, — хмыкнул он, — пойду я. А ты смотри под железки никому не попади. Это больно.

Обозначив поклон в качестве благодарности за совет, я продолжил высматривать Райдона. Который появился минут через десять в группе таких же, видимо, новичков. Выйдя из додзе, они пару минут мялись у выхода, после чего рассосались по территории клуба.

Подошедший Райдон вид имел весьма довольный.

— Здорово тут, правда? — Я лишь пожал плечами.

— Наверное, я в этом не разбираюсь. С фехтованием у меня не очень. Я больше по огнестрелу и рукопашке. — Ну, а почему нет? Я вполне могу выдавать себя за сильного «ученика».

При сдаче экзамена на ранг, начиная с «подмастерья», проводятся действия с местной маной, она же бахир. А вот ранги «новичок» и «ученик» этого удовольствия лишены. Причем сильный «ученик» вполне может укатать слабого «подмастерья». Собственно, мне и выдавать себя за кого-либо не надо, я вполне себе официальный «ученик» в рукопашном и огнестрельном бое. Более того, Кента об этом знает и наверняка поделился инфой с сыном, а тот с женой. Я еще с год назад намекнул об этом старику. А вот Шина, походу, не знает или не обращает на такую ерунду, как ранг «ученик», внимания.

— Так ты все же занимаешься боевыми искусствами? — хитро спросил Райдон.

— Чуть-чуть, — ответил я осторожно.

— Настоящий мужчина не может без этого, — сказал парень напыщенно.

— Хорош пыжиться, лучше скажи, свободен ты сейчас или нет? — спросил я, подталкивая того к выходу.

— Прямо сейчас, да. В клуб я записался и до завтра свободен.

— Как насчет отметить сегодняшний день? Первые уроки, запись в клуб… — дальше я задумался, — с Кояма Шиной познакомился, в конце концов. Да и выходной завтра, можно гульнуть.

— Интересное предложение, — протянул мой товарищ, раздумывая. — Только мне домой надо заехать.

— Само собой.

— А куда пойдем?

— Я знаю отличный ночной клуб.

— Клу-у-уб? Даже не знаю. Я по таким заведениям как-то… не очень.

— Это отличный клуб, вот увидишь. Я там часто бываю, и меня там знают. Все будет тип-топ, поверь.

— Да и зависнем мы там наверняка надолго. А завтра… ах да, воскресенье. Все равно, как-то не уверен я…

— Группу «Интер» знаешь?

— А то!

— Они там частенько гуляют. Может и сегодня будут. — Ого, парнишка явно их фанат, как засветился-то весь. — Хоть и вряд ли, если честно, — обломал я его, — они вчера там праздновали. Но если что, мало ли, я тебя с ними познакомлю.

— Ты знаком с «Интерами»!?

— Тише ты, тише. Ну да, знаком. Я ж тебе сказал — я там часто бываю, они там часто бывают, вот как-то так… познакомились.

— Шанс-то есть? А, не важно. То есть, конечно, важно. Но даже так… А-а-а, короче, когда встречаемся?

— Сам считай. Тебе надо вернуться, отдохнуть немного, уроки, приготовиться к выходу, плюс дорога… давай к десяти. Как будешь готов, звякни мне, я тебе расскажу, куда и как добраться. Ты ведь на машине будешь?

— Своим ходом? На метро? У меня был такой опыт, и я не хочу его повторять, — усмехнулись мне в ответ.

— Ясненько. Слушай, а как вы на одной машине до дому с сестрой будете добираться? Ждать друг друга?

— Это нас сюда привозит одна машина, а отвозят две.

— У-у-у, мажоры.

— У-у-у, господин «пятнадцать минут от дома».

— Или пять минут бега, ты забыл добавить.

— Замолчи, или я зарыдаю.


***


— Я у входа, но когда буду, не знаю, очередь тут… В общем, очередь тут.

— Сейчас выйду, ты, главное, с толпой не смешивайся, а то тебя и не найдешь потом.

— М-м, ладно. Стою, жду.

Нажав отбой на мобильнике, я с хеканьем поднялся с дивана. Эх, старость, старость. Райдон оказался пунктуальным парнем, подъехав к клубу без двух минут десять. Я к тому времени уже часа три как бил баклуши у Фантика, и с час в зале.

У Фантика я чем только не занимался, но все как-то по мелочи. Костюмчик свой новый потестил, с оружием повозился, жаль, в этом здании тира нет. Кстати, надо бы завтра сгонять пострелять. Полазил в интернете, выискивая ролики по новому мобильному доспеху пехоты русских. Что-то даже нашел. Прочитал про «ужасающий вандализм» в одном из музеев Токио. Про очередную мега баталию на Свободных территориях, в которой отличился командир наемников по кличке Франт. Территориях, бывших когда-то Польшей, кстати говоря. Сейчас там как в древней Греции — города и городки, в которых сидят свои царьки. И поляков среди таких царьков нет. И все это после второй мировой, она в здесь была пожестче, чем в моем мире.

А оставшийся до встречи час провел в компании двух девушек, на два и три года старше себя. Девчонки знакомые, не раз видел их здесь вместе с другими девушками, а иногда и парнями. Не аристократки, но с богатыми папиками. Заказав пару коктейлей и подсев к ним, завел разговор про то, что жду друга, а ждать одному скучно, так может скрасим ожидание вместе? Девицы оказались из породы гулен. Веселы, не глупы, не умны, красивы, и пришли сюда веселиться. Выпить, потанцевать, познакомиться с парнем. На ночь. А что еще надо для приятного вечера? Их отцы, кстати, как и они, были друзьями — начальник чего-то там и его зам. К тому же были уверены, что их дочери у третьей подруги. В общем, я рассчитывал на ночь без претензий. Заодно и Райдона, с его «весной» в голове и не только, пристрою.

— Так, девчата, пойду схожу за своим другом. Вы как, не против с ним познакомиться? — спросил я, убирая мобилу, хлопнув в ладоши и потерев их друг о друга.

— Ну, если он так хорош, как ты говоришь… — протянула Мира-чан. Подняв глаза к потолку, якобы размышляя, и покрутив прядь черных волос.

— То вчетвером нам будет еще веселей, — закончила Тара-чан, тряхнув, опять же, черной шевелюрой. Они вообще были похожи друг на друга. Одеждой — черная юбка в гармошку до колен и белая блузка хоть и были разного фасона, но в полумраке клуба очень походили друг на друга. Поведением — веселым и непосредственным. И, конечно, цветом волос. Правда прически у них были все же разные. У Миры каре до плеч, а у Тары коса до лопаток.

— Тогда я удаляюсь за вторым кавалером для милых дам.

Выйдя на крыльцо, оглянулся. Райдон и какой-то мужик стояли по правую руку от меня. По левую шумела очередь, не сильно большая, но и не маленькая. Рядом со мной стоял чистокровный японец с погонялом Вася. Наш фейс-контроль, а то мало ли, не всяким людям здесь рады. Да и за порядком присматривает. Деньги народ отдает в предбаннике, в окошко, а он здесь бдит. Внутри бдит тоже Вася, только на этот раз русский, причем, японский Вася получил свое прозвище до того, как познакомился с русским. Мы их так и зовем — Вась-Вась. До легендарной пары моего мира они, конечно, не дотягивают, но тоже хороши. Как-то они так притерлись друг к другу, что работают, когда приходится, очень слаженно и без слов. Ну, чисто братья-близнецы.

Подойдя к Райдону и кивнув ему, слегка поклонился мужчине.

— Сакурай Синдзи.

— Иида Мики. — А фамилия-то, прям Иуда.

— Мой водитель. Думаю, пусть будет в зале, чем в машине целую ночь.

— И правда. Только… Иида-сан…

— Просто Иида.

— Хм, только, Иида, как бы это сказать. Вход в клуб с оружием не приветствуется, а уж с таким количеством… — И цепкий взгляд в ответ.

— Оружие? — удивился Райдон. — Иида, у тебя что, оружие с собой? Хотя это-то понятно, — пробормотал парень. — Но что там насчет количества?

В ответ Иида только тяжко вздохнул.

— Ладно. — Блин, палюсь ведь. — Иида-с-с… Иида, если ты пообещаешь не светить стволы до самого крайнего случая, то я смогу договориться с охраной. И еще, Иида, я буду тебе очень признателен, если вся эта ситуация не выйдет за пределы нашей маленькой компании. Райдон?

— Э, да, конечно.

— Иида? — Молчание. — Иида, ты шпион или охранник?

— Обещаю, — сдался тот. — Два раза.

— Отлично. Кстати, Иида, если в будущем случится что-то экстраординарное, я не настаиваю на молчании. Это все не секрет, просто я не привык разбрасываться информацией о моих связях. Меня еще в средней школе достали с этим клубом. И это, заметь, школьники. А у взрослых дядей и фантазия, как ни странно, лучше. — Отвести внимание в сторону, намекнуть на совсем иное положение дел и, главное, не соврать. Я, конечно, не спец в этом деле, но уж как могу.

— Особенно у дядей специфической профессии. — Я пожал плечами.

— Это да, лишь нервы сгрызут почем зря.

А Райдон стоит и слушает. Внимательно. После чего выдает:

— Охренеть. Взял водилу, называется.

— Я буду незаметен, Охаяси-сан.

— И-э-эх. Ладно, пошли что ль, — махнул тот рукой в ответ.

— Тогда подождите пару минут.

Сгоняв в комнату охраны, по совместительству пункт приема денег с посетителей, предупредил о моих спутниках. После чего вернулся обратно.

— Двигаем.

Проходя мимо Васька, кивнул на его цепкий взгляд.

— Знаю.

— Чего знаешь? — прошептал мне на ухо Райдон.

— Про оружие.

— А откуда, кстати, или как? Я как-то и не заметил ничего.

— Я огнестрельным боем занимаюсь. Привык, в общем, такие вещи выцеливать.

— А-а-а, понятно.

Ерунда, конечно. Это Райдон, рукопашник, да и просто подросток, не понимает. А вот Иида вряд ли повелся. Огнестрельный бой учит обращению с оружием, а не поиску и определению его у другого человека. Особенно, если тот желает оружие скрыть. Это навыки совсем другого рода. Хотя, может бойцы высоких рангов и могут такое.

— Кстати, Райдон, приготовься и соберись, — придержал я его у входа в зал. — Сейчас я буду знакомить тебя с двумя красивыми девушками. Так что собери все свое аристократическое самообладание и не позорься почем зря.

— А раньше нельзя было предупредить? — прошипел он.

— А если б ты убежал?

— Я что, ребенок какой? Пф. Я всегда рад познакомиться с красивой девушкой, — сказал он пафосно. — Особенно с двумя.

— Вот и отлично. И не мандражируй, девушки веселые и непосредственные. Уверяю, все будет отлично.

— Хватит уже со мной как с ребенком. — А то я не знаю вас, подростков. Впрочем, может это я дурак. А этот аристократ уже давно не девственник.

— Вот и лады. Вперед, навстречу отрыву!

Подходя к нашему столу, почувствовал, как Райдон напрягся. Я вообще последнее время стал слишком много чего чувствовать. Эмпатом становлюсь, что ль? Что странно, эмпатия — прерогатива женщин, а точнее ведьм. Грубо говоря — мы видим жизнь, они ее чувствуют. Можно сказать, мужчины чувствуют эмоции так же, как женщины видят жизнь. То есть весьма хреновенько.

Рядом с нашим столиком свободных мест не было, не знаю, были ли вообще сейчас свободные столики: зал расположен в виде буквы «П», с барной стойкой посередине, и отсюда весь я его не видел. Зато я видел, как рядом с нашим столиком терлись два парня и липли к, по крайней мере на сегодня, нашим девушкам.

— М-да, с местами напряженка, — сказал я, оглядывая зал. — Так что придется тебе у барной стойки перекантоваться, пока не найдешь, — обратился я к Ииде. — Мы оттуда неплохо видны, — показал я на наш столик.

Тот в ответ лишь кивнул и взял левее, пробираясь к своей новой цели.

— Девушки, а вот и мы!

— Вы долго! — ответили те хором.

— Приносим свои извинения, — чуть поклонился я, улыбнувшись. После чего повернулся к парням. — Парни?

Переглянувшись, один из них развел руками.

— Извинения приносим. Думали, они шутят, про парней. — Норма. Адекватные люди. Я чуть повел головой в сторону девушек и приподнял бровь. — Что ж, не будем вам мешать.

А Райдон-то, вот ушлый тип, уже приводнился рядом с Мирой, без палева так, пока я разбирался с конкурентами.

— Ну что ж, — сказал я, присаживаясь рядом с Тарой, — давайте знакомиться.

В следующий час мы хорошенько нахлобыстались. Еще через час перешли на обращение по именам и без суффиксов. За это время девушки раз пять уходили попудрить носик и, похоже, основательно перемыли нам косточки. А в конце третьего часа мне на ушко зашептала Тара:

— Синдзи, я знаю, что у тебя есть постоянная vip-комната. Как насчет помочь нашим друзьям понять друг друга получше?

Обняв покрепче девушку, я потянулся, незаметно оглядывая зал. Иида все так же сидел за барной стойкой, беседуя с какой-то женщиной. Глянув на нашу парочку, увидел лишь интимное перешептывание. Ну а что, почему бы и нет? Не думаю, что меня за это закопают его родители. Вот если б я соблазнил его сестру или поспособствовал этому… А так, хрен бы с ним.

— Ребята, мне надо отлучиться на пару минут. — А в ответ лишь мимолетные взгляды. М-да, пожалуй, действительно надо.

Подошел к барной стойке и примостился недалеко от Ииды, чтоб, значит, все слышал. Ну а что? Прикрываем хвосты. Если уж даже он меня не остановит, то тогда тем более пусть развлекаются.

— Привет, Шотганчик!

— Что, нализался, пьянь малолетняя, — пробасил тот в ответ.

— А что, по мне заметно?

— По тебе, как ни странно, нет. — Ну еще бы, с моим-то контролем тела. — А вот по твоим товарищам — даже отсюда.

— Все мы пьяницы. Я ночной, ты дневной. Каждый отдыхает, когда может. Кстати, по поводу отдыха. А не найдется ли у тебя парочки ключей от vip-комнат? — Да, да. У меня тоже есть планы.

Повозившись под стойкой, Хонда достал пару ключ-карт, с номерами пять и шесть на них.

— Одумайся, развратник, — сказал он, кладя их передо мной. — Тебе ж всего шестнадцать.

— Им пофиг, а ты не завидуй. Лучше возьми отпуск. — Тот аж надулся от возмущения.

— И на кого я клуб оставлю, а? Хочешь, чтобы он тут развалился, пока меня нет?!

— Хм, это да. Ну тогда забацай мне два фирменных. Клубный раб.

— Все-то тебе хиханьки да хаханьки, — бурчал и бурчал Хонда, делая коктейли.

У меня всегда появлялся некий диссонанс, когда я смотрел, как он работает. Все-таки кряжистая комплекция Шотгана у меня никак не ассоциировалась с классным барменом. Коим он и был.

Дождавшись коктейлей и не дождавшись разговора от Ииды, направился обратно к ждущей меня девушке, хотя скорей девушкам.

Поставив на стол коктейли, сел на свое место, обнимая за талию Тару. Другой рукой достал ключ из кармана брюк и, держа его двумя пальцами, опустил руку на бедро девушки.

— Отдаст потом Шотгану, — прошептал я на ухо прижавшейся ко мне красотки. — И пусть не забудут закрыть дверь, — поцеловал я ее ушко. — С той стороны.

Через пару минут Тара позвала Миру «попудрить носик». Мне вот интересно, у Миры есть презервативы? Мне-то пофиг. «Контроль тела» — это весьма разностороннее умение, с огромными, я бы даже сказал ОГРОМНЫМИ, возможностями. Человек МОЖЕТ бить током при касании. Но без «контроля тела» он не станет ведьмаком и уж точно не сможет ШВЫРЯТЬСЯ молниями. В основе половины, как минимум, боевых и не очень техник, лежит именно «контроль тела». Толчок, как у джедая. Рассечение — в этом мире малоприменимое, из-за «доспеха духа». Щит… хотя нет, это не оттуда. Скольжение, Разрыв, Волна, да та же Молния — единственная по-настоящему дальнобойная техника в арсенале ведьмака. Мы всегда как-то на скорость напирали. В той или иной степени «контроль тела» могут использовать многие, но лишь ведьмаки полностью.

Да, «контроль тела» — это круто. Лет в двадцать пять поставлю себе «закладку». Это такая трудноописуемая словами ментальная хрень, которая останавливает возраст на конкретном промежутке времени. Весьма опасная фишка, доступная только «абсолютам». Если кто не понял, поясню — вечная молодость. Или старость, тут смотря, в каком возрасте ты сумел поставить закладку. Проблемы две. После постановки первой «закладки» тебя вырубает, и если ты не успел очнуться и поставить вторую, тебе амба. Тело просто отключается. Почки, легкие, сердце, мозг. Все отрубает, и ты умираешь, не очнувшись. От чего зависит, когда ты очнешься, неизвестно. Считается, что от силы ведьмака, и пусть понятие тоже весьма абстрактное, но хоть что-то.

А вторая проблема заключается в том, что доказательства «вечной молодости» нет. Ни один «абсолют» не прожил достаточно долго. И зачем тогда вообще этим заниматься? Ведьмаки и сами-то по себе медленно стареют из-за того же «контроля тела», а «абсолюты» в этом смысле вообще монстры. Вон, испанец Бугарджини Массимо. Удерживает титул самого «долгого» «абсолюта». Стал им в шестьдесят шесть, а умер в девяносто девять. Говорят совсем не менялся, так и умер от рук другого рекордсмена — Паскаля Дидье, выглядя на сорок. Та еще проблемка для семейного человека, если подумать. А вот мой бывший начальник, полковник Сазонов, Вадим Сергеевич, он же Некромант, «мастер», на ранг меньше «абсолюта». Справил свою семьдесят восьмую годовщину за пару месяцев до моего попадания. Выглядел лет на пятьдесят, примерно. Вот и думай, а стоит ли оно того. У меня, кстати, была возможность доказать, я-то из системы вышел. Доказал всем, мать их так, что меня трогать не стоит, и никаких смертельно опасных заданий, с приказом не отступать, у меня не намечалось. А просто так меня трогать, как и мою семью, было опасно. А вдруг выживу. Учитывая, что я сам никуда не лез, это было просто неразумно. Но не судьба, не так, так этак, но я все же попал.

В итоге «закладками» занимались самые отмороженные и гоняющиеся за славой, хоть и в довольно узком кругу. Утверждать не буду, сложно это, но на момент моего «ухода»… хотя нет, неудачное время, на момент моего бунта, когда ведьмаков еще было много, из дюжины существующих «абсолютов» закладки были лишь у пятерых, включая меня. Да и вообще… если подумать… двадцать пять, это слишком рано, м-да. Хотя и до этого времени еще далеко.

Ну а возвращаясь к данной ночи, контроль своего тела поможет мне не только не заразиться специфическими болезнями, но даже устроить себе вазэктомию, в народе больше известную как стерилизация. Причем стопроцентно в обе стороны, чего наука пока не может. Я сам контролирую, будет у меня ребенок или нет. Жаль, что всем этого не объяснишь и не докажешь. Эх, насколько б моя жизнь упростилась.

Райдон и Мира уже минут пять как ушли, а Тара примостилась у моего бока, положив свою голову мне на плечо, а ладонь на пояс. И эта ладонь опускалась все ниже и ниже.

— А скажи-ка мне, Синдзи, — сказала она, прижимаясь своим носиком к моей щеке, — у тебя, часом, не осталось еще одного ключика?


***


«А вот интересно, — подумал я, закрыв дверь и кладя руку на голову тут же опустившейся на колени Тары, — если все Патриархи были «ветеранами», смогу ли я снять подозрения с Токийского карлика прилюдно ухайдохав «учителя»?


Отступление


— Вот оно, значит, как. — Охаяси Дай, высокий статный мужчина сорока двух лет от роду, принимал доклад телохранителя своего сына у любимого им сада камней. — Что ж, зато теперь об этом не нужно заботиться мне. Идеальное время для первой ночи с женщиной. Что у тебя по этому парню, Джиро?

Като Джиро — глава службы безопасности клана Охаяси и, по совместительству, глава рода Като, чуть поклонившись, начал доклад.

— Сакурай Синдзи, шестнадцать лет. С десяти лет живет один, на деньги, присылаемые родителями. Среднюю школу закончил одним из лучших. Ни в каких кружках не состоял, имеет ранг «ученик» в рукопашном и огнестрельном бое. В драках при этом не замечен. Конфликты со сверстниками, как и у большинства подростков, были, а вот драк нет. Несмотря на отсутствие рядом родителей, по окончанию средней школы умудрился получить разрешение на ношение огнестрельного оружия его ранга. Умен, дружелюбен, умеет говорить и добиваться, чтоб его слушали. Имел достаточно хорошие отношения с учителями, чтобы те его замечали.

— Стоп, — остановил его глава, приподняв руку. — Что там с оружием? Мне казалось, несовершеннолетнему для этого нужно разрешение родителей? Как он это провернул?

— В нашем законодательстве есть небольшая лазейка. Если ребенок более трех лет живет один, то ему достаточно разрешения официального представителя любого государственного учреждения. В данном случае он сумел убедить помочь своего классного руководителя.

— Хм, интересно. Продолжай.

— Его знакомые в средней школе, которых мы успели опросить, утверждают, что порой от него «несет жутью» и становится очень страшно.

— Яки?

— Да, я тоже так подумал. А его классный руководитель, имеющий ранг «ученик» в фехтовании, подтвердил это. Судя по всему, он неплохо навострился осаживать сверстников с помощью яки, не доводя при этом до драк. Одна из учительниц в его начальной школе рассказала, что его там часто задирали, а один раз даже побили. Видимо, чтобы подобное больше не повторилось, он и занялся боевыми искусствами, где и узнал про яки. Ну а при его неконфликтном характере, яки для него — идеальный вариант. При всем при этом, нельзя сказать, что он слабовольный ботаник. Все, с кем мы общались, утверждают, что он очень даже волевая личность. — Замолчав на пару мгновений, Като продолжил: — Ни одного друга в средней школе у него не было, максимум приятельские отношения. Некоторое время работал в клубе «Ласточка», кроме самого факта работы узнать ничего не удалось. Даже, кем он работал. Точно не официантом и не барменом. Сам клуб когда-то имел плохую репутацию, но после очередного передела влияния у местных банд клуб оставили в покое. А у владельца — Ацуси Хонды, настали трудные времена. Как я понимаю, старая банда, используя здания для своих нужд, не позволяла клубу развиваться и получать прибыль, в то же время не давая ему развалиться. А после их уничтожения клуб стал никому не нужен. Именно тогда там и появляется Сакурай-кун. Не знаю, как он втерся в доверие владельца, но после этого в клубе начинают происходить изменения. Меняется имидж клуба — новое оформление, вывески, реклама. Появляются охранники, проходит слух о таком хорошем месте как «Ласточка». Хонда заранее договаривается с новой «крышей» о выплатах, а первые посетители, ставшие потом завсегдатаями, являются родственниками: братьями и сестрами, — детей из средней школы, в которой учился Сакурай-кун. И все это говорит о незаурядном уме и пробивных способностях этого юноши.

— А также о его самостоятельности.

— Именно так, господин. Имеется мнение, что он является совладельцем клуба. Процент вряд ли высокий, но он, скорее всего, есть. А кроме благосостояния, являясь постоянным посетителем клуба, он имеет и множество знакомств. Посетителями «Ласточки» являются обеспеченные люди. Много аристократов, как имперских, так и клановых. Сомневаюсь, что знакомства такие уж хорошие, но они есть. Я в этом уверен.

— Говоришь, плохие времена у клуба были? Действительно, очень интересный молодой человек. Это все?

— Нет. И даже не самое важное.

— Оу, ты меня заинтриговал.

— Думаю Ииду-куна можно отпустить, мой господин, у него наверняка найдутся свои дела.

— Свободен. — Поклонившись, телохранитель пошел в сторону выхода из сада.

Дождавшись кивка главы клана, Като продолжил:

— Вы уже знаете от вашего сына, что Сакурай-кун является соседом Рода Кояма, но мне удалось уточнить, что соседом он является буквально, живя через забор от особняка главы клана.

— Это как…? — начал Дай, но остановившись, лишь кивнул. — Продолжай.

— Подняв известную нам информацию по кварталу клана Кояма, удалось узнать, что единственным обитателем квартала Кояма с фамилией Сакурай, является Бунъя Рафу, младший сын Бунъя Дайсуке, взявший фамилию жены.

— Стоп. — Сложив руки и закрыв глаза, глава одного из самых сильных кланов Японии ушел в свои мысли. — Вот значит как, и при этом он не состоит в клане. Как интересно. Учитывая историю с его родителями, он не принадлежит ни Роду, ни Клану. Но при этом Род от него не отказался. И если их можно понять, то что же старик-то? Почему не взял его обратно в клан? Родители от него фактически отказались… Стоп, еще раз стоп. Говоришь, живет на деньги родителей? От хитрецы-ы! — протянул мужчина. — И не нам, и не вам! Что по его родителям?

— Местонахождение неизвестно.

— Правильно старик Бунъя орал, эта стерва-простолюдинка ничего хорошего не принесла. И все же, чего они добивались, бросив, но не отказавшись от своего сына? М-да, одним движением обломали и Род, и Клан. — И замолчав на некоторое время, стал задумчиво рассматривать плывущие по небу облака. — А ведь у Бунъя сильная родовая способность.

— Согласен, мой господин. Камонтоку Рода Бунъя нашему клану не помешал бы.

— Думаю, я просто обязан познакомиться с другом моего сына. И поговорить насчет распущенности молодежи в наше время.


Отступление


Первое, что сделала Шина, когда проснулась, это замерла. Осторожно повозившись в кровати, с облегчением вздохнула и расслабленно вытянулась на кровати.

«М-да, не перестаю удивляться маме, кроме всего прочего еще и девичьи седалища лечит. А ведь засыпать вчера на животе пришлось».

А все этот мелкий гаденыш. Ну да, сорвала она на нем злость, и что? Мог бы и в лицо все высказать, ябедничать-то зачем? А все из-за того, что вчера чуть с лучшей подругой не поссорилась. Из-за него, между прочим. И в этом он виноват: ей по факту и возразить-то Кине нечем было. Да, слабак, да, бедняк, да, живет на территории клана и получает на халяву защиту кланового квартала. И что с того, что в половине всего этого он не виноват? По факту-то, так оно и есть! Как же ее все это бесит. И как итог дня — порка. В семнадцать лет! Ну, просто прекрасный день.

А родители еще и намекали, что ей извиниться надо. Ей! Перед Ним! Перед этим слабосильным ябедой! Ну уж нет. Прямо ей никто этого не говорил, а значит… доносчик! Вот как с ним после этого обращаться? Извиняться? Нет, в чем-то она, конечно, перегнула палку, про нахлебника, пожалуй, не стоило. И она даже извинилась бы, со временем. Но вот горящая огнем попа вчера перечеркнула всякую возможность этого. Правда, если родители узнают…. А ведь могут, раз он жаловаться начал. Эх, значит придется. Но сделать это надо по-особенному, чтоб, значит, он все сразу понял и при этом не слишком грубо. А потом на пробежку! И спарринг! Уж она ему сегодня покажет, как он любит говорить, кузькину мать. Он ей за все ответит. Зря она, что ли, так рано вставала?

Потянувшись всем телом, она резко отбросила одеяло и вскочила с кровати. Представленный в воображении спарринг зарядил ее бодростью и предвкушением. Жаль и его выпороть нельзя, вот уж это действительно будет перебор.

Спустившись на первый этаж, она сразу почувствовала запахи из кухни, еще неопределенные, но как сам факт. Все-таки мама у нее лучшая. Мужчины в семье, да что уж там, не только мужчины, еще и не думали вставать, а она уже на ногах и на кухне. Как только все успевает? Впрочем, и выгоду она свою имеет. Ей позволено гораздо больше, чем многим и многим, Что уж там говорить, если она сохраняет за собой право быть единственной женой Наследника клана. Да, мама у нее зверь, всех этих мужланов в кулаке держит.

«И не только мужланов, — подумала Шина, потрогав пальцем свою попку. — Подлечить-то подлечила, но беседа с ней была как бы не страшней, чем с дедом».

Сходив в душ и переодевшись в спортивный костюм, зашла на кухню, надеясь перехватить что-нибудь вкусненькое. Завтрак-то еще не скоро.

— Доброе утро, мам.

— Доброе, дочь. Ты, я смотрю, на пробежку собралась, — не оборачиваясь, поздоровалась с дочерью Кагами.

— Да, давненько я не бегала.

— Могла бы и подольше поспать.

— Хочу Синдзи с собой… пригласить.

— Вот как? — даже обернулась на эти слова мать семейства. — Тогда напомню тебе — сначала дело, потом развлечения. — Как поняла Шина, это был еще один намек на извинения.

— Я на тренировку иду, какие еще развлечения?

— Я имею в виду спарринг, Шина, — сказала женщина, поворачиваясь обратно к плите. И помешав в одной из кастрюль, развернулась обратно, выкладывая на стол овощи.

А Шина в этот момент ликовала — похоже, мама была на ее стороне и почти официально разрешила хорошенько наподдать Синдзи. Да ради этого она даже извинится, как следует.

— Хорошо, мам, я запомню!

— И еще одно, Шина, если я увижу на нашем соседе синяки, я рассержусь, — заметила Кагами, покручивая в одной руке помидор, а в другой нож. — Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мать сердилась? Краснела почем зря, нервничала.

Шина тревожно замотала головой.

— Нет, не хочу.

— Ну вот и отлично, — ответила на ее махание головой мать. И поправив тыльной стороной руки прядь волос, вернулась к нарезанию овощей.

— Но, мам, это же спарринг, как без синяков-то? — попробовала найти лазейку Шина.

— А ты постарайся.

И таким вкрадчивым был ее голос, что Шина сразу решила: ну его нафиг, этот спарринг. В конце концов, это не навечно, можно и подождать недельку, пока родители не успокоятся. Или пару неделек. Или вообще что-нибудь другое придумать.

— И какое это тогда развлечение… — пробурчала Шина.

Но мать услышала.

— Цели спарринга бывают разные, Шина, и тебе, как девушке, это должно быть известно.

«И что я теперь, не девушка, что ли?» — возмущенно подумала Шина.

И как будто что-то почувствовав, Кагами подняла голову и взглянула ей в глаза.

— Что?

— Ох, дочка, какая же ты становишься глупой, когда речь заходит о Синдзи, — качнув из стороны в сторону, головой сказала Кагами. — Знать бы еще почему, — ухмыльнулась она, смотря на возмущенную мордашку дочери.

— Пойду я, — проворчала, так ничего и не перехватив, младшая Кояма, — а то время идет, а Синдзи спит.

Шина тяжело вздохнула. Раздражение, накопившееся за этот, ещё даже не окончившийся день, могло побить её личный рекорд в этом плане. И ведь даже не выплеснешь негатив. Школа — не то место, где это можно проделать. Тем более ей, как представительнице клана Кояма, не к лицу проявлять чувства у всех на виду… не к лицу…

«Чёртов Синдзи!» — яростно подумала Шина, ударяя кулаком по туалетной дверце — «Да и Кино хороша! Вот кто её за язык тянул, а? Нет, я, конечно, понимаю, что отчасти она права но… да, все демоны христианского ада, я же не лезу с ее недостатками к другим! Каков бы ни был Синдзи, ее это не должно касаться».

Порывистым движением отбросив прядь чёрных волос, Шина подошла к зеркалу и посмотрела в глаза собственному отражению.

«И всё же, даже так Синдзи перешел все дозволенные границы! Мелкий буквально опозорил меня на глазах у подруги! Блин! Если бы не родители, то уж я бы ему задала жару! Парой синяков тут бы он не отделался!» — с предвкушением садиста подумала она, представляя себе «помятое» лицо Синдзи — «но, к сожалению, это только мечты. Деда полностью на стороне этого доносчика. Да и ма… в лучшем случае мне все уши открутит, если увидит у него хоть один синяк! По крайней мере, ближайшую неделю».

До слуха Шины донесся звук открывающейся двери и девичьи голоса. Девчонки явно скрашивали своё время любимым способом сверстниц. Сплетничали.

И, пожалуй, Шина даже не придала бы внимания чужой болтовне, если бы не одно «но». В числе сплетниц была Кино. И говорили они о Синдзи.

Воспользовавшись своим преимуществом в две с половиной секунды, именно столько времени потребуется ученицам, чтобы пройти от входной двери до кабинок, как однажды посчитали они с Кино, Шина скрылась в одной из них.

— …ты представляешь, что этот нахлебник сказал? «Всеми силами стараюсь не опуститься на ваш уровень»! — Было слышно, что в этот момент Кино, а это была она, передразнивала Синдзи. — И это от приблудного? Какое неуважение! И ладно ещё ко мне, так к Шине-сан! Как он посмел открыть рот на наследницу приютившей его семьи?! — голос полный возмущения.

— И что ты будешь с этим делать? — одновременно с вопросом раздаётся звук льющейся воды в рукомойнике.

— Уж так просто я это не оставлю! Нужно что-то с ним делать! И в первую очередь ради Шины-сан! Нельзя допустить, чтобы тень этого неудачника коснулась нашей подруги!

«Это чегой-то она там собралась делать?! Ещё чего не хватало! Выбивать дерьмо из Синдзи имею право только я! Ну, еще и Мизуки».

— А они разве не знакомы с самого детства?

— Это несущественные детали.

«Вот ведь стерва», — с невольным восхищением подумала Шина. — «Похоже, сейчас кого-то будут разводить».

— Ну, раз ты так говоришь…

— Само собой. Так вот, даже Шина-сан, при всей ее доброте, перестанет с ним общаться, если его прилюдно изобьют, одновременно с этим унижая. Мужчина должен уметь постоять за себя! И если ты сможешь устроить это, Шина-сан будет лишь презирать его. И, конечно же, перестанет с ним общаться.

— А почему я?

— Потому что, если что, я смогу прикрыть тебя от гнева Шины-сан, а вот ты меня нет.

— Ну ладно. А как мне это сделать?

«Умеет же Кино подбирать исполнителей», — думала Шина, уткнувшись в ладонь и покачивая головой.

— Вот ведь, горе ты мое. Ты же красивая девушка, неужто не сможешь этим воспользоваться?

— Ну…

— Понятно. Ладно, ты закончила? Тогда пойдем, не в туалете же тебе все объяснять.

«Вот же отстой!» — раздражено подумала Шина, покидая своё укрытие. — «И что мне делать? Не могу же я позволить им исполнить задуманное? Или могу? С одной стороны, Синдзи, наконец, задумается над тем, что он слишком, слаб. С другой — у меня будет, чем надавить на одну из учениц, если что. Хотя с ее-то умом, нужно ли? Да и делает она это вроде как ради меня. А вот Кино — совсем другое дело. Ведь последнее время совсем мне на плечи уселась, думает, раз подруги, то все можно. Синдзи жаль, конечно, но все это прежде всего ради него. Надо будет еще зайти к нему вечерком и показать свое «фи», а то если проигнорировать, совсем расслабится».


Глава 5


Ох, ты ж. Сколько раз зарекался спать на этих диванах. Глянул на время — полвторого, всего пять часов поспал. Тара ушла в начале шестого утра, а я решил не идти домой, теперь расплачиваюсь. Надо умыться, а это идти до туалета, тогда лучше к Фантику, заодно и душ приму. Зевнув, все-таки поднялся, потянулся, оделся и пошел на выход. Выйдя в пустой зал, окинул его взглядом. Пустота и тишина. Все-таки есть в нем некий шарм, когда он пуст, некое спокойствие.

У барной стойки сидели оба Васька. Жили они рядом, так что если делать было нечего, как правило, находились здесь. Отсюда шли по делам, сюда шли, перед тем как пойти домой.

Махнул обоим, проходя мимо.

— Сакурай-сан, — окликнул меня японский Вася, — тут вам записка оставлена.

«Было классно. Следующая развлекуха с меня. Райдон» — Даже интересно стало, что он придумает. Эх, мне бы еще со всем классом так поладить, вот бы рай настал.

Фантика не было. Опять где-то запчасти от всего подряд ищет. И ведь старик неплохо на этом умудряется заработать. Хотя это скорее побочный итог, сомневаюсь, что он истратил свою долю с того банковского дела.

Приняв душ и переодевшись, надо, кстати, обновить здесь гардероб, задумался, что делать дальше. Позавтракать и связаться с Акеми или наоборот? Сначала, наверное, лучше связь, до кухни через все здание переться. Взяв специальный мобильник с левой симкой, лежащий тут же и только тут, набрал номер.

— Здравствуйте, вас беспокоит полиция…

— Приветствую, Сакурай-сан. — О, кажись Ли. — Передать трубку Акеми-сан?

— Давай лучше через видео-чат, передай ей, что мой ноутбук уже включен.

— Прошу прощения, Сакурай-сан, но сейчас это невозможно, мы довольно далеко от компьютера.

— Она сейчас вообще свободна?

— Прямо сейчас, да.

— Ну, давай ей тогда трубку.

После этого на той стороне послышались возня и невнятное бормотание.

— Приве-е-ет Син-ча-а-ан! — Что ж, похоже, тишину сохранять им там не надо.

— И тебе не хворать. Как ребенок?

— Да что этому грызуну сделается? Стоит тут, выискивает, куда бы опять вляпаться.

— Хе-хе. Лан, у меня тут мысль появилась, надо бы лицом к лицу встретиться.

— Это только вечером…. Давай у меня, в шесть.

Новомодный шик гильдейцев состоял в том, чтобы снимать целиком этаж в каком-нибудь высотном здании, лучше всего в отеле. Причем чем дороже, тем лучше. И Акеми ничем не отличалась от других. Репутация наше все. Лично для меня это выражалось в том, что мне было проще добраться до нее незаметно. Общественное место, где всегда много народу и на отдельного человека мало кто обращал внимание. Я мог бы отвести всем взгляд, а охрана на камерах не обратила бы на это внимание. А на ее этаж вообще мало кто заглядывал. Там даже камер было по минимуму, и расставлены они для меня крайне удачно. Хотя, как по мне, но с точки зрения безопасности, такая мода глупа. Однако это их личные тараканы, мне же лучше.

— Лады. В шесть буду.

— Только не надо моих людей выводить из строя. Не хочу больше голос срывать на этих дармоедов.

— Зато теперь ты знаешь, как неудобно защищаться в подобном месте.

— Да, да. Только воров твоего уровня во всей стране лишь несколько человек. А «ветеранов» среди них нет. Если не брать в расчет клан Табата. — Отмечу, что клан Табата не воры, в обычном понимании, а скорей ниндзя, разведка — их профиль. — Да и вырубил ты лишь обычных боевиков.

— Я вырубил лишь тех, кто мешал мне пройти к тебе незаметно, а это большая разница.

— И я это учла. В любом случае, не надо так делать, надень маску да пройди спокойно.

— Уговорила, языкастая. Буду в шесть.

— Тогда до встречи.

— Покеда, — нажав отбой, кинул мобилу обратно на полку. Что ж, теперь завтрак. Поздний.

На кухне было пусто. Стайка девчонок, работающих здесь, придет только вечером, а сейчас тут была тетя Наташа, очередная русская душа, пристроенная мной в Токио. В Японии их немного на самом деле, гораздо больше русских в Германии, просто мне на них везет. Могло бы быть больше, да знание языка мешает, точнее его отсутствие. У тети Наташи вообще История. Сюда она приехала в поисках своего пропавшего мужа, переставшего писать и звонить. Собрала, сколько могла, денег, заняла, где могла, и поехала выручать из беды своего мужчину. Она была уверена, что раз перестал связываться, значит, в беду попал. Язык учила уже здесь. И нашла, что интересно. Тот сидел на военной базе одного из кланов в качестве раба. Вскружила ему одна клановая девочка голову да послала на смерть. Девка ни в каком роду не состояла, но очень хотела, вот и пыталась чужими руками выслужиться. Как итог, русский сидит с ошейником, у нее ничего не получилось, а жена русского без денег и работы мечется по чужой стране.

Саму тетю Наташу, красивую, моложавую женщину лет сорока пяти, я встретил, когда ее выталкивали амбалы из какого-то отеля, в котором, как я потом узнал, жила та самая девка. И такое отчаяние у нее было на лице, что я не удержался. Подошел, растормошил, что при ее состоянии было сложно, отвел в кафешку, разговорил, что было трудно уже из-за моего возраста. Узнал в чем дело и отвел в клуб, на попечение Хонды. А потом задумался, как же вытащить мужика из лап одного из клановцев.

Проблема была даже не в том, что я не мог его выкрасть, а в том, что это было бессмысленно, Наталья слишком засветилась в поиске своего мужа. При поиске пленника они в любом случае выйдут на женщину и, теперь вполне возможно, на меня. Тут нужно было что-то более легальное. И тогда я попросил совета у старика Кенты, с его-то жизненным опытом, почему и нет. Мол, встретил женщину с такой вот ситуацией, очень хочется помочь, а как — не знаю. Старик меня тогда удивил. Сказал, что за длинную жизнь перезнакомился с немалым количеством людей и что, если тот мужчина действительно малозначим, то он может попытаться договориться о его освобождении.

Еще один звоночек, который я так и не заметил.

Итог оказался некрасив. Отпущенный мужчина первым делом бросился к своей зазнобе, которая его послала. Тот не отчаялся и послал свою жену, начав по новой ухаживать за своей пассией, где попался на глаза СБ клана, в котором состояла девчонка. И как ни странно, был в этот самый клан принят. Учитывая, как это трудно, его явно хотели поиметь очередной раз. Видимо то, что на него обратил внимание, пусть и неизвестно почему, глава клана Кояма, сыграло свою роль. А по факту, сам не знаю, как так получилось. А уж тогда вообще был сильно удивлен. Впрочем, как я думал, мало ли что на свете бывает.

В короткие сроки был устроен развод, и Наталья оказалась у разбитого корыта в чужой стране. Та история закончилась для женщины месяцем черной депрессии и должностью главного повара в клубе «Ласточка». Ну а сейчас она живет в том самом клубе и отбивается от Шотгана, который подбивает к ней клинья. Но лично мое мнение, он ее дожмет и все-таки возьмет свой долгожданный отпуск.

— Привет, теть Наташ. Покормите? — спросил я по-русски.

— И тебе день добрый, — улыбнулась та в ответ. — Садись, сейчас что-нибудь придумаем. Тебе как, полегче или поплотней?

— Да я только проснулся, теть Наташ.

— Что ж. А приготовлю-ка я что-нибудь из русской кухни, не против?

— Из ваших рук, что угодно. — У себя дома она тоже работала поваром. И мать ее, и бабка. Потомственная повариха, как-никак. Так что действительно, что угодно. Плохо не будет.

Доедая манную кашу, кивнул на газету, которую читала женщина.

— О чем пишут?

— Да ничего нового. Мусолят эту историю с Токийским музеем.

— Это, в котором все погромили, но ничего не взяли?

— Ну да. Сейчас проверяют экспонаты на подлинность. Считают, что вандалы могли что-нибудь заменить. Полиция начала получать новые боевые роботы. Министр образования у нас новый. — У нас. Ишь как. — Очередная стычка с малайскими пиратами. — Ага, знаем мы тех пиратов. Тут уж скорей корсары. — Да вроде и все, пока, интересного.

— Ух, как всегда вкуснотища, теть Ноть, — сказал я, отодвигая пустую тарелку. — Спасибо огромное. А теперь пойду, пожалуй… — а куда пойти-то? — делами займусь.

— Давай. Удачи тебе там, с твоими… делами, — усмехнулась она. Похоже, о чем-то непристойном подумала, хех.

Надо сейчас домой съездить. Переодеться, отметиться, что уж там, и ломануться в тир пострелять. Да, так и сделаю, убью время до шести.

На подходе к дому меня уже ждала Шина, наверное пробила через СБ клана, что я вошел на территорию квартала. Как же все-таки здесь тяжко жить. Скорей бы уж восемнадцать. Нет, я и сейчас мог бы найти себе квартирку. И проблема не в том, что меня потом спросят, а как это ты, несовершеннолетний и без родителей, смог снять квартиру? Ах, друзья помогли. А что за друзья, если не секрет? Проблема в том, что меня никто ни о чем не спросит. А просто возьмут на заметку и будут раскручивать «друзей». И хрен его знает, до чего дойдут.

Шина была раздражена. Шина кипела. Шина стояла в позе жены, встречающей возвращающегося с пьянки мужа.

— Ну и где ты шлялся? — Где-то я слышал похожую фразу. — Захожу я в дом, поговорить о произошедшем в столовой, а его нет. — О как. Просто взяла и зашла. Домушница хренова. — И вечером его нет, и ночью его нет. И даже утром его нет! Я, как дура, сижу его жду, а он где-то шляется.

— Девушка, у вас какие-то проблемы?

— Проблемы у тебя, мелкий. Конкретные такие проблемы, — прошипела она.

— Постой, постой. Я вполне серьезно спрашиваю, — сказал я, подняв обе руки на уровень груди. — У девушки-подростка, сидящей весь день дома, вместо того чтобы найти тысячу способов оторваться по-полной, явно какие-то проблемы.

— Ты… ты… Пф. Кретин, — и развернувшись быстрым шагом, пошла в сторону своего дома. А у самой калитки остановилась и развернулась. — И у меня полно дел! — крикнула она, перед тем как зайти внутрь.

«Бежать отсюда надо. Сейчас ведь успокоится, вернется и начнет мне мозг выносить. Быстренько переодеться в неприметное и валить», — думал я, поднимаясь к себе в комнату.

И ведь почти успел. Переоделся в темно-синие джинсы и серую водолазку и, уже открыв дверь комнаты, услышал, как хлопнула входная. Блин, опять через окно убегать. Хотя, стоп, Шина не дура, ну, по крайней мере, большую часть времени, а значит, учитывает мое окно. Тем более, что не в первый раз сбегаю. А дверью она хлопнула что-то уж больно громко. Значит, к черту окно, уходим через главные ворота. Хотя, она знает, что я знаю…. А, да ну и фиг с ним, если что, прорываемся с боем.

Сбежав по лестнице на первый этаж, оглянулся. Пусто. Все — ноги, ноги. Дверь закрывать не стал. Какая разница, если ключей, у кого только нет. А встретить левых прохожих в центре кланового квартала… Короче, быстрей, пока она не очухалась. И вообще, прочь с главной дороги. Уходим дворами.

В тир я сегодня решил не идти. Я как представил, сколько мне придется толкаться в метро и все ради того, чтобы убить пару часов, так сразу повернул на другую ветку. Уж лучше в клубе перекантуюсь, он, в отличие от тира, в нужной мне стороне.

Шагая до клуба, думал о том, как хреново без машины. Райдон, несмотря на пробки, хотя бы сидит, а мне в метро чаще стоять приходится, в жуткой толпе. И я вам так скажу, в метро происходит всякое. Не только в русском, наверное, в любой стране метро — зона чудес, как правило, неприятных. Хотя в своем мире мне как-то везло, а вот здесь то одно, то другое, и далеко не всегда дело можно решить силой как сегодня. Эх, лучше б эти малолетки докопались до меня, а не до старухи, быстрей бы все закончилось. Так что нужна машина, к черту малолеток и иже с ними, час пик куда страшней. А еще нужен шофер, в этой стране до восемнадцати ни-ни, никаких прав. Собственно проблема в шофере, а не в машине, на нее-то я денег найду, а вот где мне преданного и молчаливого человека найти, которому я буду доверять, — вот это вопрос. Может спасти кого-нибудь от жуткой смерти? Вот сейчас в ближайшем проулке кого-то избивают. Э-э-х, мечты, мечты. Если б все было так просто. Впрочем, зайти и глянуть, кого там пинают, надо, банально из-за близости клуба, а то еще пойдут слухи, что тут клиентов обижают. Да и вообще, после одного случая в моем детстве этого мира, я к таким ситуациям отношусь крайне негативно. Меня тогда чуть насмерть не забили опьяневшие от вседозволенности детки аристократов. И забили бы, если б не один безымянный старик, имени которого я так до сих пор и не смог узнать. Такое впечатление, что его и не было, одна кличка — Стакан. Он тогда выхватил меня на бегу, одиннадцатилетнего ничего не умеющего ребенка, убегающего от своры ублюдков. Затолкал в щель дома проулка, в котором находился, и закидал ту щель всяким тряпьем. А тем уродам было плевать, с кем играться, ребенок, старик — лишь бы было тело. Так он и умер в метре от меня, сначала пытаясь объяснить, что ребенок вырвался и побежал дальше, а потом молча, я даже стонов его не слышал. Когда все закончилось, старик был мертв, а мне потребовалось четыре года, чтобы найти и убить тех аристократиков. Кроме одного. Сын князя с кулинарной фамилией Сатэ, даймё провинции Симоса. Сначала он был слишком крут для меня, а потом свалил в Германию — учиться. Но вечно он там не просидит, так что я все еще жду, не вернется до моего совершеннолетия, поеду к нему.

Но сейчас важно узнать, кого там избивают.

В конце проулка оказался тупичок, в котором и месили ногами скрюченное, чересчур маленькое для взрослого человека, тело. Двое взрослых мужчин, стоя ко мне спиной, били ногами ребенка, что само по себе гадство, так они еще делали это рядом с моим клубом, а это уже наглость. А еще я чувствовал эмоции парня. Повторюсь, эмпатия — прерогатива ведьм, но способности ведьмачества одинаковы, и в той или иной степени, что доступно мужчинам, то доступно и женщинам и наоборот. Вот только сила таких «половых» способностей будет сильно разниться. Я могу чувствовать только очень сильные эмоции и, как бы это сказать, не направленные на кого-либо. Одним из проявлений эмпатии, не зависящим от половых признаков, нашими умниками считается чувство взгляда через прицел, но сами ведьмаки с этим не согласны. Тот, кто хоть раз ощущал эмоции другого человека, понял бы меня. Чувство опасности ученые эмпатией, кстати, не считают. Ну, да и я не считаю. Так вот, парень, а это был парень, испытывал сейчас сильное желание вытерпеть избиение молча. Не чтобы оно закончилось, и не злость на людей, избивающих его, а желание не вскрикнуть, стерпеть все молча. Я бы даже сказал, это была цель всей его жизни сейчас. Достойно, что тут еще скажешь. Я бы на его месте желал лишь мести, тоже молча, конечно, но я-то внутри взрослый. А вот в свое первое детство даже не знаю…

Подойдя к мужчинам, хотя какие они мужчины, вырубил правого ударом по затылку, обеспечив ему сотрясение. Левому, повернувшему ко мне голову, не сходя с места, сломал колено ударом ноги и вывел в аут левым махом в висок. Убивать я их не собирался, не рядом с клубом, а вот поговорить о жизни стоит. А вот переживут ли они этот разговор, зависит от их выносливости и настроения Вась-Васи. Не самому ж мне на них время тратить. Разобравшись с ушлепками, склонился над ребенком, лежащим в позе эмбриона. Первичный осмотр никаких критических ран не выявил. Про остальное скажет доктор, к которому после подобного сводить парня все же стоит. Но этим займется тетя Наташа. Я, если честно, даже и не знаю, где здесь ближайшая больница. Да и времени до шести может не хватить.

Пошевелившись, парень убрал руки закрывавшие лицо и голову.

— Оба-на! Да это же величайший воришка всех времен и народов — Сато Казуки!

Знакомый малец. Вот уже полгода пытается меня обокрасть. Я ему в первый раз чуть руку не сломал, когда он пытался залезть мне в карман. Хорошо, сообразил вовремя, что рука какая-то маленькая. Тогда он отделался пятью минутами насмешек и подзатыльником. Второй раз я горбил над ним минут десять и, отвесив щелбан, отпустил с миром, а в третий и последующий разы он отделывался одним лишь подзатыльником. Видимо, парнишка на принцип пошел, да и жил где-то рядом, поскольку встречался он мне часто и только рядом с клубом. Я ему лишь раз объяснил, внушил, как мог, с применением яки, что если его поймают или я узнаю, что он обкрадывает посетителей клуба, одним подзатыльником он не отделается. Пока что кроме меня он пойман никем не был. А что касается наших с ним отношений, то когда он сможет украсть у меня что-нибудь из кармана, я уйду на пенсию, цветочки растить. Или начну тренировать нового ведьмака. А так как ведьмаки появляются только на поле боя, ученик мне не грозит. Как, впрочем, и пенсия. А до всех остальных мне как-то пофиг, сам не лучше.

— С… Сакурай-сан, они хотели… начать грабить клиентов клуба, — приподнимаясь и то и дело морщась, сказал мальчишка. — Я подслушал…. Хотел вам сказать… и вот, как-то так.

Ох уж этот ребенок. И что это он озаботился репутацией клуба?

— Ладно уж. Давай-ка отнесем тебя в клуб, а оттуда в больницу. Ну, или в скорую позвоним, там видно будет.

— Нет, не надо меня нести, я сам… дойду. Домой. — Ах да, он же тут рядом где-то живет.

— У тебя дома-то кто-нибудь есть? — Хотя если подумать, что тот дом? Вряд ли в благополучной семье ребенок пойдет воровать.

— Да, — скривился тот, и явно не от боли, — отец.

— А мать? — спросил я, придерживая вставшего на ноги парня.

— Умерла. — Вот дерьмо. Неудачно я спросил. И не извинишься, ему от моих извинений…

— Знаешь, давай все-таки сначала в клуб. Хоть ссадины обработаем. — И кровоподтеки, и бровь разбитую, и губы. И еще хрен знает что.

— Только… ой, не надо меня нести, я сам… дойду. — Стесняется он, что ли?

— Ладно, ладно, держись за меня тогда.

— Я и…

— Или понесу. Ты б себя со стороны видел, герой боевиков, сразу бы меня понял.

Так и пошли. Он — ухватившись за мою правую руку и сильно припадая на левую ногу. И я — готовый в любой момент подхватить его. Дойдя кое-как до клуба, вошли внутрь. Пройдя тамбур, окинул взглядом зал. Вот и где все, когда они так нужны? Усадив Казуки на ближайший диванчик, один из тех, что стояли вдоль стен, пошел искать людей. Впрочем, дойдя до барной стойки, опомнился, и, достав телефон, позвонил Василию Рымову.

— Здрав будь, Василий, — начал я по-русски, — ты где сейчас?

— И тебе не хворать, Синдзи, — он, как и большинство представителей других наций, не догонял на счет важности суффиксов и частенько их опускал в разговоре. А ко мне он вообще всегда обращался просто по имени. А я, его бывший соотечественник, не обращал на это внимание, — в клубе я сейчас, на кухне. — Большой русский медведь. Даже по телефону складывалось подобное ощущение.

— Рядом с тобой никого нет? Васи-тяна, например. — Несмотря на его отношение к суффиксам, он вполне понимал, что это такое и когда что применять. Так что первым Тану Горо так обозвал именно он.

— Здесь он. Что-то случилось?

— Да так, ерунда, надо кое с кем поговорить. О хорошем поведении. Кстати, тетя Наташа не у вас там?

— Не, у себя она, кажется. — Не любит Наталья ходить по этому городу в одиночку, уж и не знаю почему. Вроде ничего такого с ней не происходило.

— Понятненько. Ладно, жду вас в зале. — И, нажав отбой, набрал номер нашей славной поварихи.

В том, что парни не станут задерживаться на лишнюю чашку чая, я был уверен. Они, как и вся охрана клуба, были наняты мной и прекрасно знали, что я являюсь совладельцем клуба, а значит, и их начальником. Также они знали, что об этом лучше молчать. И хоть найти их мне помогла Акеми, к ней они не имели никакого отношения. Парни вообще к криминалу отношения не имели, однако и чистоплюями не были. Эх, как вспомню, чего мне стоило подчинить их подростку, то есть мне…. Учитывая, что все они «воины»… Так что любителям избивать малолеток, скоро не поздоровится.

— Привет еще раз, Синдзи. — Бр-р-р. Аж мурашки по коже. Почему-то, когда видишь ее вживую, этот грудной, завораживающий голос действует не так сильно. Хоть с внешностью у нее очень даже. Короче, приставания Хонды к ней вполне понятны. Будь она помоложе, я бы сам приставать начал.

— Привет, теть Ноть. Вы сейчас у себя?

— Да, телевизор смотрю.

— У меня к вам просьба будет. Спуститесь, пожалуйста, в зал и захватите аптечку. Надо тут паренька одного подлечить.

— Что-то серьезное? — Судя по звуку, на месте она уже не сидела.

— Да не, теть Наташ, было б серьезное я бы в скорую позвонил.

— Уже спускаюсь.

Нажав отбой, вернулся к Казуки. Тот, впервые попав сюда, с любопытством оглядывал зал. А я размышлял, глядя на него.

Рано или поздно, так или иначе, но мне потребуется набирать себе людей. Я не собирался вечно оставаться простолюдином, имея Главу клана Кояма под боком. И даже если он не даст мне Герб, я постараюсь добыть его в другом месте. Конечно, Герб не дает особых привилегий, он вообще мало что дает. Но обладатель герба становится Свободным аристократом, а это уже кое-что. Навскидку, могу вспомнить как минимум один несомненный плюс. Свободных аристократов, тех, у кого есть герб, но нет господина, никто не может захомутать на службу. Вон как при Петре первом, ра-а-з, и ты в армии. Просто потому, что на глаза попался. Я, конечно, утрирую. Но Император вполне может потребовать мою службу, стоит мне только приподняться. И это не беря в расчет мое патриаршество. Стану ли супер бойцом или супер магнатом, даже если меня никто не тронет, как с большинством людей и случается, надо мной всегда будет висеть дамокловым мечом Воля Императора. А свободный аристократ, хоть и только официально, от этого защищен. Подобная аристократия вообще мало чем от обычных подданных Империи отличается, кроме таких вот мини привилегий. Но мне и этого хватит. В клан я вступать тоже не намерен. Ибо там то же самое подчинение, а карьерный рост, если присмотреться, еще меньше, чем на государственной службе. Хотя хрен с ним, с карьерным ростом, я просто не могу никому служить. Клятвы, данные ведьмаками, не могут быть нарушены даже в другом мире. Это против нашей природы, это выше нас. Тот плюс, который позволяет государствам использовать ведьмаков, а не пытаться их уничтожить. Ведь все мы когда-то были неоперившимися новичками. И на мне по сей день висят некоторые клятвы, которые, например, отсекают любую военную службу. Имея Герб, мне придется подчиняться установленным правилам, они же законы, но местные законы мало чем отличаются от таковых в моем мире, что было учтено при даче клятв. Так что моя ближайшая цель — это Герб. А уж потом я начну подниматься, для чего нужны верные люди, а не просто работники, как в моей фирме. Нет, я и оттуда людей наберу в ближний круг, если попадутся, но верных людей много не бывает, а по-настоящему верных людей приходится растить, как говаривал мой незабвенный начальник — Некромант. Это, конечно, не совсем верно, но и специфика работы у Некроманта не позволяла сказать другого. Спросите, зачем мне вообще выёживаться и стараться приподняться в этом мире? Ну, а как насчет обычного человеческого желания быть круче ближнего своего? Если не суетиться, не добиваться чего-то большего, наступает стагнация, а потом регресс. И это касается всего. А учитывая мою, предположительно, длинную жизнь, меня это даже как-то пугает. Но это между нами. Вы думаете, что после моей персональной войны против государств моего мира и дачи этих чертовых клятв, я стал примерным среднестатистическим семьянином? Ха! Три раза. Денежку я зарабатывал только в путь. Крутился, как мог, а мог я много. Эх. Суки. Такую жизнь похерили. Добраться бы до этих… этих…. Так, спокойно, Макс, уймись. Успокойся.

Кхм, м-да. Люди. Ближний круг. Те, на кого я смогу опереться в будущем. Их искать и собирать никогда не рано. У меня есть Фантик, партнер Акеми, Нэмото Таро, уверен, если я позову, он пойдет за мной, несмотря на опасность. Еще есть Вась-Вась, волевые и верные ребята, их тоже можно подтягивать поближе. Шотган, если подумать, при всей своей честности и надежности, не подходит. Просто потому, что у него уже все есть, и ничего сверх того ему просто не надо. Разве что Наталью, хе-хе. Он банально не захочет ни во что ввязываться и ничего менять. Хоть положиться на него можно в любом случае. Может и в фирме моей кто есть, но я с людьми там мало контачу, так что почти никого не знаю. В итоге получается до смешного мало людей, половину из которых еще только придется подтягивать. Хотя надо признать, что для моего возраста и это прилично.

И вот гляжу я на этого паренька и думаю: а почему бы и нет? Сила воли есть, желание подняться повыше есть, верность воспитаем, хотя зачатки, судя по тому, за что он получил, есть. Ум… да вроде, есть. Но это не так важно, хоть и желательно. Теперь главное не устроить в клубе детский сад, а то что-то я разошелся. И не забыть узнать, что у него в семье твориться. А то, мало ли.

Пока размышлял, в зал зашли Вась-Вась. Махнув им рукой в сторону выхода, обратился к мальчишке:

— Я отойду ненадолго, сейчас сюда придет женщина и займется твоими синяками. Смотри не убегай, мне с тобой потом поговорить надо будет.

— Я понял, Сакурай-сан, я дождусь вас.

Кивнув ему, отправился на выход, где, поманив за собой охранников, пошел к оставленным мной телоидам.

— Хватайте и идем обратно.

— Они хоть живы, босс? — спросил Горо. Он чаще всего именно так ко мне обращался. В редких случаях по фамилии, с приставкой «сан».

— Живы, но что забавно, вон тот левый — притворяется.

Покосившись на меня, оба Васи направились к телам.

— Слышь, урод, сам пойдешь или тебе тоже ногу сломать? — пнул Рымов притворщика, после чего повернулся ко мне и шмыгнул носом. — Молчит.

— Ты хочешь тащить тело, которое может идти само?

— И правда. Если уж тащить, то по причине. Какую ногу ему сломать, босс? — А вот его «босс» явно на публику.

— Можешь ломать обе, так уж и быть.

— Стойте, не надо. Я… может, договоримся? Мы ведь вам ничего не сделали, претензий не имеем. Да мы вас даже не видели, просто заблудились, а тут вот… в обморок упали.

— Вот и вставай, обморочный, мы вас в больницу отведем, — ответил ему Вася-русский.

— Нет, пожалуйста, мы… ай… — пнул его еще раз Вася, — мы заплатим, у нас есть день… ай.

— Я очень хочу сломать тебе ноги, но и тащить тебя не хочу. Так что выбор за тобой. У тебя три секунды на размышления.

Горо вздохнул, ему-то своего тащить придется.

— Я ему щас сам ноги сломаю.

— Своему ломай, а этот сам пойдет. Ведь так?

— Да! Да. Я встаю.

— И только попробуй убежать. Бегать я люблю еще меньше, чем уродов всяких таскать, — сказал ежедневно бегающий по утрам индивидуум.

В ответ гопник попытался встать, но его явственно повело, после чего тот опять шлепнулся на асфальт. Видимо, я переборщил с ударом.

— Хотя можешь и попробовать. Какое-никакое, а развлеченье.

— А может все-таки…

— Это мое тело, Вася-тян, хочу — ломаю, хочу — нет.

— Эх, — вздохнул очередной раз Горо, взваливая на себя «свое тело».

Вот так парни и развлекаются. Я имею в виду шутки, а не ломание костей.

Через главный не пошли, там сейчас Наталья, а ей такое лучше не видеть, так что направились к служебному входу.

— Там на кухне есть еще кто?

— Не, пусто пока.

Открыв ключом дверь, махнул внутрь.

— Тогда тащите, хомяки, куда обычно тащите.

— Господин, может, договоримся все-таки? Мы ведь вас знать не знаем и здесь случайно оказались. — Я лишь рукой быстрей помахал, чтоб поторапливались. — Господин! За что? Пощадите, господин! — стал упираться этот придурок.

— Эти в высшей степени благородные господа объяснят тебе и твоему другу, что к чему. И если ты, наконец, заткнешься и не будешь сопротивляться, то, скорей всего, даже калекой не станешь. Все, тащите их.

— Господи-и-ин!

Вот дурак-человек. Видать, нехило его жизнь потрепала, если он думает, что мне здесь трупы нужны. Или по себе судит. Лучше, конечно, первое, но скорей всего второе.

В зале тетя Наташа все еще обрабатывала ушибы Казуки. Тот шипел и кривился, но вырваться не пытался. Подойдя к ним, словил резкий вопрос.

— Кто это сделал? — спросила меня женщина. На что Казуки вильнул взглядом. Ясно с ним все.

— Упал он.

— Я серьезно, Синдзи. После такого надо обращаться в полицию. Сначала в больницу, а потом в полицию. А этот мальчишка молчит как партизан. Все упал, да упал.

— Ну а вы как думаете, тёть Наташ, — спросил я по-русски. — Мужчина не может проявлять слабости и жаловаться даже столь красивым женщинам, — попытался я убрать серьезность из ее голоса.

— Он ребенок! — Не получилось.

— И, судя по поведению и словам, не только.

Отвернувшись обратно к замершему мальчику, уже ворчливо задала мне вопрос:

— Я надеюсь, ты не оставишь без внимания то, что здесь ходят какие-то отморозки?

— Он упал, тёть Наташ.

— Синдзи! — Вот почему-то вне квартала Кояма и школы, меня не воспринимают как взрослого, меланхолично подумал я.

— Вместе с проходящими мимо двумя мужчинами.

— Мужчинами? Двумя!? Да мы просто обяз…

— Наталья Романовна, — прервал я ее, — с проблемой неустойчивости на ногах этого молодого человека я как-нибудь разберусь сам.

— Пф. — И эта туда же. Как же все вокруг меня любят фыркать. — Тогда все. Теперь в больницу. И надо сообщить его родителям. — Вот тут-то парень и заерзал.

— Я… — начал он.

— Я разберусь с этим. Телефон ты мне дал, так что все нормально. Теть Наташ, его родители сейчас на работе, вы не сможете сходить с ним в больницу? Девчата ведь справятся без вас некоторое время, если вы задержитесь?

— Я…

— Ладно уж, не отпускать же его одного. Наверняка домой сразу побежит, ну, или поползет. Или еще куда.

— Спасиб, тёть Наташ, — улыбнулся я ей. — Что б мы без вас делали?

— Померли от гастрита! Подождешь меня пять минут, Казу-тян? Мне надо переодеться.

— Я…

— Что такое, Казу-тян, боишься идти к доктору?

— Конечно, не боюсь! Чего там бояться-то?

— Значит, не убежишь никуда?

Покосившись на меня, тот ответил:

— Я и не собирался никуда убегать.

— Ну вот и отлично. Скоро вернусь, — сказала тетя Наташа и быстрым шагом скрылась за дверью, ведущей на кухню.

Первым не выдержал и заговорил Казуки.

— Я вам должен, Сакурай-сан, вы мне жизнь спасли.

— Должен? Пожалуй, что да. В целом. Не жизнь, конечно, но должен. Тебе сколько лет? В школьном клубе состоишь?

— Тринадцать. — Средняя школа, значит. — Не состою.

— Что ж, отлично. Мне как раз нужен помощник для курьерских дел. Плата поначалу небольшая…

— Да я забесплатно, Сакурай-сан! — Вот, кстати, имя я ему свое не называл. Ни сейчас, ни раньше. Когда узнать успел, прощелыга?

— Забесплатно только мухи… кхм, летают. — Вот, кстати, задача. Куда его деть? Заданий для него у меня будет мало, пока я его еще к делам подтяну, а прируч… ать, держать его при себе надо уже сейчас. Блин, на кого ж его скинуть? Фантику, что ль, отдать? — Ты чем по жизни-то занимаешься? Что любишь, хобби какое-нибудь есть? Техника, готовка, спорт? Может, заняться чем-то хотел?

— Пилотом боевого робота хочу стать!

Вот етить. Ребенок, блин. Хотя…. А собственно, почему бы и нет? По шесть рот машин, как у кланов стандарт, я не потяну, да мне и нахрен не сдались тридцать БРов. А вот два-три робота моему будущему роду не повредят. Тем более, Род имеет право на приобретение более чем одного робота. Вот частные, не гербовые, компании — хрена, а Род запросто. Это я случайно как-то узнал.

— Значит, так. Постоянной занятости я тебе дать не могу, для ответственных заданий ты, сам понимаешь, еще не набрал достаточно доверия. С другой стороны, ты можешь понадобиться в любой момент. Так что раскрой уши и внемли. С… — вот блин, — когда там ты в школе освобождаешься?

— Да я вообще могу…

— Вообще? Ты меня чем, ВООБЩЕ, слушаешь?

— В три. — Шесть уроков, значит. В моей школе было семь. Плюс дорога…

— Когда здесь можешь быть?

— В четыре самое позднее.

— Что ж, значит, с четырех ты поступаешь в помощь одному человеку. Я вас позже познакомлю. Этот человек занимается различной техникой, электронной начинкой и так, по мелочи. Твоя задача — слушать его внимательно и делать, что он скажет. В его отсутствие, — нехрен ему пока с Фантиком шастать, — поступаешь в распоряжение владельца клуба. Когда ты обычно возвращаешься домой?

— Да я… Часа в два ночи, иногда в три.

— А спишь ты когда? — Ох, догадываюсь я, когда.

— На уроках я сплю, — ответили мне угрюмо.

— О-хо-хо, пойдем-ка, покурим-ка.

— Синдзи, ты чему ребенка учишь!?

— Э… да я собственно…. Слушай внимательно, Казуки: куренье — яд.

— А…

— А вот это я объясню тебе позже. Теть Наташ, у меня к вам еще одна просьба. Вы его потом сюда верните, ладно? У меня к нему разговор. С его родней я договорюсь.

— И что он здесь делать будет? Под ногами у клиентов болтаться?

— Ну, пусть на кухне побудет. Вам поможет.

Посмотрев с сомнением сначала на парня, потом на меня, она закатила глаза.

— Ладно, — все же согласилась женщина. — Но если этот мужчина, — продолжила она с усмешкой, — будет приставать к моим девочкам, кое-кто отведает ремня. И это будет не он, Синдзи.

— Ты слышал, Казуки? От тебя слишком многое зависит. Не подставляй меня. И если уж будешь приставать к девчонкам, делай это незаметно.

Проводив Наталью вместе с красным, как помидор, парнем до входной двери, отправился в подвал, к нашим гостям. У меня еще полтора часа до выхода, так почему бы не поизгаляться над нежданными посетителями. Тем более, если правильно подойти к делу, то это помогает в «беседе» гораздо лучше, чем рукоприкладство.


***


В отель к Акеми я зашел через запасной выход. И на этаж к ней поднимался по лестнице. Двадцать третий этаж это, конечно, немало, но нам, бешеным ведьмакам, семь верст не крюк. Особенно, когда не хотим светиться. На двадцать втором меня ждал Исиатама, который и проводил меня к Акеми. Дзуно при этом ждал меня у лифта, а больше выходов с этажа, у которых меня можно ждать, и не было. Вот интересно, меня встречали, чтоб мне удобней было или чтоб ей спокойней? Зайдя в нехилый такой номер, тут же упал в ближайшее кресло, из которого было видно всю комнату, и снял маску. Я б и дальше в ней сидел, но вот беда, выглядело бы это не вежливо, а мы с местной леди-боссом, вроде как, не ссорились, чтоб так ее обижать.

— Что это ты сегодня в белой маске? — спросила Акеми, усевшись в кресло напротив.

— Она выглядит круче. Ты ведь не ходишь в гости в рабочей форме?

— У меня ее и нет, в общем-то.

— Счастливая, — вздохнул я. — Ну и ладно. Давай лучше о деле.

— Спешу узнать, в чем дело. Я полдня от любопытства сгораю, — говоря это, она потирала в предвкушении ладони.

— Что ж, тогда для начала задам вопрос. — Я поудобнее устроился в кресле. — Смогу ли я пресечь слухи о Патриархе, если прилюдно уделаю «учителя»? Ты вроде говорила, что такие, как я, всегда были максимум «ветеранами».

А Акеми, похоже, переклинило. Во всяком случае ответить она мне не смогла, хоть пару раз и пыталась, но бросив это делать, просто смотрела на меня с удивлением. Наконец, придя в себя, спросила:

— Ты что это задумал?

— Ну, если совсем просто, собираюсь взять заказ на какую-нибудь вещь, которую охраняет «учитель». Или просто рядом трётся. «Случайно» спалиться, поднять бучу и под шумок этого самого «учителя» угрохать.

После внимательного изучения моего лица, Акеми вздохнула.

— Ты псих. Но понимать этого, видимо, не хочешь. Похоже, «Сучиру саги» ввела тебя в заблуждение. — «Сучиру саги» — военная часть, находящаяся в провинции Кадзуса и являющаяся вотчиной князя Фумиэ. Пожалуй, самый большой провал за всю мою карьеру в качестве вора. Нет, нужный предмет я все же украл тогда, но вот уходить пришлось с боем. Под конец так вообще от «мастера» убегать. Я потом примерно прикинул, сколько я там всего порушил, и получилось, что им проще было меня просто так отпустить. Около восьмидесяти миллионов против тех десяти, что стоил контейнер. И смех, и грех. Мой личный позор. Вот Акеми, видимо, сейчас и намекает, что тот мой побег — не такое уж и великое дело. А то я не знаю. — Ты, видимо, думаешь, что раз смог убежать от «мастера», то и «учителя» убить сумеешь? — Ну, как я и говорил. — Так спешу тебя огорчить, от «мастера» даже я… хотя нет, я ж Стрелок… у любого «ветерана» шанс есть убежать. Бегать вообще проще. Шанс, конечно, невелик. Но, учитывая, что ты там устроил, точнее, что ты там успел устроить, пока за тебя «мастер» не взялся, шанс у тебя был, и ты им воспользовался. Однако сразиться с «учителем» на глазах у других, тебе ведь это надо, и победить у тебя шансов нет. И учти, что тебе всего шестнадцать и боец ты весьма неопытный, даже если силы у тебя, как у «ветерана». А ведь как только начнется бой, тебе даже убежать нельзя будет, в бою «учитель» сразу просечет, кто ты есть.

— Ты уж полным-то дураком меня не считай. Я вполне себе представляю силу «учителя».

— А-а-а, я поняла, в чем дело. Ты не дурак, ты зажравшийся осёл! — откинулась она на кресле, удовлетворенно кивая.

— К чему такие инсинуации?

— Да потому, что так все и есть. Я давно это замечала по твоему отношению к рангам. А сегодня ты показал себя во всей красе. — Что-то я не догоняю ее мысль.

— Поясни.

— Видишь ли, Синдзи, твоя проблема в том, что тебя окружают высокоранговые бойцы. Более того, ты просто окружен бойцами ранга «ветеран» и выше. Дом, школа, работа. И при этом ты крайне редко видишь, как они работают, на что они способны, какая между ними разница. Ты, судя по всему, подсознательно считаешь, что «ветеранов» в мире до жопы. «Учителей» — очень много, а «мастеров» — хватает. Наверное, только то, что «виртуозов» очень мало, ты понимаешь, да и то лишь потому, что это просто бросается в глаза. Как бы сказать? Эх. Вокруг тебя СЛИШКОМ много бойцов. И я сильно сомневаюсь, что ты действительно видел, на что способны «учителя». И не надо мне про Шину рассказывать. Ты хоть раз-то на полигоне клана Кояма был? — Я отрицательно помахал головой. — Ну вот. А где еще ты мог увидеть их полную мощь? У себя во дворе? Что там еще? Ах да, ролики в интернете. Запомни, Синдзи, никто и никогда не покажет тебе всю свою силу. А даже если ты что-то нашел, в чем я сомневаюсь, ибо за этим следят, то по ролику ты ХРЕН что поймешь. Простой пример из стихии огня, коим пользуются в роду Кояма…. Вот, кстати, какую самую мощную технику ты видел из огня, на уровне «учителя»?

— Столп огня, — сказал я, продолжая внимательно слушать.

— Во! Вообще идеально. Ты это в интернете видел?

— Да.

— Расскажи, что ты об этой технике заешь.

— Хм. Охрененный огненный гейзер. Можно создать на расстояние до двадцати метров, секунды за три. Радиус до пяти метров, у «учителей» до трех. Не требует сильной концентрации, но совсем без нее никак. Что еще? Да все вроде.

— Это то, что ты видел и прочитал в интернете?

— Да.

— Ну так послушай, что тебе скажет красивая молодая девушка, видевшая эту хрень в реальности. Я даже не буду рассказывать тебе всякие нюансы, тебе, не использующему бахир, это не нужно. Скажу лишь одно — Огненный столп не вредит создателю.

Ох ты ж, ё-ё-ё. Вот ведь дерьмище. А ведь мог и подставиться. Три метра диаметр. На пару секунд застыли друг напротив друга, и все. Прощай, Максимка. М-да-а, это все надо учесть. А ведь как все на видео было красиво и понятно…. Это получается, что мне в прошлые разы дважды везло. Меня не хотели убивать, и я убивал быстро. Так что они не успевали почувствовать опасность. Даже трижды. Предыдущие «учителя», о которых Акеми не знает, еще и молчали во время боя. Как минимум двое, заговори они — спалили бы меня перед окружающими, а я бы и не понял. И ведь достаточно было всего одной фразы. М-м-мать!

— Прикольно. Спасибо, девушка, я учту это на будущее.

— Молодая и красивая!

— Умная и сильная.

— Вот-вот. Я, кстати, еще не закончила. — Да что ж такое, неужто я и правда осел? — Проблема твоя не в том, что ты мало знаешь, а в том, что для тебя все эти «учителя» — обыденность. Как я уже сказала, слишком много бойцов высокого ранга рядом с тобой находятся. И все к тебе дружелюбны. — Вот уж, блин, обвинять меня в недооценке противника это… недооценивать меня. — Следи за мыслью в своем подсознании, Синдзи: очередной «учитель» — что я там не видел — ничего важного — справлюсь. Ты, конечно, не дурак и понимаешь, что они не слабаки, но подсознание-то твое работает, и ты расслабляешься. И, в конце концов, такие вот мысли в голову приходят. Молодой ты еще, неопытный. — И через мгновенную паузу. — Я молодая! Просто ты еще моложе!

— Да конечно, конечно, я ж не спорю, — поднял я обе руки, успокаивая ее.

— Без шуток, Синдзи, ты должен осознать, что даже «воин» — это круто. Это просто ты попал в такое место, где они повсюду. Да у нас на все Токио «учителей» — пара тысяч. А в Гарагарахэби — штук пять не больше. Мои ребята, все четверо, «ветераны», и это реальная сила. Ты думаешь, женщине легко быть боссом? Да если б не парни, меня давно по кругу пустили, просто за то, что попробовала сравняться с мужчинами. Сергей…. — Все ж таки ты его любила, девочка, все-таки любила. — Сергей унес с собой троих ветеранов и фактически ополовинил силы противника, предоставив мне их на блюдечке. Четыре «ветерана» при мне и три работающих на меня по городу, плюс я. Эти семь человек делают меня одной из сильнейших боссов Гарагарахэби. Точнее, они моя основная сила, но без них у меня не было бы и шанса. И это при том, что у некоторых есть «учителя». Понимаешь, Синдзи? Жалкие семь человек! И вот теперь ты приходишь ко мне и предлагаешь убить «учителя». «УЧИТЕЛЯ», мать его так! Фактический потолок для подавляющего большинства людей, занимающихся БИ. Не думаешь же ты, что я посчитаю тебя нормальным? Нет, малыш, ты псих.

Вот именно после таких лекций и начинаешь понимать, что Шина действительно гений. Насчет того, что я недооцениваю противника, это она зря. Меня даже обычный человек, обладая огнестрельным оружием, в теории может грохнуть. Правда только в теории, но мне и этого всегда хватало. Я давным-давно разучился недооценивать кого бы то ни было. А насчет всего остального…. Не то чтобы я не понимаю, кто такие пользователи бахира, я скорей не догоняю их места в мире. Нет, не то… Я скорей смотрю на мир другим взглядом. Привык я, знаете ли, что сила — это несколько тысяч военных, усиленных техникой. И когда мне говорят, что вот эти пару десятков человек тоже сила, я подсознательно увеличиваю их число. При этом не уменьшая силы каждого в отдельности человека. А когда передо мной противник, готовлюсь к схватке с еще десятком. Неудивительно, что со стороны кажется, что я пренебрежительно отношусь к вот этому ОДНОМУ человеку, я просто ищу остальных. Но не объяснять же ей это. Зато ее уверенность в том, что я проиграю, говорит о том, что я на верном пути. Если у меня все получится, ни одна скотина не подумает обо мне, как о Патриархе.

— Это хорошо, — задумчиво произнес я.

— Что ж хорошего? Надеюсь, это не генетическое заболевание, и твои дети не будут такими же психами. Ты, главное, не забудь, что мне ребенка обещал. — Это, блин, КОГДА!?

Похоже, после того, как я вскинулся, она и без моих слов поняла, что малость перегнула палку…. Да что там, «похоже», я аж сам чувствовал, как у меня брови на лоб лезут.

— …

— Ладно, ладно. Уж и пошутить нельзя. Но подумать ты обещал!

— Я сказал… Ладно, я подумаю, если тебе так важно это услышать.

— Главное, чтобы подумал, а не вспомнил, нахмурился и забыл.

— Я сказал. И замнем пока эту тему. Лучше подбери мне заказ на «учителя»… то есть… ну, ты поняла.

Тяжко вздохнув, зажмурившись и потерев переносицу, она вновь посмотрела на меня, сложив руки под грудью. Провоцирует она меня, что ли, своими сиськами?

— Сначала ребенок. — Я приподнял бровь. — Эта миссия будет для тебя самоубийственна. Так что, сначала ребенок.

Тц. Остается молить всех святых, чтобы больше никто не узнал, что я Патриарх. Иначе мне придется тяжко, очень тяжко.

— Чтоб вы знали, молодая озабоченная девушка, на моем счету УЖЕ трое «учителей».

— Это невозможно, — как припечатала. А я начал раздражаться.

— То есть ты предлагаешь мне сейчас проваливать по своим делам?

— Нет, я предлагаю рассказать мне, что ты задумал.

— Акеми, ты что, дура? И не надо мне тут бровями играть. Я тебе понятным языком все сказал, что мне нужно, для чего и как я буду это делать. Я даже приоткрыл тебе свою маленькую тайну, чтоб успокоить тебя. Так что соберись, подумай и выдай мне, наконец, эти гребаные варианты! — Хорошо, что мы одни в комнате, при ее парнях я бы постеснялся с ней так говорить. Все ж таки подчиненные. Скорей всего я б уже умотал отсюда.

— Это невозможно, — уже гораздо менее уверено сказала она.

— Акеми. Не зли меня. Что тебе было непонятно в моих словах?

— Ты не мог убить трех «учителей», — выдала она обиженным тоном. А я с силой провел ладонью по лицу. Ладно, успокойся, Макс, ее тоже можно понять.

— Про первого ты вряд ли слышала, это был отец одного аристократика. Второго должна помнить. Это Уго — пропавший год назад, как и все его люди. А третьим был Филин…

— Про которого говорили, что он был убит человеком из клана. И что он тебе сделал?

— Он на одну даму из персонала клуба запал. А какой он ухажер, ты и без меня знаешь.

— Невероятно… — Ну вот, стоило только порычать на нее, и сразу всему поверила. Похоже, даже она не смогла вытравить из себя издержки женского воспитания этого мира. Нет-нет, да проскакивает. О-хо-хо. Хреново же ей пришлось без Серёги. А ведь будь он жив, и мой крик бы не прошел, сзади всегда бы стояла опора. Где бы он сам в это время не находился. Ребенок ей нужен, и тогда она, наверное, все Гарагарахэби сожрет. Охренительной силы воли женщина. В моем мире к женщинам в деловых кругах отношение все-таки попроще. Да будь на моем месте кто-нибудь другой, и он бы уже трупом здесь валялся.

— Но факт. Так что там с подборкой задания?

— Здесь и сейчас я тебе в этом помочь не смогу, мне для этого время нужно.

— Ты же здесь не только живешь, но и работаешь. Должна же тут храниться какая-нибудь информация. Вон на компе хотя бы.

— Это общественное место, — развела в ответ руками Акеми, — компромата я здесь не держу. Особенно после того, как ты устроил краш-тест моей охране. Да и в любом случае мне нужно время на сбор информации. Если все, как ты говоришь, цель надо выбирать тщательней. Ты ведь не против, если заодно и мне поможешь? — Вот ведь, работает же у женщины соображалка, и поиск выгоды заодно. У нее, поди, и цель уже есть, устранение которой будет ей выгодно. А может, и не одна.

— Я у тебя прошу сделать заказ через гильдию Посредников, а на что, где и у кого, мне все равно.

— Посредники? Это… ладно, учту. Но может, без них?

— И как ты будешь отбрехиваться, когда все узнают, что Карлик убил мешающего тебе «учителя»? А то, что меня из разряда воров в разряд наемных убийц переведут, это как? Я, знаешь ли, не убиваю по заказу, а именно такие заказы на меня и посыплются. И отношение ко мне сразу изменится. Хотя мне давно уже пора завязывать, — вздохнул я. — Раньше-то мне деньги нужны были, а сейчас только лишняя известность.

Акеми заерзала в своем кресле.

— Так ты что, решил отойти от дел?

— Ну да. Впрочем, имя Карлика я и дальше буду использовать. Главное, чтоб нас с тобой не связали. Еще пара заказов от кого-нибудь другого, возможно, даже на тебя, какое-нибудь громкое дело и все. Финита ля комедия. Буду убеждать всех, что работаю только на себя.

— Может, ты и прав. Ладно, мне нужна неделя на обмозгование дела.

— Неделя? Что так много?

— Вот как-то так! Ты что, думаешь, все просто?

— Да уж думаю, нетрудно.

На мгновение задумавшись, та продолжила.

— Пусть будет три дня. Еще два-три дня тебе на подготовку и в следующие выходные пойдешь на дело. Тебе ведь в любом случае удобней в выходные работать, все равно особо много продумывать не надо.

— С оружием подсобишь?

— На хрена, ты же не Стрелок?

— Мне нужны заряды к «Плевку».

«Плевок», он же ПлПУ — 99, он же — плазменный пистолет Урбанова. Почти сотня зарядов плазмы в обойме, высокая точность, малая отдача, малый, по сравнению с аналогами, вес. Один из лучших образчиков плазменного ручного оружия. Минусов у него не так уж и много, но они есть. И главный его минус — запредельная цена зарядов к нему. А все из-за редкости, ибо официально-то хрен достанешь. И если деньги у меня есть, то связей для того, чтоб достать, нет. Акеми тоже вряд ли успеет достать заряды за неделю, но прикол в том, что ей этого и не надо. Я точно знаю, что у нее есть запасец на черный день. У нее, как у Стрелка, весьма редкого направления в боевых искусствах, вообще много чего есть.

— Да ты не охренел ли? Право слово, я и не знаю, а нужен ли мне этот «учитель» с такими-то запросами? Да и зачем тебе, это же «убийца «ветеранов», а не «учителей».

— Его он тоже некисло покоцает. Какая-никакая, а помощь. Что ты жмешься, я ж не забесплатно.

— К черту деньги, где я потом пополню запасы?

— А где ты их раньше пополняла?

— Через Уго… — М-да, косяк.

— И что, больше этим никто не занимается?

— Оружием занимаются многие, но вот выходов на нужных русских больше ни у кого нет. Пока, по крайней мере.

Да уж. Есть всего два аналога «Плевку». Американский «Бластер» и немецкий «Kammerjager». Немец — реально истребитель, причем во всех смыслах. Прежде чем его убрали из производства, он, наверное, половину своих владельцев перебил. Уж очень он любит взрываться. Американец, в принципе, неплох, вот только обойма у него на двадцать зарядов. И это при практически такой же цене, как и у «Плевка».

— Что ж, придется идти на дело с одной обоймой.

— Засранец, — пробормотала Акеми. — На жалость давишь, да? А-а-а, демоны с тобой, будет тебе обойма. Ты, главное, не забывай, против учителя он тебе лишь помощь, да и та… так себе.

— Помню я твою лекцию, помню.

— Хорошо, что помнишь. А раз помнишь, может тебе лучше пушку подогнать? Что ты на меня так смотришь…? Если с первого раза попадешь…. Ладно, проехали.

Замолчали, каждый задумавшись о своем. Лично я думал о том, что мне теперь неделю ждать. Не то чтобы я такой торопыга, но накрутил я себя знатно. Хочется закончить с этой историей поскорей. Впрочем, неделя — это даже хорошо. В «Ласточке» меня ждет Казуки, так и не вернувшийся до моего ухода, дома — раздраженная Шина, а в школе — Райдон с его версией веселья. Так что заняться мне, я думаю, найдется чем. Ах да, еще со школьным клубом надо разобраться. А Акеми-то, засранка, уселась как сексуально. Ох, доиграется баба.

— Девушка, а вы в курсе, что я могу контролировать — будет у меня ребенок или нет?

— Что? Это как так? — На лице женщины проступило нехилое такое удивление. — И к чему это ты? — спросила уже подозрительно.

— А к тому, чтоб ты свои женские штучки на мне не испытывала. Не выдержу, наброшусь, изнасилую, а ребенка ты с этого не поимеешь.

— М-м-м… Тоже неплохо… — промурлыкала она мне.

— Неплохо? — Похоже, не верит. И встав с кресла, заявил: — Тогда раздевайся!


Глава 6


Следующая неделя тянулась как телега по дороге из грязи. Медленно и со скрипом. Хотя это и не значит, что не было ничего интересного.

Секса с Акеми у нас так и не случилось, не те у нас отношения, чтобы вот так, между делом, в койку прыгать. Препятствий, как таковых, нет, все же и внешние данные у нее ого-го, просто… в общем, не те отношения для перетраха. Хотя секс будет, тут я, кажется, обречен, но не так легкомысленно и между делом.

Вернувшись в клуб, нашел на кухне Казуки и уже с ним пошел к Фантику.

— Школа дает базу знаний, без которых тебе придется туго, так что не смей прогуливать и спать на уроках, я не требую от тебя быть отличником, но ты должен быть как минимум крепким середнячком. От меня будешь уходить в полдвенадцатого и, приходя домой, сразу спать. У человека, к которому я тебя веду, весьма специфические знания, но и они тебе могут пригодиться, даже скорей всего пригодятся. Лишних знаний не бывает, А МОЙ пилот БРа не может себе позволить быть неучем. — Парнишка слушал меня очень внимательно, а на словах про пилота — встрепенулся. — Ближайшие годы, до того как ты приступишь непосредственно к учебе на пилота, будут у тебя очень непросты. Постоянная учеба всему, что ты видишь и слышишь, и работа на меня оставят тебе мало свободного времени. Но если ты действительно хочешь чего-то добиться, тебе придется терпеть. Возможно, ты думаешь, что это ерунда, и если ты будешь относиться ко всему спустя рукава, так оно и будет. Вот только мне такие люди не нужны. Учись всему, что тебе дают и ищи, чему научиться, сам, думай, что тебе говорят и что говоришь ты, и самое главное — будь верен своему слову и своему работодателю. Даже если им стану не я, поверь — тебе это не раз поможет в будущем. Впрочем, я надеюсь, что мы с тобой поладим, и верен ты будешь все-таки мне.

Ведя разговор, я использовал легкую форму Голоса, буквально вдалбливая свои слова в его голову. Если кто думал, что я отдам кому-нибудь человека, в которого вложил столько сил, сколько собираюсь вложить в Казуки, то он ошибается. Впрочем, я не настолько хорош в Голосе, чтобы привязать парня к себе раз и навсегда. Тут уж вообще, наверное, гипноз нужен, коим Голос не является. Это скорей навык подавления, как у джедаев, или там… вот помнится, в детстве я смотрел фильм «Дюна», по одноименной книге, вот там тоже нечто подобное было. А так как я не Стиратель и Голосом владею так-сяк, то мои потуги работают скорей как внушения человека, которого ты безмерно уважаешь и слова которого надо стараться выполнять. Знавал я Стирателя ранга «абсолют», который мог приказать умереть, и человек умирал. На месте. Хотя и там было множество ограничений. Этого «абсолюта», кстати, грохнул именно я. Но это так, хвалюсь просто.

Представив парня удивленному Фантику, пояснил, что от него требуется.

— Учи тому, что сам знаешь. Я не требую от тебя передать ему все свои знания, но думаю, грамотным техником ты его за несколько лет сделаешь.

— Да какой из меня учитель? У меня, знаешь ли, и свои дела есть.

— Учи, как можешь. Другой кандидатуры у меня все равно нет. Поясню: этот парень профессиональным техником не будет, если только у него не откроется такой талант и желание, и учить его будешь не только ты. Для тебя он скорей помощник, которого ты должен подтянуть по своей линии. Я не намерен ущемлять твою, хе-хе, свободу. Но уж чему сможешь, тому научи, постепенно, — пауза, — приобщая его к нашим делам. Казуки, если Кадзухисы-сана не будет в клубе, поступаешь в распоряжение Умари-сан. — Это японский аналог имени Натальи. Умари Романова. Не каждый японец мог произнести ее имя, так что называли ее и так. — Она найдет, чем тебе заняться. Плату будешь получать в конце каждого месяца. От кого и сколько, решим попозже. А теперь расскажи-ка ты мне без утайки, что творится у тебя в семье.

Прям сразу без утайки он не смог. Но достаточно быстро эта в высшей степени банальная история стала мне известна. И дело, как всегда, оказалось в женщине, а если точнее, в его матери, которая, оказывается, не умерла, а сбежала с другим. Отец его, как удалось выяснить, был тем еще тряпкой, а после побега жены стал еще и алкоголиком. Свою мать Казуки, вот ведь… интересный ребенок, практически не винил. Присутствовала легкая обида и только. С отцом же практически не общался, добывая на пропитание себе сам, ибо его папаша все, что где-то доставал, банально пропивал. И на что сам питался, оставалось загадкой. Даже дома парень старался бывать поменьше, возвращаясь туда только на ночь.

«А чем черт не шутит, — думал я тогда, — можно ведь попробовать решить эту проблему раз и навсегда. Благо, обстановка в семье способствует».

— Ладно, к Кадзухи…

— Фантик. Пусть зовет меня Фантик.

— Кхм. Так вот, к Фантику ты приписан с завтрашнего дня, а сегодня пойдем, отведу тебя на кухню. Поработаешь сегодня там.

Сдав парня на руки Умари-Наталье, пошел к Шотгану. Надо бы и с ним переговорить.

— Да ты… Ты совсем уже того…. У отца ребенка отбирать.

— Он сам будет рад, если я все правильно понимаю.

— Ты что, в благодетели записался?

— «Голубую лагуну», приятель. Две штуки. — Парень лет двадцати, улыбаясь, сделал заказ. После чего подмигнул мне и, облокотившись спиной на барную стойку, помахал кому-то в зале.

Дождавшись, когда клиент унесет свой заказ, продолжил прерванный разговор.

— Мне нужен этот парень, Хонда. И если для лучшего воспитания мне придется забрать его из собственного дома, в котором его, кстати, не ждут, я сделаю это. Грешно так говорить, но в этом отношении мне с ним повезло. Могу взять его на полное обеспечение, и никто не будет против. Да и будет, кому присмотреть за тетей Наташей, — улыбнулся я в конце.

— Что ты от меня-то хочешь?

— Ты главный владелец клуба. Не могу же я его здесь поселить без твоего согласия. — В ответ на меня весьма хмуро посмотрели.

— Как бы нам проблем из-за этого не словить.

— Проблем не будет. Да какие проблемы! Хонда, ты просто не слышал его рассказ. Там всем похер на собственного сына.

— А-а-а… — махнул он в конце концов рукой.

Что ж, осталось проводить парня домой и поговорить с его отцом.

Казуки жил в получасе ходьбы от клуба, на третьем этаже старого отеля. И если в целом квартира была грязная и не убранная, то его комната представляла собой эталон чистоты и порядка. Похоже, парень немного педант. Ну и пока он собирал вещи, я пошел в… гостиную, наверное, где, судя по звуку, работал телевизор.

Договориться с отцом Казуки оказалось, как я и думал, просто. Несколько купюр, даже не рублей, а йен, и у меня на руках оказывается разрешение на проживание его сына в клубе «Ласточка». А еще через несколько минут, на всякий случай, и разрешение на снятие отдельной жилплощади и, соответственно, проживание там.

Дождавшись возбужденного парня, отвел его обратно в клуб, где и сдал на руки Наталье, пояснив, что мальчик теперь живет здесь и разрешение родителей на это получено. И, уже получив от Шотгана свой трудовой коктейль, удивился, как быстро, оказывается, могут решаться важные задачи. Если для меня это дело ничем особым не являлось, то вот для мальчишки это самая настоящая веха в жизни. Не думаю, что он успел осознать, что с ним только что произошло.

Домой я заходил с опаской. В такие моменты я жалел, что раскачал навык обнаружения жизни. Уменьшить радиус я не способен, из-за чего применение навыка в городе чревато для меня сильной мигренью. Вот и приходилось теперь сканировать дом совсем иначе. Надо с этим что-то делать на самом деле. Какого хрена мне приходится красться по собственному дому? Завтра с утра зайду к соседям и поговорю на этот счет.

А на следующее утро, на втором круге пробежки, ко мне молча пристроилась Шина. И так же молча пошла домой в конце. Обиделась, что ль?

Перед школой решил-таки зайти к Кояма. Вот стою теперь перед калиткой и думаю, к кому именно лучше обратиться. Подходить к старику как-то не айс. Вроде как из пушки по воробьям стрелять, с другой стороны, можно о школьных клубах поговорить. Акено серьезен с дочерьми только на тренировках. Нет, он и поругает, и покричит, только… любит он их слишком. Необходимо что-то действительно серьезное, чтобы он начал наказывать. И не факт, что упертые у СБ ключики от моего дома для него являются серьезным проступком. Кагами… хм, тут все наоборот. Она их тоже любит, но вот промывать мозги она любит не меньше. Тут уж я не уверен, что наказание будет соответствовать проступку. Самое интересное, я уверен, что про ключи старшие Кояма в курсе. Но пока я молчу, молчат и они.

— Здравствуй, Синдзи, давно ты к нам не заходил. — Что ж, значит судьба у тебя такая, Шина. Без обид.

— Здравствуйте, Кагами-сан. А вы все хорошеете и хорошеете день ото дня.

— А ты все такой же льстец.

— Лишь констатация факта, Кагами-сан, лишь констатация факта.

— Может, зайдешь? У нас сегодня с утра уиро. — О, классная вещь, японские сладости от Кагами — это нечто. — Как раз успеешь перехватить парочку до школы. — М-м-м. Стоп, куда-то не туда разговор уходит.

— Не могу, Кагами-сан, я бы и рад, но мне до начала уроков еще надо замок новый присмотреть. — Зря я, что ли, КПК с собой взял?

— У тебя сломался замок?

— Скорей, стал бесполезен. Верите, нет, но я уже домой, как воришка, пробираюсь. Никогда не знаешь, кто тебя там ждать будет. Вот и хочу поставить себе что-нибудь навороченное.

— Что ж, удачи тебе в поисках. — Глядя на ее чуть изменившуюся улыбку, я с чувством выполненного долга отправился в школу.

У ворот школы, как и в субботу, встретил Райдона. Только сегодня первым там оказался я.

— Синдзи!

— О, кого я вижу? Неужели это Охаяси-бабник-сан? — Хотел сказать «наконец мужчина», но подумал, что это может все-таки оказаться не верным. Да и говорить подобные вещи при таком скоплении народа…

— Да ну тебя, — засмущался тот. — Сам-то не лучше. Но отдохнули мы классно! Надо будет повторить, только в следующий раз я приглашаю.

— Валяй, — махнул я рукой, после чего усмехнулся. — А повод? Этак и алкоголиком можно стать.

— Повод — не проблема. У моей младшей сестры через пару недель день рождения.

— И сколько ей?

— Двенадцать лет будет.

— Напиваться на дне рождения двенадцатилетней сестры?!

— Нет, конечно, напиваться будем потом, а день рождения — просто повод. Так что я официально приглашаю тебя на праздник в честь двенадцатого дня рождения Охаяси Ами, — торжественно провозгласил Райдон.

Блин, как-то это резко:

— Знаешь, обещать ничего не буду, но постараюсь разгрести свои дела.

— Вот и отлично! День рождения в субботу, так что гульнем знатно. — И это отличающийся соображалкой Райдон? Не замечающий подобных намеков? Или это намек мне, чтобы, значит, не сопротивлялся? Похоже, его папаша все-таки заинтересовался другом своего сына. А если так, лучше сразу разобраться с его любопытством. Но Райдон каков, не мог прямо сказать? Так и так, нужно. Блин.

— Ладно… Ладно. Уговорил, черт языкастый. Будет тебе Сакурай Синдзи на празднике.

До обеда уроки пролетели очень быстро. Нет, на самих уроках время тянулось, как обычно, но оглядываясь назад, кажется, что вот только-только вышел из дому. Впрочем, впереди еще вторая половина дня и классный час, на котором будут выбраны староста класса и его помощник. Веселое, наверное, будет действо.

И вот, наконец, большая перемена. Сегодня, надеюсь, смогу заценить школьные разносолы. Я, конечно, не против обедов Кагами, но вот прилагающаяся к ней компания меня напрягает. Если бы Шина просто отдала бенто, я был бы только рад, да и сама Шина, если хочет, пусть сидит. Но ведь и Минэ, как пить дать, припрется. А мне чисто по-человечески неприятно с ней сидеть.

Зайдя в столовую и окинув ее взглядом, никого знакомого в ней не увидел. Вот и отлично. Тьфу. Да ну нах. С этой проблемой надо решать. Какого хрена я вообще так напрягаюсь? Встряхнись, Макс. Если что, зачмыришь эту белобрысую дуру, так чтоб она и думать о тебе боялась. И плевать на то, что она подруга Шины. Вот пусть та и выбирает. Мне по большому счету плевать на ее выбор. Это забота ее родни, а не моя.

Отстояв в очереди шесть минут, пошли искать свободный столик, коих было не так уж и много. Работницы столовой с завидной скоростью перемещались между столов, убирая оставшуюся после учеников посуду. Один такой на наших глазах очищенный столик мы и заняли. Но не успел я съесть даже половины первого, как к нам заявилась развлекуха.

— Добрый день, Охаяси-кун, — раздалось со спины, — Синдзи. — Я лишь махнул рукой в сторону свободных мест.

— Добрый день, Кояма-сан, Минэ-сан.

Усевшись за стол, Шина выложила две коробочки бенто.

— Грибной мисо-суп. Не самый лучший выбор.

— Пф. — Это уже Минэ.

— Да вроде нормально.

— Попробуй рисовый с крабами. — Ри-ис. — Да знаю, ты не дружишь с рисом, но суп достойный, попробуй.

— Как не японец. — Минэ наращивала темп. Думаю, стоит осадить ее сейчас, пока она совсем не распалилась.

— А тебя об этом кто-то спросил?

— Гхм-кхм. — Это она подавилась. И как только открыла рот, чтобы ответить что-то возмущенное, надавил на нее с помощью яки. Совсем чуть-чуть, но резко и концентрировано. — Гха-кха кхм ха-а.

— Во, молодежь пошла. Или это только девушки? — посмотрел я на Шину.

Райдон, не отрываясь от своего супа, с интересом глядел на Минэ. Шина с подозрением смотрела на меня. А Минэ уставилась в свой бенто, пытаясь прийти в себя.

— Хо-о-о, — выдохнула устало Шина и пододвинула ко мне один из бенто, — держи, не нести же обратно. А вы, парни, все съедаете, что вам ни дай. — Хм-м-м, тут еще и второе… Стоп, да что это со мной? Что я, бенто от Кагами не осилю?

— Спасибо.

— Да не за что.

За все оставшееся время, что девушки обедали с нами, Минэ не проронила ни слова. А после их ухода Райдон спросил меня совсем не то, что я ожидал.

— Это готовка матери Шины-сан? — задал он вопрос, прижимая к губам палочки для еды и косясь на неоткрытое еще бенто. — Той самой Кагами-сан?

— В смысле, той самой?

— Кояма Кагами весьма знаменита в определенных кругах. О ее готовке легенды ходят. У меня старшая сестра была на приеме, устраиваемом Родом Кояма, и то, что она рассказывала о тамошней еде… будоражит мое сознание. А старший брат, вообще, ни одного их приема ни упускает. Думаю, некоторые из местных учеников заплатили бы немалые деньги за эту невзрачную коробку. — Господи. Жалко-то как парня.

— Хочешь? — пододвинув в его сторону бенто, спросил я. В ответ он как-то по-особенному втянул воздух носом и осторожно положил палочки на тарелку.

— Буду не против.

Классный час начался с того, что учитель объявил о необходимости выбрать старосту класса и его помощника. Но сначала, конечно, старосту. На что класс промолчал.

— Ну же. Разве среди вас не найдется умного, ответственного и просто смелого человека, готового взвалить на свои плечи ответственность за мизерные привилегии?

Потрясающий посыл. Такого вступления я еще не слышал. И на что он рассчитывает, интересно?

— Давайте просто бросим жребий, — сказал один из учеников. Кажется, Маюто из имперского рода Ки.

— Нет, нет, нет! В таком ответственном деле мы просто не можем положиться на случай. — Похоже, классный руководитель желает обсуждений. Я бы даже сказал — диспута. Не думает же он, что желающий вот так прям возьмет и поднимет руку?

— Я согласна быть старостой. — Етить, твою налево.

— Имубэ Каэде-тян. Что ж, класс не забудет вашу жертву. — Да он просто издевается над детками аристократов. — Осталось выбрать вам помощника. Есть желающие?

И тут вылез Райдон.

— Я все же считаю, что подобные должности — это судьба. Так что жребий вполне уместен.

— Охаяси-кун. — И еще один полукивок. — В группе от восьми человек и выше жребий вообще никогда не уместен. Всегда можно найти… — спорим, сейчас он хотел сказать «козла отпущения», — достойную кандидатуру. Надо лишь обсудить сложившуюся ситуацию. Вот, например, вы. Мне кажется, из вас выйдет неплохой помощник старосты. У вас есть, что на это ответить?

Вот тут-то класс и всколыхнулся. Похоже, они нашли своего «козла отпущения». Но и Райдон не собирался сдаваться. Как истинный представитель самого «боевого» клана Японии, он полчаса отбивался от всего класса разом. Дело осложнялось тем, что он не мог сказать: извините, ребята, но я туп, как пробка. Честь клана и Рода не позволяла подобной вольности. Так что Охаяси проявлял чудеса словесности, варьируя между очернением и возвышением себя любимого. Попутно умудряясь, время от времени атаковать порядки врага и заманивать его в ловушки иных обсуждений. А под конец так вообще выдал.

— Староста, как и его помощник, это лицо клан… тьфу, класса. А лицо должно быть красиво. Про ум я не говорю, ибо в этой школе учится будущая элита нашей великой империи. И глупцов в ней очень мало, а в нашем классе их и вообще нет. Так что на первом месте сейчас стоит лицо. А тут нам может помочь лишь прекрасная половина человечества, лучшая часть которой собралась в нашем классе. Ни я, ни любой другой парень в этом кабинете просто не имеет права забирать у них подобную ЧЕСТЬ! Дамы! Нам осталось лишь выбрать самую прекрасную из вас, и именно она будет представлять наш класс ВСЕЙ школе!

Ну, что тут можно сказать? Если бы девчонки пришли в себя чуть раньше, они, быть может, и отбрехались бы. Но парни просекли ситуацию первыми. И как итог — жеребьевка среди одних лишь девушек. Уж не знаю, кто больше веселился в этот час, учитель или ученики. Зато знаю одну немаловажную деталь — никто не может заставить тебя быть ни старостой, ни помощником. Не прописано это ни в одной японской школе. Всегда и везде эти две школьные должности добровольны. Но год за годом ученики школ то ли забывают об этом, то ли специально не замечают. Впрочем, мне-то что. Меня ни разу никуда не пытались захомутать. И то хлеб.

На следующее утро, когда я медитировал над закипающей в чайнике водой, раздался звонок в дверь, за которой я с удивлением увидел мнущуюся Шину, одетую в спортивную одежду.

— Доброе утро, Синдзи.

— Доброе, — ответил я, все еще удивленно. Уж больно вид у Шины был непривычный, а если точнее, неуверенный. Нечасто я такое наблюдаю.

— А ты, я смотрю, уже почти готов для пробежки, — сказала она, оглядев меня с ног до головы. Я тоже глянул на свои шорты и голый торс.

— Да… почти. — Стоим, смотрим, друг на друга, молчим. — Проходи, что на пороге-то стоять.

Посторонился, освобождая ей дорогу, и, закрыв дверь, пошел за ней в гостиную.

— Чай, кофе? — само вырвалось у меня, лишь бы заполнить молчание. Блин, она сама на себя не похожа. Я ее такой последний раз видел… когда ж это было-то? Ну да, года три назад. Она тогда еще, бывало, смущалась в моем присутствии.

— Давай, если ты не против, я лучше сама чай приготовлю? — Ага-а-а! Вот оно в чем дело. Великий «учитель» Шина-сан извиняться пришла! И судя по тому, что она смущается, а не раздражается, Кагами все-таки смогла вдолбить в ее голову понимание того, что она творила у меня дома. Надо же, как намек на ключи аукнулся.

— Не против. Ты в чае всяко лучше меня разбираешься. — Покраснев, почему-то, после моих слов, Шина скрылась на кухне.

Глядя на несущую поднос с чаем Шину, я думал, что вот конкретно сейчас она выглядит очень по-домашнему и к месту. Несмотря на спортивный костюм, который в эту картину не вписывался. Может быть, это из-за моей недоэмпатии? Ничего конкретного я, конечно, не чувствую, но, может, общий эмоциональный фон…? Обычно-то Шина на что-нибудь раздражена, а сейчас… Нет, вряд ли. Чушь это все. Будь это так, я бы давно заметил. Все же, мотаясь по городу, мне есть с чем сравнивать. Хотя как развитие навыка — почему бы и нет? Но опять же, я бы заметил.

Положив поднос на столик, одну из чашек поставила передо мной, удерживая ту двумя руками. Вторую чашку поставила напротив, а небольшой чайник посередине, после чего, забрав поднос, опять ушла на кухню. Вернувшись уже без подноса, уселась напротив меня.

— Вот, — начала она разговор через пару минут, кладя на стол связку ключей, — мама просила передать, что копий больше ни у кого нет.

М-м-м, как интересно, и зачем им были нужны аж пять копий моих ключей? На каждого члена семьи, что ли? Но что уж теперь спрашивать? Тем более у Шины. Не удержавшись, усмехнулся, представляя, как Кагами пинает невозмутимого старика, требуя отдать ей ключ.

— Что? — отреагировала Шина на мой хмык. Смущенно и возмущенно одновременно.

— Да вот представил, как твоя мама отнимает ключ у деда.

— Это да, — улыбнулась она в ответ, — особенно зная, что у нее у самой все это время был ключ. Еще один у отца, один у меня и один у Уэсуги-сана.

— Кого?

— Уэсуги Сабуро — глава охраны квартала.

— Ясненько. — Кстати, Кагами сказала, что ключей больше ни у кого нет, но не говорила, что и не будет. И она понимает, что я понимаю. Интересно только, Шина осознает, что она коза отпущения? Мне ее просто сдали вместе с извинениями, которых я, кстати, еще не слышал.

Насмотревшись на ключи, поднял взгляд на Шину.

— И? Что дальше?

— Я прошу прощения, Синдзи. Я действительно вела себя… не как друг. — Что ж вы в первый раз ей мозги не промыли, Кагами-сан? Или что-то помешало? — Я на самом деле перегнула палку.

Нет, ну вот ведь засранка, а? Типа я все делала правильно, просто в тот раз перегнула палку. А я-то блин, губу раскатал. И главное сама верит в свои слова. Не-ет, все-таки она неисправима.

Я даже не обиделся на ее слова, Шина есть Шина. Хочешь справедливости, держись от нее подальше.

— Ох, детка, какая же ты все-таки… а-а-а. — Махнул я на нее рукой, улыбаясь. — Пошли лучше на пробежку.

— А что такое? Что тебе еще не нравится?

Сегодня ждать Райдона у ворот пришлось мне. Не то чтобы у нас была какая-то договоренность на этот счет, но я подумал, что время до уроков еще есть, поэтому, если я ошибся, и он сейчас сидит в классе, то я ничего от этого не потеряю. А если я прав, то это еще чуть-чуть укрепит нашу зарождающуюся дружбу. Хотя опять туплю, я ж ему могу позвонить. Эх, времена нищенские, я тогда над каждой копейкой на телефоне дрожал. Вот, похоже, и аукается. И только я хотел набрать номер Райдона, как тут же его и увидел. Он шел со стороны парковки, закинув на плечо портфель, в компании какой-то девушки, судя по цвету банта, второго года обучения. Сестра, похоже.

— Привет, Синдзи. Позволь представить тебе мою сестру, Охаяси Анеко. — Старшая сестра по имени «Старшая сестра». Прикольно. — А это, сестренка, тот самый Сакурай Синдзи.

— Охаяси-сан, — поклонился я.

— Сакурай-сан, — ответила та своим поклоном.

Что можно сказать о сестре Райдона вблизи? Чертовски привлекательная особа. Женственна, несмотря на свои семнадцать подростковых лет, с длинными ресницами, волосами цвета меда и волевым, без жесткости, лицом. Вот уж действительно, старшая сестра. Она мне чем-то напоминала Кагами.

— Позвольте отметить, что вашему брату можно только посочувствовать. Присматривать за столь красивой старшей сестрой — не самое простое дело, — изобразив на лице полуулыбку, сказал я. Вот Шина, например, ответила бы в стиле: за кем еще надо присматривать. Анеко же лишь улыбнулась, чуть прикрыв глаза и наклонив голову. Проверку на вшивость я, кажется, прошел. На сегодня можно и прощаться.

— Что ж, я, пожалуй, пойду, Райдон. Смотри, не опоздай на уроки.

— И ведь каждый раз это говорит. Со средней школы. Как будто я заядлый прогульщик, — пробурчал парень, как только его сестра отошла подальше.

— Повезло тебе с сестрой, Рэй, вот что я тебе скажу.

— А то я не знаю. Пойдем лучше, вот будет хохма, если и вправду опоздаем.

Хохма случилась, когда мы чуть не столкнулись в дверях с давешней девушкой, вновь застывшей перед нами. Какая же она все-таки кавайная. Вот только пройти мимо нее затруднительно, потому что застыла она прям в дверном проходе.

— Знаешь, по-моему, она на тебя все-таки обижена.

— Девушка…. О-хо-хо. Что ж я тебе такого сделал-то?

— Может нам отойти куда-нибудь? Отодвигать ее как-то страшно. Вдруг завизжит?

— Ха, от обиды, да?

— Не, но согласись, на страх ее мордашка тоже не тянет.

Глянув за спину девушке, увидел с любопытством наблюдающий за нами класс.

— Если действовать, то решительно, — и с этими словами осторожно закрыл дверь перед носом у девушки. — Все, отступаем. Да куда ты, в сторону мужского туалета отступаем.

Быстро метнувшись к туалету, заняли там наблюдательную позицию. Целых три минуты дверь оставалась закрытой. Но вот она отодвинулась в сторону, и черноволосая малышка, сделав шаг наружу, резко развернулась и с сердитой миной уставилась в класс. Подождав пару мгновений, она, вздернув носик, отправилась по своим делам.

— Фух, что она вообще делала в нашем классе? — задал риторический вопрос Райдон.

— Пойдем лучше, заодно и узнаем ответ на твой вопрос.

До своих парт мы добирались под перекрестием множества взглядов. А усевшись и разложив вещи, были атакованы Акэти Камеко — очередной милашкой с черными волосами. Встав напротив наших парт и уперев руки в бока, она спросила:

— Что вы сделали с моей сестрой?

— Вы бы полегче со словами, Акэти-сан. Уж больно неоднозначно звучит, — ответил я. Сестра, значит. Вот и выяснили, кто она такая.

— А? А… кхм… Что вы ей сделали?

— Ничего, Акэти-тян, — вступил в разговор Райдон. — До этого момента мы и не знали, кто она.

— Вы врете, сестренка не стала бы… она…. Вы врете! Такое поведение для нее нехарактерно. Не стала бы она замирать ни с того, ни с сего. Никто бы не стал.

— И мы полностью согласны с вами, Акэти-сан. Но мы и вправду не в курсе. — В ответ на мои слова она поморщилась.

— Мне не нравится, когда ко мне обращаются на «вы».

— Если честно, мы сами хотели бы знать причины подобного поведения твоей сестры, — продолжил я. — Ты сама могла видеть, что это создает нам проблемы. Но мы действительно не знаем. Даже извиниться не можем, если вдруг в чем-то виноваты.

Лицо Камеко приняло озадаченное выражение, а Райдон на мои последние слова явно хотел что-то сказать. Видимо то, что девушка так реагирует на меня, а не на нас. Но смолчал.

— Но… ладно, я все равно все узнаю. И если вы в чем-то повинны, вы здорово об этом пожалеете.

— Будь по-твоему, Акэти-тян. Надеюсь, если мы вдруг и в самом деле в чем-то виновны, ты сообщишь нам, перед тем как… начнешь заставлять нас жалеть? Чтобы знать, что надо извиняться.

— Обязательно. Вы узнаете об этом одни из первых, — закончила она. И с все еще хмурым лицом отошла к своей парте.

А на ближайшей перемене Райдон просветил меня немного на счет клана Акэти.

Как и любой клан занимается разными вещами, но поднялся на продаже чая. Тем и знаменит. Вполне удачно конкурирует с такими чайными магнатами как индийский клан Мираси Кхел и китайский Аи Лао. Оказывается, чай «Гёкуро хогиоку», которым меня снабжает Кагами, весьма дорог, и обязаны его появлению мы именно клану Акэти. А есть несколько совсем уж элитных сортов чая, которые даже не продаются, и которые можно получить лишь в подарок. Военная сила — средняя, влияние — чуть выше среднего, известность — высокая. Старый клан с относительно малым количеством родов. Входит в совет кланов при императоре, в котором всего двенадцать мест. Учитывая, что кланов в Японии немногим более ста штук, весьма нехилое достижение. Хотя членство в совете кланов ничего и не дает, по сути. Как староста класса в школе.

Глава клана — Акэти Юдсуки, недавно достиг ранга «учитель» в рукопашном бое. В роду Акэти традиционно используют стихию Земли. У главы клана две жены и три сына. Один брат, племянник и две племянницы. Вот этими двумя племянницами и являются сестры Акэти. По слухам, Юдсуки в них души не чает.

— Что еще такого сказать? О! Именно в их клане состоит Коноэ Мия! — сказал Райдон, подняв вверх палец. И замолчав.

— И? Я без понятия, кто это.

— Ты шутишь? Да ладно тебе, не знать таких людей?

— Представь себе. Вот такой я уником.

— Ну ты даешь, Син. Коноэ Мия из рода Коноэ заняла в прошлом году четвертое место в мировом турнире, в номинации «Самый быстрый удар».

— Ну… круто. Что я могу сказать. — Но я все еще не догонял, в чем тут дело. — А что, японцы в прошлом году выше не поднимались, что ли?

— Поднимались, вроде…. Да не в этом дело, блин. Изюминка в том, что Коноэ тогда было всего шестнадцать.

— О. О-о-о! Круто. То есть она сейчас самый быстрый «ветеран» в Японии? В семнадцать-то лет. Действительно круто.

— «Ветеран» с самым быстрым ударом, если быть точным. В этом конкретном умении она сейчас, наверное, на уровне «учителя».

— Приколь… слушай, а ведь она, вполне может быть, где-то здесь сейчас бегает. Среди второгодок.

— Ай, да я не знаю, — пофигистически махнул он рукой. — Все может быть. Ты только не забывай, что Дакисюро не единственная старшая школа в Токио.

— Но специализированная на боевых искусствах, как мне говорили. Как раз для такой дамы.

— Турниры, подобные мировому — это, прежде всего, спорт. Не уметь драться среди аристократов — ухудшение породы. Никто не отдаст свою дочь и не женится, если партнер не достиг минимального ранга в управлении бахиром. Но посвящать свою жизнь БИ при этом не обязательно, особенно женщине. Может она жрицей хочет стать, тогда искать ее надо в Сэйджо. Я, например, тоже поначалу собирался идти в Данашафу. Останавливаться в развитии БИ я, конечно, не собираюсь, но вот работать я хочу в отделе разработок клана.

— Знаешь, у меня после твоих слов возникло два вопроса, — почесал я кончик носа.

— Валяй, я сегодня добрый. Мама дала мне конфетку, — вальяжно махнув рукой, сказал Райдон. Оперевшись второй рукой на подоконник.

— Что значит — ухудшение породы, и почему ты все же в Дакисюро попал?

После моего вопроса Райдон замялся. Посмотрел в окно за спиной, поменял позу, сменив опорный локоть.

— Порода, она и есть порода. Если твои предки поколениями занимались управлением бахира, то их потомкам это самое управление дается проще. Не настолько сильно, чтобы форсить этим перед простолюдинами, но заметно. И чем древнее род, тем выше разница. Наглядный для тебя пример — род Кояма. У них уже лет двести пятьдесят-триста, не было никого ниже «учителя». Причем последние сто лет было уже три «виртуоза», а Шина-сан скорей всего будет четвертой.

— Три? А кто еще, кроме нынешнего главы?

— Дед и брат отца. Оба во вторую мировую погибли, — сказал Райдон и опустил голову, облокотившись обоими локтями на подоконник, сцепив при этом ладони в замок. Я не стал прерывать его размышления. Рэй не из тех, кто постоянно уходит в себя, видимо, задумался о чем-то действительно важном. — То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами.

— Что ж, дальше меня это не уйдет, — ответил я, облокотившись рядом с ним на подоконник.

— Информация не секретная, и за обладание ей не наказывают, но и не распространяются. Я просто не хочу, чтобы пошли слухи, будто я болтаю об этом на каждом шагу.

— Я понял тебя, Рэй, я тоже не из болтливых.

— Кроме улучшения породы как таковой, есть еще один нюанс. Если один из родителей не может управлять бахиром, то велика вероятность, не стопроцентная, но высокая, что у потомков такой пары не проснется камонтоку, — сказал парень и чуть тише продолжил. — Камонтоку — родовая способность. В Европе известная как аркан, в Индии — ракта гахари или кровь глубин по-нашему. Ее еще «козырь рода» называют. Та или иная способность, не зависящая ни от умений, ни от силы, ни от контроля. Вообще ни от чего, кроме принадлежности к нужному роду. Для появления камонтоку в роду необходимо лет семьсот, хотя бывает и больше. И чем древнее род, тем сильнее способность. Если при появлении это может быть… просто для примера, огненный шар, то еще через пару тысяч лет — огненный шторм.

— То есть, учитывая древность твоего рода, ты можешь грохнуть «виртуоза»?

— Тут многое зависит от вида камотоку. — Типа «не лезь, куда не просят»? Понял, не дурак. — Если камотоку — охренительная дубина, то ей еще пользоваться надо уметь, а если какая-нибудь убойная техника, то тут от древности рода зависит. Ну, или это может быть вспомогательное умение, к бою не относящееся.

— Забавно…. Ну ладно. А что насчет выбора школы? Родители, что ли, заставили?

— Да. — И все. Никаких пояснений. В это, похоже, тоже лучше не лезть. Хм, ладно, меняем тему.

— Коноэ Мию тоже могли родители сюда впихнуть. Мне все же кажется, что она здесь учится.

— Узнать, конечно, можно, только что нам с этого? Я ее фанатом не являюсь, да и вообще по всяким турнирам не фанатею. Я ее даже в лицо не знаю, так, слышал просто о ней.

— А что ж ты так удивлялся, что я о ней не слышал?

— Ну, блин! Если уж даже я о ней слышал, то будь уверен, она всеяпонская знаменитость. Вот и удивился твоему незнанию.

— Да и черт с ней. Пойдем лучше на урок, заговорились мы что-то.

А на следующий день в столовой опять произошел инцидент. Сев за стол к Шине и Минэ, проводил взглядом ушедшего за обедом Райдона.

— Ты что не ешь, Синдзи? — удивилась Шина.

— Жду Рэя. Раньше начну, раньше закончу. Не смотреть же мне потом, как вы свой обед доклевываете.

— Ну так купил бы себе обед, — начала Минэ. — Ах да, бедным плебеям не по карману местные кушанья.

— Кино, — осуждающе покачала головой моя соседка.

— Заметь, Шина, на какие грязные интриги идут люди, чтобы заполучить бенто твоей мамы.

— В смысле?

— Ты о чем болезный?

— Ну как же, я ведусь на ее провокацию и начинаю покупать школьные обеды, а она с чистой совестью станет клянчить у тебя бенто Кагами-сан. — В ответ Шина скептически приподняла бровь.

— Я не настолько низко пала, чтобы лишать тебя твоей подачки.

На что бровь приподнял уже я. И, положив руку на коробку бенто, ответил:

— Тогда не смотри такими голодными глазами на мой обед.

— Хватит уже, — покачала головой Шина. — Вы как муж с женой ссоритесь.

Вот мне интересно — это японский юмор или японский менталитет?

— Не говори таких глупостей, да я лучше со скалы сброшусь, чем выйду за такого.

— Фух, — не удержался я, — вот теперь я точно спокоен за свое будущее.

Но вот, наконец, вернулся Райдон, и я открыл бенто. Правда меня напрягал направленный мне в спину взгляд явно приближающегося человека. Не обычные мазки внимания, а целенаправленный взгляд. Закинув в рот кусочек рыбы в каком-то соусе, перехватил быстрый взгляд Минэ, брошенный мне за спину. А через пару секунд еще один. Так-так, как все интересно. Похоже, меня сейчас начнут провоцировать. В зависимости от ума начнут либо с намеков, либо сразу с оскорблений. Но вот то, что произошло, я никак не ожидал. На меня просто вылили суп.

— Ах, извините меня. Я такой неуклюжий. Споткнулся на ровном месте. Вы не испачкались? Ах, конечно же, вы испачкались. Вот, — появившиеся у меня перед носом несколько купюр были засунуты мне в карман пиджака, — купите себе новую форму. Заодно подберете себе что-нибудь, более достойное этой школы. Ах, я испачкался. — После чего о мою голову вытерли пальцы.

Даже не знаю, что больше разозлило меня. Его тон, суп или слова о моей одежде, ценой с автомобиль среднего класса. И вытирать руки о мою голову ему тоже не стоило. Загнав поглубже рвущуюся наружу яки, обратился к предельно собранному Райдону.

— Если я сейчас всажу этому неизвестному нож в ногу, что мне за это будет?

Легкая презрительная ухмылка Минэ после моих слов стала вполне откровенной.

— Не тебе, вечно отлынивающему от учебы, кидаться подобными словами, — заявила спокойная Шина. — Знаю я его. У него ранг «воин», а тебе хватило бы и «подмастерья».

— Р-р-райдон.

— После такого ты ему обе ноги можешь отрезать, свидетелей такого твоего права более чем достаточно.

— О-ха-я-си-кун!

— Кхм, м-да. Погорячился немного. В общем, делай, что хочешь, только не убивай и не калечь.

— На это будет интересно посмотреть, — ухмылялась Минэ.

— Если до тебя не доходят мои слова, Синдзи, тогда вперед. Посмотрим, что ты сделаешь «воину».

— Смотри и запоминай, роза ты комнатная. — И поднявшись, наконец, со стула спросил: — Как его хоть зовут?

— Суговара Куро, класс 2-B. Из клана Памью.

Вокруг слышались смешки и откровенный смех. Презрительные и равнодушные взгляды. Минэ Кино явно перестаралась. Может я и ошибаюсь, но если нет, то это война. Как бы еще уточнить?

Подходя к очереди, в конце которой стоял ухмыляющийся Суговара, я натянул на лицо дружелюбную улыбку, а метра за два от него протянул руку для рукопожатия. Сейчас главное его отвлечь — удивить, сбить с толку, что угодно, лишь бы он не врубил «доспех», который даже «виртуозы» не носят постоянно. А уж «воин», подросток и просто самоуверенная личность тем более.

— Суговара-сан, позвольте…

Раз — и палочка для еды, прихваченная мной со стола, входит ему в левое плечо, после чего сразу ломается. Два — и рука, протянутая для рукопожатий, сжимается в кулак и бьет его в пах. Три — и моя правая нога подсекает опорную этого хама, а левая рука, одновременно с этим, толкает, помогая упасть. Все произошло менее чем за секунду. Остался контрольный. Ставлю ногу ему на грудь и достаю его же деньги.

— … оплатить ваш поход к доктору. — И с этими словами запихиваю деньги в карман уже его пиджака. После чего лохмачу его голову, как какому-нибудь несмышленому мальчугану.

Если бы не получилось с палочкой для еды, пришлось бы доказывать, что мое айкидо круче его, и заниматься чисткой полов с его помощью. Тоже позорно, учитывая разницу в наших рангах, но гораздо дольше.

— Это вам урок, детишки, — сказал я, подходя к нашему столу. — Если уж сделали пакость, ВСЕГДА будьте готовы к ответу.

Следующий урок я пропустил, уйдя домой переодеться. Но уже дома мне вдруг ТАК захотелось прогулять и все остальные, что я не стал себе в этом отказывать. Райдону только позвонил, предупредить, чтобы он меня не ждал.


Отступление


Шина была раздражена.

— И что все это значит?

Шина была зла.

— Ты о чем, Шина-тян?

Подобного от своей подруги Шина не ожидала.

— Что за… ерунда, произошла в столовой?

Найти простенький повод для драки и показать, насколько он слаб, совсем не то, что прилюдно опозорить, а потом еще и избить.

— Что-то я тебя не понимаю, подруга. Если ты про этого придурка — зря она так, — и Тогетсу…

— ДА! Демоны тебя подери. Именно про Синдзи и этого придурка!

— Но я-то здесь причем?!

— Не зли меня, Кино, лучше не стоит.

— Но… в самом деле… я-то тут причем?

— Тебе имя твоей подельницы сказать?

— Э… Ладно, ладно, — махнула пару раз руками, Минэ. — Ну хотела я его проучить, что ж теперь.

— Проучить? А за что? — Любой из семьи Кояма, услышав этот тон Шины, первым делом подумал бы о Кагами.

— Ну так, это… чтоб повежливей был… Чтобы знал свое место!

Шина в этот момент даже зажмурилась, пытаясь сдержаться.

— Повежливей, — процедила брюнетка, поднимая взгляд. — После того, как его втоптали в грязь на глазах у половины школы? Опустили в дерьмо и посмеялись?! — уже практически шипела девочка. — А ты не подумала, что будь у Синдзи чуть хуже развита соображалка и чуть меньше наглости, то вежливости учили бы уже вас? Мой дед бы учил, моя мать бы учила, а отец вообще пошел бы вырезать всю твою семью! — громко прорычала последнюю фразу Шина. Благо задний двор, куда отволокла подругу девушка, был совершенно пуст, и никто их услышать не мог.

— Подожди, Ши-тян, подожди…. С чего бы им… да откуда мне…

— Ах, ты не зна-а-аешь. А что ты о нем знаешь? Что ты вообще знаешь о его отношениях с моей семьей?! А может быть, ты что-нибудь знаешь о его родне? Или его отце? Да неужто совсем-совсем ничего?

— Ши…

— Может, ты прожила с ним бок о бок всю свою жизнь? Нет?

— Шина…

— А-а-а! Ты, наверное…

— Погодь, Шин…

— …сидела у его постели, когда он двое суток метался в горячке. Что, тоже нет?

— Да погоди ты!

— Или это он тебя закрывал собой от стаи. Долбаных. СОБАК?!!!

Замолчав, красная от гнева девушка уставилась в глаза своей… подруги, пока еще.

— Шина… — как-то потерянно произнесла Кино.

— Ты ничего о нем не знаешь. Ты и меня-то, похоже, не знаешь. С чего ты взяла, что это ОН должен быть повежливей?

— Но ведь ты сама… говорила… вела себя… — последние слова она уже шептала.

— Я имею на то право. Но только я. Никто более. — И проведя ладонью по лицу, добавила: — Сестра моя еще. Родители с дедом… взрослые, не могут такого позволить. Но даже я позволяла себе лишнего, чего делать не стоило. Дура.

— Так ведь всей школе этого не объяснишь…

— Потому и дура.

— Я понимаю. Нет, не понимаю, но…. В общем, прости. Я не хотела тебя обидеть.

— Вот и ты, дура. Не передо мной тебе извиняться надо.

— Чтобы я. Перед ним?!

— Не тупи, Кино. Я не требую, чтобы вы подружились. Но извинения ты ему принесешь. И если ты после этого хоть раз… Еще хоть что-нибудь… То мы как минимум перестанем быть подругами. Про максимум тебе лучше не знать.

— Да ладно тебе, ладно, все я поняла. Не трогать, не замечать. Что тут сложного?

— О-хо-хо. Пусть хоть так, если не можешь понять.

— Вот и ладненько. Может, пойдем тогда?

— Пошли уж.

Но вместе с почвой под ногами к Кино вернулось и любопытство. И через некоторое время, уже поднимаясь на свой этаж, она спросила:

— Хм, Шина, а что там с его родней?

— Тебе лучше не знать.

— Ой, да ладно…

Поморщившись на эту простолюдинскую бестактность, с которой та лезла в дела рода, Шина подумала, что подругу все-таки придется поднимать до своего уровня.

— Тебе. Лучше. Не. Знать.


***


В принципе, я с удовольствием закончил бы этот день, играя на компьютере, но именно сегодня у меня назначена встреча с Акеми. А это значит, что меня ждет клуб «Ласточка», где и назначена встреча. В конце концов, поиграть в комп можно и там. А еще лучше заехать к Сомацу. Раз уж выдался свободный день, то почему нет? Все равно к этому приставучему мангаке пришлось бы ехать, вот и съезжу сейчас.

Сомацу не нравилось имя. Он успел придумать с десяток имен для главного героя, причем, как любят японцы, с двойным, а то и тройным толкованием. Вот только в мой… э-э-э, ну вы поняли, в мой сюжет эти имена не вписывались. Пришлось пояснить ему, что и имя Наруто тоже не из пальца высосано. Впечатлился. Хотя чему, на самом деле? Неужто тому, что у меня уже весь сюжет расписан? Так пора привыкать. Но он не сдавался, сходу придумал пару имен, которые, как он думал, могут вписаться в сюжет манги. Короче, после часа пререканий я на него надавил. Сказал, что если он не уничтожит все, что уже нарисовано, я его по судам затаскаю. А мангу мне будет рисовать кто-нибудь более покладистый. И прежние его заслуги мне не вернут потраченные на него нервы.

Выходя на улицу, прикидывал, насколько хватит моей угрозы. По всему выходило, что на пару месяцев. Что ж, Таро, я сделал если и не все, что мог, то очень даже немало. Пользуйся.

До «Ласточки» я добрался уже к пяти. Через час клуб откроется, а еще через час должна появиться Акеми. Желание посидеть за компом у меня пропало еще дома у Сомацу, зато появилась потребность над кем-нибудь поиздеваться. У меня даже штатное тело для этого теперь имелось. Думаю, пара часов учебы со мной не заставит Казуки сбежать. Ему в любом случае необходимо поднимать физическую подготовку. И только после того, как я удовлетворюсь его навыками, отправлю к Вась-Вась. Пусть и они повеселятся, вдалбливая в него основы управления бахиром. А там видно будет.

В полвосьмого Шотган скинул SMS-ку — «VIP 6», и я пошел на встречу с Акеми. Все vip-комнаты были однотипны и различались только цветом. Номер шесть, любимая комната вумен-босса, была красно-белая.

— Держи. — С этими словами мне на колени упали две папки, синяя и зеленая. — В зеленой папке — чуть ли не идеальное для тебя задание. Дом за городом, в удалении от людей, так что можно палить напропалую — никто не услышит. В особняке, кроме «учителя», он же хозяин дома, присутствуют только охранники, но они так, для массовки и авторитета, ничего из себя не представляют. Официальная цель — связка ключей. Ночью он всегда кладет их в свой сейф. Сам «учитель», адепт огня, про которых ты немало знаешь. Я тоже много чего видела, так что могу пару советов дать.

Судя по фотографиям, обычный особняк в японском стиле. Со своим парком, прудиком и садом камней. А вот сам «учитель» косил под ковбоя, что на фоне такого дома выглядело диковато.

— Неприятный тип, — заметил я, глядя на фотографию.

— Ага, а еще он любит маленьких мальчиков. И учитывая, что ты терпеть не можешь подобных неформалов, тебе даже в этом повезло с такой целью. Убивать будет проще.

— Убивать всегда трудно, — сказал я задумчиво, просматривая остаток информации из папки. — Импульс смерти одинаков и у грешников, и у праведников.

— Что, прости? Импульс смерти? — М-м-м, пожалуй, лишнее сболтнул. Ну да что ж теперь.

— Я чувствую момент смерти человека. И это, поверь мне, неприятно. Терпимо, но неприятно.

Зомби так и стал наставником ведьмаков в моем мире. Просто однажды он не смог убивать. Редкое событие среди таких, как я. Все мы чувствуем смерть, но это не мешает нам приносить ее людям, а вот Зомби и немногих, таких как он, буквально крючит, если кого-нибудь убьют в пределах их чувствительности. Причем от силы и опыта ведьмака это не зависит, бывало, и в самом начале карьеры такое случалось. А бывало, как с Зомби, уже в конце. Сам он, например, был «мастером». Вроде как даже «абсолюты» были, но не на моей памяти.

— Это… Может, ну его нафиг, этого «учителя»? Придумаем что-нибудь другое.

— Нормально все. Не он первый, не он последний. — Ну не говорить же ей, что у меня за спиной не одна тысяча трупов. И ничего, в своем уме пока.

— Ты… конечно, лучше знаешь, но все же… Ладно, тебе и вправду видней. Делай, как знаешь. — И почти незаметно покачав головой, продолжила. — Тогда синяя папка. В ней собрана информация на менее… удобную цель. Прямо скажем, все гораздо хуже, кроме, пожалуй, удаленности от цивилизации. Там тоже можно не стесняться в средствах. Сразу предупреждаю — мне крайне выгодно, если ты там всех перебьешь, но хозяин особняка, он же тамошний босс, должен выжить. Так вот…. Рядом со своим хозяином всегда присутствуют «учитель» и пара «ветеранов», ну и без массовки не обойтись. «Учитель» — адепт льда, «ветераны» — песок и ветер, неприятная парочка, между нами. Их лучше выносить по одному, уж больно притерлись они друг к другу и в паре играют на загляденье. Среди массовки могут встречаться «воины», но немного, два-три человека. Официальная цель — статуэтка, очень дорогая. Не настолько, чтобы продавать, по крайней мере, мне, зато очень хороша в качестве дара какому-нибудь аристократу.

Я глянул на фото этой статуэтки. Что тут можно сказать? Животное. Скорей всего енот. Скорей всего из глины. Никогда не понимал японского искусства.

— И что в ней такого… дорогого?

— Она работы Минамото Рамы, известного скульптора времен эпохи Мэйдзи.

— Не слышал.

— Эх ты. Вот ведь молодежь пошла.

— Чего-чего? — Я, кажется, ослышался. Она себя в старухи записала?

— Э-э-эм…. Совсем, говорю, таких образованных молодых людей, как я, мало становится.

— А-а-а, да-да, согласен. — Языкастая — Я так понимаю, после уничтожения Рода Минамото подобные вещи только дорожают?

— Такие вещи всегда дорожают. — Это да, согласен. — Так что ты там поосторожней с главным зданием. Уж больно статуэтка хрупкая.

— Понятненько. А особняк-то у мужика ничего так. В европейском стиле.

— Скорее американском. Кантри стиль, кажется. — Блин, чувствую себя бескультурщиной.

— В целом этот вариант сложней, но и бонусов с него больше. Я правильно понял?

— Да. В случае смерти даже одного «учителя», я смогу начать претендовать на его территорию.

— А…? — помахал я зеленой папкой.

— Слишком далеко от меня.

Вот интересно, я с трудом убедил ее, что смогу справиться с «учителем», а она уже предлагает мне вариант с еще и двумя «ветеранами». К чему бы это?

— Скажи, Акеми, а с чего ты взяла, что я возьмусь за подобное? — постучал я пальцем по синей папке. — Помочь я не против, но плюс два «ветерана» — это вам не раз плюнуть.

— Ты умеешь внушить уверенность, — усмехнулись мне в ответ, чуть покраснев. — А если вдруг что, есть зеленая папка.

— Ну что ж…. Пусть будет синяя.

— Тогда я делаю заказ у Посредников.

— Валяй. Сегодня-завтра я его возьму. Деньги я тебе возвращаю. — На всякий случай. Ну его нахрен, эти клятвы.

— Как возвращаешь? С чего такая щедрость?

— Я иду убивать. А все остальное так… прикрытие.

— И? — осторожно спросила Акеми.

— Если ты когда-нибудь предложишь мне повторить подобное, мы с тобой поссоримся. Я убиваю только для себя, для своих целей. И сейчас именно ты примазалась к моим целям. Если предложение поступит от тебя, все будет наоборот. А это для меня неприемлемо.

— Слишком расплывчатые условия. Так что давай без «поссоримся». Я просто многое не понимаю, и если вдруг ляпну что, ты просто меня поправишь. Договорились?

— Языкастая. Будь по твоему, но не советую тебе перегибать палку. Я очень трепетно отношусь к своим… принципам.

— А к своим словам?

— Вот бабье приставучее! Сказал же, что подумаю.

— Да что тут думать? Раз и все, а дальше для удовольствия.

— Сначала я должен быть уверен, что мой ребенок будет… что у него все будет нормально. А для этого все должно быть нормально у меня. Так что не сейчас. Вот Герб получу, приподнимусь, а там и о детях подумаю.

— Да я к тому времени от старости помру!

— Как низко ты меня ценишь. Не волнуйся, лет через пять все будет.

— Пять лет!? Да я… да я тебя раньше изнасилую!

— И хрен что получишь!

— Я умею быть убедительной. В постели все мужики — животные.

— А женщины — самки.

— А как иначе-то? Любили бы вы нас, будь по-другому?

Вот так у нас и заканчиваются в последнее время важные разговоры. У этой озабоченной своим потомством «молодой красивой девушки» подобное стало традицией, кажется.

Возвращался домой уже затемно и, что б вы думали, нарвался на разборки. Вообще-то в этом месте постоянно что-то происходит. Это сейчас я знаю, что именно здесь проходит граница квартала Кояма с внешними территориями, а раньше просто удивлялся, с чего тут постоянно кто-то с кем-то дерется. Однако данная стычка была не совсем обычной. Если условно отнести обитателей квартала к своей стороне, то сейчас четверка чужаков окружила одного, но весьма боевого и не собирающегося сдаваться кота. И, судя по всему, эти четверо псов явно не поиграть собираются. А уж о том, что они не намерены выпускать свою добычу, четко говорит их невнимательность. Так уж получилось, что в этом мире, в отличие от своего, мне постоянно приходится гонять собак, хотя я их очень уважаю и вообще благожелательно к ним отношусь. У меня у самого там дома был пес. С весьма непростой судьбой. Но в этом мире я жил в квартале, в котором было до фига собак и одна боящаяся их соседка. Так что мне пришлось перешугать каждого четвероногого в квартале, прежде чем Шина подросла и переборола свой страх. И в процессе гонений перезнакомился, кажется, со всеми псами квартала. Неудивительно, что нарываясь на разборки между двумя группировками собачьих войск, я вставал на сторону тех, кого знаю. Так и получалось — на чьей бы территории я ни находился, от меня шарахались в сторону, но стоило мне оказаться рядом с двумя различными фракциями, от меня убегали только чужаки. А свои залихватски облаивали убегающего противника и терлись у моих ног.

В этот раз они так увлеклись осадой отбивающегося кота, который неизвестно как оказался на чисто собачьей территории, что до последнего не замечали моего появления. Вообще-то все это происходило в стороне от дороги, по которой я шел, но если бы вы видели этого самоотверженного кошака, вы бы поняли меня. Пока я к ним шел, он успел отбить три атаки, дважды провалить побег и один раз пойти в контратаку. И все это против не виляющих хвостами собак, для которых такое игра, а против вполне себе серьезно настроенных дворовых псов. Прям кот Баюн какой-то. Ну не мог я оставить на растерзание этого Бойца, с большой буквы.

Подойдя вплотную, я вдарил яки сразу по всем собакам, стараясь не задеть кота. Впрочем, и псов я убивать не собирался, так что имел удовольствие видеть, как четыре матерых пса без лишних посторонних звуков развили невероятную скорость бега. С места. А кот повернулся ко мне и был готов дать отпор новому противнику. Сев на корточки, я посмотрел ему в глаза и махнул в сторону, чтоб, мол, валил нафиг отсюда. В ответ он только зашипел.

— Беги отсюда, дурило, эти собаки тут не единственные. — То ли мой тон, то ли еще чего, но кот, кажется, начал успокаиваться. Шерсть еще не улеглась, но уже заметно опала, шипение больше не слышалось, а сам он боком стал отходить от меня. — Правильно мыслишь, усатый, здесь тебе явно будет непросто. Так что давай, уматывай отсюда шустрей.

Секунда-другая, и вот о коте остались лишь воспоминания, а сам он растворился в темноте улиц. Надеюсь, больше он в такую ситуацию не попадет.

В школе, на следующий день, за прогул мне ничего не было. Такое впечатление, что и не прогуливал, ни слова, ни взгляда, как будто и не заметил никто. Эта суббота, как и следующая, была выходным днем, так что в пятницу домой я зашел только, чтобы бросить портфель и переодеться. Меня ждал напряженный вечер, за который я должен был хорошенько подготовиться, и еще более напряженная ночь, за которую я должен убить «учителя» и выкрасть, если это можно так назвать, одну дорогую статуэтку.

Фантик, систематически пропадавший всю неделю, на этот раз был у себя. И был он чем-то очень довольный.

— Ты что сверкаешь? Обворовал кого-то?

— Хо-хо, Синдзи, прошли мои золотые дни, так что нет, не обворовал, но куш срубил немалый, — ответил мне довольно улыбающийся Фантик.

— И куда тебе столько? — заметил я. — С твоими запросами я сильно сомневаюсь, что ты истратил те деньги, которые получил за отсидку.

— Денег много не бывает.

— Это если их тратить. Ты же только зарабатываешь.

— Я что, лезу в твои дела? Отвали и ты от моих. — Грубовато как-то.

— Ладно, ты прав. Это совершенно не мои дела. Только успокойся, никто не собирается лезть в твой карман. Тем более я.

Смущенный своей вспышкой старик отвернулся и начал перебирать вещи у себя на столе.

— Извини, — буркнул он. — Ни о чем таком я не думал. Просто… как бы это сказать… Больная тема, в общем. Дело, в принципе, не в деньгах. — И тяжело вздохнув, повернулся ко мне: — Это наследство. Мне, старику, уже давным-давно ничего не надо. Но у меня есть внуки, и вот им деньги не помешают.

— Ты извини, если что. Просто я от тебя про внуков и не слышал ни разу. И вдруг больная тема. Можешь не рассказывать, но если тебе нужна помощь, ты только скажи.

— Помощь? Нет, помощь мне уже не нужна. Больная тема не сами внуки, а их отец — мой сын. — Я не стал нарушать взятую им паузу. Захочет — расскажет, не захочет — тему переведет, что будет означать «не лезь». А вот недосказанности умный старик оставлять не будет. Знаю я его. — Это не секрет, просто и вправду больная тема.

— Если ничего не горит и тебе не нужна помощь, то давай не будем вспоминать то, что причиняет боль, — сказал я осторожно.

— Да нет, раз уж зашел разговор, надо пояснить. Это и тебя немного касается. — Даже так?

— Тогда давай не будем говорить об этом в мастерской. Пошли в гостиную, заодно и жахнем по стопочке.

— А тебе можно? Как на дело-то пойдешь?

— Пора бы уже заметить, что на меня спиртное действует слабее, чем на обычного человека. Да и иду я не сейчас, а ночью, успею протрезветь. — Или произвести экстренное обновление организма. Я так не то что протрезветь, яд в крови уничтожить могу. Неорганический. Органику и так переработаю.

— Мой сын состоял в клане Кояма, — начал Фантик, разливая джин по стаканам. — И попал он туда за дело. Я могу сколько угодно кичиться своими знаниями, но мой сын был лучшим. Сами боги вложили в него способности к технике. Лучшего технаря не было в Японии, и сейчас нет. Его дети, мои внуки, подбираются к его уровню, но пока, объективно, все же хуже чем он. Мне больно, когда я думаю, чего мог добиться сын, не соберись он на тот остров вместе с молодым Аматэру.

Я ненавижу клан Хейг! Ненавижу всеми фибрами души, — затрясся он в гневе. — Я готов сдохнуть, лишь бы просто напакостить им! Это было обычное присутственное место, Синдзи, этот гребаный остров был на хуй никому не нужен. Он всего лишь показывал, что окрестные воды — зона ответственности клана Кояма. Там ничего не было. И они восемь часов обороняли место, которое должны были взять за пару часов. Молодой Аматэру отбивался от Хейгов… да ни с чем он не отбывался. То, чем он владел, и силами-то назвать нельзя. А он не только защищался, он еще и нападал. Мой сын держал периметр базы. Вся техника проходила через его руки. Под пулями, под снарядами… он чинил турели и боевые роботы прямо там, на поле боя. Конечно, он был не один, но их и была-то всего горстка.

Двадцать минут, Синдзи, они погибли за двадцать минут до подхода подкрепления. Так что да, я очень недолюбливаю Кояма Кенту. Умом я понимаю, что он спешил как мог, я как сейчас помню ту суету, что здесь творилась… но жалкие двадцать минут… На том острове выжил лишь один человек. О да, их чествовали как героев, вот только что до этого нам, родителям. И детям. Мой сын должен был получить Герб, стать Основателем нового рода в составе клана. А это не так-то просто, имея за спиной лишь навыки техника, какими бы они не были. И что? Отец умер. Умер как герой, которым они сами его назвали, а дети так и не получили Герб, обещанный ему и его семье. Теперь им для этого нужны деньги. Чтобы, видите ли, соответствовать стандартам клана. Власть, влияние, деньги… или навык, которым обладал их отец — гениальный техник. В теории… в теории я понимаю главу клана. Но лишь в теории, Синдзи! Неужто он, своей жизнью и смертью, не заработал своей семье этот чертов Герб?

Я стар, парень. Я на пару лет старше старика Кенты, и мне не нужны эти блядские деньги. Я лишь хочу, чтобы мои внуки получили то, что им причитается. Я не пошел в клан, слишком мутное прошлое, которым я мог запятнать сына. Я много лет был отрезан от своих внуков. Да и сейчас, кто я им? Никто. Они даже не знают про меня. Точнее знают, но не то, что я их дед. Пусть так и будет. Если я мог навредить своему сыну, то внуков… еще одна причина, не давать им Герб, вот я кто для них. Но это не значит, что я забыл, кто они для меня. И я могу им помочь. Пусть так, пусть одними деньгами…. Не верь ему, Синдзи, для Кояма Кенты есть лишь клан и его род. А все остальные — лишь фигуры, которыми можно пожертвовать.

— Как и везде, Фантик, как и всегда. Сколько денег надо, ты не в курсе?

— Да кто ж скажет, сколько у его Рода денег? Одному поколению явно не накопить.

— Это ты зря, порой за одно поколение можно умудриться миллиардером стать.

— Не в этом мире, и не таким как я.

— На этот счет еще будем думать. Но знаешь, мне казалось, что получить герб несколько проще.

— Так-то Герб получить просто. Но вот в составе клана… Герб тебе, может, и дадут, а вот в клан войти — хрена. Попасть в клан человеку или семье — не то, что войти целым родом.

Собственно, мне и не надо в клан входить, главное Род основать. Так что все путем.

— Ладно, Фантище, буду держать руку на пульсе. Ты меня знаешь, чем смогу — помогу. А пока пойдем, поможешь собраться. Ночка мне предстоит не из простых.


Отступление


— Мы-ы-ш-ш-шь….

— Я ж не знал, босс, я ж не специально.

— Иди сюда, грызун гребаный.

— Босс, босс успокойся. Это же всего лишь бутылка. Грязная и неказистая. Ну, выбросил и выбросил.

— Это антиквариат, урод долбаный! Триста тонн рублей весом!

— Э-э-э, так я ж не знал, босс…

— Это я уже слышала. Теперь подойди ко мне и выслушай ответ.

— Ни-ни, босс, мне и отсюда все слышно.

— Иди сюда, долбодятел хренов!

— О, у меня же машина не мыта! Я пойду, пожалуй. Если что…

— Стоять, вредитель. Не заставляй меня бегать за тобой.

— Так вы тут посидите, успокойтесь. А я пока машину помою.

— Ты куда пятишься, засранец? Лучше сам подойди, обещаю, умрешь быстро и без мучений. Не доводи до пыток.

— Ну, босс, ну что вы в самом деле. Я вам другую достану, лучше прежней. Даже вымою ее. Э, босс, не надо так трястись, вы пугаете меня, босс. Босс? — Разъяренная до крайности женщина наступала на крупного мужчину, сжимая и разжимая тянущиеся к нему руки. — Я, пожалуй, побегу, босс, а то машина и все такое…

— Убью, убью вредителя, — шептала женщина.

— Все, я побежал.

— Стой, стой, гаденыш, хуже будет!

Два присутствовавших при этой сцене в комнате отеля мужчины переглянулись.

— Злобный же ты мужик, Ли.

— Это будет ему уроком. Нехрен изображать из себя уборщика в гостиной А-тян.

— Да ну-у. Так это уро-о-ок. А я-то думал, что ты просто веселишься.

— Не без этого, конечно, — усмехнулся чересчур крупный китаец.

В этот момент раскрылась дверь в номер, и в комнату заглянул еще один мужчина. Не менее крупный, чем первые два.

— Что у вас тут происходит? Что Мышь опять сотворил?

— Выбросил антикварную бутылку, — ответил японец.

— Это ту, что Ли из мусорки достал?

— Ага.

— Ну и злобный же ты мужик, Ли.

— Нормально все, пусть развеются.

— Вот и иди, развейся вместе с ними. А то наша малышка там по всему отелю бегает, со всего лишь одним телохранителем.

— И-э-эх, — произнес Ли, поднимаясь с кресла. — Вот это я не учел. А может…

— Иди, иди. Веселун. У меня сегодня тут дежурство.

— А…

— Да ты охренел, Ли, — сказал на это сидящий в кресле мужчина. — Сам довел до такого, сам теперь и бегай за ними.

— Эх…

Проводив взглядом китайца, мужчины переглянулись.

— Доведет он когда-нибудь А-тян, будут уже за ним бегать, — сказал вошедший. И присаживаясь на освободившееся место, продолжил. — Разговор есть, Дзуно.

— Дай догадаюсь. По поводу убийства «учителя»?

— Скорей по поводу последствий.

— Думаешь, все-таки начнется буза?

— Глава гильдии не позволит усилиться малышке. И причина для остальных у него есть.

— Ага, ага. Женщина и все такое. Но ее это не остановит.

— Войну с половиной гильдии мы не потянем, — покачал головой Исиатама.

— Кого-то мы сможем отговорить от активных действий. А кто-то и сам не полезет.

— Потому и говорю про половину.

— М-да, — потер Дзуно переносицу. — Малыш выступит на нашей стороне.

— Не сразу. Только если нам совсем туго придется. Его и малышка раньше не позовет. Да и мало будет одного человека.

— Вот оно куда ты клонишь. Хочешь в Россию позвонить?

— А что нам еще остается?

— Сомневаюсь, что они отзовутся. Сергей-то… мертв Серега. Ему бы они помогли без вопросов, а вот нам, даже не знаю…. Но сильно сомневаюсь.

— Мне кажется, что помогут. Серый бы сорвался. Да и что мы теряем?

— Ты прав, Иси-кун, откажут и откажут. Главное, время правильно подобрать. Чтоб и закрутиться все успело, и у них было время на сборы.

— Ты прав. Слишком рано нельзя, иначе начинать нам придется, что нехорошо.

— Да и А-тян по голове не погладит.

— Она в любом случае будет против.

— Неважно. Найтов поручил нам заботу о ней, так что не важно, — сказал Дзуно, невидяще уставившись в окно.

— Согласен. Значит, начинаем подготовку к войне. Если русские откажут, надо суметь дать достойный отпор. Займись схронами. А я осторожно займусь поиском новых людей.

— Пусть тогда Ли займется оружием. Он сможет провернуть все незаметно.

— А Мышь?

— Он сильнейший из нас.

— Ну да, пусть крутится рядом с малышкой. — И вдруг усмехнувшись, Исиатама покачал головой: — Вызывает огонь на себя.

— Пусть, — улыбнулся Дзуно.

— Тогда я поговорю с Акеми, она, поди, тоже не дура и все понимает.

— Ты прав, незачем разводить секретность там, где от нее только вред.

— Про русских только молчим.

— Само собой.


Глава 7


Хм-м-м. Нет, правда, хм-м-м. Даже и не знаю, что еще сказать. Настолько убогой охранки я уже давно не встречал. Техники почти нет, а та, что есть, — фигня. Те немногие камеры, которые я заметил, расставлены крайне убого. Охранники занимаются чем угодно, но только не охраной. Даже не знаю, что и делать. В открытую пройтись, что ль? Эх, судьба моя тяжкая. Надеюсь, это только прикрытие, и настоящая охранка бдит.

Сам я в это время расположился на корточках рядом с фигурным кустиком, изображающим какую-то птицу. Одет я был в свою старую форму — решил не надевать на это задание новый комбез, еще решат, что я — это не я. Так что моя бронекуртка, выдерживающая, по идее, ножевые удары и касательные осколочные, сегодня, слава богу, со мной. Черные брюки, новая черная маска, на старую я… сел, и черные перчатки — тоже. Оружие мое представляли два FN Five-seveN в тактической кобуре на каждом бедре. Отличные бельгийские пистолеты калибра 5.7 мм. В этом мире, как и в моем, пистолет был создан в пару к пистолету-пулемету FN P90. Но здесь Пэ девяностый как-то не пошел, а вот пистолет к нему очень даже. В наличии имелся и пояс с различными воровскими приблудами, а на груди, хоть и было немного неудобно, «Плевок».

И вот сижу я, значит, и думаю: это у них все так плохо, или я чего-то не вижу? Плевать, в принципе, но интересно ведь.

Удостоверившись, что не нахожусь в фокусе чьего-нибудь внимания, не особо скрываясь, перебежал к следующему кустику. Обнаружение Жизни показало, что в самом особняке находятся двадцать четыре человека, из которых двое — наверняка, «ветераны», один — «учитель», а еще один — сам местный босс. Остальные — пара слуг и охрана. Метрах в двухстах стоит другой домик, скорей даже барак, в котором находятся еще двадцать человек. Хотя возможны варианты — Обнаружение Жизни не определяет разницу между человеком и животным крупнее средней собаки. Для подобных вещей имеется Обнаружение Разума, которое, к сожалению, имеет слишком маленький радиус действия, по сравнению с Обнаружением Жизни: для «абсолюта» — сорок-пятьдесят метров при использовании ОР против нескольких километров для ОЖ. Впрочем, я сомневаюсь, что здесь есть собаки и иже с ними. В информации от Акеми, по крайней мере, ничего такого не было.

Еще одна перебежка, и я возле веранды. По стеночке, по стеночке, и я в торце оной. Хотел, уж было, перепрыгнуть через перила, как почувствовал приближение разума. Стандартный импульс перед любым более-менее ответственным действием показал, что в мою сторону из здания движется человек. Звук зажигалки, запах сигаретного дыма, и вот на веранду выходит человек в трусах и, выпуская дым, облокачивается на перилла. Проверив наличие людей рядом, забрался на веранду, не потревожив курящего, и уже хотел проникнуть в дом, как вдруг споткнулся взглядом о татуировку на лопатке человека. Точно такая же, как на лопатке одного из местных «ветеранов», того, что ветром пользуется. Вот и что делать? Сейчас он вряд ли в «доспехе», и я вполне могу убить его быстро и без шума. А могу из пистолета в голову, заодно привлекая внимание. Лучше, конечно, с шумом и без огнестрела, но получится ли быстро, я хз. Он ведь и убегать может начать, в сторону напарника. А если пулю в затылок? Не будет ли это потом странно выглядеть? Карлик — все же вор, а подобное убийство создаст впечатление, будто он киллер какой-то. А с шумом и быстро, без оружия не выйдет. С «бельгийцем», во всяком случае. Но вот русский «Плевок» такое может осилить.

Еще раз, на всякий случай, проверив окружающее пространство, встал в шаге от курящего бандюгана.

— Кхм, кхм.

— Ну что еще? — даже не обернувшись, спросил «ветеран».

— Не подскажете, где здесь библиотека?

— Что?! — спросил тот, оборачиваясь.

— This is SPARTA!!! — Прямой удар с ноги, усиленный Толчком, отправил неудачника в продолжительный полет, заставив захватить с собой часть перил. А дабы лететь ему было весело, вдогонку отправились выстрелы из «Плевка». Четыре выстрела, Рывок, и вот я в двух метрах от упавшего. Выстрел, э, выстрел… Да ну нах… Подхожу к так и не поднявшемуся противнику и констатирую его смерть. Вот неудачник. Лошара. Он, походу, так и не врубил «доспех духа». И вот этих вот «ветеранов» Акеми называла опасными противниками? Хотя, еще один есть, может он будет покруче? Нет, мне так даже лучше, но… как-то это… неправильно. Вот так вот, Макс, век живи, век учись. Всегда начинай с мелких калибров, если от этого не зависит твоя жизнь. Шесть зарядов «Плевка», шесть тысяч рублей. И-эх! Ладно, фиг с ним. Убираю ПЛПУ и достаю FN. Два выстрела в сердце, два в голову. Вот теперь можно идти дальше. После того случая в Афгане, когда мы с Маклаудом от толпы зомби убегали, я предпочитаю не верить до конца ведьмачьему «чувству смерти». Если уж я в своем мире встречался с таким количеством мистики, то уж здесь…

Метнувшись обратно к веранде, я пригнулся и побежал вдоль стены. В самом доме, как показало ОЖ, начался немалый переполох, и на место стрельбы уже бежали шесть человек. А из барака еще пятнадцать. Остальные разбегались по прилегающей к особняку территории. В самом особняке шестеро скучковались на втором этаже, остальные, кроме тех, кто бежал на место происшествия, метались по зданию, видимо, в поисках нарушителей. А ведь мне именно на второй этаж и нужно.

Пробежав метров пять вдоль стены, задействовал Рывок в сторону ближайшего куста. А потом еще один до другого, где и засел, наблюдая за тем, кто выйдет осматривать тело «ветерана». Перед тем, как напасть на «учителя», мне кровь из носу нужен напарник убитого. Одно дело, если мне будут мешать обычные люди, и совсем другое, если вмешается «ветеран». Моя главная цель сейчас, скорее всего, сидит на втором этаже вместе со своим боссом, а вот «ветеран» наверняка будет метаться в поисках убийцы. Возможно и обратное, но тогда придется незаметно пробираться на второй этаж и очень быстро убивать второго «ветерана».

Пока я сидел в тени куста, да еще и в неосвещенном месте, меня было весьма проблематично заметить. А убедившись, что выбежавшие на улицу люди не оснащены тактическими шлемами со встроенными видеокамерами, что было маловероятно, но возможно, и вообще не имеют оптического вооружения, врубил еще и Отвод глаз.

Одним из появившихся был нужный мне человек — второй «ветеран», пользующийся стихией песка. Сказав что-то одному из мужчин, который тут же побежал в сторону приближавшихся бойцов из казармы, медленно подошел к трупу. И опустившись на колени, приподнял тому голову. Мне как-то даже совестно стало, столько тоски было в его вое. А раз такое дело, я просто обязан отправить тебя вслед за другом. Цинично и жестоко, но и мы тут с тобой не в игрушки играем. Уверен, на тебе тоже не один труп висит.

Рывок — комплексное умение, состоящее из нескольких навыков. Фокус — позволяющий, субъективно конечно, замедлить окружающее пространство. Ускорение — дающее возможность сравняться в скорости с сознанием под Фокусом. Укрепление — способное укреплять не только кожный покров и связки, но даже кости. Обратный Толчок — в оригинале наносящий при ударе минимум повреждений, но при этом отталкивающий цель не на один метр в сторону. И даже Управление гравитацией — навык, весьма редко применяемый в умениях ведьмаков, но, тем не менее, существующий. И все это сплавлено в одном умении, я бы даже сказал, технике или приеме, позволяющем ведьмаку рывком, за какие-то мгновения, преодолевать десятки метров в зависимости от потребности и опыта. И если бы не нагрузки на тело, ведьмаки вообще стали бы неубиваемы, в бою, во всяком случае. А так, три-четыре Рывка и пауза на несколько секунд, опять же в зависимости от опыта ведьмака. А если точнее, от опыта в Контроле тела. У этого умения, кстати, есть аналог — Скольжение, но там все еще «скучнее».

Именно с Рывка я начал свое сольное выступление. Первый «ветеран» не в счет, там никто ничего не видел. Появившись за спиной ближайшего ко мне человека, схватил того за горло правой рукой, а левой достал пистолет и начал палить из-под руки заложника. Первый выстрел отхватил «ветеран» — так на всякий случай, а вдруг…. Еще три выстрела угодили в головы остальных бандюганов. Рывок рукой, и заложник падает со сломанной шеей, а я оказываюсь один на один с «ветераном». Относительно, конечно, вокруг нас то там, то тут жались еще шестнадцать человек, которые уже начали наводить на меня оружие — пистолеты и пять, вот ведь, P90, пары к моему пистолету.

— ОН МОЙ! — Ну и дебил, что тут скажешь. — НИКОМУ НЕ СТРЕЛЯТЬ, СУКИ, ОН МОЙ!!!

Еще пара мгновений, и он ринулся ко мне. А я, почувствовав зыбкость почвы, совершил Рывок влево, начав стрелять из уже вынутого из кобуры «Плевка». Из того места, где я стоял мгновение назад, в меня метнулись песчаные копья. Рывок назад и чуть вправо, не переставая стрелять. Чувство опасности вспышкой пронзило мое сердце, и я перекатом ушел в сторону «ветерана», успев заметить, что земля подо мной превратилась в песок и даже вроде немного вздыбилась. Выйдя из переката, но еще не поднявшись, бью противника ногой в живот, не забыв пару раз пальнуть. Тут, наверное, стоит заметить, что в бою, в настоящем смертельном бою, все мои удары, любой конечностью, вполне способны пробить десятисантиметровую бетонную стену. Тоже комплекс умений и навыков. И, конечно, я вполне способен выдержать подобный удар, что уж говорить про пользователей бахира с их укреплением тела и «доспехом духа». Так что все, чего я добился ударом ноги, это то, что противник остановился и малость прогнулся. Ну да «ветеран» не «учитель», «учителя» таким не проймешь. Сразу, во всяком случае.

После удара ногой я пустил за спину четко дозированный импульс гравитации, поменяв на мгновение тяготение в обратную сторону, с места поднявшись вертикально и запуская Воздушный удар, он же Кулак — волну сжатого воздуха. На высшем уровне умения я могу им камни дробить, но в этом мире, увы, это одно из немногих умений, не восстановленных мной до конца. Да и не факт, что оно будет полезно против «доспеха» и другой защиты с использованием бахира. Так что пока приходится использовать Кулак как бесконтактный Толчок. Что вполне неплохо откинул «ветерана» на семь метров. Пять выстрелов, Рывок, удар левой рукой в печень, совмещенный с Разрывом — единственным приемом, игнорирующим «доспех духа». Именно таким ударом я могу порвать внутренние органы обычного человека. «Ветеран» же — достаточно высокий ранг, чтобы держать удар, но тут уже от выносливости зависит, как долго. Поднырнуть под удар рукой, выстрел. Поставить жесткий блок на удар локтем, еще два выстрела. Уйти за спину противника, уворачиваясь от широкого маха другой руки, и выстрелить еще три раза. Подшаг в бок — пропуская обратный удар ногой. Поймать ногу и ударить по другой, роняя, тем самым, «ветерана на землю». И, конечно, пару выстрелов.

— А-А-А-А-А!!!

Это был даже не крик, а скорее рев, вместе с которым это чудо широко махнуло рукой, как будто отмахиваясь. Рывок назад, не прекращая постреливать, и я вижу, как волна песка с корнем выдирает дерн на том месте, где только что стоял. Рывок вправо, и волна проходит мимо меня, а я все продолжаю стрелять в ревущего человека.

Но вот до него, похоже, доходит вся та жопа, в которую он попал, и «ветеран», наконец, начинает пытаться уворачиваться, поставив предварительно перед собой песчаный щит.

Рывок вперед и вправо, пару выстрелов. Убираю «Плевок» и сближаюсь с противником вплотную. Удар, удар, Разрыв. Подшаг вбок и удар в коленную чашечку, выводящий «ветерана» из равновесия. Разрыв сверху в голову упавшему на колено бандиту. И тут же Рывок назад, уходя от песчаного клинка, появившегося из локтя мужика. Ну… так тоже неплохо. Достаю ПЛПУ и вновь начинаю обстреливать уже мало что понимающего противника. Все-таки «доспех духа» тоже отнимает часть внимания пользователя. В обычном состоянии этого внимания почти не требуется, а вот в бою с таким противником, как я, который постоянно дербанит защиту… да еще и с помощью «убийцы «ветеранов»… Вообще-то он держится достаточно неплохо, я думал «Плевок» его раньше достанет, а оно вон как. Да и другие мои удары для «ветерана» не сахар…

Круговую волну из песка я принял на один из двух моих щитов, тот, что жесткий. Оба щита могут выдержать любой удар, но у каждого есть свои слабые стороны. Щит, например, очень трудно удерживать. Секунда и все — невидимая преграда перестает существовать. И лишь через пару секунд я могу поставить ее вновь. Гибкий щит работает по принципу искажения пространства — просто меняя направление летящего в меня… ну, что бы там в меня не летело. В минусе то, что выдерживает такая защита не так чтобы много ударов. Я, например, могу удержать шесть попаданий. Пули это или снаряды из корабельного орудия, все едино. Хуже, если будет шрапнель или, например, осколочная мина. Щит примет на себя шесть поражающих элементов и исчезнет, оставив меня на расправу всех остальных. Так что выбор щита очень важен, и порой, да почти всегда, проще тупо увернуться или уйти Рывком. Здесь и сейчас противник сбит с толку и вымотан. Мне легче поставить щит и продолжить стрелять, что я и делаю. Выстрел, выстрел, выстрел…. Убираю «Плевок» и достаю «Пять-семь». Выстрел, выстрел. Еще один в сердце и голову. Все. Денег я сейчас потратил немало, но за скорость и удобство всегда приходилось платить. Так, что там у нас дальше? О. Надо бы подсократить количество массовки, решившей направить на меня оружие. Главное, всех не перебить — свидетели тоже нужны.

Рывок, еще один, и вот я у ближайшего ко мне человека. Правой отвожу руку с Глоком семнадцатым, а левой бью хуком в челюсть. И сразу ухожу в сторону. Похоже, народ так впечатлился моей победой над «ветераном», что их главной целью стало попасть в меня несмотря ни на что. Мужик, получивший от меня в челюсть, падал на землю, поймав не меньше десяти попаданий из Глоков и P90 охраны. Рывок, и очередной неудачник улетает от моего Толчка в сторону одного из своих. Рывок, подшаг, удар в поясницу, и парализованный человек становится моим щитом на пару секунд. Достаточно, чтобы поразить восьмерых охранников из своих «Пять-семь». Перекат, и еще четверо словили пули в ноги. Рывком приблизился к почти поднявшемуся «снаряду», и, вздернув его за шкирку, приставил один из пистолетов к дрожащему подбородку, второй направив в сторону хоть и раненых, но еще живых охранников. Мгновение-другое, и все правильно понявшие меня люди начали откидывать в сторону оружие. Ударив в основание черепа стоявшего передо мной человека, направился в сторону особняка, не забыв по дороге вырубить возившегося на земле чувака. Того самого, что был целью моего «снаряда». Выстрела в спину я не опасался — чувство взгляда, помноженное на чувство опасности, в любом бы случае меня предупредило, а тут еще и страх за свою жизнь людей, что пережили уничтожение большей их части меньше чем за минуту. Да и бой с «ветераном», который они видели, тоже не стоит забывать.

Обнаружение жизни показало, что остатки охраны разбегались, кто куда, а на втором этаже особняка сейчас находились всего двое. Остальные рассредоточились по дому, замерев на одном месте, прямо-таки приглашая выбить их по одному. Идиоты. Что ж, этих тоже придется вынести, Акеми, вроде, про «воинов» говорила, будет неприятно, если пусть даже один такой смертник вмешается в разгар нашего поединка с «учителем». Хотя, вряд ли они там все поголовно «воины».

К первому засевшему в засаде я подошел под отводом глаз. Тот сидел в углу гостиной, прикрытый огромным креслом. Тихо подойдя к нему, нанес удар в висок. Тц, «Воин». Наступаю ногой на калаш упавшего человека и падаю тому коленом на грудь. Удар прямым в лицо и правой в печень. Еще один в печень и два Разрыва в голову. Все, поплыл малый. Перебиваю гортань и тут же ломаю шею. Ну вот и как относиться к «воинам», вспомнил я разнос Акеми, если те так просто умирают? Может, конечно, это и круто, а «ветеран» еще круче, но для меня противники начинаются с «учителя».

Следующий стоял в ванной, прислонившись к стене. Да так удачно стоял, что я решил начать сразу со связки. Правой, левой по печени, человек — не «воин», Волна правой в бок, тц, левый локоть в висок. М-да, вот она сила привычки. Волна — совершенно бесполезный прием в этом мире. Все знают, что человек на 75–80 % состоит из воды, и если заставить эту «воду» пойти волной, то с высокой долей вероятности у вас получится вывести из строя неопытного ведьмака. Или парализовать на некоторое время более опытного. А опытного вполне нормально отвлекает на пару мгновений. Обычный человек вообще выпадает из жизни на пару дней. Прием не летальный, но до жути полезный, в этом мире совершенно неприменимый. Хотя это я погорячился, на обычных людей вполне действует. А вот бойцы, способные укрываться «доспехом духа», его и не заметят, ибо для Волны нужен непременный контакт с телом объекта. Пусть даже через одежду, бить можно в любую часть тела. А тут… э-эх. Использовать же Волну на обычных людях банально расточительно, я ударом в челюсть того же добиться могу. Причем самым что ни на есть обычным ударом.

Третий сидел под лестницей в тени. Неудачно так сидел, прямо напротив камеры. Надеясь, что он не «воин», пальнул в него пару раз из пистолета. Что уж теперь-то шифроваться. Хотелось, в общем-то, все тихо сделать, но на нет и суда нет. Осев, где сидел, мужчина ясно дал понять про свой ранг. Последнего притаившегося я нашел на кухне. Первые две пули были остановлены «доспехом духа», а вот серию ударов, совмещенных с Разрывом, этот типус пережить не смог.

ОЖ показало, что дом чист, не считая засевших наверху двоих. Что ж, Макс, вперед и с песней, ждет тебя главная цель.

Открывая дверь, я был готов ко всему. И к тому, что в меня начнут палить из всего, что есть, и к тому, что там окажутся всего лишь слуги, а цель уже далеко-далеко. И к тому, что они будут просто сидеть и ждать, когда я поднимусь…

— А ты меньше, чем мне казалось из окна. Баба, что ль?

Индус. Вживую еще черней, чем на фотографии. Стоит напротив окна в расслабленной позе и разглагольствует о том, что воровство и убийство не пристало благовоспитанной девушке. Местный хозяин, крепкие нервы, сидит в кресле со скучающим выражением на лице и разглядывает потолок.

— Хватит, Арджун. Может, представишься и объяснишь, что ты здесь забыл? — Нет, это не глупость, его вопрос из разряда — «а вдруг». Среди авторитетов его уровня вообще вряд ли есть дураки.

Оглядевшись и не увидев нужной мне статуэтки, перевел взгляд на индуса. Чуть выше меня, черный, как моя жизнь, и с накрашенными губами. В синий цвет. Пипец. Стоит, якобы расслабившись, но уж меня-то этим не проведешь. Так и я могу стоять — удобно, ничего не мешает, и ударить можно чуть ли не в любую сторону. Гребаные индусы. Нет, я не против этой нации ни здесь, ни в своем мире. Но сейчас я очень не рад тому, что индийские бойцы считаются лучшими в мире. При одинаковом ранге в большинстве случаев выиграет именно индус. Насколько их страна хуже в техническом развитии, настолько лучше в индивидуальной подготовке своих бойцов. Единственным, кому удалось полностью их покорить и завоевать всю Индию, был Александр Македонский. Но тут сами индусы громче всех орут, как был крут македонец и как была хороша и многочисленна его армия. Официально такая ситуация с индийскими бойцами из-за древности их нации и культуры в целом. Уж не знаю, насколько это верно, но в сотне древнейших фамилий их больше всего. Это мне Кента как-то раз сказал. И вот один из таких «улучшенных» бойцов стоит передо мной, изображая из себя простодушие. И убить мне его надо очень быстро, или как минимум не давать раскрыть ему рта.

— Что ж, твой ответ был предсказуем. Но может, ты все же скажешь, за чем именно пришел? Если эта какая-то вещь, не связанная с моими делами и политикой, я думаю, смогу поменять ее на свое спокойствие и НЕ разрушенный дом.

— Неужто девочке так нравится драться и уби…

Именно этот момент я выбрал для удара. Этот Арджун явно наблюдал за моим боем с «ветераном», так что он примерно представляет скорость моего Рывка. И скорей всего исходит из того, что я сдерживался. В самом деле, не буду же я показывать все, на что способен, под окнами и камерами. И, учитывая стилистику моего боя на улице, зуб даю, он рассчитывал и был готов к Рывку. А получил Молнию. Десятисантиметровой толщины молнию. Ту самую, которой я за надбавку к зарплате научникам М1 Абрамс пополам пережигал. За шесть долбаных секунд. Ну, может на пару десятых секунд дольше. Проблема Молнии, как и большинства способностей ведьмаков — она очень недолгая. Мой личный и мировой, к слову, рекорд — 7.3 секунды. Впрочем, отлетевшему к подоконнику «учителю» хватило и полсекунды для того, чтобы потеряться. То, что нужно для Рывка.

Выход, и я со всей, что есть, силы бью индуса в корпус ногой. Точно такой же, как и на веранде, маэ гэри кэкоми — прямой удар пяткой в грудь. И так же, как и на веранде, я совместил в удар с Толчком, но на этот раз вложил в удар все, что мог. Молния, Рывок, Удар-Толчок — всего этого хватило для того, чтобы индийский «учитель» улетел на улицу, пробив своим телом нижнюю часть окна вместе со стеной. Стихия льда, как и некоторые другие, типа воды, традиционно считается неудобной для боя в замкнутом пространстве. Ледяные шипы и копья из любой поверхности, что тебя окружает, это, я вам скажу, нифига не круто. И то, что он стоял напротив окна, ничего не значило — я в любом случае выкинул бы его наружу.

Подойдя к пролому в стене, ушел в Рывок и вышел из него уже на земле, перекатом. Достав «Плевок», начал обстреливать индуса, быстро к нему приближаясь. Сделав оборот на 360 градусов, увернулся от ледяной стрелы. Прыжок, подшаг, и вот я за спиной противника, не переставая все это время стрелять, между прочим. Заблокировав коленом удар локтем, врезал в ответ Рызрывом в висок. Опускаю все еще поднятую ногу на лодыжку «учителя», подталкивая его стволом «Плевка» в правой руке, а коленом опустившейся ноги бью в живот падающего бойца. Не забыв применить Толчок в ослабленной форме, дабы не улетел, хрен знает куда. А пока тот летит, бью его с левой руки Молнией, убирая «Плевок» в кобуру. Так что, когда тот приземлился, в него уперлись две электрические дуги. Три секунды, за которые он смог подняться, прикрываясь руками, были, судя по всему, для него не сахар. Все-таки Молния — вещь! Даже «учителей» до кишок пронимает, жаль, что сил на это уходит немало. Ухожу в сторону, заканчивая с Молниями и уворачиваясь от уже целой серии ледяных стрел. Хотел было еще раз шмальнуть Молнией, но индус, наконец, показал, что тоже не лаптем щи хлебает. Ледяной щит, появившийся перед ним, полностью закрывал его от меня. Бегу прямо на щит и, запрыгнув на двухметровую преграду, прям с нее ухожу в Рывок, моментально приближаясь к противнику и перекатом уходя ему за спину. Подсечка, и, подняв ногу, уходящий от удара индус делает шаг назад. Опасность! Воздушный кулак вперед и Рывок назад спасают меня от ледяных шипов, появившихся на том месте, где я только что был. Еще один Рывок вправо, и мимо меня пролетает какая-то синяя светящаяся хрень размером с кулак и распространяющая волны холода. Опять опасность, и еще один рывок, на этот раз влево. Справа и чуть сзади от меня это нечто… взрывается, пусть так, и местность радиусом шесть метров превращается в ледяную пустыню.

Поворачиваю голову в сторону этого черномазого и встречаюсь с ним взглядом. Ноги на ширине плеч, чуть приосанился, а взгляд серьезный-серьезный. Видать, тоже оценил мою Молнию. Он-то не знает, что я не могу выпускать ее продолжительное время. Глядя мне в глаза, индус хлопает в ладони, а я вновь, на всякий пожарный, ухожу Рывком в сторону. Краем глаза замечаю, что на том месте, где я стоял на колене, из земли выросла трехметровая ледяная клетка. Хм, уже лучше. Я-то грешным делом подумал, что меня чисто убить хотят, а так норм, гуляем.

Еще один хлопок, и я Рывком приближаюсь к противнику. За спиной вторая клетка, а передо мной донельзя удивленный «учитель». Он явно не ожидал, что я могу перемещаться на такое расстояние. Он-то специально отошел на двадцать метров, которые я не должен был преодолеть, но, увы для него, все это время я водил его за нос, пытаясь убедить, что пятнадцать метров — это мой предел. Откуда ему знать, что мой максимум — тридцать один метр?

Шаг вплотную к нему и чуть вбок. Мимо меня пролетает волна жуткого холода, окрашенная в голубоватый цвет, а я уже наношу удары, вкладывая в них всю возможную мне силу и чередуя их с Разрывом. Разрыв явно не дается ему просто, заставляя то и дело морщиться. Да и обычные удары, несмотря на «доспех», явно наносят вред. Это как принять пулю на броник — защита, может, и выдержит, но синяк будет точно. И хоть «доспех духа» не броник, но и мои удары посильней пули будут. Хз, как там «мастер» такое выдержит, а вот «учителю» точно не нравится.

Пытаясь разорвать дистанцию, рукопашник хренов, индус прыгает в сторону и тут же получает Молнию с двух рук. Расточительно, конечно, но что поделаешь, все семь секунд я его в «прицеле» точно не удержу. Либо он в сторону резко уйдет, что ладно, либо просто защиту какую-нибудь поставит. Так что с двух рук, пусть и не долго.

Рывок вперед и в сторону, одновременно с которым индус запускает прямо перед собой целый рой ледяных игл с разбросом метра два. От подобного просто так не увернешься, если ты слишком близко и если ты не ведьмак. Делаю шаг в его сторону, и передо мной вырастает ледяная стена. Рывок назад, и я на полной скорости впечатываюсь в другую стену, что было… неприятно. Оглядываюсь и вижу, как то тут, то там из земли поднимаются двухметровые ледяные стены. Типа, решил мне урезать маневренность? Опасность! Делаю рывок вправо и чуть не врезаюсь в одну из стен, а из той, возле которой я стоял только что, выросли десятки шипов. Мдя-я-я. Вот это попадос. Отпрыгнув от ледышки, возле которой я стоял, чуть было не нарвался на двухметровую ледяную сосульку, едва не пронзившую мне живот. Дерьмище. Рывок исключается, я скорей себе лоб расшибу, чем уклониться смогу. Да и, в принципе, нахрен он мне не нужен, все же он предназначен для преодоления пространства, а не уворота. Так что Обнаружение Разума и вперед. Моя скорость и так выше, чем даже у «виртуоза», а Фокус и Ускорение, думаю, позволят мне выжить среди этих ледяных мутных зеркал.

Противника я своего нашел буквально через семь плит, это если по прямой. Или через четырнадцать секунд, если по времени. Не скажу, что было просто — постоянно уклоняться от выстреливающих в меня ледяных копий, но и смертельно опасным занятием я бы это не назвал. Короче, осталось только вытащить его из этого лабиринта и навалять ему, наконец. Вот этим мы сейчас и займемся. А то, уж больно затянулся наш поединок.

А мужик-то, кажись, выдыхается. Стоя на одном колене и тяжело дыша, он смотрел мне в глаза. Все-таки не зря рукопашный бой обозвали именно так, все эти стрелы, шипы и иже с ними — не более чем артподдержка, не предназначенная для постоянного применения. Обстрелял противника и давай мутузить его кулаками, время от времени посылая в него очередную технику. Что ж, так или иначе, но наш бой вскоре закончится.

— Все-таки Стрелки оказывается правы, — произнес я, — и рукопашного боя не существует. Даже в Индии.

Модулятор, прикрепленный к горлу, позволял мне не опасаться, что мой голос кто-то опознает. И то, что я до сих пор пользуюсь блокнотиком, это, скорей, поддержка реноме, чем желание не раскрыть себя. Но в данном случае, почему бы и нет…. В ответ на мои слова индус зарычал. Нет-нет, я не поверил, что он вдруг воспылал патриотическими чувствами, но он действительно выдыхался, а я просто немного подстегнул его.

— Вот это мы сейчас и проверим, тупая девка. — Дык он что, всерьез на этот счет говорил? Или это он так меня вывести из себя пытается?

Кста-а-ати. Именно сейчас мы находимся в месте, на которое не направлена ни одна камера. Одно из многих слепых пятен в системе безопасности. Хе-хе, вот сейчас кое-кто и узнает, что такое Отвод глаз.

Ухожу в Рывок, параллельно отводя взгляд, и выхожу из него чуть в стороне от противника, успев заметить тучу ледяных игл, унесшихся туда, где я стоял. Удивленный моей пропажей индус начинает оборачиваться, ставя при этом ледяную стену у себя за спиной. Волна холода в одну сторону и отскок в мою. Все ж таки он хорош. Толчок выносит его с территории ледяного лабиринта и открывает мне свободу действий. Рывок. Бью в печень ошеломленного «учителя», одновременно с этим выпуская импульс яки. Удар левым коленом в бедро, правой — еще раз в печень и левым же кулаком — в висок. Удар, Разрыв, удар, Разрыв. Что может быть более классическим?

Отвожу руку, обернутую в лед, в сторону, подшаг назад, и мимо моего лица проносится светящийся синим кулак после идеального апперкота индуса. Двойка в корпус и хук справа заставляют немного отступить моего противника, но, несмотря на это, ответить еще одним апперкотом. Блокирую локтем удар колена и подныриваю под хук правой руки, заходя ему за спину. Еще одна двойка в печень и жесткий блок локтя разворачивающегося Арджуна. Удар в лопатку левой, в висок правой, блокировавшей локоть, и еще один с левой — в район сердца. Не сумев развернуться ко мне лицом, «учитель» делает кувырок вперед, а я ухожу в сторону, дабы не быть нанизанным на шипы, выросшие из земли там, где я стоял. Прыжок вперед, и вместе с импульсом яки наношу два, почти слившихся в один, удара в район легких. Отвод глаз, и я захожу ему за спину, вновь нанося индусу град ударов.

Удар, Разрыв, удар, Разрыв, Разрыв, Молния. Увернуться, ударить, поставить блок, сместиться вбок, уходя от очередной ледяной техники. Сил у него почти нет, удары медленные и вялые, но он до сих пор жив, а значит опасен.

Р-р-раз! И вокруг нас появляется клетка. Хз, почему не сработало чувство опасности, но время пошло на секунды. Если я сейчас дам ему хоть немного времени, то он, в худшем случае, кастанет что-нибудь круговое, не задевающее его самого, а в лучшем, решит взять меня с собой на тот свет. Остается еще Скольжение, но если использовать его, то сейчас, потом могу и не успеть. Вот только… как я затем индуса, схоронившегося в клетке, убивать буду? А-а-а, дерьмище! К черту! Вперед, Макс. Во Славу мою, во Имя мое!

Шаг, подшаг. Фокус, Ускорение. Ускорение. Два Разрыва, не различимых для взгляда не то что обычного человека, но даже для взгляда «учителя». Удар всей мощью заставляет немного подлететь тело индуса, и, пока он находится в десяти сантиметрах от земли, наношу серию ударов и Разрывов. Прямо как агент Смит из Матрицы, прессующий Нео в метро. На скорости, сравнимой с Рывком, наношу восемь ударов — по четыре с правой и с левой стороны. За 0.31 сотую секунды. Апперкот в челюсть заставляет выпрямиться приземлившегося индуса, а новая серия ударов — сбить концентрацию, необходимую для создания техники. Печень, челюсть, челюсть, подбрюшье. Разрыв, удар, удар, Молния, Разрыв, Волна. Мать! Гребаная связка! Гребаная Волна! Чувствуя, как уходят мгновения, бью Воздушной волной, откидывая мужчину к решеткам клетки, одновременно уходя в самый короткий доступный мне Рывок. Сейчас для меня важно не переместиться, а набрать скорость. На какой-то запредельной даже для меня скорости умудряюсь во время Рывка поднять ногу для удара. И со всей скоростью, массой и силой, что у меня были, впечатал ногу в грудь только-только прикоснувшегося к решеткам клетки индийского «учителя».

Раздавшийся жуткий хруст грудной клетки теперь уже фактически трупа прозвучал настоящей музыкой для моих ушей. О, ДА! Я, НАКОНЕЦ, СДЕЛАЛ ЕГО! Прощальный апперкот скрюченному индусу ломает его шейные позвонки и ставит точку в нашем поединке. Все. Слава правому яйцу, все.

Оглядываюсь. Наверное, будь этот бой попроще, я бы сейчас поморщился. Думаю, понятно, что оказаться запертым в ледяной клетке уже после победы над серьезным противником — это… как бы не айс. Но меня сейчас подобные вещи не напрягали. Ну, воспользуюсь Скольжением, ну и хрен с ним. Да, неприятно, но после подобного боя — это такие мелочи. К тому же, сначала можно попробовать действовать по старинке — выломать прутья клетки, к едрене фене. Как ни крути, а Скольжение — реально неприятный прием.

В отличие от Рывка, являющегося, по сути, просто прыжком в ту или иную сторону, Скольжение действует совершенно по другому принципу. Являясь при этом аналогом Рывка. И тот, и другой приемы переносят пользователя из точки А в точку Б, а вот дальше следуют различия. Рывок, как я говорил, обычное, но до предела ускоренное перемещение, а Скольжение — перемещение за гранью… по изнанке пространства. Долбаный Сумрак. И при выходе из этой «изнанки» ощущения, я вам скажу прямо, не очень. Приплюсуйте к этому прямо-таки нереальные нагрузки на тело, и вы поймете, почему Скольжением ведьмаки пользуются крайне редко. Я, например, могу использовать этот прием три раза в день — без последствий, пять раз — с трудом, шесть раз — в крайнем случае, и семь раз, если решу сдохнуть, но выполнить задачу. Очень опасная штука это Скольжение. Но у него есть два несомненных плюса. Нет, не то, что он позволяет перемещаться на девять метров дальше чем Рывок, это, конечно, хорошо, но затраты не оправдывает. А вот то, что при Скольжении можно игнорировать препятствия, это да. Это круто. Пусть и не очень толстые препятствия. Но еще круче то, что при выходе из Скольжения полностью гасится инерция тела. То есть можно спокойно прыгать с небоскреба, и, если ты не накосячишь с расстоянием входа-выхода, можешь быть уверен — этот прыжок тебя не убьет. Я так однажды с американского «Геркулеса» сиганул. А что делать? Самолетами, в отличие от вертолетов, я управлять не умею, тем более такими, как C-130, махинами, а пилоты тогда того… кончились.

Подойдя к прутьям, пнул их ногой. Долбаные ледышки. Примерившись, ударил ногой с разворота. Эффектный киношный прием, в бою тоже действенный, но использовать его надо с осторожностью. От удара решетка только зазвенела разве что. А как она у нас на Разрыв? После первого удара звон стал громче, а после второго ВСЯ решетка осыпалась тучей снежинок. Оглядев напоследок поле боя, пожал плечами. Что ж, осталось последнее дело.

Мамору «Сотка» Такума по-прежнему сидел в кресле. Покосившись на меня, покрутил бокалом, который держал в руке.

— Жаль. Найти еще одного «учителя» из Индии будет… непросто. Но, может, теперь ты скажешь, зачем, собственно, пришел?

Подойдя, сунул ему под нос фотографию со статуэткой. Прикрыв глаза и пожевав губами, Сотка потер лоб.

— Тц. Вот оно как. — Набрав в легкие воздух, резко выдохнул, так и не сказав, что хотел. — Тц, вот оно значит как. Из-за такой ерунды, значит. — И замерев на мгновение, поднял на меня взгляд: — Ты лишил меня двух «ветеранов» и «учителя» из-за подобной ерунды?

Ну, я бы не назвал дорогущий антиквариат ерундой. Но вообще-то да, его потери явно не стоят этой статуэтки. Впору пожалеть мужика, если бы я не знал, как он заработал свое прозвище. Именно гвозди-сотки он забивал в бочки, в которых сидели его жертвы. После чего они спускались с какой-нибудь горки. Поэтому я без каких бы то ни было колебаний, достал пистолет и направил его на колено Такумы.

— Подожди! Я понял, будет тебе статуэтка. Пойдем.

Положив фотографию на столик рядом с собой и встав, он пошел в сторону выхода.

— Она в гостиной, — бросил он, проходя мимо меня.


***


В ту же ночь я разбудил Посредника, чтобы отдать статуэтку, получил деньги, отвез их Шотгану и наказал ему передать их Акеми, как представится случай. Сам я планировал не показываться в клубе некоторое время, по крайней мере, до тех пор, пока Акеми не соберет информацию и слухи, конечно, о том, что творится в Гарагарахэби после моего супер тихого дела. Впереди у меня два выходных, и я собираюсь именно отдыхать. Сгоняю на общественный полигон, постреляю, ведь тир — это все же не то. Схожу в кинотеатр и посмотрю, наконец, полнометражку, снятую по мотивам одной из «моих» манг. О, чуть не забыл — «Интер» дает концерт в это воскресенье, так что надо обязательно сходить. Все-таки ребята молодцы — ни один текст песни, даже с «правильной» музыкой, не станет хитом без хорошего исполнителя. А уж исполняют они то, что я им даю, на пять из пяти. Что там еще можно сделать в эти выходные? М-м-м, не забыть взять Райдона на концерт…. Так, кхм. Можно завтра съездить за город, на горячие источники. К концерту, думаю, успею вернуться. Жаль, что семейство Кояма не едет никуда. Они всегда брали меня с собой, кроме тех случаев, когда у меня дела были, и я сам отказывался. Мы с ними всегда ездили в один и тот же отель, который был очень хорош. Во время этих поездок даже Шина переставала меня доставать, превращаясь в просто веселую девчонку. М-да-а-а. Там кру-у-то. Если бы еще не эта гребаная, психованная, скукоженная временем любительница сквернословить и доставать отдельно взятого Максимку, по ошибке являющаяся хозяйкой отеля…. Да и ладно. Не бывает, чтобы ВСЕ было хорошо. А эта гадская невдупляющая чайка, ложкомойка голосистая, детский страх, вылезший из телевизора, масдайка недопаченая… тц. Короче, она не самая большая плата за подобный отдых. Надеюсь, они возьмут меня, когда опять поедут туда. Пофиг на гордость, уж больно там круто.

На следующее утро меня разбудил звонок в дверь.

«Уже лучше», — подумал я. — «По крайней мере — звонят, а не вламываются». — Кинув взгляд на часы, отметил полдвенадцатого времени. — «И даже не слишком рано».

Встал, встряхнулся, надел спортивные штаны и пошел открывать. Первое, что отметил, открыв дверь, это то, что моим посетителем была Мизуки. А второе, мой знакомый боевитый кот, развалившийся на ограде и свесивший с нее переднюю лапу. Охренеть. Вот же ж наглая животина, прямо в центр собачьего квартала пробрался. И что он тут забыл? Тьфу, вечно со сна какие-то левые мысли лезут.

Продолжая тупить, уставился на Мизуки. М-м-м, ах да.

— Привет, Ми-тян. Что это ты… — блин, и не спросишь ведь — «чё надо», — пф-ф-ф… проходи, что на пороге-то стоять.

Вид младшая сестра Шины имела не то чтобы смущенный, а скорее чуть виноватый. То ли не хотела будить с утра, то ли сейчас что-то просить начнет.

— Ты это, располагайся, а я пойду, умоюсь что ль. Да и оденусь.

— Ты не спеши, Син, мне не горит. — Значит, все-таки просить.

Вот забавно. Как разбудить меня в семь, чтобы поднять весь дом на уши и начать заниматься уборкой и готовкой — это нормально. А как попросить что-нибудь чисто для себя — сразу начинаем тянуть до последнего, краснеть и мяться. Хотя ей же «не горит». Стоп. Сейчас ведь начало апреля, выходной. Кажись, я знаю, с чем она ко мне пришла.

— Опять от гостей прячешься? — спросил я, чуть повысив голос, возвращаясь в гостиную. О-о-о, Мизуки кофе приготовила. Молодец, девочка. — Я тебя, конечно, понимаю. Доводилось издалека видеть весь этот официоз приема гостей. Ты, кстати, неплохо справлялась. Но все же, рано или поздно ты выйдешь замуж, и, как хозяйке дома, тебе просто придется стоять на месте Кагами-сан.

— Так то на месте мамы, там все по-другому. — Я, если честно, разницы не заметил. — Да и будет это еще когда.

Мизуки, словно поджидая меня, вышла из кухни именно в тот момент, когда я подошел к дивану. Ловко расставив чашки на столике и положив туда же пирожные, уселась напротив меня.

— Опять ведь от Шины убегать придется.

— А-а-а, — махнула та беззаботно рукой, — меня фиг поймаешь. Я опытная.

Как минимум один раз в год, а чаще больше, Мизуки удается сбежать перед наплывом гостей и спрятаться у меня. Как минимум один раз в год Шина заходит ко мне с вопросом, не у меня ли ее сестренка? И как минимум один раз в год получает стандартный ответ. И если Кагами на это мало обращает внимания, давая поблажки младшенькой, то вот старшая дочь такого себе позволить не может и жутко завидует. А после отъезда гостей начинает гонять сестру за то, что та бросила ее одну, прогуливая самый сложный момент и возвращаясь на все готовенькое. Я даже был свидетелем, как Шина жаловалась на это матери. Презабавнейшее зрелище, между нами. Это время, я имею в виду наплыв гостей, одно из немногих, когда Кагами приглашает служанок. Не любит она их, но при таком количестве народа в одиночку, с двумя дочерьми, довольно сложно приходится. А ведь на них еще и хозяйские обязанности лежат.

— Мне вот интересно, Ми-тян, все эти гости — из разных Родов и кланов или только из вашего?

— Сейчас из нашего, это вообще плановый сбор клана. А так, по-разному, — ответила мне девочка, сделав аккуратный глоток. Аристократка. Хоть и с пропеллером в одном месте. Но вот в такие моменты, когда она за столом, например, сразу видно, кто есть кто. Особенно сейчас, когда на ней надета дорогущая юката. — Может тебе завтрак приготовить?

— А давай. Женщины Ро…

— Не-е-ет! Вот только не надо про женщин Рода Кояма! Дай хоть здесь отдохнуть от этого.

— Хе-хе, фартук надеть не забудь, все же одежда на тебе…

— Да пофиг. В смысле одену, конечно, но все равно пофиг. — Мне вот интересно — она пофигистка или оптимистка?

Умчалась. Приемная дочь Акено и Кагами Кояма. Наследница, как и Шина. Я, во всяком случае, не раз слышал, как ее так называют наравне с Шиной. И если раньше все было понятно — наследником является любой ребенок в семье, если не брать в расчет юридическую составляющую. То в Клане, в главной семье — подобные слова всегда имеют вполне конкретный смысл. Наследница. Понятно, что главой клана станет муж одной из двух девушек, причем на выбор главы клана. А если вдруг что, всякое ведь случается, то муж старшей дочери. Но если этого «вдруг чего» не будет? Как тогда? Мизуки ведь по крови не Кояма. Получается, что она обречена выйти за мужчину Рода. А я, если честно, и не знаю, кто у них там в Роду. Только двоюродного брата Акено и знаю. Но у того уже три жены… хотя, что это я, в самом деле? Учитывая местные нравы…. Эх, мало данных.

Что-то я как-то не туда забрел в своих мыслях. Интересно, конечно, но совершенно неважно, в целом. Я вообще думаю, что Кагами еще родит мужу наследника. Какие их, нафиг, годы? Правда, странно, что до сих пор не родила, но это уж точно не мое дело.

В тот момент, когда на кухне что-то особенно сильно заскворчало, в дверь опять позвонили. Встав и поправив домашнее кимоно, представлявшее собой, по сути, обычный халат, пошел открывать дверь.

За дверью, как и ожидалось, стояла Шина. В красном легком кимоно, украшенном различными цветами и растениями. С убранными волосами, макияжем и японским зонтиком. Вся из себя аккуратненькая и красивая. Господи, во что же она превратится года через два, если уже сейчас способна разить мужиков наповал? Прямо даже гордость за нее берет, братская.

— Привет, красотка. Что за праздник?

— Здравствуй, Синдзи, — чуть заалев, но не изменившись в лице, ответила мне девушка, — гостей встречаем. Ты случайно Мизуки не видел?

— Нет. Хотя и не прочь, если она выглядит так же, как ты. — Мне несложно, а ей приятно. Почему бы и не оценить ее вид?

Чуть улыбнувшись, повела носиком.

— Завтрак готовишь? Может, лучше к нам зайдешь? Мама сегодня саму себя превзошла. — И, продолжая улыбаться, но уже чуть сожалеющи, закончила: — Мне до ее готовки еще расти и расти.

— Какие твои годы. Но сейчас я, пожалуй, откажусь. Сготовлю по быстрому завтрак, да побегу. Дел сегодня по мелочи накопилось много.

— Дел? Да еще и по мелочи? — Любопытная какая.

— Холодильник забить, в оружейный заглянуть, билеты в кино купить. Мелочи, одним словом. Да и одежку прикупить тоже хорошо бы.

— Тц. Может с одеждой завтра? Заодно и я тебе помогу.

— Одежда? С тобой!?

— А что? С твоим-то вкусом…

— А с твоим — весь день убить. Отдыхать-то мне когда в этом случае?

— Ну уж, не делай из меня монстра. Да, подольше, чем будь ты один, зато и денег затраченных не жалко.

— Нет, спасибо.

— Так, да? Тогда покажешь мне, что ты там купишь, и если комиссия в лице меня, мамы и Мизуки…. Ты ее, кстати, точно не видел?

— Да я проснулся минут… не помню… в общем, совсем недавно. С чего бы ей тут отираться в это время? Да еще и так близко от ваших, хе-хе, жутко страшных гостей, а главное от тебя.

— Ха-а-а. Ладно, пойду я, пожалуй. Но про комиссию не забудь. Если нам не понравится — пойдешь за одеждой вновь, и на этот раз вместе со мной.

Комиссия, хех. Мизуки, после сегодняшнего, автоматом будет за меня. Шина — точно так же против. А вот Кагами…. Подмажемся, короче. Не впервой, наработки имеются.

— Конечно-конечно. Удачи тебе там.

— Хо-о-о-о-о. Скорей, терпения.

Вернувшись в гостиную, увидел любопытную мордашку, выглядывающую из кухни. Махнув ей рукой, сел на диван. А ведь, если подумать, у меня и в самом деле накопились чисто бытовые дела.

— Завтрак готов, о Великий Прячущий От Старшей Сестры.

— Веди уж, шутница. Посмотрим, чем сегодня кормят женщины Рода Кояма.

В итоге этот день прошел как-то тихо и незаметно. Дожидаться, когда Мизуки вернется домой, я не стал. Продуктов накупил. В киношку сходил, фигня, кстати, получилась. Одежду не купил, зато добыл пяток билетов на концерт «Интера» и даже успел договориться с Райдоном о совместном его посещении. У него, правда, билет уже был, а вот компании — нет. Созвонился с парочкой девчонок и договорился о нашей, с Реем, ночи. Благо лав-отелей в Токио полно. Осталось пристроить еще парочку билетов, нафига я, спрашивается, брал столько? Солдатская жадность? Эх. И ехать отдавать влом. Шине, что ль, скинуть? Так у нее свои, поди, есть. Если она вообще собирается идти на концерт. О! А какого хрена? Позвоню-ка я еще парочке девушек. А что? Да здравствует гарем!


***


— Ма-акс-с-с….

Макс? Это кто же меня может звать так в этом мире? Да открывай же ты, черт тебя дери, глаза. Что за дурацкое состояние. Когда ты вроде бы уже проснулся, но наполовину еще где-то там. Состояние жуткого хотения спать. Мне надо, наконец, открыть глаза и встать. Если меня как-то вычислили, спалили… меня ведь никто не знает в этом мире. Никто. Не могут знать. Не имя.

— Ма-а-а-акс-с-с…

Встать, встать и драться. Рвать всех руками и зубами, ломать хребты и взрывать технику. Хрен меня кто живым возьмет. Никогда. Подожди-ка, но мое имя и вправду знать никто не может. Вообще никак. Не в этом… не в том мире. Может… ну точно. Я просто был ранен, мало ли, ну подставился, бывает. В спину как-то ударили, а я теперь в себя прихожу. В больнице…. Хотя нет, пол каменный, полированный. Мрамор что ли?

— Коще-е-е-ей….

Кое-как перевернулся на живот и отжался от земли. Открыл глаза… и ничего не увидел. Темень. Что-то такое мелькает на периферии, доказывающее, что я не ослеп, но место здесь темное, факт. Встав на колени и распрямившись, оглянулся. Такое впечатление, что я в какой-то пещере — пространство чувствуется, но ни хрена не видно. Одна темень.

— Макс! — Из темноты, будто бы из ничего, рядом со мной выскочил Стиляга. Слава яйцам, все-таки это был только сон. — Макс, твою душу через три колена поперек и в бездну!!! Я все-таки нашел тебя, долбодятла бессмертного. Ты, мать-перемать, реально Кощей! Хер неубиваемый!

— Подожди…. Да погодь же ты! Стиляга, где мы черт подери? Какая ситуация? Давай по факту и коротко.

— Да, ты прав, времени у нас не очень. Тогда слушай и не перебивай, если время останется, задашь вопросы. — Присев рядом со мной по-турецки, он продолжил. — В общем так. У нас ты умер. — Нет. — Просто шел по улице и вдруг упал замертво. — Господи, нет. — Никто так и не понял, что произошло. Амеры визг до небес подняли от счастья, они лично думают, что ты просто перегорел. Но у нас-то знают, что это просто чушь, а вот в чем настоящая причина — хрена. Стоп, это неважно, что уж теперь…. О девчонках твоих мы позаботимся, тут не волнуйся. Маклауд вообще… ты только не психуй, главное, он, короче, Светке предложение сделал, а та согласилась. Засранец, сначала крестным Лёльке, а теперь и вообще отчимом станет. Блин, вот непруха.

Мне было… дерьмище, хреново мне было. Но это лучший выход. Светик не должна быть одна. И Маклауд, старый добрый Маклауд — идеальная кандидатура. Мы с ним через такое дерьмо вместе прошли, столько всего пережили и видели… Стиляга — он же Серега Волков, мужем для Светланы будет так себе. Вот отцом для Ольги это да, но он и так ее не оставит. Они в свое время с Андреем «Маклаудом» Вятовым целую баталию устроили, выясняя кто будет ее крестным, а в итоге все решил банальный жребий.

— Ольга закончила школу и пошла на юридический, будет твоей фирмой, ой, извини-извини — корпорацией рулить. Идет по твоим стопам, уже сейчас пять языков знает. Бранд — псина твоя лохматая, жив до сих пор. Чуть не загнулся после твоей смерти, неделю ни черта не ел, но мы с Маклаудом и Олькой таки переубедили его, что помирать не стоит. Теперь за дочуркой твоей, как за тобой, бегает. Пипец, разумная животина… Кхм, это я так.

Бранд. Животное ты мое, лабрадористое… Черт, черт, черт! Мать! Как же хреново-то.

— Эта пигалица, кстати, парня себе нашла. Ниче так, вроде. Но если что, ты меня знаешь, собственными кишками удавлю засранца.

Ну, если уж Стиляга говорит, что парень «ниче так», то, пожалуй, так и есть. Он над дочуркой моей трясется, как даже я не трясусь.

— Конкурентов мы твоих поприжали, так что и в этом плане будь спок. Что там еще? Довакин-то наш затею свою с Криками забросил. Уперся во что-то там и забросил.

Довакин, хех. Сумрак, он же Маздай, он же Буратино, он же Люк, он же Джедай, он же Пипер, он же еще с пяток позывных. Второй «абсолют» в России. Единственный, кто сам придумывает себе позывной и меняет его по любому поводу. Любитель фантастики, аниме и компьютерных игр. Малый не от мира сего. Вечно чего-нибудь насмотрится или переиграет, и давай новые приемы создавать. С парочкой даже получилось. Такой же мерзкий тип, как и я. Только помешанный малость. Он мне всегда не нравился.

Вдруг оглянувшись назад, Стиляга поморщился.

— Время на исходе. Давай, Макс, свои вопросы.

— Где мы?

— Хз.

— Как ты со мной связался?

— Ну, ты ж меня знаешь, — усмехнулся он в ответ, — чтобы я, и не попал в какую-нибудь историю? — Это да. Стиляга — это как Мышь, только круче. В некоторые ситуации он попадает сам, а некоторые находят его совершенно необъяснимым образом. И, как и Мышь, он всегда выживает. — На этот раз, ты только не смейся, ко мне во сне заглянул шинигами из другого мира и попросил помощи. А я в оплату связь с тобой попросил. Сначала хотел вернуть тебя, но тот уперся, мол, далеко, стражи вредные, да и вообще щит какой-то. Я и узнал-то про тебя случайно, этот голоногий расхититель чужих вещей проговорился.

— Что? Расхити…

— А, не обращай внимание. Это у нас с ним свои приколы.

— Значит, вернуть меня обратно никак?

— Я не знаю как, и он тоже. Да чтоб тебя, подержи еще немного! — крикнул он за спину. — Время, Макс. Я бы передал от тебя привет нашим, да сам понимаешь — кто ж мне поверит?

— Маклауд. Мы с ним столько всего видели, что он поверит. Передай и сам запомни — у меня все нормально. Другой мир. Похож на наш. Попал в ребенка, так что перспективы что надо. Если что, — знаю, что не стоит это говорить, но не могу удержаться, — я его на том свете достану, вы меня знаете.

— Это да. Теперь и слова-то такие новый смысл обретают. А ведь получается, что тот ваш рассказ про призраков наших солдат в Чечне был не байкой. А я думал, вы надо мной гарбили тогда.

— Про такое лучше не шутить. И спасибо тебе, Стиляга. За все. И Андрюхе передай. Тебе отдельно за этот разговор. Мог ведь… — И зацепился за его взгляд.

— Не мог. Никто бы из нас не смог. Все. Пора мне. Не посрами там ведьмачью шкурку. Во славу нашу, — поднял он кулак передо мной.

— Во Имя наше, — вытянул я руку со своим. И в тот момент, как наши кулаки соприкоснулись, Сергей «Стиляга» Волков растворился в воздухе.


Часть третья

Глава 8


Понедельник. Утро. А ведь я лег в четыре… уже сегодня, получается. Грех жаловаться, конечно, и вечер, и ночь были что надо, но утро… понедельник… школа…. Каково сейчас Райдону, я даже представлять не хотел. Мне, ведьмаку, все же попроще, как мне кажется. С другой стороны, какие наши годы. Я, и не будучи ведьмаком, бывало, не одну неделю так жил.

Встать. Умыться, Сходить на пробежку. В течение которой мне пришлось выслушивать, как было круто вчера на концерте, и претензии, что я пошел туда «без них». Вернуться и принять душ. Собраться и пойти в школу. Одному. Сестрицы Кояма, как правило, выходят в школу раньше меня, так что по дороге я вполне себе спокойно медитирую о смысле жизни. Все, как всегда, все, как обычно. И это не может не радовать. Хотя нет, кое-кто меня сегодня решил сопроводить в школу. Вчера днем, а вполне возможно, и вечером, Шина до отвала накормила некоего приблудного котищу, чуть ли не единственную животину в квартале Кояма, не принадлежащую к собачьему роду. Так что я был совершенно не удивлен, увидев поутру его кошачью шкурку на заборе противоположного от меня дома. Развалившись на нем, он вяло отмахивался лапой от пары собак, а те, виляя хвостом, лаяли и подпрыгивали, якобы пытаясь достать. Учитывая, что одной из собак была матерая немецкая овчарка, которая на моих глазах, не напрягаясь, преодолевала этот самый забор, можно быть уверенным, что сейчас они просто играли. Все-таки местные псы более… толерантны. Приплюсуйте к этому жрачку от Шины и вы придете к тому же выводу, что и я — хрен он теперь отсюда уйдет. Мусорки собаки не трогают, население, по сути, не гонит, иногда подкармливают красивые девушки. Вот вы бы ушли? Осталось только придумать ему имя, а то животное без клички навевает на меня тоску. У меня к именам вообще особое отношение. М-да. Стоит признать, что мозги мне за время службы все-таки промыли. Честь, Слава и Имя. Честь весьма специфическая, слава вполне обычная и Имя, которое у тебя может отобрать только твое начальство. Типа, стирается из всех официальных документов и все. Твое Имя превращается в кличку. Умом-то я понимаю, что все это ерунда, но вот доводить до такого как-то неохота было. А попав в этот мир… эх, лучше не думать об этом. Хотя нет, пояснить надо. Сакурай Синдзи по сути никто. Нет на этом имени ни славы, ни даже чести. Пустышка. Кличка. Прозвище, данное, чтобы хоть как-то обозначить это биологическое образование. С «Токийским карликом» все наоборот. Слава, какая-никакая, у этого прозвища есть, но… именно что у прозвища. Дома я, наверное, уже психанул бы. А здесь ничего, на обычной логике держусь. Но все равно, хочется большего. В моем желании заполучить Герб не последнее место занимает именно эта причина. Основатель собственного Рода — это вам не хухры-мухры.

Бросаю взгляд на кота, который передвигался по заборам параллельно дороге, прямо напротив меня. А ведь Шина как-то его уже, наверное, обозвала, надо бы узнать. Хотя этому дворовому кошаку, поди, плевать на всякие там клички. Хе, ну а мне плевать на его мнение.

Охаяси уже ждал меня у ворот. Точнее, как ждал, спал скорей. Прислонился к стене и ни на что не реагировал. Подойдя к нему, убедился в своей правоте. Реально спит. Я такое только в армии видел. Сам даже так спал, опершись о КамАЗ. И был свидетелем, как дневальный на своей тумбочке спал, а там и облокотиться-то не на что было. С открытыми глазами, между прочим. Но вот от Рея я такого не ожидал. Дремать, еще куда ни шло, а спать…. Потыкав в него пальцем, позвал.

— Райдон, дружище, очнись. — Ноль эмоций. — Очнись, говорю.

Подшутить над ним, что ли? Наверное, не стоит. Мне бы не понравилось. Пришлось просто встряхнуть его.

— А? Что? — Осоловело оглянувшись по сторонам, он, наконец, сфокусировал взгляд на мне: — Оу. Идем уже, да? — И, потерев пальцами глаза, вроде как проснулся: — Тяжкий же сегодня будет день.

— Все имеет свою цену.

— И эта не такая уж и большая. Классно вчера гульнули.

— Есть такое дело.

Выстояв школьную линейку, с которой у нас, да и не только у нас, начинался каждый понедельник, Райдон сделал ход конем. На первом же уроке он отпросился у учителя в медпункт, якобы живот у него прихватило. И учитель отпустил его! Пипец. Урук-хай гребаный, оборотень в погонах. Взял и бросил меня страдать в одиночку. После него учитель явно меня не отпустит, да еще и Райдона заподозрит. Нет, но вот же ж, блин горелый. Что ж я-то так ступил? О-о-ох, судьба моя тяжкая.

На следующий урок Радон не пришел. И на следующий тоже. Он вообще до обеда пропал. А в обед, на большой перемене, выспавшийся и отдохнувший, ждал меня у входа в столовую.

Остановившись перед ним и окинув взглядом, вздохнул, покачав головой.

— Смотри, как бы сестра не узнала.

— Пятнадцать минут нотаций я как-нибудь переживу, — махнул он рукой. — Пошли лучше обедать.

Уже когда мы закончили с первым, рядом со мной опустилась коробка бенто.

— Пора уже привыкнуть, что мама твое питание в школе не оставит без присмотра.

— Ты бы передала ей, чтобы она не волновалась на этот счет. А то как-то неудобно даже.

— Ты же знаешь ее, — ответила Шина. — Школа — всего лишь повод, чтобы закормить тебя до смерти. Охаяси-кун, — кивнула она моему другу.

— Кояма-сан, — небольшой поклон в ответ.

— Ты бы видел коробку бенто, которую она все норовит забить обедом. Это уж я, с Мизуки на пару, бунт устроили. А так, даже ты, наверное, все бы не съел.

Я только головой покачал. Ох, Кагами, Кагами.

— А где твой хвост?

— Кино? Сейчас подойдет. Она свой обед сегодня забыла, так что пришлось идти покупать.

— Кстати… — Тут я подумал, что при Райдоне Шина может и не ответить на мои вопросы, про тот инцидент в пятницу. Тоже дурак, мог бы и раньше спросить. Возможностей было полно, за два-то с половиной дня. Ну и ладно, не горит. — А, не важно.

Минут через пять подошла Минэ. Осторожно поставив поднос на место рядом с Шиной, неуверенно замерла. Так же неуверенно оглянулась вокруг.

— Кхм… — прочистила она горло. Интересно даже, что это с ней. — Сакурай-кун. Кхм. Я… м-м-м… — Замерла, сделала глубокий вдох, потом выдох. Я покосился на Шину. Ноль внимания. Эта точно что-то знает. Взгляд на Рея убедил меня, что он тоже удивлен, но старается делать вид, что все так и должно быть. — Сакурай-кун, — похоже, она, наконец на что-то решилась. — Я приношу свои глубочайшие извинения, за то, что произошло в пятницу. Это была самая дурацкая шутка в моем исполнении, — глубоко поклонилась она.

А-пу-петь! Извинения? Да еще и прилюдно? Причем сразу и призналась в том, что именно она во всем повинна, и извинилась. Я цыкнул, Райдон фыркнул, но промолчал. Покосившись еще раз на безучастную Шину, перевел взгляд на Минэ.

— Я надеюсь, такое больше не повторится? — спросил я Минэ, которая так и не разогнулась.

— Не повторится.

Блин, как не хочется-то…. Еще один взгляд на свою соседку. Да хрен бы с ней.

— Извинения принимаются. Будем считать… что это и вправду была неудачная шутка. — Типа, вся фигня, но мира между нами не будет.

— Благодарю. — После чего, наконец разогнувшись, с красным, от стыда видимо, лицом села за стол. И так весь обед и промолчала.

— Кстати, Синдзи, раз уж обед мама все равно будет тебе делать, мог бы и заходить к нам по утрам, забирать его. Мне, конечно, не трудно приносить, но и тебе будет не трудно его забрать.

Чего? Она что, не понимает, как я при этом буду выглядеть? Реально, как приживала-нахлебник какой-то. Вот… ведь. И все это из лучших побуждений. Умеет же она поставить в неудобное положение.

— Это тебя мама просила передать, — в чем я сильно сомневаюсь, — или ты сама… об этом подумала?

— Мама? Нет. Да и при чем здесь это?

Вот дурища, наедине что ли, не могла все это сказать? На Минэ мне плевать, пусть сама с ней разбирается. Если та, конечно, что-то поймет. А вот Райдон отнюдь не дурак. И предлагая мне подобное, ты выставляешь себя не в лучшем свете. То-то Кагами обед через тебя передает, я вроде как и не при делах. Но ходить самому и быть, по факту, просителем? Пару раз в месяц еще куда ни шло. Но каждый день? И все это перед представителем другого клана.

— Э-эм. Я подумаю на этот счет.

— Да что тут… — Ну вот как ее еще назвать? Ведь не дура же, а порой так тупит. Бабье, одним словом.

«Вот интересно» — вздохнув, подумал я, — «в России этого мира, со всеми этими понятиями проще или так же?»

— Шина. Я все сказал. Давай теперь сменим тему.

Наверное, мне нужно поблагодарить… э-э-э, этот мир за воспитание местных девушек. Потому что даже Шина, даже от меня, что звучит как-то не очень, услышав подобный тон от противоположного пола, решила не продолжать тему. По крайней мере, при посторонних. А уж наедине я смогу ей объяснить, как она не права.

После уроков Рей пошел в свой клуб, а я пошел этот самый клуб выбирать. Когда-то же надо с этим покончить. Вчера утром я все-таки поговорил со стариком по поводу всей этой ерунды, и Кента вполне конкретно объяснил, что никаких поблажек мне не будет. Ни мне, ни внучкам, никому другому. В этом замешано как и доброе имя самого Кенты, так и политика с бизнесом. Он просто не может позволить себе действовать вне правил школы и изменять их, даже в такой малости, без причины. Так что путей у меня не так много. Либо пробиться в школьный совет и добиваться изменения правил, либо создать свой клуб, либо подобрать его из существующих. С первым пунктом, я думаю, все всё поняли — это реально геморно. По второму пункту тоже амба — у меня просто нет пяти участников, то есть четырех человек плюс я, а именно столько нужно для создания своего клуба. Так что осталось только попробовать найти такой клуб, где ничего не надо делать. А если ближе к реальности, то делать надо очень мало.

Первый этаж я пропустил. Там помимо тройки, как минимум, гей клубов присутствовали такие как: домоводства, кулинарии, рукоделия. Парочка оккультных клубов, клубов изучения НЛО и всяких аномалий. Даже клуб коллекционных вин. И все это соседствовало с клубами естествознания: физика, химия, биология и все в таком роде.

На втором этаже уживались музыкальные клубы и разные технические. Робототехника, компьютерный клуб, программисты — это все оттуда. Сейчас коридор на этаже был пуст, и я спокойно по нему перемещался, раздумывая куда зайти. Музыкальные клубы отбрасываются сразу — кроме очевидных проблем со временем они меня еще и обидеть умудрились. Так что пусть обломятся — тексты я буду давать только «Интеру», а им разве что по носу. Остальные клубы здесь тоже не айс, в плане отнятого времени, но к ним я хотя бы зайду. Почту своим присутствием. Да вот, например — Клуб радиоуправляемых машин.

Так и шел, заглядывая то туда, то сюда. Улыбался, кланялся, осматривался, но нигде не задерживался. Все-таки клубы на этаже номер два свободного времени не предоставляют. Чисто для любителей. В клубе робототехники я был, но не отказал себе в удовольствии зайти туда еще раз. И хоть порулить роботами мне не дали, я не расстроился — там и без этого было на что посмотреть. Например, уменьшенный аналог нескольких боевых роботов. Которые могли ходить, бегать, ездить и даже стрелять. А их платформу-дворецкого я даже подумывал купить.

В клубе компьютерных игр создавали игры, в клубе программистов — программы, а в компьютерном клубе я не знаю, что делали. Все сидели за своими компами, молчали и тыкали в клавиатуру. И все это в полной тишине, они даже на меня не отвлеклись, когда я зашел в комнату.

На третьем этаже было еще интересней. Такие клубы как: путешественников, археологии, палеонтологии, скалолазания, выживания в дикой природе и прыжков с парашютом соседствовали с клубами аниме и манги, рисования манги, карточных и настольных игр.

В клубе путешественников семь парней и две девушки склонились над столом в центре комнаты и водили пальцами по карте, разложенной на упомянутом столе. Как удалось выяснить, в этом клубе действительно путешествовали, но, как бы это сказать — без экстрима. Города, поселки, различные достопримечательности мира, любое место, где не нужно было заботиться о ночлеге и хлебе насущном. Также они выезжали на собрания таких же клубов из других школ, где делились ощущениями, планами и сувенирами, это если упрощенно. Ну а между поездками они создавали стенгазеты, каталоги, путеводители и, вот как сейчас, планировали следующее место поездки. Короче, клуб оказался не для меня. Посоветовав им съездить на Байкал, вышел в коридор, где и продолжил свои поиски.

В различные игровые клубы даже не стал заходить — кроме того, что это не для меня, что ладно, у них еще и занятость нехилая. Аниме и манги мне и в жизни хватало, да и опять же, свободное время… Комната клуба фейерверков, который каким-то боком затесался во всю эту компанию, была закрыта, как и комната клуба скалолазов, идущая за ней. А вот клуб архитектуры древнего мира был открыт. Но только открыв туда дверь, я сразу понял, что нам не по пути. Тот гвалт и крики, которые раздавались в клубной комнате, сразу показали мне, что тут люди работают. А это явно не соответствовало тому, что я считаю идеальным клубом. В клубе мореплаванья решали, что им надо к следующей регате. Услышав подобное, я просто закрыл дверь. Обойдя подобным образом весь этаж, я зашел в последнюю по коридору дверь. Или первую, смотря с какой стороны смотреть, ибо выход имеется с обеих сторон коридора.

Клуб археологии. Только открыв дверь, я сразу понял, что этот клуб не для меня. Ну, во-первых, на эту мысль меня натолкнул полутораметровый макет горы Фудзи в разрезе, вокруг которого возились одиннадцать парней и девчонок. И, судя по тому, что в комнате стояло множество других макетов различных развалин мировой архитектуры, с полной уверенностью можно сказать, что сиднем здесь люди не сидят. Во-вторых, только зайдя в помещение, сразу бросаются в глаза фотографии членов клуба, развешенные по всей немаленькой комнате. И фотографии эти как бы намекают, что макеты, которые делают местные, сделаны по образу того, что они видели своими глазами. А это уже двойной удар. Ибо археологию я люблю, но только за чашечкой чая у телевизора. Самое интересное, что мне когда-то даже хотелось стать археологом, наподобие Индианы Джонса. Потом я вырос, узнал, из чего состоит времяпрепровождение ученых, в том числе черных археологов, коим доктор Джонс и был, но желание осталось. Его даже не отбили десятилетия службы на государство и семья. Но вот однажды я поехал в отпуск в Персию. Со Стилягой. Собственно, упоминание этого монстра уже все объясняет, но я все же закончу. Так вот, господа. Пятитысячелетняя, апупеть какая сильная и не желающая упокаиваться мумия. Приключения, как в лучших Голивудских фильмах, мне даже как-то упоминать стыдно на фоне мумии. Персидской, так ее растак, мумии. А ведь я поначалу даже пару раз поблагодарил способность Стиляги влипать в СИТУАЦИИ. Сперва-то все было прикольно. Вот только пока сам Серега разбирался с танком, парочкой бэтэров, десятком пулеметов и целой кучей самоубийц, я, «абсолют», чуть не помер от рук гребаной мумии, которой по всем законам логики и быть-то не должно. Тем более в Персии. Этот засранец мне, кстати, так и не поверил и даже сокрушался, что я, видите ли, его бросил. Вот… ну вот как… Ха-а-а-а. Столько лет прошло, а я до сих пор возмущен. Мне даже Маклауд не поверил. Тот самый Маклауд, с которым мы удирали от слаженного отряда афганских зомби. Тьфу, судьба моя тяжкая. В общем, не люблю я прикладную археологию. Но вот посмотреть на нее со стороны, почему бы и нет. Так что в помещение я все же зашел.

Окликнув проходящую мимо девушку, спросил, не помешаю ли я, если поброжу по клубу. В ответ получил заверения, что нет, а если я подожду пару минут, она даже составит мне компанию в качестве гида. Какие они тут все… доброжелательные. Не конкретно в этом клубе, а вообще. Меня, пока я бродил по клубному корпусу, еще ни разу не послали куда подальше, не нагрубили даже. То ли мне так везет, то ли так будет, пока большинство первогодок не разберут по клубам.

Но вот вернулась девушка, и меня повели по комнате, демонстрируя макеты и фотографии, попутно рассказывая историю руин и их исследования членами клуба. Греция, Египет, Италия, Иран, Индия — далеко не полный список того, где побывали археологи-любители. А последний их проект — Гора Фудзи. Точнее древняя база Прежних, они же Древние, они же Предтечи, они же Титаны. Но чаще, все же, просто Древние. О, сколько книг про них написано, сколько фильмов снято, а по факту так ничего и не известно, даже, как они выглядят. Хотя теорий, конечно, много. А ведь совсем недавно их еще называли богами, и те немногие рабочие базы, что дожили до нашего времени, считались их храмами. В которых испокон веков сидят те или иные монахи, ну или жрецы-волхвы-друиды. И сидят они там, между прочим, до сих пор. Вообще-то действующих баз, как считают современные ученые, древних то ли лабораторий, то ли складов, в мире совсем немного, и изучены они крайне мало. Парадокс, но самые большие копилки древних знаний малодоступны для подавляющего числа людей. И причина отнюдь не техническая, а самая что ни на есть человеческая. Просто почти все эти древние сооружения тысячелетиями используют в качестве обыкновенного банка. Хотя кроме услуг хранения эти банки ничего не предоставляют. Раньше аристократы хранили там все, что считали ценным. Сейчас, подозреваю, злато-серебро они хранят в обычных банках, да и вообще материальные ценности проще хранить именно там. Все же банков и их филиалов много, а Хранилищ штук двадцать на весь мир, что, согласитесь, неудобно. Уж не знаю, что аристократы там такого хранят, вот только потрошить эти археологические памятники никто пока не собирается. Еще говорят, не знаю, правда это или нет, что Хранилища ОЧЕНЬ сложно взять силой. А случаев кражи оттуда не зафиксировано даже в легендах. И не говорите мне, что ради супер технологий можно многим пожертвовать и на многих наплевать. Чушь. Когда против тебя восстанут ВСЕ, никакой трон не убережет, да и ты трон тоже. Приплюсуйте к этому еще и то, что остатков технологий Древних и без Хранилищ навалом, да и, что могли, уже давно изучили, а многое и применили, и вы поймете, что изменения никому, по сути, и не нужны.

Гора Фудзи, как пояснила мне девушка, был домашним проектом. Из-за невозможности устроить экспедицию ни в одно Хранилище, макет приходилось строить по собранной за века информации — рассказам, рисункам очевидцев и даже фотографиям. Все же схема внутренних помещений, большинства, по крайней мере, не была секретной, в отличие от того, как там все действует, хоть и не распространялась. А во многих местах, уверен, никто кроме монахов и не бывал. Система обороны тоже держалась в секрете. Все Хранилища в мире, кстати, построены по одному принципу и очень друг на друга похожи. Так что макет Хранилища создать вполне можно, не очень подробный, конечно, но можно. Я даже больше скажу, такие макеты уже лет сто, с тех самых пор как английская экспедиция откопала в Египте недействующие руины Древних, однотипные Хранилищам, делают все, кому не лень. Его даже купить можно в качестве сувенира. Но для школьного клуба такое неприемлемо, им, видите ли, все надо сделать своими руками. Может, они и правы, все же их версия будет поподробней сувенирной. Но по мне, так лучше бы они искали свое Потерянное Хранилище, как в местных фильмах про Индиану Джонса. Да-да, здесь он тоже существует, только сюжеты другие.

В целом, клуб впечатляет. В Дакисюро много клубов, которые впечатляют, но именно этот пересекся с моими детскими мечтами. Однако пора и честь знать, так что, вежливо закончив экскурсию по боевым местам славы Клуба археологии, я отправился на четвертый этаж.

Четвертый этаж представлял собой контраст между миром и войной. По одну сторону коридора шли различные оружейные клубы, а по другую — клубы искусств. Клуб ракетного вооружения стоял напротив клуба живописи, а клуб военной истории — напротив клуба литературы. Оружейные клубы, как удалось узнать, занимались не только историей оружия, но и пытались конструировать свое, неизвестно, правда, насколько удачно. Ну а чем занимался тот же клуб архитектуры, я думаю, и так понятно.

Еще поднимаясь на этот этаж, я раздумывал, а не пропустить ли мне его. Не вязались у меня местные кружки со свободным временем, но решил, что хуже уж точно не будет. И вот стою я у одного из стеллажей клуба лепки и смотрю на застывшую Акэти Торемазу.

— М-дя. Пойду я, пожалуй.

— Сакурай-кун? Сакурай Синдзи-кун?

К нам подошла еще одна девочка. Шатенка с голубыми глазами, овальными очками, двумя длинными хвостами и с недетской такой грудью.

— Он самый, — сказал я осторожно. — А мы разве знакомы?

— Нет, первый раз тебя вижу. Зато вот эту малышку, — сказала она, кладя руку на плечо Акэти, — я знаю с самого детства. Меня, кстати, зовут Хики, Хики Макинами. А ее, — похлопав ту по плечу, продолжила Хики, — Акэти Торемазу.

— Сакурай Синдзи, — поклонился я, — приятно познакомиться.

— А уж мне-то как приятно. И интересно, — протянула очкастая в ответ. — Встретить человека, который может заставить впасть в ступор Тори-тян, весьма, знаешь ли, трудно.

— Что, как минимум нас с ней весьма, знаешь ли, не радует.

— О. Ты считаешь, что ее это не радует?

Посмотрев на так и не оттаявшую Акэти, вновь перевел взгляд на Хики.

— Что-то я не вижу на ее лице радости.

— Неважно, что показывает лицо, важно, что творится у нее внутри, — вдохновенно произнесла девушка, подняв указательный палец вверх.

— Так ты эмпат, что ли? Или патологоанатом?

— Я — Подруга! — с придыханием выдала она в ответ.

— Да? Рад, что у нее есть подруга, способная читать ее эмоции. Но может, я все-таки пойду? А то, — кивнул я на застывшую милашку, — она что-то не собирается приходить в себя.

— Да-да, конечно, иди. Но не забывай заходить еще, тут тебе всегда рады, — сдерживая смех, произнесла Хики.

Жесть такую подругу иметь. Бедняжке Акэти не позавидуешь. Хотя в целом ничего так девчонка, красивая и веселая, насчет ума ничего не скажу, но, вроде, не дура. С шутками не жестит, на ответные не обижается — наверное, все не так уж и страшно. Не для меня само собой, для Акэти.

Поклонившись сразу обеим девушкам, не спеша пошел на выход. Где и задумался о дальнейшем поиске клуба. Как ни крути, а простым осмотром я ничего не добьюсь, уж больно он поверхностный. Я, в принципе, и не рассчитывал на многое, просто решил с чего-то начать… Ладно, гляну на пятый этаж и домой. Вряд ли я там найду чего-нибудь стоящее, но для галочки зайти стоит.

Ближайшая ко мне комната, когда я поднялся на пятый этаж, принадлежала клубу журналистики, мимо которой я, не задумываясь, прошел. Нафиг такое счастье. Клуб юриспруденции, любителей домашних животных, клуб логических загадок — чего только не было на этом этаже. Вот, например — клуб косплея соседствовал с клубом коллекционеров марок, а клуб любителей поездов с историей моды. Столько всего, а для меня даже близко ничего нет. Печально-то как. Пройдя до конца коридора, я покачал головой. Ну и ладно, где наша не пропадала, придумаем что-нибудь.

Придя домой, я врубил телек и пошел готовить ужин. В новостях бубнили про очередную выставку моды, приезд представителей кайзера в Токио и очередную назревающую войнушку на Свободных территориях. Ничего неожиданного, в общем. Под мерный бубнеж ящика я рассуждал, как мне быть с клубом. В принципе, мне пока остается лишь одно — собирать информацию. А собирать я ее могу только у тех, кто учится в Дакисюро не первый год, или у тех, кто хорошо знаком с такими людьми. У Шины, например, или попросить Райдона промониторить обстановку у своей сестры. В крайнем случае, опять сходить в клуб лепки — думаю, подружка Акэти достаточно разговорчива, чтобы суметь ее уболтать. Кого я там еще знаю? Хм. Тогда примем… Хотя, стоп, можно же еще свой класс прошерстить. И это лучше начать делать как можно быстрей, как-никак на это требуется время, а у меня его всего две недели. Интересно, что мне будет, если я так и не вступлю ни в какой клуб? Исключат, что ли? За такую ерунду? Ну и в самую последнюю очередь, на самый край, можно ведь и вступить куда-нибудь. И не ходить. Меня, само собой, выгонят из клуба, но это не страшно, ибо клубов много, и пока меня перестанут в них принимать, я успею побывать во многих. Надеюсь, к тому времени я либо найду то, что мне надо, либо тех, с кем нужный клуб можно создать. Вот и отлично. Раз план принят, надо реализовывать первый его пункт. А если точнее — разговор с Шиной. Глядя на вымытые овощи, кипящую на плите воду и размораживающееся мясо, я подумал, что реализовывать его можно уже сейчас. Пока готовка ужина не вошла в решающую фазу. Заодно и поужинаю на халяву.

Шины дома еще не было, и я, немного поломавшись на уговоры Кагами, остался на ужин. А пока она готовила, пошел к Акено — сыграть партейку в сёги. Минут через двадцать игры к нам присоединился Кента, как всегда встав на сторону сына. Не потому что сын, конечно, а потому что я лучше. В те нечастые моменты, когда я играю с ним в Го, уже Акено вносит баланс в игру, помогая, правда, мне, ибо в Го я чуть лучше чем ни бум-бум.

Когда вернулась Шина, я не знаю, но где-то через полтора часа она заглянула к нам сообщить, что ужин готов. А через полчаса — еще раз.

— Деда!

— А? Хм. Что-то случилось?

— Обед случился. Полчаса назад.

— И как он там, жив еще? — спросил Акено.

— Пока еще да, — процедила девочка.

— Мы верим в вас, девочки, — сказал на это Кента, разглядывая положение фишек на доске — вы сможете поддержать в нем жизнь. Еще… минут двадцать.

— Пф, — показав своим фырком отношение к ситуации, Шина задвинула дверную перегородку, оставив нас доигрывать.

— А ведь они без нас не сядут за ужин, — выдал я очевидное, задумчиво глядя на доску. Сегодня явно не мой день, а раз так, надо грамотно отступить.

— Хм, — все так же глядя на доску, задумчиво произнес старик.

— Не знаю как Кагами-сан, а вот девчонки после своих клубов явно не прочь устроить жор.

— Хм, — на этот раз подал голос Акено. — Думаю, ты прав. Доиграть мы сможем и попозже.

— Тогда не будем заставлять женщин ждать, — сказал Кента.

Двадцать минут жизни отмерил мне старик на доске. Двадцать минут, которые семейство вполне могло потерпеть без ужина. Но, увы для мужиков, я знал их слабые стороны и не хотел сегодня проигрывать. Главное теперь — по фишке свалить, ну и с Шиной переговорить перед этим.

Чем мне нравятся обеды у Кояма, помимо всего прочего, это их домашней обстановкой. Шесть лет я тут время от времени питаюсь и за эти шесть лет ни разу не заподозрил их в том, что они больше чем просто дружная семья. Не знаю, как обстоят дела в других семьях глав кланов, но у Кояма все именно так. Шина строила из себя взрослую даму, Мизуки наоборот — ребенка. Акено расспрашивал дочерей о том, что произошло сегодня в школе, и флиртовал с Кагами, Кента подшучивал над всеми исподволь, а Кагами всех одергивала, при этом умудряясь привнести в семейные посиделки тот домашний уют, что могут создать только женщины — жены и матери. И я не чувствовал на этом празднике жизни себя чужим, вот что интересно, а это вряд ли возможно, если бы я… напрягал хоть одного члена семьи. Хотя… наверное, я циник, но возможно это потому, что я не столуюсь у них каждый день. Не хочется так думать, но разочаровываться потом тоже неохота.

После ужина, заметив взгляды Акено с Кентой, извинившись, сказал, что мне надо переговорить с Шиной по поводу школьных дел. Саму Шину, идущую в свою комнату, перехватил на лестнице.

— Шина-тя-ян, ты как свободна сейчас? Минут десять не найдется?

— Ну, пойдем, — ответила та с подозрением в голосе, — Син-тян. Выделю тебе десять драгоценных минут своего времени.

Комната у Шины была, как и у ее сестры, в европейском стиле. И вид она имела… как бы это сказать… В общем Шина не была педанткой или чистюлей. Нет, нет, никакой неопрятности или тем паче грязи. Но легкий, приятный глазу хаос, она имела. Вот, например, этот чулок на стуле явно не вписывался в общую картину чистой комнаты. Причем чулок-то один, куда, интересно, она второй дела?

— Присаживайся, — сказала она, указав на свободный от одежды стул, сама при этом падая на кровать. — Эх, Синдзи, знал бы ты, как приходиться выкладываться в клубе, да и не только, чтобы иметь возможность есть стряпню мамы…

— Ох уж эти тяжкие девчоночьи будни.

— Да, да. Приятно знать, что есть кто-то, кто тебя понимает. — Уела, засранка.

— Я к тебе, собственно, как раз по поводу клуба.

— М? — Извернувшись на кровати, Шина улеглась на живот лицом ко мне.

— Видишь ли, моя проблема состоит в том, что у меня совершенно нет времени на школьные клубы. Но в нашей школе, к великому моему сожалению, они обязательны. Собственно, не могла бы ты мне помочь подобрать какой-нибудь ненапряжный клуб? В идеале, чтоб мне там вообще по минимуму бывать.

— И с чего ты взял, что я могу знать о таком клубе? Я-то его не искала. Я вообще в свой клуб очень быстро вступила и другими больше не интересовалась.

— Э-э-э, не знаешь, и ладно. Просто, в отличие от меня, ты уже год как там учишься, и знакомых у тебя поболее моего. Может, кто из них знает?

— Во-первых, школа, помимо всего прочего, и существует для того, чтобы обзаводиться знакомыми и друзьями. Общение — слышал о таком слове? А во-вторых, как ты себе представляешь подобные расспросы? Бегать по всей школе и спрашивать, где тут клуб для лентяев?

— Каких, нафиг, лентяев? Ну да ладно, я тебя понял. Только тебе ведь и не надо бегать по всей школе. Лишь по хорошим знакомым и друзьям. Я даже не прошу держать в секрете причину вопроса. Так всем и говори — сосед попросил узнать. Хотя, конечно, и трезвонить на все школу не надо.

— Синдзи, — спросила она после небольшого молчания, — а что это у тебя за дела такие, что даже на клуб времени не остается?

— Малышка, я ведь не спрашиваю, какое у тебя нижнее белье, вот и ты не лезь в личное. Дела у меня, и все тут.

Вспыхнув маковым цветом после моих слов, девушка приподнялась на руках, но так ничего и не сказав, выдохнула набранный в грудь воздух.

— Ударю ведь. Много раз ударю. Вместо того, чтобы говорить всякие пошлости, лучше бы просто признался, что ты обычный лентяй.

Ох, судьба моя тяжкая.

— Шина, ты знаешь, сколько стоит моя школьная форма?

— Что ты тему-то переводишь?

— Ты просто ответь.

— Не знаю точно. Недешево. Как моя, примерно.

— Правильно. Потому что я люблю качественную и удобную одежду. — Не как Стиляга, конечно, но таки да. — И на деньги, которые мне присылают родители, я себе подобное позволить не могу. А теперь вопрос. Откуда у меня такие суммы?

— … - зависла Шина. — Не знаю, — осторожно сказала девочка. — Зарабатываешь?

— И это правильный ответ. Я, уж можешь мне поверить, достаточно обеспеченный человек. Но всякий труд требует времени. И где мне его взять? И так полдня школа отнимает, а тут еще и клуб на вторую половину.

— Я… — отвела взгляд Шина. — Я…. Извини. Я как-то и не подумала, что ты…

— Стоп, стоп. Ты меня что, жалеть сейчас собралась? — спросил я, наблюдая, как та уселась на кровати и начала смущенно мяться. — Дурочка ты, ну так хоть красивая. И не дуйся. Поверь, жалеть меня не стоит. Я ж не грузчик. И мне нравится моя работа. И зарплата тоже. — Куй пока горячо, Макс. — Ну так что, поможешь?

— Помогу, конечно, — пробубнили мне в ответ. — А что за работа?

— Веб-дизайн.

— А за такое разве хорошие деньги платят?

— Это от многого зависит, я зарабатываю неплохо.

— А почему раньше не сказал? — О, смотрите, уже и обиду в голос добавлять начала. Совсем оклемалась.

— А ты спрашивала? — Вопросом на вопрос отвечаешь, Макс? — Нет, ты не спрашивала. А хвалиться нечем. Просто зарабатываю деньги, как и многие другие.

Вот интересно, Мизуки заметила, что я на широкую ногу живу, или она как Шина? Старшие-то Кояма по-любому уже давным-давно все просекли. Но они если и знают что, то только про клуб. Я же сейчас сливаю им второй уровень дезы, а в перспективе подготавливаю к раскрытию информации о моей собственной корпорации.

— А-а-а…

— Шина, красавица, давай не будем о моей работе?

— Но мне же интересно!

— Ну так я не уезжаю завтра заграницу. Успеешь еще свои вопросы задать.

— А ты куда-то спешишь? — приподняв бровь и ухмыльнувшись, спросила она.

— Твой отец с дедом очень хотят доиграть со мной партию сёги.

— И?

— А я этого не хочу. В общем, давай уточним. Ты поможешь мне с клубом?

— Ну что мне с тобой делать? Помогу, конечно.

— Отлично! Спасибо, малышка. — На мои слова она только дернула в намеке на улыбку уголком губ. Но я-то знаю, что ей приятно. — Пойду тогда, пожалуй. Ты ведь не против, если я воспользуюсь твоим окном?

Кстати, про разговор в столовой она так и не упомянула.


***


На следующий день ничего не произошло, а вот в среду мне попытались отомстить. Подловили меня уже после уроков, когда Райдон, да и Шина, к слову, ушли в свои клубы. Они ждали меня прямо на выходе из главного корпуса — четверо парней крепкой наружности. И одним из них был тот придурок из столовой, как его там… а, точно — Суговара Куро. Увидев меня, парень, зло усмехнувшись, подошел ко мне, а его свита окружила меня с двух сторон.

— Ну, здравствуй, уродец мелкий. — Да что ж все к моему росту цепляются? — Что-то ты не спешишь домой.

Заметив пару заинтересованных взглядов, оглядел Куро. Миром это дело явно не завершится, а значит, надо сделать так, чтобы свидетелей было по минимуму. Демонстративно осмотрев его свиту, стоявшую у меня по бокам, перевел взгляд на заводилу и усмехнулся.

— Грамотно. На всех у меня точно палочек для еды не хватит. — Заметил, как один из тех двоих, что стояли по правую от меня руку, с забавной черно-красной шевелюрой, поморщился. Похоже, что для него не все потеряно.

— Много чести для тебя — устраивать поединок. Ты будешь избит как собака. Жалкая безродная дворняжка.

— Как собака, — задумчиво сказал я. — А вы-то кто тогда?

— Служба контроля над животными.

— Ну… пойдемте. Служба контроля, хех. Пообщаемся без свидетелей. — И, развернувшись, неспешно пошагал во дворик за главным корпусом. Место малолюдное, особенно после уроков, и находится в торце здания со стеной без окон.

В центр двора я выходить не стал, а остановился рядом со стеной, вдоль которой и шел. Повернувшись к аристократикам, ухмыльнулся. Псы войны, етить. Вальяжная походка, ухмылки и демонстративное похрустывание костяшками пальцев. Ну ничему этого придурка столовая не научила. Лишь одному из парней все это, похоже, не нравилось. Как он нахмурился при нашей встрече, так, походу, и не выходил из своего хмурого состояния. Когда все остановились, он оказался за спиной своих дружков и как-то не стремился поучаствовать в намечающемся избиении. И глядя на этих, мнящих о себе невесть что, школьников, я вдруг вспомнил о неоплаченном долге и о том, что тот урод как-то засиделся в Германии. Папашу его грохнуть, что ль?

— Чисто интереса ради, что вы собираетесь делать с Кояма Шиной, когда она обо всем узнает? Нет-нет, — поднял я руки вверх, — я ничего никому не собираюсь рассказывать. Но вы, в великой мудрости своей, решили поймать меня на глазах у половины школы. Как раз после уроков, когда на выходе толпится до жопы народу.

— Не волнуйся, смерд, уж девку мы как-нибудь уболтаем. — Шину-то? Наивные чукотские парни.

— Что ж, раз так, — сказал я, медленно доставая из поясной кобуры за спиной Глок 17, - тогда давайте уже начнем веселиться.

Детки занервничали, пусть даже они все «воины», сильно сомневаюсь, что они опытны с «доспехом духа». Мизуки, например, тоже «воин», но использовать «доспех» на полную научилась совсем недавно. До этого она могла только защищаться с его помощью, да и то… так себе, а вот использовать его в атаке она научилась, я уж не говорю про какой-то опыт, незадолго до начала учебного года. Как Шина, всего на год старше своей сестры, умудрилась стать «учителем» в свои годы, я просто не могу осознать. Хотя то, что эти гопники еще не убежали и не начали переводить все в шутку, говорит о том, что они как минимум защищаться от огнестрела могут, но вряд ли долго. На всех четверых моих двух обойм, скорей всего, не хватит, но уж двоим-то я ноги прострелю.

— Ты не посмеешь, — начал Куро. — Стрельбу из пистолета в школе тебе никто не спустит. К тому же это незаконно.

— Незаконно? Может быть. Если бы я не имел ранга «ученик» в стрелковом бое. А так как я его имею, то хранить и носить пистолет я могу на вполне законных основаниях.

— Но не применять…

— Дебил. Применение мной огнестрельного оружия будет рассматриваться в суде. А учитывая, что свидетелей того, как меня куда-то отвели четыре «воина»… Вы ведь «воины»? — уточнил я. — Так вот, свидетелей у меня полшколы… ну, пусть чуть меньше, то опасаться мне нечего. Самозащита и все дела.

В этом мире, слава Богу, с подобными законами попроще. И меня скорей всего, процентов восемьдесят, оправдают. Впрочем, не станет никто рассматривать этот случай. Почему? На этот вопрос ответил сам Суговара Куро.

— Мы все тут аристократы. Не будет никто устраивать суд. Тебя просто сожрут наши семьи. — Или я их жизнь в ад превращу. Вопрос это спорный. — Убери пушку по-хорошему и отделаешься парочкой сломанных костей.

Не люблю я таких людей. Мог бы я ему на это ответить. Но лучше просто покалечу их, а потом займусь их семьями, породившими такое дерьмо. И плевать, если их родители — вполне себе милые люди. Не смогли воспитать, платите. Я не ангел, и у меня очень много отрицательных черт. Так что мне выместить злость на их родных, как нефиг нафиг. И хоть остываю я тоже быстро, но родители подстреленных тушек мне этого явно не дадут.

— А мне плевать. И на вас, и на месть ваших родителей. Я сам, кому хочешь, отомстить могу. А таких как ты, Куро-кун, надо выжигать каленым железом. Иначе государство сгниет заживо, и его, в лучшем случае, поглотят другие. Но давайте закончим этот разговор и приступим, наконец, к веселью. Как минимум двоих, пока сюда не сбегутся учителя, я сегодня покалечу. Итак, кто хочет быть первым?

— Че?! Да ты совсем берега попутал? Да мой отец тебе сердце вырвет!

Тьфу, ничтожество. И ребенок, чего уж там. И только поэтому я еще не напал. Напомню — я не ангел. Но в холодную войну именно так мы потеряли шестерых ведьмаков. Слишком много трупов, и слишком много среди них было детей. Эти шестеро просто потеряли способность убивать и перешли под начало Зомби. И на моем счету есть детишки, помладше этих, правда, но есть…. Я…. Не хотел этого… Но… так уж получилось. Ладно. Замяли, Макс, дело прошлое. Кхм. Сомневаюсь, что конкретно эти типы вызовут у меня много эмоций, но ведьмачество — штука неопределенная. Не хотелось бы мне пережить такое еще раз.

— Наши семьи тебя в порошок сотрут. — Вот и еще один телоид заговорил. Отвечать я был не намерен. Просто стоял, смотрел на них, скрестив руки на поясе, и ухмылялся.

— Вот же вы уроды. Пшел нах! — О. Хмурый заговорил. Последние слова адресовались стоявшему у него на пути подпевале Куро, которого он просто оттолкнул в сторону.

— Осторожнее со словами, Вакия-кун, — сказал Куро, — я ведь могу и обидеться.

— Да мне насрать на обиду такого, как ты. Или меня тоже будешь своей семьей пугать? — насмешливо ответил Вакия, задрав подбородок. — А может думаешь, ты такая шишка, что за тебя вступится весь клан?

— Мне хватит и брата, — процедил главарь этой гоп компании.

— О-о-о! Даже та-а-ак. Ты, я смотрю, сам с берегом не дружишь. Напомню, что и у меня, как бы, брат имеется, и даже не один. С ними тоже твой брательник разбираться будет? Или, может, сразу войну Родов устроим?

— Спокойно, Вакия, спокойно, — даже поднял руки Куро. — Ни о какой войне речь не идет. Согласись, ссориться из-за какой-то дворняжки — довольно глупо.

— Поздно, Куро. Мы уже поссорились. Ты поступаешь, как последняя тварь, и мне это не нравится.

— Ты со словами-то все же поосторожней, — прищурились ему в ответ, — так и до беды недалеко. Зачем ты вообще тогда с нами пошел?

— Ты сказал — проучить зарвавшегося парня. Я и думать не мог, что он будет один и без поддержки Рода. А как тот отпор дал, так сразу семьей своей запугивать начал. Ну и кто ты после этого? Хочешь, чтобы об этом вся школа узнала, а, Куро-кун? Так я могу посодействовать. После такого ты и от семьи, возможно, поддержки не получишь.

— Не дождеш-ш-шься, — зашипел на подобный наезд парень. — Что ты хочешь?

— Чтоб вы свалили отсюда, и не дай боги, эта история будет иметь продолжение. Ты знаешь наш Род, Куро, мы всегда идем до конца. И если что, я сделаю все, что от меня зависит, но превращу твою жизнь в ад.

— И испоганишь свою.

— Повторю слова парня. А мне плевать!

— Из-за какой-то безродной дряни…

— А дело уже не в нем.

Помолчав несколько секунд, пристально глядя в лицо парня с черно-красной шевелюрой, Куро наконец ответил:

— К демонам тебя! Эта тварь того не стоит. Пошли отсюда, — махнул он рукой своей свите. И бросив на нас с Вакией злой взгляд, потопал в сторону выхода из школы.

Дождавшись, когда эти недогопники скрылись за углом здания, парень повернулся ко мне. Оглядев меня с ног до головы, задержал взгляд на пистолете, рукоятью которого я в тот момент чесал лоб.

— Меня зовут Вакия Тейджо, и я имею ранг «воин» в рукопашном бое. Хоть мне и не нравится вся эта ситуация, но вызов был брошен и принят. И я хочу выяснить, кто лучше: я или «ученик» с пистолетом.

Постояв и посмотрев на этого чудика, я все-таки собрался с мыслями.

— Что, прямо здесь?

— Почему бы и нет? Здесь никого нет, и никто нам не помешает. — Э-э-эм-м-м. Он дурачок, что ли? Ну да ладно, если он хочет драки, он ее получит. Думаю, я смогу остаться в рамках обычного, хоть и тренированного, взрослого человека.

— Это Глок 17, - поднял я руку с пистолетом, — в варианте под патрон сорок пятого калибра. Высокое останавливающее действие, низкая пробивная способность и очень громкий звук. Наезд четырех придурков еще окупает ту суету, что начнется, когда сюда сбегутся учителя, а вот бессмысленный в практическом смысле поединок, вряд ли. — Парень как-то даже растерялся немного после моих слов. Не совсем, значит, отмороженный.

— Это… как бы… но ведь можно…

— Но если тебе, — прервал я его, убирая пистолет обратно в кобуру, — так хочется подраться, то спешу сообщить, что я «ученик» не только в стрелковом бое.


Отступление


— Отец?

— Слушаю тебя, сын.

Юноша в мужском темно-синем домашнем кимоно, с черными волосами, на фоне которых выделялись покрашенные в хаотичном порядке красные пряди, опустился на татами рядом с мужчиной лет сорока в практически таком же кимоно. Тот сидел рядом с низким столиком, на котором находились маленький чайник и пиала с чаем. В руках мужчина держал газету, которую он положил рядом с собой, когда к нему обратился сын. Разговор происходил в старинном японском особняке, стоящем на окраине Токио.

— Сегодня меня хорошенько отмутузили в школе. Мой одногодка.

— И-и-и? — приподнял бровь мужчина.

— И сделал это парень в ранге «ученик». Который даже бахиром не мог пользоваться.

— Оу, — сказал мужчина и потянулся, было, за газетой, но отдернул руку. — Что же ты от меня хочешь?

— Объяснений. Как такое возможно, и возможно ли вообще?

— Эх, — вздохнул мужчина и грустно посмотрел на газету. После чего еще раз вздохнул и взял пиалу с чаем.

— Ты неисправим, отец, — сказал Тейджо, глянув на сложенную газету. — Опять «мужской» журнал втайне от матерей смотришь?

— С чего это ты взял? — преувеличено бодро спросил глава семейства.

— Да-да-да…. Так что там с моим вопросом?

— Такое возможно, — ответил мужчина, делая глоток чая. — Но только с таким неопытным «воином» как ты. Ну и соответственно, твой оппонент должен быть очень хорош в чистой рукопашке. Я даже могу предположить, как протекал бой. Тобой елозили по земле, били подручными предметами, а твоя голова, да и не только, имела частое знакомство со стенами, бордюрами, перилами и тому подобное. Так?

— Да, — нехотя произнес парень. — Ладно. Будем считать, что это не я слабак, а мой противник силен.

— Приплюсуй к этому то, что ваш бой был не насмерть, и, в отличие от тебя, он не сдерживался. Кто он хоть, этот твой противник?

— Ты его не знаешь. Хотя парень в высшей степени интересный. — И на мгновение замолчав, продолжил: — Простолюдин, живущий в центре кланового квартала Кояма. Причем он — сосед главы этого клана.

— Кха, кха, — закашлялся отец. — Это как?! — сипло спросил он.

— А-а-а, — махнул парень рукой, — без понятия. Знаю только, что он там чуть ли не с рождения живет и является другом детства наследницам клана.

— Чудные дела. А он точно простолюдин, может, ты что-то не так понял?

— Да все я правильно понял. Он, глядя мне в глаза, это сказал. Да и все вокруг считают так же.

— Парень так знаменит?

— Еще бы, он тут недавно отжег в столовой…. Я тебе рассказывал.

— О. Так это он…. Интересный парнишка. Жаль, что звать его в Слуги рода лучше не стоит. Кояма могут нас не понять.

— Думаешь, его для этого держат? — хитро спросил Тейджо. — Сомневаюсь. За то недолгое время, что мы общались, у меня сложилось мнение о его полном отрицании подчинения. Не до фанатизма, конечно, но слугой он вряд ли будет. И я сомневаюсь, что соседи, знающие его чуть ли не с рождения, не заметили этого.

— О нет, для этого необязательно держать его при себе. Тут скорей, его в Род или клан хотят пригласить, странно, правда, что еще не пригласили. Хотя о чем это мы, у него же родители есть, вот они, вероятно, и являются целью старика Кенты.

— Он один живет. Совсем один. Шесть лет уже, как он сказал.

— Ну и что? Мало ли, чем заняты его родные. Впрочем, он может быть еще и заложником, но, как по мне, вряд ли. Давай лучше замнем тему его присутствия в квартале. Данных все равно слишком мало.

— Заложником? Даже если теоретически…. Хочешь сказать, что от него лучше держаться подальше? — грустно заметил парень.

— Про заложника я, пожалуй, лишку хватил. А так, дружи. Почему бы и нет. Хорошие отношения надо поддерживать со всеми. По возможности. Даже простолюдин неизвестно во что вырастет. Как его зовут?

— Сакурай Синдзи.

— Сакурай… нет, не знаю. Так вот, через Синдзи-куна у нас есть возможность лучше поладить с кланом Кояма, а это Свободному роду, вроде нашего, будет совсем не лишним.

— А если все наоборот? Если он действительно кто-то вроде заложника?

— Сомневаюсь. А даже если и так…. Вся наша жизнь — это череда развилок, и ошибиться можно где угодно. Здесь ты хотя бы сам делаешь выбор. Я верю, сын, что ты выберешь правильный путь. И сейчас, и потом.


***


Нэмото Таро — блондинистый парень с постоянной хитринкой на лице, которая исчезает только во время официальных встреч. Любитель светлых футболок и темных курток. Двадцатилетний пронырливый тип, который уже второй год помогает мне в моих легальных и, очень редко, полулегальных делах. Собирает любую подвернувшуюся под руку информацию, а последнее время и вовсе занимается этим целенаправленно. Претендует на место одной из моих рук, но сам этого не обозначает. По факту является мастером на все руки в моей корпорации. Вообще-то, являясь подобным мастером, он уже, как бы, левая рука главы Шидотэмору, то есть моя. Вот только корпорация — лишь часть моей жизни, причем даже не половина, и он это прекрасно чувствует.

Звонок от Таро и неожиданная просьба о встрече заинтриговали меня достаточно сильно, чтобы я назначил время и место в тот же день. Так что в четверг вечером я ждал его в одной из сотни присмотренных мной кафешек. Всегда считал, что любимая забегаловка — это палево и находка для убийцы и иже с ним.

Когда я зашел в кафе, Таро уже был на месте, сидя за одним из столиков в самом углу зала. Отличное место, кстати — все видно, за спину не подкрасться, и запасной выход рядом. Так что увидел он меня сразу, как только я вошел, тут же поймал пробегающую мимо миловидную официантку и, по-видимому, сделал заказ.

— Привет, босс! — жизнерадостно поздоровался со мной Таро. — Молочные коктейли сейчас будут. Ванильные, как вам нравится.

— И тебе не хворать, предусмотрительный ты наш, — ответил я, садясь на место своего подчиненного, которое он сам и уступил. Все-таки сидел он очень удачно. — Как сам-то поживаешь? И что там с Сомацу, кстати, не доводит?

Он аж скривился. Надо знать Таро, чтобы понять, насколько это выражение лица ему нехарактерно. Нехило его, видать, проняло.

— Вы когда-нибудь видели, как он рисует?

— Не доводилось как-то.

— Он реально двинутый, босс. Его выражение лица при работе, эти вечные всплески бешенства, разговоры, даже не с самим собой, а с кем-то невидимым. А уж когда он начинает до меня докапываться по поводу сюжета… Мне порой становится страшно находиться с ним в одной комнате.

— Творческая личность, что тут скажешь.

— Эта… личность вчера сожрала почти дорисованную страницу.

— … - Ну а что тут скажешь? Я сам был в шоке от его слов. — Крепись. Он нам нужен. И пока еще никого не убил, и даже не покусал. А ведь мужик старше нас обоих, вместе взятых.

— Пока еще…. Вот именно что пока еще, — пробормотал парень. — Да хрен бы с ним, переживем.

— Пра…

— Надеюсь.

— Кхм. А вот, кстати, и наши коктейли. Девушка, принесите еще каких-нибудь пирожных. На ваш вкус, — улыбнулся я девушке. — Но тебя Сомацу пока не трогает?

— Пока да, слава богам и великому Вам.

— Это да, хвалите меня. Хе-хе-хе.

Поприкалывавшись еще немного и дождавшись пирожных, мы, наконец, перешли к причине нашей встречи.

— В общем так, босс. Слышали когда-нибудь о Хрустальном вечере?

— Что за пафосное название. Нет, не слышал.

— Там, говорят, хрусталя много. Так вот. Устраивается в Токио такая вечеринка, для самых-самых. Собирается народ, приносят деньги и играют в покер. Профессиональных игроков, даже если такие будут среди высшей аристократии, туда не пускают, играть, во всяком случае. За такими игроками, как и за шулерами, очень пристально наблюдают, и не дай боги им попасться. А учитывая, что попасть туда можно только по рекомендации достаточно влиятельного лица, который еще и ответственность за такого человека берет, то наличие шулеров и профессиональных игроков исключается. Сама игра ведется до тех пор, пока есть желающие играть, но тут есть нюанс — пока не закончится первый кон, выйти из игры нельзя. То есть, как вы сели за стол в начале игры, то или обыграли там всех, или все продули. Если выиграли, то продолжать не обязательно. Так, — почесал он нос, — что там еще по мелочи…? Хм-м. Организатор этого турнира для любителей — принц Оама. — Третий сын императора? Етить, твою налево. — Страстный любитель покера как игры, именно покера, а не азартной игры. Еще, во время игры, если не хватает оставшихся денег на кон, возможно поставить движимое и недвижимое имущество, вообще что угодно, если это имеет ценность. Но лишь то, что имеешь на руках, например расписку на свою машину. Если, конечно, оппонент согласится на подобную ставку, да и цена, скорей всего, будет меньше. Деньги сверх того, что ты с собой взял и обменял на фишки, не принимаются. Я банковские чеки имею в виду. Ну, и такие же расписки. Бумаги на ту же машину имеют силу официальных документов.

Однако для нас с вами, босс, важна не игра, а то, что происходит после. Когда игры заканчиваются, все перебираются в другой зал, и там устраивается маленький такой, элитный аукцион. Не всегда он есть, и не всегда там много товара, но что есть, весьма разнообразно. От антиквариата и артефактов Древних, до билетов на закрытый Императорский бал. И вот мы, наконец, подобрались к тому, из-за чего я попросил вас о встрече. На ближайшем аукционе Хрустального вечера будет разыгрываться Ямасита-Корп.

— Так-так-так. Как все интересно, — сказал я, оперевшись локтями на стол и сцепив ладони в замок.

Ямасита-Корп была прямым конкурентом моей Шидотэмору, только если мы больше занимались интернет-обеспечением, то они программным. Как и Шидотэмору, имела кое-какой авторитет в мире, достаточный, чтобы их программки узнавали. Год назад я попробовал инициировать слияние наших фирм, и мое предложение было встречено достаточно благожелательно, вот только на встрече с хозяином Ямасита-Корп мы с Таро были довольно грубо посланы, далеко и надолго. Конечно, мы обиделись. И если я просто ждал удачного момента для какой-нибудь пакости, то Таро, похоже, этим не ограничился и постоянно мониторил обстановку вокруг этих хамов.

— Как так получилось?

— До смешного просто, босс. Ямасита проигрался в карты. Причем самому принцу.

— Он наверняка попытается выкупить свою фирму. И, скорей всего, не только он.

— Я проверил — тем аристократам, что там бывают, эта фирма нафиг не нужна. Торг, несомненно, будет, все-таки Ямасита-Корп — известный бренд, но вялый и несерьезный. Там, в основном, бывают политики, а не торговцы. Хотя ничего исключать нельзя. Но шанс поиметь их очень хорош, слишком хорош, чтобы не попытаться. Я за этим уродом Ямаситой год наблюдаю, и то про его проигрыш случайно узнал.

— Хо-ро-шо. Ладно. Давай теперь про минусы и проблемы, которых не может не быть.

— Во-первых — на Хрустальный вечер очень сложно попасть. Тут вам нужен очень влиятельный поручитель. Не обязательно, чтобы он туда ходил, но обязательно, чтобы к его словам прислушался принц. Во-вторых — как я уже говорил, выйти из-за стола можно только либо проиграв, либо выиграв. А минимальная сумма, с которой туда пускают — десять миллионов рублей.

—  Едрена кочерыжка! — произнес я на русском, который Таро знал, как и немецкий, только говорил на них ужасно. — Нехило так. А шанс обыграть пусть и любителей, но постоянно играющих, не сильно велик. Особенно у меня. Хотя, можно, наверное, послать туда кого-то более сведущего в покере, нежели я.

— Это если вы найдете кого-то, кому достаточно доверяете. И за кого уговорите поручиться гипотетическую большую шишку.

— Э-э-м-м, пожалуй, ты прав. Это не вариант. Получается, мне придется выкинуть десять лямов, только для того, чтобы войти туда. Дерьмовенько. А это еще и минимальная сумма. М-дя.

— Ну, на фоне того, сколько вам придется выложить за Ямасита-Корп, десять миллионов не слишком много.

— Это только технически, а на практике, знаешь, как жаба душит?

Хотя, конечно, он прав, что такое десять миллионов по сравнению с парой миллиардов. Ох, и придется же нам залезть в долги. Может подождать? Лет через десять, по моим подсчетам, Шидотэмору станет как Гугл в моем мире. Как ни странно, но эта ниша ЗДЕСЬ была не занята, и я ну просто очень удачно примостился. А поглощение Ямасита-Корп уменьшит время «подъема» фирмы.

— Босс, я ж главное чуть не забыл сказать. — Посмотрев на него, кивнул, чтоб продолжал. — Так как Аукцион, вместе с покерным турниром, позиционируется как элитный, а может и не из-за этого, в общем, начальные цены там просто смешные. Процентов десять от реальной цены. А поскольку заниматься торговыми делами для большинства аристократов из тех, кто там будет, невместно, Ямасита-Корп вполне реально купить за полцены.

Ото ж оно как.

— Ты прав, десять миллионов — это ерунда, переживу, — произнес я быстро, потирая одновременно ладони. — С проблемами все? Тогда давай разбирать частности…

— Подождите, босс. Тут ведь какая ерунда. Это были не проблемы, а так, препятствия. Уверен, для вас это все решаемо. — Ну вот, всегда так. — Проблема в том, что вечеринка начнется завтра вечером.

— Да чтоб тебя, Таро! — не сдержавшись, воскликнул я и, резко умолкнув, оглядел зал кафе. Извиняясь, покивал окружающим, общественное место, как-никак. — Ты сразу сказать не мог? Где я тебе поручителя за такое время найду, а?

— Кояма… — неуверенно пробормотал парень.

— Кояма, — передразнил я его. — Блин! Если бы все было так просто.

Помолчали. Заказали еще по коктейлю и пироженке.

— То есть без вариантов? — спросил блондин.

— Не знаю. Буду думать. Что так поздно-то пришел с этим?

— Да я и сам обо всем вчера только узнал. Пришлось кое с кем пообедать, а кое с кем и переспать.

— Фи, подстилка женская.

— На что только не пойдешь, ради босса, — сокрушенно покачал головой Таро.

— И ради должности порученца, — улыбнулся я.

— Я, скорей, мастер на все руки, но да, — посмотрел он мне в глаза, — претендую.

Вот он и обозначил официально свою позицию. И повод — что уж тут — есть. Его информация стоит дорого, и добывать ее он был не обязан. Но мастер НВР — это, хоть и не официальная, но вполне себе существующая должность. И степень доверия и информированности на этой должности колоссальная. В принципе, я не сомневаюсь ни в верности, ни в профпригодности Таро. Но все же… доверять ему так же, как я доверяю той же Акеми или Фантику? Даже не знаю. Если бы не мое Патриаршество, то подобного вопроса и не возникло бы, а так…. Как его проверить, я не знаю, уж больно куш он может срубить большой, выдав меня. Возможно, походи мы с ним под пулями годик-другой, все бы стало понятно. А так…. И не говорить, чревато.

— Что ж, твоя заявка принята. Но мне, как ты и сам понимаешь, необходимо время.

— Само собой, босс. Я и не спешу никуда. — То есть он согласен на ожидание в несколько лет. Что ж, прогиб засчитан. Надо будет потихоньку приобщать его к моим противозаконным делам.

— Ладно, времени мало, так что пора расходиться. Будь на связи… хотя ты всегда на связи. И пришли мне на почту файлы со всей информацией по этому делу.

— Сделаю.

— Обсуди это дело с Танакой. — Гендиректором Шидотэмору, моим главным прикрытием. — Пусть готовят, на всякий случай, финансы. — Ну и, раз уж пошла такая пляска. — Во сколько намечается вечеринка?

— В десять вечера все начинают подтягиваться, а сам турнир в полночь.

— Отлично. Найди Ямаситу и не спускай с него глаз. Попробуем его… не дать ему попасть на аукцион.

— Понял, сделаю.

— Тогда, пока все. Если что, я с тобой свяжусь.


Глава 9


«И почему я в штаты не попал»? — думал я, будучи зажатым со всех сторон в вагоне метро.

Амеры разрешают получать автомобильные права своим детям в шестнадцать, а здесь, в Японии, только с восемнадцати. Альтернативой для меня мог бы стать шофер, но он должен быть все время где-то поблизости при том, что квартал Кояма исключается. Свой отдельный дом… эх. Остается узнать, где тут можно снять квартирку поблизости, ну и, конечно, самое простое — найти преданного человека, которому я полностью доверяю. Даже звучит как-то немного смешно.

Поймав краем глаза сморщенную мордашку миловидной девушки, локтем вырубил какого-то мужика сорокалетней наружности, лапавшего ее за задницу.

«К черту Японию, хорошо, я в женщину не попал». — Токийское метро покруче московского, факт.

В ответ на мой удар девица благодарно мне улыбнулась, а я, кивнув ей в ответ, вновь уставился в потолок вагона, дожидаясь своей станции и стараясь не думать о том, что после «Ласточки» мне еще домой возвращаться.

Да, я ехал в клуб. После того как мы с Таро разошлись, я задумался, кого бы попросить достать пригласительный на эту Хрустальную вечеринку. И получалось, что кроме Кояма у меня никого и нет, а значит, придется идти к ним на поклон. Кента или Акено, несомненно, помогут мне, вот только… как бы это сказать… не хотел я усугублять свой долг перед этим семейством. Ни перед кем не хотел. А значит, нужен подарок. Что-то, с чем я пойду к Кенте и преподнесу ему в качестве презента перед разговором. Вроде как и не плата, но в то же время вполне понятный намек. Будь это какая-нибудь другая семья, менее знакомая, и подарок считался бы чем-то вроде платы за разговор. Но Кояма, слава Богу, достаточно близки, чтобы понять все правильно. Вот я, выйдя из кафе, и задумался, а с чем мне, собственно, идти к ним? Тут нужно что-то по-настоящему ценное и, желательно, не только материально. Может ограничиться информацией обо мне? Но из того, что я могу им рассказать, они и так все узнают, поэтому ценность того, что я расскажу, будет невелика. Если вообще будет. А из того, что я могу им подарить, имеющееся у меня либо недостаточно ценно, либо чересчур. С другой стороны — пусть так. Мне еще Герб у них выпрашивать, который даже они и даже мне не дадут просто так. Репутация и все такое. Не дадут они Герб человеку, у которого нет ничего. Ни имени, ни денег, ни репутации. Собственно, это одна из причин, из-за которых я и ввязался в эту историю с аукционом. Если уж выходить из тени, то делать это надо красиво. А раз так, то я знаю, что предложить за помощь в таком деле. Главное, эта вещь лично мне как бы и не нужна. Кроме вырученных за нее больших денег. Вот и катаюсь я сейчас в вагоне метро, добираясь до «Ласточки», где и лежит будущий презент.

В клуб я заходил через служебный вход. Так, на всякий случай. Идя через кухню, где уже вовсю суетились девушки, заметил Казуки, который, удерживая на лице сосредоточенную мину, тащил куда-то ящик с овощами.

— Ёоу, грузчик! Фантика нет, как я посмотрю?

— Здравствуйте… Сакурай-сан, — натужно пропыхтели мне в ответ. — Он… у себя. Что-то там… делает, а мне… на кухню… сказал идти.

— Вон оно как, — ответил я, глянув на часы. — Ну, работай. Недолго осталось.

— Четыре часа….

— Иди, иди. Незачем силы тратить, на разговор.

Фантика я беспокоить не хотел, но подумав, что это будет невежливо появляться и исчезать, даже не поздоровавшись, перекинулся с бурчащим стариком парой фраз. И вот я стою рядом с распахнутым сейфом и смотрю на футляр с моим подарком. Открыв, достаю из него нож. Черные ножны и рукоять из непонятного материала. Небольшой изогнутый клинок, окантовка из металла похожего на серебро, но лишь похожего, что это за металл, мы с Фантиком так и не поняли. Артефакт Древних. Не такая уж и редко встречающаяся вещица, но и далеко не распространенная. И уж точно, довольно… да что уж там, весьма дорогая штука.

Артефакты Древних находят по всему миру на протяжении всей истории человечества, даже сейчас то там, то тут находят. От простых вещей Древних они отличаются тем, что могут впитывать бахир, после чего, если это оружие, например, становятся еще опаснее, проявляя тот или иной новый эффект. К примеру, самый известный японский артефакт Древних, являющийся одной из Императорских регалий — меч Кусанаги-но-цуруги, при напитке его бахиром, способен пробивать любую защиту на основе бахира. Что-то проще, что-то труднее, но любую. «Доспех духа» вообще не замечает. Или вот — «Двенадцатихвостый», футуристического вида ручной пулемет. Может создавать вокруг себя защитный купол. Видов этих артефактов довольно много: холодное оружие, включая кастеты, огнестрельное оружие, луки, хлысты или вовсе не пойми что, оружием не являющееся. Есть артефакты, которые не разрушают, а, например, лечат.

На что способен мой нож, я не знаю. Акеми только подтвердила, что это именно артефакт и все, выяснить, что он может, у нее так и не получилось. А его бывший хозяин сказать не успел, как-то я не подумал у него спросить. Мне тогда вполне хватило его слов, что про этот артефакт никто не знает, а значит, я смогу его спокойно продать, и меня не будут искать его прежние владельцы. В том числе и тогдашний хозяин, ибо пришел я к нему не красть, а убивать, и нож был просто случайным бонусом, с помощью которого от меня хотели откупиться. Жаба, конечно, давила отдавать его просто так, все ж таки по самым скромным прикидкам миллионов двести-двести пятьдесят рублей, но тут ничего не поделаешь — надо, значит надо. Так что закрываем футляр, Макс, и тяпаем обратно до метро. Подумать только, двести пятьдесят лямов под боком, а я буду в общественном транспорте трястись.

Добравшись кое-как до дома, сразу поднялся к себе в комнату, где и скинул свою дорогую ношу. Полчаса на душ, и вот я стою на пороге дома Кояма, в котором, как всегда, хрен кого найдешь, все ж таки великоват он для этой семейки.

— Кагами-сан! Кента-сан! Есть кто дома?

— Син-тя-я-ян! — с этими словами на меня из-за угла выпрыгнула Мизуки. Будь на моем месте обычный парень, и она вполне смогла бы повалить его на пол. Хотя бы от неожиданности.

— Привет, Мизуки. Родители дома? — спросил я висящую на моей шее девицу.

— Не-а. Только мама. — Блин.

— А скоро будут?

— А не знаю.

— А мама где?

— На кухне. — У меня порой складывается впечатление, что Кагами — это кухонная рабыня, которую не выпускают из дома.

— Лады. Пойду ее навещу.

— Вперед, на кухню!

— Может, ты все же слезешь с меня?

— Зачем? — Спокойствие, Макс, только спокойствие.

— Чтобы не получить по заднице от Кагами-сан.

— Хм. — Задумавшись на пару секунд, она все же встала на ноги и отпустила мою шею. — Тогда я лучше пойду, двор подмету. — Извилисты девичьи мысли.

Зайдя на кухню, застал Кагами за нарезкой мяса.

— Здравствуйте, Кагами-сан. Не даете забыть, кто главный в семье? — кивнул я на мясо.

— Здравствуй, Синдзи. Вот, решила сегодня Сябу-сябу приготовить. Хотелось бы, чтобы и ты оценил.

— Ох, не знаю, не знаю. Дел на меня что-то много навалилось. Поужинаю сегодня в ресторанчике каком-нибудь. — Да, блин, язык мой — враг мой. Говорить Кагами про ресторан явно не стоило. — Только вот с Кентой-сан поговорю и пойду.

Чуть сузив глаза, Кагами окинула меня взглядом.

— Знаешь, какие бы дела на тебя не навалились, питание — это не та вещь, которую можно скинуть на ресторан. И мне бы очень хотелось, чтобы ты попробовал то, что у меня сегодня получится.

Весьма спорное утверждение. Но спорить с Кагами здесь и сейчас мне как-то неохота.

— Там видно будет, Кагами-сан, сначала хотелось бы с Кентой-сан или вашим мужем переговорить. Не подскажете, когда они будут?

— Да вот как раз перед ужином и должны прийти. — Хм-м-м. Похоже, это судьба.

— Понятно. Ну, тогда с удовольствием отведаю мясца.

— Вот и отлично, — улыбнулась Кагами. — Кстати, может я смогу тебе чем-то помочь?

— Даже не знаю, вряд ли.

— Понятно. — И этакая понимающая улыбка. Мол, мальчик хочет говорить с мужчинами. А нам, женщинам, остается лишь на кухне суетиться. — Но если что, обращайся. Я в клане тоже что-то да значу.

Ох, Кагами. Все пытаешься застроить меня, как своих мужчин. Нет, она не пытается быть серым кардиналом, управлять кланом. Но вот внутри семьи ее слово значит очень много. И это при том, что Акено с Кентой совсем не подкаблучники. А я для нее, ко всему прочему, по-прежнему ребенок. Так что ее попытки влиять на меня вполне понятны, только и я уже давно не дитя.

— Если только у вас есть выход и влияние на принца Оаму.

— Э, кхм, — замерев на мгновение, выдала женщина. — Действительно, с подобным тебе лучше идти к мужчинам Рода.

Это она так витиевато извинилась. Помянув Род, как бы сказала, что да, мы всего лишь слабые женщины, а мужчина ведет дела с мужчиной. Ага, знаем мы таких «слабых женщин». Рядом с которыми радуешься, что они на твоей стороне. Впрочем, прогиб засчитан, думаю, мы поняли друг друга.

— Тогда пойду я пока? Звякните мне, когда они вернутся?

— Конечно, Синдзи.

Придя домой, подумал, что на этой истории с покупкой Ямасита-Корп можно сделать дополнительные деньги. Ведь первое время про это будет знать очень узкий круг людей, а значит, можно будет неплохо сыграть на бирже. Вот только я в этом ни бум-бум. Но в тот момент, как я взял телефон, чтобы связаться с Танакой, который должен в таком что-то понимать, позвонил Таро.

— Привет, босс.

— Привет, привет. Что-то случилось?

— Да я вот тут подумал, мы ведь можем неплохие деньги срубить, пока обо всем об этом никто не знает. Ну, я про аукцион.

— Я понял, о чем ты. Только заниматься этим должен Танака, мне-то ты чего звонишь? Я вот сейчас, как раз хотел с ним связаться.

— Тут такое дело, босс. Танака ведь больше управляющий. Он, конечно, разбирается в этом, но делом все равно займется соответствующий отдел, а он в Шидотэмору не очень-то и выделяется.

— Ты это к чему, вообще?

— Есть у меня один человечек на примете. Сам я с ним не знаком, но компетентные люди говорят, что он гений в финансах.

— Здорово. Только я почему-то сильно сомневаюсь, что финансовые гении сидят без дела. С чего бы ему к нам идти?

— А вот тут самое интересное. Он сейчас как бы не у дел. — И замолчал.

— Таро, хватит цену набивать, что там с ним такое?

— Он сидит в тюрьме.

— Оу. Ты предлагаешь мне его оттуда выкрасть? Давай уже к делу переходи.

— Да, так вот. Дело в том, что улики на него лишь косвенные, и его вполне возможно выкупить под залог. Который, правда, великоват.

— Сколько?

— Десять миллионов йен.

— Это… не так уж и много. Странно, что при его квалификации, если ты прав, его еще не выкупили.

— Его обвиняют в убийстве жены и ее любовника.

— Охренеть. А мне он тогда нахрен сдался? Репутацию Шидотэмору подтачивать?

— Так ведь ненадолго. Да и в штат его не обязательно брать. Ну, и улик на него все же нет. Фактически его и так рано или поздно отпустят, только нам-то поздно не подходит.

— А если все же найдут чего-нибудь? Хотя и правда пофиг, там и уволить можно. Или даже… хм. Лады, действуй. Он, хоть пойдет к нам?

— Почему бы и нет? Работа всем нужна, а с его клеймом найти ее будет непросто.

— При том, что он гений?

— Об этом мало кто знает. И да, даже при этом.

— Мало кто знает… Ты-то откуда узнал? Опять шоколад, ужин, кровать?

— Не, не, не. Просто у меня отец — директор банка, если вы не забыли, вот и узнаю порой интересные вещи.

— Ясненько. В общем, действуй, добро ты получил. Сам там все Танаке объяснишь.

— Понял вас, босс, уже лечу.

Нажав на отбой, бросил телефон на диван в гостиной. И сам упал туда же. Таро, как я посмотрю, вовсю шустрит. Ну, ему сейчас только так и надо. Интересно, почему он с таким отцом пошел работать ко мне? Все же в те времена Шидотэмору ничего собой не представляла. Нехилая у него, видать, чуйка на теплое местечко. Но мне с ним, однозначно, повезло.


Отступление


— Здравствуйте, Хигаси-сан. Меня зовут Нэмото Таро, и я представляю компанию Шидотэмору, — присаживаясь за столик, стоящий вплотную к решетке, произнес Таро.

С той стороны на него смотрел ничем не примечательный парень двадцати пяти лет. Черные взлохмаченные волосы, короткая стрижка, черные глаза и лицо клерка среднего звена, привыкшего прогибаться под всех подряд. Типичный представитель офисного планктона в Японии, а может и не только. И не скажешь, что этот человек укокошил жену и ее любовника. А ведь он еще умудрился сделать это без явно указывающих на него улик, ну, или быстренько убрать их после убийства.

— Здравствуйте, — устало ответил Хигаси.

— Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо. Я пришел сюда, чтобы предложить вам работу по вашему профилю. — В ответ Хигаси лишь вздохнул и произнес одно слово.

— Условия?

— Хм. Обычные, — осторожно произнес Нэмото. Складывалось впечатление, что к узнику приходили с подобным предложением раз десять. — Думаю, вас должны устроить такие же условия, как на вашей прежней работе.

— И что, никаких ограничений? Мизерной зарплаты? Удержания паспорта? Шокового ошейника?

— Что, простите? Ошейника?

— Тут до вас приходили уже, и не раз. Но их условия работы ставили меня в положение раба. Их, конечно, можно понять с какой-то стороны, но я лучше сгнию здесь, чем пойду на такое.

— Однако. Нет, Хигаси-сан. Мои предложения вполне обычны. Я, как и мой начальник, считаем, что люди вашего профессионализма, да и вашей специальности, что уж тут говорить, должны работать только добровольно. Иначе ничего хорошего это не принесет. Нам, в первую очередь. У меня, в принципе, только одно условие, даже не условие, а… пожелание, просьба — ответ необходимо дать в эту нашу встречу.

— К чему такая спешка? — подозрительно спросил Хигаси.

— В ближайшее время должно произойти кое-что, что всколыхнет биржу. И у нас будет некое преимущество по времени.

— Насколько…. Насколько скоро.

— Если все получится, то следующей ночью. Мы и так, как вы понимаете, поимеем с этого дела доход, но с финансистом вашего уровня будет… нам будет гораздо спокойней.

Крепко зажмурившись на пару секунд, Хигаси вновь посмотрел на Таро.

— Условия работы пропишем здесь и сейчас.

— Конечно. Все бумаги со мной.

Спустя час после встречи, Таро стоял, прислонившись к машине, и ожидал, когда Хигаси выпустят из тюрьмы.

«Хорошо, что я не в штатах родился. Там пришлось бы мотаться по всему городу, пробивая документы об освобождении, оплачивая залог, утрясая разные мелочи…. А тут все прямо по месту прописки. Пришлось, правда, заплатить больше, но это плата за скорость. Думаю, босс все правильно поймет».

М-да, босс. Нэмото рос в благополучной семье. Семье человека, который сумел пробиться на должность директора банка с самого низа. Не имея за душой вообще ничего. Сумел обрасти связями, заработать имя, скопить немалый капитал. В детстве Таро буквально боготворил отца, собираясь пойти по его стопам и тоже стать во главе банка. Благо, положение отца создавало все предпосылки. Время шло, а отношение к отцу не менялось, лишь добавилось огромное уважение человека, который стал понимать, насколько тому было непросто. И с каждым годом, познавая этот мир, уважение лишь крепло.

Он с отличием окончил среднюю школу, после чего отец всерьез занялся его воспитанием, которым прежде в основном занималась мать. И он с удовольствием впитывал житейскую мудрость, выливаемую на него отцом. И с каждым годом, с каждым месяцем, днем, он все четче осознавал, что выше отца он подняться не сможет. Директор банка максимум, да и то не факт. А ему хотелось большего. Ему хотелось повторить подвиг, иначе не скажешь, отца и с самых низов добраться до тех же вершин, а может, ну а вдруг, и еще выше. Но в банковском деле этого не добиться, ведь там у него уже есть нехилая поддержка, и высокий пост ему, так или иначе, обеспечен. А встать выше отца… увы, выше только аристократия. Высокородные, которым ему никогда не стать. Если все будет идти так, как идет, максимум, что он получит от отца, это его уважение, а ему хотелось, чтобы тот им ГОРДИЛСЯ.

На втором году старшей школы произошел случай, когда один из одноклассников, глядя ему в глаза, сказал, что выше отца ему не забраться, не тот у нас мир. И Таро закусил удила. После прихода домой состоялся разговор, в котором он высказал нежелание идти по пути отца и отказ учиться в институте. Да-а, это был громкий вечер. За последующие полтора года он освоил не только весь курс старшей школы, но и половину институтского — то, что он не хотел туда поступать, не означало, что он не понимал важность знаний, к тому же институт можно сдать и экстерном, что он, собственно, и собирался сделать.

К боссу он попал… неожиданно. Пришел устраиваться менеджером в маленькую фирму с огромным, как он считал, потенциалом. Шел без особых надежд, не рассчитывая попасть на ту должность, какую хотел, слишком мало лет ему было, да и высшего образования пока не имелось. Но заявку оставить требовалось, он был вполне согласен и на место клерка, да хоть курьера. Поэтому предложение поработать курьером воспринял довольно спокойно, вот только человек, который будет отдавать поручения, его несколько озадачил. Ребенок. Школьник средней школы, ну совсем не похожий на начальника, и при этом даже не аристократ! И вот как к нему было обращаться? Уважительный суффикс «сан» от восемнадцатилетнего юноши как-то не шел мелкому школьнику, а фамильярное обращение к начальнику…. Вот и появилось нейтральное «босс». Сейчас-то он понимает, что это было проявление ребячества только что выпустившегося из школы подростка, но как-то оно так… прилипло.

Первое время он, как и предполагалось, выполнял курьерские услуги — отвезти бумаги, привезти пакет. Но со временем задания усложнялись и расширялись. Привезти-отвезти человека, заказать место в ресторане, договориться о встрече. Все чаще и чаще он стал присутствовать на встречах вместе с боссом, как будто его вводили в курс дела, готовя к чему-то большему. И вот через год Таро уже лично курировал несколько дел, не связанных с деятельностью Шидотэмору, но которыми было проще заниматься какому-никакому, а взрослому человеку, нежели ученику средней школы. И с каждым днем его уважение к этому мальчишке росло все больше и больше. И постепенно приходило понимание, что на самом деле он ничего не знает о своем боссе и его делах. А узнать очень хотелось, не от любопытства, а от желания встать рядом. Он всем своим существом чуял, что именно здесь, рядом с парнем, который в свои ранние годы добился всего этого без поддержки даже родителей, которые, как он узнал куда-то уехали, именно здесь он превзойдет отца. И чем больше он узнавал о боссе и его жизни, тем больше крепла его вера в это. Про растущее уважение к нему и говорить нечего. Он хотел стать по правую руку от босса, он хотел стать частью этой силы, растущей день ото дня, он хотел быть Слугой Сакурая Синдзи, верным самураем своего господина. И вот сегодня он обозначил свое желание, и босс, он видел, не был против. Осталось лишь доказать, что он достоин, и он докажет. Неважно, сколько на это уйдет времени. Огромное уважение к отцу осталось, а вот боготворить Нэмото Таро стал совсем другого человека.


***


Кагами, без палева так, примостилась у самой раздвижной двери, сев на колени, перед этим разложив на низком столике чашки с чаем и сладости. Вот мне интересно, у нее всегда есть запас на такой случай или специально сегодня приготовила? Кента и Акено упали рядом со столиком, с которого муж Кагами тут же схватил вагаси в виде персика, а Кента потянулся за чаем. Лично я нацелился на дайфуку, они всяко слаще вагаси. Сам разговор происходил в большой комнате, обставленной в традиционном японском стиле, с выходом во двор, люстрами, похожими на японские фонарики, и мечами в специальной нише. Сев на специальную подушку, поставил футляр с ножом на столик и пододвинул его в сторону Кенты.

— Вот, — кивнул я, — мне это все равно не подходит, а вам, думаю, лишним не будет. А продавать эту вещицу как-то… неохота.

Я специально выбрал неформальный стиль общения: и так проситель, а если еще и серьезно к этому подойти…

— Хм, — сказал Кента, открыв футляр. После чего достал нож и покрутил его в руках. — Это… весьма дорогая вещь.

— Мне хватает того, что есть.

— Артефакт? — спросил Акено. И, получив утвердительный кивок отца, продолжил: — Тогда ты, наверное, просто не до конца понимаешь Синдзи, НАСКОЛЬКО это дорогая вещь.

— Ну, вы уж совсем меня за идиота не принимайте. Все я понимаю. Сразу, кстати, скажу, что понятия не имею, что делает этот нож.

— Да это и неважно, Синдзи, неважно, — задумчиво сказал Кента и передал артефакт сыну. — Но ты ведь не об этом хотел поговорить, не так ли?

— Да, — вздохнул я. — Есть у меня к вам просьба. Я бы не стал утруждать вас ею, но, к сожалению, у меня мало времени. — И замолчал, раздумывая как продолжить. Все же не люблю я просить, а просить у таких личностей, да при таком ограничении по времени…

— Давай, парень, не робей. Уж чем можем, тем поможем! — выдал Акено. И резко замолчал, заметив укоризненный взгляд Кагами.

Блин, как начать-то? А-а-а, к черту!

— Мне нужно попасть на Стеклянную вечеринку.

— Куда? — хором спросили Кента и Акено.

— Эм-м… Хрустальный вечер?

— А-а-а… — опять хором, протянули мужчины. И уже один Кента закончил: — Понятно.

— Интересные у тебя желания, — продолжил Акено. И хитро так спросил: — Покер любишь?

— Да как-то не очень. Я ж говорю, мне НУЖНО туда попасть.

— Ты в курсе, что нам за тебя придется поручиться?

— Да.

— И что делать тебе нельзя, тоже знаешь?

— В общем и целом.

— Хм. — Видимо, такой неопределенный ответ пришелся ему не по душе.

— Да ладно, отец. Уверен, парень нас не подведет. Мозги у него имеются, да и правил там не так уж и много. Которые легко объяснить.

— Дело не только в правилах, но и в его поведении. — А вот это мне ОЧЕНЬ не понравилось.

— Ты чего, старик? — удивился Акено словам отца. Он вообще всегда… как бы это сказать… был на моей стороне? Носился со мной больше других? А может просто меньше сдерживал себя по сравнению с чопорной Кагами и строгим Кентой? В общем, его отношение ко мне больше всего походило на родительское. Если я был для него и не сыном, то что-то где-то очень близко к этому.

Но свою позицию показать все равно надо.

— Я не собираюсь нарушать правила, Кента-сан, но вот мое поведение — это только мое дело. Я не ваш родственник и уж точно не ваш вассал, чтобы то, как я себя веду, могло вас волновать.

— Кхм, кхм.

— И не надо там покашливать, Кагами-сан, вы прекрасно знаете, что я не стану там всех оскорблять, вести себя как свинья или танцевать на столе. А уж все остальное клан и Род Кояма не касается. — Грубовато, конечно, но учитывая, что я чуть не взорвался, если бы не Акено, и это нормально.

Кента хмурился, Акено весело ухмылялся, а лицо Кагами выражало усталую покорность.

— Хоть я и не согласен с тобой, но давай замнем для ясности, — сказал Кента.

— Хе. Не утолишь наше любопытство, Син, нафига тебе вообще туда переться? — спросил Акено. — Если покер ты не любишь?

— Аукцион, — проворчал я, не отойдя от наезда старика.

— Аук…. И ты готов к потере десяти миллионов только ради того, чтобы попасть на аукцион? Что ж ты там покупать собрался? Хотя это не мое дело, конечно, — приподнял руки Акено, — но, ядрена кочерыжка, Син, — спер он мое выражение, — нам же с каждым твоим ответом все любопытней и любопытней становится.

Иэ-э-эх, та самая кочерыжка…. А и ладно.

— В общем… в целом дело обстоит так. Вы что-нибудь слышали о компании Шидотэмору?

— Э, ну да, — сказал Акено. Кента лишь кивнул головой. — Все мы в интернет лазим.

— Так вот… я являюсь главой этой компании.

— Оу. Прикольно. — И вот это вот «прикольно» выдал Кента! Акено с Кагами вообще застыли.

— Ну, ты даешь, парень, — почесал лоб Акено. — И когда только успел?

— Как-то так, Акено-сан, сам удивляюсь, — развел я руками. — Но это, собственно, не главное. Некоторое время назад я попытался объединить Шидотэмору с компанией-конкурентом, но переговоры… ни к чему не привели. И вот несколько часов назад я узнаю, что Ямасита-Корп, наш конкурент, будет выставлена на аукционе одной закрытой вечеринки, которая состоится завтра вечером, и что попасть туда довольно сложно. У самого главы Ямаситы-Корп, кстати, пригласительный есть, и если я не смогу выкупить эту фирму сейчас, то потом такого случая, скорей всего, не представится. Все остальное частности.

— Бога-а-атенький мальчик.

— Чё!?

— Сказал бы обычный обыватель, — закончил Акено. — Думаю, этой информации достаточно, остальное и сами узнаем. Ты ведь не против?

Я лишь махнул рукой. Действительно узнают, а так хоть предупредили, что будут копаться в этом деле.

— В таком случае, — вздохнул старик, хлопая ладонью по колену и вставая, — пойду, позвоню кому надо. Думаю, минут через пятнадцать все будет решено. Так или иначе.

— Пятнадцать минут? Хрена се, скорость.

— А ты думал. Телефоны творят чудеса. Ты же не считаешь, что подобными делами занимается сам принц Оама, с которым, да, пришлось бы встречаться лично? — Я промолчал, скривив на лице выражение — «да мало ли?»

Сам разговор прошел быстрее, чем я думал, видимо, Кояма взяли паузу, чтобы переварить информацию, а главное, проверить ее по своим каналам. Уверен, в будущем меня еще не раз будут дергать вопросами и уточнениями. А пока я, наконец, подхватил дайфуку с кремом и клубникой внутри — итиго дайфуку, если быть точным. Классическую рисовую лепешку с бобовой пастой внутри я, мягко говоря, недолюбливаю, и Кагами это знает. Эх, балуют меня здесь все-таки. М-м-м, я чуть глаза не закрыл от удовольствия.

— Везучий вы мужик, Акено-сан. — На что он, оторвавшись от очередной вагаси, покосился на свою жену. После чего перевел взгляд на меня и через пару мгновений, которые он смотрел на меня, грустно улыбаясь, с какой-то тихой тоской, вздохнул.

— Я знаю, Синдзи. Я знаю.

А у меня от этого вздоха чуть кусок поперек горла не встал. Я совершенно не понял, что сейчас произошло. В большинстве своем аристократы весьма деликатные люди, у них вообще весь этикет на чем-то основан и имеет вполне логичное обоснование. А я, прожив шесть лет рядом с представителями этой самой аристократии, причем те самые годы, когда пришлось познавать этот мир, волей-неволей много чего от них нахватался. Считая, что это обыкновенные нормы поведения. И эти нормы однозначно не позволяли влезать в личное, а это, несомненно, было оно. Вот только и я был для них, как и они для меня, не абы кто.

— Акено-сан? Все нормально?

— Все путем, Син, дело прошлое.

Мдя, с одной стороны кое-что стало понятней, с другой, ни черта непонятно, а с третьей стороны — дальше лучше не лезть. Кагами, как я заметил, тоже взгрустнула. Явно больная тема. Я вот только не понял, про что тема-то? Учитывая, как грустно на меня смотрел Акено, я в этом тоже как-то участвовал, и это, честно говоря, нехило сбивает меня с толку. Ну да, пока замнем. Хотя о чем я, не замять не получится, не лезть же мне сейчас с расспросами?

— Как вам, кстати, ножик?

— Удобная вещь. Из условного подвида «удобных» я имел ввиду. Те же «Змеевод» и «Клык Фафнира» довольно неудобные кинжалы.

— Никогда не слышал о них.

— Да? Ну и фиг с ними. Что тут у нас еще? Гравировка непонятная, видимо, просто для украшения сделана. Общий стиль никаких ассоциаций не наводит. С одной стороны, плохо, с другой, хорошо…. Не знаю, в курсе ты или нет, но способность того или иного артефакта вполне возможно узнать по его виду, это все равно непросто, но всяко быстрей, чем с такими вот вещами. Зато такие артефакты, — приподнял он нож, — как правило, имеют более опасные возможности. Больше при беглом осмотре я, пожалуй, и не скажу. — Но тут, потянувшись очередной раз к тарелке, Акено заметил, что она пуста. — Хм, дорогая, не могла бы ты… — неопределенно помахав над столиком рукой, сказал мужчина.

— Обжоры.

— Грязная инсинуация, — опередил я Акено.

— Это не мы обжоры, это хозяйка мастерица, — улыбнулся наследник клана.

К тому времени как вернулся Кента, Кагами успела дважды сгонять туда-сюда, принеся не только десерт, но и новый чай. А также кофе, лично для меня. Когда женщина возвращалась во второй раз, успел увидеть за дверью любопытную мордашку Мизуки, а к приходу Кенты там уже мелькала и Шина.

— Кагами-тян, там девочки, по моему мнению, без дела сидят, ты уж займись этим.

— Конечно, Кента-сан.

Встав и поклонившись, мать семейства пошла накручивать хвосты дочерям. Бесперспективное дело, как по мне, женское любопытство неизничтожимо. Но вполне наказуемо, что Кагами сейчас и продемонстрирует двум пигалицам.

— Итак, Синдзи, кому надо я позвонил, и обо всем договорился. В список гостей ты добавлен, просто скажешь на входе свое имя. А теперь давай пройдемся по правилам и условиям.

— Давайте. — Думаю, он имеет на это право, учитывая, что за меня поручились.

— Тэк-с. Перво-наперво это законы империи, мухлеж в картах которые не предусматривают. Дальше у нас идет игра в карты, выйти из которой нельзя. Так что, сев за стол, готовься либо все проиграть, либо, соответственно, выиграть. Минимальная сумма, с которой ты можешь сесть за стол, десять миллионов рублей. Причем как минимум один раз тебе сыграть придется — таково условие вечера. С аукционом все как обычно. Ты бывал на аукционах? — Я лишь кивнул. — Тогда ты все знаешь. Вежливость, Синдзи, что бы ты там не говорил, но это тоже в каком-то роде условие. Перешагнешь определенную черту и все, больше тебя туда не пустят. Ну, и мне заодно влетит.

— И где именно эта черта?

— Если в вашу потасовку втянуто больше шести человек. Хочешь с кем-то поругаться — отойдите в сторонку. Под «втянуто» я имел в виду очевидцев.

— А если… ну, не получается иначе? Если не я виновен?

— Разбором полетов будет разбираться лично принц Оама, и тут уж от него зависит, кто покинет вечер, а кто останется.

— А если свидетелей нет?

— Учитывая твое положение в обществе, считай, что тебе не повезло. — Мдя, сословное неравенство в действии.

Акено на слова отца нахмурился, старик, кстати, тоже в конце начал хмуриться, не сильно, но заметно.

— Если что-то такое произойдет…

— Сын. Там повсюду камеры, Синдзи, учти это. Если что, принц не побрезгует посмотреть запись, и читать по губам он умеет. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что до тебя специально будут докапываться. Но из-под взора камер все-таки тебе лучше не выходить.

— Буду знать. Спасибо за уточнение. Это все?

— Да. Там не так уж и много условий. М-м-м, девушку себе, я думаю, ты найдешь.

Чегось!?

— Стоп. Еще раз. Девушку? Причем здесь девушка?

— Сопровождающая. Хм, н-да. И правда, чуть не забыл сказать. Пришедший на вечер обязан иметь пару. Девушка, женщина, бабушка. Даже ребенок, не важно, лишь бы противоположного пола. Хотя насчет ребенка с уверенностью не скажу, не доводилось о подобном слышать.

— Это что шутка? Какая девушка, Кента-сан. Как… да что это за фигня такая? Нахрена вообще такое придумали? Если вы шутите, признайтесь сейчас, народ, я ведь уточню, не поленюсь.

— Да какие шутки, малыш. — Акено явно развеселила моя реакция. Блин, спокойней, Макс, успокойся. Что ты, в самом деле, не найдешь с кем пойти? — Тут уж ничего не поделаешь. Может завсегдатаи и могут обходить данное условие, но, например, даже нам с отцом это не дано.

— Я не понимаю твоей вспышки, Синдзи, — заметил Кента, — неужели глава Шидотэмору не найдет себе пары на вечер?

И что ему ответить? Что в компании меня мало кто знает, как, собственно, и я их? Сама-то девушка не проблема, проблема — ее воспитание и знание этикета высокородных, позориться-то мне в подобном, да и не только, обществе не хочется. В будущем это может неслабо аукнуться. Придется Таро еще и этим напрячь, наверняка в Шидотэмору найдется подходящая женщина, а если нет, он сможет такую найти.

— Можешь, в конце концов, Мизуки или Шину попросить, — заметил Акено. — Думаю, они не откажут.

Да я уверен, что не окажут. Только оно мне надо? Поручитель Кояма, девушка Кояма, и что там обо мне подумают? А то, что я под кланом Кояма хожу, вот что подумают. И хрен потом кого в обратном убедишь. Плюсы подобных слухов не так уж и велики, как, впрочем, и минусы, но есть одна маленькая деталь. Если разойдутся слухи о том, что на меня имеют виды Кояма, Герб, кроме как от старика, мне будет получить… скажем так, непросто. Никто, банально, не захочет портить отношения с Кояма Кентой, а я буду, в той или иной степени, от него зависеть. Повторюсь — оно мне надо?

— Девушку я найду, Акено-сан, но все равно, спасибо за… — хотел сказать «предложение», но прозвучало бы это как-то не очень, — беспокойство.

Суетный какой-то вечер. Ладно. Что хотел, я получил, пора и честь знать. И будто что-то такое почуяв, подала голос Кагами.

— Совсем вы ребенка замучили. Может, об остальном завтра договорите?

— Да уж, — потер я глаза ладонями, после чего и все остальное лицо, — тот еще вечерок. Пойду я, пожалуй. Или есть еще что-то?

— Да вроде все сказано, — ответил Акено, переглянувшись с отцом.

— Тогда, до свидания, Кента-сан. Акено-сан. Кагами-сан. Пойду я, — и, не удержавшись, вздохнул, после чего хмыкнул, — дальше работать.


Отступление


— Ну, кто что скажет? — спросил Кента, когда вернулась Кагами, провожавшая Синдзи.

— Твой план сделать его богатым накрылся медным тазом, отец.

— Но он еще не в клане.

— И не будет. Сколько раз я уже говорил, не пойдет он ни под чью руку.

— Он должен стать главой рода.

— В клане, под твоим началом.

— Мы не какой-то там клан, он всю жизнь живет рядом с нами, и наши отношения…

— Совершенно не зависят от твоих планов, отец.

— Ты уж совсем меня бездушным интриганом не выставляй. Синдзи и мне дорог.

— Вот и не трогай его, он сам справится. А где не справится, там я помогу.

Не то чтобы это была такая уж серьезная перепалка, но Кагами не нравилась даже такая. В семейных отношениях, как собственно и везде, надо стремиться к идеалу. К сожалению, не всегда ей удавалось сгладить подобные вспышки, вызвать огонь на себя или перевести тему разговора в другое русло. Однако сейчас такая тема имелась, и ей она была интересна в не меньшей степени.

— Прошу прощения, Кента-сан, но меня мучает один вопрос. Откуда у Синдзи взялись деньги на основание фирмы? И как он в свои годы сумел все это организовать.

Задумались. Теперь если и начнут спорить, то по делу. А если что, она может задать еще один вопрос. И еще. Главное, не обращать внимание на глупые ответы и не слишком часто лезть со своими предложениями, мужчины любят чувствовать себя умнее женщины. Тут главное не забыться и не перегнуть палку — глупые женщины мало кому интересны. Особенно в долгосрочной перспективе.

— Хм, интересный вопрос. Видимо, нашел взрослого, которому доверился, а деньги… скопил, наверное.

— Скопил? А не много ли копить пришлось? — заметил на слова отца Акено.

— Нет, не много. Основать нечто подобное смог бы любой среднестатистический житель Японии. Их сфера — интернет, а там поначалу главное — идея. Впрочем, я могу ошибаться, это надо уточнять.

— Все равно фигня получается. Либо он копил года три, либо он врал нам о размере присылаемых ему денег. Если копил, тогда вопрос, откуда у него такие знания в десять-одиннадцать лет.

— А если врал, то зачем? — спросил Кента.

— Не врал. Забыл, что он на подработки бегал?

— И что у нас получается? Сначала появилась идея, потом он начал подрабатывать, копя деньги, попутно обучаясь нужным знаниям.

Выводы мужчин были в принципе верные, но кое-что они забыли.

— Но почему он не обратился к нам? Ладно, деньги, но неужто Синдзи не доверял нам настолько, что организовал свою фирму через чужих людей? — И для нее это был очень важный вопрос.

— Да, мне бы тоже хотелось знать, почему он не обратился к нам, — сказал Акено.

— Лично мое мнение, — начал глава клана, — что это либо из-за гордости и нежелания нам докучать, либо из-за того, что деньги, скопленные им, были не совсем чисты.

— Ты думаешь, он их украл? — удивился Акено.

Вот об этом Кагами не подумала. Нет, это лучше чем ее мысли… но все равно как-то… плевать, уж лучше так.

— Не обязательно украл, может, обманул кого-то или просто работал на мелкую банду.

— Как-то это… вряд ли, по-моему. Скорей, все же первое. И артефакт за двести, минимум, миллионов тому подтверждение.

И все же…

— Быть может… — изобразила неуверенность Кагами, — человек был достаточно доверенный?

— Доверенней нас? — усмехнулся ее муж и резко замолчал.

— Кхм, кхм. Это надо проверять, благо кое-что Синдзи нам разрешил.

— Вот тварь! — О да! Она была полностью согласна со своим мужем. Отдавать этой стерве Синдзи ей очень не хотелось.

— Сын!

— Что сын. Как ты будешь это проверять в век телефонов и интернета? В котором Шидотэмору особенно силен?

— Способов много.

— Половина из которых лезет в его личную жизнь.

— Значит, придумаем еще что-нибудь.

Ну вот, опять…

— Можно попробовать поговорить с ним.

— Если они скрываются, то от Синдзи мы ничего не добьемся, а если нет, то и так найдем. Где они сейчас, кстати?

— Свободные территории.

— Все еще? Пф-ф-ф, ладно. Для начала узнаем, что можно, про Шидотэмору. А там видно будет.


***


Пятница. Пережить еще один день, и настанут выходные. Да, всего один день, хотя скорей сутки. А там выходные и день рождения сестры Райдона. Хо-о-о, которые тоже надо как-то пережить. Ладно, Макс, взбодрись и, наконец, встань, пробежку никто не отменял.

Утренние дела сегодня прошли на удивление быстро, а так как дома мне делать было нечего, я пошел в школу, у которой в это время было как-то пустовато. А раз так, попробуем повторить подвиг Райдона и вздремнуть стоя — минут пятнадцать-двадцать у меня есть.

Сон, не сон, а вздремнуть у меня получилось. Правда урывками, вскидываясь каждый раз, когда на меня смотрели особенно пристально. Но вот, почувствовав очередное внимание, не прекращающееся уже минуту, я в очередной раз открыл глаза и увидел, наконец, хвостатого Охаяси. Даже двух — его сестра шла с ним рядом.

— Здорово, Син.

— Сакурай-сан, — чуть поклонилась Анеко.

— И тебе не хворать, Охаяси-сан, — изобразил поклон я.

— Может вам на имена перейти? — скривился Райдон. — А то я сейчас чувствую себя, как на приеме.

Что б такое ответить? Мне-то лично пофиг, но нельзя сказать «я не против», потому что против может быть его сестра. И ответив так, я поставлю ее в неудобное положение. Ох, Рей, не в тему ты это брякнул.

— Я не против, если ко мне будут обращаться по имени. — Ну а что мне еще оставалось? Так я вроде только за себя отвечаю, а Анеко может и промолчать.

— Я тоже, — улыбнулась его сестренка. Хм.

— Отлично! А то эти «Охаяси-сан» вгоняют меня в тоску.

— Анеко-сан, — уж не знаю, что меня толкнуло на это, но почему бы и нет? Порой именно такие вот внезапные порывы позволяют добиться невозможного. Хуже-то не будет, — а что вы делаете сегодня вечером?

О да, девочка явно удивилась. И нифига не поняла, походу. И те четыре секунды, что она с удивленной улыбкой смотрела на меня, тому доказательство. Райдон вообще изобразил на лице нечто удивленно-непонятное.

— Готовлюсь ко дню рождения сестры, — ответила она наконец. Вот что значит технично отбрить, и не обидно, и не подкопаешься. Я, если честно, и забыл про это. В смысле, про то, что подобные праздники готовят женщины Рода. Жаль, конечно, но ожидаемо, кто я и кто она. Хотя вариант с Анеко был бы идеальным. — А что?

После ее последних слов уже я стоял, улыбался и не знал, что сказать. Интересно, она так поиздеваться решила, или это простое женское любопытство? Наверное, всего понемножку. Уверен, что бы я ни сказал, закончится все словами «я подумаю».

— Вы красивы, умны и обворожительны, Анеко-сан, но это так, между делом. Видите ли, сегодня вечером принц Оама устраивает вечер, почему-то называемый Хрустальным, и мне было бы приятно прийти туда с такой потрясающей, во всех смыслах, девушкой.

Постояв и подумав некоторое время, сестра Райдона, наконец, заговорила:

— Кояма Шина-сан может и обидеться, — с непонятной для меня интонацией произнесла она. Уж лучше б просто отказала, а то полезла в какие-то дебри.

— Мы с ней друзья детства, а не парочка, — проворчал я.

— Да и поручился за вас, наверняка, кто-то из старших Кояма. — Умница девочка, с умом я ей все-таки не льстил. В ответ я чуть склонил голову и немного развел руками, подтверждая сказанное. — Что ж, прямо сейчас я не могу ответить, уж больно все неожиданно, но я обязательно подумаю над вашим предложением.

Ну, собственно, как я и говорил. Надо позвонить Таро, пусть начинает искать мне пару на этот вечер. Вчера, после разговора с соседями, я с ним так и не связался, как-то не дошли руки.

На первой перемене новая староста класса напомнила мне, что я не выбрал себе клуб. Спасибо, Имубэ-сан, и как я мог об этом забыть, тудыть ее качели. Однако иронии в моем ответе она предпочла не замечать. На второй перемене опять столкнулся с Акэти Торемазу, пришедшей к своей сестре. Нафига, правда, ходить сюда, зная, что попадешь в такую ситуацию, я не понимаю. В шутку предложил ей пойти со мной на свидание, в итоге пришлось тащить упавшую в обморок девушку до медкабинета. Потом выслушивать нравоучения ее сестры о дебильных шутках. Многое на это можно было ответить, но настроение у меня было в тот момент несколько меланхоличное, так что я просто ушел в себя, пропуская мимо ушей ее нравоучения.

— Ты куда уставился?

— А?

— Ты куда пялишься, мужлан?

Тут до меня дошло, что это только для меня мой взгляд был направлен в никуда, а для всех остальных я смотрел на грудь младшей сестры Торемазу. Господи, как меня все достало.

— Извращенка.

— Что-о-о-о!

— Меньше надо думать о всяких пошлостях, вот что.

— Да ты…. Да я тебя…

Но тут, слава яйцам, в класс зашел учитель, и ей волей-неволей пришлось сесть за свою парту. Надо бы уладить это дело, слишком плохо я знаю свою одноклассницу. Может, она мстительная стерва, и это лишь законный повод начать поганить мне жизнь. Не похожа, правда, но мало ли.

На следующей перемене я извинился перед Камеко… ну ладно, несколько раз извинился, зато в следующий раз она задумается, а стоит ли обвинять меня в чем-то подобном. Во-первых, это может выйти ей боком, во-вторых, окружающие могут подумать, что это всего лишь мелкая месть с ее стороны. Также возможно, что это я — придурок, забывший, что такое быть ребенком, и меряющий всех своими мерками. Ну и ладно. Добившись, наконец, прощения, с чистой совестью пошел на улицу курить, времени до урока, по идее, хватит.

А через пять минут после окончания четвертого урока, когда я уже собрался идти с Райдоном в столовую, позвонила Анеко. И милостиво согласилась провести со мной сегодняшний вечер. Я был в шоке. Хотя нет, слишком сильно сказано. Я был несколько удивлен, пожалуй, так. Удивлен, как тем, что она согласилась, так и тем, что сестра Рея переборола женскую привычку мурыжить мужиков до победного. Идеальная женщина. Уже вторая, известная мне в этом мире.

И только нажав на отбой, представил, как я, весь такой красивый, подхожу к дому Охаяси. Мне на встречу выходит не менее красивая Анеко, и мы с ней на пару едем на общественном транспорте, добираясь до нужного нам места.

— Пф-ф-ф, кха-ха-ха.

— Ты чего? — отреагировал Райдон на мой внезапный смех.

— Да так. Ничего. Подумал вот, что мне нужна машина. С водителем.

— А у тебя ее разве нет? — спросил так и не понявший причину смеха парень.

— Я так похож на охаясистого мажора?

— Ты похож на сакурасистого придурка в костюме ценой с ту самую машину. С водителем.

— А…. А-а-а-а… — махнул я рукой. — Что теперь-то говорить. В целом я не мог позволить себе машину. Не из-за финансов, а из-за… эх, по многим причинам.

— Даже спрашивать не буду, что это за причины такие. — Верю, Рей, верю. А все потому, что ты прошаренный высокородный типус.

— Ты давай, иди место нам в столовой занимай. А я тут позвоню своему человечку и тебя догоню.

Таро не отвечал, что удивительно. Что там у него произошло, блин. Не дозвонившись до него, связался с Танакой, у которого и узнал, что Нэмото, оказывается, попал в больницу. Но самое интересное, что попал он туда не один, а захватив с собой Ямаситу, обеспечив таким образом отсутствие на аукционе моего главного конкурента. И вот что мне теперь, хвалить его или материться? Впрочем, я же не матерюсь, придется хвалить этого придурка. Мдя, что с машиной-то делать? Передав напоследок Танаке, чтобы кто-нибудь сгонял к Таро с телефоном, набрал новый номер.

— Але?

— Фантик, ты сейчас занят? Ты сейчас сильно занят?

— Э, нет, а что?

— Заморозь все дела на сегодняшний вечер и ночь, ты мне будешь нужен. Хотя стоп… Короче, такие дела. К восьми, максимум девяти вечера, мне нужна дорогая машина с водителем. Машину возьмешь напрокат сам, прямо сейчас иди. И предупреди Вась-Вась, что кому-нибудь из них сегодня вечером и, скорей всего, всю ночь придется поработать шофером респектабельного человека. То есть моим.

— Но…

— Это важно, так что без споров.

— Я только хотел сказать, что у Рымова нет прав.

— Значит, судьба такая у Горо на сегодняшний вечер.

— А если он не сможет, мало ли, какие у него дела?

— Надеюсь, что это не так. Но если что, то Вась-Вась просто самые доверенные, а так, у нас там еще восемь охранников. Обзвони их, уверен, ты найдешь тех, кто захочет подработать.

— Чего бы тебе в Шидотэмору не поискать?

— Я там мало кому доверяю…

— Параноик.

— … а кому доверяю, у тех либо бойцовский ранг маленький, либо мордой не вышли.

— То есть ты мне не от балды позвонил? О-хо-хо, ладно, сделаю. Будет тебе машина и шофер.

— Богатая, и к семи.

— Да, да. Все, пошел я…. Погодь, какой к семи?

— Ну, ошибся я, в девять мне УЖЕ девушку надо забирать.

— Какую еще… все. Ну тебя нафиг, пошел я.

— Давай. — Так, с этим разобрались, можно и на обед сходить.

«А вообще», — думал я по пути в столовую, — «машину в любом случае надо купить, чтобы в такие ситуации больше не попадать. Пусть стоит, а постоянного шофера я, так или иначе, найду».

— Сакурай Синдзи! — Это кто такой крикливый? Оборачиваюсь и вижу Вакию Тейджо, стоящего посреди коридора и тычущего в меня пальцем. Дебил. — Эй! Хватит меня игнорировать! Эй… стой, ты куда пошел?!

— Отвали, Вакия, дай пообедать спокойно, — сказал я подбежавшему ко мне парню.

— Мне нужен реванш.

— А мне миллион рублей.

— … За обычный спарринг!?

— Это была шутка. Хотя нет, стой, совсем не шутка. Хочешь реванш, тащи деньги, а пока их нет, отвали.

— Бедный, несчастный простолюдин. Мне страшно подумать, на что ты идешь, чтобы платить за школу.

— И не думай. Хотя ты и так не думаешь… Тогда просто молчи.

— Наверное, продаешь свою одежду. А что? Если она такая же дорогая, как твоя форма — жить можно.

— Хорош из себя дебила строить. Тебе, может, и смешно, а у меня тут и так репутация хреновая. Тебе что от меня надо?

— Грубо как. Ничего мне не надо, кроме как пообедать.

— Это не грубо, это адекватно. Ты еще грубо от меня не слышал.

— Ладно, ладно… уж и пошутить нельзя.

— Ты при знакомых моих так не шути.

— Да хватит уже, понял я все.

— Сотни лет репутации могут ухнуть в бездну из-за всего лишь одного представителя Рода и часа шуток.

— Вот ведь ты занудный человек. Все, проехали.

— Проехали… — проворчал я для порядка. — По морде бы тебе проехать. Кстати, неплохо тебя подлечили, ни следа от былой славы.

— А то! Мы древний и богатый Род, а не какие-то просто… все-все, молчу.

С Райдоном Тейджо был шапочно знаком, так что знакомить их надобности не было. Чем-то они были похожи, эти двое. Наверно своим оптимизмом, который бывает вполне себе разным. У кого-то его немного, у кого-то чересчур много, а у этих двоих его было оптимальное количество — не много, не мало, а самое то. Так что обед прошел в спокойно-веселой атмосфере, которую не смогла испортить даже пришедшая с Шиной блондинистая Минэ.

— Что там у тебя с машиной? Разобрался? — спросил Райдон, проглотив кусочек рыбы.

— Указания дал, а там посмотрим.

— А то смотри, сестра у меня за роскошью хоть и не бегает, но учитывая, куда вы собрались, в отстой на колесах она точно не сядет. Имидж, и все такое.

— На этот счет не волнуйся, машиной займется спец. — Надо бы перезвонить Фантику и напомнить про класс машины. А то этот спец смотрит, в основном, на качество.

— Машина, сестра? О чем вы, Синдзи? — задала вопрос Шина. Старшие Кояма такие… Кояма. Они что, специально ей ничего не говорят, чтобы мне потом разбираться?

— Я сегодня в высший свет выхожу, а сестра Рея будет меня сопровождать. Ну, а так как машины у меня пока нет, придется в прокат брать.

— Сестра, значит. — Да чтоб тебя, гребаный старик! Чтоб я тебе еще хоть один артефакт подарил… — Высший свет, значит…. Что ж, Анеко-сан достойная пара для любого выхода в свет. — Достаточно ровно закончила Шина. Вот что делает сладкое слово «посторонние» и аристократическая жилка. Надеюсь, к тому моменту, когда она сумеет выцепить меня, страсти поулягут, иначе придется грубить, чего не хотелось бы.

— Бедная Анеко-сан… — начала Минэ и почти сразу замолчала, глядя на троих парней с удивлением смотрящих на нее.

— С каких это пор? — спросил Райдон.

— Может, она имела ввиду… э-э-э… в общем, я тоже присоединяюсь к вопросу.

— Не волнуйтесь, Минэ-сан, — усмехнулся я, — ТАМ ее покормят.

— Я совсем не…

— А-а-а, так она об этом, — сказал Тейджо, взяв палочками очередной кусок мяса. — А куда вы, кстати, намылились, а то, может, и правда не покормят. Вечеринки они, — закидывая мясо в рот, продолжил парень, — разные бывают.

— Хрустальный вечер. Блин, дурацкое все же название.

— М-м-м, это та, что принц Оама организует? — спросил Вакия, а дождавшись моего кивка, задумался. — Тогда да, туда лучше ехать сытой. Отец бывал там как-то раз, говорил, что жрачка там отвратная — спиртное да закуски. — И после того, как закончил, подхватил еще один кусочек мяса.

Это… надо учесть. Но сейчас важно не это, а то, что мясо Тейджо тягает из моего, мать его так, бенто!

— Ты вгоняешь себя в долги, Вакия.

— Ох уж эти нищие простолюдины, — вздохнул Вакия.

— И пятнистые аристократы, тырящие у этих нищих еду.

— Даже я себе подобного не позволяю, — вставил Райдон. — Хотя очень хочется.

Как итог, они на пару поделили между собой остатки бенто, всучив свои остатки мне. Пипец.

Шина, кажется, успокоилась и, глядя на нас, только осуждающе качала головой. А вот Минэ совсем пригорюнилась, видимо, начала, наконец, понимать свое место в нашей компании, обусловленное ее социальным статусом. Ведь даже я, получается, стою где-то на уровне ее отца, а может и выше. Сомневаюсь, что она или ее отец, хотя тут спорить не буду, когда-нибудь попадет на вечеринку того уровня, куда сегодня еду я. И пусть она, как и я еще вчера, знать не знает ни о каком Хрустальном вечере, но не знать имя принца Оамы она не может.

— Кстати, Синдзи, надеюсь, о костюме ты подумал заранее, а не как с машиной? — спросила Шина под конец обеда.

— Но, но. Давайте не будем трогать мою соображалку. Я и о том, что мне надо быть на этом вечере, только вчера после школы узнал.

— О! Так ты туда по делу? А я-то думал, ты едешь просто десять лямов рубликов спустить, — сказал Тейджо.

— Пф-кха-кха. — Минэ, похоже, сейчас в своем чае утонет.

— Сдурел что ли? — ответил я пятнистому, косясь на Минэ. — Я не идиот и не любитель покера, чтобы такие деньги в никуда выбрасывать.

— Синдзи, что насчет костюма?

— Да есть он у меня, есть. Даже несколько. — Зря я это.

— Тогда не пропадай сегодня после школы, попробуем подобрать тебе костюм на вечер. — Тц.

— А как же клуб? — Ну, надо же спросить. Понимаю, что не поможет, но все же…

— Думаю, один пропущенный день погоды не сделает. — Да и бог с ней, переживу. Что такого, в самом деле?

— Ладно, тогда я позвоню тебе, как буду домой возвращаться.

Подбор костюма прошел довольно быстро. Зря я волновался. Ну что такого, скажете вы, выбрать один костюм из пяти? Ха! Вы просто плохо знаете Шину! Хорошо, что она умеет различать дело и развлечение. На этот раз я всего лишь показал ей все костюмы, одев их, само собой, из которых она выбрала два. И после еще пары примерок выбрала, наконец, победителя. Им оказался черный костюм-тройка, с еле заметными узорами на жилетке.

— Ладно, пусть будет этот. А-а-р-р-р, как же все бесит! Ты хоть знаешь, в чем пойдет эта твоя Анеко? — Моя?

— Без понятия.

— Вот блин. А вдруг она заявится в чем-нибудь… этаком. Надо было тебе спросить, в чем… вот я, блин, дура. Кто б тебе такое сказал? Она, поди, и сама еще ничего не знает.

— Шина, красавица, успокойся. Костюм-тройка для того и существует, чтобы вы, дамы, приходили в чем угодно. Лучше подумай, как бы мы выглядели, если бы я пришел в чем-нибудь этаком, а она в бальном платье.

Секунда-другая, и вот по комнате разносится девичий смех.

— Да, — сказала все еще посмеивающаяся девочка, — это был бы незабываемый момент. И ты даже сам до конца не понимаешь, насколько. Все же воспитание у тебя, без обид, Син-тян, простолюдинское. И тут даже не в манерах дело, а в знаниях.

— Нормально, — хмыкнул я, — без обид.

— Давай, раз уж выбрали, — ага, ага, вот прям так оба и выбирали, — упакуем костюмчик. Не ходить же тебе в нем до вечера.

— Умная девочка.

— А то!

— Ши-тян, можно вопрос? — Не зря говорят, не буди лихо, но любопытство — это такая странная штука…

— Валяй, — произнесла наследница клана, в одиночку, как и выбирала, упаковывая костюм в пленку.

— В столовой мне показалось, что у тебя имеются вопросы, — осторожно произнес я. — Но ни одного я так и не услышал.

— Мне и без твоих ответов все понятно. Слава богам, не полная дура, — ответила Шина, не отрываясь от костюма. — Хотя не все, — посмотрела она на меня. — Ответь мне, даже если тебя будут ассоциировать в высшем свете с Кояма, и что? Тебе же от этого только польза.

Умеет она вопросы задавать. И что ей ответить? Что я хочу Герб, а старик, если я буду от него зависеть, может попытаться воспользоваться этим? О-хо-хонюшки.

— Считай это глупой мужской гордостью.

— Мужчина… Правильно мама порой вздыхает — ох уж эти мужчины. Готово, муж-чина, — выпрямилась она рядом с костюмом, упакованным для перевозки, и уперла руки в бока: — Когда там твоя машина подъедет?

Машина, с разрешения Кояма Кагами, единственного взрослого представителя Рода в квартале на данный момент, подъехала через час. Довольно оперативно Фантик сработал. Только потому я и дожидался ее в квартале Кояма, изначально рассчитывая ехать в главный офис Шидотэмору и уже там дожидаться машины. За рулем сидел Тану Горо, он же Вася-тян, одетый в строгий костюм и улыбающийся до ушей.

— Maybach 57, босс. Длина пять и семь метра, максимальная скорость двести семьдесят км в час, разгон до сотни за пять секунд, объём двигателя пять и девяносто восемь литров, мощность шестьсот двенадцать лошадок. Но это все ерунда, босс. Вы только внутрь загляните…

— Ну и как оно, за рулем такой красавицы?

— О-о-о! — схватился тот за голову и начал раскачиваться. — У меня нет слов, босс, просто нет.

Не знал, что Вася-тян — автоманьяк. Надо будет учесть. Машина, конечно, хороша, но, насколько я помню, ТАКИХ эмоций вызывать не должна. У меня в моем мире тоже был такой бетмобиль без обвеса, как раз пятьдесят седьмой Майбах и был, только серебристо-черный. Так что я знал, что говорю. Эх, настальжи.

— Надо будет купить себе такую же.

— Так вам и шофер нужен будет! А искать и не надо, вот он я!

— Знаешь, Горо, — сказал я, глядя на него, — к шоферу, к моему шоферу, требования несколько строже, чем к охраннику, пусть даже моему охраннику.

— Э-э-э… м-м-м… и что надо? У меня хоть шанс есть?

— И у тебя есть, и у Рымова.

— О как. Надо полагать, что здесь не место и не время для таких бесед?

— Умный мальчик. Тут камер, к слову, немеряно, так что… веди себя прилично.

— Я тогда лучше в машине посижу, от греха подальше, — закончил он по-русски. Нахватался от Василия. Или от меня. Умный мужик, как и второй Вася. Думается мне, он понял, что я хотел донести до него. Не только понял, но и дружку своему все передаст. Осталось только машину купить, и будет у меня парочка водил. Всё они узнают еще нескоро, однако всё им знать и не нужно. Короче, там видно будет.

— Оки, сиди там. Минут через десять поедем. Раз уж Фантик так удачно подсуетился, надо будет заехать в пару мест.

И вот стою я, облокотившись на капот машины, напротив нехилых деревянных ворот особняка Охаяси, дожидаясь выхода девушки, которая должна стать моей парой на этот вечер. Квартал Охаяси совсем не походил на квартал Кояма, хотя бы тем, что здесь не было ни одного современного дома, одни особняки в традиционном стиле. И каменные заборы повсюду.

Десять минут уже стою, а она все еще «почти вышла». Ну что за существа такие, эти женщины, а? О, ну наконец-то, неужели дожда… ого. Охаяси Анеко была прелестна. Она и в школьной форме внушала, а сейчас, в этом белом воздушном платье, она могла покорить вообще любого. За обладание ПОДОБНЫМ можно убить. Фигурка, грация, офигенная копна волос. Я почти влюбился… в эту грудь. На которую не стоит пялиться так откровенно. Хотя Анеко… кто-кто, а она все поймет правильно.

— Выше всяких похвал, Анеко-сан, вы разрешите называть вас сегодня по имени? Я, если честно, уже завидую вашему будущему мужу.

— Мы же договорились по этому поводу сегодня днем, — улыбнулось мне это чудо. — Сегодня можно даже без суффикса, Синдзи. А там кто знает, может и не только сегодня. Посмотрим на твое поведение.

Я таю, господа, просто таю.

— В таком случае прошу, — открыл я заднюю дверь Майбаха, — надеюсь, у меня получится скрасить вам дорогу, моя леди.


Глава 10


Хрустальный вечер проходил в одном из небоскребов Токио-сити, в центре города. Наша машина остановилась перед главным входом, по бокам которого стояли Стражи императорского Рода, облаченные в легкие МПД — мобильные пехотные доспехи, стилизованные под самурайскую броню. Данные доспехи были разработаны конструкторским бюро «Сеймицу кико» — государственной машиностроительной компанией. И, насколько я знаю, выполняют церемониальные и представительские функции. Во что сразу веришь, глядя на эту неудобную груду металла и керамопластика. Они вообще выглядели здесь неуместно и, наверняка, стоят тут только для того, чтобы показать, что в здании находится представитель Императорского Рода. Хотя нет, вру — Императорской семьи. Обычный представитель рода вряд ли может позволить себе ставить Стражей где ни попадя.

Дождавшись пока Горо откроет дверь, из машины вышла Анеко, а уже за ней я. Оглянувшись и предложив локоть ухватившейся за него девушке, направился внутрь здания. Пройдя мимо Стражей, которые, как я и думал, даже не пошевелились, оказался в огромном холле с двумя круговыми лестницами на второй этаж. Сам холл был отделан позолотой и мрамором, создавая ощущение роскоши. Народу вокруг было немного, в основном местный персонал и то тут, то там прохаживающиеся люди, похожие друг на друга и не похожие ни на работников, ни на гостей.

— Забавно, — заметил я.

— Ты о чем? — спросила Анеко.

— Здесь охрана поголовно из иностранцев, и, если я не ошибаюсь, все они индусы.

— И что такого? Принц может себе позволить подобное. Если ты прав, то они, скорее всего, из «Драль кхочна», а это охранное агентство — лучшие из лучших.

— Спорное утверждение, но дело в том, что как раз принц себе такого позволить не может.

В ответ на это девушка удивленно взглянула на меня.

— Принц? Третий сын императора? Не может?

— Именно так. Странно, что ты этого не знаешь. Дело не в финансах, а в политике. Не может член императорского рода быть окружен представителями другого государства. Непатриотично. К тому же «Драль кхочна» — сугубо частная организация, не связанная ни с государствами, ни с кланами. Будь иначе, хрен бы они добились своего уровня. А так как они частники, то и высоких рангов от них ждать не стоит. О-о-о, «мастера» и «виртуозы», несомненно, присутствуют в этой организации, вот только количество их очень мало. И я сильно сомневаюсь, что их сдают напрокат. Получается, что и в этом плане они для принца бесперспективны. Особенно третьему по старшинству принцу, до которого «виртуозы» просто не дошли бы.

— Понятно. А что тогда эти?

— Вариантов масса. Придумай что-нибудь и, вполне возможно, не ошибешься.

— Не знала, что ты интересуешься подобными вопросами.

— Я тоже не знал, что старшая дочь главы клана Охаяси не в курсе подобных вещей. — Я, между прочим, сейчас чувствовал себя дурачком, которому дали попонтоваться своими знаниями перед глупой красивой девушкой.

— У тебя предвзятое мнение об аристократии, мы не обязаны знать обо всем и обо всех. Мне это просто было не интересно. Уверена, отец и старшие братья в курсе. Но мне-то зачем знать подобное? Хотя, со временем наверняка бы узнала. — И через пару мгновений: — А может и нет, кто знает?

Уточнив у администратора куда идти, направились к лифту, на котором и поднялись на двадцатый этаж. Лифт выпустил нас в коридор, в котором то тут, то там переминались с ноги на ногу охранники.

— Добрый вечер, господа, — расцвела дежурной улыбкой девушка на ресепшене. — Чем могу помочь?

— Сакурай Синдзи. — Опустив взгляд, эта красатуля начала стучать по клавишам клавиатуры, ища мое имя в списках приглашенных.

— Сакурай-сан, рада приветствовать вас на Хрустальном вечере. Турнир начнется через полчаса. Фишки вы можете получить на кассе, которая расположена за единственной непрозрачной стойкой. Сама касса принимает как наличные деньги, так и карточки. Прошу, — указала она рукой в сторону, — охранник проводит вас в зал. Приятно провести время и удачи за игрой.

Что я могу сказать о зале, куда нас проводил мужик с ничего не выражающим лицом? Он большой, двухъярусный и стены с полом у него покрыты синим мрамором. Все остальное, кроме покерных столов и кресел рядом с ними, начиная от люстр и заканчивая декоративными колоннами, прозрачное. Что-то — наверняка хрусталь, а что-то, как те же колонны, — лишь имитация. Сами столы были овальными и стояли в центре зала в количестве шести штук по десять мест. Гости, расположившиеся равномерно по всему помещению, вели беседы между собой, время от времени подхватывая бокалы с подносов, которые разносили официантки в коротких юбках. В целом ничего нового, слава богу, я не увидел.

— Что будешь делать, когда начнется игра?

— О, — ответила мне Анеко, пристально глядя куда-то в зал и чуть улыбаясь, — поверь, я найду, чем заняться. — Ну да. Кому-то подобные мероприятия — развлечение, а кому-то — работа. Не совсем работа, конечно, но и развлечением это не назовешь.

— Ладно, пойдем, обменяем деньги на фишки.

— Брат сказал, что игра для тебя не главное сегодня, — заметила сестра Райдона, пока мы шли к кассе. — При этом истинную цель прихода сюда он не уточнил.

— А просто спросить, за каким… демоном я сюда приперся, не судьба? — хмыкнул я в ответ. — Мы, простолюдины, люди глупые и недалекие, так что лучше просто задай вопрос. Я ведь тебя и не понять могу. Что тогда будешь делать? — переключился я на простолюдин-мод.

На этот раз хмыкнула уже девушка.

— Вот тогда и спрошу. Прямо и без затей.

— Довольно неприятная для меня ситуация, не находишь? — В ответ та приподняла в удивлении бровь. — Любой тво