Book: Мечты



Мечты

Мэри Хеммил

В ожидании праздника. Мечты

1

Слезы ручьями лились из глаз Шарлотты Китс и катились по щекам. Она вытерла их кончиками пальцев, затем взяла бумажную салфетку и аккуратно высморкалась.

— Не могу остановиться, — пояснила она прерывающимся голосом. — Развязка всегда меня трогает больше всего. Когда он вынужден был… вынужден был… — Шарлотта опять зарыдала, не в силах закончить фразу. — У меня есть книга, подаренная отцом несколько лет назад. Так все ее страницы залиты слезами.

— О, прекрати. Это невыносимо! — воскликнула Лори, махнув рукой, в то время как и ее глаза вновь увлажнились. — Меня тоже любая история про животных заставляет плакать. Особенно про эту собаку, Лэсси… И про дельфина. Как его звали?

— Флиппер?

— Да, Флиппер. И этот фильм про двух собак и кошку, которые искали своего хозяина по всей стране. Я потом ревела три часа.

— А рекламные ролики телефонной компании, — вставила Шарлотта. — Помнишь, сын звонит матери, а она… Ну, ты знаешь.

Эта игра в воспоминания о том, что больше всего у них вызвало слез, началась, когда они читали очередной душещипательный рассказ, принесенный Лори. И теперь не могли остановиться.

— Реклама поздравительных открыток еще краше, — отметила Лори, вытирая нос бумажной салфеткой. — Особенно та, про ребенка и учителя.

— А «Волшебник из страны Оз»? Когда Дороти надо было вернуться домой. Каждый раз после этого фильма я целый день прихожу в себя.

— А «Касабланка»? Когда они прощаются в аэропорту. Не кажется ли тебе, что Ингрид Бергман вела себя тогда просто глупо?

— А Олимпийские игры? Когда на церемонии награждения исполняют государственный гимн и поднимают национальный флаг? — Шарлотта откинулась в кресле и развела руками. — Кажется, нам скоро понадобится Ноев ковчег.

Лори покачала головой, еле сдерживая новый приступ рыданий.

— Бегун… Бегун по дороге, — наконец смогла выговорить она.

Шарлотта выпрямилась и недоуменно посмотрела на подругу.

— Что?

— Ну, этот мультик. Про длинноногую птицу.

— И он заставляет тебя плакать? Не может быть!

Лори шмыгнула носом.

— Ах, у нее такая несчастная жизнь! Кругом пустыня. Постоянно преследующий койот. И некому будет оплакать бедную птичку, если наковальня действительно упадет ей на голову или динамит в конце концов взорвется.

Они посмотрели друг на друга и зашлись смехом. Шарлотта смеялась до колик в животе, размазывая слезы по щекам. Потом взглянула на Лори, и новый приступ хохота овладел обоими. Лори икнула и закрыла лицо руками.

— Я такая нюня, — пробормотала она.

— Ты? А что тогда говорить обо мне? — Шарлотта взяла стопку листов с рассказом и бросила их на стол. — У тебя просто нет жалости ко мне. Ты прекрасно знаешь, что я не могу без слез читать твои рассказы.

Лори самодовольно усмехнулась:

— За это ты мне и платишь. Чтобы привлечь читателя, надо посильнее задеть его чувства.

Шарлотта вздохнула:

— И мои тоже. Я неисправимый романтик, и ты этим пользуешься.

Услышав шум, они посмотрели в сторону стеклянной двери и увидели приближающегося к ним издателя «Сидар-Ридж трибьюн» Сэма Харпера. Он, как всегда, был одет в безукоризненно сшитый костюм, и Шарлотта успела заметить, как подруга оценивающе посмотрела на него.

Шарлотте же все это было знакомо. Сэм Харпер производил неизгладимое впечатление на женщин, притягивая их взгляды как магнит, и заставляя сильнее биться их сердца. Большинство мужчин с такой привлекательной внешностью бывают чрезмерно эгоистичными. Сэм же умел вести себя так, будто и не подозревал, как потрясающе выглядит.

Сейчас его внимание было сосредоточено на пачке машинописных листов, которую он держал в руках.

— Гус, я просмотрел кое-какие цифры. Кажется, у нас серьезная проблема. Нам следует…

Он поднял голову, сделал несколько шагов, настороженно посмотрел на обеих женщин своими синими глазами и остановился.

Шарлотта, услышав жуткое детское прозвище, которым он наградил ее, когда ей было лет десять, невольно вспыхнула. Она тысячу раз говорила, чтобы он называл ее Шарлоттой или мисс Китс, особенно при посторонних. Но Сэм испытывал какое-то извращенное удовольствие, обращаясь к ней не иначе как Гус или Гусси — сокращенный вариант ее второго имени Августа.

Сдерживаясь, чтобы не нагрубить, она вытерла слезы со щеки и сказала:

— Привет, Харпер. Я и не слышала, как ты стучал.

Он оглянулся на дверь и пояснил:

— Я никогда не стучусь!

— Как раз это я и имела в виду. Что там у тебя?

Сэм долго и внимательно разглядывал ее, отмечая про себя опухшие от слез глаза и мокрые щеки.

— Что-нибудь случилось?

Шарлотта чуть не подпрыгнула от удивления. В его голосе ей послышалось некое подобие искреннего участия. Такого за тридцать четыре года, что она знала его, за ним не водилось. Даже после того как он толкнул ее в озеро и испортил ей тринадцатый день рождения: так он тогда ответил на ее роковую ошибку — признание в любви. Даже после этого она не услышала от него ничего, кроме нехотя, сквозь зубы произнесенного извинения.

— Да нет, все в порядке, — сказала Шарлотта.

— Но ты выглядишь, как будто… как будто плакала.

— Я сказала, все в порядке.

И вот он уже был хладнокровен, как всегда. Однако Шарлотте показалось забавным, что две зареванные особы смогли выбить его из колеи.

— Что у тебя, Харпер?

Она взглянула на Лори, затем прикусила нижнюю губу, стараясь скрыть улыбку. Сэму явно было не по себе. Бог мой, как же она любила эти редкие случаи, когда могла вывести его из равновесия! Он всегда был до безобразия невозмутимым, высокомерным и чуждым всякой сентиментальности.

Многие из сотрудников редакции считали его замкнутым и лишенным чувства юмора. Но Шарлотта знала Сэма лучше других. Поэтому считала его просто невыносимым. Эти застегнутые на все пуговицы костюмы, подчеркивавшие и без того стройную фигуру, аккуратно зачесанные густые черные волосы, которые, казалось, не в силах был растрепать никакой ветер. Даже ресницы у него были необыкновенные — длинные, густые, темные, как бы созданные, чтобы подчеркивать сияющую синеву глаз.

Нельзя сказать, чтобы Шарлотта ему завидовала. Да и почему она должна была ему завидовать? Только потому, что сама умудрялась выглядеть так, будто спит не раздеваясь? Или потому, что на голове у нее вместо прически была просто копна взлохмаченных волос? Или потому, что фигуру свою она помнила изящной, лишь когда была совсем юной девочкой? Нет, она не завидовала Сэму Харперу.

Просто… просто он ужасно раздражал ее. Они знали друг друга с детства, и Сэм всегда был для нее за старшего брата — ворчливый, упрямый, властный.

В тринадцать лет она решила, что влюбилась в него, и лелеяла это чувство на протяжении всей своей юности. Но к тому времени, когда их отцы ушли на заслуженный отдых и доверили им совместно вести газету, Шарлотта уже знала, что между ними ничего не может быть.

Более того, за десять лет совместной работы бывали дни, когда Шарлотта с трудом выносила его присутствие. Правда, надо отдать ему должное, управлял Сэм редакцией умело и уверенно. Но не вкладывал ни души, ни сердца в газету. И это раздражало.

Для Сэма «Трибьюн» была просто бумагой с напечатанными на ней буквами — товаром, который подлежал продаже. А для Шарлотты — живым, дышащим организмом, дающим людям и информацию, и развлечение. В общем, Сэм отвечал за финансовую сторону дела, а Шарлотта — за содержательную и вынуждена была выслушивать массу критики и упреков в свой адрес. Казалось, Сэм получал громадное удовольствие оттого, что постоянно мучил ее цифрами тиражей и доходов от рекламы. Она подозревала, что и сейчас ей придется выслушать нечто подобное.

— Я… — Он посмотрел на Лори, которая не спускала с него глаз с мечтательной улыбкой на лице, затем снова обратился к Шарлотте: — Мне надо поговорить с тобой о выпуске газеты на День святого Валентина. Я только что посмотрел макет и обратил внимание на то, что ты выбросила материал о новой системе подбора красок Эда Калоуна.

Лори вскочила с кресла и начала собирать свои вещи.

— Мне пора. Шарлотта. Позвони, если возникнут вопросы по поводу статьи. Я свяжусь с Кипом и попрошу его сделать пару фотографий. Сэм, приятно было встретиться с тобой. — Она протянула ему руку, и он пожал ее. — До скорого! — Лори толкнула дверь и исчезла, оставив Шарлотту и Сэма вдвоем в полной тишине.

— Ну… — наконец заговорил он.

— Если ты приударишь за ней, я тебя убью, — предупредила Шарлотта. — Она хорошо пишет, и я не хотела бы ее потерять. Так что держись от нее подальше.

Сэм бросил на нее презрительный взгляд.

— У меня и в мыслях этого не было. Но, может быть, ты все-таки объяснишь, почему сняла с номера статью про краски Эда? Он — наш постоянный рекламодатель на протяжении многих лет — Сэм бросил листки на стол. — На пятьдесят тысяч рекламы в прошлом году! И потом эта его система довольно интересная новость.

Шарлотте стало безумно тоскливо, и она попыталась подавить зевоту, прикрыв рот рукой.

— Это не новость, Харпер, это — мура. А хуже всего, что это — скучная мура. Я пытаюсь сделать номер, посвященный Дню святого Валентина. Сюжет о подборе красок по системе Эда Калоуна вряд ли способен вызвать повышенный интерес читателей.

Сэм удивленно посмотрел на нее.

— Разве жители в Сидар-Ридже не красят свои дома?

Она схватила распечатку и бросила ему через стол.

— Постоянно. Но это не новость для первой страницы.

— Эд оплачивает цветное приложение к воскресному номеру.

Шарлотта решительно покачала головой.

— Это скучная статья.

— Но четыре цветных страницы!

Она поднялась из кресла.

— Ну почему эта статья должна появиться обязательно в День святого Валентина, Харпер? По мне, так она вообще не стоит того, чтобы ее печатать.

— Ты что, не понимаешь, сколько мы получим за четыре цветные страницы приложения?

Шарлотта приосанилась и посмотрела прямо ему в глаза.

— Это явная попытка угодить рекламодателю. Само по себе это, может быть, и неплохо. Но статье не хватает необходимой для этого номера изюминки.

Сэм выругался себе под нос.

— Ну так найди эту изюминку! Ты же, в конце концов, главный редактор. Номер посвящен Дню святого Валентина, а этот способ смешения красок может выдать двести пятьдесят шесть различных оттенков красного. Я сказал Эду, что статья пойдет в номер.

Шарлотта, стиснув кулаки, с трудом контролировала себя.

— Ну а теперь скажи, что не пойдет. Не тебе это решать. Кроме того, у меня есть для номера более подходящий материал.

— Ну что может быть важнее, чем потрафить одному из наших крупнейших рекламодателей?

— Лори Симпсон только что принесла потрясающе трогательную историю. Ее герои встретились и полюбили друг друга во время войны, а потом война же их и разлучила. Он — американский солдат, она — симпатичная молодая итальянка. И вот, как в сказке, они встретились снова здесь, в Сидар-Ридже, через пятьдесят лет. И собираются пожениться на День святого Валентина.

Сэм пригладил рукой и без того безукоризненно уложенные волосы.

— Невероятно сентиментально!

— Но это как раз то, что наши читатели хотели бы прочитать в День святого Валентина. Если ты презираешь романтику, это не значит, что и другие столь же бесчувственны!

— Послушай, я такой же романтик, как и любой другой мужчина, Гус, но…

Шарлотта расхохоталась:

— Что? Ты — романтик? Кто тебе это сказал?

— Я — романтик, — повторил Сэм упрямо. — Спроси любую женщину, с которой я встречался. И она тебе подтвердит.

— Хорошо, почему бы и не спросить. Начнем с Кимберли. Разве это не она бросила тебя после того, как ты дважды забыл поздравить ее с днем рождения? А потом была Ванесса. Она оставила тебя, обнаружив, что ты одновременно встречался с ее подругой. И потом случилась эта кошмарная история с Бэмби. Так, кажется, ее звали? Ты подарил ей флакон духов через три дня после Дня святого Валентина, забыв, что у нее аллергия на духи. Кстати, это были духи, предназначенные вначале для другой женщины. Так какой же ты романтик, Харпер? Ты — самый обыкновенный бабник.

Сэм сердито уставился на нее.

— Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Но мне не безразлично, что будет с газетой. Наши отцы основали «Сидар-Ридж трибьюн», и я не собираюсь рисковать ее будущим только потому, что ты сентиментальна. Найди место для материала Эда и не пытайся «похоронить» его где-нибудь на внутренних страницах. — Он поправил безупречно завязанный галстук и пошел к двери.

— Я поставлю ее в номер тогда, когда сама захочу, Сэм Харпер! — закричала Шарлотта, швырнув листы ему вслед. Бумаги задели его по спине и упали возле ног. Он обернулся и посмотрел на нее. — Ты поставишь ее в номер, поскольку я говорю тебе, что это надо сделать!

После этого рывком открыл дверь и вышел. Шарлотта смотрела, как Сэм шел через редакцию в свой кабинет на противоположном конце здания.

— И подумать только, когда-то я была уверена, что люблю этого человека, — пробормотала она.

Шарлотта плюхнулась в кресло, поставила локти на стол и обхватила голову руками. Может, это и к лучшему, что Сэм Харпер ведет себя с ней столь несносно? Так ей легче забыть свою любовь к нему и жить собственной жизнью.

И все же порой она невольно задавала себе вопрос, а как сложились бы их отношения, если бы они больше подходили друг другу. Мысленно она вернулась к тому дню, когда поняла, что Сэм никогда не увидит в ней больше, чем свою младшую сестренку Гус. Это было накануне ее отъезда в колледж. Она пришла в дом Сэма попрощаться с ним и его родителями, а заодно и снова признаться в любви, как в день своего тринадцатилетия.

Но Сэм был с одной из многочисленных подружек. Он едва взглянул на нее, когда уходил из дома. А Шарлотта, сказав им обоим «до свидания», тут же дала себе клятву навсегда забыть его. Четыре года учебы в колледже и три работы в «Вашингтон пост» сделали свое дело. К тому времени, когда она вернулась в Сидар-Ридж, чтобы стать редактором местной газеты, она уже выбросила Сэма из своего сердца.

Шарлотта выдвинула ящик стола и, достав коробку шоколадных конфет, положила одну из них в рот. Боже мой, как он, наверное, злится на нее. Она многое бы отдала за то, чтобы Сэм увидел свое лицо, когда они разговаривали. Романтик! Как бы не так! Скорее, самовлюбленный осел. И она попыталась убедить себя — в который раз! — что Сэм Харпер не стоит любви ни одной женщины, включая ее саму.


Сэм миновал помещения редакции и отправился в типографию. Как только за ним захлопнулась двойная дверь, на него обрушился шум печатных станков и запах типографской краски. Он вспомнил, как его отец, Джек Харпер, впервые привел его в типографию и с какой гордостью рассказывал о работе станков. Джек показал сыну, как из простой бумаги и краски получается газета, которую утром доставят подписчикам.

В те времена Сидар-Ридж был совсем маленьким городком примерно в часе езды от Атланты. Но время изменило и его. После того как были построены скоростные дороги, продолжительность езды до городка сократилась вдвое и он превратился в один из спальных пригородов Атланты.

Шарлотта никогда не понимала, как трудно выпускать газету в маленьком городке. Еще труднее стало после слияния двух главных газет Атланты. Объединенная «Атланта джернал — Конститьюшн» стремительно расширяла подписку и розничную торговлю.

Сэм вздохнул. Иногда он ощущал себя Давидом, борющимся с Голиафом. Когда его отец и отец Шарлотты основали газету, конкуренцию им составляло лишь радио. Но сейчас и у читателей и у рекламодателей стало значительно больше выбора. Он пытался внушить эту мысль сотрудникам редакции. Шарлотте тоже пора было это понять.

Разве он не прав? Он просит лишь поддержать одного из постоянных рекламодателей. Так нет, она даже слышать не хочет! Да еще устроила разбор его личной жизни. Конечно, может быть, он и не самый большой романтик в мире, но не Шарлотте судить об этом. Казалось, они на ножах всю жизнь. С того времени, как научилась ходить, она постоянно ему мешала, болтаясь под ногами, как назойливая собачонка. Даже умудрилась влюбиться в него. И сейчас постоянно присутствовала в его жизни, напоминая о себе, как застрявшая в теле заноза.

Задумавшись, Сэм сунул руки в карманы. Подумать только, он ведь тоже чуть не влюбился в нее той летней ночью, когда Шарлотта приехала домой после окончания колледжа. В загородном коттедже был устроен пикник, и он увидел ее впервые после четырехлетнего отсутствия. Неуклюжая девчонка превратилась в красивую молодую женщину. Милое личико, обрамленное пышными локонами. Вздернутый веснушчатый носик. Зеленые глаза. Ротик, который так и напрашивался на поцелуй. И голос, волнующий, мягкий, как прикосновение шелка. Ему понравилось и то, как она была одета. Яркое ниспадающее платье, облегающее стройную фигуру, подчеркивало ее уверенность в себе и одновременно женственность.



Сэм смотрел на нее в отсветах горящего костра и как бы растворялся в легких движениях ее рук и в теплоте ее нежной улыбки. Он был уверен, что в состоянии заставить ее увлечься им снова, вновь разжечь ту девичью любовь, которую отверг когда-то. И Сэм собирался это сделать, тем более что Шарлотта хотела остаться в Сидар-Ридже, чтобы работать, как и он, в семейной газете.

Но затем она вдруг заявила, что принимает предложение «Вашингтон пост» и уехала в столицу. Ему понадобилось много времени, чтобы забыть ту ночь, но он сумел это сделать и вычеркнул в конечном счете ее из своей жизни.

Когда три года спустя Шарлотта все-таки оказалась редактором «Сидар-Ридж трибьюн», это была уже другая, далекая от него женщина. Они стали деловыми партнерами, не больше, и постоянно грызлись и ссорились между собой…

Сэм стоял возле печатного станка и наблюдал, как мелькали листы газеты с отпечатанным текстом. Оторвав взгляд от станка, он увидел, что к нему приближается начальник типографии Большой Джон. Он работал здесь с тех пор, как Сэм себя помнил, и был добрым другом семей Китс и Харпер.

На нем был вымазанный краской передник, седые волосы растрепаны. Широкая улыбка освещала добродушное лицо.

— Машина работает замечательно, босс! — крикнул он, хлопнув рукой по печатному станку. — Больше не о чем беспокоиться.

Из-за поломки главного печатного станка выпуск газеты накануне был задержан, и Сэм боялся, как бы старая машина тоже не отдала концы. У них не было денег даже на ремонт, не говоря уж о покупке нового станка.

— На сколько мы отстаем теперь? — спросил Сэм.

— Идем по графику, — отозвался Большой Джон, пытаясь перекричать шум машины. — Сейчас в печати вторая половины газеты, к ночи работу завершим. А к утреннему кофе газета будет на столе у подписчиков.

— Отличная работа, — похвалил Сэм, похлопывая Большого Джона по плечу.

Тот улыбнулся и собрался уйти, но в последний момент босс окликнул его:

— Как насчет чашки кофе?

Большой Джон улыбнулся и кивнул. Затем провел Сэма в комнатку в задней части типографии. Когда они устроились за столом, старик нерешительно спросил:

— А что сейчас делает она?

Сэм непонимающе нахмурился:

— Она?

— Вы приходите сюда за чашкой кофе, когда у вас какие-либо проблемы. И чаще всего они связаны с мисс Шарлоттой Китс. Так чем она сейчас занимается?

Сэм медленно сделал пару глотков и искоса посмотрел на Большого Джона.

— Как думаешь, можно назвать меня романтиком?

Старик хмыкнул, затем рассмеялся:

— Вы меня об этом спрашиваете?

— Мне вполне достаточно твоего мнения, — сказал Сэм. — Шарлотта, кажется, находит меня бездушным. А я так не думаю. Я всегда считал себя вполне приятным малым.

Большой Джон задумался, прежде чем ответить.

— Я бы не назвал вас бездушным. Скорее, вы, как и ваш отец, — целеустремленный. Может быть, немного упрямый, особенно в том, что касается газеты. И вы любите добиваться своего. Некоторые могут расценивать это как высокомерие и эгоизм.

— Но это вовсе не значит, что я бездушный. Можно быть эгоистичным и в то же время романтиком!

Большой Джон покачал головой.

— Не мне судить. И не пытайтесь искать утешения у меня в своих делах с Шарлоттой. После девяти лет совместной работы могли бы уже и поладить. Иногда мне кажется, что вы так и остались детьми.

— Она считает, что знает меня, — сказал Сэм. — Но это ей только кажется.

— А я смею предположить, что и вы на самом деле плохо знаете ее, — высказал свое мнение Большой Джон.

Сэм встал и пригладил рукой волосы.

— Я даже не пытаюсь постичь, что творится у нее в голове. Хотя знаю Шарлотту уже много лет, но она по-прежнему остается для меня загадкой.

— Только не слишком давите на нее, — посоветовал Большой Джон. — Женщины этого не любят и делают прямо противоположное тому, чего от них добиваются.

Сэм медленно кивнул в знак согласия.

— Да, и при этом не любят проигрывать. Шарлотта, например, всегда идет напролом и не успокаивается, пока не получит желаемое.

— Тогда вам надо быть потверже с ней, — посоветовал Большой Джон.

— Я тоже так думаю, — ответил Сэм. — Я — издатель газеты и не собираюсь идти у нее на поводу.

Шарлотта толкнула входную дверь небольшого уютного кафе «Услады Валентина» в центре города. Запах молотого кофе и свежих пирожных приятно защекотал нос. Это кафе работало почти круглые сутки и считалось местом встреч влюбленных. Здесь было приятно посидеть и поболтать, заказав чашку кофе и сладости.

Почти каждое утро, в восемь, Шарлотта забегала сюда, чтобы выпить фирменный кофе владельца кафе Папы — папачино — смесь экспрессо, топленого молока, шоколада и малинового сиропа. Редакция находилась недалеко, за углом, и многие сотрудники были завсегдатаями кафе. Когда она подошла к стойке, чтобы сделать заказ, Папа оторвался от своих дел, поднял голову и приветливо улыбнулся:

— Привет, Шарлотта. Что нового?

— Доброе утро, Папа. — Она полезла в сумочку за кошельком. — Ничего особенного. Вот, правда, кот Луэллы Крэншоу залез вчера на дерево и его снимали оттуда пожарные с помощью лестницы. А Чип Уоткинс принес своей команде тридцать пять очков в матче по баскетболу. Да вот еще, мэр решил отложить референдум по вопросу о новой площадке для парковки машин.

Папа улыбнулся, продолжая готовить кофе.

— Я рад, что ты заходишь ко мне по утрам и сообщаешь последние новости. Благодаря тебе мне есть о чем посплетничать с клиентами.

— Только не болтай слишком много. У тебя такая обширная клиентура, что тебе может позавидовать даже Си-эн-эн. Не говоря уж о том, что «Трибьюн» может остаться без подписчиков.

— Ну это вряд ли. Твой Сэм так успешно ведет дела.

Шарлотта сердито нахмурилась:

— Никакой он не мой!

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Он посмотрел на нее внимательно. — Что случилось? Опять поссорились?

Шарлотта покачала головой.

— Не больше, чем обычно. В последнее время мы никак не можем поладить. Так тяжело еще никогда не было. Вчера я так расстроилась, что съела всю коробку конфет, что купила у тебя. — Она взяла кофе. — Дай мне еще круассан, пожалуйста. И коробку конфет. Надеюсь, этого хватит на пару дней. Хотя, если Сэм Харпер не изменится, я скоро превращусь в настоящую толстушку.

— Если это случится, пойдешь в гимнастический зал «Злая собака», — сказал Папа. — Сэм посещает его два-три раза в неделю.

— Ну уж нет, — возразила Шарлотта. — Мне хватает общения с ним и на работе.

Она наблюдала, как Папа подошел к подносу с круассанами, достал один и бросил в пакет. Затем открыл витрину, где хранились конфеты.

— Судя по всему, покупателей накануне Дня святого Валентина у тебя прибавилось, — заметила Шарлотта.

Папа кивнул.

— Каждый торопится купить сладости для своих любимых. Кстати, очень многие клюнули на купоны, опубликованные в вашей газете. Сэм был прав, говоря, что они окупятся. Он знает своих читателей.

Шарлотта видела, как он достал конфеты с подноса, тщательно взвесил и одну за другой положил в коробку из серебряной фольги с напечатанным на ней названием кафе и протянул покупательнице.

— Это все? Может, купишь что-нибудь и для своего друга сердца?

Шарлотта покачала головой, протягивая ему деньги. Затем задумалась и, наконец, улыбнулась. Кажется, ей в голову пришла хорошая идея. Она нашла способ доказать свою правоту. Теперь Сэм Харпер узнает, каков он на самом деле.

— Наверное, действительно стоит взять кое-что еще, — сказала она. — Положи мне еще шесть трюфелей в маленькую коробочку с красной лентой. И мне нужна поздравительная карточка.

Она быстро оплатила покупки, сунула их под мышки и попрощалась с Папой. Когда Шарлотта выходила из кафе, загадочная улыбка освещала ее лицо.

Ну, берегись, Сэм Харпер! Я вооружена шоколадом и очень опасна! Если ты действительно думаешь, что в тебе есть хоть капля романтики, я докажу тебе, как ты ошибается!

2

Шарлотта положила перевязанную ленточкой коробку конфет на самую середину стола Сэма и, отступив назад, полюбовалась на нее еще раз. На мгновение она почувствовала нечто похожее на угрызение совести, но быстро справилась с собой и вышла из кабинета. Осталось ждать только две минуты. Сэм приходил на работу точно в восемь тридцать каждый день, не взирая на погоду.

Шарлотта поискала место, откуда могла бы понаблюдать за происходящим в кабинете Харпера, и решила, что лучше фототеки ничего не придумаешь. Она открыла один из ящиков и сделала вид, что увлечена просмотром фотографий. Как всегда, Сэм пришел вовремя.

— Доброе утро, Гус, — пробормотал он, проходя мимо нее и не задерживая долго на ней своего взгляда. Несомненно, он уже был полностью погружен в предстоящие дела.

Шарлотта, не поднимая головы, как можно равнодушнее пробормотала:

— Доброе утро, Харпер.

Как только босс прошел к себе, она повернулась лицом к стеклянной двери кабинета и увидела, как Сэм снял пальто и повесил на вешалку возле двери. Шарлотта затаила дыхание, когда он направился столу.

Непонятная дрожь пробежала по ее спине, когда взгляд остановился на широких плечах и втянутом животе Харпера. Да, ничего не скажешь, он умеет носить костюмы. Большинство сотрудников предпочитали менее официальную одежду, но Сэм всегда был в костюме и при галстуке. Видимо, это придавало ему чувство уверенности, особенно на фоне кричащего и свободного стиля одежды самой Шарлотты. Но, возможно, это было просто отражением его педантичного характера.

Волосы Сэма, еще чуть влажные после утреннего душа, касались воротничка белоснежно-белой накрахмаленной рубашки. Интересно, что бы она почувствовала, если бы смогла пробежать руками по его волосам? Или если бы коснулась его шеи, широкой мускулистой груди? Или…

Шарлотта часто задышала и сжала руки в кулаки, пытаясь унять дрожь и прогнать наваждение. Что она делает? Эротические фантазии применительно к Сэму совсем не входили в ее планы. Она просто решила его разыграть, показать ему, кто он есть на самом деле: отнюдь не романтик, а человек с каменным сердцем.

Продолжая подглядывать, Шарлотта видела, как он открыл портфель, как потянулся к телефонной трубке, так и не увидев коробки из серебряной фольги. Но затем рука его замерла на полдороге, взгляд упал на коробку, и Сэм плюхнулся в кресло. Затем он взял розовый конвертик, открыл его и вытащил карточку.

— От тайной дамы сердца, — произнесла она одними губами, повторяя слова, которые сама же написала. Ну а теперь он отшвырнет карточку и рассмеется. Или сомнет ее и бросит в урну. Шарлотта ждала, в нетерпении постукивая каблучком по полу. — Ну же, — шептала она. — Кончай с этим! У тебя ведь нет времени заниматься романтическими глупостями. Тайная дама сердца? Это не для тебя. Ну же, Харпер, выбрось ее.

Но он этого не сделал. Более того, взял коробку, развязал бантик и открыл ее. Его лицо расплылось в улыбке, а Шарлотта чертыхнулась про себя.

— Не могу поверить, что это тебе нравится! Ты же ненавидишь шоколад!

Когда Сэм достал конфету и надкусил ее, она посчитала, что пора вмешаться. Закрыв ящик с фотографиями, Шарлотта решительно двинулась к кабинету.

Увидев ее, он в мгновение ока сунул карточку в нагрудный карман пиджака, а коробку с конфетами — в ящик стола. Если бы она не следила за ним, то ничего бы не заметила — так мастерски Сэм избавился от улик.

— Ну, Гус, — сказал он, когда Шарлотта показалась на пороге. — С утра на тропе войны.

Она стиснула зубы от отчаяния. Если бы конфеты оставались на столе, можно было бы завести разговор о них. Но если расспрашивать, то Сэм поймет, что за ним наблюдали.

— Просто хочу спросить о работе типографии. Вчера номер отпечатали вовремя?

— С каких это пор тебя стала волновать типография, Гус?

— Меня зовут Шарлотта! — сказала она резко. — Я хочу, чтобы ты зарубил это себе на носу. И у меня есть полное право интересоваться тем, как идут дела в типографии. Меня это тоже касается.

Он усмехнулся:

— Ну хорошо, Шарлотта. Печатный станок работает отлично. Газета вышла вовремя. Все в этом мире замечательно.

Она неловко переступила с ноги на ногу, затем вздернула подбородок.

— Я рада это слышать.

— Что-нибудь еще? — с сарказмом в голосе поинтересовался Сэм.

— Нет.

— Тогда проваливай. У меня полно работы.

Шарлотте ничего не оставалось, как ретироваться, и она уже направлялась к двери, но он окликнул ее:

— Между прочим, у меня была возможность взглянуть на рассказ Лори.

Шарлотта остановилась и, подбоченясь, обернулась к нему.

— Я же сказала, что не сниму его с номера ради материала о красках…

Жестом руки Сэм попросил ее замолчать.

— Я и не настаиваю на этом. Собственно говоря, ты была права: рассказ отличный и очень подходит ко Дню святого Валентина. Надо бы послать фотографа на свадьбу и подумать о продолжении. Ну, ты знаешь, о том, как они счастливы и все такое. Это пойдет на пользу газете.

Шарлотта уставилась на него с открытым от удивления ртом. К чему это он клонит? Он что, полагает, это поможет ему уладить с ней отношения?

— То, что ты похвалил рассказ, вовсе не значит, что я изменю мое мнение о тебе, — сказала она. — Я по-прежнему считаю, что ты циничен в отношении настоящих чувств.

Он смотрел на нее, как бы обдумывая услышанное. После долгой паузы Сэм глубоко вздохнул.

— И все равно я с тобой не согласен. Думаю, что я — отзывчивый и способный на серьезные чувства парень. Настоящий романтик в сердце. — Он похлопал себя по груди как раз там, где спрятал карточку. — И уверен, многие женщины такого же мнения.

Шарлотта сухо рассмеялась, пытаясь выбросить из головы намек на «тайную даму сердца».

— Где же они все? Я что-то не вижу, как они ломятся в дверь, чтобы заполучить тебя.

Он откинулся в кресле и сцепил руки за головой.

— Могу сказать то же самое и о тебе. Ты можешь сколько угодно бахвалиться своими романтическими сантиментами, Гус, но, похоже, это не помогло тебе найти постоянного друга сердца. На носу День святого Валентина, но я не удивлюсь, если ты проведешь вечер дома, уткнувшись носом в книгу.

Она нахмурила брови и гневно посмотрела на него.

— Даже не знаю, что заставило меня вернуться в Сидар-Ридж и работать с тобой. Ты самый бессердечный, эгоистичный, высокомерный тип…

— Да, да. Можешь остановиться на этом, — сказал он. — Все это я уже слышал. А сейчас мне пора браться за работу. Закрой, пожалуйста, за собой дверь, когда будешь уходить.

Расстроенная Шарлотта повернулась и стремительно выскочила из кабинета, хлопнув за собой дверью.

Проклятье! Этот человек когда-нибудь сведет ее с ума. Как ему удалось все перевернуть, обратив придуманные ею аргументы против нее же. Речь шла об отсутствии романтики в его душе, а не об отсутствии романтики в ее жизни.

Шарлотта сжала руки в кулаки и выругалась про себя. Да, действительно у нее уже давно нет парня. Но это вовсе не значит, что она не способна кем-то увлечься по-настоящему. Просто пока не встретился достойный мужчина.

— Ну нет, я не позволю, чтобы последнее слово осталось за тобой, Сэм Харпер, — пробормотала она. — Игра продолжается.


На этот раз он нашел на столе цветок. Желтую розу с поздравительной карточкой, на которой, как и на предыдущих трех, было написано: «Твоя тайная дама сердца». Если бы Сэм был настоящим романтиком, он бы знал, что означает желтая роза. Но для него это был просто цветок и очередной подарок от таинственной поклонницы.

В первый день он получил коробку шоколадных конфет, на следующий — красивую открытку, потом — кувшинчик с разноцветным мармеладом. И, наконец, сегодня — цветок.

Сэм улыбнулся и сел за стол. Неужели она думает, что может долго водить его за нос? Уже в тот момент, когда он открыл коробку конфет — нет, еще до того как открыл, — он знал, что подарок от Гус. Сэм не однажды видел, как она ела эти конфеты. Бедняжка даже попыталась изменить подчерк. Но он-то хорошо изучил его за десять лет.

Сэм Харпер знал Шарлотту Китс лучше, чем любую другую женщину. Он тонко чувствовал ее настроение, мог предугадать реакцию, узнавал ее духи. Ему достаточно было прочесть несколько строк, чтобы узнать в «Трибьюн» статьи, написанные ею. Ему было известно, какие фильмы она любит и какие книги оставляют ее равнодушной. Бог мой, он, вероятно, мог бы даже покупать для нее одежду, не боясь ошибиться!

И все же, зная о ней то, что обычно дано лишь близким людям или возлюбленным, о многом Сэм даже не догадывался. Например, он не представлял себе вкус ее губ и того, как бы отреагировало ее тело на его прикосновения. Понятия не имел, как бы прозвучало в ее устах его имя, произнесенное в порыве страсти, или, что бы он почувствовал в момент интимной близости с ней.



Сэм нахмурился, затем поднес розу к носу и глубоко вдохнул аромат. Все это он испытал с другими женщинами, хотя не знал их так хорошо, как Шарлотту Китс.

В чем он был уверен, так это в том, что она не остановится, пока не добьется своего. Гус была, пожалуй, самой упрямой из известных ему женщин. И она будет упорно продолжать эту игру в «тайную даму сердца» до конца. Шарлотта хочет спровоцировать его на действия, которые бы доказали: он — толстокожий болван, не поддающийся чарам таинственной незнакомки.

Но теперь, когда стало ясно, в чем смысл затеи, он не позволит ей выиграть, по крайней мере, не раньше, чем сам сможет насладиться ею в полной мере. Сэм оторвал у розы стебелек и отбросил его в сторону, затем вдел цветок в петлицу на лацкане пиджака.

Он нашел Шарлотту в редакции за просмотром верстки сменной полосы, которая должна была пойти в завтрашний номер. По пятницам газеты выходила с полосой «Дом и огород», по средам — «В нашем городе», а по понедельникам — «Где и что купить». Это была идея Шарлотты. Она долго боролась за дополнительные ассигнования и наконец выбила средства для реализации проекта.

Полосы были замечательно оформлены и содержали интересную информацию. Как ей с небольшим штатом сотрудников удавалось находить в таком маленьком городке, как Сидар-Ридж, занимательные сюжеты, оставалось загадкой. Но тем не менее она умудрялась это делать.

А сейчас Шарлотта требовала еще денег для выпуска специальной полосы по вторникам и четвергам. Сотрудники коммерческого отдела работали день и ночь, чтобы изыскать необходимые средства, но проработка этого вопроса требовала времени…

Она повернулась на звук отворяющейся двери и увидела Сэма. Ее внимание сразу же привлекла желтая роза в петлице.

— Я хочу обсудить с тобой дополнительные полосы, которые ты предлагаешь выпускать по вторникам и четвергам, — сказал он. — Я просмотрел цифры отдела рекламы и, кажется, мы сможем запустить их в производство со следующего месяца.

Шарлотта оторвала взгляд от розы, затем медленно кивнула.

— Отлично!

— И это все, что ты можешь мне сказать? — удивился Сэм.

— А что ты хочешь от меня услышать? Моя идея замечательная, было бы глупо с твоей стороны этого не понимать.

— И ни слова благодарности? Мы работали как проклятые, чтобы наскрести необходимую сумму. По крайней мере, ты могла бы сказать «спасибо».

Шарлотта откинулась на спинку стула и в упор посмотрела на него.

— Спасибо. А теперь извини, у меня много дел. Надо отредактировать три статьи.

Сэм уселся в кресло, стоявшее возле стола, и вытянул ноги перед собой.

— Ты когда-нибудь задумывалась над тем, почему мы с тобой не ладим, Гус?

Она чуть вздрогнула, услышав столь прямолинейный вопрос.

— Наверное, потому, что ты делаешь все возможное, чтобы свести меня с ума.

— Я не нарочно, — ответил Сэм. — То есть я хочу сказать, что у меня и в мыслях нет обидеть тебя.

Странное выражение пробежало по ее лицу — что-то похожее на сожаление. Шарлотта вздохнула:

— Ты не обижаешь меня. Просто иногда усложняешь мне жизнь.

— Мы должны постараться быть терпимее друг к другу, — продолжал Сэм.

Шарлотта нехотя улыбнулась:

— Мы знакомы тридцать лет, Харпер. И никогда не ладили. Вряд ли положение изменится и в будущем.

— Мы словно брат и сестра, — сказал он. — Если бы не росли вместе, может быть, все было бы по-другому. Я думаю, во всем виноваты родители.

Она взяла карандаш и стала вертеть его между пальцами.

— Может быть. Но, вероятно, и мы сами немного виноваты.

Сэм наклонился вперед.

— Возможно, это поздновато, Гус, но, я думаю, мы могли бы заключить мир. Если мы оба постараемся, то изменим ситуацию к лучшему. В конце концов, нам вместе работать еще не один десяток лет. — Он протянул руку. — Мир?

Немного поколебавшись, Шарлотта протянула ему свою.

— Хорошо, — сказала она. — Попробуем. И для начала перестань называть меня Гус. Я ненавижу это имя!

Сэм улыбнулся ей, и она ответила ему улыбкой.

— Хорошо, Шарлотта. Начало положено.

Он смотрел на ее изящные пальцы, удивляясь, какими хрупкими они кажутся в его руке. Почему он никогда не обращал на них внимания? А вот теперь, ощущая их тепло, ему нестерпимо хотелось, чтобы они ласкали его тело, начиная с губ, ушей, подбородка, и дальше все ниже и ниже.

Прервав поток мыслей, Сэм сглотнул, чтобы промочить внезапно пересохшее горло, отпустил ее руку и встал.

— Ну, я пошел.

— Красивая роза, — заметила Шарлотта, как бы спохватившись.

Он наклонил голову, чтобы понюхать цветок, потом с улыбкой посмотрел на Шарлотту.

— Действительно красивая. — И, повернувшись, вышел из кабинета.

Но когда он сел за свой стол, то не мог сосредоточиться на работе. Его мысли постоянно возвращались к Шарлотте, а руки все еще хранили тепло тонких пальцев.

Сначала предложение заключить мир было лишь ответным ходом в его тайной игре. Но сейчас, когда он раздумывал о возможности улучшения отношений с Шарлоттой, то понимал, что идея совсем неплохая.

Особенно, если это позволит ему чаще дотрагиваться до нее.


Шарлотта протерла глаза, затем подавила зевоту. В кабинете было темно. С нижнего этажа доносился приглушенный шум печатных станков. Их методическое постукивание действовало усыпляюще.

— Ты все еще здесь?

Она подняла голову и увидела в дверях Сэма. Его галстук был развязан, несколько пуговиц рубашки расстегнуто. Пиджак, который он держал на одном пальце, был переброшен через плечо.

Шарлотта покачала головой.

— Уже собираюсь идти домой. — Она взяла отредактированный текст и положила в коробку с надписью «Исходящие материала». — Тебе что-нибудь…

— Нет, — сказал он. — Мне ничего не надо. Просто заглянул пожелать тебе спокойной ночи. Это предусмотрено нашим мирным договором.

— Хорошо. Спокойной ночи тогда, — сказала Шарлотта, посмотрев на него настороженно.

Сэм повернулся, чтобы уйти, но затем словно передумал.

— Собственно говоря, мне есть что тебе сказать. Давай, я провожу тебя домой? Мы могли бы поговорить по дороге.

Хотя ее дом находился в пятнадцати минутах ходьбы от редакции, Шарлотта не была уверена, что хотела бы провести даже столь короткое время наедине с Харпером вне офиса. С тех пор как пять дней назад она начала эту игру, ее постоянно преследовали эротические фантазии, и перспектива расставания с ним у двери дома пугала.

— В этом нет необходимости, — поспешно ответила Шарлотта. — Если речь идет о деле, мы могли бы обсудить его и здесь.

Сэм снял ее пальто с вешалки возле двери.

— Речь не о деле.

Раздираемая любопытством, Шарлотта встала, обошла стол и затем хотела взять у него пальто. Но он раскрыл его, предлагая помочь ей одеться. Просунув руки в рукава, она на мгновение почувствовала его пальцы на своих плечах и затрепетала. Потом схватила сумочку, оставив на столе работу, которую хотела взять с собой. Без сомнения, у нее будет о чем подумать, когда она останется дома одна.

Они спустились по лестнице со второго этажа, где была редакция, и направились к выходу. Сэм открыл для нее дверь, затем взял ключи из ее дрожащих рук и запер ее. Прохлада февральской ночи взбодрила Шарлотту. Подняв воротник, она искоса поглядывала на своего спутника, не в состоянии прочесть выражение его лица. Но ей казалось, что он выглядел… счастливым! А она не могла вспомнить, чтобы видела Сэма Харпера таким умиротворенным, особенно в ее присутствии.

Когда они завернули за угол, Шарлотта наконец решилась первой нарушить молчание:

— Так о чем ты хотел поговорить?

— Как на счет чашки кофе? Мы могли бы заглянуть в кафе «Услады Валентина», — предложил он.

— Хорошо, — согласилась Шарлотта. — Но не надолго.

И снова он поспешил открыть перед ней дверь, пропустив ее вперед. Папа, увидев их, помахал им рукой из-за стойки. Когда они нашли свободный столик, Сэм помог ей снять пальто и сесть на стул, продолжая демонстрировать верх предупредительности.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

Когда она сделала движение, чтобы подняться, Сэм остановил ее, положив свою руку на ее.

— Я закажу.

У Шарлотты от волнения пересохло во рту, ее взгляд был прикован к тому месту, где его ладонь накрыла ее пальцы.

— Мне… мне папачино. Без кофеина, с обезжиренным молоком и малиновым сиропом. Никаких сбитых сливок и… — Она запнулась. — Может, я сама закажу.

— Нет, — возразил Сэм. — Я запомнил.

— И немного шоколадной стружки сверху, — добавила она, поглаживая то место на руке, где только что лежали его пальцы. От их прикосновения сохранилось приятное покалывание, как от легкого разряда электрического тока.

Сэм вернулся через несколько минут с небольшим подносом, на котором были две кружки кофе и два фирменных пирожных заведения Папы.

— Я подумал, что ты, наверное, голодна. Кажется, ты сегодня не посылала за ужином. Или я ошибся?

Она быстро схватила одну из кружек и сделала большой глоток кофе, пытаясь скрыть смущение. Он что, следит за ней? Они часто оставались в редакции допоздна, но никогда раньше Сэм не обращал внимания на то, чем она занималась.

Шарлотта глубоко вздохнула. От горячего напитка она согрелась и немного разомлела, но между ними по-прежнему сохранялось неловкое молчание. Тогда она взяла одно из пирожных.

Сэм, улыбаясь, посмотрел на нее.

— Ты угадал, я проголодалась, — сказала Шарлотта.

— Вижу.

Медленно он протянул руку через стол. И она с ужасом отпрянула, когда Сэм коснулся большим пальцем уголка ее рта.

— Ты испачкалась шоколадным кремом, — объяснил он, показывая в качестве доказательства свой палец.

С широко раскрытыми глазами она смотрела, как он слизывал со своего пальца остатки крема. Затем протянула руку ко рту и стала тереть салфеткой то место, которого он коснулся, как будто таким образом можно было избавиться от охватившего ее возбуждения.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросила Шарлотта, бросив салфетку на стол.

— Думаю, ты сможешь помочь мне.

— В чем?

Он улыбнулся чуть застенчиво.

— В последнее время я получаю подарки. Конфеты, открытки, цветы…

Шарлотта чуть не поперхнулась. В висках застучало. Каким-то образом он проник в ее замысел и теперь явно подыгрывал ей, чтобы потом нанести ответный удар. Как она могла купиться на его дешевые манеры галантного провинциального кавалера.

— К подаркам всегда прилагается карточка с надписью «Твоя тайная дама сердца». Не знаешь, от кого они могут быть?

Шарлотта чуть не задохнулась от ярости. Он еще вздумал поиздеваться над ней, поиграть в «кошки-мышки»!

— Собственно говоря, мне кажется, я догадываюсь, кто может приносить их мне, — продолжал Сэм, не дожидаясь ее ответа. — Но, может, ты подтвердишь мою догадку. Ведь это Лори?

Шарлотта, не веря своим ушам, уставилась на него.

— Лори?

— Да, Лори. Журналистка, что сотрудничает с нами. Тогда, когда мы увиделись с ней в твоем кабинете, ее и зацепило. Ну, ты понимаешь, женщина не будет смотреть на тебя так, как смотрела она, если ты ей безразличен. Я думаю, это она. Разве я не прав?

— Н… не знаю, — пролепетала Шарлотта, ошарашенная неожиданным поворотом событий.

— Она что, не делится с тобой своими тайнами? Я думал, вы подруги.

— Нет… То есть я хочу сказать, что вряд ли это она, Харпер.

— Сэм, — поправил он ее. — Если я называю тебя Шарлоттой, то ты называй меня Сэмом. — Он сделал глоток кофе. — Ну надо же, а я-то был уверен, что это Лори. Может, тогда это Элли. Ну, та, что ведет рубрику о ресторанах. Как там она подписывается?

— Владелица ресторана Рита. — Шарлотта покачала головой. — Нет, уверена, это не Элли Иванс. Она бывает у нас лишь раз в неделю. А ты получаешь подарки каждый… — Она запнулась, пытаясь точно вспомнить, что Сэм говорил о подарках. — Каждый день. Я… я с твоих слов поняла, что ты получал подарки на этой неделе каждый день?

Сэм кивнул.

— Да, каждый день, — подтвердил он, делая вид, что не заметил ее прокола. — Ты права. Это, видимо, тот, кто бывает в редакции регулярно. Если только у нее нет сообщника.

— Может, тебе стоит подождать, пока твоя тайная дама сердца будет сама готова раскрыть себя. У нее, вероятно, есть причины не делать этого раньше времени.

Он откинулся на стуле, как бы обдумывая ее слова, затем покачал головой.

— Ну какие могут быть причины? Я вполне приличный мужчина. Не знаю, чего ей бояться.

— А вдруг она думает, что ты побоишься показаться вместе с ней на людях? — предположила Шарлотта.

— Вряд ли, — возразил Сэм. — У нее для этого нет никаких оснований.

— Вряд ли? — переспросила она и закашлялась, затем взяла салфетку и приложила ко рту. На ее глазах даже выступили слезы.

Сэм улыбнулся, и на мгновение ей почудилось, как выражение самодовольства мелькнуло на его лице. Что происходит? Казалось, он полностью захвачен действиями таинственной незнакомки и готов к ответным шагам. Нет, это не входило в ее планы.

Шарлотта теребила в руках салфетку. Она должна что-то предпринять, чтобы предотвратить нежелательное развитие событий. Но что? Может, стоит признаться, что «тайная дама сердца» сидит перед ним? Или оставить все как есть?

Да нет же, она не могла ошибиться. В нем нет ни капли романтичности. И тем не менее его поведение говорило о том, что он всерьез увлечен особой, которой ни разу не видел и которой даже не существует на свете!

— Я бы с удовольствием с ней встретился. Я много думал о нашем с тобой разговоре. Да, я, наверное, не самый романтичный человек в мире. Но это не значит, что я не могу измениться.

— Так ты признаешь, что я была права? — удивился Шарлотта.

Их взгляды скрестились, и ей показалось, что Сэм проник в самую глубину ее сердца, что он знает об игре, которую она затеяла.

— Только если пообещаешь, что перестанешь меня мучить, — сказал он хрипловатым, обольстительным голосом.

Шарлотта неровно и часто задышала, пытаясь успокоить бурю, поднявшуюся в ее душе.

— Мне пора, — сказала она, беря свое пальто.

— Я провожу тебя, — произнес Сэм, вставая.

— Нет! — Ее резкий возглас, казалось, эхом отдался в спокойной тишине кафе. Она нервно оглянулась вокруг и увидела, что все, включая Папу, уставились на нее. — Я сама найду дорогу домой, — сказала она. — Счастливого уикэнда!

Шарлотта побежала к двери, панически боясь, что Сэм кинется за ней следом. Но, к счастью, он этого не сделал. Выйдя на улицу, она облегченно вздохнула.

— Ты справилась сегодня, Шарлотта, — пробормотала она себе под нос — Но как выйти из этой ситуации вообще?

3

— Вам почта!

Сэм оторвался от бумаг, которыми был завален стол, и уставился на посыльного, протягивающего ему белый изящный конверт. Догадавшись, в чем дело, он поблагодарил человека в униформе, с нетерпением вскрыл конверт и пробежал глазами текст.


Сэму Харперу

От тайной дамы сердца


Дорогой Сэм!

Как мне хочется встретиться, поговорить с тобой! Однако письмо — это самое большее, что я могу себе позволить. Мы никогда не увидимся. Пожалуйста, поверь мне: ты постоянно будешь в моей душе, но пустить в мою жизнь я тебя не могу. Я навсегда останусь твоей тайной дамой сердца.


Сэм ухмыльнулся:

— Толковый ход, Гус. Но не думай, что этим все закончится. Если ты полагаешь, что можешь надуть меня и испариться во Вселенной, то заблуждаешься.

Схватив письмо, он отправился к Шарлотте.

Она сидела за столом и редактировала очередную статью. Этим утром Шарлотта выглядела особенно прелестно. Ее вьющиеся волосы были перехвачены сзади ярким шарфом. В ушах поблескивали сережки, а желтая кофточка почему-то напомнила Сэму нежные нарциссы. Запах духов, наполнявший воздух, приятно щекотал ноздри.

— Нам надо поговорить! — отрывисто сказал он.

Услышав его голос, Шарлотта от неожиданности чуть не подпрыгнула и, приложив руку к груди, медленно обернулась к нему.

— Ну и напугал ты меня! Что, не мог постучать в дверь?

Сэм ухмыльнулся, заметив, как она покраснела. Боже мой, она действительно прелестна! Как он мог не замечать ее очарования так долго?

— Я никогда не стучусь, — напомнил он. — Кроме того, у меня важное дело. — И помахал письмом перед ее носом. — Прочти это!

Она настороженно посмотрела на него, потом нехотя взяла листок. Сэм внимательно наблюдал за ней, надеясь, что Шарлотта каким-то образом выдаст себя. Но ей удалось сохранить непроницаемое выражение лица.

— Какая жалость! — сказала она, кладя письмо на стол. — Я знаю, как тебе хочется встретиться с этой женщиной. А теперь у тебя нет никаких шансов.

Сэм присел в кресло и наклонился вперед, опершись локтями на стол.

— Я не собираюсь сдаваться. Мне все-таки кажется, что это кто-то из редакции. — Он задумался. — Но, с другой стороны, адрес указан на моей визитной карточке. Может, это Клодия, милая блондинка из типографии, или Дайана из целлюлозо-бумажной компании.

На этот раз Шарлотта по-настоящему удивилась, поглядывая попеременно то на него, то на письмо.

— Разве так уж важно, кто она, Сэм. Главное в том, что незнакомка не хочет с тобой видеться.

— Нет, хочет, — возразил он. — Просто она этого еще не осознает.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Шарлотта закашлялась, затем отважилась посмотреть ему в глаза.

— Сэм, я думаю, тебе надо оставить эту затею. Ты не можешь заставить ее раскрыться перед тобой, если она сама этого не желает.

Он упрямо покачал головой.

— Нет, я не сдамся!

Шарлотта встала и начала ходить по комнате, стараясь избегать его взгляда.

— Почему это тебя так расстраивает, — спросила она его наконец. — Женщины без конца в тебя влюбляются.

— Эта женщина… Она особенная. Она не похожа на других.

— Не похожа на других? Но это еще ни о чем не говорит. Особа, которая посылает подарки и письма, но не желает встретиться, может оказаться просто-напросто какой-нибудь неврастеничкой…

Сэм схватил ее за руку, заставив прекратить бесконечные хождения по комнате.

— Ты должна помочь мне, Шарлотта. Напиши ей письмо от моего имени. Убеди ее встретиться со мной.

Шарлотта отдернула руку и потерла пальцы, которые пылали огнем, как от ожога.

— Нет, я не собираюсь играть для тебя роль Сирано, Сэм. Если хочешь написать ей, сделай это сам.

— Но у меня же плохо получится, ты же знаешь, — сказал он, умоляюще глядя на нее. — Никто не умеет писать так чудесно, как ты. Уверен, ты сможешь убедить ее.

Странное выражение появилось на ее лице: этакая застенчивость, затем нерешительная улыбка. И вдруг он понял, что, собственно говоря, впервые похвалил ее писательский талант. Ему надо было сделать это раньше, и тогда, может быть, она одарила бы его захватывающей дух улыбкой.

— Я хочу пригласить ее на бал в День святого Валентина.

Улыбка Шарлотты померкла.

— Если она отказывается встретиться с тобой, то вряд ли согласится пойти бал. Это же одно из самых значимых мероприятий в городе, и, кроме того, осталось всего четыре дня. Просто неприлично приглашать так поздно!

— Для любви никогда ничего не поздно, — заявил он, затем взял письмо со стола, перевернул его и протянул ей ручку. — Начинай писать.

Шарлотта решительно покачала головой.

— Нет.

— Пиши, — настаивал Сэм. — Ты — единственная, кто может это сделать. Ну, давай, Шарлотта. Сделай мне одолжение.

Она закусила нижнюю губу и снова отрицательно покачала головой.

— Не могу. Это все-таки очень личное. Между тобой и… — она на секунду запнулась, — и ею.

— Если ты напишешь это письмо, обещаю выполнить любую твою просьбу. Любую!

Шарлотта нерешительно взяла ручку и стала вертеть ее в руках, затем тихо сказала:

— Хорошо. Я напишу за тебя письмо. Но только один-единственный раз. Если оно не сработает, больше писать не буду.

Сэм заискивающе улыбнулся, пытаясь показать, как он ей благодарен. Играть влюбленного дурачка оказалось легче, чем он думал вначале. И чем бесшабашнее он себя вел, тем скованней становилась она. Сэм рассчитывал, что сейчас-то Шарлотта уж точно признается во всем, но напрасно.

Он накрыл ее руку своей и сжал тонкие пальцы. Еще мгновение, и он переплетет ее пальцы со своими, поднесет ее ладонь к своим губам и поцелует. Но неимоверным усилием воли ему удалось побороть искушение. В последнее время Сэм использовал любую возможность, чтобы прикоснуться к ней, взять за руку, погладить по плечу. Он не мог понять, что с ним происходит. Может, игра, в которую Шарлотта вовлекла его, пробудила в нем дьявола? Вот и сейчас ему не хотелось отпускать ее руку, но он сделал это. В конце концов, он вроде бы влюблен в другую женщину.

— Спасибо, — проникновенно произнес Сэм. — А что, если напечатать текст на машинке?

— Нет, — покачала головой Шарлотта. — Это же не деловое письмо. Дорогая тайная дама моего сердца, — проговорила она, выводя на бумаге первую строчку.

— Наидражайшая, — поправил он.

Она послушно внесла изменения.

— Спасибо тебе за последнее письмо, — продолжала она.

— Твое письмо озарило мою жизнь точно солнце, — продиктовал Сэм.

Шарлотта удивленно вскинула брови.

— Но это банально!

— А мне нравится, — заметил он. — Звучит так романтично! — Задумавшись, он почесал подбородок, пытаясь сохранить серьезный вид. — Ты пробудила во мне желание…

— Желание? — переспросила Шарлотта.

Сэм кивнул, еле удержавшись от того, чтобы не рассмеяться: она явно ревновала его.

— Пиши, пиши: желание взглянуть в твои прекрасные глаза.

— Откуда ты знаешь, что у нее прекрасные глаза, — пробормотала Шарлотта, бросая на него взгляд исподлобья.

— Просто уверен в этом, — ответил Сэм. — Пожалуйста, дай мне шанс увидеться с тобой.

— Я думала, что это я должна писать письмо?

— Не прерывай меня. На меня нашло вдохновение. Мое сердце не вынесет, если ты откажешься пойти со мной на бал в День святого Валентина.

Шарлотта закатила глаза, но продолжала писать.

— О Господи!

— С любовью.

— С любовью? — переспросила она.

— С любовью, Сэм. Нет, напиши лучше: преданный тебе Сэм. А теперь я перепишу, и ты отправишь письмо на номер абонентского ящика, что указан на конверте.

Вкладывая готовое письмо в конверт, он уже представлял, как в хорошенькой головке сидящей напротив него Шарлотты уже зреет ответ. Скорее всего он получит его завтра в полдень или даже раньше.

Сэм вскочил, схватил копию письма со стола, затем аккуратно сложил ее и засунул в нагрудный карман.

— Спасибо, Шарлотта! Я тебе так признателен за помощь! Сразу же сообщу, как получу ответ.

Он повернулся и быстро вышел из ее кабинета, не дав Шарлотте сказать ни слова. Без сомнения, это должно было привести ее в замешательство. Итак, каким будет следующий ход противника?

Ему оставалось только ждать.


Когда Шарлотта вошла в магазин, в нем было пусто и тихо. По дороге домой она проходила мимо симпатичного бутика, который был в трех шагах от кафе Папы. После напряженного дня на работе, когда пришлось поломать голову над тем, как теперь поступить с «тайной дамой сердца» Сэма, она хотела заглянуть в кафе, чтобы купить очередную коробку конфет. Но витрина бутика привлекла ее внимание, и она вошла, позабыв о сладостях.

— Вам помочь?

Шарлотта улыбнулась продавщице и покачала головой, направляясь к вешалке с вечерними платьями.

— Я просто смотрю.

— Что-нибудь для Дня святого Валентина?

Она было собралась сказать «нет», но что-то остановило ее. Проведя рукой по расшитому бисером платью, Шарлотта обдумывала пришедшую в голову идею. Почему бы не воспользоваться приглашением? Она сможет тогда написать материал для газеты, пообщаться с кем-то из влиятельных граждан Сидар-Риджа и еще…

Шарлотта задумалась. Собственно, ради чего она туда пойдет? Чтобы утешить Сэма, когда женщина, которую он будет ждать, так и не появится? Вот черт! Но кто же, как не она сама, устроил всю эту заваруху?..

Два дня Сэм не попадался ей на глаза, и она решила, что он смирился с тем, что ему не видать таинственной незнакомки как своих ушей. Но сегодня заявился к ней в кабинет и показал смокинг, который приобрел в Атланте. Более того, вынудил ее пообещать помочь ему подобрать цветы для «тайной дамы сердца», ибо был убежден, что та наверняка передумает и все-таки придет на завтрашний бал.

Шарлотта чувствовала себя ужасно виноватой. В конце концов Сэм будет прав, если возненавидит ее, узнав всю правду. И разочаруется в романтике навсегда. В том, что его сердце будет разбито, будет виновата только она, Шарлотта Китс. Из-за нее ему не с кем будет танцевать завтра вечером.

Мысленно она представляла, как они танцуют с ним вдвоем. Он в своем превосходном смокинге, а она в восхитительном вечернем платье. Вот Сэм медленно обнимает ее, и они начинают двигаться в такт музыке, прижимаясь друг к другу. Затем, возможно, он склонит голову к ее плечу и шепнет…

— Все платья у нас в единственном экземпляре, — прервала ее грезы продавщица. — Поэтому вероятность того, что кто-то появится в таком же, просто исключена.

Шарлотта мысленно чертыхнулась. С тех пор как написала за Сэма письмо, она не знала покоя. Сначала она решила считать свою задумку безобидным розыгрышем. Но сейчас поняла, что испытывает нечто похожее на зависть. Она ревновала Сэма к «тайной даме сердца»!

Эта женщина-фантом захватила воображение Сэма и высветила ту часть его натуры, о существовании которой она и не подозревала. Шарлотта ошибалась в отношении его. Сэм Харпер мог быть романтиком, когда того хотел.

Но ведь никакой дамы не существует, напомнила она себе. И то, что началось как игра, теперь могло разбить ему сердце. Как он будет себя чувствовать — одинокий и брошенный — на балу?

— Да, я подумываю пойти на бал, — сказала Шарлотта, разглядывая ценники. — Но мне нечего надеть.

Продавщица улыбнулась:

— Вы правильно сделали, что пришли к нам. Давайте я подберу вам несколько платьев. Примерочная в задней части магазина. Подождите меня минуточку.

Шарлотта прошла в примерочную — большую комнату с зеркалами. И долго всматривалась в свое отражение, затем решила уйти.

Что она делает здесь? Бал — это не для нее. Она никогда не носила изысканной одежды. Даже костюмы ей казались чересчур формальными, и она отдавала предпочтение удобству перед имиджем. На работу ходила в широкой ниспадающей юбке с яркой блузкой и недорогой бижутерией.

В примерочную вошла продавщица. В руках у нее было три платья.

— Меня зовут Энн. Давайте начнем с этого. — Она протянула открытое вечернее платье изумрудного цвета. — В этом наряде вы будете выглядеть просто сногсшибательно.

Она оставила Шарлотту ровно настолько, чтобы та смогла надеть платье, и появилась как раз в тот момент, когда нужно было помочь застегнуть молнию. Посмотревшись в зеркало, Шарлотта провела руками по бедрам, поражаясь тому, как изящно выглядит ее фигура в этом платье и как оно подчеркивает форму ее, в общем-то, небольших грудей.

— Оно великолепно! — призналась Шарлотта.

— Не каждой подойдет этот цвет. Но ваши зеленые глаза, матовая кожа и каштановые волосы удивительно гармонируют с ним. И только на высокой и стройной фигуре такое платье сидит хорошо.

Шарлотта по-прежнему не сводила глаз со своего отражения.

— Я и не знала, что у меня стройная фигура.

— В этом платье вы выглядите безукоризненно. Давайте я подберу вам туфли. Кроме того, есть подходящая накидка и пара чудных перчаток в тон. Какой размер обуви вы носите?

— Восьмой, — сказала Шарлотта.

Она вздохнула и снова стала с изумлением рассматривать себя в зеркале, то приподнимая, то опуская подол платья. Затем, закрыв глаза, Шарлотта попыталась представить себя на балу с диктофоном в руке для записи интервью гостей, но тут воображение ей изменило. И мысли послушно вернулись к Сэму.

Но Шарлотта мгновенно одернула себя: она идет на бал работать, а не быть рядом с Сэмом. Появившись одна, без кавалера, она даст понять всем, что занимается своими прямыми обязанностями. И хотя Сэма, возможно, удивится ее появлению, он вряд ли потребует объяснений. У них и поговорить-то времени не будет, не то что потанцевать.

Продавщица возвратилась с туфлями, перчатками и миленьким колье из искусственных изумрудов и бриллиантов.

Шарлотта надела перчатки, расправила их, раздумывая тем временем, стоит ли все-таки идти на бал. Но когда Энн застегнула колье у нее на шее, она отбросила прочь все сомнения.

— И у вас чудесные волосы, — заметила продавщица.

Шарлотта мягко и чуть застенчиво улыбнулась:

— Я всегда считала, что они немного непослушны. Иногда по утрам приходится тратить массу времени, чтобы привести их в порядок.

Энн убрала их назад, затем вернула на прежнее место.

— На вашем месте я сходила бы в салон Этьена и уложила их. Скажите ему, что вы от меня. Если он будет занят, попросите Арнода.

Глубоко вздохнув, Шарлотта еще раз кинула взгляд на свое отражение в зеркале. Нет, ей не следует идти на бал. Ну что она там будет говорить, как станет себя вести. И поверит ли Сэм, что она явилась по делам газеты? Лучше ей остаться дома. И тут неожиданно для себя услышала свой голос:

— Беру!

— Платье?

— Нет, все. — Это будет стоить немало. Но уж если она идет на бал, то и выглядеть должна соответственно.

Энн улыбнулась:

— Вашему кавалеру повезло. Он проведет вечер с самой красивой женщиной города.

Шарлотта сочла нужным улыбнуться в ответ.

— Надеюсь, — сказала она тихо. А про себя подумала: какая ирония! Сэм будет ждать тайную даму сердца. А ведь эта дама и она — одно и то же лицо!


Шарлотта глянула на часы, затем быстро внесла кое-какие изменения в материал, подготовленный «владелицей ресторана Ритой», и отправила его в набор для воскресного номера. Было почти шесть, а бал начинался в восемь. У нее как раз хватало времени, чтобы заглянуть в парикмахерскую, а потом заскочить домой переодеться.

Спонсором бала было Историческое общество Сидар-Риджа. Его активисты — группа энергичных матрон — стремились сохранить традиции жизни города. Ежегодно накануне Дня святого Валентина Общество устраивало бал в доме Таггертов — огромном особняке на окраине города, построенном в прошлом веке богатым плантатором.

Одно время, еще до Гражданской войны между Севером и Югом, все земли в районе Сидар-Риджа принадлежали Таггертам, которые занимались хлопководством. После войны они построили несколько текстильных фабрик. В бывшем помещении одной из них располагалась редакция «Сидар-Ридж трибьюн».

Как владельцы исторического здания Шарлотта и Сэм регулярно получали приглашения на каждый бал после того, как возглавили газету.

— Все работаешь?

Ее сердце тревожно забилось при звуке его голоса. Шарлотта подняла голову и увидела в дверном проеме Сэма. Он стоял, облокотившись на косяк и скрестив руки на груди. На нем был элегантный смокинг, который она уже видела. Но на мускулистом стройном теле он смотрелся намного лучше, чем на вешалке. Белая накрахмаленная рубашка и запонки из оникса оттеняли его темные волосы и загорелую кожу.

Он выбросил вперед руки и медленно повернулся на месте.

— Ну, и как я выгляжу?

Проглотив образовавшийся в горле комок, она с трудом выдавила из себя:

— Ты… ты выглядишь прекрасно. Просто неотразим.

— Я готов. Через час я должен заехать за Дайаной. Она живет в Вакхеде.

— За Дайаной?

Он удивленно посмотрел на нее, потом улыбнулся:

— Разве я тебе не говорил? Просто диву даюсь, как это я забыл тебе рассказать! Она и есть тайная дама сердца!

Шарлотта была потрясена до глубины души но попыталась скрыть свою растерянность.

— Этого не может быть!

— Но это действительно так, — настаивал Сэм. — Понимаешь, мне пришло в голову прямо спросить ее об этом. И она призналась во всем. И в том, что подбрасывала подарки и открытки, и в том, что послала письмо. Дайана всегда мне казалась такой уверенной в себе, что трудно было поверить, что она окажется такой робкой в изъявлении чувств.

— Все равно это странно.

Он посмотрел на нее с беспокойством.

— Почему?

Шарлотта хотела было что-то сказать, но передумала. Она пожала плечами, избегая его вопросительного взгляда.

— Ну… просто я подумала, что это Сара из бухгалтерии.

— Нет, нет, — сказал Сэм. — Это Дайана. И письмо, которое ты мне помогла написать, заставило ее принять приглашение на бал.

— Да ты сам написал его, — возразила Шарлотта.

— Но ты помогала. Я тебе за это очень признателен.

Шарлотта заставила себя улыбнуться. Все зашло слишком далеко!

— Ты доволен, что так получилось?

— Еще бы!

— Но ты ведь ничего не знаешь об этой женщине, Сэм. А вдруг она — патологическая врунья или психопатка. Может, тебе не следует форсировать события?

Он сел в одно из кресел.

— Скучный, холодный, бездушный человек, наверное, действовал бы осмотрительнее, — назидательно промолвил Сэм, затем ухмыльнувшись добавил: — Я решил разбавить свое существование романтикой, стать более авантюрным и нестись по жизни сломя голову. Черт возьми! Если сегодня все пройдет как по маслу, завтра утром я, возможно, уже увижу себя женатым человеком!

Казалось, сердце в груди ее остановилось. Да, это зашло слишком далеко. Она должна сказать ему правду. У нее просто нет выбора.

— Сэм, прежде чем ты уйдешь, я хотела бы тебе кое-что…

Решительным жестом он остановил ее.

— Не волнуйся, я обо всем позаботился.

Она недоуменно посмотрела на него.

— Позаботился?

— Ну, ты знаешь, — сказал Сэм, понизив голос и подавшись к ней. — Я имею в виду то, чем предохраняются.

— Да я совсем не о том! — в отчаянии воскликнула Шарлотта. — И потом, ты не можешь заниматься сексом с женщиной, с которой первый раз встретишься!

Он искренне изумился:

— А с кем же тогда мне заниматься сексом?

— С женщиной, которую ты хорошо знаешь, которую уважаешь, о которой хочешь заботиться.

Сэм подумал немного, потом кивнул.

— А, понимаю. С женщиной, похожей на тебя… но не с тобой. Потому что мы вместе работаем, а привносить личные отношения в деловые было бы огромной, огромной ошибкой. — Он вскочил с кресла и потер руки. — Хорошо. Я все понял. Мне надо идти, иначе я опоздаю. — Сэм подошел к столу, наклонился и поцеловал ее в макушку — невинный жест внимания, который, однако, буквально парализовал ее. — Спасибо за помощь, Шарлотта. Ты — настоящий друг.

Как только он исчез из виду, Шарлотта обессиленно поникла в кресле.

Друг? Друг?! Она не хочет быть его другом. Шарлотта чувствовала себя более счастливой, когда они были врагами. По крайней мере, тогда все было ясно. Не то что сейчас. Вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения она все больше и больше влюблялась в Сэма. Неужели прошлый опыт ничему ее не научил? Как бы она ни стремилась к нему, он не для нее. Сэм почти не замечал ее присутствия на работе, а если и замечал, то был к ней абсолютно равнодушен.

Правда, в последнее время что-то изменилось. Он потихоньку начал разрушать барьеры, возведенные ими же самими, начал проявлять себя как человек, который все больше ей импонировал. Но человек, с которым она общалась последние полторы недели, не был Сэмом Харпером, которого она когда-то любила. Он стал совсем другим.

Шарлотта закрыла лицо руками. Может быть, надо оставить все как есть. Пусть думает, что тайная дама сердца — Дайана. Зная Сэма по предыдущим любовным увлечениям, нетрудно предположить, что и очередная пассия останется вскоре для него в прошлом. И это станет концом игры. Он так никогда и не узнает, что это она, Шарлотта, посылала ему подарки и писала письма.

Шарлотта тяжело вздохнула и задумалась над тем, что ей делать дальше. Лучше всего было бы отказаться от бала и положиться на волю судьбы. Но неожиданное желание защитить Сэма от возможной опасности охватило ее. И еще профессиональное любопытство журналиста. Что представляет собой эта Дайана как женщина и чего добивается? Если пойти сегодня на бал, то можно все это узнать. Однако хватит ли у нее мужества провести весь вечер, наблюдая за тем, как Сэм наслаждается обществом другой женщины?

— Итак, подведем итоги, — сказала она самой себе. — У меня есть платье и приглашение. Через час будут прическа и макияж.

Собственно говоря, у Шарлотты было все, что нужно, кроме мужества.

4

Особняк Таггертов сиял огнями. Отреставрированный с помощью Исторического общества и ряда компаний, включая «Трибьюн», он обрел первозданное великолепие. В каждой комнате первого этажа развлекались гости. Из большой бальной залы доносились звуки вальса. Сэм, держа под руку свою партнершу, переходил от одной группы приглашенных к другой.

Большинство гостей знали Сэма, приветствовали его и перебрасывались с ним парой-другой коротких фраз. А ему было приятно оживление, царившее в доме. После тридцати минут, проведенных наедине с Дайаной в машине, он устал от ее сексуальных домогательств. Будь ее воля, она бы с большим удовольствием поехала сразу в какой-нибудь отель, чтобы провести с ним ночь в постели.

— Я очень рада, что ты привел меня сюда, — ворковала Дайана, сжимая его руку. — Но, может, пора уже и уходить? — Ее постоянные ужимки и хихиканье выводили Сэма из себя.

Он заставил себя улыбнуться:

— Мы же только пришли. Не хочешь потанцевать?

Она игриво пробежала пальцами по его руке.

— Предпочитаю более интимные танцы.

— Знаешь, Дайана, просто удивительно, что мы не познакомились раньше, — сказал Сэм и улыбнулся про себя: тогда бы я подумал, прежде чем приглашать тебя на бал. Да и теперь он не намерен был долго терпеть ее общество.

Их уже видели вместе, так что слухи о его великолепной спутнице, несомненно, дойдут до ушей Шарлотты. Для этого все и затевалось — заставить Шарлотту Китс немного пострадать.

Сэм думал, что она признается во всем, когда перед балом он зашел к ней в кабинет. Но неожиданное сообщение о появлении тайной дамы сердца во плоти так потрясло бедняжку Гус, что та просто растерялась.

Он улыбнулся. Шарлотта, вероятно, думала, что все закончится само собой. Она не стала отвечать на письмо, которое они сочинили, и он был вынужден взять инициативу в свои руки. Сэм выбрал Дайану неслучайно и сделал вид, что не сомневается в том, что это именно она посылала ему подарки и письма.

Расчетливая и хитрая особа не могла не воспользоваться представившейся возможностью, с удовольствием «призналась» во всем и согласилась сопровождать его на бал.

Прохаживаясь среди гостей, Сэм высматривал фотографа из «Трибьюн». Газета освещала балы регулярно, и он был уверен, что и этот год не станет исключением. Надо будет обязательно сфотографироваться с Дайаной и потом ненароком подбросить снимки Шарлотте.

— Ой, посмотри! — воскликнула Дайана, показав на фойе. — Там фотограф. — Она поправила и без того безупречно уложенные волосы. — Надо бы сняться. Но прежде схожу в дамскую комнату. Проверю макияж.

— Я подожду тебя здесь, — сказал Сэм, отцепляя ее пальцы от своего рукава. Потом посмотрел, как она шла в своем обтягивающем ярко-красном платье, соблазнительно покачивая бедрами, и добавил: — Если раньше не брошусь с крыши.

И тут взгляд его упал на стоявшую недалеко от фотографа женщину. Многие гости тоже обратили на нее внимание и перешептывались, не сводя восхищенных взглядов.

— Гус, — выдохнул Сэм, полностью захваченный этим видением в изумрудном шелке.

Платье сидело на Шарлотте превосходно, подчеркивая тонкую талию и оставляя открытыми грудь и руки. Волосы были собраны в пучок наверху, и лишь несколько локонов обрамляли лицо, ниспадая на плечи и лаская шею.

Очарованный этим чудом, Сэм медленно протискивался сквозь толпу, пока наконец не оказался возле нее. Шарлотта оживленно разговаривала с президентом Исторического общества, когда Сэм нежно коснулся ее руки.

— Привет, Шарлотта!

Она обернулась, чуть вздрогнув, нервно улыбнулась и, извинившись перед собеседником, ответила:

— Привет, Сэм!

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, наклонившись к ней ближе, чтобы шум толпы не мешал их беседе.

— Собираю материал для газеты. — Шарлотта посмотрела вокруг. — А где твоя дама?

— Пошла в дамскую комнату, — сказал он, не в состоянии оторвать от нее глаз. Бог мой! От ее красоты захватывало дух. Почему он не замечал этого раньше? Может, все дело в великолепном платье? Нет, просто теперь он смотрел на нее новыми глазами. — Потанцуем? — предложил Сэм.

— Ты хочешь со мной танцевать?

Он протянул руку.

— Ни о чем другом и не мечтаю.

Сэм взял ее под локоть и повел в бальную залу. Маленький оркестр перешел от вальса к блюзу. Он нежно обнял ее и начал двигаться в такт музыке. Сначала Шарлотта казалась скованной, но постепенно оттаяла, и Сэм почувствовал, как ее тело стало легко отзываться на все его движения. Словно они танцевали вместе всю жизнь.

— Ты сегодня такая красивая, — прошептал он, прижимая ее сильнее к себе.

Шарлотта повернула голову и носом ткнулась в его щеку. Он чуть отклонился назад и улыбнулся ей. Ее щеки зарделись, глаза заблестели, отражая свет хрустальных люстр.

— Я… я неважный танцор, — пробормотала Шарлотта. — И это платье к тому же затрудняет движение.

Он скользнул рукой по ее спине, ощущая сквозь шелк тепло ее тела.

— Даже не знал, что ты собираешься на бал.

— Я решила пойти сразу же, как только получила приглашение.

— Но почему ничего не сказала мне?

— Не думала, что для тебя это важно. Ты так был захвачен этой тайной дамой сердца… — Она перевела дыхание и улыбнулась: — Ну как дела? Тебе здесь хорошо?

— Да, — сказал Сэм. — Особенно потому, что ты здесь, — добавил он тихо.

Танцуя, он время от времени посматривал, не появилась ли Дайана. Когда ее красное платье мелькнуло у входа в бальную залу, он остановился и схватил Шарлотту за руку.

— Пойдем!

— Куда? — удивленно посмотрела она на него.

— Просто пойдем со мной. Нам надо поговорить.

Он увлек ее в противоположную сторону от того места, где увидел Дайану, и вывел через открытые двери наружу. Днем прошел дождь, воздух был влажным и наполненным сладковатым ароматом. Несколько пар прогуливались по широкой веранде.

Хмурая улыбка исказила ее прекрасные черты. Тут же продрогнув, Шарлотта стала растирать руки ладонями.

— Так в чем дело?

Сэм снял смокинг и набросил ей на плечи. На мгновение он задержал свои руки, нежно коснувшись пальцами шелковистой кожи возле ее шеи, и заглянул ей в глаза. Затем, не в состоянии преодолеть искушение, медленно наклонил голову и прильнул к ее устам.

Оторвавшись от нее, Сэм ощутил ее дыхание — быстрое, прерывистое. Шарлотта стояла не шелохнувшись и смотрела на него широко раскрытыми глазами. И тогда, побуждаемый новой волной страсти, он поцеловал ее снова, на этот раз нежно раздвинув языком губы и проникнув вглубь. Она слегка застонала, но не оттолкнула его.

И тут Сэм понял, что хочет обладать ею полностью — ее сердцем, душой, телом. Он хотел Шарлотту Китс так, как еще ни одну женщину в своей жизни. И ее имя сорвалось с его губ.

Услышав в ответ свое имя, произнесенное нежным, умоляющим голосом, он вдруг опомнился, и все очарование момента мгновенно испарилось, вернув ему способность трезво мыслить. Сэм заключил ее лицо в ладони и смотрел на закрытые глаза и влажные губы. Глубоко вздохнув, он поборол в себе желание снова прильнуть к ее устам.

Что, черт возьми, он делает? Точнее, о чем думает? Шарлотта Китс — его деловая партнерша и женщина, способная свести его с ума. Они прожили бок о бок более тридцати лет, и сейчас он ведет себя так, будто… будто влюблен в нее. Игра, затеянная Шарлоттой, чуть не заставила его поверить, будто она хочет, чтобы их отношения не ограничивались только сферой делового общения.

Но на самом деле ее целью было доказать, что он человек отнюдь не романтического склада. Никаких теплых чувств к нему она не питала, и было бы глупо рассчитывать на обратное.

Сэм мягко убрал руки от ее лица и отстранился. Шарлотта открыла глаза, затем непонимающе уставилась на него, как бы удивляясь тому, что между ними произошло.

— Ну как, все нормально? — спросил он тихо, пытаясь привести мысли в порядок.

Шарлотта кивнула.

— И как ты себя чувствуешь после этого?

— Чувствую?.. Чудесно. — Последнее слово она произнесла еле слышно.

Сэм сжал зубы и попытался не думать о том, как она прекрасна и как сильно он ее хочет.

— Значит, ты полагаешь, что Дайане такой поцелуй может понравиться?

Она вся внутренне сжалась.

— Дайане?

— Да, Дайане. Я решил проверить, смогу ли я поцеловать женщину так, чтобы вызвать у нее ответное желание. Как ты думаешь, мне это удалось?

— Я не понимаю…

— Ну, ты мне так помогла со всем, что связано с тайной дамой сердца. Написала письмо, подобрала цветы, дала несколько дельных советов. Я знал, что могу положиться на тебя.

Боль отразилась в ее взгляде, и его охватило мимолетное раскаяние. Но разум снова взял верх. Вряд ли она жаждала его поцелуя. Единственное, чего она от него хочет, — так это выставить в глупом виде перед самим собой.

— Ну ладно, пойду поищу Дайану, — сказал Сэм.

Она посмотрела на свои руки, избегая его взгляда, затем нерешительно сняла смокинг и вернула ему.

— Да, так будет лучше. Мне тоже пора вернуться к работе.

— Желаю приятно провести время, Шарлотта.

Она встретилась с ним взглядом.

— И тебе того же, Сэм.

Ему пришлось собрать всю силу воли, чтобы уйти, а не броситься к ней снова, заключить в объятия и целовать, целовать до бесчувствия. Но это она затеяла игру, и она должна положить ей конец.

На негнущихся ногах Шарлотта доплелась до ограды веранды и, ухватившись за нее, откинулась немного назад и с наслаждением глотнула свежего воздуха. Затем трясущейся рукой дотронулась до своих губ — они еще хранили тепло его жаркого поцелуя.

Нет смысла обманывать себя. Этот поцелуй открыл ей глаза на то, что она предпочитала не видеть. Она снова влюбилась в Сэма Харпера! Поэтому-то и пришла сюда, надев это восхитительное платье. Не для того чтобы собирать материал для газеты, а чтобы быть рядом с Сэмом. Более того, она надеялась, что сможет увлечь его и даже заставить забыть эту так называемую тайную даму сердца. Но никогда не думала, что станет подопытным кроликом для его любовных утех.

Почему бы ей не успокоиться и не спланировать жизнь, исходя из реальной ситуации. Сэм не проявляет к ней никакого интереса, у него нет желания переводить их отношения в романтическое русло. Для него она навсегда останется неуклюжей девчонкой, которая бегала за ним по пятам, как преданная собачонка.

Но ведь той девчонки больше нет. Она уже давно женщина, которая в состоянии обуздать свои желания, и сама может определить свою судьбу. И Сэму Харперу там места нет!

Но сможет ли она так же трезво рассуждать, работая с ним бок о бок каждый день? Или будет все сильнее и сильнее в него влюбляться?

Шарлотта приложила ладони к пылающим щекам.

— Что же мне делать?

Все было бы не так плохо, если бы он не связался с этой лгуньей. Рано или поздно Сэм поймет, что никаких подарков Дайана ему не присылала. Тогда он, возможно, рассердится на нее или даже порвет с ней отношения. И когда все это закончится, она и Сэм смогут…

Шарлотта заставила себя прервать этот несбыточный полет фантазии. Конечно, понадобится время, но она оказалась в состоянии преодолеть пагубное влечение. Она сможет общаться с Сэмом на работе, не вспоминая об их поцелуях. Даже отыщет в себе силы порадоваться за него, когда он наконец найдет себе подходящую пару.

Шарлотта гордо вскинула голову и вновь глубоко вздохнула. Собрав остатки мужества, она поправила платье и направилась в дом. Если ей повезет и фотограф уже закончил съемку наиболее важных гостей, она может проститься и уйти.

Но едва она вошла в бальную залу, как ее внимание сразу же привлекла танцующая парочка. Спрятавшись за огромной пальмой в кадке, она стала наблюдать за Сэмом и его подругой.

Прилив ревности захватил ее. Женщина была так красива и так льнула к Сэму, что тот, вероятно, просто изнемогал от желания.

Музыка смолкла, и Шарлотта увидела, как Дайана обвила Сэма руками за шею и поцеловала. Затем что-то шепнула ему на ухо и пошла через толпу — одна. Сэм посмотрел ей вслед, покачал головой и отправился в противоположную сторону.

Шарлотта улыбнулась. Теперь у нее есть шанс загнать Дайану в угол и выяснить ее планы. В конце концов, Шарлотта была журналисткой и мастерски умела брать интервью. Если она не разговорит красотку в красном, то тогда этого не сможет сделать никто.

Шарлотта приподняла платье и последовала за Дайаной в дамскую комнату. Она застала ее перед зеркалом, когда та обновляла макияж. Шарлотта встала рядом и начала поправлять прическу.

— У вас шикарное платье, — похвалила Шарлотта.

Дайана искоса посмотрела на нее.

— Спасибо, у вас тоже ничего. Только я ни за что бы не выбрала этот цвет.

— Каждому свое, — парировала Шарлотта.

— Что? — спросила Дайана.

— Я просто говорю, что видела, как вы танцевали с Сэмом Харпером. — Шарлотта прищелкнула языком и придала своему взгляду выражение зависти. — Он — лакомый кусочек.

Дайана закончила с губной помадой и приступила к подкрашиванию ресниц, поразив Шарлотту своим профессионализмом.

— Мда, — пробормотала Дайана, внимательно изучая результат своей работы. Она закрыла губную помаду и коробочку с тушью и бросила их в косметичку, затем пожала плечами. — Он ничего. Достаточно смазлив, но у него мало денег. Заправляет в этой газетенке. Какое с ним будущее?

— Да, — откликнулась Шарлотта. — Действительно так. А как вы познакомились?

Дайана повернулась и подалась к собеседнице, как будто ей не терпелось поскорее поделиться бабской сплетней.

— Ну, это совершенно потрясная история. Кто-то присылал ему подарки на работу — открытки, конфеты. Некая тайная дама сердца. Вот Сэм и подумал, что это я. Отрицать я не стала, ибо давно мечтала сойтись с ним поближе. Появился шанс, и я воспользовалась им.

— А если объявится настоящая дама сердца?

— Тогда я и решу, что делать. А до этого постараюсь, чтобы Сэм думал только об одной женщине — обо мне.

Дайана закончила пудриться и бросила последний взгляд в зеркало.

— Вроде все в порядке, — сказала она.

Шарлотта кивнула, затем внимательно посмотрела на отражение соперницы в зеркале и сморщила нос.

— Что это у вас на шее?

Дайана вытянула голову.

— Где?

— Да вот здесь. Похоже на прыщик.

Дайана нервно пробежала пальцем по шее.

— Да где же?

— Вот тут. — Шарлотта неопределенно помахала рукой возле ее уха.

— Покажите! — взмолилась Дайана.

Шарлотта пожала плечами.

— Извините, мне надо идти. Развлекайтесь. И не беспокойтесь о прыщике. В темноте на улице его никто и не заметит.

Озорно улыбнувшись, она вышла из дамской комнаты, оставив Дайану в полуистерическом состоянии. Шарлотта повернула за угол и увидела Сэма, стоявшего у колонны с бокалом в руке. Он смотрел на танцующих и загадочно улыбался.

У нее было два варианта: вернуться в туалет и выслушивать сетования Дайаны по поводу ее прыщика или пройти к выходу в обход бального зала. Собрав все свое мужество, она выбрала второе.

Через несколько минут, будучи уже на безопасном расстоянии от Сэма, она встретила фотографа, отпустила его домой и, взяв в гардеробе накидку и сумочку, вышла на веранду. Ночной воздух освежил ее и, облегченно вздохнув, она направилась к парадной лестнице.

Но только она подумала, что наконец-то свободна, как знакомый голос окликнул ее:

— Шарлотта!

Она застыла, борясь с искушением убежать, затем с трудом заставила себя обернуться.

— Да, Сэм.

Он пересек веранду.

— Ты уже уходишь?

Шарлотта кивнула и плотнее закуталась в накидку, как будто та могла защитить ее от его присутствия.

— Мы сделали все нужные снимки. А утром мне рано вставать. Я устала, да и ноги гудят.

Он нежно коснулся ее рукой.

— Я провожу тебя до машины.

Шарлотта попыталась увернуться от его прикосновений и не смотреть на него.

— В этом нет необходимости. Дойду сама. — Она старалась говорить бодрым голосом, но в душе боялась, что не сможет обмануть его.

— И тем не менее я хочу проводить тебя до машины, — настаивал Сэм. Он взял ее за локоть и стал спускаться вместе с ней по ступеням.

— А как же твоя подруга? — спросила она.

Сэм пожал плечами.

— Когда я в последний раз видел ее, она направлялась в дамскую комнату. Просто помешана на косметике, — сказал он с ноткой раздражения в голосе.

— А она не обидится, не найдя тебя на месте?

— Мне все равно. Я хочу поговорить с тобой о том, что произошло между нами на веранде.

Шарлотта покачала головой.

— Зачем? Я все и так понимаю.

Его лицо окаменело.

— Но я хочу объясниться. Просто выслушай меня.

— Сэм, я знаю, что этот поцелуй ничего не значит, и я…

Резким движением он схватил ее за плечи и повернул лицом к себе. И Шарлотта, взглянув в его полные страсти синие глаза, не могла больше вымолвить ни слова. Сэм же наклонился и поцеловал ее. Но это был другой поцелуй — нетерпеливый, требовательный, какой-то даже сердитый, словно он хотел им что-то доказать. Она чувствовала, что вот-вот снова потеряет контроль над собой и, упершись ладонями в его грудь, попыталась оттолкнуть Сэма.

— Нет, нет, — повторяла Шарлотта. Колени ее подгибались, и она не решалась сдвинуться с места, опасаясь как бы не рухнуть прямо к его ногам.

Лицо Сэма смягчилось, и он погладил ее по щеке.

— Почему нет?

— Ты знаешь почему, — раздалось в ответ.

По его лицу пробежала тень, и он тихо покачал головой.

— Нет, не знаю. Почему бы тебе не сказать, Шарлотта? Скажи, почему мне не следует целовать тебя? — Сэм сомкнул руки вокруг нее, не давая ей ни малейшего шанса для побега. — Скажи!

Она попыталась освободиться, но он не отпускал ее.

— Почему ты так поступаешь со мной? — спросила тогда Шарлотта, дрожащим от обиды голосом. — Почему не оставишь меня в покое?

— Ты действительно этого хочешь? — спросил Сэм. — Я почему-то думаю по-другому.

Она предприняла новую попытку вырваться.

— Да, хочу. И мне не нужны твои поцелуи и невыносимы разговоры о твоей тайной даме сердца, Сэм Харпер. Мы — деловые партнеры, и меня мало волнует то, что ты делаешь вне работы.

Сэм улыбнулся ей с вызовом и произнес:

— А я думаю, что волнует. Уверен, что тебе очень хотелось бы знать, о чем я думаю в данный момент.

Собрав все свои силы, Шарлотта наконец разорвала его руки и отступила в сторону.

— Жаждешь от меня услышать, что я была не права. Так ведь? Ну хорошо, я признаю это. Я ошибалась. На самом деле ты не чужд романтики. Ты красив и сексуален. Мужчина, которого любая женщина хотела бы видеть в своей постели. Вот так! А теперь отвяжись от меня.

Он шагнул к ней и обнял ее за плечи.

— Не могу, Гус.

— Я не Гус и давно уже не та глупая девчонка, которая постоянно влюблялась в тебя. Больше этого не будет. Никогда!

— Ты лжешь!

Шарлотта покачала головой, чувствуя себя маленьким зверьком перед большим хищником.

— Пусти меня, — пробормотала она. — Я не хочу больше играть с тобой в эти игры.

Сэм рассмеялся:

— Но это же ты все затеяла. А теперь хочешь выйти из игры? Прости, Гус, но это нечестно.

— А кто первым поцеловал меня? Я ничего не затевала. Это не моя вина.

— И ты в это веришь?

— Оставь меня. Дай мне уйти. Я не хочу с тобой больше говорить. — И, развернувшись, Шарлотта кинулась прочь.

— Ну и убегай! — крикнул Сэм ей вслед. — Убегай, Гус! Это ведь ничего не изменит. Рано или поздно тебе придется взглянуть правде в глаза и признать свою неправоту.

Шарлотта обернулась через плечо и увидела, как он стоит, освещенный огнями дома, с бесстрастным выражением на лице.

Слезы хлынули из глаз и ножом полоснула боль в груди, едва она добралась до машины. Дрожащими пальцами она стала искать ключи в сумочке и дважды роняла их, прежде чем открыть дверцу.

Оказавшись внутри, Шарлотта опустила голову и дала волю слезам. Вцепившись в руль побелевшими пальцами, она, как заклинание, повторяла:

— Я не люблю его! Не люблю Сэма Харпера! Не лю-блю!

Но сколько бы губы не твердили одни и те же слова, Шарлотта знала, что на самом деле все обстоит иначе, и боялась, что Сэм тоже знает правду.

5

Шарлотта взяла бумажную салфетку из коробки и вытерла расплывшуюся тушь. Затем смяла ее, бросила на стол и вернулась к работе.

На ней все еще было вечернее платье — она приехала в редакцию прямо с бала, чтобы подготовить репортаж. В полумраке кабинет казался ей спасительным прибежищем после бурных событий сегодняшнего вечера. Внизу печатные станки выбрасывали последние листы номера газеты, посвященной Дню святого Валентина. Их ритмичный шум внушал ей чувство безопасности.

День святого Валентина. Быстрей бы он заканчивался! Ей больше импонировали другие, более официальные, праздники: День президента или День святого Патрика, которые вряд ли могли внести столько сумятицы в жизнь женщины, сколько День всех влюбленных. Его все ждут, исполненные надежд и желаний, которые, увы, не у всех сбудутся. Будь ее воля, она бы вообще отменила этот праздник.

Шарлотта добиралась до офиса, как в тумане. Была сердита, расстроена и смущена. И потрясена до глубины души поцелуями и ласками Сэма. Может быть, как раз после всего этого она поняла, как трудно им будет сохранить прежние отношения.

Тяжело вздохнув, Шарлотта принялась править гранки, торопясь быстрее закончить материал, словно это могло стереть из памяти все случившееся. Она очень устала и больше всего на свете хотела закрыть глаза и забыть то, что произошло с ней за последние две недели. Все началось из-за Дня святого Валентина и их спора по поводу рекламы замечательного способа Эда Калоуна смешивать краски. Почему она не уступила тогда и не согласилась поместить заметку в номер? В конце концов, информация о двухстах пятидесяти шести оттенках красной краски тоже кому-то интересна. Почему она встречает в штыки любое предложение Харпера?

Сэм прав: во всем виновата только она. В прошлом в их отношениях была некая дистанция, не позволявшая ему догадываться о ее переживаниях. Но с началом игры «в тайную даму сердца» они стали неизмеримо ближе друг к другу, и он сразу заметил возродившееся в ней чувство любви и использовал это в своих интересах.

Шарлотта мысленно перебрала события последних двух недель, отмечая изменения, которые обнаружила в нем. Как часто в душе она желала, чтобы Сэм обратил свои романтические устремления на нее, как хотела, чтобы в ее глаза он смотрел с обожанием. Как жаждала видеть в нем мужчину, которого могла бы любить.

Подсознательно Шарлотта надеялась, что Сэм догадается, кто на самом деле посылал ему подарки, и будет воспринимать это не как элемент игры, а как свидетельство ее скрытых чувств к нему.

Она закусила нижнюю губу, борясь с нахлынувшими на нее эмоциями. Да, следовало признать: то, на что она надеялась, не случилось. Вместо этого противоборство между ними вступало в новую фазу, и завтра на работе ей придется вести себя так, будто между ними ничего не произошло.

Как пройдет их завтрашняя встреча? Улыбнется он ей или будет холоден как лед? А она? Сможет ли снова посмотреть ему в глаза, не вспоминая о поцелуях? Вероятно, это будет трудно. Но если очень постараться, то…

Шарлотта закрыла глаза и откинула голову назад. Сколько ни размышляй о том, что будет или чего не будет, лучше не станет. Ее единственное спасение — работа.

Было около часа ночи, когда, завершив все свои дела, она почувствовала, насколько устала. Шарлотта собрала бумаги в стопку и потянулась за ключами, сумочкой и накидкой.

— Я искал тебя дома, — услышала она голос, эхом отдавшийся в тишине комнаты, и, подняв голову, увидела стоявшего в дверях Сэма. — Мне следовало сразу догадаться, где ты, — продолжил он.

Пытаясь не замечать его пронзительного взгляда, Шарлотта решила немедленно заложить первый кирпич в стену, которая должна была снова встать между ними.

— Отправляйся домой, Харпер, — сказала она, набрасывая накидку на плечи. — Иди спать и постарайся забыть все, что случилось между нами сегодня. Я тоже это сделаю. А завтра утром все вернется на круги своя. Я буду презирать тебя, а ты — меня.

— Не думаю, что все будет именно так, — сказал тихо Сэм.

— Почему же? Если я смогу это сделать, ты-то — тем более.

Он оттолкнулся от дверного косяка и шагнул к ней.

— Нет, ты не сможешь. Признайся, Гус. Ты никогда не забудешь этого поцелуя.

Шарлотту охватило раздражение. Это так на него похоже. Поцеловав ее, он почувствовал ответный импульс и теперь хочет воспользоваться своим преимуществом. Но она этого не допустит. Борьба между ними начинается снова. Хотя, возможно, она никогда и не кончалась.

— Давай внесем полную ясность, — сказала она, удивляясь твердости своего голоса. — Ты поцеловал меня, Харпер. Я об этом тебя не просила и на это тебя не провоцировала. Просто стояла и ждала, что будет дальше. Сознаюсь, это было глупо. Наверное, следовало остановить тебя.

— Хочешь сказать, что тебя поцелуй оставил равнодушным?

Она вскинула брови и надменно улыбнулась:

— Именно так, Харпер.

Сэм рассмеялся, недоверчиво покачивая головой.

— Что-то я не верю тебе. Ты ответила на мой поцелуй и не пытайся отрицать этого. Я почувствовал, как ты обмякла в моих объятиях. Мне это не почудилось.

Шарлотта поправила накидку и разгладила платье.

— И тем не менее, Сэм, ты ошибаешься.

— Правда? А мне показалось, ты хотела, чтобы я тебя поцеловал.

— Да нет же, — стояла она на своем.

— Докажи!

Сжав пальцы в кулаки, она попыталась сохранить хладнокровие. Пришел черед заложить еще один кирпич в стену между ними. Шарлотта обошла стол и медленно пересекла кабинет, не спуская с него взгляда. Остановившись перед ним, смерила взглядом его стройную фигуру.

— Доказать? С удовольствием! — И она прижалась губами к его устам, обвив руками его шею и запустив пальцы в его волосы.

Неожиданно для нее самой поцелуй получился страстным и чувственным и застал Сэма врасплох. Сначала он пытался не реагировать, но это только подзадорило ее. Шарлотта пробежала пальцами по его груди, затем рванула рубашку так, что пуговицы разлетелись по комнате. Лаская его, она сильнее приникла к его рту и почувствовала, что Сэм начинает терять над собой контроль.

Тогда, поняв, что победила, Шарлотта отступила на шаг и посмотрела на него с довольной улыбкой.

— Если бы я очень хотела твоего поцелуя, то и ответила бы на него так, как сейчас. Спокойной ночи, Харпер. — С этими словами она вытолкала его за дверь, хлопнула ею так, что задрожали висевшие на стенах картины.

Шарлотта торжествовала. Итак, она доказала этому несносному типу, что даже после того, что произошло на балу, у нее осталось достаточно сил противостоять ему.

Сэм уставился прямо перед собой. Звук захлопнувшейся двери все еще стоял в его ушах, а губы были влажными от поцелуя. Он выругался, затем провел руками по волосам и стал растирать виски.

Пульс отдавался в голове, не говоря уж о других явных признаках возбуждения. Что, черт возьми, она с ним делает? Он думал, что их первый поцелуй был бесподобен, но то, что он испытал сейчас, было верхом блаженства.

Сэм вновь выругался и решил больше никогда не приближаться к Шарлотте. Но, сделав три шага, повернул назад. Настало время поставить все точки над «i». Он запахнул рубашку и постучал в дверь.

— Иди домой, Харпер! — раздалось изнутри.

— Никуда я не уйду. — Он толкнул дверь, но та была заперта. — Пусти меня, Шарлотта. Мы должны все выяснить до конца.

— Мне больше нечего тебе сказать.

— Но мне есть, что сказать тебе. — Сэм глубоко вздохнул и крикнул: — Я все знал! — Затем подождал ответа, но безрезультатно. — Слышишь, Шарлотта? Я знал, что это ты посылала мне подарки, что ты — моя тайная дама сердца.

Дверь распахнулась, и Шарлотта недоверчиво уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Знал?

Сэм ухмыльнулся. Она открыла дверь, а значит, не так сердита, как казалось поначалу.

— Да, знал. С самого начала, как только увидел твои любимые конфеты. И потом твой почерк. Тебе не удалось изменить его до неузнаваемости. Так что я быстро догадался.

— Но… но почему ты…

— Почему не сказал сразу? — Сэм пожал плечами. — Сперва я хотел посмотреть, к чему все это. А затем подумал, что было бы неплохо поймать тебя в твою же собственную ловушку.

— Ну да, ты решил поиздеваться надо мной, — заключила Шарлотта.

Сэм из чувства противоречия хотел сказать «да». Но ему надоела эта дурацкая игра, и он решил на этот раз быть честным, не взирая на возможные последствия.

— Может быть, поначалу, — признался он. — Но уже скоро ждал твои подарки с нетерпением.

— Так, понятно, — протянула Шарлотта. — Если ты думаешь, что я поверю тебе, то…

Он взял ее за руки и посмотрел в глаза.

— Если ты хоть каплю уважаешь себя, то помолчи и послушай, что скажу тебе я!

Шарлотта поджала губы и посмотрела на него, явно недовольная его приказным тоном, но побежденная любопытством, заставившим ее воздержаться от язвительных замечаний, готовых сорваться с языка.

— Я действительно с нетерпением ждал новых подарков и писем. И хотя я понимал, что это всего лишь игра, в душе надеялся, что за всем этим все-таки стоят настоящие чувства. — Сэм улыбнулся и покачал головой. — Не веришь? А мне так хотелось думать, что я тебе небезразличен.

Она смотрела на него, явно удивленная подобным признанием, и хотела было что-то сказать, но передумала.

— Итак, ты победила, Гус. Я всего лишь комический статист в той небольшой драме, которую ты разыграла. И ты, я полагаю, добилась того, чего хотела. Поздравляю! — Он развернулся, чтобы уйти, но Шарлотта рукой остановила его.

— Сэм, подожди. Я вовсе не собиралась…

Он отвел ее руку в сторону.

— Нет, собиралась. И знаешь что? Я рад этому. Ведь вначале я думал, что ты, может быть, права. Я полагал, что, вполне вероятно, мне действительно не хватает романтики, чтобы по-настоящему полюбить женщину. Но я ошибался.

Шарлотта не спускала с него глаз.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что все-таки полюбил женщину, и уже давно. Но был настолько слеп, что не видел этого.

— Кого? — спросила она взволнованно. — Кого же ты полюбил, Сэм?

Он нервно рассмеялся и откинул голову назад.

— Ты не успокоишься, пока не вонзишь мне нож в сердце… Я полюбил тебя, Гус… Я полюбил тебя… черт, даже не знаю как давно! Наверное, еще тогда, когда мы были детьми. Возможно, в твой день рождения, когда ты пыталась поцеловать меня, а я толкнул тебя в озеро. Я был уверен в этом на том пикнике по случаю окончания твоей учебы в колледже, но потом ты уехала в Вашингтон, и все куда-то ушло. К тому времени, когда мы стали работать вместе, это чувство было спрятано так глубоко в моем сердце, что его невозможно было найти.

— А сейчас?

— Сейчас? — Сэм снова засмеялся. — Сейчас я понимаю, почему делаю все, чтобы не прекратился выпуск газеты. Почему ношу этот проклятый костюм и галстук и работаю по шестнадцать часов в сутки.

— Ты… ты работаешь потому, что это тебе нравится, — прошептала она.

Сэм покачал головой.

— Нет, не потому, что люблю «Трибьюн», а потому что люблю тебя. До тех пор пока существует газета, мы можем быть вместе. И подсознательно, в глубине души, я только этого и хотел. Я понимал, как много значит для тебя твоя работа, и делал все, чтобы ты была счастлива.

— Я… я не знала, что дело обстоит так.

Он грустно улыбнулся:

— Я и сам не знал. — Затем тяжело вздохнул и сделал шаг назад. — И сейчас, когда я чувствую себя настоящим ослом, я ухожу. Остается только надеяться, что сострадание не чуждо тебе и ты сможешь забыть этот разговор и будешь вести себя так, будто ничего не случилось.

После этого Сэм повернулся и пошел прочь. Но, спускаясь по лестнице, с каждой ступенькой все сильнее ощущал настоятельное желание вернуться назад. Он раскрыл ей свое сердце. Но ушел до того, как Шарлотта смогла ему ответить. Может, он просто боялся услышать то, что она сказала бы ему? Боялся услышать, что она его не любит?

Его мысли вернулись к первому поцелую на веранде. Тогда он застал ее врасплох и явно ощутил пробежавшую между ними искру взаимного желания. Но что, если он выдает желаемое за действительное?

Если бы Шарлотта любила его, то не отпустила бы так просто. Она остановила бы его и призналась в ответном чувстве.

Сэм вышел на улицу и направился к своей машине. Но в последний момент передумал и решил пройтись пешком. Прогулка пойдет на пользу, поможет проветрить мозги.

Что же делать? Он никогда раньше не был влюблен, не считая той ночи перед отъездом Шарлотты в Вашингтон. Считая само собой разумеющимся, что его любовь будет взаимной, он никогда не предполагал, что объектом этой любви станет Шарлотта Китс.

Сэм шел по пустынным улицам Сидар-Риджа мимо темных домов. Где-то вдалеке лаяли собаки, ветер шелестел листьями деревьев. Он шел без цели, наугад. Главным для него было идти. И время для него измерялось шагами. Не видя ничего вокруг, он продолжал думать о случившемся. Одна ночь изменила всю его жизнь. Один поцелуй покорил его сердце.

Он остановился, поняв вдруг, что ему не хочется больше никуда идти. Подняв голову, увидел, что стоит перед домом Шарлотты. Отойдя к дереву, Сэм прислонился к стволу и уставился на освещенное окно второго этажа.

Он никогда не был у нее дома, хотя проходил мимо сотни, может быть, даже тысячи раз. Интересно, как там внутри? И вот Сэм мысленно идет через первый этаж и поднимается по лестнице на второй, в ее спальню. Шарлотта спит, волосы разметались по подушке, щеки окрасил нежный румянец. Он стоит не в силах оторвать от нее взгляд, прислушиваясь к ее мерному дыханию, потом дотрагивается до волос и проводит рукой по щеке.

Шарлотта просыпается, притягивает к нему руки, и вскоре они лежат рядом. Затем она оказывается внизу, изнемогая от страсти, и они долго не могут насытиться друг другом.

Сэм сделал шаг вперед, не спуская глаз с окна ее спальни. Как все это произошло бы на самом деле? Пустила бы она его к себе, если бы он сейчас подошел к двери и постучал? Или снова отвергла бы?

Выругавшись, он повернул прочь от дома. Как хотелось верить, что между ними все будет отлично, но надо смотреть правде в глаза. А правда заключается в том, что он для нее значит меньше, чем она для него.

Сэм посмотрел на восточную часть неба, затем на часы. Через пять часов они снова встретятся, он заглянет в ее глаза и все в них прочтет.

Шарлотта сидела на кровати и рыдала. На экране в фильме «Касабланка» Хэмфри Богарт прощался с Ингрид Бергман. В финале глаза Ильзы, героини Бергман, были полны слез. Она повернулась и медленно пошла к ожидавшему ее самолету.

— Правильно! — крикнула она героине фильма и, скомкав салфетку, швырнула ее в телевизор. — Уходи! Он не стоит тебя. Садись в самолет и улетай от него подальше! — И, взяв из коробки конфету, закончила: — С ним ты не будешь счастлива. — Затем сунула конфету в рот и запила ее молоком. — Все мужчины — свиньи! — подытожила Шарлотта, вытирая тыльной стороной ладони губы, и потянулась за новой конфетой. — Ты влюбляешься в них, а они, как только узнают об этом, бегут прочь или хотят, чтобы им целовали ноги. Ты правильно поступила, Ильза, бросив его!

Она схватила новую салфетку, высморкалась и, выключив телевизор, плюхнулась на кровать, уставившись в потолок.

— И что мы будем теперь делать, Шарлотта? — спросила она саму себя. — Уже почти утро, и через несколько часов тебе идти на работу.

Она потерла глаза и натянула одеяло до подбородка. Если бы можно было провести всю оставшуюся жизнь в постели, наслаждаясь шоколадом и сентиментальными фильмами! В конце концов, можно делать часть работы дома, и тогда ей не придется часто встречаться с Сэмом. Но разве этого она хочет на самом деле?

— Итак, он любит меня. По крайней мере, говорит, что любит. — Шарлотта прикрыла глаза рукой и застонала.

Слова Сэма эхом отдавались в голове, но она не была уверена, действительно ли слышала их или это ей показалось. И потом, может, он вкладывает в свое утверждение другой смысл. Или просто это очередной трюк, чтобы вывести ее из себя. Можно ли Харперу верить? Шарлотта попыталась привести мысли в порядок, снова перебирая в памяти то, что сказал Сэм. Но смысл его слов куда-то исчез, остались только сладостные воспоминания о поцелуях.

Как она могла говорить, что они оставили ее равнодушной? Лишь только Сэм коснулся ее губ, как все сомнения и страхи развеялись, и осталась только одна истина — она любит, по-настоящему любит его!

И он любит ее. Неужели все так просто? А как же все эти годы, полные недоверия и неприязни? Канут в прошлое? Шарлотта попыталась представить, как расскажет ему о своей любви, как раскроет перед ним сердце. И не смогла. Это было выше ее сил.

Что она знает о нем? Да, он — человек порядочный. Постоянный и надежный. А в последние две недели в нем проявились и новые черты: нежность и отзывчивость, которые трогали ее до слез. Кроме того, Сэм был честным и никогда не лгал ей, за исключением последних дней. Знал, что за игру затеяла Шарлотта, но не признался. Но, возможно, она заслужила это.

Шарлотта вздохнула. Что же все-таки делать? Инстинкт самосохранения говорил, что следует продолжать наращивать стену, которой она пыталась отгородиться от него. Но чуткое сердце нашептывало другое: что бы она ни думала, она не перестанет любить Сэма Харпера.


Солнечный свет потоком лился через широкие окна кафе «Услады Валентина». Сидя за столиком недалеко от двери, Шарлотта вертела в руках кружку с папачино, как будто надеялась найти на дне столь необходимое ей мужество. Она сидела здесь уже почти два часа с семи утра, пытаясь собраться с духом, чтобы пойти на работу.

Ей так и не удалось заснуть ночью, и она зашла в кафе, чтобы взбодриться чашкой кофе. Но сев за стол, уже не в силах была заставить себя подняться. Вместо этого она пила кофе и смотрела, как входят и выходят посетители, спешащие купить последние подарки ко Дню святого Валентина.

Сегодня самый романтичный праздник года, а она вот сидит одна, потерянная, вся в растрепанных чувствах. Сколько таких праздников прошло в ее жизни буднично и незаметно? Почти все, если быть честной. Но этот День святого Валентина она не забудет никогда. Сегодня предстоит решить, признаться в любви Сэму Харперу или выкинуть его из сердца навсегда. Она сделала очередной глоток кофе. Да, она примет решение, но чуть позже, не сейчас.

— Как долго ты будешь сидеть и занимать здесь место? — Шарлотта подняла голову. Рядом стоял Папа и насмешливо улыбался.

— Но я выпила три чашки кофе и съела круассан. Если ты попробуешь прогнать меня, я напишу про тебя такую гадкую статью в газете, что никто больше не купит у тебя ни одной конфеты.

Смеясь, Папа поднял руки над головой.

— Сдаюсь, сдаюсь! Но хмурое выражение на твоем лице отпугивает моих клиентов. Сегодня — День святого Валентина. Погода великолепная, солнечная, и каждый должен быть счастлив. Так что давай либо улыбайся, либо садись в самый дальний угол.

Шарлотта с трудом выдавила улыбку.

— Ну как, теперь лучше?

— Ненамного, — сказал Папа, усаживаясь рядом с ней за столик. — Ты мне скажешь, что случилось, или я узнаю это через несколько дней из газеты?

Она покачала головой.

— Это не имеет никакого отношения к газете. Это личное.

— Сэм?

Шарлотта удивленно посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

— Город маленький, дорогуша, и новости распространяются быстро. Дамы из Исторического общества видели, как вы целовались на веранде.

Шарлотта застонала и закрыла лицо руками.

— А мне казалось, мы были одни.

— Кроме того, Сэм вчера заглядывал сюда перед закрытием, как будто искал кого-то.

— Со своей подругой?

Папа покачал головой.

— Нет, он был один. Кстати, сел за этот же столик и выглядел не лучше, чем ты.

— Он, должно быть, ушел с бала сразу после меня и отвез эту ужасную Дайану домой.

— Дайану? — спросил Папа. — Она была его подругой на балу? Все сегодня только и говорят о ее красном платье. Оно произвело неизгладимое впечатление на дам из Исторического общества.

— Мне кажется, все с нетерпением ждали, когда же оно наконец лопнет по швам — так тесно обтягивало ее бедра. Вот это было бы зрелище!

— Так почему же ты целовалась с парнем другой женщины, который к тому же твой деловой партнер?

Шарлотта вздохнула:

— Это долгая история, которая началась с коробки конфет… кстати, из твоего кафе. Так что ты тоже к этому причастен.

— Ну если так, то скажи хотя бы, что я такого сделал?

Она немного помолчала, затем решилась. Папа, судя по всему, был человеком опытным в делах житейских. И знал Сэма. Может, прояснит ей ситуацию с точки зрения мужчины.

— Только между нами, хорошо?

Он молча кивнул.

— Наши отношения с Сэмом всегда ограничивались работой. Мы никогда не интересовались личной жизнью друг друга, да и на службе держали дистанцию. Но две недели назад я сделала такое, что перевернуло всю мою жизнь. — И Шарлотта рассказала Папе все до мельчайших деталей: от того, как придумала для Сэма тайную даму сердца, до поцелуев на веранде. — Ну, видишь, как все запуталось? И я боюсь, что не смогу вернуться к прошлым отношениям, как бы этого ни хотела.

— А зачем тебе это делать?

— Затем, что я привыкла к такому образу жизни и была счастлива. А сейчас я в замешательстве, выбита из привычной колеи и…

— Влюблена? — спросил он.

Шарлотта посмотрела на него с удивлением.

— Я… Нет, не… — Потом засмеялась и сказала: — Да, возможно. Ну хорошо, признаюсь. Я думаю, что люблю Сэма Харпера.

Папа кивнул, обдумывая то, что услышал.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — спросила Шарлотта. — Подскажи, как мне быть.

— А что ты сама намерена сделать?

— Не знаю, — покачала она головой. — Мне, наверное, следовало бы признать, что и он меня любит. Но я никак не могу в это поверить, хотя он сам мне сказал об этом.

— Почему?

— Потому что я люблю Сэма Харпера почти всю свою жизнь, но никогда не чувствовала взаимности.

— Он сказал, что любит тебя. Не пойму, чего тебе еще надо?

— Но почему это произошло именно сейчас? Почему он так внезапно изменил свое отношение ко мне? Две недели назад он терпеть меня не мог, а сейчас вдруг полюбил?

— Может быть, это судьба.

— Судьба?

— Ну да. Мы в городе наблюдаем за вами с тех пор, как вы еще были детьми. И все ждали, когда это произойдет. Если вы судьбой предназначены друг другу, то так и будет и ты ничего не сможешь изменить.

— Так ты считаешь, что мне следует довериться ему? — спросила Шарлотта.

Папа ласково похлопал ее по руке.

— Человек, которого я видел здесь прошлой ночью, выглядел ошалевшим от любви. И, как я понимаю, его сердце принадлежит не даме в красном платье, а красавице, которая потрясла вчера всех своим вечерним туалетом изумрудного цвета.

Шарлотта вскинула брови и вопросительно уставилась на него.

— Все говорят, как очаровательно ты выглядела прошлой ночью, — пояснил он. — Дамы из Исторического общества считают, что твое платье было бесподобным.

Она рассмеялась:

— У меня такое чувство, что рубрика «Срочно в номер!» уже не является нашей прерогативой. Может, ты расскажешь мне о прошлой ночи еще что-нибудь такое, что я могла бы добавить в свой репортаж о бале?

Папа ухмыльнулся:

— Нет, но позволь мне дать тебе небольшой совет. Только двум вещам ты можешь доверять в любовных делах: бельгийскому шоколаду и своему сердцу. Верь своему сердцу — оно не обманет тебя.

— Но я так долго сдерживала свои чувства, что боюсь, не смогу объясниться с ним как следует.

— Ну, если ты не сможешь объясниться сама, сделай это с помощью шоколада.

Легкая улыбка тронула ее губы. Шарлотта схватила Папу за руку.

— Да, да! Именно так! — Она вскочила с места и бросилась к витрине. — Прежде всего дай мне дюжину ореховых трюфелей. Нет, две дюжины!

Папа захлопал в ладоши и встал.

— Две дюжины трюфелей. Заказ принят. — Он прошествовал за прилавок и стал складывать конфеты в коробочку из серебряной фольги. Вскоре Папа вернулся и поставил коробочку перед ней на стол. Затем достал поздравительную карточку и ручку.

— Превосходно! — воскликнула Шарлотта, что-то написала на карточке и передала ее Папе. — Нельзя ли попросить кого-нибудь отнести это сейчас в офис Сэму?

— Ты не хочешь передать сама? — удивился Папа.

Шарлотта покачала головой, затем поспешила к выходу.

— У меня есть другие дела. Проследи, чтобы Сэм получил конфеты и прочитал записку.

— Наше заведение всегда доставляет подарки вовремя и по назначению. Я сам это сделаю. — Папа подошел к двери и открыл ее. — С Днем святого Валентина, Шарлотта!

Она улыбнулась в ответ и вышла из кафе, сразу же окунувшись в яркий солнечный свет и свежий утренний воздух.

На улице Шарлотта на секунду задержалась перед витриной посмотреть на свое отражение в стекле. Она сделает это! Скажет Сэму, что любит его, и они начнут все сначала! А лучшим местом для этого может быть то, где все началось много лет назад.


Холодный ветер поднимал рябь на поверхности озера. Шарлотта плотнее запахнула жакет, посмотрела на часы и, тяжело вздохнув, пошла обратно к коттеджу.

— Неплохо для начала, — пробормотала она.

Уже прошло время ланча и убраны со стола все вкусности, которые она накупила. Так и не открытое шампанское стало совсем теплым.

Где же он? Получил ли конфеты и записку? Шарлотта нетерпеливо отбросила с глаз волосы. Может, ей следовало встретиться с ним в редакции, а не просить приезжать к озеру. Но офис предназначен для дел, а то, что она хотела сказать, было сугубо личным.

Вода билась о пристань, а мысли Шарлотты вернулись ко дню тринадцатилетия. Если бы прошлое научило ее чему-нибудь, она бы сюда не приехала. Сэм уже один раз отверг ее. Не повторится ли это снова? Одно утешение: сейчас в отличие от прошлого здесь нет никого, кто бы видел ее унижение.

Возможно, все дело в записке. Она написала первые пришедшие на ум слова — простые и недвусмысленные. Или ей это только так кажется?


Чувства взаимны. Надо поговорить. Встретимся у озера в коттедже.

Твоя тайная дама сердца.


Может, записка слишком прямолинейна? Или наоборот туманна. Чувства взаимны. Конечно, не самые поэтичные слова, но точно передают смысл того, что она хотела сказать. И дальше все ясно. Почему же Сэм не приехал? Сожалеет о том, что произошло между ними прошлой ночью? Решил забыть тайную даму сердца? Считает, что для него чувства больше не взаимны?

Шарлотта вновь взглянула на часы. Она подождет еще минут пятнадцать и уедет. Дойдя до конца пристани, она села на потемневшую от дождя и ветра скамейку и увидела ястреба, лениво парящего в вышине.

Насколько она себя помнила, они всегда были вместе. В солнечные летние дни, пока их отцы работали над газетой, они с Сэмом в сопровождении матерей отправлялись в коттедж на озере. Катались на лодке, играли, пели песни и были неразлучны.

Но, повзрослев, начали отдаляться друг от друга. Чем больше она таскалась за ним, тем сильнее он сердился. Сэм уже не хотел лазить по деревьям или бросать в воду плоские камешки. Будучи на два года старше Шарлотты, он просто раньше повзрослел, и ему стали неинтересны игры, которые ей еще доставляли удовольствие.

Так проходило лето за летом, и она наблюдала за ним со стороны, обиженная и забытая. И вот однажды, за несколько недель до тринадцатилетия, она вдруг поняла, что смотрит на Сэма совсем по-другому. Для нее он был теперь не просто другом детства или человеком, заменившим старшего брата. Он стал симпатичным юношей, о котором шушукались ее подруги, вгоняя друг друга в краску.

Словом, Шарлотта влюбилась в Сэма Харпера. Но когда попыталась сказать ему об этом, он… Она закрыла глаза, полностью погрузившись в воспоминания.

— Привет, Шарлотта! — Очнувшись, она увидела, как рядом с ней на лавочку садится Сэм. На нем был толстый свитер и джинсы. И он совсем не походил на того Сэма, которого она знала. Какая-то мягкость и непринужденность появились в его манерах, что делало его еще более сексуально-привлекательным и неотразимым.

— Я уж перестала надеяться, что ты приедешь, — сказала она тихо.

Он вытащил из кармана розовую карточку и внимательно посмотрел на Шарлотту.

— У меня были кое-какие дела, и поэтому я пришел на работу поздно. Но поехал сюда сразу же, как только получил записку.

— А я уж было подумала…

— Я здесь, Шарлотта. И приехал потому, что пора нам прояснить наши отношения.

Воцарилось неловкое молчание. Шарлотта пыталась прочесть что-нибудь на его лице, но оно оставалось бесстрастным. Даже выражение глаз ничего не говорило ей.

— Что это значит? — спросил Сэм, показывая на записку.

Она нервно заерзала на скамейке.

— Я… я не знаю. Скажи, что ты сам об этом думаешь.

Лицо его напряглось, и он тяжело вздохнул. Затем, чертыхнувшись, встал и подошел к краю пристани. Поборов желание вскочить и броситься ему на шею, Шарлотта сжала руки в кулаки и осталась на месте.

— Я не знаю, Шарлотта, что ты имела в виду, — сказал Сэм, покачав головой, потом повернулся к ней лицом, облокотившись на перила. — Беда в том, что порой так трудно найти нужные слова.

— Может, это оттого, что мы знакомы всю нашу жизнь? — предположила она, потирая замерзшие пальцы. — Мы выросли вместе и постоянно ссорились. Привычки иной раз изменить ой как сложно.

— Но разве не стоит попытаться?

— Да, вероятно, хотя это не так просто, как кажется.

— И все-таки, что ты хотела сказать мне, Шарлотта? Зачем пригласила меня сюда?

Она задержала дыхание, пытаясь успокоиться. Затем встала и подошла к нему.

— Здесь, на этом самом месте, я впервые поняла, что люблю тебя, — сказала она. — Здесь, на пристани. В день моего тринадцатилетия, когда я попыталась поцеловать тебя, ты…

— Я помню.

Она подняла голову, встретилась с ним взглядом и, набравшись духу, выпалила:

— Я люблю тебя!

Время для нее как будто остановилось, каждое мгновение казалось вечностью, каждый вдох острым ножом впивался в сердце. Она поспешно отвела взгляд, опасаясь, что не увидит в его глазах ответного чувства… и разрыдалась.

Но вот Сэм заговорил, и ей сразу стало легче дышать.

— Я тоже люблю тебя, Шарлотта.

Она вскинула на него глаза.

— Любишь? Правда, любишь?

Он улыбнулся и кивнул.

— Да, правда.

Они молча смотрели друг на друга.

— И что же дальше? — не выдержала Шарлотта.

— Я думаю, теперь дело за поцелуем.

Положив ей руки на плечи, он притянул ее к себе, чуть наклонил голову и впился в губы. У Шарлотты подкосились колени, и, чтобы не упасть, она обхватила руками его шею. Стон вырвался из ее уст, когда Сэм языком раздвинул ей губы. Затем он откинул ее чуть назад и с улыбкой заглянул в глаза.

— Ты действительно хочешь начать все заново? — Шарлотта кивнула, не отводя от него взгляда. Сэм сделал шаг назад, потом еще один. — Тогда сделай это, — сказал он.

— Сделать — что? — недоуменно спросила она.

— Ну же, Гус. Я знаю, зачем ты позвала меня сюда. Если мы хотим начать все заново, ты должна это сделать. — Он встал на самом краю пристани. — Давай толкни меня, и с фантомом прошлого будет покончено.

Шарлотта была просто поражена.

— Хочешь, чтобы я тебя толкнула в озеро, но зачем?

— С этого все началось тогда.

— Но сейчас середина февраля. Вода ледяная!

— Я знаю, ты хочешь этого, — настаивал Сэм. — Просто толкни — и мы квиты.

Она скрестила руки на груди и покачала головой.

— Я не хочу этого. Кроме того, ты рискуешь подхватить воспаление легких.

— Ну же, Гус!

— Я ненавижу это имя, — сказала Шарлотта. — И просила тебя больше не называть меня так.

— Гус, — поддразнил он ее. — Гус, Гус, я тебе клянусь! Гус, Гус, тебя я не боюсь!

Услышав детскую дразнилку, она не удержалась и толкнула его. Взмахнув руками, Сэм рухнул с довольной улыбкой с пристани. Инстинктивно она схватила его за руку и тоже оказалась вслед за ним в воде.

Шарлотта почувствовала его руки у себя на талии и через мгновение уже была на поверхности. Мягким движением Сэм откинул ее мокрые волосы с лица.

— С тобой все в порядке?

Она кивнула и закашлялась от попавшей в горло воды.

Он улыбнулся:

— Вот не рассчитывал, что ты составишь мне компанию!

Шарлотта собралась ответить, но забавно сморщилась и чихнула. А в следующее мгновение Сэм вновь притянул ее к себе и поцеловал, зажигая в ней страсть и заставляя забыть о ледяной воде, в которой они оказались.

— О Боже, Гус, как я люблю тебя, — шептал он.

— И я люблю тебя, — отвечала она, покусывая его губы в ответ. — Я всегда любила тебя.

Он застонал, взял ее на руки и медленно пошел к берегу. Шарлотта обхватила его шею руками, удивляясь легкости, с которой Сэм нес ее.

— Я не хотела толкать тебя. Но…

— Зато, — сказал он, — теперь мы квиты, и прошлое больше не довлеет над нами. Начнем с чистого листа, любимая.

Сэм отнес ее в коттедж и усадил на диван перед затухающим камином, который она разожгла утром. Снял с нее ботинки и толстые носки. Затем сбросил с себя кроссовки и взял ее за руки.

— Ты промок, — сказала Шарлотта нежно. — Сними-ка лучше свитер. — И помогла стащить его через голову.

Сэм остался в мокрой майке, прилипшей к телу.

— Тебе тоже следовало бы освободиться от жакета. — Расстегнув пуговицы, он снял с нее жакет и бросил на пол.

Шарлотта во все глаза смотрела на него.

— А майку… майку тоже надо снять, — сказала она, возбужденная рельефными очертаниями его мускулов.

— Ты так думаешь?

— Ну конечно. Иначе можешь простудиться, — ответила она, покраснев.

У Шарлотты перехватило дыхание при виде его обнаженного торса. Бог мой, как он прекрасен! Она коснулась его гладкой теплой кожи, мягких волос на его широкой груди, выступающих мускулов.

Прерывисто вздохнув, Шарлотта закрыла глаза. Она прекрасно понимала, куда заведет их эта мокрая одежда, но теперь, когда они признались друг другу в любви, ее это мало волновало. Ведь она ждала Сэма всю жизнь.

Она начала расстегивать блузку — медленно, пуговица за пуговицей. Затем пришел черед молнии на юбке. И вот она уже осталась в шелковых бюстгальтере и трусиках, но ей было нестрашно.

Взгляд Сэма скользнул по ее телу, и она заметила, как в глазах его загорелась страсть.

— Люби меня, — прошептала Шарлотта, потянувшись к нему.

Он провел большим пальцем по ее подбородку — и дрожь пробежала у нее по спине.

— Замерзла? — спросил Сэм и, не дожидаясь ответа, снял клетчатый шерстяной плед со спинки дивана и набросил ей на плечи. Затем хотел подложить дров в камин, но она остановила его.

— Нам не нужен огонь, — сказала Шарлотта, застенчиво улыбаясь.

Со стоном он вновь повернулся к ней и обнял. Их губы встретились — жаждущие, нетерпеливые — и он страстно поцеловал ее. Затем резким движением сорвал с себя джинсы и трусы, обнажив длинные мускулистые ноги. Ее сердце бешено заколотилось при виде явных признаков его возбуждения.

Шарлотта протянула дрожащую руку и коснулась его напряженной плоти, трепеща от невыносимого наслаждения. Он вздрогнул, и она посмотрела на его сохраняющее внешнюю беспристрастность лицо. Но Сэм уже начал терять самоконтроль. Закрыв глаза и откинув голову назад, он резко привлек ее к себе.

И сразу же ее тело охватила сладостная истома. Сорвав с нее остатки одежды, Сэм стал ласкать ее. Все было правильно. Именно этого она так долго ждала. Его имя слетело с ее губ раз, другой. И вот Сэм уже овладел ею. Он то ускорял свои движения, то замедлял и останавливался, чтобы продлить удовольствие. Последний бросок — и они вместе слились в экстазе сладострастия.

Обессиленная Шарлотта лежала рядом с Сэмом, положив голову на его плечо. Он гладил ее ладонью по щеке, и эти прикосновения говорили ей, что все случившееся — реальность, а не чудесный сон.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— И я люблю, — ответила Шарлотта.

Сэм улыбнулся и притянул ее к себе поближе.

— Нет, я тебя люблю.

Она рассмеялась, услышав нетерпеливые нотки в его голосе.

— Прости, Харпер, но это я люблю тебя!

Он откинул голову и захохотал.

— Я рад, что мы не потеряли чувства юмора и продолжаем спорить, как и раньше.

— Но к чему это приведет теперь?

Сэм коснулся рукой ее подбородка и поцеловал.

— Во всяком случае, это не изменит моих чувств к тебе, милая. Конечно, ты упряма и не любишь прислушиваться к мнению других, но такой я тебя и люблю.

— А ты высокомерен, эгоистичен и…

— Бездушен?

Она улыбнулась:

— Тут я ошиблась. Это было мое самое большое заблуждение в жизни.

— Я знаю, каково тебе, — сказал Сэм, проводя ладонью по ее плечу. — Я всегда думал, что ты — моя самая большая боль. Но вот, поди ж ты, оказалось, что заниматься с тобой любовью — невообразимое наслаждение.

Шарлотта деланно вздохнула.

— Ну и что нам теперь делать? Я имею в виду работу. Надо, наверное, как-то объяснить наше отсутствие.

Он задумался, потом пожал плечами.

— Конечно, мы должны это сделать. Ведь, если ты не появишься в редакции через пару часов, «Сидар-Ридж трибьюн» не выйдет вовремя завтра утром.

Шарлотта приподнялась на локтях и озабоченно посмотрела на Сэма.

— Что случилось? Опять сломался печатный станок? Почему ты мне ничего не сказал сразу?

Сэм прижал палец к ее губам.

— Шшш. Со станком все в порядке. Я просто дал указание задержать печать до того, как появится еще одна новость в номер.

— Какая новость? Почему я как главный редактор ничего не знаю?

— Сообщение. Важное сообщение. Сообщение о нашей помолвке. Я же не мог поместить его, не получив добро главного редактора. И что ты на это скажешь?

Шарлотта замерла, не в силах вымолвить ни слова. Затем, оправившись от шока, покачала головой.

— О, дорогой… Ты что, просишь моей руки, Сэм Харпер?

— Разве я неясно выразился? Я хочу жениться на тебе, Шарлотта. Мы и так слишком много потеряли времени. Лет пятнадцать, по моим подсчетам.

Он пошарил рукой на полу и нашел свои мокрые джинсы.

— Я опоздал вот из-за этого, — сказал Сэм, доставая коробочку из заднего кармана. — С Днем святого Валентина, Гус!

Немного поколебавшись, Шарлотта взяла коробочку и открыла ее. Сердце у нее остановилось, когда она увидела внутри кольцо с бриллиантом. Оно сверкало, отражая свет, струившийся через окна коттеджа.

— Выходи за меня замуж, Шарлотта!

Она оторвала взгляд от кольца и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я даже не знаю, что сказать.

Сэм пробежал пальцами по ее влажным волосам и прижал к себе.

— Скажи «да».

Шарлотта улыбнулась, потом рассмеялась.

— Да! — закричала она, обнимая его.

Затем нежно поцеловала его. А он, подмяв ее под себя, снова занялся с нею любовью.


— Меня не волнует, что он — рекламодатель. Я не намерена заказывать торт в кондитерской Берта.

Шарлотта вошла в кафе «Услады Валентина» и стала высматривать свободный столик, не обращая внимания на аргументы Сэма.

Тот прошел вперед и указал на столик возле прилавка, затем подхватил ее под локоть и провел вперед.

— Берт уверяет меня, что сделает замечательный торт. И не забывай, он — один из самых постоянных наших рекламодателей.

— Давай, не будем обсуждать этого, Харпер. Если когда-нибудь мы надумаем попотчевать наших гостей пончиками, тогда и сделаем заказ у Берта. С ними он справится. Но речь идет о свадебном торте!

— Вы все еще спорите по поводу приготовлений к бракосочетанию? — Шарлотта подняла голову и увидела рядом Папу. Он улыбнулся и покачал головой. — Теперь торт. На прошлой неделе речь шла о цветах. А на будущей, вероятно, спор пойдет о салфетках.

— Мы не спорим, а обсуждаем, — уточнила Шарлотта.

— Нет, мы именно спорим, — возразил Сэм.

— Нет, не спорим…

— Ну ладно, — согласился Сэм. — Мы все время что-нибудь да обсуждаем после того, как Шарлотта согласилась выйти за меня замуж. Кажется, мы не можем договориться ни о чем, что связано со свадьбой. Я сказал ей, пусть будет так, как ей хочется. Но она пытается вовлечь меня во все эти дела, но при этом не принимает в расчет моего мнения.

Папа рассмеялся:

— Вы уже назначили дату?

Шарлотта и Сэм переглянулись, потом посмотрели на Папу с растерянным видом.

— Еще успеется, — сказала Шарлотта. — Как только уладим все вопросы.

— Хотите, дам совет? — спросил Папа.

— Она все равно не послушает, — заметил Сэм.

— Нет, послушаю! — воскликнула Шарлотта.

— Я думаю, вам надо просто ото всех сбежать.

— Сбежать? — в один голос переспросили они и посмотрели друг на друга, а потом на Папу.

— Сбежать? — повторила Шарлотта. — Что-то не помню, чтобы мы обсуждали такой вариант.

— А что ты об этом думаешь? — спросил Сэм.

— Я не знаю. А ты?

Сэм взял ее за руку и улыбнулся:

— Сделаем это немедленно!

— И к утру станем мужем и женой, — сказала она с сияющим лицом.

— Никаких больше споров!

— Никаких дискуссий.

— Муж и жена! — сказал Сэм.

— Жена и муж! — вторила ему Шарлотта.

И, вскочив с места, они бросились к двери. Но Папа громко кашлянул, чтобы привлечь их внимание. Они остановились и повернулись к нему.

— Не так быстро, — сказал Папа. — Я дал вам хороший совет, а вы уходите, не сказав ни слова благодарности?

Шарлотта виновато улыбнулась:

— Извини, Папа. Спасибо за все. Если бы не твои дельные советы, мы бы, наверное, никогда не были вместе. Мы всегда будем помнить, что ты для нас сделал.

— А я собираюсь еще кое-что сделать. — Папа хлопнул в ладоши. — Руди, — позвал он. — Нам нужен свадебный торт. Упакуй трехслойный шоколадный торт «Страсть», который я только что приготовил. Эти двое торопятся, так что поспеши. Они ждали этого дня слишком долго!


home | my bookshelf | | Мечты |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу