Book: Распутья. Наследие Повелителя



Оксана Панкеева

РАСПУТЬЯ

НАСЛЕДИЕ ПОВЕЛИТЕЛЯ

Купить книгу "Распутья. Наследие Повелителя" Панкеева Оксана

ГЛАВА 1

— Шнырек плачет, — упрекал меня Юксаре. — Привидение нарисовало череп на его банке из-под кофе и написало внизу: «ЯД».

— Какое ребячество, — ответил я.

— И Фредриксон рассердился. Твое привидение накалякало всякие угрозы на «Морском оркестре» и ворует у него стальные пружинки!

Т. Янссон

Пришельцы явились пешком, с востока. Охрана восточных ворот увидела их издалека — две фигурки неторопливо спускались по склону, ничего не остерегаясь и ни от кого не прячась, словно в верхнем лесу не водилось зверя крупнее и опаснее белки, а в поселке их ждали давние и достойные доверия приятели.

Поселок очень редко посещали гости извне, и почти никогда они не приходили пешком. В первые годы после Падения, когда люди в ужасе бежали из промышленных регионов кто на чем сумел, таких путешественников было много, но на памяти нынешнего поколения это был второй случай (если считать за первый полуживого дикаря, который свалился почти у самых ворот, не успев даже объяснить, кто он такой).

Все время, пока незнакомцы спускались по тропе, то исчезая за обильной растительностью, покрывавшей склон, то опять появляясь, стражи у ворот азартно отбирали друг у друга единственный бинокль и строили всевозможные предположения.

Не похоже было, что путешественники пересекли пешком пустоши, — ни один, ни другой не выглядел ни изнуренным, ни запыленным, да и вещей у них с собой оказалось подозрительно мало. Спорщики единодушно сошлись на версии, что у странных гостей где-то неподалеку сломалась машина или кончился бензин. А пока шло обсуждение, чужаки приблизились настолько, что можно было рассмотреть лица, и у наблюдателей появилась новая пища для гипотез.

Высокий стройный мужчина в странной шляпе и с винтовкой на плече отличался от обычных бродяг пустоши разве что одеждой, но мало ли во что нынче люди одеваются — чем разжиться удалось, то и напяливают. Лицо, наполовину скрытое полями шляпы, тоже не выглядело странным, возможно, слишком узкое для южанина, но кого сейчас удивишь формой лица. А вот его спутник вызвал у ворот живейшую дискуссию, так как издали трудно было определить — то ли это мальчишка-подросток, то ли девушка. Хрупкая фигурка могла с равным успехом принадлежать и тому, и другой, штаны и сапожки — тоже, походка склоняла мнение наблюдателей в пользу мальчика, отсутствие оружия — в пользу девочки, а невообразимое нечто, навороченное на голове, вообще повергало в растерянность. Самое обидное — эта странная конструкция скрывала лицо, оставляя на виду одни глаза, и только затрудняла задачу любопытствующих. Кто-то из особо образованных даже вспомнил, что лет за триста до Падения женщины Шамри обязаны были закрывать лица и носили похожие головные уборы, но сторонники «мужской» версии немедленно его высмеяли. Да и правда — неужели возрождение древних обычаев, о которых никто уже не помнит, может быть вероятнее, чем куча более прозаических объяснений: от какой-нибудь неприглядной мутации до банальной защиты от пыли?

Обиженный эрудит немедленно испортил всем развлечение, напомнив, что они тут все глупостями занимаются, тогда как по инструкции должны срочно сбегать и позвать кого-нибудь из специалистов по разуму. Потому как сам он боевой маг и разобраться, что у этих чужаков на уме, не может.

Некоторое время охранники еще препирались, кому бежать, пока не сошлись на том, что бегать положено самым младшим. Самый младший, соответственно, не осмелился беспокоить такими мелочами самого Кайдена, а позвал Юкери, который и жил рядом, и моложе был почти вдвое.

Когда странная парочка подошла к воротам, охранники уже извелись от любопытства и успели заразить своим интересом молодого мага, примчавшегося на помощь. А помимо них на стене торчала половина поселка — вернее, та его половина, которая не была в это время в полях, на охоте или на других воротах.

Пришельцы остановились в десятке шагов от ворот, и высокий мужчина поднял наконец шляпу, явив зрителям верхнюю половину лица. Ничего в нем особенного не оказалось, разве что непривычно открытый и доброжелательный взгляд да странная неуловимая искорка в глазах. Однако все присутствующие женщины почему-то мгновенно воспылали к странному гостю нездоровым интересом, хотя узколицые востроносые северяне никогда не считались симпатичными у куфти и хетми.

— Добрый день, — произнес пришелец, дружелюбно улыбаясь, словно не замечал нацеленных на него стволов. — Могу ли я видеть почтенную Эрну? Нам срочно требуется ее консультация.

Странное дело, но от его спокойной уверенности, его улыбки и той самой непонятной искорки в глазах охранники разом расслабились и даже двинулись было открывать ворота, когда их остановил окрик Юкери:

— Стойте! Я не могу их прочесть!

— Разумеется, — спокойно кивнул незнакомец, продолжая приветливо улыбаться, словно речь шла о чем-то мелком и незначительном. — Не для того на нас поставлены щиты высокого уровня, чтобы каждый желающий мог копаться в нашей памяти, пересчитывать моих любовниц и интересоваться научными изысканиями этого юного дарования.

Кто-то не удержал разочарованного вздоха, ибо, случайно или намеренно, вопрос о половой принадлежности «юного дарования» был аккуратно обойден.

— Нас не интересует ваша личная жизнь, — раздраженно откликнулся Юкери, задетый подобным обращением. — Но мы предпочитаем знать, кого впускаем в поселок. Людям, скрывающим не только помыслы, но и лица, здесь нечего делать.

Мужчина что-то шепнул спутнику. «Юное дарование» пожало плечами и открыло лицо, в очередной раз разочаровав любопытных. С равной вероятностью это лицо могло принадлежать как миловидному юноше, так и дерзкой девчонке-сорванцу. Дикарское происхождение и явно мутировавшие глаза только усугубляли недоразумение. Язвительный голосок тоже не прояснил ничего.

— Спрашивает, не надо ли снять штаны, — с усмешкой перевел мужчина. — Не обижайтесь, дерзость — один из недостатков юности. Что до нашего дела… мы не настаиваем, чтобы нас впустили. Пригласите уважаемую госпожу сюда, мы можем поговорить и за воротами.

— Она вас знает? — использовал последний аргумент молодой маг и получил клятвенные заверения, что конечно же знает и непременно вспомнит, если ей сказать, что ее хочет видеть дон Диего, тот самый, который когда-то переводил ее беседу с одним почтенным мэтром, которого она тоже наверняка не забыла.

Самого младшего опять послали с поручением, стражи и зеваки принялись уже из чистого любопытства выяснять личности пришельцев, а встревоженный Юкери подумал немного и все-таки решил сбегать за старшим коллегой. Что-то здесь было неладно, что-то его беспокоило; хоть и не смог он прочесть этих странных чужаков, что-то ему подсказывало: не к добру они сюда пришли и не с лучшими намерениями.

К сожалению, Эрна в тот день оказалась дома, занятая сортировкой рассады, а Кайден на противоположном конце поселка бегал вместе с Шоши далеко за воротами, пытаясь уловить следы шустрого утопленника. Так и вышло, что добраться до места событий вовремя он не успел. Эрну всегда слушались, поэтому стоило ей приказать — и чужаков впустили, полностью положившись на ее слова. А что не так, она же действительно их знает и даже упомянула, что предвидела их появление и ждала его…

Кайден мысленно выругался, но объяснять ничего не стал. С точки зрения этих наивных балбесов, охраняющих поселок, все и вправду выглядело безобидно. Их-то не посещал по ночам призрак с угрозами…

Снедаемый нехорошими предчувствиями, Кайден помчался к дому старейшины, надеясь догнать, остановить, попытаться пробить щиты, потребовать у «тещи» объяснений или хотя бы одним глазом взглянуть на этих пришлых. И опять опоздал. Гости уже входили в дом, и он успел заметить лишь одного, да и то мельком. Высокий узколицый незнакомец, как и Повелитель, похожий на жителя северного Харзи, только смуглый и темноглазый, показался ему знакомым, но где он мог его видеть, Кайден не вспомнил.

Эрна, в свою очередь, заметила его, несущегося, как последний придурок, по улице, и, аккуратно прикрыв дверь за гостями, встретила на крыльце.

— Я тебе сказала, чтобы ты сюда не приходил.

— Кто это такие? — упрямо игнорируя ее грубость, в лоб спросил Кайден. — Что им надо? Почему…

— Это не твое дело, — холодно отозвалась несостоявшаяся теща. — Они пришли ко мне. Лично ко мне. И говорить с ними я буду сама. Если кто-то пожелает видеть тебя, тебя позовут. Уйди и не мелькай здесь. И, ради всех богов, не привлекай к себе лишнего внимания. Твой неуместный интерес к моим гостям выглядит подозрительно.

— А они, значит, не выглядят подозрительно, скрывая свои мысли за магическими щитами? Ты уверена, что это не шпионы, что они нам ничем не навредят, что…

— Если ты будешь навязчиво лезть куда тебя не просят, то персонально тебе они могут очень даже навредить. Поэтому исчезни и не попадайся им на глаза. Со всем остальным предоставь разбираться мне.

И дверь ее дома во второй раз грубо захлопнулась перед носом Кайдена. Хорошенькое обращение с героем и всенародным спасителем, ничего не скажешь. Может, стоит напомнить наглой женщине, что не она здесь старейшина и нет у нее никаких прав единолично решать такие вопросы? Собрать своих, прихватить стражей, силой войти в дом и потребовать объяснений — уже не перед ним лично, а перед всей общиной?

А если она уже все знает? Если призрак уже навестил ее и наговорил чего-нибудь этакого?.. Хоть она и не обучена божественной речи Повелителя, проклятый шпион, как оказалось, успел неплохо освоить харзи. Вот будет номер, если она повторит что-нибудь от него услышанное при всем честном народе… Особенно если при этом окажется, что ее странные гости к истории с утопленником никакого отношения не имеют, а действительно какие-нибудь старые знакомые, которые пришли… ну мало ли… о будущем посоветоваться или «юное дарование» неизвестного пола в учение пристроить…

Кайден огляделся и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, деловитой походкой занятого человека двинулся в обход дома, прислушиваясь под каждым окном. Благо окна были открыты — летняя духота, усиленная влажностью близкого болота, заставляла распахивать их настежь, чтобы не задохнуться в помещении.

— Ай-ай-ай, — неожиданно прозвучало у него над ухом. — Такой почтенный мэтр и подслушивает под окнами, словно мелкий жулик. Стыд-то какой.

Кайден затравленно огляделся, но назойливого призрака не увидел. Впрочем, голоса было достаточно, чтобы торопливо отскочить от окна, пока на звуки этого голоса никто не выглянул, и двинуться в сторону коровника, за углом которого можно было укрыться.

— Что, теперь тебе в каждом чужаке видятся вражеские шпионы, жаждущие узнать твою постыдную тайну и предъявить тебе счет? — продолжал насмехаться невидимый призрак. — Ну и что бы ты стал делать, если бы это и вправду оказались мои люди?

— А это не они? — на всякий случай уточнил Кайден, хотя и не особенно надеялся услышать в ответ правду.

— Не знаю, я еще не видел, — беззаботно отозвался утопленник. — Но они в любом случае здесь появятся, вот мне и любопытно, что же ты станешь делать тогда? Ты же понимаешь, что первая твоя мысль — прикончить их, чтобы замолчали навеки, — глупа настолько, что это ясно даже тебе.

— Мне больше любопытно другое, — огрызнулся Кайден. — Почему ты преследуешь меня даже при свете дня?

— Когда хочу, тогда и преследую, а кто мне запретит? Но ты не ответил на мой вопрос. Значит ли это, что ты и сам не знаешь ответа? А? Никаких идей? Тупик? Безвыходное положение?

— Твое время — ночь. Днем ты не имеешь надо мной власти. Почему ты здесь?

— Что за глупости ты говоришь? Власти над тобой у меня нет и ночью, а то бы я тебе уже давно показал, какова на вкус болотная вода и как приятно в ней захлебываться. А для дружеских бесед свет дня — не помеха. Итак, ты не знаешь, что делать.

— А ты хотел мне что-то посоветовать?

— Ну конечно, это же очевидно — я пылаю желанием тебе помочь! — Призрак издевательски расхохотался. — Что вы там с приятелем делали на болоте? Неужто меня искали? Надеешься, что я исчезну, если меня выковырять из трясины и похоронить? Вот болван, я с таким же успехом буду вставать из могилы, трудно мне, что ли?

— Вот и проверим, — зло бросил Кайден.

— Давайте-давайте, трудитесь. Если вы хотя бы найдете, где сейчас лежит мое тело, я даже поведаю вам кое-что полезное. Все-таки любой труд должен быть вознагражден.

Кайден с тоской оглянулся на окно обеденной комнаты, за которым виднелись силуэты сидящих за столом людей. Проклятый призрак, он словно нарочно явился именно в этот момент! Можно подумать, он категорически не желал, чтобы Кайден увидел этих пришельцев и послушал, о чем они говорят с Эрной! Неужели они и вправду ни при чем, а он просто хочет посильнее напугать свою жертву, заставить мучиться подозрениями, неизвестностью и ожиданием худшего?

— А почему ты им до сих пор ничего не сказал? — поинтересовался он в надежде хоть что-то вытянуть из болтливого утопленника. — Ждешь ночи? Или все-таки потому, что это обычные посторонние люди, которых ты впервые видишь?

— Жалкая попытка, — прокомментировал покойник. — Убогая, дешевая и недостойная первого мага Повелителя. Я ведь уже сказал, что еще не видел их. Собственно, я как раз и направлялся к дому, чтобы поинтересоваться, но тут заметил тебя и не смог отказать себе в удовольствии…

— То есть намеревался сделать то самое, в чем упрекал меня, — заглянуть в чужое окно?

— Я — призрак, мне можно, — ничуть не смутился наглец.

— И с чего это вдруг тебе можно?

— Ну вот сам подумай. Если я сейчас захочу заглянуть в окно, как ты мне помешаешь? Поймаешь за воротник или закричишь на всю округу, что я здесь, и поспешишь представить меня своей теще? А вот если ты захочешь сунуть свой любопытный нос в ее окно, мне ничего не стоит привлечь к тебе внимание каким-нибудь громким звуком.

— И что, ты так и будешь здесь болтаться до ночи?

— Неверная постановка вопроса. Я буду здесь болтаться столько, сколько захочу, время для этого достойного занятия у меня не ограничено. Поэтому, пока ты здесь, тебе придется терпеть мое общество. Но вот если ты отправишься заниматься своими делами, у тебя появится небольшой шанс, что торчать у окна мне покажется более интересным, чем общаться с тобой.

Кайден скрипнул зубами и покинул свое укрытие.

Уходя со двора, он все-таки прошел как бы невзначай мимо открытого окна и успел уловить одну фразу, сказанную узколицым пришельцем:

— Мы понимаем, что все это несколько… неоднозначно в нравственном отношении, но… он нужен нам. Живым.

Кайден на мгновение замедлил шаг, но ехидный смешок за спиной заставил его продолжить путь, так и не расслышав ответа.

Да и не так уж важен ему был ответ. Раз они все-таки пришли сюда за его головой, решать будет не Эрна. И даже не ее отец. Решать будут все старейшины, а может быть, и общее собрание.

Проклятый призрак опять поиздевался. Он давно встретился со своими приятелями и все им рассказал еще до того, как они вошли в ворота. Они знают все — не только как он умер, но и как провел последние дни своей жизни. Потому и хотят получить виновника живым. И Эрна все знала — либо предвидела, либо с ней общительный утопленник тоже успел поговорить. Они все знали…

Теперь Кайден даже вспомнил, где видел узколицего и почему не узнал сразу. В памяти Шеллара, вот где. Просто сначала он стоял спиной, а в следующем кадре его лицо уже было искажено последствиями «змеиного ветра», от которого преданный телохранитель заслонил своего короля… И что они все в нем нашли?

Кто-то окликнул его, прервав ход невеселых мыслей. Кайден оглянулся. На пороге Дома Совета подпрыгивал, размахивая руками, младший радист.

— Зайдите, вам радиограммы пришли! — с энтузиазмом крикнул он.

Кайден помнил печальную историю этого парнишки, которого боги почему-то обделили магическим даром. Такое вообще редко случалось, чтобы ребенок куфти оказывался полностью неспособен к магии. Слабых магов попадалось предостаточно, не всем же быть великими и могущественными, но чтобы вот так, абсолютный и безнадежный ноль, как у каких-нибудь харзи или шамри… Только в старых преданиях подобные случаи встречались, а живьем с этим явлением столкнулись впервые. Старый Нагмал, помнится, чуть не сбесился от досады, что его первый внук оказался ущербным, и дошел до того, что открыто обвинил невестку в супружеской измене и вдребезги разругался с ее родителями и с собственным сыном. Старейшины перессорились, женщины отгородились от мужчин глухой стеной презрения, поселок несколько недель кипел и дрожал, с трудом балансируя на грани междоусобной войны… Бурные были деньки, но в конце концов все как-то улеглось. И что забавнее всего, сам виновник переполоха переживал о своей инвалидности куда меньше, чем его почтенные предки. Философски развел руками — дескать, что поделаешь, каких нынче мутаций не бывает, хорошо, что не три ноги и мозг на месте, — и спокойно, не делая из жизни трагедию, нашел себе занятие по душе. Даже с девушками у него никогда проблем не было.



— От кого? — отозвался Кайден, сворачивая к Дому Совета.

— Из Первого, — охотно пояснил радист и, дождавшись, когда мэтр приблизится, протянул ему радиограммы. — Видать, без вас никак не справляются.

Кайден поблагодарил и направился дальше, на ходу разворачивая послания.

Первое было от Нимшаста. Новый Повелитель фамильярно-приятельским тоном просил завтра с утра заехать к нему и прихватить с собой всех троих пленников, а то наместник хочет их о чем-то поспрашивать и проще ему это обеспечить, чем объяснить причину отказа.

Второе оказалось от Танхера, и даже в написанном тексте слышались истеричные нотки насмерть перепуганного человека.

«Приезжай, надо срочно поговорить сам знаешь о чем».

Да, Кайден «сам знал о чем». И это знание ему очень не нравилось. Проныра явно во что-то вляпался и теперь не знает, как выкрутиться. Если бы он получил обратно неосмотрительно проданного сверхценного дикаря, он бы так не паниковал. Значит, что-то стряслось. Либо покупатели отказались возвращать, либо с ним что-то случилось, либо… либо все произошло так, как предполагало сверхъестественное чутье нимфы. И теперь хитрец Танхер оказался сдавлен с трех сторон. Наверняка он знает о просьбе Нимшаста — этот пройдоха всегда все знает, — и теперь ему как-то надо извернуться, чтобы Кайден объяснил пропажу избранника, не называя истинного виновника. Как это сделать, он не представляет, потому и трясется. Кроме того, еще и покупатели, поди, не нашли свой грузовик и валят всю вину на партнера. Да уж, попался хитрован так попался. И зря он надеется, что Кайден станет что-то брать на себя, чтобы его покрыть. Тут своих проблем хватает. Придется как-то объяснять, во-первых, куда девался Шеллар, а во-вторых, почему он не привез Азиль. И если на первый вопрос можно сказать почти правду, то на второй придется врать что-нибудь как можно более правдоподобное. Позволять умному и хитрому иномирцу задавать вопросы наивной болтушке нельзя ни в коем случае. Обязательно о чем-нибудь проговорится. Если же еще и насчет пропавшего дикаря что-то врать, это будет уже перебор. Пусть Танхер сам выкручивается.

Кайден еще раз посмотрел на радиограмму и заинтересованно хмыкнул. Кстати, а ведь на случай, если у него не получится отбрехаться, придется все-таки тащить… нет, не Азиль в Первый Оазис, а наместника сюда. И на этот случай просто необходимо заранее подготовить нимфу, чтобы не сболтнула лишнего, предупредить Эрну, чтобы убрала куда-нибудь своих гостей… словом, замечательный повод встретиться с дорогой тещей и поговорить — спокойно, по-деловому, без претензий и упреков.


— Итак, я совершил немыслимую глупость, — печально подвел итог Шеллар, выслушав донесение разведчиков. — Понесло же меня к этой пирамиде, когда самым безопасным вариантом было бы спокойно дождаться возвращения мэтра Кайдена и полюбоваться на его вытянувшуюся физиономию…

— Не факт, — возразил Кантор, отмахиваясь от неутомимых комаров. — Он мог запросто прикончить вас позже. Машина опрокинулась, хищники напали, мало ли естественных причин для смерти на этих пыльных равнинах.

— А все из-за тебя, — мрачно вставил Мафей.

— Да я-то тут при чем?

— А кто рассказал Шеллару про эту пирамиду?

— А откуда я знал, что это окажется он? Меньше надо скрытничать.

— Не ссорьтесь, — попросил Шеллар, всматриваясь в далекие огоньки поселка. — Детали не так важны. Главное, у нас получилось. Повелитель мертв, а мы все живы.

— А что мы будем делать с еще тремя излучателями и этим его… учеником?

— Излучатели уничтожим, а что до ученика… посмотрим; судя по рассказам Харгана, это такое беспомощное недоразумение, что и без нас способно все развалить и угробить себя самостоятельно. Меня больше беспокоит доблестный виконт Бакарри и один скромный магазинчик в Аррехо. Но это лучше обсудить с мэтром Максимильяно.

Он опять посмотрел вниз, на поселок.

— Старейшины должны собраться завтра, — напомнил Мафей.

Он сидел, каким-то чудом балансируя на безголовых плечах все той же злосчастной кошки, отчего скульптура приобрела пугающе уродливые очертания. Комары почему-то старательно облетали его стороной — видимо, эльфийская кровь не вызывала у них аппетита.

— Я помню. Просто любопытно, что там поделывает моя несчастная жертва.

— А зачем вы вообще его достаете? — поинтересовался Кантор. — Это такая маленькая месть по-хински?

— Боги с тобой, Кантор, неужели только ради удовольствия видеть его расстроенным я стал бы валять дурака и разыгрывать из себя невоспитанного хама? Я намеренно довожу его до нужного состояния, чтобы стал более податливым и доступным для манипуляции.

— Чтобы он в отчаянии готов был сделать все, что вы попросите, лишь бы вы отстали?

— Не совсем так, но примерно. Мне кое-что от него нужно.

— Думаешь, он знает тайну входа в пирамиду? — недоверчиво отозвался Мафей со своего насеста.

— Вряд ли. Но или он, или кто-то из его подчиненных наверняка знают одну не менее интересную и куда более полезную тайну. Ты ведь еще не забыл, мой юный кузен, что все маги Повелителя обладают иммунитетом к действию излучателей?

— Думаете, Повелитель не просто проделал с ними некий ритуал, а еще и объяснил, как это делается?

— Надеюсь, что, если даже и не объяснил, хоть кто-то из них понял это сам. Иначе что они за маги?

— Удачи, — пожал плечами Кантор, который не особенно верил в исполнимость королевских замыслов. — Если мы уже все обговорили, давайте вернемся в поселок. Меня упорно и целенаправленно пытаются съесть.

— Возвращайтесь, если хотите, а я спущусь в пирамиду, поговорю с мэтром Ушебом. Скучает ведь старик.

— А доставать своего подопечного ты сегодня не будешь? — полюбопытствовал Мафей.

— Пусть отдохнет, я его уже днем доставал. Только сомневаюсь, что у него получится отдохнуть, — он всю ночь будет ждать меня, и, даже если уснет, здорового крепкого сна ему не видать. Кстати, Кантор, тебя не затруднит немного приударить за его невестой?

— Зачем? И насколько «немного»? Я не хочу, чтобы у девушки были потом неприятности.

— Чтобы все было абсолютно пристойно и целомудренно, но вызвало бешеную ревность у мэтра Кайдена. Я уверен, что сегодня ночью он опять проберется в тещин сад и попытается подслушать под окнами, раз уж днем ему это не удалось.

— А если он драться полезет?

— Я не слишком-то надеюсь спровоцировать его на столь откровенное позорище, но даже если полезет — неужто ты с ним не справишься? Только сильно не бей, мне нужен не покалеченный маг, а небольшой шум, легкий скандал и позорное выдворение. Последнее замечательно получается у его тещи. Несгибаемая дама, приятно посмотреть.

Кантор вздохнул. Даже смерти будет недостаточно, чтобы хоть чуть-чуть изменить его величество к лучшему. Можно не сомневаться, он и в этом случае не оставит привычки вовлекать в свои интриги и озадачивать сомнительными поручениями всех, до кого доберется. Да не просто «не оставит», а даже усугубит, так как ни у кого не повернется язык отказать бедному покойнику. Вот у самого Кантора даже сейчас не повернулся, хотя король вроде бы и не умер еще. Притом что король прекрасно знает, почему с ним не спорят, и этим пользуется, и Кантор все это понимает, а все равно — не поворачивается…

— Вечно у меня от ваших «деликатных поручений» сплошные неделикатные неприятности, — проворчал он больше для порядку, ибо надежды хоть немного устыдить его величество считал беспочвенными. — А если девушке не понравятся мои ухаживания?

— Такие девушки бывают? — с откровенной насмешкой уточнил король.

— Представьте себе, мне даже пощечины приходилось получать. Правда, редко.

— А нечего вести себя с приличными девушками как в заведении мадам Лили, — поддел его Шеллар. — Я же ясно изложил задачу: пристойно и целомудренно. Беседуешь об отвлеченных вещах, читаешь классическую поэзию, все это с томным видом, воркующим голосом… да мне ли тебя учить?

Кантор мысленно выругался, но промолчал.

Эрну Кайден подстерег у коровника после вечерней дойки. Это было удобно по двум причинам: в этот момент у нее руки заняты и до дома далеко, что затрудняет попытку к бегству и дает шанс, что вздорная теща все-таки выслушает отверженного зятя.

Услышав оклик и обнаружив, кто взывает к ней с той стороны забора, Эрна первым делом поставила ведра на землю и выпрямилась.

— Опять ты?

— Я не за тем! — торопливо начал Кайден, надеясь, что она не скроется опять за дверью, бросив молоко на милость собак и ежебоков. — Кое-что случилось, мне нужно срочно с тобой поговорить. Вот, посмотри, что я сегодня получил.

Эрна степенно вытерла руки о фартук и приблизилась к забору. Пока она водила носом по строчкам, разбирая слова, он быстро, пока не перебили, продолжил:

— Я постараюсь как-то уговорить их, чтобы не трогали Азиль, но сам не приехать я не могу. Так будет только хуже. Ты же понимаешь, я не последних телепортистов с собой увел, и, если Нимшаст всерьез пожелает меня видеть, игнорировать его у меня не получится…

— Так езжай, конечно, — согласилась Эрна, возвращая ему радиограмму. — Только я тут при чем? Или ты подумываешь там остаться и хочешь посоветоваться, что для тебя хуже?

— А ты можешь посоветовать?

— Нет, я ничего такого не видела, если ты об этом. А если просто поразмыслить о ситуации… Здесь у тебя есть шансы, там — нет. Игрушечная империя Повелителя обречена, и когда она будет рушиться, то погребет под собой всех, кто там окажется.

— Я, собственно, не об этом спрашивал, но раз уж зашла речь… О каких шансах ты говоришь? Я ведь узнал твоих гостей. Вернее, одного из них, но этого достаточно, чтобы понять, зачем они пришли.

Теща вздохнула.

— Самоуверенность — худшее, что есть в мужчинах. Откуда ты можешь знать, зачем именно они пришли? Ты боишься их мести, поэтому тебе в каждом чужаке чудится охотник за твоей головой, но откуда такая убежденность в том, что твои страхи — единственно правильный вариант?

Мысли нахлынули, завертелись, обрывая одна другую, теснясь и толкаясь. Подозрение, надежда, недоверие, недоумение, страх слиплись в один комок, сбивая с толку и не давая возможности что-либо обдумать.

— Тогда в чем шанс? — спросил сбитый с толку Кайден, отчаявшись понять это самостоятельно. — Есть возможность их… убедить? В возможность обмануть я, извини, не верю.

— Нет. Есть возможность сторговаться иначе. Им нужна наша помощь… кое в чем. И нужна настолько, что они готовы забыть и простить… кое-что.

— Тогда в чем сложность? Если ты говоришь лишь о «шансе» и «возможности», значит, есть какие-то препятствия?

— Все упирается в одно: сможем ли мы дать им то, что они хотят.

— А что они хотят?

— Послушай, ты, кажется, не об этом хотел говорить, вот и говори о том, о чем собирался. А о том, что они хотят и можем ли мы им помочь, услышишь завтра на собрании старейшин.

— А меня туда пустят?

— Кайден, опомнись; по-моему, потрясения последних дней малость повредили твой рассудок. Ты получил ранг старейшины в тот же день, когда…

— Да нет, я помню, просто…

— Ах да, ты же думал, что обсуждать будут цену твоей головы и тебя обязательно выставят. Выдающийся интеллект для старейшины, ничего не скажешь. Так что ты хотел-то?

— Предупредить Азиль, чтобы держала язык за зубами. Если у меня не получится отпереться, мне придется привезти этого наместника сюда, чтобы он спросил у нее чего ему там надо. А он умный и коварный тип, с ним надо быть начеку. И гостей своих предупреди, чтобы не попадались ему на глаза и не пытались его прикончить. Я-то лично не против, но как я потом объясню все это Нимшасту?

— Когда? — коротко спросила Эрна, оглядываясь на покинутые ведра.

— Завтра рано утром. Примерно от пяти до шести часов.

— Хорошо, я предупрежу гостей, а они переведут для Азиль. Завтра на собрании веди себя тихо, не выступай, пока не спросят, и ради своего же блага не заявляй о «праве на месть» и прочих твоих, как тебе кажется, правах. Ты подставил под удар не только себя, но и всех нас, поэтому предметом торговли будут вещи подороже твоей безмозглой головы. Если удастся как-то договориться, у нас есть шанс уладить дело без крови, но если ты испортишь все своими претензиями, твоя голова пойдет просто в дополнение ко всему остальному. Сиди тихо, как змея в засаде, и хотя бы молчи, если не сумеешь убедительно покаяться. И не забудь, я тебе ничего не говорила. А теперь иди.

Кайден дождался, когда она скроется в доме, и, воровато оглядевшись, перемахнул через забор. Попытка не пытка, а вдруг утопленник сейчас чем-то другим занят и не помешает.

Пробираясь к освещенному окну, забранному частой металлической сеткой, он то и дело оборачивался, пристально всматриваясь в длинные вечерние тени — не притаился ли там коварный призрак, выжидая очередного повода поглумиться?

Призрака не было, но это не принесло утешения. Во-первых, он все равно появится, не сейчас, так потом. А во-вторых, знает ли он, что его родичи и подданные, на которых он так рассчитывал, готовы продать право мести за… интересно, что же им могло понадобиться такого?.. И если знает, то согласен ли он с ними? И если нет, то что он тогда будет делать? Что он вообще может сделать кроме того, что уже делает?

Кайден подпрыгнул, вспугнув притаившегося под домом ежебока, подтянулся и заглянул в окно, из которого доносился низкий бархатистый голос узколицего телохранителя.

Пришелец развлекал публику декламацией стихов. Он вдохновенно вещал что-то о неземной любви и кустах цветущего жасмина, а сам, подлец, так и пялился влюбленными глазами на Анари, словно все эти выкрутасы неизвестного иномирского поэта предназначались персонально ей. А она увлеченно слушала и улыбалась в ответ! Три дня всего прошло с того вечера, как Эрна в первый раз выставила его за порог, а его невеста уже улыбается другому мужчине и даже не вспоминает, даже не интересуется — куда же подевался ее любимый Кайден, отчего не заходит и не случилось ли с ним чего? Да что бы ни наговорила ей мать, неужели можно так — за каких-то три дня забыть все, что между ними было?

Пришелец закончил чтение, одарил девушку улыбкой записного сердцееда и медленно, словно к чему-то прислушиваясь, повернулся к окну. На миг их глаза встретились, и Кайден успел поразиться, как жутко смотрятся в сочетании эта улыбка и острый, недобрый взгляд. В следующий миг он поспешно спрыгнул на землю и бросился к коровнику, торопясь скрыться из виду, пока никто не выглянул и не застал его убегающим.

Вслед ему донеслось:

— А что это так топочет? У вас тут ежики водятся?

— А что такое ежики? — переспросила Анари.

Ответа Кайден не услышал, но с тех пор так и остался в уверенности, что ежики — это самые несчастные и гонимые животные в соседнем мире…


В эту ночь Кайден не мог уснуть почти до рассвета, и причин тому было множество. Назойливый призрак со своими угрозами, зловещие чужаки, завтрашнее собрание старейшин, предстоящее объяснение с Танхером и Нимшастом, необходимость общаться с проницательным и безжалостным наместником и в первую очередь — бессознательная уверенность в том, что стоит ему уснуть, как его сразу же разбудят.

Проклятый призрак словно нарочно следил за ним, чтобы поиздеваться как можно изощреннее. Пока Кайден маялся бессонницей, он не появлялся. Когда же перед самым рассветом измученный маг все-таки отключился, то не прошло и четверти часа, как над его ухом зазвучал знакомый настойчивый голос:

— Вставай, хватит спать, к Повелителю опоздаешь!

Кайден подпрыгнул в ужасе, пытаясь спросонок сообразить, где находится, что происходит и зачем он понадобился Повелителю. Увидев же старого знакомого, висящего над ним с озабоченным видом, немедленно все вспомнил и в бессильной ярости запустил в утопленника подушкой.

Призрак внимательно выслушал сопровождавший сие действие краткий монолог и ехидно усмехнулся.

— К сожалению, все то, что ты мне пожелал, затруднительно проделать в моем состоянии. А тебе действительно пора вставать, так как сегодня сеанс активности портала приходится на пять часов утра, и если ты еще хоть немного промедлишь, то опоздаешь.

— Тебе-то откуда все известно? — безнадежно вздохнул Кайден, выбираясь из постели.

— А вот такой я догадливый и проницательный, — ухмыльнулся призрак. — Ты собираешься привести брата Чаня сюда?

— Если не получится отвязаться от него иначе. А что, ты хотел с ним поговорить? Он с тобой тоже, так что могу устроить вам свидание.

— Надоело страдать в одиночку? — понимающе подмигнул покойник. — В целом справедливо, но должен тебя разочаровать — у брата Чаня крайне ограниченный запас времени. Он сможет отвлечь мое внимание не более чем на полчаса, после чего я опять вернусь к тебе.

Кайден провел пятерней по распущенным волосам и наспех стянул их резинкой, не расчесывая.



— Вот что, — сердито проворчал он, — если ты не хочешь, чтобы этот узкоглазый змей добрался до Азиль, займи его хотя бы на эти полчаса. Ты же знаешь его и знаешь ее, он вытянет из нее правду за пять минут, она и понять не успеет как. И представляешь, что тогда с ней будет?

— Азиль не настолько глупа, как тебе кажется, — усмехнулся призрак, — но лично мне будет приятно поиздеваться над драгоценным братом Чанем. Приятнее даже, чем над тобой. Хотя должен заметить, если бы твои коллеги каким-то образом сумели освободить его от последствий посвящения, я бы пожертвовал мелкими личными слабостями ради общего дела. Это возможно?

— Нет, — коротко ответил Кайден. — Разве что ты поделишься своим рецептом. Как это удалось тебе?

— Как-нибудь на досуге поделюсь, но мой способ здесь не подойдет. Выражаясь кратко, в процесс вмешались еще на стадии подготовки, что впоследствии дало возможность отыскать отрезанную часть моей личности где-то между жизнью и смертью и вернуть обратно. Агенту имперской разведки Чаню так не повезло. Поэтому я и спрашиваю: есть ли возможность отменить посвящение, если оно было совершено подобающим образом?

— Нет, — повторил Кайден. — Это… все равно что смерть. Тот человек мертв. Его место занял другой. Навсегда и необратимо.

— Что ж… очень жаль. Куда ты его приведешь?

— За западные ворота. Не хочу, чтобы он шлялся по поселку и вынюхивал.

— Договорились. Я буду там.

И призрак впервые за все время проявил неслыханное великодушие — исчез, даже не воспользовавшись возможностью наговорить гадостей.

Кайден торопливо почистил зубы и ринулся искать телепортиста. Завтракать ему все равно не хотелось, а увидеться с Танхером нужно до появления гостя, а не после.


Шеллар стремительно пронесся по главной улице поселка, даже не заботясь о маскировке, с разгону пролетел сквозь стену и остановился только у памятного дерева, так и не ставшего его последним пристанищем.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Мафей, высунувшись из-за того самого куста краснушки.

— Вариант «бин», — деловито, хотя и с оттенком сожаления сообщил Шеллар. — Поторопись, он очень скоро вернется.

Принц, не тратя времени на слова, исчез в тумане телепорта и спустя несколько минут вернулся в обществе Морриган и Силантия. Почтенный мэтр с любопытством огляделся и немедленно сунулся носом в ближайший куст, забыв даже поздороваться. Мэтресса неодобрительно поморщилась и подобрала платье.

— Мафей, ты должен был предупредить меня, что здесь грязно и сыро!

— Это как-то повредит вашему эликсиру? — невинно поинтересовался Шеллар, притворяясь, будто не понял истинных причин ее недовольства.

Мэтресса вздохнула, утратив надежду на понимание с их стороны, молча приподняла подол и завязала узлом на бедре.

— Я ни за что не ручаюсь, — мстительно предупредила она.

— Это потому, что в изготовлении поучаствовал Жак? — уточнил король. — Или просто потому, что это место вас раздражает? Кажется, раньше вы признавались, что, изучив памятный трофей с эгинского пляжа, сумели воспроизвести формулу эликсира трансмутации.

Морриган сурово нахмурилась.

— Ваше величество, прекратите строить из себя шута! Ваш наставник этого не одобрил бы! Мне вся эта затея кажется сомнительной. Раз уж мы все-таки заполучили сюда вашего чересчур умного наместника, проще и надежнее было бы воспользоваться каким-нибудь простым и проверенным ядом замедленного действия. Нет же, вам зачем-то понадобилось громоздить многоступенчатые интриги в надежде добиться сразу нескольких целей, причем без всякой гарантии на успех. Разве вы не знаете, что чем сложнее комбинация, тем…

— Больше вероятность случайных помех, прекрасно знаю, — перебил ее Шеллар. — Но в нашем случае слабое место лишь одно, и это — само исполнение, которое состоится здесь и сейчас при вашем личном участии.

— А в том, что эликсир сработает именно так, как нам надо, вы, значит, не сомневаетесь?

— Вы сами его создали, почему сомневаетесь вы?

— Потому что активатором занимался ваш болтливый шут, и я не могу отвечать за то, что он там наворотил!

— Что ж, поскольку сами вы не имеете понятия о предмете, которому уготована роль активатора, вам остается только положиться на знания специалиста.

— Думайте что хотите, ваше величество, но этот конкретный специалист не вызывает у меня доверия.

— О боги, ну поймите же простую вещь, мэтресса: болтливость Жака никоим образом не соотносится с его знаниями и квалификацией.

— Безответственность и легкомыслие являются частью его сущности и относятся ко всему, что он делает.

Их пререкания оборвал мэтр Силантий, покинувший занимательный куст и вернувшийся в общество.

— Господа, взгляните, какой чудесный экземпляр! — с восторгом возгласил он, протягивая для обозрения ладонь, на которой чинно восседал огромный местный комар.

— Да, спасибо, — поскучнел Шеллар. — Я имел честь познакомиться с его сородичами несколько дней назад, именно их стараниями мое лицо теперь выглядит так, что им можно пугать впечатлительных и слабонервных.

— О, так это действительно комары и они кусаются как настоящие? Ощутимо?

— Они самые что ни на есть настоящие, просто очень крупные. Попробуйте выпустить его из-под контроля — и сами увидите, насколько ощутимо.

— Значит, их можно использовать как отвлекающий фактор?

— Если вам недостаточно меня — вполне.

— Тогда я наловлю еще несколько…

— Ловите-ловите, — поддержала Морриган. — Мы ведь даже не уверены, сможет ли его величество вообще хоть кого-то отвлечь. Я имею в виду его умение являться, о котором он только объявил, не подтвердив экспериментально.

— Ничего подобного! — обиделся Шеллар. — Я проверил на Жаке — все работает!

— Нашли на ком проверять! Он ведь тоже маг!

— В прошлом году он промчался чуть ли не сквозь меня и даже не заметил. Оставим этот бесполезный спор, у нас не так много времени. Мафей, подойди сюда. Мэтресса, пора становиться невидимыми. Наш клиент может появиться в любую минуту.

— Не нравится мне эта авантюра, — проворчала упрямая Морриган и принялась за работу.


Как и ожидал Кайден, Танхера он застал в состоянии тихой паники на грани нервного срыва. Бледно-серый, небритый, с покрасневшими от бессонницы глазами, в которых затравленно прятался страх, и с дрожащими руками, в которых плясала очередная сигарета, прикуренная от предыдущей… Да, не позавидуешь бедолагам, которым случилось прогневить Повелителя…

— Что стряслось? — спросил Кайден. Больше для порядку, так как перепуганный Танхер и без всяких вопросов сейчас вывалит все свои проблемы. — Повелитель узнал?

— Ты же видишь, я еще жив… — Нервный смешок, глубокая затяжка, пепел валится прямо на бумаги, разложенные на столе… — Но тут такое получилось…

— Повелителю понадобился тот дикарь? — Кайден сжалился и решил немного помочь. — Потому что этот его новый наместник захотел с ним поговорить?

— Ты откуда знаешь?

— Потому что от меня тоже потребовали привезти нимфу и того шпиона. А тут твоя радиограмма. Я так и понял — у тебя та же проблема.

— Ты ничего им не говорил?

— Нет. Но не вижу, как это тебе поможет, если Повелитель спросит: «Где?»

— Да сам-то он не спросит… Он опять уехал куда-то, оставил вместо себя Нимшаста… Но он ведь приедет! И ему все доложат, едва он ступит на порог! Ты же знаешь это гнездо скорпионов…

— Ну, может, ты еще успеешь хотя бы к его приезду? — предположил Кайден, подталкивая собеседника к дальнейшим жалобам.

— В том-то и дело, что я не представляю — как? С партнерами я бы, может, и договорился, но у них этого проклятого дикаря тоже нет! Их машина пропала где-то по дороге, и теперь они обвиняют во всем меня! Дескать, мы это все подстроили, машину украли, охрану убили, лишь бы не платить за очередную поставку.

— А аргументы?

— Им, видишь ли, кажется, что не мог полный грузовик людей просто исчезнуть бесследно. Если бы на них напали по дороге — хоть хищники, хоть разбойники, — какие-то следы остались бы. А следов никаких нет! Что мне теперь делать? Как объяснить им, что это не в моих интересах, что все их претензии — ерунда по сравнению с тем, что сделает со мной Повелитель, когда узнает?

— Договорись с Нимшастом, пусть он на их глазах устроит тебе показательные разборки и подробно объяснит, что с тобой сделает Повелитель, если ты к его возвращению не найдешь ценный экземпляр… э-э-э… что ты им там наврал об этом дикаре?

— Что это экспериментальный образец, выведенный лично Повелителем, и все такое, — уныло сообщил Танхер. — Ага, допросишься Нимшаста, как же. А ты можешь мне чем-нибудь помочь?

— Ты же знаешь, я работаю только с памятью живых людей, присутствующих рядом. Ну, еще кое-какие боевые навыки имею, но тебе это не пригодится. Тебе нужен кто-то, умеющий читать прошлое по предметам, следам или обстановке. Или некромант, способный работать с голой аурой. Спроси Нимшаста, кто из магов остался здесь.

— Да я спрашивал! Все следопыты ушли с тобой, остались только классики, а они читать прошлое не умеют. Одолжи мне одного, а? На время.

— Что мне за это будет?

— А что ты хочешь? — обреченно спросил Танхер, не решаясь заговорить о бескорыстной помощи.

— Я подумаю. Вернее, посоветуюсь со старейшинами, что нам сейчас может быть нужно.

— А сегодня ты мне поможешь отмазаться?

— Как, например? Если я промолчу о том, что дикаря ты мне не отдал, у меня спросят, где он. И что я скажу?

— Ну соври что-нибудь.

— Если бы это было единственное, о чем мне придется врать, я бы еще подумал. За соответствующее вознаграждение. Но у меня свои проблемы, и брать на себя еще и твои мне будет слишком сложно.

— Какие? Может, мы как-то взаимно?..

— Ты мне ничем не поможешь. С меня требуют предоставить нимфу и шпиона, как я уже говорил. А я не привез ни одной, ни другого. И если нимфа у меня хотя бы есть в наличии, просто не хочу ее нервировать, то шпиона я бездарно прощелкал и мне предстоит очень неприятное объяснение.

— Он что у тебя, сбежал?

— Он пытался, но погиб при попытке. Если бы я мог хотя бы тело предъявить, было бы еще ничего, но этот подлец утонул в болоте, и теперь доказать это мне будет не легче, чем тебе убедить твоих партнеров. Если я возьму на себя еще и твоего дикаря, который вообще неизвестно куда пропал, я буду выглядеть как вредитель и диверсант.

— Что же мне делать?.. — горестно простонал Танхер, сообразив, что о такой огромной жертве и просить бесполезно.

— А что можно сделать? Скажи правду. Что твои подчиненные сдуру погрузили в проданную партию не того раба и что ты как раз работаешь над его возвращением. В крайнем случае назначишь виновного и накажешь. Ничего лучше мне в голову не приходит. Докуривай, и пойдем, а то опоздаем.


Оказавшись в какой-то глуши на краю болота, из которой даже ограда поселка едва виднелась, наместник преисполнился подозрительности и в упор уставил на Кайдена свои вечно сощуренные глазки.

— Где мы находимся?

— За западными воротами поселка, — сухо пояснил Кайден. Этот неприятный человек почему-то вызывал у него невольное желание изъясняться именно так — холодно, сухо и без малейших эмоций. Причиной тому было вовсе не стремление подражать, а некая неуловимая атмосфера отчуждения и сдержанности, которая исходила от брата Чаня и от которой все в радиусе десятка шагов замерзало, каменело и усыхало. — Здесь проще его встретить. Кроме того, я не хочу, чтобы этот мерзавец шлялся по поселку и пугал людей.

— Объяснитесь, — бесстрастно произнес наместник, и Кайдену на миг почудилось, что трава под ногами покрывается инеем.

— Советник погиб в этом болоте при попытке к бегству, — коротко сообщил Кайден. Он бы с радостью высказался еще короче, но короче было уже некуда. — Сейчас здесь обитает его призрак.

Неподвижное лицо иномирца окончательно превратилось в каменную маску.

— Вам известны какие-либо методы для управления этим существом или же оно полностью свободно и может позволить себе отказаться отвечать на вопросы, а то и вовсе не явиться?

Кайден отошел на несколько шагов, выжидающе всматриваясь в кустарник, и ворчливо отозвался:

— Явится, куда он денется. Ему скучно на этом болоте, и он всегда рад поговорить хоть с кем-нибудь, пусть даже с вами.

— О да! — Паразит, как всегда, подкрался со спины и заговорил неожиданно. Истрепанные нервы Кайдена не выдержали, и он непроизвольно содрогнулся. Наместник не пошевельнул даже ресницами. — Конечно же я просто счастлив встретиться с драгоценным нашим братом Чанем, особенно сейчас, когда он не может поковыряться пальцами в моей простреленной ноге и вынужден добиваться своего как-то иначе… Кстати, могу я полюбопытствовать, как именно?

Наместник медленно повернул голову и опять уставился на Кайдена. Ну что ему мешает на советника пялиться?

— Почему вы его до сих пор не упокоили?

— Потому что не можем достать тело, — угрюмо отозвался маг.

— Простите, вы со мной пришли поговорить или с уважаемым мэтром? — вмешался призрак. — Если я вам не интересен, так я сейчас улечу.

Брат Чань, не меняя выражения лица, неожиданным и стремительным движением прихлопнул комара, успевшего пристроиться у него на щеке.

— Гигантские твари, не правда ли? — поинтересовался утопленник с таким видом, будто вел светскую беседу у себя при дворе. — И кусаются зверски больно. Правда, все же не так, как вы. Что же вы не задаете мне вопросов, брат Чань? Я не обещаю ответить на все, но вам ничто не мешает попытаться. Возможно, какие-то покажутся мне одновременно интересными и безопасными.

— Вряд ли вы ответите мне на самый важный вопрос… — Наместник задумчиво опустил глаза, мимоходом прихлопнув еще одного комара. — Скорей всего, вы и сами не знаете, в чем суть интриги с нимфой. Похоже, вас обоих использовали втемную и я здесь только время теряю.

— Хорошая попытка, — ухмыльнулся призрак. — Я сам размышлял над этим вопросом, но пришел к иному выводу. Никакой интриги не было вовсе. А что заставило вас предположить ее существование? Возможно, я что-то упустил?

— Нюх, — все так же бесстрастно произнес Чань. — Я чувствую, я знаю, что здесь не все ладно.

— Ничем не могу помочь. Мой нюх, увы, далек от совершенства. Что весьма прискорбно, ведь если бы дело обстояло немного иначе, я успел бы сбежать раньше. А позвольте поинтересоваться, уважаемый коллега, Астуриас уже вернулся в лоно ордена или до сих пор под разными предлогами держит свою связь с вами в глубокой тайне?

На миг Кайдену показалось, что язвительный призрак доковырялся-таки до болезненной точки оппонента, но в следующий момент наместник сделал попытку дотянуться до собственной лопатки и стало ясно, что виной всему лишь очередной комар.

— Я ценю вашу проницательность, но это никоим образом вас не касается. Лучше объясните мне несколько моментов, связанных с традициями и обычаями, мне неизвестными и потому непонятными.

— Я весь внимание.

— Зачем гномы передали вам в подарок к годовщине свадьбы саркофаг?

— Я ведь собирал коллекцию, разве вы не знали?

— Но дарить, по сути, гроб по такому поводу?..

— Всякому коллекционеру приятно получить новый экспонат в свое собрание, и от повода это не зависит. Если бы я дожил до этого дня и получил подарок, я бы ему обрадовался. Гномы это знали.

— А с какой целью вы подарили Повелителю ваш фамильный меч?

— Для отвода глаз.

— А в чем интрига?

— Исключительно в том, чтобы, провожая покойного наместника, рассказать ему о нашем фамильном мече в присутствии Элмара. Видите ли, мне необходимо было как-то дать понять кузену, на чьей я стороне. Поэтому я бессовестно лгал Харгану о вещах, которые мы с Элмаром оба хорошо знаем. Я лишь надеюсь, что кузен понял все правильно.

— Оно того стоило? Я имею в виду — отдать фамильную реликвию ради сомнительной возможности достучаться до разума вашего кузена?

— Я рассчитывал впоследствии вернуть меч. А вас попрошу не принижать умственные способности моего кузена. Хотя он, несомненно, проиграл бы вам в поединке интеллектов, у него все же хватило ума этого поединка избежать.

Брат Чань в очередной раз хлопнул себя по затылку и сообщил, что комары здесь действительно сущие звери. Кайден промолчал, хотя удивленные комментарии вертелись у него на языке. Обычно в это время дня комары еще не зверствовали, да и водились они в основном дальше на болоте. И даже сейчас почему-то облюбовали исключительно пришельца, на самого куфти не сел ни один.

— Кстати, вы действительно утонули в болоте? — продолжал неутомимый наместник, которого никакие комары не могли сбить с толку. Проверяет, сволочь. Не верит.

Призрак ухмыльнулся.

— Только не просите показать где. Вот этот господин вместе со своими подручными уж который день пытается найти это место, чтобы отделаться от меня навеки. И я не собираюсь им помогать.

— А как вам удалось сбежать?

— О нет, делиться с вами секретами покойной бабушки я не намерен. К тому же вам они все равно не пригодятся. Посвященных третьей ступени и выше в плен брать не будут.

— Хорошая попытка, — невозмутимо парировал наместник. — Но столь неубедительные угрозы меня только забавляют. Боюсь, конструктивного диалога у нас с вами не получается. Поэтому сейчас мне стоит откланяться и вернуться к нашему разговору лишь после того, как мы найдем вашу жену.

— В таком случае прощайте, брат Чань, — уже с откровенной издевкой произнес покойник. — Потому что вы ее не найдете. Если, конечно, она не найдет вас сама, но и в этом случае тоже прощайте.

«Блефует или ему уже сказали?» — уныло подумал Кайден и поймал себя на мысли, что ему совершенно безразлично, раскрыт ли его обман.

— Пойдемте, я провожу вас к нимфе, — сказал он вслух. — Надеюсь, этот нахал за нами не увяжется, коль уж попрощался.

— Увяжусь! — радостно возвестил призрак. — Увяжусь и буду влезать в разговор, перебивать вас через слово, подсказывать Азиль правильные ответы и разоблачать каждую вашу ложь! Но это лишь в том случае, если она вообще захочет с вами говорить.

— Уж меньше всего я склонен спрашивать о ее желаниях, — жестко ответил наместник, и Кайден в очередной раз ощутил всеобщее замерзание и усыхание. Утопить бы и этого в том же самом болоте, пусть бы общались друг с другом и не портили жизнь окружающим…

— Минуточку, — перебил он. — Давайте проясним ситуацию. Повелитель приказал мне установить с нимфой контакт и добиться ее доверия. Если вы собираетесь силой принуждать ее к общению, то имейте в виду, что вам этого никто не позволит. Приказы Повелителя для меня важнее ваших желаний. Поэтому если она скажет «нет»…

— Она не скажет «нет», — опять влез бессовестный утопленник. — Она скажет «уберите отсюда этого мерзкого палача» и устроит истерику. Можете мне верить, я все-таки лучше знаю Азиль.

Как ни противно было сознавать этого мерзавца союзником, Кайден все же нашел в себе силы ему подыграть:

— Обманщик! Я так и знал, что ты настраиваешь ее против нас!

— Очень надо! — фыркнул призрак. — К твоему сведению, из меня извлекали болт и обрабатывали рану в ее присутствии. Брат Чань руководил этим процессом, прилагая все усилия, чтобы сделать его как можно более болезненным, и вслух сожалел, что у него нет времени допросить меня с пристрастием. При этом он совершенно не обращал внимания, какое впечатление производит на бедную чувствительную девушку. А теперь надеется, что она станет с ним говорить.

— Но она ведь говорила с Повелителем!

— У Повелителя хватило ума не показывать ей ничего травмирующего. И вообще он очень постарался построить с ней доверительные отношения, хотя и не особенно успешно. Интересно, зачем это ему надо. Подержать жезл можно было и заставить… неужели действительно хочет с ней переспать?

— Повелитель передо мной не отчитывается, — огрызнулся Кайден. — Господин наместник, вы пойдете к нимфе или нет? Учитывая, что это чудовище действительно потащится за нами и сделает все, чтобы сорвать вам переговоры?

— Пойду, — едва заметно качнул подбородком гость. — Даже если мы не сможем поговорить, я по крайней мере буду уверен, что она не утонула в болоте и не исчезла бесследно среди пустошей вместе с полным грузовиком народу.

Намек взбесил Кайдена, но он все же сдержался и лишь вежливо наклонил голову.

— Тогда пойдемте.

Последнюю минуту-полторы ему хотелось скорее убраться отсюда, не нравилось ему это место. Даже не потому, что мороженый советник парализовал взглядом все живое в радиусе десяти шагов, а… что-то здесь было нечисто. Странное поведение комаров. Неестественная рябь на траве. Неприятное ощущение, словно нечаянно прикоснулся к чужой памяти и был выдворен оттуда пинком… неужели ему не почудилось и здесь в самом деле кто-то был? Кто-то посторонний, скрытый от глаз буйной зеленью кустарника или пологом невидимости? Или ничего этого не было, а у него просто расшалились нервы, что неудивительно — от такой жизни и умом можно тронуться…

Утопленник конечно же потащился за ними — еще бы он упустил случай потрепать нервы сразу двоим своим мучителям. Всю дорогу он из каких-то одному ему ведомых соображений излагал служебную характеристику и впечатляющий послужной список агента Чаня, да так бойко и уверенно, словно с документа читал. Прятаться от людей он на этот раз посчитал излишним, поэтому все, кому случилось попасться на пути, провожали странную компанию изумленными взорами и только из вежливости не задавали вопросов. Наместник шагал ровно, и его физиономия была еще более каменной, чем обычно, а выпрямленная до одеревенения спина, казалось, излучала ненависть.

Призрак закончил свою речь примерно за два двора от цели, как будто специально вымерял время с секундомером и высчитывал расстояние.

— Вот такой замечательный был человек, пока вы его не убили, — подытожил он. Кайдену на миг показалось, что несгибаемая спина спутника на миг дрогнула. — Тебе нравится то, что получилось в результате?

— Верный слуга Повелителя, — огрызнулся маг, старательно скрывая досаду. Он так старался выглядеть спокойным, вежливым и вообще нейтральным, но негодяй безошибочно разглядел его истинные чувства: бесстрастный, похожий на зомби наместник мэтру категорически не нравился. — Причем все свои достоинства он сохранил.

— Хорошая попытка, — неожиданно подал голос обсуждаемый брат Чань. — Вы что же, надеялись, что я чудесным образом изменюсь обратно, наслушавшись вашей болтовни? Или рассчитывали столкнуть нас лбами с уважаемым мэтром?

— Нет, — отозвался призрак, серьезно и жестко. — Я всего лишь пытался наглядно объяснить мэтру, что делал с людьми его горячо любимый покойный брат.

— Которого вы отравили.

— Который упорно и старательно пытался меня убить. Точно так же, как несколько лет назад его предшественник убил вас.

И опять он словно специально высчитал время — наместник не успел ответить, потому что они уже стояли на пороге и в раскрытых дверях, загораживая им дорогу, торчала Эрна.

— Это еще что такое? — сурово произнесла она. — Я просила тебя не приходить сюда, а ты еще и гостей привел.

— Эй, полегче! — осадил ее Кайден, не вполне понимая, всерьез она это или перед гостем притворяется, будто ничего не знает. — Ты хоть знаешь, с кем говоришь? Это наместник Повелителя, его рука в иных мирах! И ему нужно поговорить с Азиль. Быстро, потому что он занятой человек и у него мало времени.

Теща неторопливо, с достоинством поклонилась и отступила, крикнув куда-то в глубь дома:

— Азиль!

Хлопнула дверь комнаты, послышался нежный голосок нимфы, легкие шаги…

— К тебе гости! И не кто-нибудь, а сам брат Чань! — проорал над ухом противный призрак. Он действительно отлично понимал харзи… — Хочешь с ним поболтать?

— Что?! — очень правдоподобно взвизгнула девушка, хотя наверняка заранее все знала и даже репетировала предстоящую истерику, так как настоящих устраивать не умела. — Вы… вы говорили, что вы друзья, что вы хотите как лучше, а сами… привели сюда этого… — Снова хлопнула дверь, только гораздо громче, и уже приглушенный, прерывистый от слез голос добавил: — Я не хочу видеть этого палача! Я его боюсь!

Призрак злорадно хохотнул и исчез в стене. Эрна, то ли не заметив его, то ли умело прикинувшись глуховатой, с невыразимым раскаянием стиснула руки перед грудью.

— О Повелитель! Стыд какой! Простите глупую девушку, уважаемый господин, она… знаете ли… с придурью немного… Кайден, а что она сказала?

Кайден бесстрастно перевел сначала выступление Азиль, затем причитания Эрны.

— Знаю, — с ненавистью прошипел наместник. — Я с ней уже общался раньше. Так вы отказываетесь привести ее и помочь мне выяснить…

— Пусть это решит сам Повелитель, — твердо произнес Кайден. — У меня приказ. У вас тоже, наверное, что-то важное, но что важнее — решать не вам и не мне. Как только он вернется, мы доложим ему о проблеме и поступим согласно его распоряжению. До тех пор, извините, я продолжу выполнять свой долг. Пойдемте, я провожу вас к Дому Совета, где ждет телепортист.

Наместник был страшно недоволен. Он даже позволил себе поджать губы и посмотреть на упрямого мага с выражением. Кайден стойко выдержал этот взгляд, борясь с желанием смахнуть с волос воображаемый снег. Эрна, продолжая кланяться и извиняться, хотя пришелец все равно не понимал ни слова, скрылась в доме и заперла дверь. Призрак, высунув голову из стены, откровенно злорадствовал и пакостно ухмылялся.

— Хорошо, — произнес наконец гость и шагнул с крыльца. — Только пообещайте мне одну вещь.

— Что именно?

— Если Повелитель действительно выразит пожелание… провести ночь с нимфой… убедите его не делать этого прежде, чем мы выясним… — Последовала мучительная пауза, словно бедняга не мог подобрать слов. — Мне кажется, что здесь какой-то подвох. Я боюсь за Повелителя. Верховные маги хитры и коварны, они способны на любую подлость. То, что советник ничего не знал, еще не гарантирует, что заговора не существует. Его могли просто не посвятить во все тонкости. Я не знаю наверняка, не раскрыт ли наш агент в Лондре и могу ли я доверять его донесениям. Мы должны проверить… убедиться… понимаете? Пообещайте мне.

— Конечно! — с жаром согласился Кайден и без малейших угрызений совести пообещал. Не торопясь уточнять, что Повелитель уже никогда упомянутого пожелания не выразит.

Призрак советника протащился с ними до Дома Совета, издевательски попрощался с «драгоценным братом Чанем» и завис в тени, где его было хорошо видно. Его довольная рожа светилась сытым удовлетворением хищника, только что умявшего целую крысу, а то и двух.

— Чему радуешься? — угрюмо бросил Кайден, отводя взгляд от этого неприятного зрелища. — Твой хитрый замысел он уже раскусил. Как думаешь, сколько ему понадобится, чтобы сообразить, что Повелитель не вернется?

— Если мои расчеты верны, — бодро отозвался утопленник, — то вопрос стоит иначе: сколько ему осталось соображать?

— Я так и знал… Я же чувствовал, что там кто-то был! И комары эти… Думаешь, он не поймет, где его отравили?

— Думаю, не успеет. В ордене слишком много желающих занять его место, чтобы виновника можно было вычислить легко и быстро. Интересно, кто станет новым наместником и новым первосвященником?..

— Если решать это будет Нимшаст, — еще мрачнее предрек маг, — то он выберет самого молодого и красивого. А если сами — тебе виднее.

— А ты не хочешь побыть наместником? А? Тебе ведь нетрудно будет убедить Нимшаста, что местным доверять нельзя, а ты готов ему помочь?

— Ты рехнулся? — Кайден остановился и только тут сообразил, что шагал в сторону дома. — Я рисковал головой, чтобы избавиться от Повелителя и освободиться от этого проклятого «сотрудничества», а ты предлагаешь мне вернуться и служить ненормальному психу?

— Я предлагаю тебе совсем противоположное. Но ты иди, иди, не стой посреди улицы. Не хочешь так не хочешь. В конце концов, это действительно опасно для жизни и ты имеешь право бояться. Хотя есть множество других опасностей…

— Какая же ты наглая сволочь… И хватило же совести — после всего, что произошло, еще и предложить, чтобы я на тебя поработал!

— Ну что ты, я не настолько на тебя обиделся, чтобы отказываться от твоих услуг. Ты подумай, подумай, я тебя не тороплю.

— Тут думать нечего! Нет! И оставь меня в покое! Я двое суток не спал по твоей милости, а мне сегодня еще на собрание старейшин!..

— Ты собрался спать? А я думал, ты опять пойдешь на болото помогать своему другу-некроманту в поисках моего бездыханного, объеденного комарами тела.

— Надо бы, но я все равно не в силах. Кажется, я сейчас усну даже под твои вопли.

— Интересно было бы проверить, но не хочу попадаться на глаза твоей тетушке. В отличие от твоего батюшки она не примет меня за последствие злоупотребления галлюциногенами…

— Ты был у меня дома? Что тебе там понадобилось? Ты же знал, что меня там нет!

— Хотел взглянуть на твою семью, — совершенно серьезно, без обычного ехидства сообщил утопленник.

— Насмотрелся?

— Я узнал, что у тебя нет матери и что твой отец наркоман. Что из этого причина, а что следствие?

Кайден тоскливо, без былой выразительности и чувства, выругался. Этот недоеденный комарами покойник ухитрялся угадывать даже такие, казалось бы, непостижимые тонкости. Ну с чего он вообще взял, что эти два факта связаны между собой?

— Мою мать убил Повелитель, — неохотно и коротко пояснил он, понимая, что эта сволочь все равно не отцепится. — Он забрал ее как ежегодную жертву.

— За что? Я имею в виду, почему именно «забрал», а не «выбрали и отдали»? Чем она его так прогневила?

— Когда Райлина… моего брата… выбрали для обучения, она неожиданно сбежала из поселка, прихватив его с собой. Никто не понял почему, а Повелитель ужасно разгневался. Ее, конечно, нашли…

— Теперь-то тебе понятно, почему она это сделала?

— Ты хочешь сказать, она предвидела, чем закончится его служба Повелителю? Я тоже думал об этом, но если бы дело было в ее даре… разве она не могла предвидеть, чем закончится ее попытка?

— У меня мало информации для предположений, я, к сожалению, не знал ее, но… Если она была слабой провидицей, то могла и не знать всего. А если сильной — то могла, напротив, предвидеть гораздо дальше и сознательно пойти на смерть ради того, чтобы ты на всю жизнь возненавидел Повелителя и в ключевой момент принял правильное решение. Кто знает… И после этого твой отец пристрастился к наркотикам?

— Да, — неохотно отозвался Кайден, нервно оглядываясь. До дома оставалось каких-нибудь два десятка шагов, и он не хотел, чтобы их разговор услышал кто-то из домашних или соседей, пусть даже этот разговор в кои-то веки велся без издевательских подковырок. — Послушай, ты же не собирался заходить ко мне домой и попадаться на глаза тетушке. Лети отсюда, а? Я уже пришел.

— Жаль уходить и бросать тебя одного, но лучше все-таки дать тебе выспаться. Иначе ты явишься на собрание совсем невменяемым и натворишь каких-нибудь глупостей. Кстати, если тебе придет в голову мысль позаимствовать у отца чего-нибудь действенного от бессонницы, рекомендую эту мысль гнать от себя пинками и тряпками. Не хватало, чтобы ты на собрании ловил фиолетовых гоблинов или витал где-то в заоблачных грезах.

— Не дождешься, — зло огрызнулся Кайден и ускорил шаг. Да что он, мысли читает, в самом деле? Ведь он только успел подумать!.. — Ты ведь тоже туда явишься, верно? Как же без тебя…

— Я буду там, — согласился призрак. — Мне хотелось бы лично видеть, как все пройдет, а не слушать потом с чужих слов. Но пока я планирую тихо и скромно посидеть в стене, не привлекая к себе внимания. Если, конечно, не случится чего-нибудь непредвиденного, что вынудит меня показаться на глаза вашим старейшинам.

— Я так понимаю, что своим приятелям ты на глаза уже показался? — не удержался от попытки Кайден и опять напоролся взглядом на привычную ухмылку.

— Хочешь деликатно выяснить, раскусил ли я твой обман? Давно, мой бестолковый палач. И не потому, что мне это рассказали друзья, а потому, что ты — халтурщик. Ты так торопился поскорей сделать мне больно, что даже не изучил как следует мои воспоминания о супруге и показал вместо нее какую-то беспомощную куклу. И магические знания моего младшего кузена ты тоже определил неверно. Кстати, этот парнишка, в отличие от вас, нашел место моего упокоения практически сразу.

Окончательно испортив этими обидными словами и без того унылое настроение собеседника, призрак помахал на прощанье рукой и исчез, выскользнув из тени на освещенную середину улицы. Оставалось лишь надеяться, что он не пошутил и действительно даст наконец выспаться…

ГЛАВА 2

— Какая цена у вас на уме? — спросил Фрумпель, нетерпеливо потирая руки.

— Твоя жизнь.

— Моя… О! Я понимаю. Да, это… гм… будет приемлемой ценой.

Р. Л. Асприн

В Доме Совета царила обычная вечерняя духота. Комары, привлеченные светом ламп, с бессмысленным насекомым упорством стучались в оконные сетки. Несколько особо шустрых ухитрились проскользнуть через дверь вместе с входящими людьми и теперь гулко жужжали где-то под потолком, высматривая добычу.

Кайден вытер взмокший лоб рукавом и в очередной раз посмотрел на ряд стульев, пока пустующих в ожидании высокой делегации. «Хоть бы все это скорей кончилось…» — обреченно подумал он. Хотя призрак честно оставил его в покое и предоставил возможность без помех проспать полноценные восемь часов, Кайдену так и не удалось выспаться. Его душили кошмары, он то и дело просыпался, ворочался, с трудом засыпал и через полчаса опять вскакивал в холодном поту. К вечеру он чувствовал себя полностью разбитым, а голова трещала так, словно «могильные черви» Повелителя пожирали мозг. В отчаянии он попросил у тетушки что-нибудь от головной боли и теперь сомневался — не лучше ли было обойтись? Боль притупилась, но голова сделалась словно чугунная, и опять одолела сонливость. Да еще эта духота…

Обычно старейшины, число которых в разные годы колебалось от десятка до двух, рассаживались вокруг выставленных в ряд столов. Сегодня они собрались по одну сторону, тесно сдвинув стулья, словно старались сплотить ряды перед лицом неприятеля. С противоположной стороны пытались удержать линию оставшиеся шесть стульев. Сколько будет гостей, никто не знал, но сейчас старейшин было четырнадцать, поэтому стульев поставили сколько осталось. А если кому-то не хватит — сами виноваты, предупреждать надо было.

Кто-то считал иначе, Нагмал настаивал на своей точке зрения, старейшины вяло переругивались. Похоже, это было их обычным поведением перед началом собрания, в прошлый раз все начиналось точно так же.

Кайден отрешенно слушал их бесполезные пререкания и ловил себя на мысли, что ему абсолютно все равно, что будет дальше. Сколько придет гостей, обидятся ли они, если стульев на всех не хватит, о чем будут говорить, чего потребуют, чем будут угрожать… Все это было уже неинтересно и неважно, даже если действительно потребуют его голову. Пусть подавятся.

Снаружи послышался топот — немного странный, словно эти гости приехали верхом. Или привели с собой быков и реверов… если последние еще где-то остались в первозданном виде.

Открылась дверь…

Почтенные старейшины не удержали возгласов изумления и неодобрения. Похоже, гостей не предупредили, что на совет старейшин не допускаются женщины. Или же они нарочно решили всем показать, насколько мало чтят местные традиции. Как бы то ни было, первой в зал вошла женщина. Она была немолода и внешностью походила на дикарку, как и большинство жителей ее мира, но даже равнодушный к происходящему Кайден немедленно ощутил легкие магические потоки, которые ощупывали помещение.

Как бы для того, чтобы показать потрясенным старейшинам куфти, как мало волнует гостей их мнение, сразу же за ней вошла еще одна женщина. Ее Кайден узнал, так как видел раньше в памяти зловредного призрака. Сестра Повелителя и его второй злейший враг. Даже семейное сходство угадывается. Но это так, необязательная мелочь, а вот то, что сестрица едва ли не сильнее покойного братца, в один миг делает вторжение женщин на совет не таким уж вопиющим кощунством и в целом хоть и неприятным, но вполне терпимым… Она тоже исследовала помещение, но не на ментальную магию, а на некромантию. Гости явно опасались нехорошего приема и принимали меры предосторожности. Хозяева, в свою очередь, медленно и через силу осмысливали посетившую их противоестественную аномалию. Женщина-менталист — это еще куда ни шло, но женщина-некромант…

Третьим оказался наконец мужчина, и его Кайден не видел ни разу. Но едва он заговорил и представился, все сразу стало ясно. Главный враг Повелителя, его убийца и разрушитель планов. Что неудивительно, ибо могущественный Повелитель, с которым предки побоялись связываться, еще когда он был смертным, в сравнении с давним соперником выглядел весьма бледно.

Быстро окинув взглядом шесть стульев, маг прошагал вперед и остановился посередине, не присев ни на один из них.

— А теперь позвольте представить вам правителей — членов Международного Совета и их придворных магов…

Неприятный коротышка, имя которого затерялось в перечне высоких званий и ускользнуло от восприятия Кайдена, занял место справа от мага, и за спинкой его стула встала сестра Повелителя.

Рядом с ним села еще одна женщина, представленная как королева-мать, и за спинкой ее стула пристроился несолидный юнец с торжественно-строгим лицом и смеющимися глазами. Смешно ему. Хихоньки ему. Интересно, убивает он тоже смеясь?

Император Хины, разрезом глаз и неподвижностью физиономии неприятно напомнивший Кайдену мороженого наместника, вплыл в зал вместе с роскошным креслом, на котором восседал. Видимо, скромные стулья его величество считал недостойными своей высочайшей задницы. Судя по сосредоточенному виду придворного мага, шагавшего рядом, именно он и левитировал своего повелителя вместе с креслом.

— В связи с невозможностью присутствия на нашей встрече президента республики Голдиана государство будет представлять личный консультант и родная бабушка президента, мэтресса Джоана…

Бабушка-менталист заняла крайний правый стул, и на этом, хвала богам, нашествие женщин закончилось.

Стул слева занял высокий мужчина с изуродованным лицом, а вслед за ним в зал вошел… вошло… нечто такое, что заставило потрясенных старейшин забыть о кощунственном присутствии женщин. Таких чудовищных мутаций не случалось даже в самых зараженных районах, и вообще непонятно, как такое существо могло появиться на свет… Разве что в результате генетических изменений стало возможным скрещивание человека с животным.

— …И его придворный маг, мэтр Хирон. Не пугайтесь, он не чудовище, а совершенно нормальный кентавр…

Спасибо, что объяснили. Только, похоже, бедному Нагмалу сейчас плохо сделается. То ли от вида этого существа, то ли от осознания его могущества. Здесь ведь все маги и все видят друг друга…

— …Ввиду невозможности пригласить на наше собрание короля Мистралии, его величество Орландо Второго, державу будут представлять внучатый племянник его величества…

Опять шестиэтажное имя, они что, всерьез думают, что старейшины это все запомнят? При том что четверо из четырнадцати не помнят, куда что положили, и периодически забывают имена собственных внуков?

— …И его придворный маг, мэтр Максимильяно…

Еще один точно такой же узколицый и тонкогубый, даже взгляд такой же колючий. Родственники? Или для чужого просто кажутся на одно лицо?.. А ведь не соврал проклятый призрак, когда говорил об охочих до женщин мистралийцах. Этот «внучатый племянник» дня здесь не провел, а уже к чужой невесте клинья подбивает…

— Следующим позвольте представить вам короля Поморья, его величество Пафнутия…

Кто-то из старейшин помоложе громко охнул, кто-то из стариков схватился за сердце. Кайден мрачно воззрился на мифическое животное на руках здоровенного бородатого короля (ну типичный дикарь, вот встретишь такого в пустошах, без официальных представлений — и сомнения не возникнет!) и приготовился услышать, что это и есть их почтенный придворный маг. А что, говорится же в легендах, что стражи царства мертвых — разумные существа… Если у них там копытные полулюди магию изучают, почему бы и этим, пушистым…

Старейшины, видимо рассудив аналогичным образом, затаили дыхание, и в напряженной тишине стало слышно комаров под потолком.

— …И его придворный маг, почтенный мэтр Силантий…

Благообразный седой старец оглядел зал, словно вспоминая, где он находится и зачем, — точь-в-точь как четверо его братьев по склерозу по другую сторону стола. Затем сурово нахмурился и, задрав голову, пристально всмотрелся в потолок.

На стол посыпались дохлые комары, мошки, даже несколько ранних мух и неизвестно как сюда попавшая бабочка.

— И последний участник нашего собрания… Поскольку по известным вам причинам обеспечить присутствие здесь короля Ортана, его величества Шеллара Третьего, будет проблематично, государство будем представлять мы — я, как временно исполняющий обязанности придворного мага, и его высочество принц Мафей…

«Юное дарование», пол которого так усердно пытались определить стражи ворот, остановилось между двумя группами занятых стульев и медленно посмотрело сначала налево, затем направо. Повисло неловкое молчание. Даже если раньше кто-то и считал, что стульями следует обеспечить всю делегацию, то после осквернения Дома Совета женщинами, детьми и всяческой нелюдью быстро передумали.

Об эльфах Кайден знал из рассказов Повелителя, а этого конкретного мальчишку видел в памяти советника и даже работал с его образом. Но все равно было странно видеть его живьем, во плоти. Сейчас он выглядел гораздо старше, чем в воспоминаниях покойного родственника, и взгляд у него был взрослый, недобрый, враждебный. И, как верно заметил вредный утопленник, магический потенциал у мальчишки, пусть и не до конца освоенный, куда мощнее, чем казалось Кайдену ранее.

Никто не проронил ни звука — старейшины не собирались уступать мальчишке стул, гости не спешили требовать для него достойного места, пока сам не выскажется. Все молча ждали.

Эльф пристально всмотрелся в каждого из четырнадцати и, безошибочно узнав Кайдена, задержал на нем взгляд, полыхнувший откровенной ненавистью. Затем так же молча вытянул руку и достал прямо из воздуха высокий неудобный табурет, на который легко и непринужденно вскочил.

Красавчик за спиной королевы-матери хихикнул. Прочие маги посмотрели на него неодобрительно.

— Итак, позвольте начать…

Кайден честно пытался вникнуть в суть дипломатически сдержанной речи «временно исполняющего», но смысл слов ускользал от него, а мысли почему-то все время вертелись вокруг того, что он видел, отвлекаясь от того, что он слышал. Хорошо хоть переводить поручили не ему, а то ведь не справился бы. Не осилил.

Почему они все смотрят на него? Неужели больше не на кого? Чопорная дама в драгоценностях оценивающе щурится, словно прикидывает, чего он стоит в драке. В усталых глазах королевы-матери — безмолвный упрек. Ей-то что сделал незнакомый куфти, которого она впервые в жизни видит? Надменный коротышка смотрит как на пойманную вошь, его придворный маг презрительно поджала губы, даже смешливый парень больше не улыбается, ни так, ни глазами. Юный император того и гляди заморозит весь зал, точно как и его бывший подданный сегодня утром. Получеловек ощупывает неприязненным взглядом, его король вообще таращится так, словно это лично Кайден отрубил ему ухо и разукрасил лицо. Мальчишка-эльф не сводит глаз и нервно разминает пальцы, будто только и ждет разрешения опробовать свежевыученное боевое заклинание. Мистралийцы-бабники тоже смотрят нехорошо. И бородатый словно говорит взглядом: «Ну как ты мог?» Только его придворного мага, похоже, больше интересуют дохлые комары, и непонятно, к добру это или наоборот…

Откуда они все знают? Они же не видели его! А те, кто видел, не показывали другим, когда входили! Почему? Ладно маги, они всякое могут, но их правители, они же обычные люди! При желании можно даже заглянуть в их память, только вот для этого надо сосредоточиться, а он даже на обсуждаемом вопросе сосредоточиться не может…

— …Позвольте вам напомнить, господа, что служить Повелителю вы перестали всего несколько дней назад, а за все, что произошло до этого знаменательного события, вы несете ответственность наравне с вашим хозяином. И даже за само его существование, поскольку это вы помогли ему обрести бессмертие. Хотелось бы узнать, о чем вы в тот момент думали?

— Он обманул нас, — мрачно огрызнулся Нагмал.

— И в чем же? Не дал вам обещанного? А оно, это обещанное, стоило того, чтобы наделять могуществом и неуязвимостью человека без чести и совести? Вы ведь тоже все маги, разве вы не видели, что он собой представляет?

— Ну, прежде всего, это были не мы, — вставил кто-то из более молодых и вменяемых. — Эту глупость совершили наши предки, а мы лишь расплачивались за их ошибку.

— И спешу вас уведомить, что вы за нее еще не расплатились. Во всяком случае, перед нами. И поймите, вам очень повезло, что сейчас мы нуждаемся в вашей помощи, иначе мы бы не стали вести с вами переговоры, а поступили бы так же, как со всеми приспешниками вашего Повелителя…

До сих пор — ни слова о его голове и вообще о нем. Значит, им в самом деле нужно что-то другое? Какая-то помощь? Нет, надо собраться и послушать внимательно… нет, не смотреть, не встречаться глазами…

— …В данных обстоятельствах нейтралитет для вас невозможен. Если бы смерть Повелителя сама собой решала все проблемы, тогда мы, может быть, и не стали бы вас беспокоить. Но до окончательной победы еще далеко, и за нее еще придется побороться. Ваши бывшие соратники продолжают бесчинствовать на нашей земле, место Повелителя занял еще один такой же негодяй, который продолжает его дело… Да и о себе тоже подумайте. Как только наследник Повелителя оплачет возлюбленного наставника и немного придет в себя, он тут же вспомнит, что без вас у него появилась масса проблем и просто неудобств. И вам все равно придется выбирать сторону. Либо вы с ним, либо с нами. А у вас тут еще и болото.

— Вот в дело с болотом не надо вмешиваться! — Опять кто-то Нагмала за язык тянет, ну надо ему выступать, когда и так расклад понятен… — Уговор есть, и нарушать его…

— Уважаемый мэтр, разве вам не известно, что упомянутый вами «уговор» уже нарушен? Ваш юный коллега разве не объяснил вам, что произошло и как это отразится на судьбе заключенного им соглашения?

Теперь на Кайдена уставились и старейшины. Дескать, о чем речь? Проясни вопрос. Что не так, о чем это они, кто где чего нарушил?

— Да, я не смог выполнить все, что обещал Азиль… — Слова приходилось выдавливать из себя силком, они застревали в горле, словно колючие ежебоки в плетеной изгороди. — Но она все равно согласилась…

— Давайте называть вещи своими именами. «Не смогли» вы забрать Элмара, который оказался в проданной партии не по вашей вине. А все, что случилось с его величеством, — ваших рук дело, и девушку вы обманули. Давайте-ка расскажем ей, как вы на самом деле поступили с человеком, которого обещали спасти. Подлость называется подлостью в любом мире, и ложь называется ложью. После того, что вы совершили, Азиль вам ничем не обязана.

Ну вот… Началось… не хватает только эффектного появления призрака из стены…

— Думайте обо мне что хотите, — мрачно отозвался Кайден, не поднимая глаз от пола. — Можете убить меня медленно или быстро, как вам будет угодно. Я сделал то, что сделал. Я очень любил своего брата.

Внезапный резкий звук, похожий на шипение атакующей змеи, заставил его невольно поднять взгляд, и он тут же понял, что не следовало этого делать, но было поздно. Он смотрел в темные, переполненные ненавистью глаза эльфа и не мог даже отвести взгляд, словно кто-то держал его насильно.

— Я тоже любил своих братьев! — Высокий звенящий голос эхом отдавался в полупустом зале. — Всех троих, представь себе! А знаешь, как я любил маму? И Оливию? Может, мне убить вас всех и сжечь вашу деревню к едреным демонам? И кузена Шеллара я тоже очень любил, так что мне теперь сделать с тобой?

Сила, державшая его, отпустила, но теперь отвести глаза означало струсить, и Кайден просто не посмел.

Лицо придворного мага неожиданно болезненно передернулось, словно от нервного тика, и в одно мгновение стало старше.

— Ваше высочество… — тихим, срывающимся голосом произнес он. — Прошу вас…

— Раз уж вы пустили меня в общество, — неожиданно влез «внучатый племянник», — и начали тут мериться, кто кому чего должен… То нехило было бы напомнить, что Орландо тоже очень, знаете ли, любил своих родных. Всех, кого эти, мать их, несчастные обманутые потерпевшие перерезали двадцать лет назад.

— Мой отец, братья и юные племянники были очень дороги мне, — ровным голосом произнес император, глядя куда-то поверх голов — то ли того требовали обычаи его родины, то ли просто боялся, что тщательно скрываемые эмоции все же прорвутся при одном взгляде на врагов.

— Я тоже любил свою сестру, — впервые за все время разговора подал голос бородатый, продолжая при этом гладить урчащее мифическое животное.

— Да каждого из моих солдат кто-то любил! — зло выкрикнул парень с изувеченным лицом. Он тоже смотрел в глаза, прямо и жестко, и Кайден не удержался — зацепил краешек памяти.

И тут же отпустил. Не просто отпустил — шарахнулся так, что едва не свалился со стула, уклоняясь от летящего в лицо клинка.

— Не сметь шарить по чужой памяти без разрешения! — гневно рявкнула бабушка-консультант. — Я все вижу!

— А может, наоборот, было бы полезно?.. — задумчиво произнес четвероногий получеловек. — Мне кажется, они не понимают…

Младший мистралиец вдруг схватился за поясницу и закричал, что пристрелит каждого, кто посмеет совать свой нос в его память. Старший схватил его за плечи и что-то зашипел в ухо — наверное, просил вести себя прилично.

— Перестаньте же! — умоляюще повторил маг, на лице которого сейчас словно боролись за право владения два разных возраста. Его спутников это ничуть не удивляло — то ли просто не видели со спины, то ли это у него было обычным делом. — Уверяю вас, все они понимают, просто не соотносят лично с собой.

— Ну, это кто как… — Сестра Повелителя выразительно покосилась на Кайдена. — Некоторые вот считают себя со всех сторон правыми и никому не обязанными.

— Мы тоже не обязаны встречать вином и апельсинами ублюдков, которые пришли отнять нашу землю и поработить нас! — опять влез узколицый.

— Так! — решительно произнес еще один голос почти над самым ухом Кайдена. — Помолчите все и заткните кто-нибудь Кантора! Я не хотел вмешиваться, но вы все-таки устроили из переговоров пошлый базарный скандал. Прежде всего передайте Элвису мое презрительное «фи» и гоните его двойника отсюда к шестиногим крокодилам.

Красавчик довольно ухмыльнулся и фамильярно ткнул пальцем в коллегу.

— Проспорила!

— Мелочи, — снисходительно усмехнулась сестра Повелителя. — Я тебе проспорила золотой, а Элвис мне — пятьсот.

— Это как? — изумился юноша.

— Я не сказала ему, что Шеллар будет присутствовать здесь лично.

— Надо было сказать, — строго заметил кентавр. — Тогда он не посмел бы подсовывать двойника.

— Трус несчастный! — презрительно фыркнул его король. Похоже, ему пережитое ничуть не убавило отваги.

— Я попросил вас не пререкаться между собой, а убрать отсюда этого господина и доставить настоящего Элвиса. — Призрак деловито проплыл через зал и остановился в центре, рядом с табуретом эльфа. — Мафей, прекрати истерику, возьми себя в руки и займись. Итак, господа, мне нужно представляться или все уже в курсе?

Тринадцать старейшин опять уставились на Кайдена. Если кто и не был в курсе, то теперь уж точно догадался. Даже престарелые склеротики и те все поняли.

— Так ты все-таки его убил? — дрогнувшим голосом произнес Нагмал.

— Нет, — упрямо отозвался Кайден, провожая взглядом детскую фигурку эльфа, покидающего зал в компании разоблаченного двойника. — Я только пообещал. А он испугался, убежал и утонул где-то в болоте.

— Знаете, нас мало интересует, было ли это сделано руками или путем несложной интриги, — отозвался старший мистралиец. — Кроме того, я лично видел одну из тех художественных постановок, которые вы подсаживали в память вашей жертвы. Вы случайно не брали уроки садизма у господина Блая?

— Попрошу не отвлекаться! — Утопленник слегка повысил голос. — И позвольте все-таки мне объяснить, что произошло на самом деле. Независимо от того, что обещал мне мэтр Кайден и что он делал с моей памятью, у меня были веские основания для уверенности, что в живых он меня не оставит при любом раскладе. В случае же побега, даже с учетом всех опасностей перехода через болото, у меня оставался хоть и небольшой, но шанс. Я им воспользовался и понес всю ответственность за результат собственного выбора. А теперь оставим в стороне все вопросы из области теоретической этики, которой все здесь увлеклись в ущерб иным, более реальным проблемам, и рассмотрим ситуацию с точки зрения не «кто перед кем виноват и кто кому больше должен», а «что нам теперь делать, чтобы из этой ситуации выкарабкаться». Вы ведь понимаете, господа, что проблемы не только у нас. У вас тоже достаточно причин задуматься о будущем. Во-первых, это ваши бывшие хозяева. Как уже было замечено, ваша недавно обретенная свобода существует только на словах и не подкреплена ничем. Абсолютно ничем. Вы можете чувствовать себя свободными ровно до того момента, как наследникам Повелителя что-то от вас понадобится. Да что далеко ходить, на третий день вашей так называемой независимости вам уже шлют радиограммы из Первого Оазиса, и вы несетесь на зов, подобрав юбки, потому что не можете себе позволить отказаться. Вы все взрослые люди, смею надеяться, обладающие интеллектом и жизненным опытом, раз вам доверили бразды правления. И должны бы сами, без моих подсказок, понимать, что ваша свобода и независимость останутся лишь иллюзией, пока империя Повелителя существует, пусть даже и без него самого. Во-вторых, болото. Идея мэтра Кайдена повлиять на изменяющиеся природные условия с помощью жезла Весенней Зелени при всей ее сомнительности может и сработать. Но для этого вам нужна не только помощь созревшей нимфы. Вы хоть на минуту задумывались над тем, что у артефакта есть законные владельцы, которые как раз в это время, когда мы с вами здесь беседуем, ищут украденное у них имущество и ни перед чем не остановятся, чтобы его вернуть? Я верно рассуждаю, мэтресса Морриган?

Волшебница величественно кивнула.

— Они уже высадились на северном побережье. К счастью, не грабят и даже нанесли дружеский визит. Просят помощи в поисках. Элвис пообещал.

— Благодарю за справку. Итак, господа, учитывая неповторимый стиль дипломатии покойного наместника Харгана и, соответственно, способ, каким он добыл артефакт, обитатели Ледяных островов настроены к вам крайне недружелюбно, хотя ничего о вас не знают. Поэтому вам не обойтись без посредника, если вы хотите договориться с ними по-хорошему. По-плохому не советую даже пробовать — вы сами слышали, что Лондра уже пообещала им помощь, а мэтресса Морриган там не единственный маг. Заодно рекомендую подумать, что вы будете делать, если затея с жезлом просто не сработает, — а с вероятностью восемьдесят девять процентов так и случится. Артефакт влияет на жизненный цикл растений, а не на климат. С его помощью на Ледяных островах выращивают сельскохозяйственные культуры, которые обычно не вызревают в северном климате, но что-то никто пока не заметил, чтобы там стало хоть чуточку теплее. И вот на этот случай у вас есть возможность посоветоваться с лучшими магами нашего мира и получить полезный совет и даже практическую помощь. Если, конечно, мы договоримся. И наконец, ваша третья проблема. Я. Поверьте мне на слово, почтенные старейшины, в ваших интересах избавиться от моего присутствия как можно скорее. Пока я не начал наглядно доказывать, как сильно я вам здесь мешаю и в какой кошмар может превратить жизнь целого поселка один неуправляемый призрак с развитой фантазией. Правда ведь, мэтр Кайден?

— Скажите наконец, что вам надо! — не выдержал Кайден. — Сколько можно кишки мотать! Вы уже полчаса нас уговариваете, и до сих пор непонятно, на что именно!

Тихо скрипнула дверь, пропуская внутрь притихшего эльфа и еще одного неприятного коротышку, точную копию предыдущего. Каким образом призрак их различал, осталось загадкой.

— Приветствую всех и прошу меня простить, — коротко и деловито произнес настоящий король Элвис. — Персонально тебя, Шеллар, прошу взять обратно твое презрительное «фи», поскольку меня неверно информировали.

— Позже, Элвис. Поговорим об этом дома. Итак, господа, поступил разумный и толковый вопрос: что нам нужно. Так же, как и у вас, у нас тоже есть определенные проблемы, которые мы не можем решить самостоятельно. И главная из них — это подавители магии, которые Повелитель привез и разместил в нашем мире. Нам известно, что маги противника обладают иммунитетом к излучению. Если покойный наместник мне не солгал, этот иммунитет получен в результате некоего ритуала. Нашим магам он жизненно необходим. Что скажете?

— Я не знаю, — покачал головой Нагмал. — Кто-то в курсе?

— Никто не знает, — безнадежно добавил Кайден. — Повелитель все делал сам. Некоторыми знаниями он никогда и ни с кем не делился. В его записях я этого тоже не встречал.

— Вы прочли их все? — заинтересовалась мэтресса Морриган.

— Нет. В том, что успел прочесть, — не было. Сейчас все записи остались у Нимшаста.

— Думаю, вас не затруднит изучить их внимательнее? — продолжил утопленник. — Как только новому Повелителю что-то от вас понадобится, у вас будет прекрасный повод попросить у него что-нибудь взамен. Подумайте, вам ведь проще будет. Если наши маги смогут разобраться сами, нам не придется просить вас лично участвовать в боевых действиях.

— Он постарается, — ответил за Кайдена кто-то из старших.

Его мнением даже не поинтересовались. Да, впрочем, он и сам не особенно интересовался своим мнением. У него опять разболелась голова, глаза закрывались сами собой, и все, чего он сейчас хотел, — это поскорее со всем покончить, выпить еще что-нибудь от головы и попытаться еще раз поспать. Ну, или отдать эту голову первому, кто попросит, и успокоиться.

— Вторая наша проблема — наследник Повелителя, уже упоминавшийся здесь Нимшаст, предположительно являющийся личем обыкновенным. Рано или поздно мы все столкнемся с необходимостью его упокоить, поэтому лучше озаботиться этим заранее. Следовательно, нам потребуется ваша помощь в поисках его филактерия…

Кто-то толкнул Кайдена в бок, возвращая в реальность.

— Ты что, спишь? — прошипел в ухо сидевший справа старейшина Гайл.

Кайден с трудом сообразил, что ответа опять почему-то ждут от него. Как будто все остальные не могут сказать то же самое!

— Нимшаст ищет его уже полтора столетия, — сказал он, пытаясь что-то разглядеть сквозь туман в глазах. — Безуспешно. Откуда взялась эта странная идея — что нам это удастся, как только попробуем?

— Как насчет записей Повелителя?

— У Нимшаста была масса возможностей до них добраться. Если он не совсем тупой, то давно все изучил. И ему это не помогло. Ну хорошо, я проверю и это. Что еще?

— Почтенным мэтрам необходимо попасть в гробницу Ушеба.

Старейшины загомонили, и, поскольку каждый пытался сказать что-то свое, их голоса слились в сплошной возмущенный гул. Кайден обреченно уронил веки. Он уже знал, что будет дальше. Сейчас старейшины поупираются какое-то время, потом им убедительно объяснят, что в их же интересах не выпендриваться, и, поскольку они понятия не имеют, как в эту гробницу попасть, крайним опять окажется бывший первый маг и все те же записи Повелителя…

— Позвольте обрисовать вам ситуацию, чтобы вы уяснили для себя все возможные последствия, — опять завел свои многословные речи бессовестный призрак, — ибо вы, похоже, кое-чего не поняли. Каждый из присутствующих здесь почтенных мэтров, включая моего юного кузена, способен в случае необходимости без особых усилий выломать как основной вход вместе со всеми его печатями, так и потайной, который я нашел несколько дней назад. А если с усилием, то и вовсе разнести эту гробницу по камешку.

— Нет! — невольно вскрикнули сразу несколько старейшин, услышав это кощунственное предположение.

— Мы тоже подумали, что этого не стоит делать без крайней необходимости. В камни пирамиды встроено охранное заклятие, которое удерживает внутри ее обитателя. При личном общении мэтр Ушеб произвел на меня впечатление разумного и порядочного человека, но кто знает, как он себя поведет, оказавшись на свободе. Я вполне допускаю, что у нас может возникнуть необходимость вернуть его обратно, если вдруг окажется, что я в нем ошибся. И на этот случай лучше было бы сохранить гробницу в целости, со всеми печатями, охранным заклинанием и каждым камнем на своем месте. Поэтому мы просим вас объяснить, как открывается потайной вход на третьем ярусе, и одолжить ключ, если он у вас есть. И как можно скорее, ибо кроме мэтра Ушеба в гробнице сейчас находится еще один господин, и он, к великому своему неудобству, живой, по каковой причине нуждается в пище, воде и чистом воздухе. Поэтому, как вы сами понимаете, когда его время станет подходить к концу, у нас не останется другого выхода, кроме разрушения пирамиды.

Под мерное журчание витиеватой речи призрака Кайден чуть было не задремал, но очередной тычок под ребра заставил его быстро открыть глаза и притвориться, будто он все слышал и все понял.

— Что, мне и это в записях искать? — устало произнес он.

В крике и шуме на него никто не обратил внимания. Кроме, разумеется, одного-единственного внимательного слушателя, который, похоже, только за ним и следил.

Пока старейшины уверяли, что они ничего не знают, и самоуверенно заявляли, что не позволят ломать печати, а гости объясняли, что им пригодится любая помощь, а что-либо не позволять уважаемые коллеги могут своей болотной фауне, да и то сомнительно, призрак удалился с места дискуссии и завис напротив Кайдена, частично уйдя при этом в пол, чтобы удобнее было смотреть в глаза.

— Я же просил тебя прийти в здравом уме, — укоризненно заметил он. — А ты…

— Отстань, — отмахнулся Кайден. — У меня болит голова, и я хочу спать. И мне абсолютно безразлично, до чего вы тут договоритесь.

— Потому что ты даже не понимаешь, о чем идет речь. И память тебе отказывает.

— Возможно. И что с того?

— Да проснись же хоть на минуту! Зачем тебе искать в записях то, что ты совершенно точно читал! Ты просто вспомни!

— Ты-то откуда знаешь, что я читал, а что нет!

— Я подслушал твою исповедь, когда ты рассказывал своему другу…

— Вот сволочь… — уныло и без всякого выражения прокомментировал Кайден.

— Если тебе так угодно. Ты рассказывал, что вырвал страницы, чтобы Нимшаст не додумался устроить ритуал поблизости от вашего поселка. Там было что-то о пирамиде. Значит, ты о ней читал.

— Там совершенно точно не было сказано ничего о том, как в нее войти. Я бы запомнил.

— Хм… полагаешь, Повелитель не стал записывать это специально, чтобы скрыть? Разумно… А сам-то ты что думаешь на этот счет?

— Я ничего не думаю… — измученно простонал Кайден. — Я не в состоянии думать. Я ничего не хочу. Оставьте меня в покое. Делайте что хотите. Ну почему вы просто не попросили мою голову и не убрались отсюда с ней вместе?..

— Потому, что есть вещи важнее банальной мести, — педантично пояснил утопленник, хотя вопрос не предполагал ответа. — И я надеялся, что ты тоже это поймешь. Если бы ты не отключался посреди разговора, до тебя бы, возможно, дошло, что сейчас речь идет о таких вещах, по сравнению с которыми твоя жизнь не стоит вообще ничего. Как, впрочем, и моя. Решается судьба двух миров, а у тебя одно на уме — скорей бы все это кончилось, чтобы спокойно поспать.

— Да, — равнодушно согласился Кайден. — И мне даже не стыдно.

Когда он снова встрепенулся и заставил себя разодрать слипающиеся веки, призрака уже не было рядом. Он опять висел в центре событий и командовал.

— Полагаю, оставшиеся вопросы носят исключительно практический характер и обсуждать их следует профессионалам. Поэтому я предлагаю продолжить беседу в узком кругу специалистов по магическим замкам, ловушкам и охранным заклинаниям, а остальных поблагодарить за участие и отпустить по домам. Мафей, прошу тебя, проводи их величеств… и Кантора не забудь! Уважаемые старейшины, вы лучше знаете друг друга, решите между собой, кому остаться. А я, с вашего позволения, провожу домой мэтра Кайдена, дабы он не уснул где-нибудь по дороге…

Только на улице, слегка взбодрившись от свежего ветерка, Кайден понял, что последняя фраза относилась к нему и что его буквально вывели из зала за шиворот. Тот самый узколицый повеса, который положил глаз на его невесту.

— Куда тебя проводить? — заботливо поинтересовался утопленник. — Домой или к другу?

Кайден подумал и решил сегодня переночевать у Шоши. Может, там будет спокойнее.

— Не надо меня провожать, — неприветливо бросил он, направляясь к западному краю поселка.

— Надо, — уверенно заявил призрак, не отставая ни на шаг.

— Зачем?

— Чтобы не уснул по дороге. Почтенным мэтрам не подобает спать под забором.

Отделаться от него не было никакой возможности.

Кайден молча плелся по знакомой с детства улице, слушая вполуха разглагольствования общительного мертвеца, и чувствовал себя несчастным, всеми гонимым ежиком.


Примерно на четвертый день с того момента, как божественные герои пророчества в очередной раз потрясли почтеннейшую публику, изложив мистические откровения своих синхронных снов, сверхъестественное опять напомнило о себе — видать, чтобы публика не расслаблялась и не забывала, с кем имеет дело.

Хаши, которая, по обыкновению, всю дорогу дремала, ничего не поняла спросонок. Убаса уже трудно было чем-то удивить. А вот посмотреть на рожи остальных пассажиров, когда с неба раздался громогласный зов: «Ваше высочество!» — Витька не отказался бы. На всякий случай он остановился и даже выглянул из кабины, но весь обзор загораживала туша «скакуна».

— Да, мэтр? — отозвался Элмар откуда-то с высоты грачьего загривка.

— Скажите господину за рулем, что вы пропустили поворот.

— Давно? — не удержался Витька и, только произнеся это, вспомнил, что обращались не к нему, и не гарантия, что «лютик» при магической связи будет работать в обе стороны, и, кроме всего прочего, он только что невольно подтвердил свою избранность, общаясь напрямую с небесными голосами.

— А где надо было повернуть? — почти в один голос с ним уточнил Элмар.

— К сожалению, точно сказать не могу из-за отсутствия дорог, но вы слишком отклонились к западу. Сейчас поверните на север и возьмите немного восточнее. Когда доедете до холмов, попытаюсь объяснить точнее, если сами не найдете.

— Ага, понял, — кивнул Кангрем и поспешил скрыться в кабине, потому как Орк уже начал плотоядно к нему принюхиваться, а доверия к этой скотине не испытывал никто, кроме разве что хозяина. Да и тот не расставался с воспитательной палицей и постоянно держал ее наготове.

К полудню они добрались до холмов, а еще час спустя безумная поездочка по пустошам с зоопарком в кузове закончилась и начались такие же безумные вопли, прыжки и обнимания с повисанием на шее — благо шея Элмара могла выдержать любое количество виснущих родственников и знакомых. Самому Витьке вполне хватило визжащей от радости Ллит и непривычно трезвого Жана, чтобы согнуться под их тяжестью и взмолиться о пощаде.

Он вертел головой, жадно ловил в толпе знакомые лица, всякий раз радуясь, как мальчишка, когда обнаруживал еще кого-то живым, здоровым и смеющимся, пусть даже никаких причин ожидать иного не было. Они все были здесь и все были живы.

Вот Макс улыбается и протягивает руку, и видно, что только традиционная шархийская сдержанность и требования конспирации не позволяют ему стиснуть старого знакомца в объятиях. А ведь наверняка помогал Дэну искать, сам торчал у тоннеля и всех некромантов на Дельте оббегал… А вот его нелегальный потомок — точно так же улыбается и руку протягивает таким же движением, глаза светятся от радости, словно не случайного собутыльника встретил, а брата родного. Эльф Мафей мечется между двумя божествами, норовя обнять обоих разом. Великолепная мэтресса Морриган с царственной благосклонностью приветствует прибывших едва заметным кивком, и усталый старик Кетмень при виде нее вдруг выпрямляется, приглаживает усы и с ощутимой неловкостью поправляет на себе остатки одежды. На него забавно смотреть — ровно до тех пор, пока не ловишь себя на том же самом. Деятельный мэтр Мыш уже тащит Элмара за рукав, что-то деловито выспрашивая и одновременно обещая «потом все объяснить». Незнакомый Кангрему колоритный старикан благоговейно щупает обалдевшего от шума и суеты Орка, и тот почему-то смиренно это терпит без всякой палки…

— А где Жак? — спохватился Витька, поняв, откуда у него взялось ощущение, будто кого-то не хватает.

Макс успокаивающе взмахнул рукой.

— Не беспокойся, с ним тоже все в порядке, просто он сейчас занят. Почтенные мэтры постоянно взваливают на него то поиски и взлом магических ловушек, то расшифровку неизвестных заклинаний, то еще какую-то ерунду, а мне тоже надо кое-что… По его прежней специальности. Я едва успел улучить момент, когда они отвлеклись, и подключил парня к одной полезной практической задаче, над которой уже почти три месяца все сотрудники бьются.

— Это ты о чем?

— А, ты же не в курсе. У нас т-перемещения на учет поставили, чтобы мы оставшихся без телепортации местных через наши кабины не таскали. А бывают ситуации, когда действительно надо. Вот в этой системе контроля Жак и ковыряется…

Он умолк на полуслове, пристально уставившись на что-то за Витькиной спиной. Тот оглянулся и успел заметить лишь тень, мелькнувшую за стеклом кабины. Про бедную Хаши опять все забыли, да и сама она не торопилась о себе напоминать, но, похоже, все, что говорил Дэн о ветви Кирин, чистая правда. Макс ее даже на таком расстоянии засек и даже, кажется, почуял, что с ней что-то не так.

— Кто у вас там? — спросил он, продолжая всматриваться в темное стекло.

— Это Хаши, — неохотно пояснил Витька. — Мы ее по дороге у бандитов выкупили. Она так, в целом, при памяти и в своем уме, только просила не расспрашивать и вообще не трогать. Мы и не расспрашивали. А ты просто так интересуешься или можешь чем-то помочь?

Макс мельком оглянулся на сына и опять перевел взгляд на машину.

— Возможно. Сколько ей лет?

— Хорошо за тридцать.

— Попробую. Но не сейчас.

— Понятное дело, сейчас ей прежде всего нужен врач. И еще горячая вода и чистая одежда. Кстати, не только ей.

— Мэтр посмотрит всех. — Макс кивнул на Мыша, который наставительно что-то втолковывал братьям-принцам. — Только сначала, наверное, сводит Элмара в одно место… Кое-какие догадки надо проверить, да и по невесте парень соскучился… А ты пока собирай всех своих, строй и веди к речке. Мыло вам там выдадут.

Витька оглянулся на товарищей, но не стал упоминать о том, что некоторых особо диких придется отмывать насильно. Как-нибудь сами разберутся.

— А переодеться будет во что?

— Мы притащили с собой только еду. Постираете то, что на вас, а мэтры вам все это быстро высушат.

Тем временем Мыш отогнал от Элмара всех, кроме ушастого братца, и троица растворилась в сером тумане, попрощавшись торопливым возгласом:

— Мэтр Силантий, покормите Орка, он голодный!

Орк, услышав свое имя, вскочил на лапы и подался в сторону хозяйского голоса. Все оказавшиеся поблизости (как приезжие, так и местные) дружно шарахнулись прочь — а ну как прыгнет? Седовласый старик задумчиво потрепал зверя по шее, неторопливо оглянулся и поинтересовался в никуда:

— А чем вы его обычно кормите?

Хорошо, что никто его вопроса не понял. А то и вовсе разбежались бы в панике.


Впервые за последние дни Кайден чувствовал себя выспавшимся, бодрым и… не сказать чтоб счастливым, но, по крайней мере, спокойным. Страх, раздражение, обиды, изматывающее ожидание беды и ощущение собственного бессилия остались там, во вчерашнем дне, уступив место надежде. Может, все еще и обойдется. Пришельцы получат то, что им нужно, и уйдут, и заберут с собой этого несносного призрака, и оставят поселок в покое… Конечно, все это будет не сразу и не вдруг, и для этого придется еще потрудиться, но работы Кайден никогда не боялся.

Солнце уже поднялось высоко, но Шоши до сих пор был дома — презрев зарастающий сорняками огород, он сидел за столом и что-то заинтересованно вычерчивал, сверяясь с лежащей рядом толстой тетрадью.

Стоило Кайдену пошевелиться и приподняться, как приятель тут же оторвался от работы и приветствовал его радостной улыбкой.

— Доброе утро. Здоров же ты спать.

— А что, меня кто-то искал? — насторожился Кайден. Настроение у него немедленно начало портиться.

— Нет.

— Как, даже призрак не прилетал?

— Нет, он-то как раз появлялся, но ничего не сказал, молча посмотрел, как ты спишь, и улетел. Просто уже одиннадцать, я все жду, когда же ты проснешься, чтобы поделиться новостями, а ты все спишь и спишь.

Кайден спрыгнул с кровати и направился к умывальнику, заранее ожидая, что новости окажутся то ли новой весточкой от Нимшаста, то ли еще какой-нибудь пакостью.

— И что же интересного произошло, пока я спал?

— Я нашел тело! — торжественно объявил Шоши.

— Нашел — это достал или просто вычислил, где оно лежит?

— Вычислил. Дружище, ты не поверишь, но этот упертый покойник одолел изрядную часть болота и добрался живым до самой гробницы Ушеба!

Кайден прикинул в уме расстояние и примерный маршрут, по которому должен был прошлепать безоружный хромой придурок, и не нашел слов.

— Да-да, — подтвердил Шоши, по одному лишь выражению лица поняв его изумление. — Именно туда он всякий раз возвращается. Там у него тело. Если ты добудешь машину, можно будет съездить на место и там уж определиться точнее.

— Ты точно не ошибся? — выговорил наконец Кайден. — Как он мог туда добраться? Там же не только крокодилы, там чего только не водится… Костылем он отмахивался, что ли?

— Вот у него и спросишь. Я сам сначала не поверил, но, сколько ни проверял, — все указывает на это место. Теперь мне тем более интересно, как у него это все получилось и почему он сюда является.

Кайден плеснул на лицо пригоршню воды и поинтересовался:

— А что, не должен?

— Ну сам прикинь, сколько от гробницы до поселка. Не может нормальный призрак естественного происхождения удаляться на такое большое расстояние от места своей смерти. Там явно что-то нечисто.

Кайден ничего не ответил и старательно продолжил умываться. Воспаленное воображение уже рисовало ему, как вчерашние высокие гости старательно ищут пропавшего короля, как находят у подножия пирамиды его не доеденные крокодилами останки, как дружно над ними рыдают, а потом сестра Повелителя поднимает из них духа и потом, уже с его участием, вся компания составляет коварный план мести…

— Шоши, — решился спросить он, когда с умыванием было покончено и хочешь не хочешь, а повернуться лицом к наблюдательному приятелю пришлось бы, — а ты можешь отличить естественного призрака от поднятого духа?

— А для чего я, по-твоему, столько лет учился?

— А этого ты смотрел?

— Нет. Но теперь намерен. Ты верно заметил, именно способность к перемещению и является одним из основных отличий этих двух сущностей. Но есть и другие, вот их я и хочу проверить.

— Тогда пойдем.

— А завтракать ты не будешь?

— Нет. Я не хочу. Лучше пойдем скорей проверим.

— Хорошо, — покладисто согласился Шоши. — Только сначала все-таки причешись. И оденься.

Одеться, причесаться и добежать до гаража заняло не более четверти часа, но за это время Кайден успел нарисовать себе еще множество картин, одна другой ужаснее. Вчерашние переговоры совершенно не увязывались с сегодняшними новостями, дать им однозначное объяснение не получалось, и версии множились, как лягухи по весне. Единственное, что у них было общего, — коварный обман и чудовищный заговор.

Получить в свое распоряжение общинную машину на пару часов оказалось намного проще, чем предполагали друзья, — высокое положение старейшины давало определенные привилегии, хотя и не спасало от ворчания механика. Можно было, конечно, и телепортиста поискать, но Кайден, во-первых, не знал, у кого из односельчан есть нужные ориентиры, а во-вторых, не хотел вовлекать в свою затею лишних участников.

Напрямик до гробницы было бы не более четверти часа езды, но по болотным тропкам и кочкам не проехал бы даже «скорп» повышенной проходимости, поэтому пришлось сделать огромный крюк по старой дороге. Болото уже добралось и до нее, скрыв древнюю мостовую под мутной грязной водой. Сейчас вода едва доставала до середины колеса, но еще несколько лет — и тут будет не проехать. Если ничего не удастся сделать с этим проклятым болотом…

Выбравшись из машины, Шоши достал из своего рабочего чемоданчика пару усиливающих амулетов, ажурную конструкцию из тонких косточек на нитках и все ту же тетрадь, которую сунул в карман на случай, если понадобится что-то освежить в памяти.

— Постой пока здесь, — попросил он и двинулся вдоль подножия пирамиды, держа на вытянутой руке свой инструмент. Конструкция едва слышно постукивала и слегка вращалась, покачивая свисающими косточками, словно люстра с подвесками в будуаре Нимшаста.

Кайден послушно остался на месте, облокотившись о капот и следя за удаляющимся товарищем, который вскоре скрылся за углом.

— И что же делают высокоученейшие мэтры в такой глуши, без охраны и оружия? — вдруг раздался за спиной знакомый издевательский голос, словно его обладатель только и ждал, когда жертва останется в одиночестве.

Кайден обреченно обернулся.

— Разве вы не знаете, что в этих местах обитает особо огромный крокодил, который не прочь поохотиться на человека? — продолжал насмехаться призрак, увлеченно рассматривая машину. — Впрочем, если быть точным, вернее будет сказать «обитал». До того рокового момента, когда повстречался с моим юным кузеном и был заподозрен в съедении моей персоны.

— В этот раз рядом с мальчишкой не было наставника, который удержал бы его от швыряния заклинаниями? — в тон ему отозвался Кайден, судорожно соображая, видел ли призрак, что сейчас делает Шоши, и если видел, то что из этого понял, а также чего теперь от него ожидать.

— Правду говоря, этого и не требовалось. Животное все равно мешало бы мэтрам работать, а так хоть мэтра Силантия порадовали. Сегодня ты наконец выспался?

— Да. Что ты хотел?

— Просто увидел тебя здесь и решил поприветствовать.

— Нет, когда прилетал в поселок сегодня утром.

— Да ничего, всего лишь проверил, как там дела после вчерашнего. Мэтры обсуждали эту гробницу до полуночи, а после их ухода старейшины еще часа два ругались между собой, но я, к сожалению, не понял ни слова из их спора.

— А сегодня ты проверял, все ли пережили это обсуждение?

— В нем не было ничего смертельного. Но господа до сих пор изволят почивать после напряженной ночи. Однако ты так и не ответил на мой вопрос, что вы здесь делаете.

— Проверяем одну гипотезу.

— Какую?

— Подтвердится — скажу, — уклончиво пообещал Кайден.

Призрак задумчиво окинул взглядом пирамиду и заинтересованно хмыкнул:

— Нет, так неинтересно. Сейчас попробую сам догадаться.

С этими словами он исчез в толще камня, из которой минуту назад появился, и неясно было — то ли решил скрыться в глубине гробницы, чтобы спокойно подумать, то ли пересечь ее насквозь, чтобы поближе взглянуть, что делает Шоши.

Когда некромант вернулся, утопленник все еще предавался размышлениям где-то в недрах пирамиды.

— Ну что? — торопливо спросил Кайден, предусмотрительно оглядываясь — не притаился ли где мертвый пакостник, решивший, что проще подслушать, чем думать самому.

— Ничего не понимаю, — озадаченно признался Шоши. — Но по всему выходит, что он там, внутри.

И указал на злосчастную гробницу, в которую жаждали попасть пришельцы.

Части головоломки вдруг встали на свои места с такой отчетливостью, что Кайдену даже показалось, будто у него в голове что-то щелкнуло.

— Вот, значит, зачем им это понадобилось! — воскликнул он, позабыв даже о том, что призрак мог их подслушать. — Им нужно забрать оттуда тело!

— Э-э-э… Ты о чем? — осторожно уточнил Шоши, который на вчерашнем собрании не присутствовал и конечно же ничего не понял.

— Да вчера эти иномирские маги со страшной силой добивались доступа в гробницу, — пояснил Кайден. — Подробно я вряд ли расскажу, я там временами отключался и кое-что пропустил, но они точно требовали, чтобы им помогли попасть внутрь. Якобы в той гробнице сидит живой человек и им надо его вынуть…

На лице некроманта мгновенно просияло такое озарение, что Кайден явственно услышал еще один щелчок.

— Я понял! — азартно выдохнул Шоши. — Я все понял! Почему он шляется где попало, почему на него ничего не действует и почему им так нужно это тело!

— И почему?

— Потому что он живой!

— Как — живой? — оторопел Кайден. — Не может такого быть. Что-то слишком много натяжек; одно то, что он сюда добрался, уже тянет на невозможное…

— А призрак, на которого не действует никакая магия, для этого предназначенная, не тянет на невозможное по твоим пониманиям? И что более невозможно, как ты думаешь?

— Но как ему удается быть одновременно живым и призраком? Об этом некромантия что-то знает?

— Если чего-то не знаю я, это еще не значит, что явление вообще неизвестно в некромантии. Другой вопрос, что у меня нет ни малейшего желания консультироваться по этому вопросу с Нимшастом. Был бы жив Повелитель, я бы его спросил, а с этим извращенцем я даже встречаться боюсь, потому как, кажется, я ему нравлюсь.

Кайден хотел было спросить, не знает ли его друг какого-либо способа докричаться до чертогов неведомого божества, чтобы спросить Харгана — ну мало ли, вдруг если по-хорошему и для дела, то все-таки можно! — но его опять нагло перебили.

— Поздравляю вас, мэтр Шоши, — одобрительно произнес за его спиной вездесущий утопленник. — Всегда приятно встретить столь разумный и профессиональный подход к делу. Вы совершенно правы — мое тело действительно находится там, внутри, и, следовательно, чтобы избавиться от моего назойливого присутствия, вам нужно всего лишь помочь моим друзьям достать его оттуда и увезти.

— И ты что, вправду живой, а мне голову морочил?! — взорвался Кайден. — И твои эти сладкоречивые «дипломаты» на самом деле все наврали?

— Ничуть, — без малейшего смущения ответил обманщик. — Я имею в виду, не наврали. Кроме моего тела — следует заметить, не слишком-то и живого — в гробнице действительно находятся мумия Ушеба и еще один живой человек… вернее, не человек, а эльф, но это в данном случае значения не имеет. Если у нас все получится, как надеются почтенные мэтры, вы еще будете иметь удовольствие с этим господином познакомиться.

— Но как же?.. — простонал изнывающий от любопытства Шоши, которого, похоже, неизведанные тайны некромантии интересовали больше, чем страдания друга и судьба поселка.

— Если желаете, я вам расскажу. Но не сейчас, а потом, когда будем прощаться. Кстати, в своем нежелании консультироваться с Нимшастом вы были совершенно правы. Ни он, ни Харган, ни другие некроманты, обученные Повелителем в этом мире, ничем не смогли бы вам помочь. Даже сам Повелитель вряд ли знал то, чего не смогли мне объяснить ни мэтресса Морриган, ни мой наставник, но легко растолковал мой друг и коллега Рутгер Шварц. Кстати, являться меня научили тоже гномы. Впрочем, касательно магов у меня все же остались сомнения — действительно ли они не знали или же просто не пожелали делиться со мной профессиональными тайнами…

— Ты лучше другое объясни, — перебил этот поток сознания рассерженный Кайден. — Как ты ухитрился дотащиться сюда и залезть в гробницу?

Лжеутопленник флегматично пожал призрачными плечами.

— Что я могу сказать… Выносливость, ум, пара фамильных секретов и бездна классового везения. Да не огорчайся так, — добавил он с затаенной насмешкой, — не все еще потеряно. Мои дела так плохи, что, вполне возможно, я еще умру тебе на радость. Это, конечно, создаст некоторые дипломатические сложности, но тебе, полагаю, на них плевать.

Готового ответа на подобные издевательские подковырки у Кайдена обычно не находилось, их придумывание занимало позорно долгое время, и, когда Шоши вдруг дернул его за рукав, он радостно ухватился за возможность переменить тему.

— Взгляни, — произнес некромант, указывая куда-то вверх.

На втором ярусе суетились три человеческие фигуры, которых минуту назад здесь не было.

— О! — обрадовался призрак. — Элмар все-таки добрался. Пойду поздороваюсь. Вы ведь тоже подниметесь, правда? Прыгать в машину и удирать было бы неуместно и даже глупо, поскольку вас уже увидели.

Друзья переглянулись. Проклятый недопокойник опять был прав — теперь, когда их заметили сверху, убраться отсюда, не теряя лица, не осталось возможности.

— Что ж, давайте поднимемся, — без особого сопротивления согласился Шоши. Еще бы, ему там ничего не грозило, а при некотором везении и узнал бы что-то новое…

Возразить было нечего, и Кайден покорно поплелся по ступенькам, как подопытный зомби в лабораторию Повелителя. Наверху их заметили и прекратили возиться, терпеливо ожидая, когда они поднимутся. Призрак неторопливо плыл рядом, между делом повествуя о том, как неделю тому назад полз по этим ступеням, спасаясь от крокодила. Кайден молча слушал. Его симпатии были всецело на стороне крокодила.

На втором ярусе, кроме злобного мальчишки и его меняющего возраст наставника, их ожидал тот самый гигантский дикарь, пропавший без вести вместе с полным грузовиком рабов на горе Танхеру и его партнером. Правда, теперь возлюбленный жених нимфы переоделся и побрился и больше не напоминал Небесного Охотника из легенд северных народов. И на боку у него висел меч. Тот самый, который всего неделю назад Кайден своими глазами видел в сейфе Повелителя.

— Мэтр, представьте, пожалуйста, Элмару мэтра Кайдена и мэтра Шоши, — попросил призрак, в одно мгновение утратив привычную язвительность. — Меня он в настоящий момент не видит, а являться ему таким, как сейчас выгляжу, я не хочу. Он и без того расстроен.

Дикарь обеспокоенно встрепенулся.

— Я слышал голос Шеллара? Мне не показалось?

— Нет, ваше высочество, не показалось, — сочувственно ответил маг. — Его величество здесь, примерно в том же состоянии, что и в ночь своей свадьбы.

— О, так это у него не в первый раз? — не удержался любознательный Шоши.

Маг сделал вид, будто не расслышал, и принялся их представлять, а призрак тихонько заметил:

— Вот если бы это спросил я или Мафей, мэтр непременно отчитал бы нас за бестактность.

Мэтр опять прикинулся глуховатым, но, едва закончив представление и вежливо напомнив его высочеству, что несравненная Азиль убедительно просила его воздержаться от рукоприкладства, наставительно заметил:

— В отличие от вас, ваше величество, мэтр Шоши не является ни моим учеником, ни воспитанником, и о его поведении надлежит беспокоиться его наставнику, а не мне. Впрочем, с таким наставником…

Кайдену очень хотелось посмотреть, удалось ли придворному магу хоть немного пристыдить воспитанника, но он не мог. С самого момента знакомства Элмар как уставился ему в глаза, так и не отводил взгляда. Приходилось отвечать, дабы не подумал, будто противник боится или о чем-то сожалеет, хотя размеры его высочества действительно пугали, и Кайден где-то в глубине души ощущал искреннюю благодарность к нимфе за ее заботу. Ведь она наверняка уже знает, что он ее обманул, и тем не менее просила за него…

— Ваше высочество, вы еще долго намерены играть в гляделки?

Казалось бы, маг не сказал ничего особенного, но они оба одновременно обернулись на голос, хотя Кайден мог бы поклясться, что никакой магией коллега не пользовался.

— Извините, мэтр. Но раз уж я не могу дать ему в рыло…

— Извольте выражаться как подобает принцу, а не подражать стилю общения, принятому в дешевых трактирах! А вы, ваше величество, извольте все же явиться вашему кузену, ибо, не видя вас совсем, он расстраивается еще больше.

— Категорически возражаю! — возгласил призрак.

— Давайте уж приступим, а? — жалобно попросил мальчишка.

— Вы правы, пора начинать. — Маг отошел на несколько шагов и принялся командовать: — Уважаемые мэтры, попрошу вас отойти в сторонку… можете остановиться вон у той статуи с крыльями, полагаю, этого будет достаточно. Ваше высочество, займите место на вот этой плите… Верно, ваше величество?

— Да-да, именно там я и стоял, — подтвердил призрак.

— Вас попрошу подойти вот к этой скульптуре без головы… Только осторожно, чтобы вы не оказались на этой самой плите и тоже не провалились. Теперь нам понадобится ваш меч и немного вашей крови.

Принц с невозмутимо-сосредоточенным видом достал из ножен клинок и левой рукой прикоснулся к лезвию.

— Достаточно. Теперь смочите кровью правую ладонь и рукоять меча, а также скульптуру… в том месте, где уже есть отпечаток… теперь правой рукой обопритесь сюда…

— Так вот как он туда попал! — восхищенно выдохнул над ухом неисправимый энтузиаст Шоши. — В этом месте тайный вход, и он его случайно активировал! Это и правда фантастическое везение… А что такого в этом мече? А, Кайден? Ты не чувствуешь?

— Не знаю, — отмахнулся Кайден, который в этот момент пытался заглянуть в память занятого делом принца и выяснить наконец, как ему удалось захватить грузовик. — Я знаю, что он магический, но подробно не изучал. Помолчи минутку, мне надо сосредоточиться…

На этот раз его никто не засек — старый маг был занят делом, а ученик скорей всего слишком слабо разбирался в ментальной магии, — и Кайдену удалось без помех выяснить все желаемое. А заодно и несколько случайных фактов, между делом попавшихся в процессе проникновения. И факты эти напрочь испортили всю радость познания истины.

Извертевшись вокруг многострадальной скульптуры всеми возможными способами, маг и его воспитанники наконец признали гипотезу несостоятельной и принялись обсуждать несколько возможных поправок. Вопросы кровного родства и рунной магии, о которой он отродясь не слышал, были Кайдену малопонятны и не слишком интересны, поэтому он попрощался и направился вниз, таща за собой друга, который, напротив, готов был интересоваться всем на свете и покидал место действия с видимым сожалением.

— Ну зачем мы ушли? — заныл он, как только они удалились за пределы слышимости. — Неужели тебе не интересно, как открывается этот вход?

— Мы все равно об этом узнаем, когда его откроют, — отозвался Кайден. — А сейчас нам лучше отсюда уехать, и поскорее. Этот необъятный дикарь твердо намерен меня убить или хотя бы разок стукнуть, что в принципе одно и то же.

— Но ведь его наставник говорил…

— Что он говорил? — сердито перебил Кайден. — Что Азиль его просила? Меня она тоже просила — это чем-то помогло? Тем более что он ей ничего не обещал. Специально меня искать он не будет и на интриги не способен, в отличие от своего частично покойного родственника, но, если выпадет случай, он этим случаем обязательно воспользуется. Поэтому я предпочитаю держаться от него подальше.

— Ну перестань, вы же не одни. А в присутствии наставника он не посмеет…

— И я должен доверять этой неубедительной вероятности? А если он вспылит, если его перемкнет так, что он забудет о наставнике, о просьбах и вообще обо всем на свете? Ты помнишь, как это бывало с Харганом? А еще, если всем известно о твоей вспыльчивости, на нее очень удобно потом списывать вполне осознанные действия. Нет, не спорь, мне совершенно безразлична степень вероятности всех этих вариантов, я просто не хочу проверять ее на своей шкуре.

— Просто поразительно, — слащаво пропел над ухом голос неистребимого призрака, — как меняется у некоторых людей отношение к мести всего лишь при смене объекта…

Кайден тихонько зарычал от бессильной злости и прибавил шагу. Прыгая по высоким ступеням вниз, он пару раз в расстройстве чуть не сверзился, но бдительный друг вовремя придержал его под локоть.

Призрак, похоже, отстал — вернее, не стал гоняться и вернулся к беседе.

Когда уже внизу друзья оглянулись, народу на втором ярусе прибавилось — остальные маги подтянулись и включились в обсуждение.


— Ну что? — сварливо поинтересовался Ушеб, когда Шеллар вернулся под темные и сырые своды гробницы. — Опять эти криворукие болваны придумали какую-то вздорную чушь, которая не сработала, и теперь дружно сосут пальцы и чешут задницы?

С того самого момента, когда Шеллар уяснил разницу между современным харзи и его древним вариантом и смог общаться с обитателем гробницы без переводчика, его так и подмывало спросить, изъяснялся ли мэтр сим дивным слогом во время службы при императорском дворе и если да, то как это воспринимал император. Однако всякий раз он удерживался из вежливости.

— К сожалению, кровь моего кузена не подошла, — сообщил он. — Сейчас начали разрабатывать версию гномьей наследственности. Возможно, мой предок и мастера, создавшие и заклявшие меч, состояли в каком-то дальнем родстве и именно из-за этого все случилось. Если так, то, возможно, удастся найти нужную комбинацию… Но если окажется, что оба фактора работают только в сочетании — то есть в моем лице объединились кровь заклинателя и кровь пользователя, — дело плохо. Такой комбинации нет больше ни в ком. Мой сын не в счет — ему всего три луны и он еще долго не сможет взять в руки меч.

— Бред! — категорично отрезал старик, поправляя на себе истлевшую хламиду. — Лучше бы ключ искали.

— Была бы возможность найти его магически — искали бы. А в нашей ситуации, когда в мире прошло две тысячи лет и бесчисленное количество войн, последняя из которых практически уничтожила цивилизацию… как он хоть выглядел?

Ушеб кряхтя сполз с постамента и нашарил на полу тапки. Свитые из золотых нитей шлепанцы с вычурными украшениями когда-то были сандалиями и весили столько, что годились только в качестве погребальной обуви — ходить в них смог бы разве что Элмар. Столкнувшись с необходимостью как-то передвигаться по своей гробнице, к полу которой он не мог даже прикоснуться, практичный старик обломал лишние детали, максимально облегчив обувку, и теперь шаркал по месту своего заточения в золотых шлепанцах. В сочетании с ветхой тряпкой, в которую превратилась его одежда, смотрелись они одновременно вызывающе и уморительно.

— Пошли, покажу, — ворчливо позвал он и для убедительности поманил мумифицированным пальцем.

Шеллар послушно полетел следом. За прошедшие шесть дней он успел изучить гробницу во всех измерениях и мог попасть в любое помещение хоть по коридорам, хоть сквозь стены, но, коль уж хозяин пригласил его в «библиотеку», ломиться сквозь стены было бы невежливо. Поэтому придется неспешно двигаться по извилистым тесным коридорам за медлительной мумией, отягощенной золотыми шлепанцами, сколько бы времени это ни заняло.

— А можно ли поинтересоваться, уважаемый мэтр… — начал он через десяток секунд, заскучав и мигом отыскав тему для беседы, и сварливый старик тут же его перебил:

— Можешь, можешь, только не обещаю твой интерес удовлетворить.

— Вам знакома такая область магической науки, как прорицание?

— Это женская часть, — с некоторым пренебрежением махнул рукой маг. — Я этим не занимался. А тебе зачем?

— Меня очень беспокоит судьба одного пророчества. Оно сбылось совсем не так, как предсказывалось, и я теряюсь в догадках относительно причины. Я допускаю, что при пересказе текст могли сильно исказить, но ведь сам Скаррон слышал пророчество о своей гибели лично, из уст Нарны…

— И что?

— Я боюсь, не восстанет ли он в третий раз.

— А что там было с этим пророчеством?

Шеллар вкратце объяснил, чем несказанно развеселил обычно сердитую мумию.

— Ой, ну насмешил! — издевательски хохотал вредный старик. Такой вроде умный парень, а нашим женщинам веришь!

— А они у вас имеют привычку лгать в пророчествах? — Шеллар даже слегка оторопел, поскольку упомянутый вариант уже рассматривал и забраковал как невероятный.

— О, я вижу, хоть что-то в этом мире осталось неизменным. Ну сам подумай, если женщины владеют неким знанием, которое мужчинам недоступно в принципе, неужели они не воспользуются этим преимуществом? Испокон веков они вертели своими предсказаниями, как им было удобно. Особенно когда речь шла об их будущем замужестве, о, какие интриги разворачивались…

— У нас так не принято, — признался Шеллар. — Но, честно говоря, на месте Нарны я бы тоже не стал предупреждать врага о грозящей ему опасности.

— Вот именно. Знай он заранее, что примет смерть от юной красотки, завязал бы на узел или перешел на мужчин. И был бы жив до сих пор. А женщины — они хитрые. Вот и эта… как ее… Нарна… впарила ему сказочку про карающих богов, чтобы шарахался от миража и прозявил реальную опасность. Молодец баба, что еще сказать.

— А других вариантов быть не может?

— А чем тебе этот не нравится?

— Хочу убедиться, что он действительно единственный. Не случалось ли вам сталкиваться с пророчествами, которые исполнялись совсем не так, как должны были? И если да, то каковы были причины? Видите ли, в моей жизни такое случалось, и здесь вариант обмана исключается — Мафей совершенно не умеет врать. Он потом как-то обмолвился, что у него есть некоторые догадки касательно причин. Но со мной не поделился, желая сперва проверить, а потом стало не до того. Вот мне и интересно, при каких условиях предопределенные события могут меняться?

— Да хрен его знает, — честно признался Ушеб. — У нас если такое и случалось, несовпадение всегда списывали на обычное женское вранье.

«Логично, — подумал Шеллар, вплывая в каморку, где мэтр хранил свои записи и немногочисленные книги. — Кто бы стал разбираться и искать сложные причины, если есть готовое простое объяснение, к тому же в большинстве случаев истинное…»

Старик принялся ворошить горы самодельных тетрадок, ворча себе под нос что-то ругательное о женщинах, Повелителе и самобеглых тетрадях, которые вечно куда-то деваются, когда они нужны.

— Ага, вот! — торжествующе возгласил он, выкопав из залежей потрепанную, распадающуюся на отдельные листы тетрадку. Зашуршали хрупкие страницы, возобновилось раздраженное бормотание, и еще минуту спустя мэтр Ушеб торжествующе выложил перед гостем искомый рисунок. — Вот так выглядел ключ! Запомни как следует, чтобы рассказать своим родичам и подданным во всех подробностях. Жаль, что ты нарисовать сам не сможешь…

— Это не понадобится… — медленно выговорил Шеллар, не веря своим глазам. — Я видел этот предмет. Мне нужно только вспомнить, где именно. А такие задачи обычно не занимают у меня более четверти часа.


Утренняя поездка выбила Кайдена из равновесия на весь день. Напрасно Шоши пытался его утешить, уверяя, будто в сегодняшнем открытии нет ничего плохого, а даже напротив: если бы беглый шпион и в самом деле погиб, его близкие вряд ли отнеслись бы к инциденту с такой снисходительностью и вопрос о голове мог бы встать во всей неприглядности. Незадачливого мстителя эти рассуждения не утешали. Он предпочел бы даже заплатить головой, лишь бы было за что. А теперь выходило, что он со всех сторон всем должен за одни лишь намерения, и Кайден чувствовал себя обманутым и униженным.

В таком состоянии меньше всего хотелось тащиться в Первый Оазис, общаться с Нимшастом и оказывать услуги Танхеру, но делать нечего — договорились на сегодня, его обманутые партнеры приедут, хочешь не хочешь — надо звать следопыта и телепортиста и отправляться. А пока они будут где-то посреди пустошей восстанавливать картину, которую он сегодня утром без проблем считал из памяти основного участника, самому Кайдену придется торговаться с Нимшастом. Если этот страдалец опять не ушел в загул. Впрочем, если ушел — все еще проще: Танхер за спасение своей шкуры и деловой репутации с радостью отдаст все бумаги, не интересные для него лично и не имеющие рыночной стоимости. Ничего, что касалось бы филактерия, Повелитель туда, разумеется, не записывал, а вот с ритуалом может и получиться.

Увы, неприятности на сегодня не кончились. Нимшаст, вопреки обыкновению, не предавался утешению своей ранимой персоны, а уже который день торчал в покоях Повелителя, занятый разбором его архивов. Пришлось расстаться с мечтой получить все это богатство на руки, а вместо этого, помахав рукой вслед отъезжающей машине, тащиться к Нимшасту и напрашиваться в помощники.

Лич сидел за повелительским столом и что-то читал с такой печальной миной, будто суровый наставник в качестве наказания заставил его выучить нечто крайне скучное и неприятное. Даже на приветствие ответил как-то вяло и без интереса.

— Как ты тут?.. — спросил Кайден, не найдя более нейтрального вопроса для завязывания разговора. — Тяжело, наверное?

— А то… — вздохнул Нимшаст, отодвигая стопку исписанной бумаги. — А ты что здесь делаешь?

— Ты разве не помнишь? Я же обещал помочь Танхеру разобраться с его пропавшим грузовиком.

— A-а… ну и как, разобрались?

— Только выехали. А я решил к тебе зайти. Проведать и рассказать, что твой ненаглядный наместник мне все мозги выел. Призрак над ним поиздевался, нимфа закатила истерику и отказалась с ним разговаривать, а я оказался виноват во всем этом и вдобавок еще в пропаже грузовика с рабами…

— Погоди, какой призрак?

— Да умер этот шпион, теперь в призрачном виде вокруг поселка слоняется и всех достает. Как будто ему кто-то виноват, что он решил сбежать и не нашел ничего лучше, чем утонуть в болоте. Кстати, Нимшаст, вот мы, между прочим, хоть и ушли со службы, а тем не менее помогаем решать ваши проблемы. А тебя я могу попросить об одолжении? В качестве ответной любезности, так сказать?

— Вы что, сами его не можете упокоить? — удивился лич.

— Да он не проблема вовсе, его и Шоши запросто упокоит, как только мы тело отыщем. А не отыщем — ему же хуже, пусть страдает и после смерти. У нас другая проблема. Болото.

— А, что-то такое Повелитель говорил… — Нимшаст напряженно задумался. — Ах да, вспомнил. Он говорил, что еще немного — и вы сможете переселиться в новый мир, где нет никаких болот и все такое… Зря вы ушли, что тут сказать.

— Нет, не зря. Это всякие харзи и прочие пусть переселяются в чужой мир, а мы не хотим оставлять земли предков даже ради самой расчудесной и цветущей чужбины. И за гробницей надо присматривать, не ровен час, доберется какой-нибудь идиот, сломает печати и выпустит то, что внутри.

Нимшаст задумчиво повертел рукой и принялся пристально изучать маникюр.

— Вообще-то, между нами говоря, внутри там нет ничего, кроме полоумной старой мумии… Однако мне все же не хотелось бы видеть ее на свободе, пусть даже она не представляет опасности для меня лично. А Повелитель знал, что вы не хотите переезжать?

— Мы собирались поднять этот вопрос, когда он встанет. Думаю, Повелитель тоже был заинтересован в том, чтобы гробница как следует охранялась. Да и в любом случае хоть кого-то он должен был оставить в этом мире, так почему не тех, кто готов остаться добровольно? Думаю, он бы согласился. И его могущества хватило бы, чтоб остановить болото. Но теперь что вспоминать былые надежды… теперь надо как-то самим.

— Увы, — лич картинно развел руками, — ничем не могу помочь. Я не разбираюсь даже в управлении погодой, не говоря уж об изменении климата и ландшафта. Да и могущества мне на это не хватит.

— Что ты, я не собирался тебя об этом просить. Мы что-нибудь придумаем сами, но сейчас нам не хватает знаний и умений. И мы будем рады любой возможности узнать что-то новое о создании авторских заклинаний и ритуалов. Я вижу, ты как раз изучаешь архивы Повелителя. Ты не будешь против, если я присоединюсь? Меня интересует именно теория формирования, ну, и практика, если где попадется.

— Думаешь, ты это осилишь самостоятельно?

— Не попытавшись — не узнаешь. А что мне остается? Зато я всегда буду рядом, и тебе не придется вызывать меня по радио, если понадоблюсь. Ведь все равно понадоблюсь — завтра опять сеанс, опять Тени Ночи принесут твоего зануду-наместника, ему опять что-то окажется позарез нужно…

При упоминании о наместнике Нимшаст невольно вздрогнул — видимо, и его достало это чудовище.

— Ну, если хочешь… Мне не жалко. Только завтра к одиннадцати будь у меня обязательно. Я с этим наместником боюсь оставаться наедине.

— Вот те раз! Ты же бессмертен.

— Да не в этом дело! Он так смотрит… Мне все время кажется, что он знает, когда я вру.

— А, я тоже заметил. Только он так смотрит все время. И на меня смотрел, хотя я ему не врал. Но если я тебе нужен для моральной поддержки — нет проблем. Приеду.

— Спасибо! — растроганно возгласил Нимшаст, как обычно, с излишним пафосом. Он всегда ценил сочувствие к себе и внимание к своим проблемам. — Начнешь сейчас или уже завтра?

— Да чего там, давай сейчас, — предложил Кайден, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало обреченно.

В конце концов, этот ритуал — самое первое и самое важное из того, что нужно пришельцам. Получив его, они легче перенесут неудачу с двумя остальными требованиями и, может быть, вправду отстанут да займутся своими делами. С гробницей как-нибудь разберутся сами, вон какую суету вокруг нее развели, а Нимшаст и без филактерия не так уж грозен. Если уж они Повелителя ухитрились превратить в дохлого зайца и заточить в коробочку, то с этим и подавно справятся. Только бы найти этот проклятый ритуал…

И что больше всего радует — сюда точно не доберется язвительный призрак со своими неиссякаемыми издевательствами.


Элмар вернулся вечером, когда все остальные беглецы уже были отмыты, накормлены и устроены на отдых. Некоторые успели даже выспаться, а самые бравые ухитрились в рекордно короткое время найти чего выпить и с кем переспать. Из-за Змея две поселянки даже подрались, ко всеобщему веселью и тайной зависти некоторых.

Его высочество, как и прочие, был умыт, побрит и переодет — к счастью, не в цивильный наряд средневекового принца, а в рубаху из грубого льна, безрукавку из сыромятной кожи и парусиновые штаны, подшитые кожей на местах, особо страдающих при езде верхом. За спиной он волок огромный громыхающий мешок, а под мышкой — булькающий бочонок. И выглядел почему-то мрачнее дождливой ноябрьской ночи.

Мафей тоже, кажется, был чем-то расстроен, но ни спросить, ни даже разглядеть толком Витька не успел — мальчишка только оглянулся, убедился, что доставил брата по адресу, махнул приветственно и опять исчез в телепорте.

— Ты чего такой смурной? — рискнул поинтересоваться Витька, опасаясь, что приятель так и будет молча дуться весь вечер. — Случилось чего?

— Ну… в общем, да, — неохотно отозвался Элмар и оглядел убогую каморку с лежанкой, столом и огромным зеркалом. — Это здесь мы будем ночевать?

— Да. Мэтры нам уступили свое помещение, только просили зеркало не разбить. Думаю, этот топчан мы оставим убасу, а сами сдвинем стол и на полу на тюфяках расположимся, а то нас может не выдержать. Хоть он и на кирпичах стоит, запросто может проломиться. Я вообще думал, ты дома переночуешь.

— Я тоже, — проворчал Элмар, сгружая в углу свой мешок. — Я ж думал, все будет хорошо и мне не будет тошно видеть вокруг себя знакомые лица, отвечать на глупые вопросы и выслушивать сочувствия… В общем, здесь я буду ночевать. Но сначала напьюсь. Я надеюсь, у тебя не обнаружится сейчас дюжины болезней, при которых нельзя пить, и ты не окажешься внезапно последователем какой-нибудь экзотической религии, которая запрещает алкоголь в любом виде?

— Если только то, что булькает у тебя в бочонке, не выгнали в этом самом поселке из местного грязного сырья, — заставил себя усмехнуться Витька. — И если в процессе «напивания» ты мне все-таки объяснишь, что у тебя стряслось.

— Ну и хвала богам.

Бочонок глухо бухнул о стол, зашатавшийся под его тяжестью, и Витька поспешил убрать от греха злосчастное зеркало. Если его высочеству даже трезвому на него наплевать, то пьяный он и вовсе смахнет и не заметит. А мэтры потом скандал учинят.

Пока Элмар копался в своем мешке, выкладывая на стол медные кружки и какие-то продукты вперемешку с деталями рыцарского доспеха, грядущий собутыльник осматривал комнату в поисках безопасного места, где можно было бы спрятать хрупкую вещь от двух пьяных мужчин. Убедившись, что ни шкафа, ни сундука, ни даже тумбочки в помещении нет, он засунул зеркало под топчан, надеясь, что ни Элмар, ни он сам, даже напившись, не додумаются сесть с размаху на это хлипкое подобие мебели.

Вернувшись к столу, он обнаружил, что напрасно ожидал увидеть на нем какие-нибудь иномирские вкусности с королевских кухонь, вроде тех, что приносил Мафей. Старший принц оказался по-солдатски суров и неприхотлив: к бочонку прилагались коврига черного хлеба, кусок соленого сала и россыпь каких-то сырых овощей, из которых узнать удалось только лук.

— Наливай, — проворчал Элмар, занятый оттиранием латной перчатки от последствий контакта с салом.

— Э… А как? — растерялся Витька, который с подобной тарой никогда не сталкивался и, как из нее следует наливать, не имел понятия.

— Там пробка есть… А, ладно, давай я сам.

Прозрачная жидкость хлынула в подставленную кружку, и распространившийся по каморке спиртовой запах ясно дал понять, что агент Кангрем слишком мало знает о соседнем мире, раз предположил, что в бочонке объемом около пяти литров, принесенном средневековым принцем с исторической родины, может быть только вино.

— Это что? — не веря своему носу, уточнил он и тут же получил ответ:

— Поморская пшеничная. Не бойся, чистая.

Уточнять, рассчитывает ли его геройское высочество выжрать это все в два рыла, Витька не стал, чтобы не позориться. А вдруг и вправду рассчитывает. А если и нет, ну подумаешь, останется. Не скиснет же. Объем кружек — пол-литра, не меньше, — не испугал, а скорее порадовал: до дна такую не выпьешь, а глотки считать никто не станет, в случае надобности можно будет прикладываться только для виду.

Элмар молча поднял налитую кружку, мотнул головой, приглашая следовать его примеру, и выпил. Так же молча, без тостов, не чокаясь, как за покойника. Может, и не всю, но половину точно. Что ж там стряслось, что беднягу так придавило? Вроде ж все было нормально… Дома что-то не то? Кто-то из друзей погиб, а он только сейчас узнал? И спрашивать неловко, в конце концов, надо будет — сам скажет… Или все-таки лучше спросить? Черт его знает, как оно там у них принято…

В гробовом молчании, лишь изредка нарушаемом хрустом загадочного овоща, похожего на репку, прошло около двадцати минут. Наступающие сумерки, вползающие через крошечное окно, наполняли комнатку тенями, придавая и без того унылой обстановке мистически-жутковатый вид. Тени окончательно скрыли опущенное лицо Элмара, и заговаривать с ним становилось уже просто страшно — не видя ни глаз, ни выражения лица.

Витька помучился еще минут пять, наблюдая, как сгорбленный силуэт напротив прикладывается к кружке, и, не выдержав, зажег коптилку. Элмар вскинул голову, щурясь от света. Он казался немного удивленным, словно давно забыл, где находится, зачем он здесь и кто перед ним. Потом, все так же не говоря ни слова, налил себе еще.

— Послушай, — не выдержал Кангрем. — Что случилось, черти тебя дери? Что ты все молчишь?

— Мой кузен умирает, — коротко и внятно произнес пришелец и, видимо, решив, что сказано достаточно, опять присосался к кружке.

— О… — неловко отозвался Витька. — Это… да… мне жаль.

— Да всем жаль… Вот только… понимаешь… Все что-то делают… ну, или пытаются что-то сделать… или хотя бы примерно представляют себе, что можно сделать, чтобы его спасти, а я могу только стоять как дурак и слушать. Я ведь его даже не вижу! И слышу едва-едва, как сквозь шлем. Они все видят — и Мафей видит, и Азиль, даже Диего и тот видит, один я среди них как придурок, обычный человек.

— Погоди-погоди… Давай как-то сначала и по порядку, чтобы мне, такому же обычному человеку, тоже было понятно, что там не так с видимостью и что вообще с ним случилось.

Герой выхлестал еще полкружки для ясности мыслей и складности речи и сделал ровно то, что его просили, — начал сначала. То есть с того момента, как он со своим замечательным кузеном познакомился. Витька запоздало понял, что сейчас ему придется вместо простого объяснения выслушать всю историю взаимоотношений двух принцев в течение двадцати лет, но останавливать не стал. Черт с ним, пусть говорит, может, ему это нужно, может, как выговорится — полегчает. В таких случаях самое верное — слушать и изредка поддакивать, просто чтобы собеседник не забывал, что его слушают. Заодно и он о новом приятеле что-то узнает, со всех сторон обоюдная польза.

Часа через полтора, когда уже совсем стемнело, а Витька в четвертый раз запутался в обилии новых имен и в пятый раз начал, как ему казалось, разбираться, кто кому кем приходится, без стука вломился Диего. Посмотрел на происходящее понимающим взглядом и хотел было молча уйти, но Элмар его заметил. Рассказ немедленно прервался, и последовал красноречивый кивок на стол. Витька испугался было, что нетрезвый герой отвлечется, позабудет довести свое повествование до конца и он так и не узнает, что же там с их бедным кузеном случилось, но «стрелок-связист» только головой качнул в ответ на предложение.

— Мне сегодня ночью работать. Человека четыре надо навестить, и среди них господин Флавиус, превеликое спасибо папе за такие поручения. — Он зачем-то поправил шляпу и добавил: — Элмар, да не убивайся ты так прежде времени. Может, все еще обойдется. Шеллар ключ нашел, теперь его только достать как-то надо.

— Там, внутри? — с горестной иронией уточнил Элмар.

— Нет, у Жака в кабинете. Думаешь, откуда мне работа привалила? Сейчас будем ставить на уши весь Даэн-Рисс и добывать этот ключ. Все будет хорошо, не раскисай. Еще несколько дней — и мы его достанем, а уж когда маги заполучат пациента в свои руки, умереть ему не дадут.

Когда за ушедшим закрылась дверь, его высочество некоторое время задумчиво пялился в кружку, потом вдруг сообщил:

— Как это типично…

— Ты о чем? — переспросил Витька, прикидывая, как бы вернуть разговор в прежнее русло да выяснить наконец, что же там случилось.

— Да вот… — Элмар кивнул куда-то в направлении двери. — Толпа лучших магов континента носится по двум мирам в поисках ключа, и в конце концов Шеллар, сидя в чужой гробнице где-то в здешних болотах, находит его в кабинете Жака в Даэн-Риссе. В этом весь Шеллар.

— Ты мне как раз начал рассказывать, что там с ним случилось, и дошел до какого-то неудачного переворота… — осторожно напомнил Витька, и герой немедленно спохватился.

— Ах да. Мы тогда с друзьями были в отъезде, и до меня как-то не добралось вовремя известие о помолвке Интара…


Еще через пару часов, когда повествование дошло до собственно Повелителя, вторжения с Каппы и решения хитроумного кузена лично внедриться в логово врага, появился убас. Тихонько, стараясь никому не мешать, пробрался к своему топчану, сделал пару глотков из Витькиной кружки и лег спать, так как ничего из рассказа не понял, но сообразил, что прерывать его переводом не следует, лучше завтра выслушать в сжатом изложении.

Чем окончился рассказ и что случилось с этим самым несчастным кузеном, Витька еще помнил, ибо дослушал внимательно до конца, будучи еще относительно в сознании. А потом понесло и его. Уж больно грустная была история, как тут не напиться с горя, когда такое творится.

Еще некоторое время спустя (счет этому времени он тогда уже потерял) речь зашла об их путешествии и великой миссии, и упившийся агент Кангрем попытался в который раз втолковать наивному пришельцу, что произошла ошибка. Может, сам Элмар и тянет на героя пророчества, может, у него и вправду особая судьба и тому подобное, но вот со спутником он точно ошибся. Хоть и говорит убас, что так лучше, что людям надо дать какую-то надежду, какой-то понятный символ и любым способом поднять на борьбу, все равно он неправ. Нельзя тащить в «символы» кого попало, особенно если этот «кто попало» хронический неудачник, который непременно провалит любое великое начинание.

— Я же вам все завалю и похерю к чертям! — едва ли не умолял он, пытаясь добиться от пьяного собеседника хоть искры понимания. — Я всю свою жизнь только и делал, что все портил, и в результате оказывался в глубокой заднице, хорошо если один. Есть такая порода людей, с которыми вечно в самый ответственный момент случается какая-то пакость. Вот я из этой самой породы. Как началось все с разбитого диска, так и закончилось тем, что я в последнюю ночь перед эвакуацией попал в плен.

Он говорил долго, перескакивая с одной своей неудачи на другую, из-за чего история его жизни вышла хронологически перекособоченной, но, как он надеялся, все же оставалась убедительной. Элмар молча слушал, не задавая лишних вопросов, хотя видно было, что многие вещи для него новы и непонятны. Его выслушали, и теперь он честно возвращал долг. Вот только понял ли он хоть что-нибудь из услышанного?..

— Ну ты хоть понимаешь, о чем я толкую? — взмолился наконец Витька, отчаявшись услышать ответ на вопрос, давно сгинувший где-то в самом начале объяснений.

— Да, — неожиданно четко, словно и не выпил почти полбочонка, отозвался Элмар. — Ты мне объяснял, что ты неудачник и поэтому тебе нельзя быть героем пророчества и вести за собой людей, ведь они могут пострадать из-за твоего невезения. Я все понял.

— Ну и что мы с этим будем делать?

Принц отвлекся от вдумчивого изучения дна кружки и поднял голову.

— Виктор, сколько тебе лет?

— Ну сорок шесть, а что? — озадаченно ответил Витька, с трудом вспомнив требуемую цифру.

Остекленевшие, как у зомби, глаза смотрели прямо сквозь него, но слова звучали твердо и убежденно:

— Неудачники столько не живут.

ГЛАВА 3

Вот ради этого стоило идти на убийство… но боже, почему же непременно у меня в кабинете!

Р. Стаут

— Тебя не было две недели! — Саша произнесла это так, что Мафею немедленно захотелось провалиться сквозь пол от стыда. — Как ушел искать дядю Витю, так и пропал! Даже о том, что его нашли, мне пришлось узнавать от папы!

Мафей наконец догадался, что подружка пустила в ход свои магические умения, и сердито огрызнулся:

— Перестань меня стыдить! У нас эти две недели такое творилось, что мне некогда было передохнуть, не то что по гостям расхаживать. Я хотел тебе все рассказать, а ты сразу в драку!

— Насчет драки — это ты сильно преувеличил, хотя и следовало бы надавать тебе по ушам…

— Ничего не преувеличил. Магическое нападение — это та же драка, только другим оружием. Думала, я не пойму?

— Думала, тебе действительно станет стыдно, что ты за две недели не мог найти времени хотя бы на минутку заглянуть, хотя бы сказать, чтобы тебя не ждали! А я сидела как дура и каждый день ждала. И сегодня ждала с самого обеда, а уже вечер. У нас тут тоже кой-чего творилось, и мне тоже есть чего тебе рассказать.

Наваждение схлынуло, а остаточные явления Мафей отогнал волевым усилием.

— Кто первый будет рассказывать? — грустно усмехнулся он. — Или монетку бросим?

— Чтобы ты ее пролевитировал как тебе надо? — фыркнула вредная девчонка.

— Да мне все равно. Как надо тебе?

— Тогда я первая начну. У меня точно короче получится. Только давай не здесь. Давай к дяде Вите переберемся. Папа на эту неделю взял отпуск за свой счет, чтобы без помех дядю Витю искать, поэтому он сейчас не на работе и прийти может в любой момент.

Хотя Мафей давно подумывал о личном знакомстве с Сашиным папой, как раз сейчас он чувствовал себя уставшим и не готовым к серьезным объяснениям, поэтому без возражений переместился в знакомую квартиру.

Сейчас, когда здесь никто не жил и даже не наведывался уже несколько недель, жилище выглядело запустелым. Особо этому способствовала пыль, которую хозяин не вытирал, даже когда заходил домой, и забытая на столе тарелка с усохшими объедками и пушистыми островками плесени. Саша наморщила нос и шустро спровадила сей натюрморт в мусороприемник, а тарелку сунула в раковину.

— Чайник поставить? Правда, я не знаю, есть ли у дяди Вити чай…

— Я бы лучше кофе, — признался Мафей, посматривая на шкаф. — Если есть.

— Натурального у дяди Вити точно нет.

— Сейчас попробую свою заначку достать…

Мафей протянул руку, сосредоточился, но вместо кофе достал почему-то огромный пряник — свежий, еще теплый и отчаянно благоухающий родным домом.

— С нашей дворцовой кухни, — определил он, изучив выдавленный на прянике рисунок. — Почти не промахнулся, можно сказать.

— Знаешь, ты больше не пробуй, — хихикнула Саша, выглянув из-за дверцы шкафа. — А то еще приволочешь какого-нибудь переселенца, как дома привык. Я чай нашла. Как раз с твоей добычей и попьем.

Щелкнув кнопкой чайника, она присела напротив и, чтобы не терять времени зря, начала свой рассказ:

— Вчера прибегает ко мне Настя, как это с ней обычно бывает — вот такенные глаза, руки-ноги трясутся, слова выговорить не может, в общем, обычная картина «Настю что-то насмерть перепугало». Я давай ее успокаивать и расспрашивать, мало ли что могло случиться — с Настей никогда не поймешь, то ли в самом деле беда какая, то ли она из ерунды глобальную катастрофу соорудила, с ней и то и другое бывает примерно с одинаковой частотой.

Оказывается, к ней приходили какие-то подозрительные личности. Настя с уверенностью опознала в них страшных и опасных бандюганов, смерти ей желающих, хотя они не были лысыми и вели себя вполне пристойно. Ну там не угрожали, не хамили и характерных комбинаций из пальцев в нос не тыкали. Только один, по ее словам, «как-то странно смотрел», но это тоже дело такое, могло и показаться. Не исключено, что они и в самом деле частные детективы, как и представились.

Я ее расспрашиваю дальше — зачем пришли, чего хотели и с чего она про них так подумала? Оказывается, они Брыля искали. А все, что с ним связано, у нее по определению таит в себе опасность и пугает до посинения. Ну она им правду, как на духу, — дескать, узнала, что он со шмякунами водится, шакалит по улицам, и порвала с этим уголовником все отношения. Они так дружно на того, странного, — зырк! А он так тихонько кивает, словно у них там система условных знаков на все случаи жизни. Они опять: а где он живет, а есть ли у него кто-то еще, у кого спросить можно, и не приносил ли он к ней домой каких-нибудь странных вещей. Настя опять честно-благородно дала им его адрес, побожилась, что ничего не приносил и вообще всячески скрывал от нее свои криминальные делишки. Они опять переглянулись, покивали, и тут какой-то умник возьми и спроси: а чего она, дескать, так боится? Настя в рев, причем совершенно искренне, потому что уже вообразила себе, что Брыль им что-то должен был, или у них что-то потянул, или опять наплел, будто ей что-то оставил, в общем, на этот счет у Насти фантазия работает отменно. Ну что делать, пришлось рассказать, как он удрал и в отместку насвистел своим дружкам, будто ей что-то из общей добычи оставил, и как ей пришлось по знакомым прятаться. А тот, что странно смотрел, вдруг так быстро — раз! — и лицо ладонью прикрыл, но она успела заметить, что у него кровь из носа потекла. Просто так, ни с чего. Те хотели еще что-то спросить, но он вдруг заговорил. «П-пойдемте, — говорит. Он еще заикался немного. — Она н-не зн-нает». Детективы эти похмурились, поморщились, но ушли, не стали дальше расспрашивать. Настя теперь боится, что они опять придут, опять будут вопросы задавать, начнут искать у нее этот злосчастный камушек, который Брыль стопудово у каких-то страшно опасных людей спер…

Я не знаю, что и думать. Мне ведь, чтобы что-то определенное сказать, надо лично людей видеть, а что можно восстановить из Настиного рассказа, когда у нее там одни эмоции через край, а фактов кот наплакал? Она у этих детективов даже имени не спросила, не говоря уж про какие-то там документы. Оно ведь запросто может быть и так и этак. Мы ж не знаем, где, у кого и при каких обстоятельствах Брыль с дружками достали эти контрабандные вещички. С одной стороны, контрабанда сама по себе на лысых указывает, а с другой — они могли к этому времени уже толкнуть все каким-нибудь коллекционерам. Опять же кишка тонка у шмякунов солидных криминалов обснять. Вот как ты думаешь?

— По описанию похоже, будто этот заика ее слушал, — произнес Мафей первое и единственное, что пришло ему на ум. — На днях Шеллар рассказывал, как его допрашивали с магической поддержкой, очень похоже. И носовое кровотечение тоже бывает от перенапряжения при колдовстве. Например, маг не менталист ни разу, а ему пришлось в этой сфере работать, и то, что у специалиста не вызывает трудностей, для него закончилось лопнувшими сосудами. У меня такое тоже пару раз было, когда экспериментировал с некромантией.

— Ой, так вот что у тебя случилось! — спохватилась Саша. — Твой кузен все-таки попался? Но вы же его спасли, раз он уже что-то тебе рассказывал? Ты же не умеешь сниться, как папа и Диего, значит…

— Вот это я и хотел тебе рассказать, — вздохнул Мафей. — Только давай ты сначала закончишь о своем.

— Так я уже закончила. — Саша поставила на стол две разнокалиберные чашки и аккуратно разломила пополам пряник. — Разве что ты еще что-то умное придумаешь.

Принц задумчиво покачал головой.

— Вряд ли. Вот Шеллар придумал бы еще дюжину возможных вариантов. Или просто подумал бы несколько минут и выдал готовый ответ. А я так не умею. У тебя и то лучше получается. А знаешь что? Давай я тебя с ним познакомлю. Нет, правда. Вот сейчас допьем чай, я расскажу тебе все, чтобы ты была в курсе, и сбегаем к нему. Будет ужасно обидно, если вы так и не познакомитесь.

— А у вас не отключит опять магию, как только я там появлюсь? — уточнила осмотрительная девушка.

— Это не у нас. Это на Каппе.

— Ух ты! — Саша восторженно подпрыгнула, чудом не расплескав чайник. Все ее благоразумие мгновенно как ветром сдуло. — Я еще и на Каппе побываю! Жаль только, похвастаться будет некому… Ну давай, ты обещал рассказать, что там у вас случилось.

Изложение происшедшего за последние две недели, безумные и суматошные, наполненные событиями и потрясениями, заняло не более часа, потому что Мафей осторожно воздержался от описания своих переживаний по каждому поводу и это сильно сократило повествование. Обычно он не находил ничего зазорного в том, чтобы поделиться наболевшим, пусть даже это будет выглядеть как жалоба, но при первом же помысле распустить эльфийские сопли перед суровой Сашей у него замирал язык и клинило челюсти.

— Ну вот, — подвел он итог, когда подружка уяснила себе все обстоятельства условного бытия Шеллара и разобралась, кто сейчас где. — Я и подумал… я всегда хотел, чтобы ты хоть раз его увидела. Если он выживет, вы наверняка еще встретитесь, он обязательно просечет, куда я бегаю по четвергам, и навяжется в компанию. Но если нет, я потом всю жизнь буду жалеть, что так и не познакомил вас.

— Ты все правильно подумал, — заверила его Саша и деловито оглядела себя. — Мне не надо чего-нибудь надеть? Теплую кофточку, противогаз, защитный костюм или еще чего? И как там с радиацией?

— Там тепло и никакой радиации нет. Только комары как драконы.

— О, тогда надо репеллент найти… Я помню, у дяди Вити точно был. Ты подождешь?

— Ты пока ищи, — определился Мафей, — а я сбегаю посмотрю, не торчит ли там кто-нибудь из мэтров и не улетел ли Шеллар опять в поселок, своего любимого клиента доставать.

На втором ярусе было пусто — мэтры выяснили все, что им требовалось, и удалились по домам, обдумывать новые сведения. Шеллар откликнулся на зов с первого же раза, он никуда не уходил, а спокойно парил над вершиной, любуясь сверху мрачным пейзажем вечернего болота.

— Ты что-то хотел? — поинтересовался он с такой безмятежностью, словно ничего плохого в мире не происходило, а сам он приехал сюда на отдых.

— Я хотел тебя познакомить кое с кем, — пояснил Мафей, торопливо сглотнув невольный комок в горле. — Ты никуда не собираешься уходить?

— Понятно, — улыбнулся Шеллар. — Предыдущая неприятная история в Поморье ничему тебя не научила, и на этот раз ты решил показать своей девушке Каппу.

— Не Каппу, а тебя! — горячо возразил Мафей. И тут же добавил, спохватившись: — И Сашу — тебе, разумеется.

— Мафей, давай-ка взглянем на ситуацию честно и определимся: ты хочешь кого-то из нас впечатлить экзотикой или вам по какой-то причине понадобился мой совет?

— Я не впечатлить вас хочу, а познакомить. Пока есть возможность.

— Да не переживай так. — Шеллар протянул руку, словно хотел привычно погладить юного кузена по голове, но остановился на полпути, и рука так и повисла в воздухе, не достигнув цели. — Неужели ты думаешь, что я умру навсегда и с концами? Даже если случится худшее, уж поговорить мы всегда сможем. Я обо всем договорился с мэтром.

— Чтобы тебя не хоронили?

— Напротив. Чтобы меня похоронили в подвалах нашего дворца по гномьему обряду.

Наверное, озадаченный Мафей выглядел ужасно глупо, потому что кузен даже рассмеялся.

— Все будет хорошо, малыш. Веди сюда свою даму, я тоже буду рад с ней познакомиться.

— Не называй ее «моей дамой». Хотя бы в ее присутствии, — насупился принц. — Это будет звучать ужасно бестактно. Мы просто друзья. Когда ты ее увидишь, ты поймешь почему.

— Даже если дама тебе только друг, все равно некрасиво заставлять ее ждать. Кстати, она меня увидит или я должен буду ей явиться?

— Ну видят же тебя Диего и мэтр Максимильяно.

— Разумно. Тогда отправляйся.

Саша уже ждала его, торжествующе помахивая неким цилиндрическим сосудом весьма несерьезного вида.

— Вот, нашла! Мне здесь поливаться или там, на свежем воздухе?

До Мафея дошло, что сей предмет — компактный окуриватель или разбрызгиватель, только иномирские умельцы каким-то образом сумели герметично его запечатать.

— Если у этого вещества сильный неприятный запах, то лучше там, — посоветовал он.

— Тогда пойдем.

Великий момент свершился, и выглядел он невообразимо трогательно. А как иначе могли смотреться рядом огромный, но демонски галантный призрак и маленькая девочка с хвостиками, изо всех сил старающаяся казаться взрослой… хм… пожалуй, действительно дамой.

— Премного о вас наслышан.

— Я о вас тоже.

— Также имею честь быть знакомым с вашим батюшкой. Весьма достойный человек. Кстати, он знает, что вы здесь?

— Нет. И желательно не извещать его об этом, иначе у меня могут быть неприятности.

— В таком случае возьму на себя смелость порекомендовать вам перед возвращением домой как следует умыться и проветрить одежду. Иначе он все поймет по запаху.

— Спасибо за совет. Я обязательно так и поступлю.

Только бального зала не хватает для полноты картины.

— Саша, — осмелился прервать этот обмен любезностями Мафей, — может, стоит рассказать Шеллару Настину историю? Может, он поймет больше, чем мы?

— Это еще раз все пересказывать? — ужаснулась девушка.

— Нет, это начать с самого начала, с того, как Диего поколотил ее ревнивого кавалера, и далее.

— Да зачем взваливать на человека лишние проблемы…

— Нет-нет, — живо вклинился Шеллар, — мне необычайно интересно и абсолютно нечем заняться. Должен отметить, одно из основных неудобств призрачного состояния — смертельная скука, извините за неудачный каламбур. Ваш рассказ весьма развлечет меня хотя бы на ближайшие полчаса.

— А не три-четыре? — подозрительно прищурилась Саша.

Собеседника это ничуть не смутило.

— Похоже, некоторые сведения обо мне вы получили от вашего кузена Диего, — с едва уловимой иронией заметил он. — Должен заметить, что по сравнению с ним я не настолько плохо осведомлен о вашей цивилизации, чтобы мне потребовалось такое количество уточняющих вопросов. Вы просто излагайте, а я спрошу, если мне что-то будет непонятно.

Мафей мысленно отметил, что если даже сам рассказ много времени и не займет, то обсуждение важных для дела подробностей как раз на те три часа и растянется, но промолчал.

Изложение Настиных несчастий в самом деле заняло не более часа, хотя без уточняющих вопросов не обошлось. Значение новых для него экзотических слов Шеллар угадывал с ходу, но его интересовало все, что касалось Сашиной боязливой подруги, — история ее жизни, семья, характер, привычки и, как он выразился, «истоки столь ужасающей виктимности». По завершении он посетовал на невозможность пообщаться с Настей лично и осторожно предложил на всякий случай все же позвать ее сюда — если, конечно, она не боится привидений.

— Привидений? — Саша озадаченно задумалась. — Не знаю, она еще ни разу их не видела. Но, боюсь, при одном слове «Каппа» она с перепугу забежит за горизонт. И потом, у нее сессия на носу, она не решится так рисковать, зная, как я весной к Мафею в гости съездила. Да и вряд ли она расскажет вам больше, чем мне.

— Дело не в том, что она не все рассказала. А в том, что вы не все спросили. Что ж, на основе всего услышанного осмелюсь дать вам пару советов. Прежде всего, опасения вашей подруги, как вы сами заметили, с вероятностью около пятидесяти процентов могут быть обоснованными, поэтому ей не следует оставаться одной. Если есть возможность, пригласите ее пожить у вас. Если нет — пусть кто-нибудь поживет у нее. Или устройтесь вместе в пустующей квартире Виктора. Даже вашего присутствия, несмотря на вашу кажущуюся безобидность, будет достаточно, чтобы отпугнуть навязчивых посетителей. В случае если ваша подруга куда-либо переселится, это не должно выглядеть как бегство или загадочная пропажа. Нужно как минимум предупредить соседей, чтобы все казалось естественным. И обязательно расскажите обо всем отцу. Это действительно обязательно, в случае непредвиденных осложнений одно лишь упоминание о ваших родственниках и их осведомленности может спасти вам жизнь.

— А просто соврать? — заинтересованно уточнила Саша.

— Не рекомендую. Если «странный человек» — настоящий маг, он может распознать вашу ложь. Кстати, если эти люди в самом деле связаны с контрабандой магических предметов, любая информация о них насущно необходима и мэтру Дэну, и мэтру Максимильяно. И еще Толику неплохо было бы рассказать, буде он у вас объявится. Ни в коем случае не пытайтесь что-либо предпринимать самостоятельно, у вас для этого недостаточно информации и необходимых навыков. Причем первое намного серьезнее второго.

— Спасибо, — кивнула Саша с той глубокомысленной важностью, которая вдруг откуда-то в ней появлялась, стоило кому-либо из старших заговорить с ней как с равной.

— Не за что. И еще… сомневаюсь, что это даст какой-то результат, но на всякий случай стоит проверить… Свяжитесь с господином Раэлом — через Толика или через отца, как вам удобнее, — и попросите его профессионально обыскать квартиру вашей подруги с применением магии. Есть небольшая вероятность, что искомый камень действительно находится там, спрятанный где-нибудь в тайнике.

Судя по тому, как загорелись глаза у юной ведьмочки, Шеллару удалось-таки впечатлить ее до глубины души, подбросив идею, до которой сама она не додумалась.

— Обязательно! — с жаром заверила она, но тут уж даже Мафей понял, что ни к какому господину Раэлу она за помощью не пойдет, а завтра же (если хватит сил дотерпеть до завтра) полезет искать тайник сама.

Разумеется, Шеллар это тоже понял, но дипломатично умолчал о своих догадках. Ну подумаешь, потеряет день-другой на поиски, убедится, что сама найти не может, и все равно попросит помощи. Стоят ли эти несколько дней споров и выяснения отношений?

— Был бы рад пообщаться с вами на отвлеченные темы, но, к сожалению, вам не следует надолго здесь задерживаться — дома могут хватиться. Вы ведь наверняка ничего не сказали родителям, как это свойственно всем молодым людям, когда речь заходит о приключениях. Да и ваша защита от комаров, кажется, начинает слабеть — самые отважные уже осмеливаются присаживаться на ваши волосы.

— Да, мы и вправду задержались, — спохватился Мафей. — Мэтр может забеспокоиться, куда я пропал.

— В таком случае до свидания. Я все же надеюсь, что мы видимся не в последний раз. Было очень приятно с вами познакомиться.

— Мы обязательно еще увидимся, — пообещала девушка. — Даже если вас все-таки достанут отсюда и увезут домой. Пару месяцев назад, когда я еще носилась с мыслью повидать Жака, я придумала отличный способ совершенно легально посетить ваш мир и остаться там надолго. Не пропадать же хорошей придумке, тем более там и помимо Жака полно людей, с которыми я рада буду видеться регулярно. Вот вы, например.

Мафей так надеялся, что Шеллар спросит, а она расскажет, но кузен только чуть приподнял брови.

— А вы уверены, что… э-э-э… ваша проблема с возрастом не станет помехой вашим планам?

— Я надеюсь, рано или поздно эта проблема все-таки решится.

— В таком случае позвольте от всей души пожелать вам удачи.

Когда они уже убирали посуду на дяди-Витиной кухне, Саша запоздало пожалела:

— Зря мы сразу ушли, надо было еще дядю Витю повидать. Хоть на пару минут, поздороваться.

— А, бесполезно, — махнул рукой Мафей. — Когда я видел его последний раз, он пил с моим братом, значит, сейчас они уже оба не в состоянии даже здороваться. Давай я отведу тебя домой да вернусь в Поморье. Мэтр и вправду мог заметить, что меня нет.

— Хорошо, я уже все убрала. Только… давай договоримся, как ты мне будешь сигналить, если опять окажется, что ты не можешь прийти в условленное время.

— А как? Записку написать? Ты же ее не сможешь прочесть.

— А какая разница, сама записка и будет сигналом… А собственно, зачем что-то писать? Чтобы потом кто-то из моих домашних случайно на твою записку наткнулся? Пришлешь мне телепортом вместо себя что-нибудь другое. Любое. Нейтральное.

— Например?

— Да хоть вот такой пряник. Заодно утешусь его поеданием.

— Если он тебе понравился, я тебе в следующий раз привезу пряников, — пообещал Мафей и принялся за телепорт.


Неприятное ощущение собственной бесполезности в деле спасения короля преследовало не одного Элмара. Ольга страдала от этого еще больше, потому что никакого другого стоящего дела, в котором она могла бы быть полезной, не находилось вовсе. Более того — ей вообще старались ничего не рассказывать, чтобы оградить от вредных в ее положении волнений и переживаний, и даже правду о происходящем ей пришлось выдавливать из Диего чуть ли не силком, воспользовавшись некрасивым, но действенным методом «Ты опять что-то от меня скрываешь, а ведь обещал, что между нами больше не будет никаких тайн!». Бедняга решил, что дешевле выйдет рассказать. Раз обойтись без переживаний никак не получится, лучше уж переживать за короля, который в самом деле того стоит, чем мучиться неизвестностью и воображать невесть что.

Ольга втайне надеялась, что ее новые способности как-нибудь пригодятся: например, полезный сон приснится или ее позовут на всякий случай, как тогда, с Жаком, в надежде на авось — вдруг ляпнет что-то полезное. Но увы — ничего ей не приснилось, и это означало, если верить объяснениям мэтра Максимильяно, что от нее в данной ситуации ничего не зависит. Звать ее тоже не стали. Как объяснил Диего, если бы кто и посмел ради каких-то сомнительных надежд пригласить его беременную супругу в этот рассадник болезней, комаров и крокодилов, он бы лично выбил сию опасную дурь из предложившего. Не хватало еще потом мутанта родить. Нет уж, пусть любимая жена сидит дома, в экологически чистом Поморье, читает книги, шьет распашонки и совершенствует свой поморский, чтобы не скучно было. А они уж как-нибудь сами.

Ольга честно пыталась, но содержание книг не лезло в голову, занятую мыслями о несчастьях его величества и печальной участи крылатого наместника, уроки поморского языка отчего-то давались намного тяжелее, чем всего несколько лет назад испанский в институте, а две честно сшитые распашонки получились кривые и, по мнению Анфисы, размеров на шесть больше, чем требовалось. Немного отвлекали прогулки по парку в обществе Пако, но они не длились долго — Ольга быстро уставала, а у тролля все время находились какие-то дела то на тренировочных площадках, то на кухне для прислуги. Кому пришла в голову идея учить это добродушное нескладное существо воинским премудростям, Ольга не имела понятия, но что-то ей подсказывало, что неведомый энтузиаст очень скоро разочаруется. Хотя Пако все понимал и очень любил учиться, медлительность его мыслительных процессов исправлению уже не подлежала. Его соображалка и так работала на предельной для тролля скорости, и поделать тут ничего было нельзя, разве только свою вставить. Он легко справлялся с простой физической работой, с удовольствием возился с детьми, неторопливо, вдумчиво читал книги, однако занятия, требующие быстро ориентироваться, реагировать и принимать решения скорей всего не будут ему доступны никогда.

Диего пропадал целыми днями и не всегда возвращался даже на ночь. Ольга ужасно скучала, чувствовала себя покинутой-позаброшенной — аж слезы выступали, но упрекнуть мужа в невнимании к своей персоне не поворачивался язык. Особенно когда он возвращался, усталый и расстроенный, и в ответ на ее неизменный вопрос виновато разводил руками. Правда, в среду, вернувшись после двухдневного отсутствия, он привез привет от Азиль и еще много разных новостей, но, к сожалению, главный вопрос по-прежнему оставался без ответа.

В четверг Ольга весь день старательно настраивала себя на очередную долгую разлуку, но Диего неожиданно вернулся, и довольно рано.

— Что случилось? — испугалась Ольга, вдруг представив целую кучу всяческих ужасов одновременно.

Диего устало улыбнулся и привлек ее к себе.

— Нет, ничего не случилось… Кстати, приехал Элмар, передавал тебе привет.

— Куда приехал? — не поняла Ольга. — Сюда? Или в Лондру? И почему не зашел?

— Да нет, не сюда… Там, в том мире, приехал. А сюда почему-то не захотел, хотя Мафею ничего бы не стоило… Сейчас он обстоятельно пьет и уж точно в ближайшую пару дней никуда не двинется. Наверное, расстроился.

— Из-за короля? — сочувственно предположила Ольга, утыкаясь носом в складки рубашки, чтобы скрыть лицо, так как у нее опять защипало в глазах и начало срываться дыхание. Что это с ней творится в последнее время, чуть что — и в слезы… Впрочем, глупый вопрос, известно что, вот Кира уж на что суровая дама, а тоже во время беременности ревела из-за каждой ерунды. Злилась ужасно, но ничего с собой поделать не могла. А тут ведь и не ерунда, тут серьезно все…

— Ну да… То есть что с королем случилось, он и раньше знал, но сегодня они пытались открыть гробницу… Была у наших мэтров такая идея: если совместить меч и кровь носителя, можно будет повторить то, что у короля вышло. А оно ни хрена и не вышло. Наверное, не в том дело было. Элмар так надеялся кузена спасти и от неудачи просто в отчаяние пришел. А как себя ведет расстроенный Элмар, ты не хуже меня знаешь.

— Погоди, если ты здесь, то с кем он там пьет? Неужели один?

— Да там хватает с кем. А мне не до пьянок — я сегодня опять сниться буду. Тут, кажется, вырисовывается еще один способ спасти короля, так меня папа работой пригрузил. Сам он, видите ли, какую-то даму от «черной паутины» лечит, а я должен сниться Флавиусу.

— А что они еще придумали? — заинтересовалась Ольга, в очередной раз загораясь хоть и слабой, но все же надеждой как-то пригодиться.

— Не поверишь. Когда-то, пару тысяч лет назад, к этой гробнице был сделан ключ. Ну, можешь себе представить, как качественно можно потерять вещь за такое время. Маги даже искать не пробовали, ибо безнадежно. Его дотошное величество, невзирая на тысячи лет и тысячи войн, решил все же поинтересоваться, как этот ключ выглядел. И, посмотрев на древнее изображение и подумав пять минут, обрадовал всех сообщением, что лично видел эту штуку в кабинете у Жака прошедшей зимой.

— Так, может, и я видела?

— Видела, видела, — улыбнулся Диего. — Жак сказал, что эту штуку вы вместе откопали в лавке дядюшки Цыня заодно с сусликом. И она действительно сейчас стоит у него в кабинете. И вот тут начинается самое веселое. Сказка прямо. Король в гробнице, гробница заперта, ключ от нее в кабинете, кабинет заперт, а код от него Жак — представь себе степень идиотизма ситуации! — забыл! Столько потрясений он пережил за последние три луны, что несчастные четыре цифры вылетели у него из головы!

— А что же вы теперь будете делать?! — ужаснулась Ольга.

— Вот за этим я и буду сниться всем подряд. Сначала Терезе — есть надежда, что у нее память покрепче, чем у Жака, и никакие потрясения ее с толку сбить не в силах. Может, она помнит этот код. А не помнит — придется Жаку добровольно память подставлять на просмотр. Потом зайду к Лукасу — узнать обстановку, не шастают ли вокруг особняка люди ордена, не ищут ли там следы заговора. И если нет, передам ему код и описание предмета, который надо достать. Он же, наверное, ходит к этим оболтусам, деньги носит, значит, подозрений не вызовет. Потом к Флавиусу. Если Лукас достанет ключ, через Флавиуса его надо будет передать папе, а если вдруг за Лукасом следят, то в Жаков кабинет полезут люди подполья. У Флавиуса есть и подчиненные, и связи в преступном мире, пусть проникают в этот особняк как хотят — хоть тайком, хоть с налету — и ищут ключ. Еще надо найти Тедди и попробовать добыть у него хоть какую-то информацию, что вообще происходит в Даэн-Риссе и жив ли еще некий брат Чань. Потом забежать к Тарьену и предупредить, что к ним придут… Ну, еще в одно место надо зайти, но это уже по другому делу.

— Но ты же не будешь спать прямо сейчас? Еще ведь рано, никто не спит.

— Нет, конечно. Мы еще с тобой поужинаем вместе, хоть раз за эту сумасшедшую неделю. И спокойно, не торопясь поговорим. Расскажем друг другу все новости — не впопыхах, как вот я тебе сейчас, а неспешно, в подробностях и в лицах. Я так по тебе соскучился…

И тут Ольга не выдержала и разревелась. Не из-за короля, и не потому, что тоже соскучилась, и не от общей покинутости, а так, от полноты чувств.


Разумеется, утром никто никуда не поехал. Да собственно, никто и не собирался отправляться прямо на следующее утро, ни отдохнув толком, ни проспавшись после вчерашнего. Как выяснилось, Элмар отличался не только королевским происхождением, но и королевской же щедростью, и напугавший Витьку бочонок был не единственным гостинцем с исторической родины его высочества. Еще несколько таких же были выставлены посреди поселка с приглашением для всех желающих «выпить за здоровье его величества, а вдруг это ему как-то поможет». Неизвестно, помогло ли бедному Элмарову кузену получившееся безобразие, но участникам оно точно здоровья не добавило.

Где-то после полудня, когда Витька успел сто раз пожалеть о вчерашней невоздержанности, полюбоваться на страдания друзей по несчастью, наслушаться покаянных стонов любезного собутыльника и жестоких, но справедливых комментариев господина начальника, появился Мафей. Который, по его собственному утверждению, умел снимать похмелье.

— Ну где ты был до сих пор! — с упреком простонал Элмар.

— Вот мне больше делать было нечего, только сидеть возле вас и ждать, когда вы, пьяницы несчастные, проспитесь! — раздраженно огрызнулся мальчишка. — Скажи спасибо, что вообще пришел!

— А злой-то такой отчего? — поинтересовался Витька, даже сквозь похмельный туман замечая, что спаситель не просто раздражен, а прямо-таки дергается от злости.

— Да пришлось гада этого таскать к мэтру и обратно, — неохотно признался Мафей и опустился на корточки рядом с телом поверженного героя. — Как будто я ему тут персональный кучер! Я его как увижу, еле сдерживаюсь, чтобы не сделать с ним что-нибудь такое… болезненное. А мэтр велел «сопроводить и быть вежливым»… — Он проделал какие-то магические пассы и повернулся ко второму пациенту. — Ну что, тебе тоже?

— Если можно.

— Лежи тихо, будет больно…

Витька наивно полагал, что ему и так уже больно и хуже быть не может. Оказалось, может, и еще как.

— Ты что, нарочно?! — взвыл он, вновь обретя способность дышать и говорить.

— Я предупреждал, — злорадно напомнил мальчишка и выпрямился.

— Ничего, в первый раз оно всегда неожиданно, — посочувствовал Элмар, с тяжким вздохом поднимаясь и протирая глаза. — Зато потом сразу лучше становится.

Витька тоже принялся аккуратно перемещаться в вертикальное положение, отмечая, что приятель абсолютно прав. Становится, и очень быстро.

— Нашли время напиваться, — сердито проворчал Мафей.

— Перестань срывать зло на ком попало! — в тон ему отозвался старший братец. — Мы разве виноваты, что мэтр велел тебе быть вежливым? Я бы сам этой сволочи шею свернул с превеликим удовольствием, и мне тоже никто не позволил. Так что теперь — на всех подряд бросаться?

— А вечером мне опять его туда тащить! — пожаловался юный телепортист. — Шеллар с ним, видите ли, хочет пообщаться. Вот как он может с ним общаться после того, что было, а? Я еще могу понять, когда он его нарочно пугал и всячески изводил, но теперь он с ним как… как со своим общается! Как с приятелем, соратником, ну подчиненным на крайний случай, но все равно не понимаю…

— Шеллар все может, — убежденно произнес Элмар, выискивая что-то по карманам. — Ты что, первый день его знаешь? Он даже с Хаббардом умудрялся быть вежливым. И с Горбатым, поди, такой вежливый был, что куда деваться. А с этим новым наместником, наверное, вовсе расшаркивался по всем правилам хинских церемоний.

— Ну ты сравнил! Как Шеллар умеет притворяться, я не хуже тебя знаю. Но сейчас он не притворяется, вот в чем все дело!

— Ты хочешь сказать, что можешь различить, когда Шеллар врет, а когда нет? — Элмар наконец отыскал расческу и принялся приводить себя в порядок.

— Ты забываешь, что я эльф.

В хижину заглянул убас — он делал это каждые полчаса с самого пробуждения, с нетерпением ожидая момента, когда «божества» очухаются в достаточной мере, чтобы связно объяснить, зачем вчера так напились и что интересного рассказал Витьке Элмар.

— Ну наконец-то! — обрадовался он, заметив гостя. — А то все союзнички отчего-то испарились и не с кем даже поговорить о предстоящем отъезде.

— Да, точно… — спохватился Витька. — Мафей, а что там твои «почтенные наставники» думают насчет нас? Кто-то собирался с нами поехать, что-то они там о продовольствии заикались… Понятно, сегодня уж точно никто никуда не двинется, но надо хотя бы собраться и подготовиться, чтобы завтра с утра…

— Да и завтра никто никуда не двинется, — неохотно отозвался мальчишка. — Мэтр сказал, чтобы вы отдыхали и ждали. Завтра-послезавтра мы добудем ключ и потом уж, когда всех достанем…

— А в чем, собственно, проблема? — удивился Витька. — Разве не ты с нами поедешь? И разве без тебя они не управятся?

— Да конечно, не я… Когда мы достанем Шеллара, все хоть сколько-нибудь толковые целители будут нужны там, дома. Зато вместе с ним из гробницы вылезут местный маг, которого никто в наш мир не потащит, и мэтр Феандилль, которого сюда пустили на правах переселенца, и вернуться в мир, где когда-то умер, он не может. Вот они с вами и поедут. Может, еще Ален или Силантий присоединятся, но это пока не решили.

Витька перевел его пояснения убасу, втайне сожалея, что с ними не поедет блистательная мэтресса Морриган. Оно-то, конечно, правильно — ничего хорошего из такой затеи не вышло бы, но все равно жаль.

Судя по физиономии Кетменя, ему тоже было невероятно жаль, но он тоже понимал, что помещать в группу невоспитанных мужчин красотку, которая с легкостью отрывает хвосты крокодилам, — идея убыточная и опасная. Считай потом по дороге оторванные запчасти…

— И вот еще что, — продолжил расспросы любознательный убас. — Мне вчера ваш стрелок-связист в двух словах рассказал про эту гробницу, но хотелось бы услышать подробности, кто есть кто и почему все эти люди там сидят. И есть еще один момент, который мне сообщили, но объяснить не удосужились. Что значит — «Повелитель мертв»?

— Это значит — упокоен, — пояснил Мафей. — Нет его. Все. Сейчас там его ученик за главного. Тоже нежить, тоже почти бессмертная, и с ним тоже придется повозиться… Только не спрашивайте меня: «А как же пророчество?» — сам не знаю.

— А кто знает? — немедленно уцепился за тему Кетмень, едва услышав перевод.

— Ну кто это может знать? — попытался остановить его Витька, перед которым забрезжила надежда отвертеться от роли фальшивого божества. — Даже текста этого самого пророчества не сохранилось. Его и в нашем-то мире только дикари разносили, а в соседнем о нем и вовсе не слышали. Эти пришельцы его даже не учитывали в своих планах насчет Повелителя упокоить. И упокоили-таки без всяких карающих богов…

Убас не унимался и требовал, чтобы ему непременно объяснили, как упокоили Повелителя и как теперь быть с пророчеством, на которое он возлагал такие надежды. И еще ему обязательно надо было узнать, что вчера полночи излагал пьяный Элмар. А также чтобы кто-то знающий растолковал, что теперь делать с наследием Повелителя и не было ли каких живописных пророчеств насчет некстати помянутого ученика…

Мафей почуял, к чему идет, и поторопился смыться, сообщив напоследок, что мэтры сейчас заняты — обсуждают с его величеством глобальные проблемы родного мира. А Витька, которого навязчивое любопытство господина начальника достало до самых печенок, прямо при нем поинтересовался у Элмара, насколько личными являются его вчерашние откровения и не будет ли он возражать, если о них узнает еще кто-нибудь.

Элмар, который конечно же все понял, категорически заявил, что будет. И, демонстративно загородив Витьку от убаса могучей спиной, буквально вытолкал его за дверь.


«До чего я дожил… — мрачно думал Кайден, стараясь не смотреть в ненавидящие глаза юного телепортиста. — Мало того что я не смог как следует убить этого мерзавца, я теперь выполняю его поручения и бегаю к нему с отчетами… Он что, сам прилететь не мог? Или нарочно прислал за мной мальчишку, чтобы я лишний раз прочувствовал всю унизительность своего положения?»

Привычный рабочий шум поселка сменился на шорох листвы, хлюпанье болота и раздражающее зудение комаров. Голос призрака на этом фоне уже не казался чуждым или неуместным — прижился, подлец, вписался в обстановку.

— На этот случай оптимальным вариантом будет задействовать Тину, только обеспечить ей необходимую силовую поддержку. Корпус паладинов будет в самый раз. Во избежание каких-либо колебаний среди личного состава необходимо провести разъяснительную работу, и сделать это должен Элмар собственной персоной, как бы трудно ему ни было объясняться на эту тему…

Призрак умолк, видимо заметив телепорт. Когда же окружающий мир прояснился, Кайден увидел фантастическую картину, способную серьезно повлиять на психику неподготовленного человека.

Прямо здесь, посреди болота, на втором ярусе древней гробницы, стоял красивый и, наверное, удобный стол из полированного дерева, почти такой же, как в обиталище Нимшаста, только новый и без всяческих украшательных излишеств. За столом на таких же новеньких нарядных стульях с гнутыми ножками, обитых дорогой тканью в мелкий темно-синий цветочек, восседали два волшебника в своих иномирских мантиях — изменчивый придворный маг, на этот раз в молодом своем обличье, и суровый мистралиец с косой. Мэтры что-то старательно записывали, аккуратно макая перья в серебряную чернильницу, а рядом плавал в воздухе говорливый призрак и диктовал, подобно наставнику на лекции. Над столом висел небольшой, но поразительно яркий светящийся шарик, однако вокруг него не вились, как обычно бывало, многочисленные насекомые — над сидящими возвышалась полусфера защитного полога, границы которого легко определялись по скоплению оголодавших комаров и мошек, а также привлеченных светом ночных бабочек.

— А, мэтр Кайден, добрый вечер, — оглянулся придворный маг. — Входите скорей под полог, а то съедят. Какие новости вам сегодня привезли из Даэн-Рисса?

— Прежде всего, — с трудом сдерживая злорадство, сообщил Кайден, — наместник явился лично, и он живехонек.

— А навещал ли он за эти дни своих знакомцев из Аррехо, с которыми ведет бизнес? — влез в разговор лжеутопленник.

— Он ничего о них не говорил.

— Значит, по всей видимости, нет. Потому и жив.

— Или просто вы с Жаком ошиблись и стены надежно защищают от излучения, на которое вы возлагали такие надежды, — заметил маг.

— Нет, не может быть, — вскинул голову мистралиец. — Там же еще сама дверь. И у них самих наверняка есть какие-то средства связи, оружие, следящие устройства… Там не укрыться, скорее, он действительно не ездил.

— А что он говорил? — вернулся к делу призрак.

— По-моему, он что-то подозревает. Он настойчиво спрашивал, где Повелитель и когда вернется, и столь же настойчиво предупреждал — на этот раз Нимшаста, — что «с нимфой что-то нечисто» и Повелителю ни в коем случае не следует с ней спать, пока не выяснит точно, в чем была интрига. Мы его дружно заверяли, что непременно так и сделаем и что тебя упокоим, как только отыщем, а если не отыщем до приезда Повелителя, то уж он сам точно одним движением пальца…

— Он еще что-то спрашивал, о чем-то докладывал?

— Докладывал о каких-то кадровых перестановках; к сожалению, я не запомнил столько незнакомых имен. Спрашивал… много спрашивал, мы с Нимшастом как на допросе сидели. Во-первых, про тебя спрашивал, не узнал ли я чего нового, пока ковырялся в твоей памяти. Я спросил, что именно его интересует, и из него тут же посыпались вопросы…

— Не догадался ли я задним числом о сути интриги с нимфой, — понимающе кивнул призрак. — Не делился ли какой-либо информацией с гномами. Куда спрятал жену. Как пробирался в город мэтр Максимильяно. Был ли у меня запасной план на случай провала, и не ждал ли я спасательную группу. Что еще затевали мы с почтенными мэтрами, о чем он не успел меня спросить. Были ли у нас планы новых налетов на излучатели. Как спаслись Жак, Мафей и Кантор и какими путями добрались домой. Как я ухитрился предупредить поморцев о нападении, о котором не знал. Как наши маги узнали, где искать Радужный Камень… Представляю себе, сколько у него должно было возникнуть таких вопросов. И что ты ему сказал?

— Он остался очень разочарован. Ни планов, ни новой информации о твоих связях и уж тем более никаких известий о твоей жене.

— Кстати, — спохватился призрак. — Мэтр Максимильяно, а не пора ли Киру перепрятать? Брат Чань ее, конечно, не найдет, а вот если это пожелают сделать господа из Аррехо, им не так уж трудно будет через своих людей в лавочке отследить, куда вы за последние три луны часто наведывались без видимых причин.

— Не беспокойтесь. — Мистралиец потеребил перекинутую на грудь косу и добавил: — Наш человек… там — надежен и предупрежден. Если будут задавать вопросы — ответит по заранее предусмотренному плану. Явиться лично и проверить, не светясь, у них нет возможности. Экстренная эвакуация на крайний случай тоже отработана.

— Благодарю вас. Итак, что еще говорил наш драгоценный брат Чань? Упоминал ли он в своих докладах некоего Астуриаса?

— Это человек, на которого ты свалил убийство? О нем упоминали еще в прошлый раз. Наместника очень беспокоило, что никто, кроме него, не знает истины и, случись с ним что, у этого оклеветанного бедняги будут проблемы с восстановлением своего доброго имени. Поэтому он рассказал все нам.

Мистралиец зло расхохотался.

— «Доброе имя Астуриаса» — это гениально! Надо будет ребятам в горах рассказать про несчастную жертву клеветы, пусть повеселятся. Давно свежих анекдотов не слышали.

— Прошу вас, мэтр, не перебивайте. А где и при каких обстоятельствах они виделись, брат Чань не упоминал?

— Он говорил, что этот человек свел его с теми самыми деловыми партнерами в Аррехо. И, кстати, предупреждал, что, хотя в убийстве он и не замешан, вести с ним дела следует с большой осторожностью.

— А суть этих самых дел он случайно не упоминал? Меня интересует, что они просили у него в обмен на Радужный Камень и свои технологии.

— Их интересовали излучатели.

Все слушатели вдруг разом напряглись, даже бестелесный призрак каким-то образом ухитрился.

— И они их получили?

— Почти полностью, за исключением кристалла. У нас их нет, новые вырастут только к осени, а разбирать один из последних трех излучателей наместник не рискнул. Решил, что дешевле выйдет подождать до осени. Чтобы не изыскивать обоснования для своего отказа, он пообещал обменять кристалл только на камень и очень рьяно расспрашивал Нимшаста, что это за камень, для чего он нужен и не продешевил ли наш деловой наместник, пообещав отдать за него кристалл.

— А Нимшаст знает что-либо об этих артефактах, которые собирал для Повелителя Харган?

— Если и не знает, то скоро все равно узнает. Сейчас он добрался до самых тайных записей Повелителя и старательно их изучает. Надеется найти филактерий, но найдет нечто совсем другое. И кто знает, может быть, ему понравится идея наставника. Всю свою вторую жизнь, после Перерождения, он страдал о погубленной красоте, и если увидит шанс ее вернуть… Да еще и обрести могущество, стать равным богам… То есть шанс воскресить Повелителя и воплотить свою безнадежную мечту о тихом семейном счастье с любимым мужчиной… Я думаю, он рискнет. Ради этого — рискнет. И камень ему понадобится.

— Этого еще не хватало! — Мистралиец так энергично рванул себя за косу, что Кайден даже подивился — и как ему не больно? — Этак еще окажется, что с пророчеством все в порядке и нам придется воскресшего Повелителя отлавливать по четвертому разу!

— Не сглазьте! — хором рявкнули его коллеги.

Мэтр тут же наглядно продемонстрировал им какое-то коротенькое магическое действо — насколько удалось понять Кайдену, в самом деле защиту от сглаза. А призрак задумчиво произнес:

— Если я не ошибаюсь, покойный не разделял ни мечтаний своего ученика, ни его сексуальных предпочтений. Интересно было бы взглянуть на его реакцию, если бы он вдруг обнаружил, что ученик украл его мечту о могуществе, и понял, как он этим могуществом воспользовался…

— Ваше величество, я вас очень прошу, не надо, — взмолился придворный маг. — Пусть лежит как лежал. Хоть я и не замечал за вами способностей к сглазу, с вами иногда подозрительные дела случаются.

— Ну что вы, я вовсе не намеревался усложнять нам задачи. Конечно же пусть лежит. Но все же неплохо было бы хоть один из искомых предметов достать самим и надежно спрятать. Во избежание досадных случайностей.

— А чем, по-вашему, мы занимаемся с самого начала весны?

— И каковы успехи?

— По сравнению с вашими? — мрачно съязвил мистралиец.

— Нет, объективно, — не остался в долгу призрак. — Если я правильно помню, на момент своей кончины Повелитель лидировал с счетом шесть-ноль. И в лучшую сторону ничего не изменилось. Но давайте вернемся к более насущному вопросу, на который нет ответа даже у меня. Что для нас хуже — лишний излучатель в руках ордена или образец кристалла в руках известных вам господ? Назвать что-либо из этих вариантов «лучшим» не поворачивается язык.

— Все зависит от того, — хмуро пояснил маг, — сумеют ли они доступными им немагическими методами воссоздать свойства кристалла. Мы этого определить не можем.

— Это невозможно в принципе или вам не хватает информации?

— Для того чтобы хоть что-то выяснить, нам нужны сведения об этом типе кристаллов, — добавил его коллега. — Мэтр Максимильяно имеет представление об этих самых «немагических методах», я разбираюсь в кристалловедении, и, если бы у нас была какая-нибудь информация о структуре и свойствах кристалла, вдвоем мы могли бы найти ответ на вопрос.

Кайден уже понял, что будет дальше, и не сказал ничего лишь потому, что был уверен — его возражений никто не станет слушать.

— Если брат Чань предоставил своим «партнерам» сведения об устройстве излучателей, значит, в них входила и технология производства кристаллов, — рассудил призрак. — Они, разумеется, ничего в ней не поняли из-за отсутствия необходимых знаний о магии и воспользоваться не смогли, но она существует и с ней можно ознакомиться.

— Ну и чего вы опять на меня смотрите? — безнадежно и вяло огрызнулся Кайден. — На каких основаниях я должен просить доступа к этой информации, которая меня никаким боком не касается? Праздное любопытство у нас никогда не поощрялось, и смерть Повелителя ничего в устоявшихся порядках не изменила.

— О, об этом не переживай, — заметно оживился призрак. — Загляни ко мне завтра утром, я помогу тебе что-нибудь придумать. У меня это всегда здорово получалось.

Кайден бросил мимолетный взгляд на стопки исписанных листов перед магами на столе, вспомнил случайно услышанный отрывок разговора и вдруг понял, чем они здесь занимались до его появления.

Недобитый полупокойник раздавал распоряжения на случай своей кончины. И, судя по всему, это были не обычные пожелания на тему «как разделить имущество между толпой наследников», а подробные инструкции «что делать, если вдруг» на все случаи дальнейшей жизни. Все то, что он может не успеть придумать в ближайшем будущем, он придумывал заранее и торопился передать тем, кому предстоит жить и действовать после него.


Первое впечатление, которое произвел на Саню Сидоренко новый наместник, оказалось правильным, хотя как раз на этот счет он был бы и рад ошибиться. Бывший хинский шпион наглядно продемонстрировал и ум, и профессиональные навыки, и железную хватку, чем премного огорчил деловых партнеров. Саня даже высказал осторожное сожаление по этому поводу, и одноглазый мистралиец со вздохом его чувства разделил. После чего добавил, что рассчитывать на еще одну смену власти в ордене в ближайшее время бесполезно. Брат Чань — не из тех, кто даст себя подсидеть или отравить, хитрых своих «братьев» он взял в кулак в первую же пару дней, да и, честно говоря, не осталось среди них достойных соперников для этого выдающегося человека. Их и раньше-то не было, из всей верхушки ордена только Шеллар и мог с ним потягаться. Поэтому если уважаемый партнер мечтает куда-то убрать чересчур умного наместника, ему остается только ждать и надеяться, что его чаяния совпадут с интересами даэн-рисского подполья. И что Флавиусу удастся организовать успешное покушение. Не сам же он будет этим заниматься.

Как ни огорчительно было это признавать, дела обстояли в точности так, как описал Астуриас. Самим пачкаться нельзя — им же потом с преемником работать. На амбициозных братьев надежды мало. Да и у подполья шансы невысоки, решить-то они могут, тут большого ума не требуется, а вот практически исполнить…

Оставалось либо напрячь весь ответственный персонал на Альфе на поиски пропавшего камня, либо вызывать снайпера и выцеливать наместника где-нибудь на выходе из кареты. И все это без гарантии, что преемник не окажется полным идиотом или воинствующим фанатиком.

Саня нервничал, прокручивал в голове различные варианты и в который раз жалел, что нет рядом всезнающего дяди Гриши. Астуриас безмятежно взирал на его метания и предлагал положиться на удачу и благосклонность Многорукого Вора. Последнее казалось особенно сомнительным, учитывая, что брат Чань пользовался классовыми бонусами у того же самого божества и с какой радости кому-то должны были выделить удачи за его счет — непонятно.

В трудах и заботах неторопливо проползла обещанная неделя. Хозяева на Альфе то ли до чего-то договорились, то ли нет, но в конце концов спустили указание камень пообещать, а дальше смотреть по обстоятельствам. Из чего следовало, что пропажу они так и не нашли. Охранники Серега и Владик, сменившие на следующий месяц Коляна и Пашку, по секрету поведали, что дело с этим барахлом вышло мутное и уперлось в тупик с самого начала, поэтому надежды найти что-то из пропавшего никакой, разве только всплывет где-то случайно. Остальные-то цацки пристроили неподалеку, а камень и еще одну вещицу толкнули через Сеть какому-то коллекционеру не то в Индию, не то в Китай. Курьер, который должен был провезти товар через границу, по нелепому стечению обстоятельств столкнулся лоб в лоб с каким-то бухим недорослем на папиной тачке. Аккурат в тот момент, когда ехал на международную кабину. Нашли его аж через два дня в морге — сразу не хватились, пока клиент не забеспокоился, а винты звонить не торопились. Сказали, не знали куда — телефон вдребезги, а документы были в сумке, а сумки на месте не оказалось. Личность установили по номеру машины, но искать, разумеется, начали родственников, а не друзей или партнеров по бизнесу.

Ребята чуть ли не носом все взрыли, никто ничего не знает. Винтов порасспросили, санитаров потрясли — никто ничего не брал, везли уже без сумки. Сумку потом нашли где-то на помойке. Документы на месте, а все ценное — тю-тю. Прикинули — по всему выходит, кто-то из зевак подобрал. Потому что если б винты в эту сумку заглянули и нашли там «сувенирчики», то не разговаривали бы с друзьями покойного как с приличными законопослушными гражданами.

Стали дальше рыть — сами, частным порядком, не объяснять же винтам, что у курьера контрабанду сперли. Разыскали свидетелей, расспросили всех, кого только могли, вроде зацепили какой-то конец… Два месяца ковырялись, а когда этого убогого ворюгу все-таки нашли, оказалось, что он буквально через неделю после того случая от передоза склеился. Праздник себе устроил на радостях, не иначе. И кому он украденное сдал, теперь не спросить. Поставщиков потрясли, клянутся, что заходил в тот день, долги отдал, дозу прикупил, но все за наличные. Цацки никому не предлагал. Или в другом месте скинул, или сообразил, что за них можно больше взять…

Чуть позже наклюнулся было еще один след — кто-то из своих людей в координационном центре случайно, пытаясь нарыть компромат на Макса, обнаружил упоминание пропавших вещичек в одном из его рапортов. Продравшись через путаницу всевозможных подружек, знакомых и родственников, превращавших рапорт в двухсотсерийную семейную сагу, старательный аналитик выяснил, что некое «синее кольцо», которое шло в одной партии с камнем, еще в марте месяце было найдено на Альфе и возвращено на Дельту. Лично Максом и без предписанных для такого случая процедур «ввиду особой опасности артефакта для случайных владельцев и временных хранителей во время разлуки с магически отмеченным носителем». Звучало вроде бредово, но если прикинуть, то по крайней мере трое из известных «временных хранителей» умерли быстро и нехорошо, что дает основания задуматься. Полные персональные данные того идиота, который спер контрабандный артефакт у покойного наркомана и додумался с таким товаром в кармане вломиться в квартиру к лавочнику, в рапорте приводились. Но сам он после того случая подался в бега в тот же день, а его приятели сначала умудрились рассердить какого-то багларского отморозка и уже потом, кому удалось выжить, тоже разбежались. Бывшая подружка ничего про камень не знала, кроме того, что дружки ее приятеля очень этот камень искали. С магом проверяли — точно не соврала. Поэтому пока что на Альфе безуспешно пытались разыскать беглого шмякуна, который еще в марте растворился где-то среди московских вокзалов. А своим представителям на Дельте велели обещать, тянуть время и ждать.

По визитам брата Чаня можно было сверять часы — он явился точно в назначенное время, все такой же сдержанно-вежливый, все с теми же церемонными приветствиями и той же каменной физиономией. Обменявшись продолжительными речами и исполнив перед дорогим гостем все необходимые по хинскому этикету телодвижения, они, как обычно, отправились в заднюю комнату, оставив в лавке на попечении Сереги-охранника орденского телепортиста — такого же узкоглазого и непрошибаемого, как и его шеф.

И потом…

Впоследствии Саня долго пытался понять, что тогда произошло и, главное, — как это случилось.

Наместник выглядел спокойным и здоровым, он благосклонно выслушал приветствие Астуриаса и даже ответил на его вопрос о новостях. Потом мистралиец, кажется, спросил как бы полушутя, не поймал ли Повелитель на свой замысловатый крючок хоть кого-нибудь и не кажется ли ему, что с червячком пора кончать. А то, дескать, пока этот господин жив, мастер как-то неуютно себя чувствует. Не доведи небо, сбежит еще да новых проблем наделает.

Брат Чань все так же серьезно и спокойно, с видом человека, не понимающего шуток, ответил витиеватым комплиментом, прославляющим неземную догадливость собеседника, и сообщил, что Шеллар действительно пытался бежать и выиграл только быструю смерть.

Астуриас заметно обеспокоился, но хин, не дожидаясь вопросов, поспешил его заверить, что несколько дней назад лично видел призрак советника и даже общался с ним, поэтому сомнений в факте смерти быть не может. Мистралиец, сделавшийся вдруг неимоверно подозрительным (и любой хоть немного знавший Шеллара его опасения разделил бы), хотел еще что-то переспросить и уточнить, и тут-то все началось.

Наместник неожиданно утратил свою обычную сдержанность. Лицо его исказилось гримасой боли, рот широко раскрылся, рука метнулась к горлу, а грудь мелко и судорожно задергалась, словно он пытался вдохнуть, а легкие внезапно перестали работать.

«Все-таки отравили! — мелькнуло в голове у Сани, и не успел он обрадоваться, как следующая мысль догнала предыдущую, вмиг лишив его причин для радости: — На нас же подумают!»

Видимо, Астуриас мыслил аналогично, только вдвое быстрее, потому что, не медля и ничего не спрашивая, метнулся к двери с криком:

— Скорее! На помощь! Наместнику плохо!

С гостем происходило что-то невообразимое и, как показалось Сане, неведомое в медицине. Мышцы беспорядочно сокращались, не давая возможности управлять конечностями, отчего ноги у бедолаги подгибались, руки дергались как попало, уже не пытаясь схватиться за больное место, по лицу словно бежали волны, придавая ему чудовищные выражения, быстро сменяющие друг дружку. В какой-то момент он совладал с голосом и прохрипел:

— Комары…

К счастью, телепортист отличался тем же национальным хладнокровием и не стал терять ни минуты. Ворвавшись в комнату, он первым делом подхватил шефа, уже потерявшего равновесие, и аккуратно опустил на пол. Потом коротко взглянул на хозяев, которые поняли все без слов.

— Мы не знаем, что случилось, — заверил Саня, понимая, что звучит не совсем убедительно. — Все началось ни с того ни с сего.

— Он ничего не ел и не пил здесь, — добавил более практичный Астуриас.

Глаза телепортиста сузились еще больше. Он не верил. И он собирался задавать вопросы. Несправедливые, предвзятые и призванные не прояснить правду, а уличить во лжи. Видимо, это понял и наместник, потому что задергался с удвоенной силой, пытаясь протолкнуть воздух сквозь гортань и хоть на несколько секунд овладеть непослушным языком.

— Не здесь… — с трудом простонал он. — Болото… Шеллар… комары… Предатели…

Телепортист молча присел на корточки рядом и через миг убрался из помещения вместе с клиентом и без всяких объяснений и прощаний.

Охранник Серега, растерянно застывший в дверях, наконец позволил себе подать голос:

— Что это было?

— Нам тоже никто не объяснил, — огрызнулся Саня.

Астуриас покачал головой.

— Даже если он хотел сказать, что Шеллар, уже будучи призраком, отравил его во время беседы, хитрым образом сговорившись с комарами, я не склонен объявлять это невозможным. Хотя разумней все же предположить, что виной всему некие предатели, которые добрались до бедного брата Чаня, пока он трепался с покойником и кормил комаров. Остается надеяться, что он успеет объяснить что-то вразумительно, прежде чем отправится здороваться с богами.

— Каков шанс, что его сумеют спасти?

— Не имею понятия, но если там действительно замешан Шеллар, пусть даже в виде призрака, то шансы невелики. Эх, не успел я спросить: его хоть упокоили или так и шляется где попало, свободный и бесплотный, в здравом уме и твердой памяти?

Саня вспомнил бесславную судьбу не верившего в вампиров Пьетро, и голос его предательски дрогнул:

— Что, абсолютно свободный?

— Нет, если его не поднимали специально, то призрак не может далеко улетать от места смерти. Но вот насколько далеко — это я не уверен, надо специалиста спросить. А вообще, лучше сначала подождать, что нам скажут. Ведь должны же нам хоть что-то объяснить или по крайней мере попросить объяснений.

Саня обратил внимание на едва заметную заминку перед последними двумя словами, но вслух ничего говорить не стал.

Он тоже искренне надеялся, что все-таки попросят, а не потребуют.

ГЛАВА 4

Пух выкарабкался из тернового куста, вытащил из носа колючки и снова задумался.

А. Милн

Понедельник выдался пасмурным и ветреным.

Низкие деревца и пышные кустарники, покрывавшие болото, зловеще шуршали и шумели, сгибаясь под порывами ветра; с затянутого тучами неба то и дело срывался противный мелкий дождик. Мрачная неприветливая природа, казалось, только усугубляла общее неуютное ощущение, царившее на втором ярусе пирамиды.

Мафей поправил капюшон и постарался придать лицу выражение суровой серьезности, подобающее человеку, занятому делом. Происходящее отчего-то поразительно напоминало ему похороны, и он боялся, что старшие коллеги это заметят.

Почтенные мэтры выстроились по краям злополучной плиты, словно почетный караул у свежей могилы, и то, что виновника события не опустят в гробницу, а поднимут из оной, мало что меняло в общем впечатлении. Мэтр Максимильяно, стоящий в стороне в своей черной мантии и с добытым ключом в руках, отчего-то поразительно напоминал жреца Вечных Путей, традиционно отправляющего погребальный обряд. Только деловитый призрак, шныряющий туда-сюда, немного нарушал общую картину, ибо покойник, распоряжающийся собственными похоронами, в нормальный ход процедуры никак не вписывался.

— Еще пять минут, — объявил Шеллар, в очередной раз выныривая из камня гробницы и зависая над входом. — Мэтр Ушеб куда-то засунул церемониальное ожерелье и теперь с проклятиями ищет.

— Он без него никак не обойдется? — раздраженно поинтересовался мэтр Максимильяно.

— Оно ему дорого как память о покойном императоре и былом величии, — пояснил Шеллар. — Кроме того, все его погребальные драгоценности в какой-то степени являются магическими артефактами — кроме разве что тапочек. Кстати, убедительно попрошу вас не смеяться, когда его увидите, — он навесил на себя всю эту роскошь не из стремления покрасоваться, а оттого, что ее попросту некуда сложить.

— Может быть, стоит попробовать объяснить ему, что за забытыми вещами можно будет в любой момент вернуться? — дипломатично предложил мэтр Вельмир.

— Что вы, мэтр, его ужасает сама мысль о том, чтобы вернуться в место своего заточения.

— Но не обязательно же самому, можно и послать кого-нибудь.

— Посторонний человек, по его мнению, либо ничего не найдет, либо что-нибудь украдет. Нет, право, мэтр, проще подождать немного, чем спорить с упертым стариком. Сейчас он по крайней мере уверен, что искомый предмет никуда не мог деться из гробницы.

— Может, проще будет оставить его там? — Мистралиец уже не пытался скрывать раздражение даже для приличия. — Бессмертная и магически одаренная копия Зиновия — это несколько слишком…

— Перестаньте, — оборвал его Шеллар. — Я ведь пообещал. И кстати, вам ничто не мешает пока заняться отпиранием входа. Вы ведь не проверяли, а вдруг опять не получится.

— Не сглазьте! — хором крикнули мэтры.

— Да ладно вам, — проворчал мэтр Максимильяно. — Так мог бы сглазить я. А у его величества подобные вещи если и случаются, то совсем по иной схеме.

Прочие мэтры дружно вздохнули и столь же дружно взглянули на ключ в его руках. Их больше интересовал механизм действия этой загадочной вещицы, чем маловероятные способности его величества к сглазу. Больше всего мучился этим вопросом мэтр Вельмир — как оказалось, он уже видел артефакт, даже изучал его, но так ничего и не понял в чуждой иномирской магии. Более того, вчера вечером господа магистры несколько часов пытались разобраться, как же действует этот предмет, каким образом его могло заменить простое сочетание Шеллара, меча и крови и чем воспользовался Скаррон, чтобы попасть внутрь без ключа. Единственным результатом стало утешительное для Мафея сознание того, что в данном вопросе он не оказался глупее прочих.

Шеллар немедленно заметил общий интерес и напомнил:

— Ключ надо поставить на кошкины лапы…

— Да мы помним, — мрачно перебила его мэтресса Морриган. — Но эта простая последовательность действий доступна любому непосвященному и ничего не объясняет. А нам интересно, как же оно все-таки работает. И почему сработало с вами без всякого ключа.

— У вас будет масса времени обсудить все с самим создателем как ключа, так и замка. Если все равно не получится, могу порекомендовать привлечь для консультации рунных жрецов… правда, не знаю, является ли гномья магия унифицированной, как и эльфийская, или различается по кланам…

— Послушайте, ваше величество, — не выдержал мэтр Вельмир, — пойдите лучше помогите вашему приятелю разыскать его вещи. А то, чувствую, он до завтра копаться будет. Неужели нельзя было собраться заранее?

— Дурная примета, — невозмутимо пояснил Шеллар. — Но в таком случае без меня не начинайте. Я тоже хочу посмотреть.

Порыв ветра опять рванул плащи, тревожно зашуршал листвой, нагибая деревья. Мафею на миг показалось, что невесомого призрачного кузена сейчас сдует и унесет неведомо куда, но Шеллар не шелохнулся — ветер пролетал сквозь него, не находя ничего, что можно было бы подхватить.

— Мы подождем, — пообещал мэтр, придерживая капюшон.

На камень гробницы упали первые редкие капли дождя. На этот раз, кажется, он собрался всерьез.

Мэтресса Морриган чуть поморщилась, изящно смахнула пальчиком брызги дождя с кончика носа и поинтересовалась:

— Кстати, о приметах… Коллеги, кто-либо из вас в курсе, что обещает нам вот такая погода? Дождь — это к удаче или наоборот?

— Это к простуде, — нервно отозвался Ален, и непонятно было — всерьез он или насмехается.

— Дождь — это ерунда, — угрюмо сообщил мэтр Максимильяно. — А вот саркофаг, который подарили его величеству, — действительно к добру. Только, боюсь, он уже свое отработал, и для верности надо бы еще один гроб сколотить.

Из пола вновь появился Шеллар.

— Все готово. Можно начинать. Кстати, с плотницкими работами можете не торопиться — мэтр Ушеб любезно пообещал подарить мне свою гробницу.

— Как мило и щедро с его стороны! — не удержал ухмылку Ален. — Ну давайте же начинать, дождь и в самом деле скоро польет в полную силу.

— Итак, действуем по заранее согласованному плану. — Шеллар не был бы Шелларом, если бы упустил возможность поруководить собственным спасением, столь мучительно напоминающим похороны. Мафей невольно подумал, что, случись вдруг худшее, — кузен и собственными похоронами поруководит с такой же деловитостью и непринужденностью. — Мэтресса Морриган и мэтр Алехандро сейчас направляются в деревенский дом собраний и ждут там. Мэтр Вельмир спускается вниз. Первым делом он отправит в объятия коллег-некромантов мэтра Ушеба, затем поздоровается с давним другом и обсудит с ним все, что найдет нужным обсудить наедине. Затем вы вместе с моим телом поднимаетесь сюда, мэтр Ален забирает мэтра Феандилля в распоряжение Элмара и его новых друзей, а все остальные, включая обе части моей персоны, возвращаются домой.

— Маленькое дополнение, — наставительно поднял палец мэтр Вельмир, сделавшись вдруг поразительно похожим на мэтра Истрана без всяких перемен в возрасте. — После того как мы окажемся дома, его величество отправится куда-нибудь отдохнуть и развеяться, предоставив нам без помех работать над его спасением. Я настоятельно требую, ваше величество, чтобы вы не висели у нас над душой с уточняющими вопросами и полезными советами и вообще не отвлекали нас своим присутствием. Если нам понадобится что-либо спросить или сообщить, я сам вас позову.

Шеллар заметно погрустнел, но спорить не стал, только уточнил, кому он может явиться, не рискуя напугать.

— Вот это вы и проверите, все же какое-то занятие, — ответил мэтр, который, по всей видимости, сам не имел представления. — Разумеется, являться в таком виде Ольге или Жаку я бы вам не рекомендовал, а вот, к примеру, ваша кузина и ваши коллеги будут рады видеть вас и таким.

— Разумно, — послушно согласился Шеллар, что, впрочем, ничего не гарантировало. — Но давайте же начинать.

Мэтр Максимильяно молча наклонился и поставил ключ на сложенные лапы безголовой кошки.

Плита, закрывавшая вход, с сухим каменным шорохом сдвинулась с места и через несколько секунд остановилась, глухо стукнувшись обо что-то в глубине.

Мэтр Вельмир быстро сбежал по ступенькам, словно боясь, что она сей же миг закроется опять, хотя вход должен был оставаться открытым, пока ключ стоит на своем месте.

Мэтресса Морриган печально посмотрела ему вслед и, шагнув поближе к мэтру Алехандро, очертила телепорт. Наверное, она тоже хотела бы повидаться с давним другом, хоть парой слов перекинуться, но на нее возложили нелегкую задачу искать общий язык с вредной мумией. Если этот древний мудрец в самом деле такой же скандалист, как дедушка, — удовольствие то еще… Даже если учесть, что основной удар придется на переводчика, все равно бедным некромантам можно только посочувствовать.

Шеллар тоже с нескрываемым сожалением посмотрел вслед наставнику и, подлетев поближе к мэтру Максимильяно, стал деловито о чем-то с ним шушукаться. Хотя он сам, без всяких просьб и намеков, предложил оставить мэтра наедине с воскресшим другом, видно было, что невозможность послушать их разговор для него мучительна.

Мафей принялся вспоминать ориентиры и в который раз просчитывать преломления. Поскольку все магистры единодушно сходились во мнении, что спасение Шеллара следует пока держать в тайне, поместить его решили в одной из рабочих комнат мэтра Силантия, предварительно вытащив оттуда три шкафа всякого полезного хлама и оборудовав палату интенсивной терапии. По официальной легенде, почтенные мэтры собрались проводить там секретные и опасные для посторонних эксперименты, по каковой причине этим самым посторонним вообще закрыли доступ в апартаменты придворного мага. После всех этих тщательных приготовлений было бы, мягко говоря, нехорошо промахнуться с телепортом и попасться на глаза кому не следует. Ведь если вдруг поползут слухи, они обязательно рано или поздно, так или иначе дойдут и до врагов, а значит, под ударом окажется и поселок куфти, и сам Шеллар, которого непременно захотят добить, и мститель этот недоделанный… Не то чтобы Мафею было хоть сколько-нибудь жаль Кайдена, но он ведь еще не нашел ничего из того, за чем его послали.

Вопреки опасениям долго ждать не пришлось — то ли старым героям нечего было долго обсуждать, то ли это заняло минимум времени оттого, что они понимали друг друга с полувзгляда, то ли мэтр вмиг забыл обо всем на свете, едва лишь увидел, в каком состоянии находится любимый воспитанник.

Они появились из темного, дышащего сыростью зева гробницы вместе, не дожидаясь телепортистов. Мэтры, негромко и деловито переговариваясь, размеренным шагом поднимались по ступенькам, а вслед за ними, вытянувшись и сложив руки на груди, плыл по воздуху многострадальный кузен Шеллар — вернее, его материальная половина.

Мафей, который долго готовился заранее к этому моменту, чтобы не испугаться, не разреветься и не сбиться при телепорте на нервной почве, с удивлением обнаружил, что две трети его опасений были напрасны. Ни страха, ни нервной дрожи он не ощутил — Шеллар во плоти выглядел точно так же, как и призрак, с которым принц за эти две недели достаточно наобщался, чтобы привыкнуть к его виду. Если уж быть честным, Орландо в прошлом году выглядел куда страшнее. А вот разреветься хотелось, потому что именно вот этих сложенных, как у покойника, рук только и не хватало для полного сходства с похоронами, которое и без того преследовало юного мага все утро.

Эльф плавным движением ладони опустил тело на подставленные руки мэтра Хирона и сочувственно улыбнулся Мафею.

— Не плачь, малыш. Все будет хорошо.

— Это дождь! — бессовестно соврал Мафей, даже не подумав, насколько глупа и бесполезна эта детская ложь. — И вообще, это эльфы в моем возрасте малыши, а полулюди взрослеют быстро.

Великий герой опять улыбнулся — на этот раз понимающе — и перевел взгляд на мэтра Вельмира.

— Жаль, что я не могу пойти с вами. Если увидите, что осталось надеяться лишь на чудо, — возвращайтесь.

— Да, конечно… — дрогнувшим голосом отозвался мэтр и что-то смахнул со щеки, невнятно помянув несвоевременный дождь. — Господа, подойдите сюда. Мафей, сосредоточься, пожалуйста.

Мафей, спохватившись, опять бросился вспоминать ориентиры.

Мэтр Максимильяно наклонился и поднял магический ключ. Опять заскребла по камню плита, возвращаясь на место.

Тихие шлепки шагов по мокрому камню, серый туман, совмещение преломлений… Хвала богам, не ошибся. Та самая комната…

— Мафей, зайди с головы и проведи диагностику мозга. — Речь наставника стала сухой, отрывистой и непривычно быстрой. — Он падал с лестницы, мог удариться. Хирон, ты займись раной. Я определяю общее состояние.

Мафей торопливо кивнул, хотя на него никто даже не смотрел, и протянул руки, нащупывая направляющие. Это всего лишь работа, такая же, как всегда, и знакомое лицо, каким бы дорогим оно ни было, не должно нарушать должное сосредоточение…


Агент Кангрем задумчиво созерцал бесконечный унылый пейзаж каппийских пустошей и вяло удивлялся собственной необъяснимой умиротворенности. Вопреки обыкновению сейчас это печальное зрелище вовсе не нагоняло на него тоску и депрессивные мысли о человеческом несовершенстве. Мало того — его совершенно не раздражали ни вопросы господина начальника, которые так и не иссякли со временем, ни шуточки веселого молодого мага, часто неуместные и, судя по всему, неспособные иссякнуть в принципе, ни благочестивые замечания эльфа, ни безмятежная уверенность Элмара, по-прежнему не ведающего сомнений, ни даже доносившиеся из кабины немелодичные вопли, кои считались у некоторых пением. И, что совсем уж странно, его совершенно не тянуло на привычные невеселые размышления об удаче, невезении и их соотношении в природе.

Причин своему странному состоянию он находил сразу несколько, но все их можно было свести к одной емкой фразе: этот дурдом наконец закончился.

Безумный водоворот событий, в который незадачливого агента затянуло чуть больше пары недель назад, ослабил свою хватку и позволил наконец хоть ненадолго всплыть и глотнуть воздуха. Неожиданный плен, столь же нежданное освобождение, изнурительное путешествие, масса новых знакомств, несколько дней суматохи и неизвестности, стремительные сборы в дорогу — все это с каждым днем нагнетало и усиливало ощущение общей неадекватности бытия. Не говоря уж о том, что некоторые господа своими речами и поступками напрочь рушили остатки Витькиных представлений о нормальном. Еще пара дней бессмысленной толкотни и беготни — и он бы начал кусаться и кидаться на людей, но тут, к счастью, все действительно закончилось. Хотя бы на время.

Почти половина прежних спутников осталась в поселке — больные и ослабленные, которые были бы только помехой в полном опасностей пути через пустоши, и еще часть — по разным иным причинам. Несколько мирных жителей откровенно струсили, один мутант не пожелал ехать в Оазис, зная, как там относятся к ему подобным, а один дикарь заявил об идейных разногласиях с Конфедерацией в целом. Теперь их осталось всего двадцать и в кузове появилось хоть немного свободного места. Да и компания стала приятнее. Опять же Элмарова скотина больше не мозолила глаза, не воняла и никого не пугала.

Добавляло радости и то, что стараниями Макса удалось избавиться от трофейного мутанта и пересесть на нормальную местную машину. Конечно, теперь приходилось беспокоиться о бензине, но зато водители могли меняться и Витька наконец избавился от кучи проблем. Теперь ему не надо было целый день проводить в кабине наедине с любознательным убасом, одновременно следя за дорогой и за каждым своим словом. Кроме того, новые люди в команде успешно отвлекали на себя внимание господина начальника, который чуть ли не разрывался между четырьмя интересующими его объектами. Даже сменный переводчик нашелся — хоть и боялся благочестивый эльф, что изведет весь запас известных ему языков на просвещенную доисторическую мумию, и даже принялся было шляться по чужим снам и учить четвероногую девицу эльфийскому, оказалось, что переживал он все же напрасно. Осталось у него место и для официального языка Конфедерации. Правда, тот язык, на который наложился харзи, устарел и вышел из употребления несколько веков назад, да и знал его святой великомученик не досконально, поэтому изъяснялся несколько своеобразно.

Свалив с себя сразу кучу обязанностей, отнимавших уйму времени и сил душевных, Витька наконец ощутил в полной мере, что такое покой и как это здорово — вдруг избавиться от напряжения, в котором жил беспрерывно несколько недель. И хотя спутники по-прежнему оставались экзотическими пришельцами и продолжали вести беседы, достойные профессионального внимания доктора Дэна, их видимая ненормальность больше не удивляла и не потрясала. То ли Витька устал удивляться, то ли привык, то ли тоже маленько съехал с катушек и приобщился к честной компании по части широты взглядов.

Он спокойно созерцал пустынную равнину, на которой пока не было заметно никаких признаков опасности, и впервые за долгие годы ему было абсолютно наплевать на причудливые выверты удачи и на ее своеобразное чувство юмора.

— Морковка! — выдернул его из задумчивости неутомимый убас.

Витька лениво повернул голову.

— Что?

Чего бы ни понадобилось от него господину начальнику, неприятных вопросов можно не опасаться — при таком-то количестве посторонних ушей.

— Ты что, не слышал?

— Задумался. А в чем дело?

— Вот господа интересуются твоей оранжевой башкой. Они уверяют, что это не мутация, а вариант нормы, и хотят выяснить что-нибудь о твоем происхождении.

— Если бы я сам что-то о нем толком знал, — неохотно откликнулся Кангрем. — Если мои родители действительно произвели меня на свет, а не подобрали где-то под забором, то от них я это унаследовать не мог. Они были нормальные.

Мэтр Ален начал было расплываться в недвусмысленной ухмылке, но, наткнувшись на взгляд эльфа, мгновенно придал себе серьезный вид.

— Не столь важно это, — успокаивающе заметил святой. — Любопытство праздное проявили мы.

Витька вспомнил кое-что из ранее слышанного об эльфах, и всю его безмятежность как ветром сдуло. Твою же растак! Он же им только что откровенно соврал! И они оба это поняли! И только благодаря сообразительности и благоразумию мэтра Феандилля это не всплыло сей же момент. А, чтоб тебя! Ладно, Ален не сможет проболтаться убасу, даже если захочет, а старший товарищ промолчит, но ведь наверняка оба пожелают разобраться, в чем мулька и зачем их спутник скрывает свое происхождение… Хорошо, если догадаются устроить это разбирательство по-тихому и наедине… Хоть бы Кетмень не заметил их ухмылки и переглядывания!

Он торопливо поискал повод перевести разговор на другую тему, чтобы отвлечь убаса, но не нашел ничего лучшего, чем кислая физиономия Карающего Меча.

— Элмар, а ты чего приуныл? Случилось что?

— Да нет, — неохотно отмахнулся герой. — Как раз наоборот. Все по-прежнему.

— Вроде ж ты говорил, твоего кузена спасли?

— Я говорил, что его достали. А спасут ли — это еще неизвестно. Слушай, отстаньте вы от меня, а? Я же никого не трогаю. Или вам нужно, чтобы я еще и радость на лице изображал для вашего душевного комфорта?

— Не стоит заранее расстраиваться так, — утешил его Феандилль. — Моему опыту верить вы можете, прогнозы самые благоприятные. А на первой же остановке, где ориентиры получить возможно будет, мэтр Ален за новостями направит путь свой.

Витька, сразу почему-то почувствовав себя свиньей последней, неловко пробормотал, что никого не хотел обидеть. Элмар немедленно принялся уточнять, что не обиделся вовсе, просто настроение хреновое…

— А последние-то новости какие были? — мигом влез в эти светские расшаркивания убас. — А то ведь мы утром в такой суматохе грузились, что вы нам даже не успели рассказать.

— А, утренние новости… — Молодой маг белозубо улыбнулся. — Да ничего особенно нового не было, вот я и отвлекать никого не стал. Мафей наведывался ночью, увез домой Алехандро и Макса — у одного там внучка без присмотра, а у другого король, что в принципе одно и то же… Про Шеллара ничего нового не сказал, но выглядел… как бы это понятней выразиться… деловитым и сосредоточенным. Никаких намеков на слезы, сопли и дрожь в голосе. Что, зная Мафея, можно толковать весьма положительно.

— А как мой товарищ по заточению чувствует себя? — заботливо поинтересовался эльф. — Опасения имею, что расстроен он печальной судьбой мира и народа своего.

— Ну, в общем, правильные опасения имеете вы… тьфу ты, ну угораздило же вас на старосеммском изъясняться, эти инверсии заразны, как зевота. Ваш приятель и вправду расстроился по самое не могу, учинил своим бедным потомкам такой разгон, словно они персонально во всем виноваты, после чего впал в апатию. На момент моего отбытия он сидел в глубокой тоске на ступенях своей гробницы, безуспешно пытаясь напиться с горя, и проникновенно повторял: «Сволочи! Какую империю просрали!!!»

— Убедительную просьбу буду иметь к вам, — встревожился святой. — За новостями сам вместо вас отправиться имею желание. Ибо несчастный мэтр Ушеб в дружеской поддержке и словах утешения нуждается, а никого, кроме меня, слушать он не станет. Видится мне так.

— Да пожалуйста. — Ален в очередной раз сверкнул зубами. — Тем более что вы, кажется, правы. Морриган он слушать не стал, да и не мастерица она утешать депрессивную нежить. А местные со страху по хибаркам попрятались и носа не кажут. Вот был бы Шеллар на месте, он бы ему мозги вправил… А так — только на вас надежда. Не хватало нам еще одного чокнутого лича на наши головы.

— Еще одного? — подивился мэтр Феандилль.

И убас заинтересовался, едва лишь Витька успел перевести для него последние слова веселого волшебника.

— О, а вам разве никто не успел рассказать, с кем нам воевать придется? — оживился мэтр Ален. — Какое стратегическое упущение! Мы с коллегами порасспросили куфтийских магов, так нам такого про этого повелительского ученика наговорили!

Все способные понять сказанное вмиг навострили уши. А когда Витька все это перевел, насторожился весь кузов.

— Давным-давно, еще до всего безобразия, которое здесь возвышенно называют Падением, юный мэтр Нимшаст был учеником Повелителя. В то время они были еще живыми людьми, и парень испытывал к наставнику совсем не те чувства, какие подобают почтительному ученику. Любовь это была, господа, самая что ни на есть, и безответная притом. Настолько безответная, что жестокий наставник в один прекрасный день без зазрения совести испытал на ученике новый ритуал. С тех пор мозги у бедняги окончательно съехали набекрень. Люди, имевшие несчастье лично с ним общаться, рассказывают, что в настоящее время наследник Повелителя — истеричный неуравновешенный тип, страдающий перепадами настроения, депрессиями и навязчивыми идеями. Самое неприятное, что из-за этого даже сам Шеллар был бы не в силах просчитать, как Нимшаст поведет себя в определенной ситуации и как отреагирует на что бы то ни было. Мэтр Кайден утверждает, что с шефом можно поладить, если постоянно поддакивать, сочувствовать, внимательно выслушивать всю ахинею, что он несет, и угадывать, что он хочет услышать в ответ. Но, боюсь, нам это не пригодится.

— Вот именно, — проворчал Элмар. — Потому что ладить с ним никто не собирается.

— Это-то понятно. Если бы кто-то еще посоветовал, как именно следует с ним обойтись, учитывая, что найти его филактерий надежды нет, а в остальном он практически бессмертен…

— К Учителю могу я воззвать, — предложил эльф.

— Это точно сработает? Или просто наугад — попробуем и посмотрим?

— Точно не могу того ведать. Но коль иных путей не найдем… Ушеба еще спросить возможно. Сущность ритуала ведома ему, ибо создал он то, что Скаррон усовершенствовал впоследствии. Что было однажды создано, то может быть и разрушено. Если же не найдем мы способа умертвить сего лича, придется пленить его и заточить. Не так надежно сие, однако не так и сложно. Гробница Ушеба пуста нынче, и заклятия на ней в целости.

— А телепортация? — напомнил Ален. — Он же умеет.

— Блокировать преломления разве разучились за триста лет?

— Нет, но не всем же это дано! Есть среди нас кто-то, способный?..

— Вельмир то умеет. И я тоже умею.

— Значит, с преемником Повелителя проблем не будет? — уточнил убас, мельком оглядываясь на притихших слушателей.

Пришелец с того света грустно улыбнулся.

— Ни один человек сам по себе сколь-нибудь серьезной проблемой быть не может. Даже будь он могущественным и бессмертным. Проблемой общество становится. Убить Скаррона нетрудно оказалось. Разрушить общество, что создал он, труднее будет. Много людей и нежити, сложившиеся отношения, связи, иерархия… Менталитет, наконец.

— Ну уж, — не удержался Витька, — менталитет в наших краях и до Повелителя напоминал о жизни животных в дикой природе. Если не хуже.

— Это плохо, — печально вздохнул эльф. — Очень плохо. И то всего хуже, что смерть Скаррона и даже разрушение его империи ничего в том не изменят.

— А что с этим можно поделать? Пока людям будет нечего жрать и негде жить, они всегда будут норовить урвать кусок у соседа, если вы об этом. Они по жизни такие.

— Это тоже неправильно… — Почтенный мэтр Феандилль зачем-то поднял взор к небу и задумчиво произнес: — Когда исполним мы главную свою задачу, попрошу Учителя я здесь меня оставить. Люди должны оставаться людьми и в горе, и в радости, а не превращаться в свиней либо анкрусов. И если они не умеют того, кто-то должен их научить.

Судя по всему, эту задачу бедный святой собрался возложить на свои хрупкие эльфийские плечи, даже не задумываясь, захочет ли кто-то вообще слушать его поучения. Витька невольно подумал, что бедолагу даже не распнут — просто съедят в самом что ни на есть прямом смысле. Но вслух это высказать не рискнул.


— Ну что еще? — с плаксивым раздражением в голосе откликнулся Нимшаст, подняв голову от очередной толстой тетради. — Ну договорились же, ты же обещал, что сам разберешься с этим доставучим наместником!

— Извини, — как можно мягче и сочувственнее произнес Кайден, не решаясь подходить ближе — а то мало ли что дорогому шефу в голову стукнет от огорчения. — У нас опять неприятности. Без некроманта не обойтись. Если тебя это хоть немного утешит, наместник больше не будет никого доставать. Он… э-э-э… Ну, это тебе надо лично взглянуть, что с ним случилось, но выглядит он не особенно живым.

— Что за жизнь! — взвыл страдалец и от полноты чувств запустил в стену чернильницей. Кайден невольно пригнулся, хотя в него никто не целился, и черное пятно украсило стену шагах в пяти от его головы. — Теперь мне самому искать им нового наместника? Где я им его возьму?

— Да не напрягайся ты так, — утешил его Кайден. — Не хочешь — прикажи, чтобы сами выбирали. Или пусть будет… кто у них сейчас войсками командует? Хор? Чем плохой вариант? Или, например, Глоув — он там четвертый цикл без дела болтается.

— Этот отвратительный старикашка?

— Именно. Пусть поработает, а то, похоже, он уже окончательно собрался посвятить остаток жизни удовольствиям. Харган взял его с собой для ознакомления, а он остался там с концами и возвращаться не думает. И ведь наверняка ничем полезным не занимается. Пусть поднимет задницу и потрудится немного, хотя бы до тех пор, пока мы не придумаем чего-нибудь получше.

— Он же дурак, он там все развалит! — пожаловался Нимшаст. — Думаешь, почему его Повелитель не нагружал работой? Потому что с него взять было нечего, кроме того, что он нам свой Оазис сдал.

— Да ладно, в Оазисе ведь он как-то что-то делал.

— Вот именно — «как-то что-то». Разве он справится с такой огромной территорией и сворой неуправляемых туземцев? При том что даже Харган не смог, а уж его-то размазней не назовешь.

— Честно говоря, при всем моем уважении к покойному управленец из него был никакой. Для этого немного иной склад ума требуется. Танхер и то справился бы лучше, но не отдавать же им Танхера, он здесь нужен.

— А может, сам поедешь? — с надеждой предложил Нимшаст. — А что? Язык ты знаешь, магии обучен… Может, в чем остальном ты и не лучше Харгана, но по крайней мере шпионов и заговорщиков повычистишь.

— Нет, и не уговаривай меня. Ты же знаешь, что у меня здесь дела и я отсюда никуда не двинусь, пока болото на месте. Да в конце концов, не ломай себе голову, ты же знаешь, как тебе потом плохо бывает от перенапряжения. Назови кого попало или предложи им выбирать самим, какая тебе разница, справится или нет? Они тебе все равно не нужны. Это Повелителю зачем-то нужна была новая религия в соседнем мире, а тебе зачем?

Нимшаст помолчал, рассеянно перебирая тетради на столе, затем решительно произнес:

— Нужна, и все.

— Ты хоть выяснил, зачем это все затеял Повелитель, или просто по инерции продолжаешь его дело?

— Не совсем. Но если я правильно понял его замыслы… то их следует продолжать. И этот мир еще понадобится, если не ему, то мне. Ты там, кстати, смотри жезл не потеряй и нимфу никуда не подевай. Они мне тоже понадобятся.

— Конечно, мы же договорились. Как только понадобятся — скажешь. Ну пойдем уж, нас ведь ждут.

— А с наместником что делать?

— Да что угодно, это ведь временно. Потом подберем кого-нибудь достойного, а пока и Глоув сойдет.

— Может, все-таки ты?

— Нимшаст, ну договорились же! Ты разве забыл, что у меня здесь дела? Или ты позволишь мне взять с собой часть архивов Повелителя и изучать их там вместо работы?

Лич с тягостным вздохом заглянул в зеркало, поправил парик и с видом великомученика направился в гостевые покои, где ждали хозяйского слова растерянные подданные.

На этот раз их набралось человек десять — видимо, в вопросах дележа власти господа настолько не доверяли друг дружке, что предпочли вломиться толпой в чертоги Повелителя, лишь бы не дать преимуществ конкуренту. Наместник Чань стоял столбом, тупо глядя перед собой, и не отреагировал даже на появление Нимшаста.

— Ну зачем было отрывать меня от работы? — капризно вопросил некромант, присматриваясь к бедняге и пропуская мимо ушей льстивые приветствия. — Что, никто никогда дохлого упыря не видел?.. Нет, не говорите наперебой! Кто-то один!

— Пусть свидетель говорит, — подсказал Кайден. Высокие гости неприязненно покосились на бритоголового мага, но возражать не посмели. Видно было, что они охотно оставили бы его дома, но уж очень им не хотелось самим докладывать правой руке Повелителя об очередных неприятностях. — Тут не в том дело, во что превратился наместник, а как это произошло. Повторите ваш рассказ, брат Лю.

— О Повелитель!.. — измученно простонал Нимшаст, выслушав рассказ свидетеля. — И ради этого вам нужна была консультация некроманта моего уровня? Неужели так непонятно, что никто вам не восстановит обратно из трупа живого наместника и даже упыря после упокоения поднять второй раз невозможно. Теперь его можно только утилизировать или похоронить с почестями, не знаю, как там у вас принято…

— Они надеялись, — негромко подсказал Кайден, — что им кто-нибудь объяснит, как это могло случиться. И как найти виновного, если это чей-то злой умысел.

— Ой, ну что за сложности? Если человек вдруг на глазах начал превращаться в низшего вампира, при том что никто его не убивал и не поднимал, значит, произошла трансмутация. Неудачная, раз он при этом самоупокоился. Передоз или ошибка в формуле, теперь уже не выяснить. Если это был активный мутаген, его должны были вколоть непосредственно на месте, а если активировался пассивный — то попробуй теперь найти концы. Кто угодно, где угодно и когда угодно мог всадить наместнику шприц…

— Постой, но не мог же он этого не заметить! — вмешался Кайден, который только теперь постиг все тонкости коварного замысла болтливого призрака. — Это же не яду выпить, это все-таки укол.

— Он успел сказать несколько слов, которые мы затрудняемся истолковать, — скромно поведал свидетель. — «Не здесь. Болото. Шеллар. Комары. Предатели». Если первое еще можно понять как попытку объяснить, что люди, с которыми он как раз вел переговоры, не причастны к случившемуся, то все остальное…

— В остальном я не нахожу смысла… — пожал плечами Кайден. — Я присутствовал при его беседе с призраком Шеллара на болоте. Там никого не было, кроме разве что комаров, которые действительно здорово господина наместника покусали. Никакие предатели со шприцами не подкрадывались и ничего не кололи. Что до призрака, то он вел себя нагло и безобразно, но ничего плохого, кроме обидных слов, просто физически сделать не мог. А он больше ничего не сказал? Только эти несколько слов?

— Он не сказал ничего более вразумительного, — печально доложил брат Лю.

— Если дозировка была специально рассчитана на трансмутацию с немедленным упокоением, то он бы и не успел, — отметил Нимшаст. — Кайден, а ты в его памяти покопаться не можешь?

— К сожалению. Это работает только с живыми. Может, бедняга просто торопился как можно скорее рассказать вам все, что считал важным, и каждое слово следует рассматривать отдельно?

— Нет, ну вы что, хотите сказать, во всех ваших местных спецслужбах не нашлось никого, кто сумел бы надлежащим образом расследовать убийство наместника? И это должен для вас делать лично я, правая рука Повелителя?

— Мы не осмелились предать огласке… происшедшее, — пояснил маг. — Знает лишь узкий круг. Мы немедленно увезем тело домой и привлечем специалиста, если таковы будут ваши указания.

— И нижайше просим высказать вашу высочайшую волю касательно нового наместника, — напомнил один из его спутников.

Все прочие скорбно закивали. Видимо, господа рассчитывали, что сейчас правая рука Повелителя начнет выбирать или хотя бы ткнет наобум в кого-то из них, но плохо они знали Нимшаста…

Кайден бегло осмотрел делегацию и понял, что рвущихся к власти верховных иерархов ждет разочарование. Все они были немолоды и некрасивы. То есть не имели никаких шансов.

Нимшаст тоже оглядел кандидатов, брезгливо поджав губы, и перевел взгляд на Кайдена.

— Может, все-таки ты?

— Никак невозможно, — напомнил Кайден. — Я не знаю обстановки там и не могу оставить свои дела здесь. На мне гробница, болото и нимфа в придачу, и никто меня на этих участках не заменит.

— Тогда сделаем так. Ты съездишь туда на несколько дней, до следующего сеанса. Ничего не случится за это время ни с болотом, ни с гробницей, ни с нимфой. Я хочу, чтобы ты проверил этих… партнеров, с которыми вели переговоры Харган и Чань. Не только на причастность к последнему происшествию, но и вообще. Что им нужно, не обманывают ли они нас и чего от них вообще следует ожидать. Заодно ознакомишься с обстановкой и выберешь нового наместника. А я пока присмотрю за твоим болотом и упокою тебе этого призрака.

— Мы его упокоили еще позавчера, — не сдержал раздражения Кайден. — А болото в твоем присмотре не нуждается. — Он уж решил было наплевать на все и отказаться категорически и бесповоротно, пусть даже это закончится ссорой, но вдруг вспомнил о бедном забытом Хуме, который так и болтался до сих пор в чужом мире. Подходящего повода заговорить о нем так и не подвернулось, а просить Нимшаста об услугах не следовало слишком часто. Если же теперь они разругаются, то вопрос и вовсе можно будет считать закрытым. — Я поеду, если это необходимо для дела. Но в следующий сеанс я должен обязательно вернуться, что бы там ни было.

— Я знал, что ты меня не подведешь! — с пафосом воскликнул Нимшаст.

— Как я могу… — откликнулся Кайден, надеясь, что его физиономия не выглядит слишком уж кислой. — Только прошу тебя, прикажи отбить радиограмму в поселок, чтобы там не подумали, будто я пропал без вести.

И подумал, что Хумины родственники будут ему за эту командировку крепко должны.


Встречу с верховными иерархами и прочими кандидатами, из которых ему предстояло выбрать наместника, Кайден отложил на следующий день и остаток вечера просто бродил по дворцу. Смотрел. Слушал. Ловил случайные отрывки чужих воспоминаний. Пытался понять, что происходит здесь сейчас и как жили здесь люди раньше, до того, как в этом мрачном строгом кабинете обосновался Харган, по коридорам забегали бравые подчиненные Хашепа, а рабочие помещения заполонили местные отбросы всех сортов и категорий.

Вслед за ним, почтительно отставая на два шага, таскались трое сопровождающих — два солдата для охраны и пожилой слуга (Кайдену приходилось постоянно напоминать себе, что здесь даже последний уборщик работает за плату, чтобы в забывчивости не обозвать беднягу рабом). Двух глазастых харзи ему навязали «на всякий случай, чтобы вдруг чего не случилось», и единственное, что можно было с этим поделать, — выбрать ребят посообразительнее. Местного он попросил сам, причем именно старого, который работал здесь давно и хранил в себе долгие годы полезных воспоминаний. Почтенный Арди искренне недоумевал — зачем странный господин таскает его за собой, если все равно ничего не спрашивает? — но многолетняя придворная выучка не позволяла беспокоить господ вопросами и вообще раскрывать рот, пока не спросят. Кайдену же было проще выуживать нужные сведения прямиком из его воспоминаний, чем разговаривать вслух, а объяснять это не хотелось, чтобы не шокировать провожатого. Когда люди знают, что кто-то копается в их памяти, у них в голове начинается такое беспорядочное движение мыслей, что отыскать нужную картинку становится вдвое труднее.

Воспоминания старого слуги были несколько односторонни, что, впрочем, ничуть не удивило Кайдена. Профессия накладывает отпечаток на каждого, и, если человек всю жизнь подавал-приносил, он, без сомнений, видел мир сквозь призму своей работы. Но даже из его пропитанных почтением воспоминаний можно было легко сложить картину прежней жизни этого огромного роскошного дворца. И, как ни было неприятно признавать, жизнь эта при всех ее мелких ежедневных проблемах была счастливой и радостной. Пока в нее не пришли верные слуги Повелителя. Еще те, старые, из первой экспедиции. После чего жизнь резко разделилась на «до» и «после».

Исчезли из высоких залов и бесчисленных комнат старый король и двое его красавцев-сыновей — шумные, веселые, огромные и удивительно похожие друг на дружку. Пропали молчаливая женщина дивной красоты и шустрый, все время хохочущий малыш. Только мрачный хмурый зануда с недовольной миной сновал по утихшим, омертвевшим коридорам и заплаканный мальчик с торчащими ушами неприкаянно бродил по углам. «Как же они должны нас ненавидеть… — невольно подумал Кайден, вспоминая, как вел себя этот уже выросший мальчишка при каждой их встрече. — Неудивительно, что оба выживших братца мечтают меня прикончить так же страстно, как я мечтал скормить червям их мерзавца-кузена. И всем нам, в общем, есть за что…»

Чуть позже к его мрачным мыслям прибавилось горькое осознание того, что халтурщиком его обозвали совершенно справедливо. Действительно, торопился, не порылся как следует в памяти приговоренного, когда искал образ его любимой жены. Наскоро взглянул на свадьбу — ну а что может быть удобнее? — и на последнее прощание перед отъездом. В первый раз она была счастливой невестой в роскошном платье, во второй — печальной усталой женщиной, которая со дня на день должна родить. А вот если бы не торопился да полистал воспоминания подробнее и тщательнее, не сделал бы той фантастической глупости, на которой впоследствии попался. Этот не доеденный крокодилами псевдоутопленник кто угодно, но не дурак, и конечно же он заметил, что поведение его жены смоделировано неправильно и противоречит характеру — он-то хорошо ее знал. Он-то видел ее не только в день свадьбы и за пару дней до родов. Он знал и этот безжалостный холодный взгляд, и стальной командирский голос, и при каких обстоятельствах супруга потеряла глаз, и чем занималась до замужества. А торопливому халтурщику мэтру Кайдену остается только радоваться, что к скорбящим кузенам призрака не присоединилась еще и безутешная вдова. Женщины часто позволяют эмоциям брать верх над рассудком, а попасться под горячую руку воинственной королеве, которая отрубила голову дракону, вряд ли кому захочется.

Так, мысленно укоряя себя на непрофессионализм и небрежность в работе, Кайден забрел в какой-то дальний закоулок и наугад толкнул первую попавшуюся дверь. То, что он увидел, поразило его настолько, что он невольно произнес вслух:

— А это еще что такое?

— Его королевского величества личная коллекция, — отрапортовал слуга, обрадовавшись, что его наконец хоть о чем-то спросили.

— Гробы? — ошеломленно уточнил Кайден, вспоминая странный диалог на болоте и только сейчас постигая его суть.

— Это не просто гробы, — торжественно пояснил Арди. — Это его величества личные гробы. Начало этой коллекции было положено…

— Нет-нет, постойте, — спохватился Кайден. — Не надо рассказывать. Я так посмотрю.

Чтобы не сбивать старика с толку, он сделал вид, будто колдует над экспонатом, а сам привычно потянул за ниточку памяти. Хотя все познания слуги касательно хозяйского увлечения происходили в основном из нескольких доверительных бесед с плотником и кухаркой, суть нездорового увлечения его величества ухватить удалось.

Полюбовавшись напоследок на веселенькое желтое чудо с перископом и подивившись своеобразному чувству юмора его обладателя, Кайден прикрыл дверь и двинулся обратно. Интересно, понял ли хоть кто-нибудь, включая самого коллекционера, истинное значение столь странного подарка к годовщине свадьбы? Брат Чань конечно же ничего не понял, а вот сам полупокойник? В принципе мог, если хоть что-то знал о магии примет и ритуалов. А может, и нет. Откуда ему знать такие вещи. А вот мэтр Кайден кое-что в упомянутом предмете смыслил и со странной смесью сожаления, огорчения и почему-то облегчения понимал, что загадочные гномы своим щедрым подарком здорово ему подгадили.

Вспомнив, что так и не выяснил, кто такие эти самые гномы, о которых не раз упоминали пришельцы, он попробовал выяснить это привычным путем, но на этот раз результат получился не особенно внятным — дворцовый прислужник с гномами почти не сталкивался и имел о них лишь общее представление, которое вполне могло быть набором штампов и предрассудков.

Когда огромные местные часы пробили восемь раз, сопровождающие вдруг как по команде остановились.

— В чем дело? — поинтересовался Кайден. О вещах, происходящих в настоящем времени, проще было спросить, чем снимать самый тонкий верхний слой с памяти. К тому же он уже довольно-таки устал копаться в чужих воспоминаниях. А ему завтра работать с кандидатами, которых наверняка окажется еще больше, чем сегодня приперлось к Повелителю, поэтому лучше не перетруждаться.

— Ужин, сударь, — с достоинством провозгласил слуга.

— Здесь ужинают по часам?

— Обычно ужин подавался в то время, когда это было угодно его величеству. Покойный господин наместник тоже придерживался этого правила. И его преемник тоже. Сегодня почтенный господин первосвященник распорядился накрыть в восемь в королевской столовой. На две персоны.

— То есть этот хитрый змей решил приватно со мной побеседовать? — обозлился Кайден. — Хотя прекрасно слышал, что я назначил все встречи на завтра?

— Не могу о том судить…

— Да понятное дело, — отозвался сзади пожилой солдат. — Сейчас он вас охмурять будет, чтоб его в наместники назначили. Эти местные первосвященники — те еще глисты. Только и мыслят, как бы влезть повыше.

Кайден даже встрепенулся от неожиданности, услышав за спиной знакомый с детства харзи. Нервы в последнее время никуда не годятся…

— Ты что, понял, о чем мы говорим?

— Так мы тут уже давно, а местная речь не такая уж сложная. Многие из наших, кто поспособней, уже кое-что понимают. Вы с этим первосвященником поосторожнее, того и гляди отравит еще, как брат Джареф наместника отравил.

— Ну, положим, меня он не отравит…

— А кто их знает, что у них на уме.

— Я знаю, — оборвал разговорчивого солдата Кайден. — Или ты не помнишь, кто я такой?

— Я помню, что вы первый маг Повелителя. А большего нам знать не положено.

— Оно и видно. А то бы не задавал глупых вопросов. Итак, отравить он меня не отравит, но общаться с этим господином у меня нет желания. Он кому-то из вас поручал меня пригласить?

Оба охранника дружно отчитались, что нет. Кайден повторил вопрос уже для провожатого.

— Нет, — доложил Арди. — Он кого-нибудь пришлет за вами персонально.

— Тогда что мы можем сделать, чтобы он меня не нашел?

— Господин посланник не будет ужинать? — встревожился старик.

Кайден хотел было подтвердить, что в такой компании ему и ужина никакого не захочется, но вовремя понял, что есть все-таки хочет. Тем более что с обедом сегодня не получилось — заработался, увлекся, думал сразу после визита наместника домой уйти и пораньше поужинать… словом, пакостный день получился, и уж который подряд.

— От ужина я бы не отказался, но не в компании первосвященника и где-нибудь в таком укромном месте, где он меня не потревожит. Есть варианты?

— Так пойдемте на кухню, — обрадовался солдат. — Мила нас всех с радостью покормит.

— На кухню для прислуги? — Похоже было, что с бедным придворным сейчас приключится инфаркт.

— А там что, плохо кормят?

— Да вы что, я отродясь так не едал, как там кормят! — опять вмешался общительный рядовой. — Здесь еда для прислуги лучше, чем у нас в Оазисах старейшины питаются.

— Тогда пойдемте. Арди, вы тоже идете с нами. Вы ведь должны меня сопровождать, вот и сопровождайте.

По пути Кайден все же не удержался и пробежался по памяти охранников, чтобы точнее представить себе, насколько можно им доверять. Рядовой Аман вступил в армию Повелителя еще во времена завоевания Чигина в надежде на лучшую жизнь для семьи. Сам-то он со своей первой степенью мог бы рассчитывать на местечко за стеной какого-нибудь Оазиса, но его жену (четвертая степень) и ребенка (вторая) не подпустили бы туда и близко. С тех пор бедняга успел разобраться, с чем связался, и сто раз пожалеть, что не остался в чигинских болотах, но отставка по собственному желанию в войске Повелителя не была предусмотрена. Что до рядового Тхима, то он родился и вырос уже при новых порядках и другой жизни просто не знал. Лично Повелитель был для него чем-то из области сказок, а вот Нимшаста парень ненавидел с такой нечеловеческой силой, что причину можно было и не искать. Увы, у такого подарка природы, как красивая мордашка, есть и обратная сторона…

В целом обычные люди, а по сравнению с большинством повелительских головорезов — еще и исключительно приличные.

«Еда для прислуги» и впрямь превосходила все ожидания, необъятная кухарка, на которую пожилой полиглот взирал с благоговейной нежностью, была мастерицей своего дела, да и компания на черной кухне подобралась куда более приятная, чем в королевской столовой. Поначалу сопровождающие немного робели, но потом осмелели и даже решились осторожно поинтересоваться у первого мага, как там дела на родине и что нового оттуда слышно.

— Да ничего особенного, — неохотно ответил Кайден, которому было ужасно неприятно врать. — Повелитель отбыл куда-то по таким важным и тайным делам, что даже мне того знать не следует. А вместо себя оставил Нимшаста. Можете себе представить, как у нас там сейчас весело.

Аман сочувственно ахнул. Тхима перекосило.

— А Танхер продал партию рабов каким-то солидным торговцам, — продолжал Кайден, торопясь уйти от больного вопроса, — а они по дороге взбунтовались, захватили грузовик и сбежали.

— А кто в охране был? — встревожился Аман.

— Да охрана была покупателей. И машина тоже.

— И не нашли?

— Нет, так и пропали с концами. Самое смешное, Танхер по ошибке сунул в эту партию один особо ценный экземпляр из крольчатника, которого Повелитель приказал стеречь и хранить. Можете вообразить себе, как он теперь бегает.

Солдаты еще более сочувственно поцокали языками, покачали головами, поахали, а потом юный Тхим, запинаясь на каждом слове и пугливо поводя глазами, выговорил:

— А как там… Азиль?

— С ней все хорошо, — утешил его Кайден, радуясь, что хоть здесь врать не надо.

— Ее там никто не обижает?

— Ни в коем случае. Я сам за ней присматриваю.

— А Харган? — поинтересовался Аман, видя, что господин первый маг не возражает против неудобных вопросов.

— Кремировали, — коротко ответил Кайден.

— Повелитель так и не простил его?

— Нет, просто не смог поднять. Что-то странное с ним произошло. Непонятное.

— А… советник? — еще осторожнее продолжил любопытный Аман.

— Ну уж его-то Повелитель точно не простил, как ты думаешь?

— Так он правда был шпион?

— А что, вам что-то другое сказали? — спохватился Кайден.

— Да с ним странно получилось… Сначала его ловили с шумом и стрельбой, а потом вдруг объявили, что за особые заслуги Повелитель его к себе приближает… Мутное дело получилось, вот я и спросил, что там взаправду-то было.

— Это, наверное, для местных объявили. Чтобы не взбунтовались вдруг. И вы не болтайте. Лучше скажите мне, где сейчас Хума?

— А это кто?

— Ученик мастера Ступеней, которого он с собой привез. Надо ж его домой забрать, доучиваться.

— А, он так и живет в доме советника со своим местным приятелем. Про них все забыли, а они и рады небось.

— Думаю, он будет еще более рад вернуться домой. А теперь расскажите-ка мне вы, что тут делается, какие новости, о чем слухи ходят и тому подобное. Надо же мне хоть примерно знать, чем будет заниматься наместник, которого мне предстоит выбрать.

Солдаты принялись наперебой рассказывать, а Кайден внимательно слушал, одновременно подхватывая соответствующие рассказам обрывки воспоминаний, и прикидывал, где ему придется ночевать, если первосвященник после ужина попытается дождаться его в столовой.

ГЛАВА 5

Все, шляпа, допрыгался? Никаких больше дискотек, только балет и керамика!

Масяня

— Это здесь? — уточнил Макс, с безнадежной тоской озирая небольшую полянку, на взгляд человека не искушенного в ботанике — абсолютно безобидную.

Амарго сурово уставился на королевских телохранителей, топтавшихся рядом с таким выражением лиц, словно их вот-вот должны были казнить в полном составе.

— Да, — жалобно подтвердил здоровенный детина в клепаной броне, нервно поправляя висящий на спине щит. — Вон там, под кустиком…

Почтенные мэтры приблизились, внимательно рассматривая россыпь крепеньких плотных шляпок, уже изрядно прореженную постоянным собирателем.

— Кто-то из вас присутствовал в тот момент, когда он это нашел? — продолжал расспрашивать Макс, не особенно надеясь выяснить что-то полезное.

— Наверняка, — безутешно вздохнул дон Аквилио. — Одного его бродить по лесу никогда не отпускали. Но о своей находке его величество ничего не сказал, а как он ее подобрал — никто не заметил.

Макс безнадежно выругался и рванул себя за косу. Каким же идиотом надо быть, чтобы тянуть в рот неизвестно что найденное неизвестно где! Ведь могли и действительно отравить, как предположил простодушный дон Аквилио! И сейчас вместо страдающего жестокой ломкой короля его бедные наставники имели бы на руках остывающий труп… Вернее, даже не сейчас, а намного раньше, ведь не сегодня же он эту пакость нашел.

— Он сказал, когда это было?

— Пару недель назад, — мрачно сообщил Амарго. — И я даже не берусь предположить, что именно это должно быть, чтобы за такое короткое время… Тем более эльфу… — Он оглянулся на хлюпающих носами охранников и махнул рукой. — Вы идите, нам с мэтром надо тут исследовать кое-что. И смотрите в оба, чтобы его величество ничего с собой не сделал и ни в коем случае не покинул помещение.

— Да, от обычной травки за две недели ничего бы не случилось, — тоскливо согласился Макс, когда они остались одни. — Даже если б он ухитрился извлечь из грибов активное вещество, до такого бы не дошло. Даже синтетика не всегда дает такое быстрое привыкание.

— И что с ним теперь делать?

— Ты меня спрашиваешь? Я такой же доктор, как и ты. Что-то из обезболивающих есть?

— Ничего. Ни здесь, ни на точке. Наверное, это у него не первый раз, успел все извести. А сказать побоялся. Или постеснялся.

— Или не успел… — проворчал Макс. — Давай так. Ты анализ взять догадался?

Мануэль молча кивнул и протянул флакончик.

— Сейчас я попробую перезвонить Дэну. Если повезет дозвониться, он мне что-нибудь посоветует. И Толика попытаюсь найти. А ты сбегай на другую точку, поищи, что там есть, и дай ему, чтобы продержался, пока мы будем разбираться.

— Думаете, это все-таки… чей-то умысел?

— Если это и вправду синтетика, то где бы он ее взял? Все, давай ищи, я побежал.

— А людям что сказать?

— Продолжай валить все на отравителей. Тем более что это скорей всего правда.

— А здесь что-то будем искать или бесполезно?

— Следов мы тут не найдем, за эти две недели тут несколько дождей прошло. По ауре тоже никакой эксперт не восстановит, слишком давно. Я попрошу Толика, пусть своей инспекторской властью проверит, кто кроме нас через эту кабину шастал, может, что и выясним, если не затерли. А дон Аквилио пусть расспросит ребят — вдруг здесь кого-то чужого видели. А может, и не чужого, может, и из своих кого использовали.

Амарго кивнул и без слов направился к кабине. Макс еще раз взглянул на королевскую заначку, в бессильной ярости пнул сапогом ближайший гриб и вдруг принялся остервенело топтать этот наркопритон матушки-природы, словно нашел наконец виноватого, на котором можно было с полным правом сорвать злость.

Когда от грибной полянки осталось только месиво раскрошенных шляпок, мысли стали немного яснее и четче.

«Зачем? — Он в последний раз подбросил носком сапога остатки раздавленных грибов и торопливо зашагал прочь, пытаясь составить хотя бы относительно внятную картину случившегося. — С какой целью? Проще ведь было действительно отравить, но нет, кому-то понадобилось именно то, что получилось. Наркоманом легко управлять, это вариант, но ведь он здесь не один, есть я, есть Мануэль, кто-то из нас обязательно заметил бы перемены в поведении. А стоило Орландо один раз не получить свою дозу, как все сразу же выплыло, неужели этого не учли? Или это подстава? Тогда в чем ее смысл? И не подставляюсь ли я как раз сейчас, собираясь звонить Дэну? Или через пару дней ко мне нагрянет какой-нибудь проверяющий пересчитать медикаменты? Или…»

Рельмо остановился у двери кабины и в бессильной ярости отшвырнул назад терзаемую косу. Вот на чем очень удобно можно подставить полевого агента, которому срочно надо спасать погибающего без дозы короля, позарез надо, кровь из носу, любой ценой. А самый простой способ — вот он, только руку протяни. Эльфы не бывают наркоманами. Даже просто маги, частенько пользуясь всякими нехорошими зельями, очень редко попадают в зависимость, и то это обычно зависимость психологическая. И Орландо, пока не потерял Силу, мог не беспокоиться, что его нездоровые наклонности когда-либо перерастут в проблему для здоровья и рассудка. Сейчас же, когда проблема все-таки возникла, ее можно быстро и безболезненно решить. Несколько сотен метров с грузом на плече, пара легких движений пальцев, одно т-перемещение — и непутевый страдалец в мгновение ока обретает Силу и избавляется от ломки.

А на следующий день агента, нарушившего особое распоряжение, на самом что ни на есть законном основании отстраняют от работы и, радостно потирая руки, увольняют.

Вот вам и вилка… Если, конечно, это она. Если он опять не принял за испытание богов обычную очередную человеческую пакость.

Но если все-таки да… то… что делать? Шла бы речь только о его личном благополучии, ни минуты не колебался бы, но как же сейчас бросить всех, кто на него рассчитывает, кому он нужен? Что будет с Мануэлем — ведь за него возьмутся следующим? Как попадет домой Виктор? Что будут делать без коллеги Макса придворные маги? Кто будет бегать между точками и связывать с севером мистралийских повстанцев, таккатских беженцев и даэн-рисское подполье? Чего на самом деле хотят боги, кого должен предать провинившийся посвященный, чтобы его выбор был правильным?

Дозвониться Толику всегда было проблемой. Дэн тоже не отвечал — или бродит в Лабиринте, или выключил телефон, общаясь с пациентом, — а ни с кем, кроме него, Макс не решился бы договариваться насчет анализов, без которых, в свою очередь, невозможно определить, чем страдальца лечить или хотя бы какой именно дряни так жаждет его организм. Поэтому Рельмо отправился не на базу, а в Поморье — вдруг удастся выхватить Истрана… то есть Вельмира… Или хотя бы Мафея… ну хоть кого-нибудь, кто окажется не занят в «секретной комнате для магических опытов». Угораздило же Орландо именно сейчас… Когда все более или менее сведущие в медицине маги заняты Шелларом…

Сказать об этом Амарго — решит, что и эти тоже братья.

Первым делом Макс решил забежать к Жаку. Хотя никаких надежд на то, что ему удалось перехитрить проклятые датчики, питать не следовало, все же первым делом надо проверить самый простой вариант. Ну а вдруг? Ну не могли же боги так поставить свою проклятую вилку, что оба варианта в ней окажутся гиблыми, и притом не для него, а для окружающих!

Разумеется, как и положено в таких безнадежных ситуациях, в момент появления Рельмо Жак даже не занимался порученным ему делом. Этот паразит распивал чаи с доном Диего, который нашел для визитов ну прям самое подходящее время. Макс уж хотел было в сердцах высказать все, что он об этом думает, но в последний момент заметил третье присутствующее здесь лицо. Орать и ругаться в присутствии перманентно умирающего Шеллара не повернулся язык, поэтому Рельмо ограничился кратким приветствием и присел на свободный стул, пытаясь успокоиться и упорядочить мысли.

— Что случилось? — хором отозвались все трое, из чего Макс понял, что все невысказанные слова можно легко прочесть по его лицу.

— У нас проблема, — мрачно пояснил он. — Жак, у тебя что-нибудь получилось с этими проклятыми датчиками?

— Пока нет, — отчитался Жак. — Мы как раз все вместе над этим думаем. Если бы я мог общаться с его величеством без посредника, может, оно бы быстрее пошло, но уж как получается.

— А кто тебе виноват, что ты при виде его в обморок свалился? — ухмыльнулся Диего.

— По-твоему, я еще и виноват? — обиделся шут. — Как будто я нарочно!

— Перестаньте спорить, — оборвал их Шеллар, не сводя с гостя внимательного взгляда. — Мэтр Максимильяно, скажите же, что случилось?

Макс в двух словах объяснил ситуацию. Дорогой сыночек немедленно произнес вслух все то, что из последних остатков тактичности удержал в себе отец. Жак горестно ойкнул; король нахмурился, словно что-то торопливо обдумывая.

— Как вы полагаете, это было сделано с целью дискредитировать Орландо, оказывать на него влияние или поставить вас в безвыходное положение и вынудить нарушить инструкции, чтобы впоследствии получить возможности для шантажа или… кстати, что вам за это грозит?

— За постороннего в кабине — минимум отстранение до выяснения, максимум увольнение. Уголовного тут ничего нет. Ну разве что я помчусь добывать дозу для Орландо и попадусь с наркотиками. Тогда можно и криминал пришить. Я не знаю, на что точно рассчитывали. Вероятней всего, их устраивал любой вариант. Или несколько сразу, потому что Орландо уже опозорился дальше некуда, а мне еще предстоит что-то решать. И Дэну дозвониться не могу, вот ведь не везет. И у Жака результатов ноль.

Макс бросил взгляд на огорченного Диего и подумал, что все-таки это не «вилка». Опять ложная тревога. В случае чего задеть должно обоих, а в этой ситуации мальчишка ни при чем, никаким боком. Значит, не оно. Но выбор от этого ничуть не становится проще.

— Толику не звонили? — деловито продолжил расспросы Шеллар.

— Да звонил, конечно, сообщение оставил, но этот разгильдяй вечно свой телефон то посеет, то забудет. И Дэн не отвечает. Ну как сговорились все. Не с кем даже посоветоваться, что этому бедолаге можно, а что нет.

— А в сети поискать? — предложил Жак, наверное, в тайной надежде, что искать поручат ему.

— Мне сначала надо знать, что именно искать. Я же не знаю, чем он так угостился. Судя по тому, что с ним стало и как быстро, это должна быть какая-то дешевая убойная синтетика, но точно все равно не скажешь без анализа, а у него еще клиника может быть искажена из-за эльфийских особенностей. Хоть бы не свихнулся, пока мы будем разбираться… У вас хоть какие-то идеи есть?

— Насчет датчиков? К сожалению, пока нет… — задумчиво произнес король. — Что огорчает меня ничуть не меньше, чем вас. Орландо не помешал бы нам здесь, даже если бы с ним и не случилось несчастья. Мафей постоянно занят со мной, Толика пока доищешься… Приходится просить мэтрессу Алиенну всякий раз, как потребуется связаться с нашими людьми на Каппе, отрывать ее от основной работы… Еще один телепортист нам бы не помешал. Да и для самого Орландо так было бы лучше. Я уверен, утрата Силы сказалась на нем не лучшим образом. Возможно, на почве депрессии из-за собственного бессилия и бесполезности он и начал пить, потом дошло до наркотиков…

— Он просто привык, что ему это ничем особенным не грозит! — раздраженно отозвался Макс. — И не представлял себе, что в таких случаях происходит с обычными людьми.

— Остается надеяться, что печальный опыт его чему-то научит. — Шеллар явно пытался чем-то утешить расстроенного агента, но это у него не особенно получалось.

— Если переживет, — не удержался Макс и тут же, спохватившись, поторопился нейтрализовать возможный сглаз. Вечно его как нарочно кто-то за язык тянет!

— Существует реальная угроза жизни? — озаботился Шеллар.

— Жизни — не знаю, а рассудку — точно. Вы бы видели, что с ним делается, он же совершенно невменяем. Пришлось его связать и заткнуть рот. А что будет дальше — я даже боюсь представить.

— Если не придумаем ничего лучше… На самый крайний случай есть один способ, но очень рискованный, из-за чего мы с Жаком и не стали его подробно обдумывать…

— То есть какие-то идеи у вас были? — насторожился Макс. — И насколько это рискованно? Может, есть возможность что-то уточнить, добавить, принять меры предосторожности…

— Разумеется, меры принять надо, — согласился призрак. — И уточнить непременно. Я, например, мало знаком с техникой и не берусь точно определить, как среагируют ваши датчики на человека в состоянии клинической смерти. Воспримут ли его как живого или как неодушевленный предмет.

Диего едва не выронил чашку из рук.

— Вы рехнулись?

— Я же сказал — на крайний случай. И со всеми мерами предосторожности. Перемещение длится всего несколько секунд. Плюс еще несколько на внос-вынос тела. Если, к примеру, остановить сердце прямо у дверей передающей кабины, а у дверей принимающей поставить, скажем, мэтра Вельмира, чтобы тут же запустил…

— Нет, вы таки точно мозгами подвинулись, — убежденно подтвердил Диего. — Вот щас мэтр бросит все — в смысле вас — и побежит куда-то под дверь сердца запускать!

— Ничего со мной не случится за несколько минут, но я все равно рассуждаю лишь теоретически. Скорей всего до подобной крайности дело не дойдет, но вопрос интересен и с чисто познавательной точки зрения…

— Эй, подождите, — спохватился Жак. — Что вам втирает его величество? Он со мной посоветовался?

Макс вздохнул.

— Можно, я не буду тратить время на пересказы? Хорошо бы, конечно, чтобы ваша теория не понадобилась, но если ничего лучшего мы не придумаем?

— Почему нет? Вот, к примеру, вариант вывезти на драконе чем вас не устраивает?

— Во-первых, никто не знает, сколько времени это займет, а драконы могут в любой момент понадобиться для эвакуации наших королев. А во-вторых, не хватало, чтобы Орландо с этого дракона свалился!

— Ну что вы, конечно же одного его отправлять не следует. Да и Хрисс самостоятельно не найдет дорогу. Надо, чтобы с ним полетел человек.

— И кто, например? Вы же понимаете, что…

— Разумеется, я понимаю, что постороннего в тайну посвящать не следует, лично вы или мэтр Мануэль не можете себе позволить длительного отсутствия, Мафей занят, Ольга не справится с буйным спутником, ее очаровательный тролль попросту не найдет нужное место, Кантор плохо переносит полеты и к тому же нужен здесь, но разве, кроме всех упомянутых, больше некого снарядить в это путешествие?

— Скажите прямо, не виляйте! — зло перебил Диего, рассерженный унизительным замечанием о своей персоне. — Опять собрались полчаса издали подводить нас к нужной мысли, как будто у нас всех есть время!

Шеллар снисходительно пожал плечами — дескать, ну если вам неинтересно самим думать… и кратко сообщил:

— Предложите это Александру.

На этом месте обоих дель Кастельмарра одновременно переклинило, и недоуменная пауза в разговоре не повисла лишь из-за Жака, который бросился выяснять, что же его величество сказал и почему это так всех шокировало.

— Так это вы… — наконец выговорил задыхающийся от возмущения Диего. — Это по вашему мудрому совету Ольга полдня морила нас сказкой про безногого летчика? Решили подбросить Александру новое увлечение?

— Во-первых, — педантично принялся возражать неисправимый Шеллар. — Ольга не может меня видеть, следовательно, никаких советов я ей давать не в состоянии. Во-вторых, эту историю я и сам слышал в первый раз. В-третьих, это вовсе не сказка, а повествование, основанное на реальных фактах, и ты должен бы знать, ибо Ольга об этом сказала. Но при всем том я полагаю, что не по собственному выбору она остановилась именно на этой истории. Если вы понимаете, о чем я. И если это так…

— Не хватало еще, чтобы это новое увлечение стало для Александра последним! — охнул Макс, сообразив, к чему он клонит. — Дракон, знаете ли, не колесница, падать высоко!

— С чего бы взрослый сильный мужчина должен упасть с дракона, на котором без проблем удержались беременная женщина и неуклюжий тролль?

Возражений у Макса было предостаточно, но, в очередной раз поймав себя на раздирании косы, он заодно вспомнил, что споры с его величеством — занятие долгое, унылое и практически безнадежное, а у него времени нет.

— Не будем спорить, — перебил он сына, который этого еще не сообразил и как раз намеревался что-то возразить. — Я попытаюсь выловить мэтра Вельмира и посоветоваться с ним, а вы не отвлекайтесь от работы. Оба ваши предложения я буду иметь в виду, но лучше всего будет, если вы все же придумаете что-нибудь насчет этих проклятых датчиков. И поскорее, потому что времени у Орландо не так много, а у вашего величества и того меньше — как только старания целителей дадут хоть минимальный эффект, вы утратите все преимущества призрачного состояния. Кстати, насколько заняты с вами специалисты пятой стихии? Возможно ли кого-то из них отвлечь или они вас держат постоянно?

— Не знаю, — честно отозвался король. — Они запретили мне там появляться. Я их нервирую.

— А у них хоть что-то получается?

— Сегодня рано утром, похоже, что-то получилось. Я на несколько часов вышел из теперешнего состояния и посетил, как мне кажется, ту самую бредовую реальность, где мы с вами встречались в конце Голубой луны. На этот раз там было невыносимо жарко, как на эгинском пляже, и какие-то хищные животные то и дело пытались отъесть мне ногу. Крайне неприятное ощущение, хотя рассудком я понимаю, что это объективно лучше, чем болтаться на грани, как сейчас.

— Подождите, вот когда вы в сознание придете, тогда и увидите, что такое «неприятное ощущение», — проворчал Диего.

— Спасибо, Кантор, — нашел в себе силы на иронию его величество. — Я приму это к сведению. А сейчас, пока я еще здесь, скажи Жаку, что мы возвращаемся к обсуждению возможных способов изоляции, ибо мэтр прав — нам не стоит терять времени. Мы закончили на том, что накрывать сам датчик бесполезно — это легко обнаружить. Итак, чем можно изолировать пассажира?

Макс кивком попрощался, чтобы не отвлекать людей от важного дела, и направился на поиски хоть кого-нибудь не столь занятого.


После целого дня, убитого на беседы с разнообразными идиотами, жлобами, подлецами, фанатиками и просто моральными уродами, Кайден чувствовал себя выпитым насухо рабом из «кормушки». Сил не было даже на ужин, не то что на размышления и раскладывание по полочкам полученных впечатлений. Зато как-то само собой пришло понимание, почему Харган так привязался к советнику и с каждым вопросом неизменно бегал к нему. В этой крысиной стае Шеллар был самым приличным человеком, при всей несомненной пакостности своей натуры.

Засыпая на ходу и с трудом вспоминая дорогу, Кайден добрался до спальни и из последних сил заставил себя снять хотя бы обувь. Уснул он, кажется, раньше, чем его голова коснулась подушки.

Снилась ему разная дребедень — то королевские гробы, то сегодняшние собеседники в крысином гнезде, то комары-убийцы, которые гонялись за ним по болоту. В какой-то момент приснилось даже, будто наместник-упырь на самом деле вовсе не умер, а только прикидывался, чтобы ловчее разоблачить предателя Кайдена. И в тот страшный миг, когда он уже докладывал Нимшасту все в подробностях (почему-то на вчерашней кухне), из-под лестницы вдруг появился узколицый мистралиец — который младший — и нахально прошествовал на середину кухни, взирая на присутствующих так, словно они были статуями на гробнице Ушеба.

— А, вот ты где, — довольно ухмыльнулся он и прицельным пинком отправил ожившего упыря прямо в печку. — Брысь, дохлятина. И ты тоже.

Нимшаст прыгнул сам, не дожидаясь пинка, и оба исчезли в огне, словно телепортировались куда-то. Мистралиец преспокойно уселся за стол и подмигнул кухарке.

— А что у нас есть вкусненького?

Необъятная тетка отреагировала на его зазывную улыбку точно так же, как девушки из поселка: расцвела и резво пошуршала юбками куда-то, наверное, искать вкусненького.

— Хвала небу, хоть не в Лабиринте, — уже серьезно произнес мистралиец, переводя взгляд на растерянного Кайдена. — Что с тобой случилось?

— Ничего… — отозвался тот, не вполне понимая, в чем дело.

— Так, давай по порядку. — В голосе гостя послышались усталые нотки, словно ему приходилось в сотый раз объяснять общеизвестное бестолковому ученику. — Ты спишь, и я тебе снюсь. Меня послали найти тебя и узнать, почему ты вчера не вернулся в поселок и что с тобой случилось.

Кайден вспомнил наконец, что таким образом почтенные мэтры связывались со своим шпионом, и понял, что происходит.

— Вот ведь скотина Нимшаст! Я же его просил отбить радиограмму в поселок! Забыл, страдалец!

— Ты что, просто остался там ночевать?.. Постой, я помню это местечко и эту кухарку! Это же черная кухня королевского дворца в Даэн-Риссе.

— Вот именно, — сердито перебил его Кайден. — Там я и нахожусь. То есть не в кухне, а во дворце. Нимшаста в очередной раз перемкнуло, и он решил, что мне надо съездить сюда лично, во всем разобраться и назначить нового наместника.

— Вот зараза! — восхищенно прищелкнул пальцами мистралиец. — Представляешь, он это выставил вторым по вероятности вариантом!

— Кто? — мрачно отозвался Кайден, ничуть не разделяя его восторгов.

— Шеллар. Вчера был сеанс в пять вечера, и он сразу сообразил, что их зелье наконец сработало и твоему шефу привезли то, что осталось от наместника. Правда, Шеллар думал, что тебя на его место назначили с концами, но тут уж он промахнулся. Ты же вернешься?

— А вам меня так не хватает? — зло огрызнулся Кайден. — Особенно тебе.

— Ты еще кусаться начни, — вмиг ощетинился сновидец. — Я-то тебе что сделал? Подумаешь, развлек немного твою невесту. Можно подумать, она от тебя куда-то денется. Она же тебя любит, придурок. А у меня дома жена и почти ребенок. Собственно, на кой я тебе это все объясняю, меня не за этим послали, и я не для того пробирался в твой сон, чтобы отношения выяснять, — кстати, чтобы сюда пролезть, только что не наизнанку вывернуться пришлось. Рассказывай, что там и как, а потом я тебе передам инструкции.

Кайден вздохнул.

— Конечно же этот недоутопленник свято убежден, что именно его инструкций мне не хватает!

— Можно подумать, ты без него догадаешься, что делать. Спорим, ты даже представления не имеешь, кого назначить наместником.

— А это важно? Они все одинаково неприятные людишки. Можно смело выбирать по внешней привлекательности, тогда хоть Нимшаст будет доволен.

— Вот и оставляй таких пофигистов без инструкций! Думаешь, если тебе не важно, то и для дела никакого значения не имеет? Завтра ничего им не говори, скажи, тебе еще надо подумать. А я спрошу Шеллара и следующей ночью назову тебе точно, кого выбрать. А то ты и в самом деле додумаешься сделать приятное этому самому Нимшасту. Рассказывай давай.

Кайден послушно изложил все, что счел достойным упоминания, наблюдая, как нежданный гость уплетает принесенное кухаркой «вкусненькое» — что-то белое в вазочке, политое фруктовым сиропом. Самому ему не хотелось даже смотреть на еду — наверное, первая часть сна надолго испортила аппетит.

— Так, я все запомнил, — сообщил мистралиец, когда рассказ Кайдена и содержимое вазочки одновременно подошли к концу. — Теперь слушай инструкции. Завтра, когда тебя поведут знакомиться с этими «партнерами», постарайся выпотрошить их по максимуму.

— В каком смысле? — устало уточнил Кайден. На самом деле он догадывался, но уточнить стоило — мало ли что подразумевает под потрошением внучатый племянник мистралийского короля. Может, он такие вещи только в прямом смысле рассматривает.

— В профессиональном. Ты же память читаешь, верно?

— Что конкретно нужно? Ты представляешь себе полный объем памяти взрослого человека? Чтобы прочесть ее полностью, полжизни потребуется. Что попало хватать — тоже неэффективно, вряд ли Шеллару интересны их детские воспоминания или интимные подробности об их женщинах. Поэтому мне нужны более или менее точные ориентиры, на чем именно следует сосредоточиться. Ключевые слова, зрительные образы, временные отрезки, что-нибудь конкретное.

— Понял. Тогда так: сосредоточься на здоровом. У него надо узнать: планы дальнейших действий, имена и фамилии тех, кто за ним стоит, и пароль к сети т-кабин.

— Я не имею представления, что собой представляет последнее.

— Поищи по ключевому слову. Это может быть слово, число или произвольный набор незнакомых тебе символов. В любом случае постарайся запомнить. Это важно. Если останется время на одноглазого — тоже попробуй выяснить его планы, они могут не совпадать с планами его подельника. Все понятно?

— Понятно.

— А морда чего такая кислая?

— А ты сам подумай, — ворчливо откликнулся Кайден. — Если так интересно. Не додумаешься — спроси Шеллара. Он, между прочим, никогда не задавал мне таких глупых вопросов, всегда сам догадывался.

— Инструкции не понравились, что ли? Ну мало ли что кому не нравится, мне тоже иногда такое приказывали, что готов был показать два пальца и послать подальше, но, если надо, — что поделаешь.

— В том-то и дело, что мне это все надо, как таракану ботинки.

— Ах вот в чем дело… — ухмыльнулся мистралиец. — Ты до сих пор не успокоишься, что так и не прикончил Шеллара, а он тебе еще и указания раздает. Есть от чего кукситься, это верно. Только знаешь… он, конечно, зараза та еще, мне самому его не раз прибить хотелось, но уж если он что-то советует или приказывает — лучше так и сделать. Сто раз на своей шкуре убеждался. Он всегда знает, что делает.

— Ты серьезно?

— А что, сам до сих пор не убедился?

— Нет, насчет прибить. Я же видел… тебя в его памяти… Не похоже было. Скорее наоборот.

— Вот потому и наоборот, что я понимаю, чего он стоит. А ты на своем зациклился, и хоть кол тебе на голове теши.

— Ты бы не зациклился? Он моего брата убил!

— Твой брат пусть радуется, что мне не попался! Я б ему припомнил и голову в Лабиринте, и все прочие художества! Ты со своим благородным негодованием всех затрахал уже! Твой брат ушел завоевывать чужой мир, ты знал об этом или думал, что там курорт — достопримечательности-ресторан-бордель и домой с сувенирами? Там война. На войне убивают. И тем, кого вы пришли поиметь, трижды начхать, кто из вас чей брат! Сами пришли — получите и не жалуйтесь! А то развесил тут сопли — что ж такое, мы их со всей душой завоевывать пришли, а они нас неблагодарно по морде дубиной! Тьфу! Вроде и взрослый человек, и жизнь повидал, а суждения — как у благородной девицы, которую впервые в жизни из дому выпустили! Ты еще Орландо что-то подобное скажи, представляю, что будет!

Продолжая ругаться, браниться и плеваться, нервный связной выскочил из-за стола и удалился. Дверь за ним хлопнула так, что штукатурка посыпалась, и уже из-за двери приглушенно долетело:

— Интересно, у советника Блая не осталось таких же пристукнутых братьев?


Кто бы сомневался, что первым делом пришедший в себя Орландо бурно и безутешно разрыдается и несколько минут от него внятного слова добиться будет невозможно. Макс иного и не ожидал, поэтому заранее пристроился у стола с телефоном — почитать почту, пока его величество не успокоится. Амарго тоже не стал терять времени, а отправился утешить перепуганных подданных и принести пострадавшему чего-нибудь поесть. Оставшийся не у дел Толик забрался на хозяйский табурет и ровно через двадцать секунд заскучал.

— Макс, ты слышал, что к вам на базу какого-то ревизора из «Альфы» прислали?

— Вот как раз об этом пытаюсь прочесть, — недовольно отозвался Макс.

— Да я тебе и так скажу, понятнее и подробнее, чем там написано. Я с ним виделся сегодня. Знаешь, чем он интересовался?

— Неужели мною? — по инерции съязвил Макс, а в голове у него уже начали складываться версии.

— Нет, прямым текстом он тебя не поминал. Но очень интересовался моим мнением: не сложилось ли у меня впечатления, что некоторые агенты превышают свои служебные полномочия по личным мотивам, активно вмешиваются в происходящее, чего им, агентам, не положено, и, более того, используют в своих противоречащих уставу деяниях ресурсы и возможности агентства. Ты понял намек?

— Еще бы я не понял! И что ты ему ответил?

— Ну я живо представил на своем месте моего обожаемого начальника и ответствовал в его излюбленной манере. Дескать, во-первых, ситуация сложилась нештатная, уставом не предусмотренная, а во-вторых, в данном вопросе все зависит от легенды. Каждый агент в такой ситуации должен поступать так, как поступал бы тот теоретический местный житель, коего он тут изображает. Если, например, агент скрывается под личиной простого горожанина, то и вести себя он должен как простой горожанин — то есть забиться в свою норку и сидеть, как мышь под веником. Если он, допустим, военный — то обязан делать то, что делает все остальное его подразделение согласно приказам командиров. А если он, так уж получилось, придворный маг — то и поступать ему приходится так, как поступал бы настоящий местный маг и как поступают все остальные его коллеги. Закопаться и отказаться участвовать в общей борьбе, когда тут такое варится, кипит и булькает, — так и легенду недолго запороть. А то и хуже — могут ведь и в измене заподозрить.

Макс со вздохом отключил телефон и развернулся к собеседнику.

— Понятно, позицию Темной Канцелярии в этом вопросе ты ему изложил вплоть до подробностей. А ты уверен, что следовало?

— Можно подумать, никто без меня не догадывался, какая у нашей конторы позиция в этом вопросе. А что до тебя, мне показалось правильным осадить его заранее, чем ждать, пока он чего-нибудь накопает. Оно, знаешь ли, здорово смахивало бы на оправдания, если бы это начал объяснять ты после того, как тебе предъявят претензии.

— Тоже верно… Как тебе показалось, он приехал лично под меня копать или повлиять на ситуацию в целом?

— Не могу сказать… Думаешь, это их человек? В координационном центре? Не больно ли круто?

— Почему нет? Судя по результатам прошлой чистки, у них наверняка был кто-то еще, и очень высоко. Либо в нашем руководстве, либо в «Альфе».

— И это он, по-твоему, лично к нам явился с ревизией?

— Или да, или послал подчиненного, соответственно его настроив. Чтобы понять точнее, мне надо на него самому взглянуть. Вот рано или поздно вызовет он меня, тогда и проверю.

— Только не забудь вернуть на место все те медикаменты, которые Мануэль на другой точке спрятал. До того, как вызовут и спросят, где казенные зелья и почему не на месте. А то после ревизии будет поздновато оправдываться, да и не скажешь же ты им правду.

— Верну, разумеется, — поморщился Макс. — Да и не столь важно, сам ли приехал или подчиненного послал. Плохо другое. Наш «лагерь беженцев» в Таккате придется все-таки прикрыть в самое ближайшее время. Как верно догадался Шеллар, их вычислят, стоит кому-то внимательно проанализировать мои перемещения. У тебя есть знакомые в отделе обслуживания т-сети?

— Вряд ли…

— Тогда я тебя познакомлю с Кариной. Во-первых, официально затребуешь с нее перемещения по этой кабине… для верности — за месяц. А во-вторых, в частном порядке попросим ее, чтобы просигналила, если этот ревизор затребует сведения о трафике.

— Это… это все из-за меня, да? — робко всхлипнули рядом, и почтенные мэтры вспомнили о рыдающем свидетеле их разговора, временно позабытом из-за других важных проблем.

— Если ты уже наплакался вдоволь, прекращай хлюпать, утрись и приготовься к серьезному разговору, — строго сказал Макс, прерывая обсуждение. — И если тебе так уж интересно, то не из-за тебя. Верней будет сказать, что и ты, и этот внезапный ревизор — просто части одного плана. Ты действительно нашел эту гадость на своей грибной полянке? Ты не соврал Амарго по каким-либо причинам, и мы не зря тут собрались перемещения отслеживать?

— Это правда… — шмыгая носом, подтвердил Орландо. — Я эту полянку еще пару лун назад присмотрел… Если аккуратно пользоваться, на весь сезон хватило бы… Я туда регулярно наведывался. И однажды нашел там коробочку… Прямо среди грибов валялась… И взял ее. На вид вроде обычная «пудра», но, когда попробовал, меня так вставило…

— Упаковка сохранилась? — перебил Макс.

— Да, а зачем тебе?

— Давай сюда. Хоть ты ее и перелапал со всех сторон, может, еще какие-то следы остались, — пояснил Макс. — Ты соображаешь, что натворил?

— Но я же не знал!

— Придурок! — ругнулся Толик. — Как это не знал? Я тебе еще когда рассказывал! Думаешь, если бы там была в самом деле обычная «пудра», то вышло бы иначе? Ну, может, не так быстро, но все равно подсел бы! Вот же послали высшие силы идиота, что ни найдет — всем вмазаться норовит! А дядя Толик потом на старости лет вынужден наркокурьером подрабатывать!

Вошел Амарго с котелком и попросил не орать так громко — за дверью слышно.

— Подождите… — почти шепотом ужаснулся Орландо. — Так, значит… То, что вы мне дали…

— А ты думал, у нас там есть волшебные средства, от которых нарики мгновенно исцеляются? Я тебе привез очередную дозу, только и всего. Чтобы ты очухался и смог хотя бы объяснить, как это у тебя получилось. Ты что, по ощущениям не просек?

— Значит… это опять… начнется?

— А ты как думал?

— Помолчите минутку, — поморщился Макс. — Орландо, ты сейчас поешь, а я объясню ситуацию. Итак, некто — мы не знаем, кто именно, — пробрался на твою «грибную полянку» и подбросил тебе мощный синтетический наркотик под видом легкого местного. Кто-то, кто знал, что ты его обязательно попробуешь. Целую упаковку для верности, а то вдруг с одной дозы не дойдешь до нужного состояния. Уж не знаю, что они на самом деле хотели — подсадить тебя или убить. Второе тоже вполне возможно за счет разницы в дозировке, вопрос только в том, правильно ли они ее рассчитали. В любом случае ты благополучно на это клюнул, чем здорово помог нашим врагам и подставил всех, кого только можно. И себя, и меня, и Амарго с Толиком, и как бы не весь этот мир, если мы не сумеем выпутаться. Лечить тебя обычным способом у нас нет ни средств, ни условий, ни времени, даже если допустить, что это вообще получится. Тащить тебя через кабину на север нельзя, именно этого от нас и ждут. Везти на лошадях — слишком долго и опасно. На драконе — тоже неизвестно, сколько времени займет гулянье по порталам, а дракон может в любой момент срочно понадобиться для эвакуации наших королев из Такката. Да и не хватало еще, чтобы ты с него сверзился, если тебе вдруг станет плохо. Ты представляешь, в какую задницу ты загнал нас всех, включая себя?

Его величество быстро-быстро заморгал, и в котелок капнула одинокая слезинка.

— Ну… тогда… я не знаю… Привяжите меня опять… Я потерплю… когда-то же оно должно пройти…

Рельмо в который раз вздохнул.

— Теоретически — должно, а практически — не все до этого доживают. Ты, может, и выдержишь, эльфы действительно живучие, но что от тебя останется после этого?.. Можно частично облегчить процесс, накачав тебя обезболивающими, а с рассудком что делать? «Штопор» дает кошмарные последствия для психики; если ты и не сойдешь с ума, какие-то расстройства все равно появятся. И все это ты нам устроил именно сейчас, когда ты срочно нужен на севере!

— Зачем? А как же… здесь?

— Затем, что в мире всего четыре — на пальцах показываю, четыре! — телепортиста-полуэльфа. Толик, у которого инспекция. Мэтресса Алиенна, глава самой крупной школы на континенте. Мафей, который сейчас почти круглосуточно занят Шелларом. И ты, раздолбай, которому нечего делать и который от безделья и скуки сам себя практически угробил! И это сейчас, когда нам нужна постоянная связь с Каппой!

— Жак так и не придумал, как обмануть датчики? — угрюмо поинтересовался Амарго.

— Нет. Пока в нашем распоряжении нет ничего лучше того, что предложил Шеллар. К счастью, Аррау искренне жаждет сделать что-нибудь для «смешного человека Плаксы», а Александр с восторгом воспринял идею полетать над континентом. Я объяснил им по карте, куда направляться, но, как и в случае с Ольгой, летать они могут от пары дней до недели. Второй предложенный вариант я даже проверять не рискну.

— Какой? — заинтересовался Орландо, поднимая голову от котелка.

— Остановить тебе сердце, чтобы протащить через кабину, минуя датчики. Так же, как мы Блая таскали.

— Я согласен, — быстро выговорил его величество. — Так будет быстрее, а мне ничего не сделается. Эльфы живучие.

— Тебя никто не спрашивал! — рявкнул Толик. — Чтоб решать подобные вопросы, надо быть хотя бы дееспособным!

— А что сказал Шеллар, который в любом состоянии дееспособнее вас всех? — огрызнулся уязвленный король Мистралии.

Рельмо сунул в карман телефон и поднялся.

— Дело не в том, что этот вариант опасен для тебя, а в том, что никто не знает точно, сработает ли он. И Шеллар тоже не знает. Поэтому проверять его идею, рискуя попасться в случае неудачи, я не стану. Сиди и жди Аррау. Того, что привез Толик, тебе должно хватить дня на четыре. Надо будет — еще привезет.

— А если бы вы точно знали, что сработает, как бы вы практически остановили мне сердце? — не унимался Орландо, которого проблема уже заинтересовала с чисто научной точки зрения.

— Да так, взял бы и остановил. Руками, — огрызнулся Макс и, отбросив за спину измочаленную косу, вышел вон.


Честно признаться, Кайден слегка побаивался встречаться с бывшим заместителем покойного брата Чаня, занимающим нынче должность начальника разведки, или как оно там у них называлось. Он давно успел убедиться, что люди, подобные мороженому наместнику, обладают способностями и навыками, позволяющими докопаться до истины и без применения магии. И у него все просто холодело внутри, когда он представлял себе, что кто-то умный и квалифицированный догадается, кого покойный имел в виду, говоря о «предателях». Но деваться было некуда, и оставалось лишь надеяться, что никому все же не придет в голову связать последние слова брата Чаня с ближайшим окружением Повелителя.

Глава департамента брат Эдвард, как он сам себя отрекомендовал, оказался совершенно не похож на предшественника: крупный, плотно сбитый блондин с голубыми глазами; как и большинство местных, навязчиво похожий на дикаря. Единственным сходством, которое удалось обнаружить, была прохладная сдержанность, но до пугающей вечной мерзлоты брата Чаня этому было еще далеко.

— К сожалению, — с явно видимым и вполне человеческим огорчением признался брат Эдвард, — ничего более конкретного выяснить не удалось. Перед смертью брат Чань успел еще подтвердить, что люди, с которыми он встречался, ничего ему не сделали. Во всяком случае, я не могу иначе истолковать четкий жест отрицания в ответ на конкретный вопрос. Но больше я ничего спросить не успел. Дать точное истолкование его последним словам о болоте, комарах, Шелларе и предателях я не в состоянии. Только версии, увы.

— Я помню, — Кайден старательно изобразил сочувствие, — его здорово покусали комары на болоте, где он встречался с призраком Шеллара. Но хотя наши комары — те еще твари, они неядовиты и уж тем более не способны вызвать трансмутацию. Призрак тоже не в состоянии причинить живому человеку реальный вред. Меня он преследовал почти две недели, но все, чего смог добиться, — заставил нервничать, и только. Может быть, Повелитель сумеет разобраться в этой загадке, когда вернется.

— Возможно… — со вздохом согласился глава департамента. — Какие будут указания до тех пор?

— Хороните, — разрешил Кайден. — После трансмутации выделить из крови уже сработавший эликсир невозможно, так что тело нам ничего больше не поведает. А сейчас я попросил бы вас сопроводить меня в то место, где все случилось.

— Хотите поговорить с теми людьми? — заинтересовался брат Эдвард. — Вы подозреваете, что брат Чань мог что-то упустить?

— Говорить с ними будете вы, — веско изрек Кайден, награждая собеседника многозначительным взглядом. — Представите меня как доверенное лицо Повелителя, но говорить будете сами. Задавайте им вопросы, вовлекайте в рассуждения, интересуйтесь их мнением, словом, ведите разговор как сочтете нужным. Мне требуется только время и возможность для сосредоточения. Я тоже не особенно верю в их виновность, но Повелитель еще до своего отбытия высказывал пожелание узнать, кто эти господа, что у них на уме и честны ли они с нами в торговых вопросах.

— Понял, — коротко кивнул глава департамента. Ни уточнений, ни дополнительных разъяснений ему не потребовалось. Как хорошо все-таки, когда магия в мире обычное явление и людям не нужно объяснять, что такое маг-менталист и как он работает…

Условные названия, которые дал таинственным торговцам мистралиец из сна, оказались поразительно точными: «одноглазый» в самом деле таковым являлся, а «здоровый», хоть и недотягивал до гороподобного избранника нимфы, действительно был крупным, мускулистым, похожим больше на солдата, чем на торговца.

Исполнительный брат Эдвард немедленно завел стандартные расспросы о случившемся, а Кайден, не слушая ответов и сосредоточившись на ключевых словах, окунулся в память «господина Санчеса», который, разумеется, никаким Санчесом не был и, как и подозревал сообразительный Чань, только и думал, как бы партнеров половчее облапошить.

— Поверьте, мы сами глубоко шокированы случившимся и не можем понять, что именно произошло с глубокоуважаемым наместником…

Да, они и в самом деле ни в чем не виноваты, и по крайней мере один из них уж точно «глубоко шокирован», впервые в жизни воочию увидев процесс трансмутации живого человека в упыря. Но при всем том в глубине души просто счастлив избавиться от слишком сообразительного Чаня и очень надеется, что следующий наместник окажется доверчивым лопухом. Ведь у них свои интересы, и в них совсем не входит установление власти ордена и Повелителя в этом мире. У хозяев «Санчеса» свои виды на этот красивый и богатый мир, они хотели бы править им сами. Для того и нужны им излучатели — господам очень мешают местные маги. Особенно один… странно, почему именно он?..

Кайден потянул за цепочку воспоминаний, связанных с придворным магом Мистралии, и чуть не выпал из сосредоточения, силясь удержать в горле возглас изумления, а на лице — непроницаемое выражение.

Кто бы мог предположить!

Да у них тут клубок почище чем в руководстве ордена…


Общение с «бойцовыми котами» явно сказалось на манерах ее величества не лучшим образом. Во всяком случае, именно так подумал Макс, услышав категоричное заявление, что он «хрень какую-то несет», и непочтительный вопрос: «Кто этот бред придумал?»

Прежде чем он успел высказать свое возмущение, королева наставительно постучала пальцем по шлему и добавила:

— Вы что, в самом деле собрались посадить Эльвиру верхом на дракона и пустить летать где попало? И всерьез решили, что я улечу отсюда, бросив солдат?

Если по второму вопросу еще можно было поспорить, то первый уж точно убедительно доказывал, что почтенный мэтр, мягко говоря, упустил некоторые важные моменты. А проще выражаясь… ну, в целом ее величество уже выразилась.

— У вас есть идеи получше? — огрызнулся он, уже воображая себе, как упирающуюся и визжащую Эльвиру пытаются взгромоздить на дракона.

— Я отправлюсь маршем вместе с солдатами, — не допускающим возражений тоном сообщила Кира. — Преподобный Чен, мэтресса Стелла и Тереза высказали желание ехать с нами. Уж пару лошадей и одну повозку для полевого госпиталя Дана нам выделит. Вам остается забрать только Эльвиру и… Кстати, мэтр, вы можете мне так, между нами, объяснить, как этого мальчишку на самом деле зовут?

Макс невольно усмехнулся. Помимо того что Мануэль и Стелла за последние десять лет так и не пришли к согласию в вопросе подходящего имени для ребенка, бедняге за свою жизнь пришлось сменить еще с полдесятка фальшивых имен и фамилий в придачу к двум настоящим, из-за чего он покладисто откликался на любое из семи. И представиться тоже мог любым — которое ему на момент вопроса более подходило под настроение.

— Я сам не знаю, — признался он. — Даже родители путаются. Да любое сгодится, тут не в этом проблема…

— Согласна, Эльвира — это проблема, — кивнула Кира. — Ну что ж, придется за ней прислать такую же делегацию, какую вы за Александром присылали. А что делать? Она, конечно, не такая уж трусиха, но дракон для нее будет слишком.

— Эльвира — не главная проблема. В конце концов, за ней действительно можно будет прислать делегацию или просто усадить ее в вашу повозку. А проблема в том, что вы, ваше величество, всех пересчитали и пристроили, а о собственном ребенке даже не вспомнили.

Кира нахмурилась.

— Отлично я о нем помню. Кстати, вы были правы, он правда делается симпатичнее и уже не напоминает обезьянку, а чем дальше, тем больше походит не то на моего батюшку, не то на покойных кузенов Шеллара. Я не сказала о нем потому, что сама еще не решила, как правильнее с ним поступить, и хотела посоветоваться с вами. Я… боюсь за него. Вспоминаю, как меня пытались похитить, и страшно делается, как подумаю, что это может повториться, и не со мной, а с беспомощным младенцем. Его надо спрятать. Надежно спрятать, чтобы я могла спокойно воевать, не переживая о ребенке.

— Постойте, — спохватился Макс. — Где это и с кем вы собрались воевать?

— Как будто не с кем, — мрачно огрызнулась королева. — Не думаете же вы, что я намерена спрятаться где-нибудь на севере и сидеть там до конца войны? Не беспокойтесь, штурмовать храм Белого Паука с двумя сотнями человек я не собираюсь, но пора уже начинать делать хоть что-то. Поэтому на север с Эльвирой я не поеду, как бы ни хотелось мне увидеть Шеллара… Кстати, что думает об этом он сам?

— Что еще рано, — устало повторил Макс уже сто раз сказанные и со всех сторон обмусоленные слова. — И коль уж зашла речь о его величестве… не знаю насчет преподобного, а вот Стелла точно нужна будет там. Сейчас, пока речь идет только о том, чтобы вытащить Шеллара с того света, мы еще можем без нее обойтись, но потом, когда он немного поправится, ему понадобится хороший хирург. Самый лучший, какого мы сможем найти, и к тому же… как бы это поточнее выразиться… из близкого окружения.

— В чем дело? — Кира заметно встревожилась. — С ним что-то не так? Я имею в виду, кроме того, что вы мне рассказали?

— Да нет, дело как раз в той самой ране… Просто обработать ее мэтры и сами сумели, залечить можно магией, но чтобы после этого Шеллар смог более или менее нормально ходить, потребуется еще несколько операций. А поскольку мы старательно скрываем, что он жив, кому попало эту работу не доверишь.

Королева нахмурилась еще сильнее и проворчала:

— Тоже не самая удачная идея…

— Я понимаю, вам сложно притворяться и изображать безутешную вдову, но обстоятельства…

— Да к демонам рогатым ваши обстоятельства! Я могу и не притворяться вовсе, никто не скажет «что-то мало она страдает», скажут скорее «хорошо держится, молодец». Но ведь мне уже предложения делать начали! И это здесь-то, где всего три несчастных офицера! Мне страшно представить, что учинит цвет нашего дворянства!

— Не переживайте, к тому времени, как вы встретитесь с этим цветом, Шеллар уже объявится. Но на всякий случай я бы вам посоветовал внимательно выслушивать все предложения — не исключено, что среди них попадутся достойные пристального внимания.

— Я правильно догадываюсь, — криво усмехнулась Кира, — речь идет не о выборе женихов, а о выявлении изменников?

— Совершенно верно. Внимание следует обращать не на кавалеров, а на то, что они пообещают к своим рукам и сердцам приложить. И, разумеется, распугивать их прямыми отказами не стоит — вам ведь понадобится «время на размышление».

— Буду иметь в виду. Но все же как мне поступить с ребенком?

— Я подумаю, — пообещал Макс. Как будто ему не о чем больше думать… Надо Шеллара подключить, пусть пошевелит мозгами, это его ребенок, в конце концов. — А вы, если так уж твердо намерены не расставаться с обретенным войском, можете потихоньку собираться, но не на юг и не на восток, а на север. Там вас ждет подкрепление, с которым вам предстоит соединиться, прежде чем начинать боевые действия…

— Какое именно? — Кира подозрительно сощурилась. — Количество, род войск, уровень подготовки, подчинение?

— Варвары с Ледяных островов. Насчет всего, что вы сейчас спросили, разберетесь сами. Вы меня перебили… Так вот, кроме подкрепления есть и другие причины, по которым вам следует двигаться на север.

— Мне или всем?

— Вам. Не знаю, может быть, вы и правда готовы пожертвовать возможностью увидеться с мужем ради возможности повоевать, но Шеллар очень хотел бы увидеть вас. И мне кажется, для него это важно. Для него сейчас важно все, что может придать ему сил жить. Даже самая незначительная мелочь.

Королева молча выпрямилась и коротким кивком выразила согласие.

«Хвала богам, — устало подумал Макс, — хоть одну проблему из навалившейся кучи удалось решить. Правда, на ее месте тут же возникла другая, но, честное слово, проще самому спрятать этого несчастного младенца, чем присматривать за воинственной королевой».


Домой Кайден попал почти к полуночи — сеанс портала сегодня выпадал на одиннадцать часов, потом еще пришлось отчитаться перед Нимшастом, потом отвести домой Хуму и выслушать благодарности его родителей… К моменту завершения своей миссии Кайден чувствовал себя настолько уставшим, что хотел лишь спать и искренне надеялся, что союзнички как-нибудь потерпят до завтра. Ну не обвалится же небо, если он доложит им о результатах не прямо сейчас, а утром!

Грака линялого. У почтенных мэтров, похоже, было на этот счет другое мнение, потому что вернувшегося из опасной поездки уставшего и замученного Кайдена поджидали прямо у порога его дома.

В первый момент он решил было, что стряслось нечто ужасное, заставившее Нимшаста лично явиться в поселок в компании изрядно позеленевшего зомби. Затем, разглядев гостей внимательнее, — что переутомление последних дней не прошло бесследно для его психики. Только услышав вместо приветствия несколько ругательств, вышедших из употребления лет восемьсот назад, он сообразил, что это вовсе не Нимшаст и не привидевшийся Повелитель, а почтенный Ушеб, о котором Кайден уже слышал, но встретиться лично пока не успел.

— Ой, ну ладно вам ругаться, — миролюбиво улыбнулся зеленокожий эльф, которого Кайден издали принял за зомби. — Привет. Что так долго? Макс уже всю косицу на себе измочалил. Пошли, он ждет тебя в Доме Совета.

Кайден покорно поплелся за двумя чудаками, которые, словно тут же забыв о его присутствии, продолжили прерванный разговор. Веселый эльф рассказывал какую-то байку — наверное, смешную, но Кайден не уловил юмора, — а легендарный маг империи внимательно слушал, время от времени что-то переспрашивая. Говорили они на разных языках, при этом прекрасно друг друга понимая, но Кайден давно устал удивляться подобным мелочам.

Кроме мистралийца, который действительно истрепал свою косу до состояния мочалки, в Доме Совета сидели еще два эльфа, которых Кайден прежде не видел. Откуда они берутся в таких количествах? Ну одного из гробницы достали, а еще один?

— Ну наконец-то! — измученно выдохнул мэтр Максимильяно, и Кайден вдруг понял, что маг не просто устал ждать, а не меньше его самого утомлен, издерган и измотан кучей проблем, между которыми разрывается, не успевая справляться со всеми одновременно.

— Раньше никак не получалось. Нимшаст тоже срочно хотел выслушать отчет, а перечить ему — себе дороже.

— Ничего страшного, — мягко произнес один из эльфов, одетый почему-то в поношенный мундир Конфедерации. — Главное — с вами ничего не случилось и мы вас все-таки дождались. Хотите чаю?

— Спасибо, не откажусь, — вздохнул Кайден, присаживаясь к столу. Ему было приятно, что хоть кто-то о нем заботится, и абсолютно безразлично, каким образом этот чай будет готовиться в помещении, где нет не только печки, а даже розеток.

— И мне, если можно, — устало попросил мистралиец.

Эльф скромно кивнул и, подняв со стола холодный чайник, поставил просто на ладонь. Его второй собрат пристально изучал Кайдена, не говоря ни слова и не шевельнув ни единым мускулом на размалеванном лице. К счастью, эти двое хоть не были зелеными…

— Я совершенно не помню, с кем вы знакомы, а с кем нет… — продолжил мэтр Максимильяно. — На всякий случай: это — мэтр Ушеб, это — мэтр Феандилль, этот раздолбай — Таэль-Глеанн, а это — господин Раэл… Это, соответственно, мэтр Кайден, которому мы частично обязаны изрядной долей наших проблем. Слушаю вас, мэтр.

— С чего начать?

— С самого начала. С сеанса связи, после которого вы пропали. Что там случилось?

Пока Кайден объяснял, чайник вскипел, и заботливый эльф принялся заваривать чай, а его зеленый приятель — доставать прямо из воздуха огромные чашки с забавными рисунками. Мистралийца известия об успешном упокоении наместника ничуть не утешили, даже, кажется, огорчили — он помрачнел еще сильнее и выругался вполголоса.

— Макс, да ладно тебе, будто ты и не рад, — одернул его зеленый.

Маг сердито рванул себя за косу.

— А чему радоваться? Мы так рассчитывали на конфликт, а этих сволочей даже не заподозрили, только проверили для порядку. И стоило трехэтажную комбинацию вертеть!

— Ну кто ж знал, что этот Чань таким крепким окажется! — Похоже, Таэль-Глеанн видел смысл жизни в том, чтобы утешить и развеселить всех вокруг себя. — Да ладно, не получилось — и не получилось, по крайней мере избавились от него. Вот сейчас нам почтенный мэтр еще расскажет, чего интересного наловил в памяти бывшего агента Сидоренко, и у нас вообще наступят мир, и счастье, и всеобщая любовь.

Видимо, на этот раз у Кайдена не получилось не удивляться, и все, что он подумал, немедленно отразилось на его лице, потому что все четверо собеседников тут же заулыбались. Мистралиец — укоризненно, мэтр Феандилль — сочувственно, раскрашенный — ехидно, а зеленый — просто так, кажется, он вообще находил смешным все на свете.

— А вы что же, думали, что узнали великую тайну? — с откровенной издевкой произнес вредный господин Раэл. — Может быть, даже надеялись сообразить небольшой шантаж?

— А что, по-вашему, запугивать и шантажировать можно только меня? — огрызнулся Кайден. — Еще и издеваетесь!

— Я издеваюсь? — Эльф изящно изогнул подведенную бровь. — Разве? Вот если бы Таэль-Глеанн немного придержал свой болтливый язык, я бы с величайшим удовольствием полюбовался на вашу попытку. И уж это было бы действительно достойное издевательство.

— Ну перестаньте же, господа. — Перед Кайденом словно по волшебству возникла исходящая умопомрачительным ароматом чашка с забавным зверьком на боку, напоминающим поросенка, только зеленым, как болтливый Таэль-Глеанн. — Не обижайтесь, мэтр. Я уверен, что никто не стал бы принуждать вас к сотрудничеству, если бы вы проявили хоть малую толику понимания и сочувствия. К тому же если вы немного подумаете и разберетесь в себе, то поймете, что давно уже действуете добровольно. Не потому, что боитесь мести, — вы ведь умный человек и успели понять, что мы не злодеи и не заставим невинных людей расплачиваться за вашу ошибку. А потому, что поняли ситуацию и в душе согласились с нашими доводами.

Мэтр Максимильяно отхлебнул из своей чашки, украшенной веселыми пухлыми крокодильчиками всевозможных цветов, в том числе в горошек и в крапинку, и устало прикрыл глаза.

— Мы вас внимательно слушаем.

— А записывать не будете? — проворчал Кайден.

— Разговор пишется, — невозмутимо сообщил Раэл. — Но если код вы запомнили зрительно, могу дать вам бумагу.

— Не надо. — Кайден тоже попробовал чай — на вкус он оказался еще божественнее, чем на запах, — и пояснил: — Он не помнит все эти коды на память. Они у него где-то записаны. В какой-то папке. Я не совсем понял. Имена людей, с которыми он контактирует, тоже ему неизвестны. То есть они как-то себя называют, но он уверен, что это не настоящие имена.

— Но зрительно вы их запомнили?

— Да, хотя вряд ли мне их кто-то предъявит для опознания.

— Нет нужды, — подал голос Раэл. На этот раз серьезно и деловито, без тени насмешки. — Я просмотрю образы непосредственно из вашей памяти.

— И вы даже не сомневаетесь, что я вас туда пущу… — Кайден пытался придать своему голосу необходимую степень язвительности, но получилось горько и обреченно, ибо он и сам не очень-то сомневался. Какой бы разрисованной куклой ни смотрелся этот высокомерный эльф, а мощь и квалификацию никуда не спрячешь. Коллега-менталист, ступени на четыре выше и вдвое сильнее.

— Разумеется, — подтвердил Раэл. — Мне ведь потом нужно будет еще кое-что там подчистить.

— Это для вашего же блага, — вставил мистралиец, прежде чем Кайден успел возразить или возмутиться. — Вы сами должны понимать, что подобное знание опасно в первую очередь для вас. Если ваша излишняя осведомленность всплывет, руководство нашей лавочки непременно пожелает пресечь возможную утечку информации. Радикально.

— А она с очень большой вероятностью всплывет, когда этих вредителей будут брать за задницу, — поддакнул зеленый весельчак. — Так что лучше вам довериться Раэлу и дать нам возможность потом отчитаться, что утечку мы пресекли сами, гуманно и безболезненно.

— Можете не бояться, ничего лишнего я вам подсаживать не стану, — с едва уловимой иронией добавил накрашенный менталист, и Кайден понял, что теперь его до конца жизни будут преследовать обиженные друзья и родственники проклятого недобитого шпиона. Они будут появляться из самых неожиданных мест, ими будут оказываться люди и нелюди всех возможных разновидностей, включая тех, кого на первый взгляд нипочем не заподозришь в симпатиях к подобному выродку, и они обязательно, непременно будут выражать свое никому не интересное мнение — ненавидящими взглядами, укоризненными замечаниями или, как этот, тонкими издевательскими намеками.

Он нашел в себе силы выдержать прямой взгляд в глаза и ухмыльнуться в ответ.

— Может, я и не смог бы успешно сопротивляться, если бы вы попытались, но уж отличить свои воспоминания от подсаженных сумел бы точно, невзирая на нашу разницу в четыре ступени.

Эльф снисходительно хмыкнул.

— Еще бы. Шеллар это проделал при разнице в восемь без всякой магии.

— Господа, — чуть ли не взмолился его добросердечный соплеменник, — ну сколько можно ворошить былые обиды? Мы все на одной стороне, и давно пора простить друг другу все, что было сделано плохого.

— Причем взаимно, — вежливо отозвался красавчик, неуловимо напомнив при этом мороженого наместника.

— Хватит вам цапаться, — сердито рыкнул мистралиец. — Я зверски устал и хочу спать, и мэтр Кайден тоже того и гляди свалится. Давайте быстро с этим закончим и разойдемся наконец по домам. Сначала послушаем все то, что можно рассказать словами, а потом займетесь ковырянием в памяти. Что-нибудь об их дальнейших планах выяснить удалось?

Кайден постарался отогнать лишние мысли и сосредоточиться на деле, чтобы ничего не пропустить и не перепутать в сложных сплетениях коварных замыслов и непроизносимых имен и названий.

ГЛАВА 6

— Хвастаться нечем. Мухтар в больнице, Бобик при смерти, преступник Дебиленко на свободе.

Э. Успенский

Несмотря на то что Амарго велел всем командирам подразделений провести разъяснительную работу среди личного состава, без недоразумений не обошлось. Да, конечно, версия: «Враги отравили наше любимое величество, и единственный способ его спасти — это отослать на север, где есть маги», — была воспринята как и планировалось: с негодующим потрясанием оружием в адрес безымянных врагов и трепетным переживанием за сохранность беспутной башки любимого величества. Да, конечно, все всё поняли, прилетит дракон, что ж тут непонятного, все четко и ясно: не шуметь, не бегать и не пугаться, а чего его вообще пугаться, ничего в нем нету страшного… Да-да, приказ ясен, в дракона не стрелять, на нем человек будет сидеть, если вдруг что, товарищ Амарго лично отберет у болвана оружие и отошлет до конца войны в подсобные рабочие к гномам.

Все было растолковано, поняло и усвоено, все знали, как себя следует вести… ровно до того момента, когда в небе показался дракон и какой-то впечатлительный идиот решил заорать об этом погромче — а то вдруг кто не заметил. Все разумные рассуждения были в момент забыты, и доблестные солдаты мистралийской короны предстали перед гостями недалекими варварами, бестолковыми паникерами и вообще придурками, не умеющими себя вести. Они выдали полный набор всего того, что им не следовало делать: бегали, вопили, показывали пальцами, нашлись даже особо одаренные товарищи, которые додумались и пострелять — пусть не с перепугу и не на поражение, а просто от полноты чувств, но позорище получилось невообразимое. Бедный товарищ Амарго не знал, куда глаза прятать.

К счастью, милая и покладистая Аррау не стала учинять скандал и предъявлять претензии, она даже тактично обошлась без комментариев и неприятных вопросов, которые просто напрашивались. Страшно представить, что учинил бы на ее месте вспыльчивый Хрисс. Впрочем, рассерженного дракона с успехом заменил его величество Александр, который приземлился в крайнем раздражении и вместо приветствия потребовал подать сюда того идиота, что прострелил ему новый плащ. Поскольку упомянутых идиотов оказалось чуть ли не с десяток, а выяснить, кто же из них такой меткий, не представлялось возможным, выслушать мнение Александра о дисциплине «в этом варварском стойбище» и умственных способностях «этих недоразвитых клоунов» пришлось самому Амарго. Было очень стыдно. Единственным утешением служило ожидание грядущей расплаты. Если поначалу Амарго и собирался ограничиться устным выговором, то теперь, выслушивая претензии его величества, он был полон решимости выстроить своих доблестных стрелков, проверить персонально у каждого оружие и наказать виновных, как было обещано.

Александр неожиданно умолк чуть ли не на полуслове, и по направлению его остановившегося взгляда Амарго понял, что привлеченный звуками скандала Орландо все-таки высунул нос из своей хижины, хотя ему было ясно и понятно сказано: поменьше показываться на глаза людям. Конечно, какой дисциплины можно ждать от подданных, когда у них король не имеет понятия, что значит это слово…

Он оглянулся. Орландо не просто высунулся — он приближался торопливым, хотя и нетвердым шагом, зябко кутаясь в плащ, хотя мистралийское лето давно вступило в свои права и на солнце жарко было даже в одной рубашке. На бледном, осунувшемся лице его величества с бестактной откровенностью читались все чувства, которые воспитанные люди при встрече с Александром старались с разной степенью успешности скрывать. При этом он совершенно не сознавал, как смотрится его собственная физиономия с черными кругами под глазами и дергающимся ухом, торчащим из-под спутанных волос. Что ж, по крайней мере, у подданных не возникнет сомнений, что король действительно болен, потому что выглядел он — краше в гроб кладут. Да еще и руки трясутся, как у старого пропойцы. Неужели уже началось? Вроде рано еще, до вечера должно было хватить… И глаза блестят подозрительно, хоть бы не разревелся прилюдно, все же смотрят!..

Их величества дружески обнялись, вместо банальных слов приветствия ограничившись красноречивыми взглядами, — у одного, наверное, от избытка чувств горло сдавило, а другой при дворе Пафнутия успел привыкнуть к таким безмолвным видам общения.

— Ваше величество, — вмешался Амарго, видя, что любимый вождь часто-часто моргает и с минуты на минуту опозорится перед подданными, — мы ведь просили вас не выходить. Давайте вернемся в дом и обсудим все за обедом…

Орландо смахнул слезу и обратился к гостю:

— Ты голоден?

Александр отрицательно качнул головой.

— Устал?

— Нет. А что?

— Тогда полетели.

— Куда полетели? — всполошился Амарго. — Вы ведь даже не собрались!

— Мне ничего не нужно.

— Но ведь… — Амарго с досадой оглянулся. Близко стоят, могут услышать. — Ближе к вечеру вам необходимо принять лекарство, иначе сами понимаете, что с вами будет.

— Я взял. — Король похлопал себя по нагрудному карману. — Но хочу поскорее отправиться, чтобы… чтобы оно больше не понадобилось.

— Летим, — опять кивнул Александр.

Амарго еще раз оглянулся и сдался. В конце концов, есть неплохие шансы, что они с первого раза выскочат где-нибудь за пределами «мертвой зоны». А если и нет — все равно, чем быстрее отправятся, тем быстрее прибудут, а это тоже немало значит, когда осталась одна, последняя, доза.

— Хорошо. Пойдемте, я вас провожу.

Они направились к сидящей поодаль Аррау, и по дороге Амарго, убедившись, что за ним никто не увязался, негромко объяснил суть своих опасений.

— Да не бойся, — нервно передернул плечами Орландо. — Даже если начнется, до ночи я как-нибудь дотерплю.

Александр заверил, что ему все объяснили еще перед вылетом, а о безопасности Орландо мэтр Максимильяно позаботился заранее. Тут возразить было нечего — позаботился шеф действительно на совесть. Пока его величество радостно обнимался с драконьей мордой, Амарго осмотрел систему ремней и цепей, установленную на переднем седле, и убедился, что выпасть отсюда невозможно, даже если очень захотеть.

Прощание вышло коротким и почти бессловесным — не иначе манеры Пафнутия в самом деле заразны и передаются даже через третье лицо. Орландо крепко обнял наставника, сказал «прости», в очередной раз утер глаза и занял свое место в седле, покорно вложив руки в расстегнутые браслеты.

Александр пожал руку на прощанье, коротко пообещал, что «все будет хорошо», и полез наверх — пристегивать пассажира. Аррау поднялась на лапы и застенчиво попросила отойти подальше.

Амарго так же коротко пожелал им удачи, помахал напоследок, развернулся и зашагал назад, к базе, искренне надеясь, что его пожелание хоть частично сбудется.


Въезд высочайшей делегации в Девятый Оазис был обставлен с парадной торжественностью и такой откровенной показухой, что у Витьки, люто ненавидевшего всяческие понты, аж зубы сводило. Но его мнения, как всегда, никто не стал и слушать — убас и почтенные мэтры единодушно согласились, что для дела необходимо как можно сильнее впечатлить не только совет, но и все население.

Впереди, на лихом коне… то есть на нервно скалящемся граке ехал первый паладин в полном боевом облачении, ослепительно улыбаясь из-под откинутого забрала и приветственно помахивая ошалевшим от такого величия зрителям.

За ним церемонной поступью катафалка полз грузовик с беглецами. Витька восседал на крыше кабины, чтобы все могли хорошенько рассмотреть его рыжую башку, и чувствовал себя последним идиотом. Впрочем, нет — предпоследним. Вот если бы господа постановщики не послушали умного совета Элмара и все-таки взгромоздили второго героя на лошадь, тогда уж точно бы последним.

За грузовиком неторопливой рысью двигались волшебники. Мыш, то есть мэтр Вельмир, выглядел старым, уставшим и замученным — наверное, всю последнюю неделю не отходил от умирающего короля. Эльф сменил походную одежду на белоснежную мантию и теперь особенно сильно походил на святого. Морриган была как всегда прекрасна, независимо от того, что на ней надето, а неунывающий Ален как всегда сиял улыбкой, независимо от того, что вокруг происходит. Макс казался встревоженным и задумчивым, старый натуралист Силантий витал мыслями где-то далеко — наверное, предвкушал долгожданную встречу с невиданными тараканами. Кентавр стоически терпел всевозможные проявления внимания к своей персоне, не отличавшиеся ни умом, ни тактом.

Старания оказались не напрасны: население впечатлилось так, что, когда процессия проехала через пригород и добралась до главных ворот, за ними уже тянулась восторженная толпа дикарей, готовых хоть сию секунду идти за героями пророчества на любые подвиги. Во внутренний город известия успели просочиться раньше, чем неторопливые гости до него доехали, — у ворот их уже ждали местные высокие чины. Убас, командир гарнизона, начальник контрразведки и, кажется, заведующий главной лабораторией. Ученый опасливо оглядывался, явно чувствуя себя не на своем месте и в большой опасности. Силовики сурово хмурились и усиленно делали вид, будто у них все под контролем. Особенно неубедительно это получалось у командира — может быть, потому, что господин полковник был неприлично молод для своей должности, и положение не спасали ни боевые шрамы на лице, ни сверкающие на петлицах оскаленные волчьи морды. Интересно, с чего это на охрану Девятого поставили «серебряных волков», элитное подразделение, попасть в которое считалось почетней любой награды?

Элмар чуть сдал вправо, пропуская машину, остановил своего скакуна, снял шлем и картинно встряхнул волосами. Грузовик затормозил в нескольких метрах от встречающих, и из кабины выбрались Кетмень и Хаши, как официальные представители Конфедерации в этом бродячем цирке.

Контрразведчик резко изменился в лице и торопливо наклонился к рваному уху полковника — видимо, кого-то из них узнал и спешил доложить. И без того малоподвижное лицо командующего окончательно окаменело. «Твою ж мать, — подумал Кангрем, вспомнив, что многие старейшины из захваченных Оазисов переходили на сторону врага. — Не хватало только, чтобы нас приняли за парламентеров от Повелителя…» Он невольно покосился на пулеметные вышки и мужественно справился с острым желанием спрыгнуть с кабины и где-нибудь укрыться.

Тем временем молодой полковник, выслушав приветствия и краткий рапорт о прибытии, повел взглядом по процессии и холодно поинтересовался, что это за кочевое стойбище и что вообще все это значит.

— Мы нашли союзников, которые помогут нам справиться с Повелителем, — четко и коротко доложил Кетмень.

Полковник перевел недоверчивый взгляд на «союзников», которые объехали грузовик и начали спешиваться, и Витька с удивлением заметил, что глаза у него, оказывается, светлые. Все остальное типично харзийское — черные волосы, смуглое продолговатое лицо, а глаза — светлые. Либо мутация, либо где-то в родословной северяне потоптались.

Между тем уставший старик, в которого превратился шустрый Мыш, то ли побоялся свалиться, то ли не пожелал выглядеть беспомощным — вместо того чтобы спрыгнуть с лошади, как все остальные, или хотя бы попросить о помощи, попросту взлетел над седлом и приземлился перед мордой своего коня, несколько его при этом озадачив.

Бедный полковник подавился очередным вопросом.

— Мы все подробно объясним, — с некоторым оттенком сочувствия пообещал Кетмень, вспомнив, наверное, с каким трудом сам привыкал к чудесам. — Но не в присутствии толпы жителей пригорода и не лично вам, а всему совету.

Встречающие дружно посмотрели на летающего старика. Потом на ушастого святого. Потом на кентавра. Наконец, на Элмара, который молча высился рядом на своем ездовом чудовище. Наверное, что-то в облике первого паладина окончательно убедило их в честных намерениях нежданных гостей, потому что полковник вдруг махнул рукой и крикнул куда-то вверх:

— Открыть ворота!

Витька покрепче уперся руками в крышу, чтобы не потерять равновесие, когда машина тронется, и подумал, что без Элмара им, чего доброго, пришлось бы объясняться прямо под воротами.


Искать людей в нижнем Лабиринте, как это делает дядюшка Дэн, Кантору пока не доводилось. Обычно он попадал сюда естественным путем и не по своей воле, если не считать того единственного случая, когда наглотался болеутоляющих пилюль, чтобы повидаться с добрым доктором. А уж самостоятельно кого-то разыскать не удавалось ни разу — единственным, кого он мог найти в Лабиринте, был все тот же дядюшка, и то лишь потому, что находил Кантора сам.

Поэтому, спускаясь по знакомым ступеням ниже привычного мира снов, Кантор не очень-то надеялся на успех. Папины теоретические объяснения и сомнительное напутствие: «Как бы неопытен ты ни был, у тебя это все равно получается лучше, чем у меня. Заодно и попрактикуешься», — уверенности не добавляли. Кроме того, поиски требовали определенной степени сосредоточения, а в душе отважного кабальеро царили смятение, неловкость и раздражение. Он прекрасно помнил живописные образы своего собственного горячечного бреда и очень сомневался, что Шеллар обрадуется, если к нему в нечто подобное вломится посторонний. Особенно Кантор. Понадобилось же папе вот именно сейчас и срочно!

Если бы речь шла о чем-нибудь менее важном, Кантор с чистой совестью плюнул бы на папино поручение и без малейшего стыда соврал, что не нашел. Но увы, папа был прав: вопрос о том, как лучше спрятать королевского наследника, надо обязательно обсудить с самим Шелларом. Даже если он не в состоянии сейчас что-то обсуждать (а может быть, и связно мыслить), пусть хотя бы одобрит или отвергнет папин план. Или попросит подождать. Хоть что-нибудь. Ну хоть в известность его поставить, чтобы не получилось потом…

Кантор добросовестно старался разыскать в бесконечных закоулках Лабиринта его величество, но втайне все же очень надеялся, что у него ничего не получится и можно будет честно сказать папе, что не нашел, а там, может быть, и дядюшка освободится… Папа говорил, что Дэн ладит с Шелларом намного лучше, чем оба дель Кастельмарра вместе взятые, к тому же он врач… Так было бы лучше, несомненно лучше для всех, но когда это Лабиринт упускал возможность щегольнуть своим извращенным чувством юмора?

Обойдя какими-то огородами высокое, похожее на башню сооружение, обнесенное бетонным забором в два человеческих роста, свернув в неприметную калитку, пробежавшись по мостику над вонючей канавой и протиснувшись между прутьями ограды, Кантор оказался вдруг в помещении, в котором не сразу узнал хорошо знакомый ему зал. Тот самый, где прошлой весной проходил поминальный ужин. Только сейчас там разворачивалось нечто еще более безумное.

Оркестр полуразвалившихся зомби, среди которых Кантор без особого удивления обнаружил и свою скромную персону, играл что-то бравурно-торжественное. По залу бродили вампиры, личи и демоны всевозможных разновидностей, раскланиваясь, беседуя и подхватывая бокалы с подносов, точно как обычные люди на светских приемах. Кое-кого Кантор даже узнал — присутствовали здесь и лично Повелитель, и его покойный ученик, и придурочный мститель, и даже советник Блай, только уже в виде вампира.

На столе в центре зала, на гигантском золотом блюде, лежал целиком зажаренный человек с яблоком в зубах, обложенный по сторонам гарниром из червяков и еще каких-то неизвестных Кантору насекомых. Гарнир шевелился, ползал и дрыгал лапками. Стоящий на задних лапах крокодил в белоснежном фартуке и поварском колпаке сноровисто нарезал куски жаркого и раскладывал по тарелкам. «Жаркое» беспомощно дергалось, словно пытаясь освободиться от невидимых оков, и отчаянно что-то мычало сквозь яблоко во рту.

Кантор торопливо отвернулся, чувствуя, что еще немного — и его стошнит. «И что теперь делать? — растерянно подумал он, старательно рассматривая оркестр, чтобы опять не наткнуться взглядом на чудовищную сцену людоедского пиршества. — Твою ж мать, я даже не спросил у папы, что делать, если бред его величества окажется таким… перенаселенным! Был бы это просто сон, без труда разогнал бы это сборище извращенцев, а здесь как оно происходит? Могу я корректировать эту реальность и вообще на нее влиять?» Обращение к личному опыту весьма неутешительно подсказывало, что нет. Всякий раз, когда Доктор посещал бредовые видения товарища Кантора, он никогда не менял ничего в окружающей обстановке, максимум — уводил пациента в более подходящие для общения места. Более того, во всех упомянутых случаях они встречались один на один — ну, не считая говорящих цыплят, — и Кантор совершенно не представлял себе, что стал бы делать дядюшка, столкнись он в очередном бреду больного племянничка, скажем, с тем же советником.

Он несколько раз глубоко вдохнул, набираясь мужества, и еще раз оглянулся на стол. Попробовать тоже увести отсюда главное блюдо праздника? А оно сможет встать и идти, учитывая, что одну ногу уже обглодали до костей? Вместе со столом вытащить?

Кантор опять отвернулся. Подойти вплотную, взглянуть в лицо — поджаристое, с хрустящей корочкой… Когда на это даже издали смотреть тошно… Нет, он не сможет, лучше прийти в другой раз… Или подождать специалиста…

Праздник вокруг него шел своим чередом, и на лишнего гостя никто не обращал внимания, даже те, кто мог бы узнать в лицо. Интересно, почему? Он для них невидим или они не должны на него реагировать, потому что он не часть этого места и этого сюжета? И что они предпримут, если он позволит себе активные действия? Вряд ли порождения чужого бреда могут повредить здоровому постороннему человеку, но знать бы точно, что не догонят, не отнимут добычу и не выпроводят пинками…

Он еще раз беспомощно оглядел зал и неожиданно остановился взглядом на шторах.

Решение пришло мгновенно, и в следующий миг он уже бежал к ближайшему окну, на ходу доставая нож. Ткань поддалась легко, а хулиганский поступок непрошеного гостя остался без внимания, как и само его присутствие.

Сложив пополам добытый кусок ткани, Кантор нахально протолкался к столу и ловким броском накрыл отвратительный натюрморт. Затем без лишних слов уперся в край стола и принялся двигать его к выходу. Никто не погнался, не попытался остановить и отнять уходящий ужин, только тело под покрывалом задергалось сильнее.

С усилием дотолкав стол до двери, Кантор пинком вышиб вторую створку и оказался, как ни странно, не у знакомой ограды с мостиком над канавой, а посреди знойной песчаной пустыни. На всякий случай он оглянулся — дверь за спиной исчезла, как только они в нее прошли. А пока он высматривал пропавшую дверь, исчез стол и грянувшийся оземь Шеллар вскрикнул и добавил пару слов, никак не согласующихся с королевским воспитанием. Обрывок шторы отлетел в сторону, и спасенный кулинарный шедевр с трудом приподнялся, озираясь и пытаясь сообразить, где находится и что происходит. К счастью, теперь он выглядел нормально — если, конечно, можно счесть нормальным зимний наряд на такой жаре.

На пару мгновений задержав на Канторе ошалевший взгляд, его величество переполз в сидячее положение и простонал:

— Это что, сон?

— Ну… не совсем. — Кантор присел напротив, чтобы не разговаривать сверху вниз. — Убиться, ну и воображение у вас! Даже я, при всех своих скособоченных мозгах, не заходил дальше поджаривания на вертеле!

— Как будто я когда-либо жаловался на недостаток воображения… — Король выдавил из себя болезненную улыбку. — Если это не сон, то что тогда?

— Ну как вам сказать… Беспамятство, бред… нечто в этом роде.

— Как долго оно продлится?

Кантор виновато развел руками.

— Мне откуда знать?

— Действительно… — Шеллар зачем-то оглянулся и потянулся за отброшенным лоскутом. — Ну и жара здесь…

— Шубу снимите, — посоветовал Кантор.

— Какую шубу? Я и так голый.

— Ну тогда хотя бы не тяните на себя лишнее тряпье. Я все равно вижу вас в шубе.

— В самом деле?

— Зачем бы я врал? Да здесь и нельзя соврать, даже если хочется. И вообще, в каком бы виде вы теперь ни показались, это всяко будет лучше, чем то, что я видел перед этим. Нет, ну надо же такое вообразить! Я-то думал, ничего хуже головы на ограде вы мне уже не покажете. Полусъеденное жаркое я себе и представить не мог.

— Нельзя врать, говоришь? — Его величество слегка оживился. — Послушай, Кантор… а скажи мне тогда честно… Они что, отрезали мне ногу и не признаются, боясь огорчить раньше времени? Потому и требовали, чтобы мой призрак не мешал им работать?

— Понятия не имею… — оторопело признался Кантор. — Я же не видел. Да с чего вы взяли?

— Мне начинают казаться подозрительными однообразные сюжеты, в каждом из которых кто-то либо откусывает мне ногу, либо поедает постепенно, как вот сегодня.

— Это может означать всего лишь то, что она у вас болит. Не берите дурного в голову. Очнетесь — посмотрите. И потом, разве сейчас на нее кто-то покушается?

Король удивленно взглянул на него, затем на себя.

— Ах да, ты же, наверное, видишь меня не только в шубе, но и в штанах. И что происходит под ними, тебе не видно.

— И хорошо! — вырвалось у Кантора. — Мне с головой хватило крокодила-повара и червяков на блюде!

— Да, боюсь, червяки теперь надолго поселятся в моих снах, — уныло признался Шеллар. — И все из-за того, что я их так и не увидел… Ничто не стимулирует воображение лучше, чем непознанное… Кантор, ты пришел просто навестить меня и поболтать или тебя прислали по делу?

— Думаете, у меня совсем нету ни вот столечко совести — приходить «поболтать», когда с вами такое творится? Конечно, прислали.

— Что случилось?

— Да пока ничего… Папа на днях навещал Киру, она передавала вам привет… и еще поцелуй, но, с вашего позволения, его я передавать не буду. А кроме того, она поставила перед нами задачу, за которую папа не решается браться без вашего одобрения.

Шеллар на несколько секунд прикрыл глаза.

— Спрятать ребенка?

Кантор восхищенно прищелкнул пальцами.

— Ну вы даете! А я боялся, что вы от всего этого, — он обвел взглядом окрестности, — не сможете собраться с мыслями.

— Обычно так и есть, — неохотно признался его величество. — Но в твоем присутствии волей-неволей приходится себя контролировать. Значит, Кира сама сообразила, что до него постараются добраться… Сколько у нас времени на размышления?

— Не знаю… Я спрошу, но, наверное, чем скорее мы что-то решим, тем лучше. Нет, если сейчас вы не в состоянии, я могу прийти в другой раз… Или…

— Будто в другой раз что-то изменится… — Лицо короля опять исказилось болезненной усмешкой. — Я сейчас попробую… Стандартная одноступенчатая подмена конечно же не подойдет, это и так ясно, но вот хватит ли двойной или придется запутывать дальше?.. Ты его видел?

— Кого? Малыша? Нет, конечно. Папа видел. А что?

— Он… как бы это сказать… отличается от других детей? Особые приметы, странности в поведении, что-то, что может его выдать?

Кантор вздохнул.

— Кира очень не хотела вам говорить, боялась, что вы расстроитесь или рассердитесь… Она малость не уследила, и его там пометили.

— Каким образом?

— Ну, они там в своих варварских яслях метят детей, чтобы не перепутать. Вот и ему, как и всем, сделали татуировку на затылке.

Похоже, подобное обращение с наследником престола ничуть не взволновало его почтенного родителя. Напротив, он даже оживился — как обычно, когда ему удавалось урвать кусок важной информации, которого как раз не хватало для некоего гениального вывода.

— Тогда лучше всего сделать так…

Кантор внимательно выслушал очередную идею его величества — на первый взгляд, бредовее окружающей действительности, но, если подумать, трудно удержаться от восхищения, — и дважды тщательно повторил, сначала про себя, затем вслух, для проверки.

— Не зря, не зря я так старался, вас разыскивая! — сказал он, убедившись, что на этот раз уж точно ничего не забудет и не перепутает, как вышло с теми злосчастными иномирскими каракулями.

— Еще бы, — невесело усмехнулся король. — В противном случае я до сих пор воображал бы себя главным блюдом на Повелительском празднике.

— Да ладно, — поморщился Кантор. — Как будто сейчас вам намного лучше. Это же не зависит от моего присутствия. Все, что происходит с вами здесь, — лишь отражение происходящего в реальности.

— Я знаю. Мэтр Максимильяно уже объяснял. Но, хотя ни твое, ни чье бы то ни было присутствие здесь не оказывает влияния на окружающую обстановку и… физические ощущения, оно поразительно эффективно действует на сознание.

— Послушайте, — не сдержался Кантор, — вам незачем прилагать такие усилия, чтобы не уронить себя в моих глазах. Неужели вы думаете, что я стану насмехаться, или жалеть, или там поучения разводить?

Король помрачнел, его лицо передернулось — то ли от боли, то ли просто с досады.

— Я вовсе не подозреваю тебя в нездоровом желании демонстрировать свое превосходство в каждой удобной ситуации. Речь не об этом. Тебе не приходило в голову, что, когда ты один в Лабиринте, наедине со своим бредом, ты воспринимаешь его как реальность, полностью веришь в него? Тебя ужаснул мой вид среди червяков и крокодилов, но попробуй себе представить, что творилось в тот миг у меня в голове. Уверяю тебя, это было во сто крат ужаснее. И совсем другое дело — осознавать, что весь этот кошмар лишь порождение твоего больного воображения, а на самом деле все хорошо и жизнь идет своим чередом.

— Теперь понял… — Кантору вмиг сделалось неловко за лишнюю откровенность, как выяснилось, еще и никому не нужную. — Я все время забываю, что нормальные люди совсем иначе ощущают себя в Лабиринте. Если хотите, я буду к вам приходить. Когда не буду занят в чужих снах.

— Конечно, приходи. А насчет того, о чем ты подумал… Дело не в тебе. Дело во мне. И приди ко мне даже Ольга или Тереза с готовностью к состраданию и с платочком для соплей наперевес, я все равно вел бы себя так же. Насколько хватит сил. А теперь, коль мы прояснили сей скользкий вопрос, давай вернемся к уже упомянутому течению жизни… Что там с Орландо?

— Сегодня поздно вечером он объявился. Телепортом. Александр еще добирается. Сам я пока не видел Орландо, он перекинулся парой слов с Пафнутием и завалился спать. Завтра очухается немного, может, удастся поговорить. Что-то конкретное надо спросить или вы просто интересуетесь, как он там?

— Интересуюсь. Соскучился по нему. А о результатах миссии мэтра Кайдена тебе что-нибудь известно?

— Мне подробностей не рассказали. Вроде бы с назначением наместника все сделали по вашему совету. С визитом в Аррехо тоже, но добытой информацией со мной никто не делился. Еще папа страшно злился, что не получилось спровоцировать конфликт, как вы хотели.

— А отчего не получилось?

— Вроде бы этот упырь успел сказать, что его собеседники не виноваты. Он даже успел догадаться, как все было на самом деле, но ему не хватило сил объяснить это толком, поэтому никто и не разобрался. Зато наш отважный агент успел десять раз обделаться от страха, что его разоблачат.

— Полагаю, — погрустнел Шеллар, — что ты, как и мои кузены, даже не попытался найти общий язык с мэтром Кайденом, зато, в отличие от них, успел с ним поскандалить.

— Неправда, я честно пытался! — возмутился Кантор. — Но он дурак. Упертый, зацикленный на своей идиотской мести дурак.

— Почтенные мэтры не согласились бы с тобой.

— Это потому, что вы живы. Посмотрел бы я, что бы они делали и как бы себя вели, если бы он вас все-таки убил. Да этого ему даже Азиль не простила бы.

— Кстати, — его величество торопливо перескочил на другую тему, — касательно почтенных мэтров и моих шансов на дальнейшую жизнь. Они уже могут сказать что-то определенное?

— Исчезновение вашего призрака их очень обрадовало и воодушевило, но ничего конкретного они не говорят, сглазить боятся. Да и вообще об этом очень мало говорится и в очень узком кругу, куда я не всегда попадаю. Там же такая секретность, что аж страшно. Зато Элвис затеял строительство кенотафа для вашего величества и бегает с проектом, стремясь сунуть его под нос как можно большему количеству народа. А у меня из-за этой дурацкой идеи публично вас похоронить такие проблемы, что не представляю, как выкручиваться.

— Ольга? — мгновенно догадался Шеллар.

— Именно. Мало того что мне приходится ей врать, будто вас все еще не достали из гробницы, но до сих пор надеются. Что я буду делать, когда до нее дойдет официальная версия? Ее неизбежная истерика по поводу вашей кончины меркнет перед тем, что случится, если она вдруг узнает правду. С ее новыми способностями ни в чем нельзя быть уверенным. Ведь сболтнет обязательно, вы же знаете, какая она рассеянная.

Король посерьезнел и в задумчивости прикрыл глаза.

— Это действительно проблема. Надо что-то делать, и заранее, пока она не догадалась… попробуй вот что. Ольге скажи всю правду, как она есть. А с окружающими ее людьми — со всеми, кто не посвящен в тайну, — проведи разъяснительную работу примерно такого рода. Дескать, там, наверху, посовещались и решили не сообщать Ольге ничего о моей смерти, дабы уберечь беременную женщину от лишних волнений, вредных в ее положении. Поэтому всем, кому доводится с ней контактировать, категорически запрещается развеивать ее заблуждения. И никаких проблем — Ольга может сколько угодно считать меня живым и говорить об этом все, что найдет нужным, никто и не подумает придавать значение ее словам.

— Понял, — кивнул Кантор. — Спасибо. Так и сделаем.

— Не за что. Мне и самому будет удобнее, если Ольга войдет в число посвященных, которые будут меня навещать, когда я отсюда выберусь.

— Соскучились?

Шеллар вдруг усмехнулся — как прежде, с едва заметной ироничной хитринкой.

— Должен же кто-то передать мне поцелуй от супруги, который ты вознамерился зажилить и присвоить.


— Почему здесь? — поинтересовался Макс, безучастно осматривая кабинет кузена, куда притащил его Раэл.

— Потому что я на работе, — пояснил Дэн, запирая дверь изнутри. — А вечером, когда я дома, дома и мои женщины. И если Соня никогда не имела привычки совать нос в дела Темной Канцелярии, то мелкую от этого невозможно удержать ничем. Даже если мы укроемся «завесой безмолвия» или чем-то вроде того, она все равно поймет, что речь шла о ней.

— Что случилось? — обреченно произнес Макс. Вопрос был лишним, раз уж его позвали, то и так скажут, но почему-то показалось, что не проявить совсем никакого интереса будет невежливо.

Дэн вернулся за стол и некоторое время молча изучал гостя внимательным, чуть ли не профессиональным взглядом, словно Макс к нему на прием пришел.

— Ты неважно выглядишь. Проблемы на работе?

Глава Темной Канцелярии, успевший устроиться со всеми удобствами на шкафчике с картотекой, ответил вместо Макса:

— Да проблем полно, но беда заключается не в сложности их, а в количестве. Поэтому агент Рельмо и выглядит так, словно несколько суток не спал.

— Что, правда? — вяло уточнил Макс, которому было безразлично, как он выглядит. — На самом деле я спал, просто последние дни выдались тяжелые, вот и устаю.

— Ревизор тебя пока не дергал? — проявил заботу эльф.

— Нет.

— Если попробует, скажешь мне. Я наведался в координационный центр, поизводил тамошнее начальство неудобными вопросами и сделал пару-тройку тонких намеков. Жду реакции.

— Скажу. Звали-то зачем?

— Кое-какие новые обстоятельства появились, — с непривычной для него мрачностью поведал Дэн.

— Это из-за них вы не уехали?

— Мы должны были уехать не сейчас, а через несколько недель, когда у студентов закончится сессия и Соня сможет взять отпуск. Но вокруг нашей будущей поездки действительно начало твориться что-то странное. Сначала Санька заявила, что никуда не поедет, поскольку не может бросить Настю одну, пока не убедится, что ей ничего не угрожает.

— А ей что-то угрожает?

— Они считают, что да, — к Насте домой заявлялись некие подозрительные типы и расспрашивали все о том же камне, из-за которого произошел известный тебе инцидент.

— Паршивец… — не удержался Макс, в очередной раз вспомнив непутевое чадо и его ужасающе прямолинейные методы решать проблемы.

— Он не имеет к этому отношения, — изрек Раэл с высоты картотечного шкафчика. — Напротив, своим поступком, хотя и сомнительным с точки зрения этики и эстетики, дон Диего значительно затруднил этим нехорошим людям их поиски. Это заняло у них намного больше времени, чем могло бы, но они все же докопались до истины и смогли проследить путь Радужного Камня от своего погибшего курьера до Настиного дома. Сейчас, по логике вещей, они должны оставить ее в покое и все силы бросить на поиски пропавшего члена банды, который последним видел искомый предмет и наверняка должен знать, где он находится. Однако есть вероятность, что заключение менталиста столь низкой квалификации не показалось им убедительным. В этом случае они непременно постараются перепроверить, точно ли Настя ничего не знает. А ты сам понимаешь, даже при самой ничтожной вероятности риск остается риском.

— Тем более это Настя, — невесело добавил Дэн. — Мало того что знает много лишнего — она еще и промолчать об этом не сможет, если ее припугнут.

— Я подчистил ей память, — добавил эльф, — но возможности коррекции небезграничны. Правду о побоище за гаражами она теперь не помнит, но есть множество других мелких фактов, о которых знали и другие люди и из которых при желании можно сложить истинную картину происшедшего. Удалять их бесполезно, потому что в любой момент кто угодно может о них напомнить, и внезапные провалы в памяти только привлекут лишнее внимание.

— А забрать с собой Настю ты не мог бы? — Встревоженный новостями Макс вмиг забыл об усталости и встрепенулся, словно его вдруг подзарядили.

— Разумеется, именно об этом я и подумал в первую очередь. — Дэн горько вздохнул. — И наведался к дядюшке. Вот тут-то мне и сказали главную новость лета.

— Опять на Большом Бдении какую-то пакость высмотрели?! — ахнул Макс.

— Не то чтобы… Но дядя сказал примерно следующее: этим летом Саша должна остаться здесь. Произойдут некие важные события, в которых она должна принять участие. У нее будет хороший шанс решить свои проблемы, хотя это и связано с определенным риском. И не успел я открыть рот, чтобы задать пару уточняющих вопросов, как он добавил, что всех остальных членов моей семьи это не касается. Татьяна и Василиса останутся на Бете, а Софью надо переправить туда как можно скорее. Да и самому мне оставаться нежелательно.

— Оставить Саньку здесь совершенно одну?! — ужаснулся Макс.

— Я тоже об этом подумал. И спросил, настолько ли «нежелательно», чтобы нормальный отец мог сбежать, бросив ребенка наедине с неведомыми опасностями. Дядюшка пожал плечами и сообщил, что женщин надо спрятать в любом случае. И Настю лучше тоже — ей действительно грозит опасность, и опасность эта связана не только с Санькой и пропавшим камнем, там и на брата что-то завязано. А что до меня — ну, если я хочу себе лишних проблем, если мне мешает спокойно жить избыток здоровья и мало моих девяти браслетов, а также если все упомянутое для меня менее важно, чем желание выглядеть хорошим отцом, то могу и остаться. Это может поменять кое-какие расклады, но на судьбу Саньки влияния не окажет.

— Уехал бы ты все-таки, — заметил Раэл (судя по тону, далеко не в первый раз). — Мы вполне можем присмотреть за девочкой сами, а тебе нет смысла соваться в опасное для тебя дело, на ход которого ты все равно не можешь повлиять.

— Он прав, — поддержал Макс. — Мог бы ты чем-то помочь — другое дело, но раз ты все равно ничего не можешь сделать и при этом рискуешь здоровьем и даже кое-чем похуже…

— Какие все вокруг меня мудрые и благоразумные… — горько усмехнулся Дэн. — Особенно один родственник, который второй раз схлопотал обратку за излишнее дрожание над ребенком — здоровым тридцатилетним мужиком, прошу заметить.

— А ты думаешь, откуда я этого благоразумия набрался? — огрызнулся Макс. — Знаешь, как я теперь жалею… Я о втором разе, если что. О первом — нет. Там выхода другого не было. А весной я повел себя как полный придурок. Наворотил дел, когда это, оказывается, никому не было нужно… А Саньке обязательно оставаться? Может, этот шанс решить проблемы не стоит такого риска? Ну, будет она и дальше маленькой, но хотя бы живой и целой.

— Об этом я тоже думал, но вопрос, оставаться ли ей, должна решить только она сама. Я не имею права лезть со своим мнением. А что она решит, можешь угадывать с одного раза. Ты знаешь Саньку. Бабушка Сибейн в кубе. Я ей конечно же все объясню, но повлиять на ее выбор не могу. Поэтому мы останемся вместе, а Соня с Настей поедут к нашим родственникам. И тестя тоже пусть забирают, чтобы я не переживал еще и о нем.

— А меня-то зачем звал?

— А тебя я хотел вот о чем спросить. Куда пропал Санькин эльф?

— То есть? — Макс в первый миг не понял, о чем речь.

— Не прикидывайся, будто забыл! Тот самый балбес, который с таким блеском водит ее на прогулки! Сначала к себе в гости, где ее чуть не сожрали вампиры, потом на Каппу без дезинфекции, где она подхватила сизую лихорадку! Который знакомит ее то с покойными друзьями, то с умственно отсталыми подружками, то с привидениями! И который уже вторую неделю не является, но зато завалил весь мой дом своими пряниками!

— Дэн, я понял, о ком речь. Я не понял всего остального. Что значит «пропал», зачем он тебе и какое отношение имеет к тому, что мы обсуждаем. И при чем тут пряники.

— Ну пряники и вправду ни при чем. А с этим недоразумением я бы хотел встретиться и поговорить. Ты можешь это нам устроить?

— В ближайшее время — нет. Он сейчас очень занят, потому и не появляется.

— А когда?

— Откуда я знаю? Найди в Лабиринте Шеллара и сам посмотри, когда он сможет обойтись без постоянного медицинского наблюдения. Ты же врач, разберешься.

— Без этого мальчишки там никак не управятся час-другой?

— Да управляются, конечно. Когда он занят на телепортах. И спать ему тоже иногда надо. Дэн, я скажу, конечно, но ничего не обещаю. Просто познакомиться с предметом тайного обожания твоей дочери ты можешь и потом, когда все это закончится.

— Во-первых, не просто познакомиться. А во-вторых, мне нужно в ближайшую пару недель, не позднее.

— Дэн, — подал голос глава Темной Канцелярии, — тебе не кажется, что наши сотрудники все же присмотрят за ней лучше?

— На этот вопрос я тебе отвечу после разговора с мальчишкой… и еще одной консультации с дядей Молари.

— Хорошо, я постараюсь, — повторил Макс. — А еще что?

— В смысле?

— Об этом ты мог меня попросить и через обычный сон, но ты дождался моего приезда и зазвал сюда. Значит, что-то еще?

— Хотел на тебя взглянуть. Ты последнюю пару месяцев весь на нервах из-за постоянного ожидания, а я не видел тебя живьем уже… не помню сколько.

— И что скажете, доктор? — Макс криво усмехнулся. — Отдых, свежий воздух, целебные травки и полный покой? Или уже пора звать санитаров и колоть чего посерьезнее?

— Полный покой — это как раз то самое, что приведет тебя в добрые руки санитаров еще скорей, чем переутомление. А вот травки попил бы, действительно. Тебе расписать или сам знаешь?

— Не трудись. И все?

— У меня — все. А вот у него, — Дэн кивнул на эльфа, — еще что-то есть.

— Вот. — Раэл почти неуловимым движением выхватил откуда-то небольшой плотный конверт. — Взгляни. Не встречал случайно?

— А кто это? — Макс перебрал несколько рисунков, изображавших одного и того же человека, но выполненных в разных стилях. — Может, и встречал. А может, просто напоминает кого-то. Надо подумать или память немного подстегнуть… Это важно?

— Аккуратней со стимуляторами, — предупредил Дэн.

— Покажи своим коллегам в том мире, — попросил Раэл. — Вдруг они знают. Это портрет мага, который приходил к Насте. Взят непосредственно мною из ее памяти.

— Рисовал тоже ты?

— Нет, попросил специалиста.

— А изображение передал… тоже непосредственно?

— Зачем спрашивать, если знаешь? У меня в таких случаях автоматически включается поиск скрытого смысла и мысли уходят не в ту сторону.

— Извини. Я только уточнить хотел. Спрошу, конечно. Если это и правда тот самый маг, которого мы ищем…

— Тот, Макс, тот, можешь больше не сомневаться. Когда я сопоставил воспоминания Насти с уловом Кайдена, я в тот же миг избавился от сомнений. Это были они.

— И ты теперь знаешь, с кем мы имеем дело?

— Пока в основном догадываюсь. Ты же понимаешь, в обоих случаях свидетели запечатлели низовых исполнителей и связных между низшим и средним звеном. Сейчас наша канцелярия ведет сбор информации и заводит знакомства, ваши верховные обещали прислать несколько «глаз Дира» в помощь.

— А «рук» не обещали? — заинтересовался Макс.

— Для «рук» еще рано. Вот когда «глаза» всех нужных людей отсмотрят, тогда, может быть, и их очередь настанет. Если понадобится.

— А может не понадобиться? — удивился Макс, пытаясь представить, как этот уклончивый хитрец собирается выходить из положения в таком случае.

— Может. — Изящное личико главы Темной Канцелярии, сохранявшее на протяжении всего разговора живое человеческое выражение, вдруг застыло традиционной фарфоровой маской, а взгляд и вовсе ушел куда-то в неведомом направлении. — Сейчас «отпетые» забрали слишком много власти, и в случае правильного развития событий у «умеренных» есть шанс их подвинуть. Законно, наглядно и с позором. Это был бы оптимальный вариант. Но если не получится, спустить на них «руки Дира» мы всегда успеем.

В личной картине мира господина Раэла все политические силы и более или менее крупные деятели человечества условно делились на «жлобов отпетых» и «жлобов умеренных», независимо от того, шла ли речь о диктатуре, демократии, монархии или родоплеменном образовании. Одобрения у него не находили ни те, ни другие, но «умеренные» принимались как меньшее зло.

Макс безнадежно вздохнул.

— Хорошо бы. Но сомнительно. А вариант, что они все-таки найдут способ имитировать излучение, ты просчитал?

— Разумеется. — Мелодичный голос эльфа утратил человеческие нотки, вмиг сделавшись похожим на звон бьющегося хрусталя. — Но в этом случае наши ответные меры будут настолько… радикальными, что я даже не хочу говорить об этом вслух.

— Что, без магии? — удивился Макс, который ожидал, что на этот случай ушастые союзники продумали в первую очередь пути отступления. Проще говоря, «как сбежать живыми и целыми, не притащив за собой погоню».

Раэл вежливо и очень официально улыбнулся.

— Существует множество стабильных… э-э-э… продуктов магической деятельности, которые, будучи однажды созданы, не развеются при лишении доступа к Силе. Подробно распространяться я не хотел бы, замечу только, что этот вариант действительно рассчитан на самый крайний случай.

По дипломатической привычке он даже в частном разговоре избегал произносить вслух такие слова, как «война», но Максу первым делом пришло на ум именно это.

— Засим позвольте откланяться, — церемонно произнес эльф и легким прыжком покинул свой насест. — Макс, тебя доставить куда-нибудь или ты сам доберешься?

— Доставь его ко мне, — посоветовал Дэн. — Чего он будет в Москву мотаться?

— Нет… — Макс заколебался было, но потом решил, что раз уж он решил устроить себе выходной, то употребить его надо с максимальной пользой. — Лучше доставь меня в Витькину квартиру. Там же сейчас пусто?

— Ты хотел что-то там поискать или просто побыть один?

— Второе, — ухмыльнулся Макс, который уже предвкушал часов двенадцать… нет, лучше четырнадцать… спокойного и основательного сна. — И скажите еще, что вы оба не догадались.

— Все-таки не высыпаешься, — с легкой укоризной заметил Дэн. — Ну хоть в выходной отдохни как следует. И не забудь про эльфа.

Раэл только загадочно улыбнулся.

ГЛАВА 7

Договаривающиеся стороны заглядывали друг другу в глаза, обнимались, хлопали по спинам и вежливо смеялись.

И. Ильф, Е. Петров

В кои-то веки агент Кангрем не ошибся в своих догадках. Молодой полковник Нефер возлюбил великолепного Элмара с первого взгляда в его честные отважные глаза, и только по этой причине идиотскую процессию, действительно напоминающую кочевое племя дикарей, впустили во внутренний город и выслушали. Такие отпетые вояки, как эти двое, всегда умудряются непостижимым для посторонних образом чуять друг дружку похлеще магов и с полуслова находить общий язык. Когда во время переговоров они обращались персонально друг к другу, Витька, служивший переводчиком, чувствовал себя лишним.

Совет Девятого, как и все советы Оазисов, состоял из стандартного набора местных начальников и мало чем отличался от совета Пятого. Среди традиционных четырнадцати человек обязательно попадутся один зануда, один самодовольный барин, одна стервозная женщина, один молодой горячий энтузиаст, один склочник, один параноик, один карьерист, пара престарелых маразматиков и несколько умных адекватных людей. Ах да, еще один-два шпиона Повелителя, но ими мог оказаться любой из упомянутых. В Пятом, как выяснилось недавно, это был Хтын. Здесь, в Девятом, мог быть кто угодно, но почтенных мэтров это не особенно волновало. Как выразилась мэтресса Морриган: «Этому сброду уродов, бандитов и покойников полезно будет узнать наконец, что их бессмертный Повелитель упокоен окончательно, да и самим им осталось недолго. Так что пусть докладывает. А перед тем как обсуждать конкретные планы, мы приведем сюда менталиста и избавимся от шпионов, сколько бы их ни было и кем бы они ни оказались».

Услышав перевод этой многообещающей речи, представитель Центра весь подался вперед и с надеждой вскричал:

— А в совет Конфедерации вы можете тоже?..

Судя по всему, это и был «молодой горячий энтузиаст», хотя на вид его трудно было назвать молодым.

Мэтры заверили, что никаких проблем, но тут энтузиаста осадил полковник и попросил объяснить лучше, что значит «упокоен окончательно». И разговор пошел.

Первым делом гости объяснили ситуацию и перечислили свои предложения. Потом совет перессорился между собой — ну в самом деле, где вы видели вопрос, при обсуждении которого совет Оазиса не перессорился бы? — и длилось это безобразие, пока в случайной паузе не оказался четко слышен негромкий голос агента Кангрема, честно повторявшего для пришельцев все происходящее. В следующий миг все перекрыл потрясенный вопль полковника, наверное представившего себе, что лично о нем подумает лично Элмар:

— Ты что, все это переводишь?!

— Необходимо ли кричать столь сильно? — с отеческой укоризной заметил святой. — Не нужен перевод, дабы всю глубину падения нравов здешних понять.

— Да, переводит! — почти в один голос с ним резко ответил Кетмень. — Потому что я приказал. И будет переводить все, что я сочту нужным. А если не хотите позориться, ведите себя достойно, а не прячьтесь за переводчика.

Потом присмиревшие члены совета чинно высказывались по одному, хотя особой нужды в том не было — с мнением каждого высокая делегация успела ознакомиться еще во время скандала, и мнения эти были более чем предсказуемы. Более радикальная часть жаждала воспользоваться неожиданной возможностью покончить с империей Повелителя и восстановить Конфедерацию в прежних границах. Более осторожная советовала не пороть горячку и сначала проверить тщательнейшим образом достоверность всего, что им сегодня навешали на уши. Самая трусливая была настроена никуда не рыпаться, а тихо подождать, пока означенная империя не развалится сама. Представитель Центра напомнил, что, хотя лично он всячески приветствует любую возможность спасти Конфедерацию, совет одного Оазиса не имеет права решать подобные вопросы самостоятельно. Обо всем надо доложить в Центр, что он и сделает в ближайший сеанс радиосвязи, то есть завтра утром. Кто-то из оппонентов возмущенно заявил, что представитель недопустимо пристрастен в вопросе и обязательно доложит все так, как ему удобно, не погнушавшись извратить факты в свою пользу. Сторонники немедленных действий дружно вскинули знамена и атаковали развернутым фронтом, опять позабыв о том, что весь их скандал подробно переводится…

Кончилось все тем, что разъяренный полковник врезал кулаком по столу и заявил, что, пока гарнизон подчиняется ему, он будет поступать как сочтет нужным и мнение всяких трусов, пораженцев и вражеских шпионов его не интересует. А нужным он считает завтра лично связаться с главнокомандующим и решить вопрос без оглядки на всяких штатских, будь они хоть советом Оазиса, хоть советом Конфедерации. И спрашивать их бестолкового некомпетентного мнения не собирается, по крайней мере до тех пор, пока точно не разберется, кто из них успел продаться Повелителю.

На том и порешили. Потому что всякое мнение сразу становится весомым и убедительным, когда за ним стоит гарнизон.


Официальный черный костюм сидел на Раэле как влитой, и Толик, у которого вечно то пиджак топорщился, то галстук съезжал, тихо предавался низменной зависти. Увы, эльфийское искусство быть прекрасным, которое он хоть и с трудом, но все же постиг, почему-то не распространялось на одежду. Без нее он был неотразим (если верить Хоулиану), привычные мешковатые штаны и просторные футболки хотя бы не мешали, но вот такие неудобные, отягощенные условностями покрышки, которые к тому же еще и надо уметь носить, вмиг превращали очаровательного эльфа в неуклюжего человека с лишним весом и безнадежно плебейскими манерами. Поэтому формальные мероприятия и окаянные галстуки Толик ненавидел и всеми силами их избегал. На этот раз, к сожалению, уклониться не получилось.

«Ты должен учиться, набираться опыта. Может быть, сам ты и надеешься всю жизнь проходить в рядовых инспекторах, но я считаю, что получеловек — слишком ценный кадр для нашей службы, чтобы столь бездарно растрачивать свой потенциал».

Зараза чертова, хладнокровная, бессовестная зараза! Можно подумать, Толик всю жизнь мечтал о карьере в какой-нибудь конторе, плевать, эльфийской или человеческой! Можно подумать, оно ему надо! И ведь не стал, паразит, даже слушать возражений!

«Ты все равно не смог бы всю жизнь вертеться между людьми и эльфами, пытаясь сохранить нейтралитет и ни во что не влезать. Рано или поздно выбор встанет. Поэтому лучше сделать его сознательно, добровольно и с открытыми глазами. Пока можно».

Бестактно, безжалостно и безысходно, но по крайней мере откровенно. И, что самое противное, правда. Эльфы хотя бы навязчивостью не страдали, а конторщики доставали чуть ли не с детства. И неизвестно, до чего бы дошло, если бы Соньку не угораздило выйти замуж за шархи. Когда за их раздолбайской семейкой встала каменной стеной могущественная семья Рельмо, люди тоже сразу резко стали корректны и ненавязчивы. Но не отстали. Интересно, теперь-то хоть успокоятся?

«Да, мне известны твои предпочтения в одежде, но иногда удобством приходится жертвовать. К тому же сотрудник нашего ведомства должен уметь носить любую одежду. Абсолютно любую. И этому тоже надо учиться, как и всему остальному».

Да уж, на официальный прием при Ассамблее Межмировой Дипломатии в футболке не заявишься… Интересно, что любезный шеф выкинет дальше? Потребует освоить еще пару школ магии и научиться бегать по стенам, потому как «сотрудник нашего ведомства должен уметь» еще до хрена всего полезного и вообще быть помесью ниндзя с «рукой Дира»?

Толик в очередной раз поправил галстук и послал исполненный безмолвной укоризны взгляд в затылок шефа. Раэл немедленно обернулся и оглядел его с ног до головы, как заботливая маменька юную дебютантку.

— Перестань хвататься за галстук каждые двадцать секунд.

— Он съезжает! — пожаловался Толик.

Раэл молча ощупал его проблему и одним движением затянул так, словно всю жизнь проработал палачом при стационарной виселице на площади Правосудия в Даэн-Риссе.

— Теперь не съедет.

— Но теперь я задохнусь!

— Не преувеличивай. Раз ты можешь говорить, значит, дыханию ничто не препятствует. А неудобства, как я уже говорил, надо учиться терпеть. Я же терплю.

Толик покорно снес и это издевательство. Может, теперь действительно не съедет. Хотя даже насмерть затянутый галстук все равно не добавит ему представительности. Почему-то Раэл одинаково элегантно выглядел в любом наряде, даже в этом гадском пиджаке, с распроклятой удавкой и гладко зачесанными назад и собранными в тугой пучок волосами. Даже его любимая помада непостижимым образом не нарушала гармонии. Неужели этому можно как-то научиться, если от природы не дано?

— Не думай глупостей, — отрешенно обронил Раэл, отворачиваясь и опять подхватывая под руку свою спутницу. — Это дано тебе, как и любому эльфу, просто ты не умеешь своими способностями пользоваться. Учись.

Толик вздохнул и уныло поплелся следом, размышляя о несовершенстве мира. Интересно, эта молодая женщина, которую шеф сейчас с такой элегантностью ведет под руку, тоже долго и трудно училась ходить на каблуках и носить вечерние платья или им это тоже… дано? О выпускниках Обители Изгнанников поговаривают, что они умеют перевоплощаться в кого угодно (а иногда и «во что»), просачиваться в любые, даже теоретически недоступные места, видеть человека насквозь и втягивать его в разговор, даже если он всеми силами стремится этого избежать. Интересно, сколько из этого правда? И если правда все, то сколько из упомянутого — природные способности, а сколько — плоды тяжелых, изнурительных тренировок?

При мысли о том, что ему, возможно, тоже предстоит нечто подобное, тяжелое и изнурительное, Толик невольно поморщился и потянулся к галстуку.

— Не трогай, — предостерегающе произнес Раэл, даже не оборачиваясь. Глаза у него на затылке, что ли? — Инструкции не забыл?

— Да помню…

— Хорошенько запоминай людей, с которыми будешь знакомиться, тебе это потом пригодится. Не болтай лишнего. Веди себя вежливо и пристойно, но естественно.

— Ты издеваешься, — проворчал Толик.

Раэл опять остановился и чуть повернул голову, на этот раз не отпуская руку своей дамы.

— Уточняю: пристойное поведение должно стать для тебя естественным, сколько бы душевных сил на это ни ушло.

Женщина тоже обернулась и улыбнулась Толику. Понимающе и сочувственно.

— Ученик?

— Вроде того, — уклончиво ответил Раэл и двинулся дальше. — Через десять шагов после входа разделяемся, можешь развлекаться, как тебе хочется, но не теряй нас из виду.

Чего Толику действительно хотелось, так это выпустить посреди зала несколько дюжин отборных каппийских тараканов и насладиться последствиями. Но что-то ему подсказывало, что начальник этого не одобрил бы и даже естественным не счел бы, не то что пристойным. Столики с халявной закуской, которые привлекли его во вторую очередь, находились слишком далеко, чтобы, тусуясь около них, можно было не потерять из виду спутников. Поэтому Толик просто двинулся неторопливым шагом вперед, мимоходом прихватив с пробегавшего мимо подноса первый попавшийся бокал и намереваясь ходить вокруг шефа широкими кругами в ожидании сигнала.

Ровно через десять шагов его остановили, хотя он меньше всего рассчитывал встретить в этом изысканном обществе старых знакомых.

Старый знакомый приветствовал его по всем правилам дипломатической вежливости, но смотрел при этом как на иуду, и Толик не удержался от маленькой ответной гадости в призрачной надежде, что у него это получится столь же непринужденно, как у Раэла.

— О, Андрей Степанович! Сколько лет вас не видел! — радостно возгласил он, делая приветственный жест бокалом. — Вы уже полковник, надо же! Это сколько же маленьких мальчиков надо было запугать, чтобы сделать такую блистательную карьеру!

Полковник вполне достойно ухмыльнулся в ответ.

— Да, я вижу, притворяться напуганным у тебя до сих пор получается убедительно.

— Вот только торжественность обстановки удерживает меня от бегства под стол, — продолжал паясничать Толик, коль уж собеседник неосмотрительно дал ему повод и дальше вести разговор в таком тоне. — А как поживает честная девушка Катя?

— Не знаю. — Конторщик сообразил, что дальнейший обмен шпильками ему невыгоден, и резко сменил тон на суровую горечь. — Но рад, что она тоже не знает, кого ей предпочли.

Толик фыркнул.

— Ой, только не рассказывайте, что ее может огорчить что-то, кроме загубленной карьеры в конторе. Кроме того, у нее уже, поди, внуки.

Андрей Степанович безукоризненно изобразил задумчивость и, дабы достойно выдержать паузу, тоже потянулся к подносу за бокалом.

— Как цинично. Совсем не по-эльфийски. Или мы просто мало знаем об эльфах? Считается, будто они патологически искренни и не умеют врать, а вот поди ж ты — всего год назад кто-то рассказывал моим подчиненным, будто не желает связываться ни с одной из сторон…

— Эльфы не только искренни. — Как бы для пущей убедительности Толик одарил собеседника самой честной улыбкой, на какую был способен. — Они еще и изменчивы, как ветер. И часто действуют под влиянием внезапных порывов.

Полковник повторно задержал взгляд на главе Темной Канцелярии, который как раз любезничал с директором координационного центра «Альфа».

— Неужели он настолько хорош в постели, что это стоило?..

Толик едва сдержал неуместный хохот и ограничился насмешливой ухмылкой.

— А с чего вы решили, что это причина?

— А что тогда? — Он опять посмотрел в глаза, и на этот раз, кажется, вопрос был полностью искренним. Старый конторщик действительно хотел знать — почему? Почему они, а не мы? В чем причина? Что мы упустили, проглядели, где слажали? Профессиональный интерес, как сказал бы Шеллар. — Только не позорься детскими отмазками насчет внезапных порывов и минутных прихотей. Ты открыто пришел сюда с Раэлом, значит, ты все же выбрал их, сознательно и окончательно. И тебе даже стыдно смотреть мне в глаза, до такой степени, что ты нарочно кривляешься, пытаясь спрятаться за дешевой подростковой бравадой.

— Стыдно должно быть вам. — Что ж, господин полковник, если вам не нравится смеющийся Толик, получите серьезный его вариант. И не жалуйтесь, если он покажется вам чересчур жестким, наглым и циничным. — За бездарные попытки вербовки. За ваше вранье, ваше и ваших подчиненных, за эту, мать ее, девушку Катю, которая с честными глазами врала, что не переносит лжи, и, кстати, за мальчика Борю тоже, передайте автору этой идеи лично от меня, что он дебил. Всю вашу жизнь вы изучаете эльфов и до сих пор ничего в них не поняли. Даже во мне вы ни черта не поняли, хотя я наполовину человек и должен быть хоть наполовину понятнее. Иначе не спрашивали бы с обиженным видом, почему я до сих пор не хочу иметь с вами дела, и не воображали бы себе несуществующий стыд, как будто я вам что-то должен.

— Можно считать, что ты убедительно объяснил, почему не хочешь иметь дела с нами. Но так и не объяснил, почему ты вообще вдруг решил покончить с нейтралитетом. Если причина действительно не в томных глазах Раэла, как ты утверждаешь.

Толик опять не удержал усмешку. Не получалось у него долго оставаться серьезным, хоть убейся.

— Смеяться будете, но… из-за людей. Из-за неких очень симпатичных мне людей, которым понадобилась моя помощь и защита. Кажется, именно это вы называете ответственностью… или чем-то в этом роде.

— Защита… от кого? — Напряженный взгляд полковника вцепился в него, словно когтями. Старик все еще надеялся понять…

— Скажем так, от неких других людей, очень мне несимпатичных.

— А эльфы тут при чем?

— Они просто со мной согласились. — Толик обворожительно (по крайней мере, ему самому так казалось) улыбнулся и отсалютовал поднятым бокалом, потому что условный сигнал последовал еще полминуты назад и пора было спешить, если он не хочет огорчить дорогого шефа. — Приятно было повидаться, но вынужден вас покинуть.

Еще через полминуты он здоровался с директором «Альфы», раскланивался, улыбался и одновременно объяснял суровому начальству, куда изволил пропасть и кто его задержал.

— О, — чуть шевельнул бровями Раэл, — и полковник Белкин здесь? Надо будет тоже подойти, поприветствовать… А еще, кажется, я вижу господина Джафара… Сударыня, я обещал вас представить… Господин Смит, прошу нас извинить… Таэль-Глеанн?..

— Вы идите, я должен переговорить с господином директором о некоторых нюансах проверки в службе «Дельта»…

— В таком случае позвольте откланяться…

Красавица грациозно возложила руку на подставленный локоть, одарила директора светской улыбкой и нежным голоском проворковала:

— Глаз Дира видел тебя.

Бедняга заметно побледнел и на секунду замер, видимо быстро прокручивая в голове свои прегрешения и пытаясь понять, чем заслужил подобную честь. Но ответный поклон и заверения в несказанной радости от знакомства отработал без запинки и почти естественно.

— Так вот, касательно вашего проверяющего, — бодро затараторил Толик, делая вид, будто ничего не заметил, а если и заметил, то значения не придал. Его задачей было не утешать высокопоставленного собеседника, а позаботиться, чтобы не кинулся разносить новость по залу, едва только Раэл удалится на пару шагов. — Не знаю, с какой целью он был к нам направлен, но его деятельность почему-то носит несколько однобокий характер, что выражается…

— Не хотите же вы сказать, что столь редкостной честью я обязан какому-то ревизору? — холодно произнес Смит, от такой «редкостной чести» наплевав на дипломатические тонкости и невежливо перебив говорящего.

— Простите? — изобразил непонимание Толик. — Ах, вы об этой даме… Собственно, это пока исключительно профилактические меры. И вам совершенно нечего опасаться, если, конечно, вы не совершили ничего противозаконного. От вас требуется всего лишь постараться и впредь не подавать повода. Вот, например, вы так и не объяснили мне, почему ваш ревизор сосредоточил свои бурные поиски нарушений на одном-единственном сотруднике. Причем, по странному стечению обстоятельств, именно на том, который вот-вот выйдет на канал контрабанды магических артефактов.

— Я понятия не имею ни о какой проверке…

— Вы хотите сказать, что директор не ведает, чем занимаются его подчиненные?

— Я не могу помнить, чем занимается каждый из моих сотрудников. Давайте я все выясню и потом сообщу вам, о’кэй?

— Как скажете. — Толик светски улыбнулся и понизил голос. — А сейчас вы очень правильно поступите, если молча продолжите наслаждаться вечером, не распространяясь о новом знакомстве.

— А в чем, собственно, проблема? Я имею в виду, из-за чего вдруг такие крайности?

— Мы получили информацию, что в последнее время некоторым господам сильно жмет договор Раэла. И Темная Канцелярия, и Высший Круг обеспокоились и решили принять меры, чтобы обезопасить от искушения людей, пока непричастных к этой авантюре. Когда я могу перезвонить вам насчет внезапной и загадочной проверки?

— Я сам вам перезвоню.

— Тогда мы договорились.

Толик вежливо попрощался и, оглядевшись, направился к столикам, где любимый шеф уже представлял свою даму еще какому-то официальному лицу.


Неожиданная просьба о встрече озадачила Мафея. Не сказать, чтобы он испугался, — понятно же, что Доктор не монстр какой и не съест его, даже если будет за что. Просто странно и неуместно это прозвучало. Мэтр Максимильяно в этот раз оказался удивительно немногословен — коротко бросил: «С тобой хочет встретиться Сашин отец, выбери время», — и более ничего не объяснил. Почему, зачем, о чем речь пойдет… даже не подготовишься к разговору. Мафей, конечно, попытался выяснить хоть что-то о предстоящей встрече (уклоняться от нее он и мысли не допустил), но мэтр только нервно поморщился и ответил, что сам не знает. Попросили передать, и все.

Почти целый день принц ломал голову, но ни один из дюжины вариантов не казался ни капельки логичнее и вероятнее остальных. Единственное, что можно было утверждать с полной уверенностью, — приватные беседы с отцами девушек еще ни одному кавалеру ничего приятного не принесли.

Вечером все эти размышления разом вылетели у Мафея из головы, потому что Шеллар пришел в сознание и все посторонние проблемы сразу прекратили волновать всех занятых с ним целителей. Лишь к концу недели, когда состояние пациента окончательно перестало вызывать опасения и уже никто не сомневался, что выздоровление — лишь вопрос времени, забывчивый юноша опять вспомнил о предстоящей встрече. И подумал, что самый простой способ выяснить, что же хочет от него доктор Рельмо, — это спросить его самого.

В воскресенье, предварительно договорившись с наставником и согласовав через Толика время встречи, Мафей несколько раз глубоко вдохнул, преодолевая робость, честно попытался придать лицу выражение серьезного достоинства и отправился в пустую квартиру Виктора, где поджидал в засаде извечный ужас юных кавалеров — Суровый Отец Девицы.

В истинном своем обличье доктор Рельмо действительно отличался от мальчишки из Лабиринта только возрастом да еще частично одеждой. На первый взгляд ничего угрожающего в нем не было, но Мафей, уже немного знакомый с этой семейкой, предпочел не подходить слишком близко и внимательно следить за руками. По крайней мере пока не убедится, что Сашин отец не разделяет педагогических методов Кантора и в случае чего пострадает только достоинство и самоуважение его высочества.

— Добрый день, коллега, — усмехнулся доктор и кивком пригласил пройти на кухню. — Как твой пациент поживает? Я его уж несколько дней в Лабиринте не видел. Надеюсь, к лучшему?

— Да, — неловко кивнул Мафей. — То есть ему лучше. По ночам еще немного лихорадит, ослаб ужасно, боли беспокоят, но можно уже не бояться…

Он запнулся на полуслове, словно боясь произнести вслух то самое пугающее слово.

— Это верно, — согласился доктор, расставляя на столе чашки, сахарницу и корзинку с печеньем. — Это самое главное. Остальное потом как-нибудь образуется. Я верно понял, до ампутации дело не дошло?

— Да об этом и речь не заходила, почему вы решили?

— Я только предположил. У меня ведь не было возможности посмотреть. Сейчас уже можно судить, насколько восстановятся функции конечности, или еще рано?

Мафей немедленно почуял… не то чтобы явную ложь, но некоторую фальшь и намеренное умолчание, и в несколько секунд догадался:

— Это Шеллар вас попросил узнать?

— Полагаю, со времени нашей последней встречи он уже успел спросить об этом сам. Но мне теперь тоже интересно.

— Мы пока сами не знаем, — вздохнул Мафей, пытаясь понять, действительно ли его позвали сюда, чтобы расспросить о здоровье Шеллара, или это доктор настолько издалека начинает. — Когда хотя бы заживет, будет виднее. Но уже сейчас ясно, что мышцы слишком серьезно повреждены. В теперешнем виде — это костыли на всю жизнь. Чтобы свести последствия хотя бы до возможности ходить с палкой, потребуется дополнительная операция, может быть, не одна. Но это потом, когда он хоть немного окрепнет.

— Понятно, — кивнул доктор. — Уровень вашей медицины позволяет хотя бы на что-то рассчитывать, и то хорошо. Передавай его величеству от меня привет и наилучшие пожелания, а теперь перейдем к тому, зачем я тебя сюда пригласил… Да не прижимай ты уши, как нашкодивший кот, никто тебя носом в лужу тыкать не будет, хотя и следовало бы. Ты только в следующий раз, если соберешься выгуливать даму по всяческим помойкам, попроси предварительно наставника показать тебе простейшие приемы магической защиты от инфекции. А то у вас, поросят ушастых, природный иммунитет, а для людей подобные прогулки чреваты неприятностями. Хорошо, что Санька притащила в дом всего лишь сизую лихорадку, которая передается только через кровь. А если бы она там что посерьезнее подцепила? С контактным или воздушно-капельным механизмом передачи? Ты представляешь себе, что могло произойти?

— Простите… — пристыженно пробормотал Мафей, с ужасом представляя себе бедную Сашу в сизых пятнах. — Я… я больше не буду… Я спрошу, обязательно…

— Зачем тебе вообще это понадобилось?

— Я хотел познакомить Сашу с Шелларом.

— И это не могло подождать месяц-другой?

— Я боялся, что… ну…

— Я понял, — вздохнул доктор. — Но на будущее заметь себе, что подобные виляния, умолчания и эвфемизмы выглядят жалко и непрофессионально. Врач должен уметь называть вещи своими именами и произносить слово «смерть» без дрожи в голосе и стыдливого ковыряния пальчиком Витькиного стола. Итак, я хотел бы услышать от тебя внятное и четкое изложение загадочной истории о некой девочке с крашеной прядью, которую вы с Санькой никогда не видели, но тем не менее намереваетесь от чего-то спасать.

— Она вам и это рассказала? — пробормотал Мафей, не поднимая глаз.

— Она не рассказала мне вообще ничего. Но, пока она болела, ей было не до щитов, и я наслушался от нее таких мыслей, что почувствовал необходимость вмешаться во все ваши безобразия. Или хотя бы получить представление, что происходит вокруг моей дочери и чего мне следует ждать. Позже объясню почему. Итак?

Мафей в раздумьях уставился в чашку.

— Саша говорила, в вашей школе пророчества и предсказания имеют немного другой механизм?

— Как это происходит в эльфийской магии, я тоже в курсе. Макс мне рассказывал.

— Тогда вы понимаете, что ситуации из моих снов не меняются от простой коррекции исходных. Наставник объяснял мне, что для этого нужно уметь определять особые точки расхождения и вмешиваться строго в нужный момент и нужным образом. И если момент особо чуткие и квалифицированные прорицатели могут определить хотя бы иногда, то способ вмешательства определить вообще невозможно. Случайные попадания в точку тоже бывают, но они настолько редки, что мне на подобное рассчитывать не приходится. Хотя бы потому, что с моими предсказаниями это уже один раз случилось… Надеюсь, вам кто-нибудь уже рассказал?

— Нет, — заинтересованно качнул головой доктор. — Но если об этом конкретном случае тебе хочется умолчать, я не буду настаивать. Мне, конечно, интересно, но не более. Мысль, которую ты пытаешься до меня донести, я понял и без подробных примеров. Мне одно непонятно: как вы собирались спасать героиню твоего сна, если ты сам минуту назад объяснил, что это невозможно?

— У меня есть одна теория, и я хочу ее проверить. Для этого мне нужно оказаться на месте событий в нужный момент, именно мне, лично. Поэтому я пытался узнать у Саши, кто эта девочка и где ее найти. Я подумал, что она может быть связана с вашей семьей. Все-таки мне никогда не снились незнакомые люди, ни до, ни после того, а этот сон я увидел после нашего с вами знакомства в Лабиринте.

— Как она выглядела? Ты уверен, что это была не Саша? Какова вероятность, что ты не узнал ее в более позднем возрасте?

— Не знаю… Я подозревал. Я долго к ней присматривался. Но определить не смог. Понимаете, эта девочка из сна… Она была точь-в-точь как вы… В смысле, молодой вы в Лабиринте. Только девочка.

Доктор задумался.

— Пол ты определил по одежде, по другим признакам или чувствовал магически?

— Не могу сказать. Я просто знал, что это девочка, а вот откуда…

— Хорошо. Объясни, что с ней случилось, и опиши место, где все произошло.

— Там была огромная белая змея, — честно попытался Мафей.

— Живая, нарисованная, муляж, голограмма? — тут же уточнил доктор.

— Понятия не имею! Я никогда не видел ни живых подобных змей, ни так натурально двигающихся фантомов.

— А что она там делала?

— Висела над стойкой.

— То есть это был бар, или клуб, или нечто подобное?

— Нечто подобное, — уныло согласился Мафей, невольно вспоминая трехчасовый допрос, который учинил ему прошлым летом кузен. — Танцы, стойки с выпивкой, столики с едой и много людей. Некоторые в карнавальных костюмах. Вам тоже описать все подробно, как и Шеллару? В отличие от него вы, может быть, видели это место раньше…

— Если бы ты видел его снаружи и мог изобразить вывеску… — невесело усмехнулся доктор Рельмо. — А интерьеры у нас сейчас могут быть не настоящими, а, как ты удачно выразился, фантомными и меняться чуть ли не каждый вечер по любому поводу — сезон, праздники, мода, актуальная тема, заказ клиента или желание левой пятки владельца.

— Но стол не может быть фантомом, — забеспокоился Мафей, — на нем же посуда стояла…

— Нет, основа настоящая, иллюзорен только вид. Вот, например, настоящий Витькин стол. — Доктор для наглядности хлопнул по столешнице ладонью. — Раздолбанная рухлядь, которой место в цехе вторичной переработки. Но если воткнуть в него в нескольких местах специальные мини-проекторы, ему можно будет придать вид хоть модной дизайнерской мебели, хоть бесценного антиквариата семнадцатого века, хоть вообще монолитного куба из чистого золота. Поэтому искать место по твоему описанию — занятие практически безнадежное. А что там произошло?

— Вроде перестрелка. Между посетителями и, похоже, стражей… Но я не уверен, одинаковая одежда не обязательно может быть формой. Из-за чего — я тоже не понял…

— По такому описанию я тем более не смогу понять… Не попросить ли Раэла посмотреть всю картину непосредственно из твоей памяти? Под честное слово, что ничем другим он интересоваться не станет?

Мафей отложил печенье, которое успел взять из корзинки, но не успел донести до рта, и упрямо поджал губы.

— Не хотелось бы. Можно хоть сто раз не интересоваться и все равно случайно наткнуться. Лучше я попробую нарисовать. Я хорошо рисую. А этот вариант оставим на крайний случай.

Доктор вздохнул.

— Подростки… Ладно, посмотрим, что тебе удастся нарисовать, потом решим. Теперь объясни мне, будь добр, когда закончится нашествие пряников, которые, как мне начинает казаться, самопроизвольно размножаются в нашей квартире?

Мафей непонимающе распахнул глаза, пытаясь сообразить, каким образом этот несчастный пряник ухитрился размножиться, и внезапно вспомнил.

— Ой… Я совершенно забыл…

— Я догадывался, — снисходительно качнул головой доктор. — От эльфа вряд ли стоило ждать иного.

— От двух… — пристыженно потупился Мафей. — Я… понимаете, я договорился с Сашей, что, если не смогу появиться, пришлю ей пряник, как сигнал, чтобы не ждала… А когда все это началось… Я подумал, вдруг забуду или замотаюсь так, что некогда будет бегать на кухню за пряниками… и попросил Толика. А потом об этом забыл… То есть про Толика забыл, а про пряники — нет.

— Судя по их количеству, Толик тоже побоялся забыть и кого-то попросил. Но теперь этот вопрос по крайней мере решаем. Правда?

— Да, конечно… я скажу Толику… Или сами скажите… Словом, кто первый встретит.

— Прекрасно. А теперь главное. О том, что я тебе сейчас скажу, никто не должен узнать прежде времени.

— А если Саша меня прочтет? — испугался Мафей. — Не могу же я от нее скрываться специально, она это тоже поймет.

— Саша может прочесть тебя только в одном случае — если будешь бояться. Не трусь, и все обойдется. Я ведь сказал — «не должны узнать», но не говорил, что, если узнают, случится нечто страшное. Ну, может, возникнут некоторые неудобства, дополнительные хлопоты и чувство неловкости, но бояться этого глупо. Уместнее стесняться — это у тебя прекрасно получается и Сашей не прочитывается. Или просто… не хотеть.

— Есть еще одна проблема… — уныло признался Мафей. — Вернее, две… Они всегда чувствуют, когда я что-то от них скрываю.

— Насколько я могу судить, твоему наставнику и твоему кузену в ближайшее время будет не до того, чтобы замечать такие тонкости.

— Наставник, может, и будет слишком занят, а Шеллар заметит сразу же, как только соберется с мыслями и почувствует, что болеть — ужасно скучно. А это будет очень скоро.

— Его я предупрежу сам. Честно говоря, с твоим наставником тоже хотелось бы познакомиться лично, но тут уж как получится… словом, когда он поймет, можешь ему объяснить. Если до тех пор он еще не будет знать. — Сашин отец посерьезнел, подобрался и стал вдруг поразительно похож на свою суровую дочь. — Итак, ситуация складывается следующая. Обычно Саша каждый год проводит каникулы на Бете, у наших тамошних родственников. Ты, наверное, уже знаешь почему. Этим летом она остается здесь. Что-то должно произойти. Есть вероятность, что в результате этого она избавится от своей проблемы, но есть и вероятность, что с ней что-то случится. Поэтому я остаюсь вместе с ней. Вместо меня на Бету отправится мой тесть, а вместо Саши — Настя. Я постараюсь по мере возможности присмотреть и помочь, но я тоже немного рискую. Вот на этот случай мне и нужен ты. Если что-то случится со мной, Саша не должна остаться одна. Вывозить ее на Дельту не следует, разве что в самом крайнем случае, если встанет вопрос о жизни и смерти. Но кто-то должен быть рядом с ней, знать, что происходит, и иметь возможность ее защитить. Ты сможешь?

Ошеломленный таким доверием Мафей сначала несколько раз судорожно кивнул, потому что у него захватило дух от предстоящей великой миссии, а ответить хотелось поскорей. Затем торопливо выдохнул:

— Да!

Доктор вдруг удивленно склонил голову набок, затем недоумение в его взгляде сменилось некой виноватой укоризной.

— Извини, но от тебя вовсе не требуется повторять подвиг твоего кузена на свадьбе, о котором ты только что подумал.

— Зачем вы мои мысли читаете?.. — обиделся Мафей, который действительно уже успел вообразить себе упомянутый подвиг с собой в главной роли и осознать, как по-детски выглядит эта игра его воображения.

— Я не нарочно. Это стихийная способность, и подавлять ее, к сожалению, почти невозможно. Поэтому обижаться не стоит, но и сразу воображать себе всякие ужасы тоже пока рано. Не забывай, что тебе еще с Сашей общаться, а твой испуг она заметит первым делом. И будешь ты выглядеть очень и очень глупо.

— А как я узнаю, если вдруг что? — Мафей поспешил перевести разговор на более практичные темы.

— Как у тебя с пространственным поиском?

— Я занимаюсь, но пока успехи не очень. Сашу я скорей всего смогу найти — если из этого мира искать, а не из соседнего. А вас — не знаю…

— Тогда я попрошу Раэла просигналить в случае чего. Они тоже будут присматривать, но… видишь ли… Они находятся здесь официально и связаны кучей всяческих ограничений и обязательств. Есть дела, в которые они не имеют права вмешиваться, и вещи, которых они не имеют права делать. А вот ты — другое дело. Ты не гражданин Эпсилона и не попадаешь под действие договора Раэла. Ты ничего не подписывал и не обязан ничего придерживаться. И ты, если я верно помню, несовершеннолетний.

— Через десять дней мне будет семнадцать, — напомнил Мафей.

— Прекрасно. И будешь несовершеннолетним еще целый год. Это только по местным человеческим меркам. А по эльфийским — еще тринадцать. Поэтому, если тебя поймают на незаконном использовании магии, никто не пострадает. Но постарайся все же, чтобы не поймали.

— А как?

— А вот Толика попроси, чтобы объяснил. Этот паршивец ухитряется скрывать всю бытовую магию, которой пользуется. Ты же знаешь, он лентяй редкостный и, сталкиваясь с делами, которые люди все еще не переложили на домашнюю технику, предпочитает не утруждаться. Может, дело в том, что низкоуровневые заклинания сложнее засечь, а может, и в чем другом.

— А если окажется, что верно первое, — мне тогда вовсе не пользоваться ничем выше первого-второго уровня? Чем же я смогу помочь в таком случае?

— Во-первых, сначала выясни точно. А во-вторых, тебе в любом случае не следует прибегать к магии без особой необходимости. Вот если ситуация не оставит иного выбора, тогда обо всех ограничениях можешь забыть. Разумеется, это не значит, что можно швыряться заклинаниями массового поражения в людном месте, но, думаю, ты и сам понимаешь…

Мафей печально кивнул. Конечно, мысль о том, что для пользы дела можно и угробить мимоходом пару десятков посторонних людей, даже не приходила ему в голову. Но ведь приличные щиты ниже четвертого-пятого уровня не поставишь, вот ведь в чем беда… А многообещающий проект защиты от огнестрела, над которым они работали с Жаком, так и остался неоконченным. И в ближайшее время продолжить работу в этом направлении не будет возможности — оба заняты по уши и даже выше. Может, хоть через недельку, когда Шеллару станет лучше, можно будет выкроить время… Да и то сомнительно — у самого-то Мафея, может, и появится больше времени, а Жака так пригрузили, что никакого просвета… Поговорить с мэтрами, что ли? Объяснить, что их идея не менее важна, чем проблемы мэтра Максимильяно, что здесь Жак нужнее? Но ведь не послушают…

— Я могу на тебя положиться? — совершенно серьезно, без малейшего оттенка лести или фальши, спросил доктор Дэн.

Мафей так же серьезно кивнул, надеясь, что в его ответе тоже не почувствуется хвастовства или мальчишеского позерства.

— Да, мэтр. Вы можете на меня положиться.

Глава Темной Канцелярии окинул взглядом собравшихся, словно строгий учитель, выискивающий вероятных прогульщиков, и уточнил:

— Я полагал, Шеллар будет присутствовать.

— К сожалению, пока это невозможно, — печально поведал мэтр Вельмир. — Он бы тоже очень хотел, но он просто не в состоянии. Если это вас немного утешит, его величество сейчас слушает наш разговор. И будет слушать, насколько ему хватит сил. Если у него возникнут вопросы или полезные мысли, передаст через Мафея. Но о личном участии можно будет думать, когда он хотя бы сидеть сможет.

— То есть Мафей тоже слушает? — встревожился Макс.

— А есть нюансы, которых ему знать не следует?

— Да чтобы я еще помнил…

«Вот ведь старый параноик, — мимоходом отметил Толик, удобно устраиваясь в широком мягком кресле. На спинках, подлокотниках и прочих традиционных насестах он умел сидеть, как и все эльфы, без малейших неудобств, но необходимости никогда не испытывал. — Парится из-за этой секретности, даже не помня, в чем она заключается!»

Вслух высказываться все же не стал, чтобы не задерживать собрание. Позавчера, когда он по возвращении с приема содрал проклятую удавку и задал шефу резонный вопрос: «А на хрена, собственно, мы все это делали?» — этот гад сложил губки бантиком и пообещал объяснить потом, когда будут обсуждать все с дельтовскими магами. То ли и вправду заленился два раза пересказывать, то ли это была маленькая месть за то, что Толик все же увел у него из-под носа красотку-шархи. Нет, ну правда, когда бы ему еще выпал такой случай! Хотя шархи в целом не страдают человеческими предрассудками и обычно бывают абсолютно естественны в своих желаниях, большинство из них привязаны к постоянным партнерам и интрижки на стороне их не интересуют. Взять, к примеру, хотя бы родного зятя, который за всю свою жизнь ни разу не изменил супруге. А вот «глаза», «руки» и прочие запчасти карающего божества чаще всего одиночки, и с ними в этом отношении проще. А если Раэл сам на что-то рассчитывал, то кто виноват, что Толик больше понравился девушке?..

— Тогда будем считать, что, если бы какой-либо действительно важный секрет существовал, вы бы о нем помнили, — изящно вышел из положения Раэл и еще раз пересчитал взглядом присутствующих.

Их оказалось немного — тех, кто был посвящен в суть проблемы полностью и во всех подробностях. Макс, его верный Мануэль, Жак, Орландо, Кантор, почтенный придворный маг Ортана…

И один невезучий полуэльф, который однажды, намереваясь всего лишь оказать мелкую услугу хорошему знакомому, поимел кучу неприятностей на свою голову и в результате, кажется, по самые уши влип в серьезные разборки.

— Итак… — Раэл разложил на столе принесенный с собой портативный монитор и уселся на высокий табурет, заботливо приготовленный хозяевами специально для него. — Вот что удалось выяснить по текущей ситуации. Если в прошлый раз мы имели дело только с корпорацией «Север» и их наемниками разной степени законопослушности, то сейчас проблема приобрела куда большие масштабы. Информация о прошлогоднем инциденте распространилась, что закономерно, и привлекла внимание других заинтересованных людей. Сейчас практическим исполнением своей идеи занимается только уже упомянутая компания, но за ее спиной стоят еще несколько готовых вступить в игру, как только возникнет необходимость в более масштабных и публичных действиях.

— Говоря проще, — прокомментировал Макс, — пока они по-тихому таскают контрабанду, остальные так же тихо облизываются и выжидают. Но если встанет вопрос об обнародовании контакта и открытии мира, как они о том мечтают, тут не протолкнуться будет от желающих «взаимовыгодно дружить».

— Благодарю за пояснения, — произнес Раэл с особо противным оттенком вежливости, который всегда раздражал Толика, — но попрошу больше не перебивать. Итак, у каждой из упомянутых корпораций есть собственные наемники, разведывательные службы, средства массовой информации и влиятельные ставленники в правительствах нескольких стран. Для того чтобы пустить все эти ресурсы в дело, им не хватает только определенности — по какой схеме будет происходить контакт. А это, в свою очередь, зависит от того, что наши контрабандисты получат раньше: послушный их воле Международный Совет на Дельте или возможность серийного производства подавляющих магию излучателей. Первое означает возможность легально обойти ограничения на контакт, второе — почти верный шанс на успех в открытом конфликте.

Пока ничего нового для себя Толик не услышал. О том, что в договоре есть пункт о допустимости контакта по инициативе международных организаций Дельты, он знал давно — Раэл раз пять пересказывал ему историю о том, как Шеллар, ознакомившись с переведенным документом, первым делом ткнул в этот злосчастный пункт и уверенно предположил, что именно над ним и ведется работа. Чем окончательно покорил главу Темной Канцелярии. О том, что идет охота за секретом изготовления излучателей, инспектор тоже узнал одним из первых, чуть ли не на следующий день после того, как Жак сунул свой любопытный нос в Витькины секретные циркуляры из папки «Отстойник». Но, видимо, часть присутствующих знала не все, поэтому дорогой начальник скучно и долго объяснял расклады по сто двадцать пятому разу.

— До сих пор первый вариант оставался приоритетным, — продолжал вещать Раэл. — Это подтверждают и подпольные кабины, и привлечение местных специалистов вроде Астуриаса, и намерения воспользоваться нынешней ситуацией в своих целях. До сих пор у нас были основания надеяться, что образцы кристаллов наши противники не получат, а создать аналог по описанию, доступному только специалисту, не сумеют. Но недавно до нас дошли сведения, которые могут в корне изменить ситуацию. — Он отложил штекер, который держал просто пальцами, без всяких сокетов и прочих переходников, и повернул монитор к зрителям. Чья физиономия сейчас появилась на экране, Толик прекрасно знал — ему тоже зачем-то предъявили серию рисунков, хотя уж он-то никак не мог прежде видеть несчастного переселенца. — Наш общий знакомый мэтр Алехандро с уверенностью опознал в этом человеке давнего приятеля своего покойного сына. Знакомьтесь — мэтр Анхель. Бакалавр школы Чистого Разума, магистр первой ступени Пяти Стихий, основная специальность — кристалловедение, четвертая ступень.

Король Мистралии и его верные подданные с похвальным единодушием произнесли одно и то же коротенькое слово, которое вряд ли особо украшало певучий мистралийский язык.

Жак побледнел и изменился в лице.

Мэтр Вельмир озабоченно нахмурился и поинтересовался:

— А четвертой ступени будет достаточно?

— Я показал нашим специалистам документы, которые любезно добыл для нас мэтр Кайден. Все единодушно утверждают, что достаточно. У самого-то Скаррона вряд ли было больше.

— А сколько времени требуется на выращивание кристалла согласно этим документам?

— Пять с половиной лун минимум.

— Значит, где-то середина осени.

— Это если они не найдут технического аналога и будут вынуждены растить кристаллы.

— А он вообще существует? Хотя бы теоретически?

— То, что его не нашли на Каппе, еще ничего не значит. Альфа опережает этот мир на несколько столетий.

— То есть нам даже гипотезы строить не на чем… — уныло прокомментировал Амарго. — Мы и предположить не можем, сделают они этот самый аналог или нет и если сделают — то когда именно.

— Да, вот такая скверная получилась ситуация. Поэтому мы не можем позволить себе ждать, что в итоге из всего этого выйдет, и должны срочно что-то предпринять. В субботу мы с Таэль-Глеанном посетили одно мероприятие, где можно повидать всех высокопоставленных чиновников из ведомства Межмировой Дипломатии. Всех сразу и без помех, не обивая пороги кабинетов и не рискуя нарваться на провокацию. Я вежливо намекнул всем интересующим меня персонам, что участие в авантюрах «отпетых» может обойтись им слишком дорого и в течение недели намерен наблюдать за реакцией. К следующему понедельнику мы будем уже примерно знать, кто и насколько успел испачкать руки в этом грязном деле, а они, в свою очередь… Те, кто не успел, теперь уж точно не рискнут, а те, кто успел, очень резво бросятся отмываться. Может быть, даже какую-нибудь полезную информацию удастся получить. Кстати, Макс, твоя кузина Мирил передавала тебе привет.

— Ах вот почему ты столь уверен в могуществе своих намеков… — ухмыльнулся мэтр. — Наши все-таки прислали «глаз»?

— Конечно. Это ведь и их касается. Кстати, тот страшный и коварный проверяющий из центра уже как-то отреагировал или по-прежнему копает?

— Честно говоря, понятия не имею… — признался Макс. — Я с ним даже не виделся еще, а на базе вообще не был не помню сколько. Может, Толик знает.

— Знаю, — охотно поделился Толик. Отчего ж не поделиться приятными новостями. — Сегодня утром он без объяснений испарился.

— А можно подробнее пояснить для непосвященных? — осторожно поинтересовался мэтр Вельмир. — Думаю, его величество тоже изнывает от любопытства, не имея возможности немедленно спросить, о каких «глазах» идет речь, при чем здесь кузина мэтра Максимильяно и как это все влияет на действенность намеков.

— Можно, конечно, — вздохнул Макс. — Как я уже объяснял когда-то некоторым из присутствующих, наши боги могут воздействовать на посторонних людей только опосредованно, через нас. Мы должны попросить, иначе боги просто знать об этом не будут. Прежде всего они не следят, как там ведут себя люди, которые к ним не имеют отношения. А если и заметят случайно, то не вмешаются, пока мы не попросим. Кроме того, когда речь идет о наказании, Дир не обязательно делает это лично. Он может покарать сам, а может просто отмерить и предоставить исполнение смертным. Либо пострадавшим, если считает, что им это действительно нужно, либо специально подготовленным исполнителям, которых у нас называют «руками Дира». Если же речь идет о предотвращении или защите, это вообще делается своими силами, а у богов только испрашивается одобрение — а то мы ведь тоже несовершенны, можем и ошибиться, и переборщить с превентивными мерами. И вот тут есть одно ограничение. И карающие «руки», и просто верховные шаманы, чтобы воздействовать на человека, должны знать его. Либо в этой реальности, либо через Лабиринт, но личное знакомство обязательно. Мы не можем найти человека в снах просто по фамилии или внешнему описанию. Вот для этого и нужны «глаза». Это тоже специально обученные профессионалы, чья работа состоит в том, чтобы отыскивать нужных людей и знакомиться с ними, а затем уже сводить их в Лабиринте с исполнителями. Часто бывает, что «глаз» и «рука» — одно и то же лицо, но столь же часто и наоборот. Еще вопросы есть?

— Я уверен, что у его величества их появилось еще больше, чем было до вашего объяснения, — грустно улыбнулся мэтр Вельмир. — Но присутствующим, я надеюсь, общая картина понятна. То есть, открыто сообщив руководству агентства, что все они только что познакомились с упомянутыми «глазами», вы фактически дали им понять, что они все под колпаком и в случае каких-то неблаговидных поступков наказание последует уже без предупреждения.

— А они хоть в курсе вообще, что это серьезно? — подал голос Кантор, который до сих пор не влезал в не совсем понятный для него разговор, боясь ляпнуть глупость и осрамиться.

— Более чем вековая история взаимоотношений двух миров насчитывает множество примеров, убедительно доказывающих, что серьезнее некуда. И уж люди, которые занимаются межмировыми контактами профессионально и осведомлены обо всем гораздо лучше рядовых обывателей, знают совершенно точно, где кончаются легенды и начинается суровая реальность. Вот если зараза поползет во внутренние силовые структуры и правительства, тут можно будет ожидать… недопонимания. Всегда найдутся упрямые скептики, которые не поверят, пока не пощупают. А нам некогда ждать, пока они нащупаются и убедятся. Да и для них потом может оказаться поздно…

Толик немедленно вспомнил ошалевшие глаза каппийского убаса, помимо воли погрязшего в противных его убеждениям чудесах, и с огорчением признал, что любимый начальник, увы, прав. Таких хорошо убеждать, когда они на твоей стороне и тебе нечего с ними делить, а когда твоих угроз не пугаются враги, это очень и очень печально. Это значит, что придется подкреплять угрозы действием, а как раз подобных действий и хочется любым способом избежать…

— А теперь я покажу вам несколько лиц, которые мэтру Кайдену удалось обнаружить в памяти бывшего агента Сидоренко, а мне впоследствии — идентифицировать. Все они — работники низового звена, поэтому есть вероятность, что вы можете с ними столкнуться либо здесь, либо на Альфе, кто там бывает. Мэтр, спросите Мафея, видно ли Шеллару или стоит повернуть монитор поудобнее…

— Ваше высочество! — немедленно окликнул придворный маг. — Вы слышали вопрос?

— Видно, видно, — недовольно отозвался Мафей. — Но он хочет спросить… столько всего, что я просто не успеваю запоминать вопросы…

— Все, что он хочет спросить, мы обсудим с ним персонально, — пообещал Раэл. — Как только мне можно будет его навестить.

— Он уверяет, что уже можно, приходите хоть сейчас, — с явной неохотой отозвался принц, по всей видимости глубоко несогласный с чересчур оптимистичным мнением кузена.

— А уж это решать буду я, — категорично перебил мэтр, сурово нахмурившись и вмиг сделавшись похожим на свою старшую ипостась. — И на этом закончим бесполезные пререкания. Прошу вас, господин Раэл.

Дальнейших возражений не последовало. Наверное, бедняге просто не хватило сил, иначе он бы непременно попытался доказать свою точку зрения, и, может быть, даже успешно.

— Ой… — вдруг испуганно подпрыгнул Жак. — А ну покажите мне эту рожу поближе…

— Ты видел его до перемещения или уже после? — мгновенно сориентировался Раэл.

— Точно, это он. — Уже по тому, как переменился в лице бедный королевский шут, стало ясно, где и когда он видел упомянутую «рожу». — Один из тех… которые приходили…

— Вот как… — Раэл заинтересованно приподнял брови. — Значит, к этому господину следует присмотреться внимательнее, а то, может быть, и лично пообщаться при случае.

— Думаете, он что-то скажет? — недоверчиво поморщился Кантор, с нехорошим прищуром изучавший лицо на мониторе — наверное, запоминал, чтобы не забыть убить, если вдруг попадется.

— Ну что ты, — недобро ухмыльнулся Макс, взирая на опознанного как на уже готового покойника. — Кто его спрашивать будет? Уважаемый мэтр тихо подойдет к нему со спины или просто будет сидеть за соседним столиком, пока бедняге будет пудрить мозги какая-нибудь симпатичная девушка или кто там еще может его заинтересовать.

— Ты совершенно прав, Макс, — согласился Раэл. — Читать память лучше незаметно, пока объект занят чем-нибудь посторонним. Вряд ли он, конечно, знает точное местонахождение мэтра Анхеля, но по крайней мере из него можно выудить точную картину происшедшего и имена тех, кому он свою добычу передал. А с этим уже можно работать дальше. Судя по тому, что переселенец пытался искать помощи у Татьяны, у него явно проблемы по этой части. И вероятнее всего, связаны они с тем, чем он вынужден заниматься. Неизвестно, что он думал поначалу, но уж за столько лет можно было понять, с кем связался, что делает и что с ним будет, если попытается отказаться или сбежать. Если удастся его отыскать и предложить ему защиту, он с радостью поделится всем, что знает. Итак, на это лицо все насмотрелись? Тогда позвольте продолжить…


— Что это за… — еле смог выговорить Кангрем, усилием воли удержавшись, чтобы не шарахнуться от знакомой морды, дружелюбно пытающейся облизать его синим языком.

— Это Матрена, — степенно пояснил мэтр Силантий, и только тут до Витьки дошло, что этот грак заметно мельче Элмарова Орка, да и выражение морды у него совсем не такое.

— Что, Элмар еще одного поймал? — недоуменно поинтересовался он, пытаясь понять, когда же приятель успел все это проделать. — А зачем ему два?

— Это мы с мэтром Силантием поймали, — пояснил Мафей, торчавший рядом с такой довольной мордой, что Витька сразу заподозрил неладное. — Не для Элмара, для тебя. Ну, чтобы вы лучше смотрелись рядом, а то как-то некрасиво — он на граке, а ты пешком.

— Я на это не полезу! — категорически заявил бедный агент, искренне веря, что водрузить его туда силком не осилит даже Элмар.

— Да не бойся, — засмеялся нахальный мальчишка. — Она тебя не тронет и будет слушаться еще лучше, чем Орк Элмара. Мэтр Силантий заклял ее на верность, она теперь знает, что ты — хозяин. Ну смотри, как она ластится, погладь девочку.

— Да вы что, припухли все? — Витька все-таки шарахнулся, потому что коварная Матрена, воспользовавшись растерянностью хозяина, улучила момент и радостно лизнула его макушку. — Я же не умею ездить верхом! Даже на лошади не умею!

— Не шарахайся, юноша! — сурово изрек старик. — Не обижай пренебрежением преданное тебе животное.

— Какой я вам юноша? — огрызнулся Кангрем, потому что других возражений у него не нашлось. Собачье обожание в глазах полутонной скотины помимо воли вызывало угрызения совести, как будто щенка пнул.

— Не выдрючивайся, — дружески посоветовал вынырнувший откуда-то из-за спины стрелок-связист. — А то мэтр Силантий скажет тебе, сколько ему лет, — сам припухнешь. И немедленно погладь скотинку, заклятым животным действительно требуется хозяйская ласка, они без нее тоскуют и чахнут. Мои леопарды тоже всегда лизаться лезли.

— Ну как всегда, блин! — обреченно ругнулся Витька и погладил-таки склоненную морду — уж больно жалобно выглядела отвергнутая Матрена. — Без меня меня закляли, даже не спросив моего мнения, и теперь эмоциональным шантажом вынуждаете позориться. Я же с нее свалюсь на хрен! А если и не свалюсь, выглядеть буду как полный придурок.

— Мэтр, а может, ну его, страдальца? — предложил наглый Максов потомок. — Лучше на меня перезакляните, а я его доспехи надену, парик рыжий, что там еще надо, и вместо него в бой пойду. Ну смотрите, он же откровенно трусит, еще чуть-чуть — и штаны намочит.

— Кто — я? — вскипел оскорбленный граковладелец. Уж чего-чего, а трусом его обзывать никто не смеет! Особенно всякие невротичные пациенты Дэна! — Да я те щас хрюльник отрихтую так, что родной папа не узнает!

Диего фыркнул и красноречиво кивнул на злосчастную Матрену, которая радостно тыкалась мордой в хозяина и в нетерпении переступала передними лапами.

— Разве я говорил, что ты боишься меня?

— Да иди ты к шестиногим крокодилам, храбрец недоделанный! Я тебе не Мафей, на слабо меня брать!

Мистралиец пренебрежительно пожал плечами.

— Ты и не дама, чтобы тебя уговаривать. Чего ты вообще ломаешься? Для тебя эта… Матрена совершенно безопасна, даже язык не сломаешь — имя вполне произносимое, хоть и поморское. Ездить научишься, можно подумать, это сложней, чем водить машину. А насчет выглядеть — так ты еще большим придурком выглядишь, бегая пешком за Элмаром.

— А хотя бы спросить меня, прежде чем ловить и заклинать эту бедную животину, вы могли?

— Да, но зачем? — с детской непосредственностью округлил глаза Мафей. — Мы и так знали, что ты ответишь. Никакого смысла спрашивать.

Старик решительно заявил, что ему некогда, и исчез в телепорте, предварительно сунув Кангрему в руки уздечку.

— Вы будто сговорились все! — в сердцах воскликнул тот, добавив несколько выразительных, но совершенно бесполезных ругательств. Матрена утешительно лизнула расстроенного хозяина. — Ну вот какая сволочь это придумала?

— Не я, — заверил Диего. — Элмара спроси. Он врать не умеет. И чего тебя надо по полдня уламывать всякий раз, как от тебя что-то требуется?

Мафей неожиданно хихикнул.

— Когда так делал ты, Шеллар это называл «поломаться для приличия».

— Уши побереги, — вмиг ощетинился мистралиец.

Витька заметил, что его намереваются в очередной раз любовно обслюнявить, и почти успешно уклонился.

— Ну что ж, пошли, Матрена… — вздохнул он, напряженно вспоминая, где держит своего скакуна Элмар, и уже с искренним сочувствием потрепал боевую подругу по морде. — Я так понимаю, тебя тоже ни о чем не спросили и даже «поломаться для приличия» не дали возможности…

— Ты бы хоть попробовал проехаться, — посоветовал Диего, на удивление быстро сменив тон.

— Вам тут не цирк с клоунами, — ворчливо отозвался Витька. — Придет Элмар, попрошу его показать, как это делается. Он хотя бы научит как положено. А вам, я смотрю, не терпится полюбоваться, как я падать буду.

Паршивцы переглянулись и пожали плечами с искренним непониманием.

— А чего падать-то?

— И этот чертов истребитель пылесосов еще спрашивает!

— Да пылесос-то тут при чем? — обиделся мистралиец.

— Вот именно при том! Вспомни, как ты учился пользоваться карточкой, искал в ванной кран, сломал туалетный бачок, шарахался от трамваев, жрал сухие балабухи и зарезал тот несчастный пылесос! И уясни, что мне с этой Матреной предстоит то же самое!

Диего упрямо набычился и, чудом подавив распиравшее его желание наорать на бестактного товарища матом, твердо сказал:

— Я научился. И ты научишься. И не говори, будто ты боишься разок-другой ушибиться в процессе. Кому-кому, но мне уж точно не стоит. Потому что я тоже много чему учился и предостаточно шишек на этом набил, но никогда не боялся набить новых.

— Да не шишки меня волнуют! — в сердцах воскликнул Витька. — А то, что я опять полным идиотом буду выглядеть!

Мафей вдруг мрачно ухмыльнулся.

— Выпасть из седла все же не настолько глупо, как превратиться в говорящего цыпленка.

Поняв, что ни малейшего сочувствия к своим проблемам он здесь не найдет, Кангрем махнул рукой и, в очередной раз успешно уклонившись от слюнявого синего языка, потащил новое приобретение на тренировочную площадку, где, по его расчетам, должен был находиться Элмар.

ГЛАВА 8

Вы думаете, что государь император все это так оставит? Плохо вы его знаете. Война с турками непременно должна быть.

Я. Гашек

К двадцать второму дню Бирюзовой луны тяжелый двухнедельный марш по степи был позади, но для Киры и трех офицеров спецотряда это еще не означало возможности отдохнуть и расслабиться. Двести человек личного состава надо было расквартировать, отмыть и накормить, что предвещало полдня беготни с высунутым языком и утрясания всевозможных возникающих по ходу дела вопросов. Потом расставить посты, раздать наряды и разъяснить задачи на остаток сегодняшнего дня и на всякий случай — на два следующих. Потом еще себя привести в порядок и заодно познакомиться с денщиком и «кормилицей», на которую отныне возлагались обязанности по уходу за фальшивым младенцем, в ближайшие несколько лун призванным играть роль наследника престола. Что до самого младенца, которого перед самым отъездом привез мэтр Максимильяно (в ящичке, подозрительно напоминающем гробик), то расставание с этим маленьким чудовищем было для Киры несказанным облегчением. Не то чтобы она так уж боялась всяческой нежити, но нежить такого возраста сама по себе представлялась чем-то противоестественным, и даже просто брать это в руки было муторно и жутковато. «Кормилицу» упомянутое обстоятельство, похоже, ничуть не смущало, что и неудивительно — рекомендовала девушку мэтресса Морриган, а уж она-то знала, из кого выбирать.

Во дворец Кира попала только к вечеру, и ее тут же окружили и потащили куда-то очень славные и дорогие ей люди, которых она давно не видела и в другой раз была бы просто счастлива с ними посидеть и поболтать, но вот уж точно не сейчас. Она натянуто улыбалась и произносила что-то подходящее к ситуации, но до отвращения неискреннее, в глубине души мечтая только о том, как бы повежливей отвязаться и поскорей добраться до любимого супруга, который, наверное, давно ее ждет. При этом совершенно забыла, что среди встречающих имеются два эмпата и полтора мага. Первым сообразил Орландо и, непостижимым образом сочетая сочувствие с добродушной насмешкой, поведал, что торопиться Кире некуда, потому что до восьми она совершенно свободна. Все понимают, что ей бы хотелось поскорее, но целители сказали в восемь, значит, в восемь.

И, не дожидаясь ответа, шустро утянул всю компанию в телепорт.

В небольшой комнате, где они очутились, было тесновато и не хватало стульев, но она так походила на знакомую Ольгину комнатушку в Даэн-Риссе, что Кире на миг показалось, будто она вернулась в прошлое. Будто исчез, выпал из жизни прошедший год со всеми его проблемами и горестями, и они снова сидят в маленькой захламленной квартирке, и сейчас на пороге появится Элмар с бочонком на плече, и Ольга принесет из кухни кофе, чай и сковороду с плютовыми лапками, а едва они рассядутся вокруг слишком маленького на всех столика, у камина заклубится серое облако, пахнёт родным и близким запахом табачного дыма, и торопливо-нервный голосок юного эльфа скажет: «Шеллар, я же просил поскорее! Мы все-таки опоздали!», и другой голос, родной и долгожданный, невозмутимо ответит: «Напротив, мы прибыли точно вовремя»… И радостно взвизгнет Ольга, торопясь поставить поднос, чтобы нахально повиснуть на шее у чужого мужа, словно бы он был ее родным отцом…

Кира вдруг спохватилась и, отвлекшись от болезненно-сладких воспоминаний, еще раз оглядела всю компанию. Ну точно, вот почему ей все время казалось, будто что-то не так!

— А где Ольга? — торопливо спросила она, убедившись, что подруги действительно нет среди них.

— Сейчас придет, — успокоил ее Кантор.

— А куда она так резво убежала? — поинтересовался Орландо. — Вдруг сорвалась с места, крикнула, что сейчас вернется, и прямо в воздухе растворилась.

— Наверное, за Пако, — предположил Жак. — Вы же знаете Ольгу. Как это, все собрались, а Пако не позвали! Нельзя же без Пако, никак нельзя!

— Но это правильно, — серьезно возразила Тереза. — Он такой же друг ей, как и мы. Было бы странно, если бы Ольга вдруг начала разделять друзей на «подобающих» и «неподобающих, с которыми нельзя показываться в обществе». Она никогда этого не делала.

— А что с ним не так? — не поняла Кира.

— Он тролль, — пояснил Кантор.

— Ах, тот самый!..

— Да, именно тот самый. Поэтому я тоже прекрасно понимаю Ольгу и полностью с ней согласен. Да и вообще Пако очень славный. Сама увидишь.

— А Жак его просто боится, — усмехнулся Орландо, и непонятно было, то ли он эту самую боязнь уловил эмпатически, то ли просто дразнился.

Жак возмутился:

— Неправда! Вовсе я не боюсь! Просто я вечно говорю что-нибудь, чего Пако не понимает, и мне потом перед ним неловко. Хотя я, честное слово, не нарочно, просто не привык адаптировать свою речь под неподготовленного слушателя.

Действительно, все почти так же, как в старые добрые времена. Вот только Орландо выглядит словно после болезни, Кантор непривычно тихий и грустный, даже Жак кажется уставшим, как будто целыми днями работает и не всегда высыпается, хотя Жака и труд сложновато совместить даже в воображении…

— А где Элмар? Он придет? — уточнила Кира, представив себе, что в эту комнатушку кроме тролля втиснется еще и принц-бастард с традиционным бочонком.

— Сегодня — нет. У них там совещание. Но не переживай, ты же не последний день здесь. Пока вы там все перезнакомитесь, сработаетесь, учения, может, какие проведете предварительно… Александр говорил, что просто свести в кучу несколько разных армий недостаточно, чтобы создать боеспособное войско.

— А он придет? — Кира не стала останавливаться на больном вопросе: «Когда же наконец?!» — опасаясь, что ее неуместная торопливость будет замечена.

Конечно, все правильно сказал Александр, она и сама рассудила бы так же, если б хитрый мэтр Максимильяно сразу объяснил ей ситуацию полностью, а не частично. Значит, не только с варварами предстоит объединять усилия. Все имеющиеся в наличии войска других королевств тоже будут участвовать в предстоящей кампании, и, следует признать, это здорово облегчит задачу, но столь же сильно затянет подготовку… Если с Александром они поймут друг друга с полуслова, то лондрийские, поморские и галлантские военачальники ей едва знакомы, не говоря уж о нежданно свалившихся на голову островитянах…

— Сюда — нет, — охотно продолжил просвещать ее Орландо. — Но короли, наверное, все равно соберутся в своем кругу по поводу твоего приезда, так что еще увидитесь… А вот и Ольга.

Если беременность и могла изменить дорогую подругу, то в чем угодно, но не в склонности к эксцентричным выходкам. И дело даже не в тролле, который мгновенно занял все пространство и сделал комнату вдвое меньше. Почти всю верхнюю половину Ольги скрывала огромная охапка сирени, только что наломанной в дворцовом парке, без всяких сомнений — под воздействием минутного порыва вдохновения.

— Это мне? — улыбнулась Кира, не желая разочаровывать подругу.

— Нет, — мотнула головой запыхавшаяся Ольга, пытаясь отдышаться после подъема по лестнице. — То есть не совсем… Ты же пойдешь к его величеству?..

— То есть это ему? — уточнила Кира, не в силах постичь логику действий безумных бардов. Спрашивается, на кой бедному Шеллару этот веник и что он подумает, когда супруга вломится к нему с охапкой цветов, словно кавалер Лаврис к охмуряемой девице?

— Ага, — кивнула Ольга, пропихиваясь в угол, где уже стояло предусмотрительно приготовленное ведро с водой. Да уж, в вазу это счастье просто не влезло бы… — Кира, я понимаю, что у тебя со временем не очень, но не могла бы ты найти для меня минутку, чтобы пошушукаться наедине? О своем и сугубо женском?

— Конечно, — кивнула Кира, сочувственно представив себе, что подруга, как и она сама когда-то, боится предстоящих родов и некому ей сказать, какая на самом деле ерунда все девичьи страшилки, которые об этом процессе рассказываются.

— А насчет сирени… это тебе просто в голову взбрело, — вдруг заинтересовался Жак, — или того… свыше прилетело? Типа «так надо и так правильно»?

— Жак, я не знаю, честное слово… — вздохнула Ольга. — Я не очень-то разбираюсь, когда у меня проявляются способности, а когда блажь находит. Просто вот показалось мне, что надо обязательно отнести его величеству этой сирени. А она уже даже здесь почти вся отцвела, я пока нашла…

— Все правильно, — вдруг подал голос Кантор. — Обязательно надо. И именно сирени, а не чего другого.

— Вы серьезно? — Кира даже растерялась слегка. Мало ей было одной загадочной подруги, не способной внятно объяснить, почему «так надо и так правильно», еще и Ольга вдруг обрела магический дар, в котором ничегошеньки не понимает…

— Абсолютно, — заверил Кантор, действительно с совершенно серьезной и даже немного скорбной миной. — Я мог бы даже объяснить, но… не имею права разглашать. Просто поверь на слово.

— Ну хорошо, отнесу, если это так важно. А пока у нас есть немного времени, расскажите мне, как вы тут поживали, пока я маялась бездельем в той глуши, куда меня упрятали. Я вижу, мэтр Максимильяно не все мне рассказывал. Вот как, например, случилось, что Ольга обрела магические способности?

— Да не обрела я ничего, — с сожалением вздохнула Ольга. — Это малышка фонит. Я сама настолько мало во всем этом понимаю, что даже рассказать толком вряд ли смогу. Просто бывает вот — на меня вдруг словно находит и я начинаю говорить и делать что-нибудь полезное, но даже мне самой не всегда понятное. Пусть вон лучше Диего что-нибудь расскажет, он каждую ночь по чьим-то снам ходит и все новости всегда знает.

— Не самая удачная идея, — поморщился Кантор. — Если я начну говорить о своих похождениях по чужим снам, мне придется на каждом слове вспоминать, кому это знать можно, а кому нельзя. А поскольку нас здесь много и эти «можно» и «нельзя» у всех разные, боюсь, мне и сказать будет нечего. Пусть лучше Орландо расскажет, как дела у Александра. Да и у прочих королей. Сами-то они умолчат обо всем, о чем только можно, особенно когда все вместе соберутся.

Болтливого полуэльфа не пришлось долго упрашивать.

— Ой, вы ведь, наверное, тоже не слышали эту прелестную историю о том, как коллега Александр засмущал дракона? Кантор, даже ты не слышал? Тебе уж точно понравится. Кира, ты же, наверное, тоже знаешь, что случилось с Александром?

— Да, конечно, мне говорили, — кивнула Кира, не торопясь уточнять, что даже видела своими глазами.

— Ну вот, от всего этого остались такие последствия, что о серьезных занятиях фехтованием и кулачным боем ему придется забыть, да и колесницы под вопросом. Само собой, все за него переживали, беспокоились и только и думали, чем бы его утешить. То есть чем бы другим его занять, потому что единственное возможное утешение в такой ситуации — это найти новое увлечение, чтоб и не хуже прежних, и в то же время по силам. Шеллар, как всегда, оказался сообразительнее прочих — может, потому, что лучше умеет ставить задачи. Прочие-то вольно или невольно стремились, чтобы это новое занятие было еще и безопасным, а Шеллар это лишнее условие отбросил и мигом придумал решение: заинтересовать Александра воздухоплаванием. Мэтры тут же нашли повод предложить ему полетать на драконе как бы по делу. Он попробовал, вроде понравилось, но как-то уж очень безопасно и нервы не щекочет — Аррау всегда летает аккуратно и седоков везет, словно они из чистого хрусталя сделаны. И в этот самый момент, когда он свои впечатления излагал, Ольгу дернули демоны за язык вспомнить, как вы с ней летали на пьяном Хриссе и как матерился Кантор, попробовав полетать на нем трезвом. Александр очень заинтересовался и начал к Хриссу приставать насчет покататься. Хрисс, сами знаете, зараза вредная и над людьми потешаться обожает, особенно когда они на катание напрашиваются. Устроил он Александру воздушную акробатику по полной программе «напугай пассажира насмерть, чтобы больше не приставал». Нам даже снизу смотреть было страшновато — так и казалось, что сейчас не удержится и свалится. Но когда они приземлились… Сказать, что Александр был в восторге, — это ничего не сказать, я едва не пожалел о том, что я эмпат. Это напоминало больше наркотическую эйфорию, причем такой силы, что меня чуть не снесло. Но незабываемое зрелище Хриссовой морды, с которой медленно и неуверенно сползало довольное выражение, того стоило. Я никогда не думал, что драконья морда может так наглядно выражать эмоции.

— Поделом, — вставил злопамятный Кантор. — Теперь Александр с него не слезет, и чем сильнее эта вредная скотина будет выдрючиваться, тем больше радости доставит наезднику.

— Кантор, уж кто бы говорил! — ухмыльнулся Орландо. — Вы же с Хриссом копии друг друга, в том числе насчет повыдрючиваться. Нехорошо так злорадствовать. Лучше давайте все вместе вспомним, что здесь еще происходило интересного, о чем мэтр Максимильяно Кире не рассказал, ибо счел неважным и к делу не относящимся.

К удивлению Киры, новостей оказалось множество. Наверное, серьезный и занятой придворный маг Мистралии действительно находил лишним тратить время на забавные бытовые мелочи, которых даже в эти тяжелые времена за прошедшие несколько лун произошло немало. Рассказчики торопились, перебивали друг друга, спеша все рассказать и ничего не пропустить, но даже в таком изложении им не хватило времени на все. Когда без трех минут восемь в комнате появился Мафей, чтобы сопроводить ее величество к супругу, они все еще говорили, вспоминая все новые истории, которые уже некогда было рассказывать в подробностях.

— Ладно, еще увидимся, потом и продолжим, — рассудительно предложила Тереза. — Только без Киры не рассказывайте, а то повторять придется.

— Вот именно, — ворчливо согласился Мафей. — Пойдем.

— Сирень не забудь, — напомнил Кантор, кивая на ведро с букетом.

— И передавай его величеству приветы от всех нас, — добавила Ольга.

— Расскажешь потом, как он, — попросил Жак. — А то ведь от этого конспиратора, — он красноречиво кивнул на Кантора, — хрен чего дождешься.

Кира отряхнула воду и, аккуратно стараясь держать мокрые ветки подальше от чистого мундира, повернулась к Мафею.

Мальчишка оторопело таращился на злополучный веник, словно само его существование было непостижимым чудом, противоречащим всем законам природы и магии.

— Кто тебе сказал? — выговорил он наконец, кивая на букет.

— О чем? — не поняла Кира.

— Не бери в голову, — отозвался Кантор, хотя его никто не спрашивал. — Никто ничего не говорил, просто на Ольгу снизошло. Ты-то откуда знаешь?

Мафей фыркнул, давая понять, что вопрос считает глупым и предоставляет догадываться самостоятельно.

— Ну хоть мне потом расскажете? — жалобно попросила Ольга. — А то я себя полной дурой чувствую. Вот знаю, что надо, но представления не имею зачем.

— Пойдем, — напомнила Кира, не желая терять драгоценные минуты предстоящего свидания на бестолковый обмен недомолвками. Уж ей, наверное, Шеллар сам все объяснит, а кому знать не следует, тот и так обойдется. — Может быть, я еще вернусь, но на всякий случай всем до свидания, очень рада была вас увидеть.

Они вышли из телепорта перед дверью, и, прежде чем ее открыть, Мафей устало разъяснил, чего нельзя делать и о чем лучше не спрашивать и вообще не заговаривать.

— Я поняла, — коротко кивнула Кира. Затем, не удержавшись, все же спросила, пока они одни и никто не может их услышать: — Но что там все-таки с этой несчастной сиренью?

— Понятия не имею, — грустно вздохнул принц. — Шеллар про эту сирень несколько дней в бреду твердил. А зачем, почему… я даже спрашивать боюсь. Может, Кантор знает, но он же не скажет. Сама спроси.

Кира поудобнее перехватила букет и нажала на ручку двери.

Первые несколько секунд, пока глаза привыкали к полутьме, видны были только два робких огонька свечей. Они отчаянно и безнадежно держали последний рубеж обороны, не позволяя темноте одержать полную и окончательную победу на этом участке боя.

Приблизившись на несколько шагов и немного освоившись, Кира смогла наконец рассмотреть полулежащего на подушках супруга. В первый миг слова приветствия застряли в горле, а в голове вдруг возникла твердая уверенность, что в грядущих сражениях пленных она брать не будет.

Перед ней лежал обтянутый кожей скелет. Его глаза светились радостным изумлением и были сейчас ясно-серыми, они всегда обретали этот цвет в такие минуты, когда Шеллар смотрел на нее в полумраке спальни. Он даже, кажется, пытался улыбаться, но этот взгляд и улыбка смотрелись ужасающе на лице чужого, незнакомого скелета.

— Я думал, тебя не так просто напугать. — Его голос звучал очень тихо, но все интонации остались прежними. — Присаживайся поближе, не бойся.

Кира послушно присела на заботливо приготовленный стул и, все еще не находя слов, молча протянула цветы. Шеллар неловко обхватил их обеими руками и поднес к лицу.

— Кто тебе сказал? — так же тихо спросил он.

— Никто, — ответила Кира, без уточнений поняв, о чем речь. — Мне их просто сунули в руки и заверили, что так надо и что ты сам все объяснишь.

— Боюсь, у меня сейчас не получится объяснить… внятно. — Он положил сирень на одеяло и осторожно протянул руку. Кира поняла, чего он хочет, и тоже протянула руку навстречу. — Мне нужно было убедиться, что сирень в этом году зацвела как обычно. Увидеть это своими глазами и осознать, что я до этого дожил. Примерно так. Звучит безумно, знаю, но некоторые странные идеи лучше осмысленно реализовать, чтобы от них отвязаться.

Кира молча кивнула и стиснула его пальцы, сухие и твердые, как и всегда. Она все еще не решалась говорить, боясь не совладать с голосом. Шеллар конечно же понял все без слов.

— Все будет хорошо. — Это прозвучало уверенно, но не особенно убедительно, учитывая, что четыре луны назад при прощании он говорил то же самое, а результат оказался далек от обещанного. Во всяком случае, полуживой скелет не вписывался в ее понятия о «все хорошо». — Правду говоря, все и сейчас замечательно, если сравнить с прошлой луной или хотя бы с позапрошлой неделей.

Кира попыталась представить себе то, что ей предложили для сравнения, но воображение ей отказало.

— Как ты себя чувствуешь? — Тупее вопрос трудно было придумать, но ничего, кроме навязчивой мысли «пленных не брать!», в голову не приходило.

Шеллар тихо рассмеялся. Удивительно, но у него это получалось.

— Уверяю, гораздо лучше, чем выгляжу. К тому же, если взглянуть правде в глаза, неужели здоровый я выглядел намного лучше?

— Намного, — честно ответила Кира. — Но я буду любить тебя и таким.

— Вряд ли это потребуется. — Ему действительно было весело, он не бодрился, пытаясь ее утешить, а в самом деле светился радостью. — Откормиться до прежнего состояния не займет много времени. Правда, теперь у тебя будет хромой муж, но от этого мы только гармоничнее будем смотреться. Кстати, мэтр Максимильяно говорил, у тебя нет отбоя от новых претендентов на руку и сердце?

— Это было «кстати»? — Кира невольно улыбнулась, вспомнив, какие неожиданные и парадоксальные высказывания Шеллар любил предварять этим словом.

— Абсолютно. И постарайся запомнить, это серьезно. Если кто-то из «женихов» предложит тебе новый глаз, обрати особое внимание на этого человека и будь с ним предельно осторожна.

— Я должна знать еще что-то или лишняя осведомленность мне повредит?

— Все остальное тебе может объяснить мэтр Максимильяно. Я тоже могу, но не хотел бы тратить на это бесценные минуты свидания. О подменных младенцах он тебе все рассказал?

— А он будет не один? — удивилась Кира.

— Одного может не хватить, да ты и сама заметила, что при внимательном рассмотрении его нетрудно разоблачить. Мэтресса Морриган умеет создавать только обычную классическую нежить, а вот второго нам сделает мэтр Ушеб. Он обещал добиться максимального сходства с живым, но на это понадобится время.

— Он тоже будет… неживым? — уточнила Кира, недоумевая — зачем такие сложности? Ну, допустим, того, первого, нужно было провезти через телепорт мэтра Максимильяно, поэтому вариант с живым отпадал. Но теперь-то зачем?

— Ты не первый день знаешь нашего придворного мага, неужели ты допускаешь мысль, что он согласится подвергнуть смертельной опасности живого маленького ребенка, кем бы он ни был? Зато если его догадаются похитить, кое-кого ждут неприятные сюрпризы. Во всяком случае, мэтр Ушеб это обещал и ухмылялся при том так злорадно, что я готов ему верить.

— А чем он будет — тот, второй?

— Я еще не успел точно выяснить, но, думаю, тебе и без меня все объяснят. Лучше расскажи мне о настоящем. Я ведь до сих пор не видел нашего сына. Какой он?

— Ну такой… — Кира слегка растерялась, не зная, что в таких случаях следует рассказывать. — Маленький… Ну, они в этом возрасте все примерно одинаковые. Очень спокойный, хорошо ест, улыбается, держит головку, переворачивается… Только не спрашивай, на кого похож, в таком возрасте это еще не видно. Кажется, глаза и волосы будут темными, то ли в меня, то ли в твою ортанскую родню. А точнее пока непонятно… Что еще тебе рассказать?

— Как там… все? Ты же с ними виделась?

— Они передавали тебе приветы и наилучшие пожелания. У них все хорошо, все веселы и счастливы.

Видимо, нотка горечи все же прорвалась в ее слова, как ни старалась Кира скрыть свои чувства, и Шеллар опять раскусил ее с полуслова.

— Тебе показалось неуместным, что они веселы и счастливы? Странно ты мыслишь, королева моя. Неужели у них нет причин радоваться? Да я сам не знаю, куда деваться от счастья, что я жив и даже ухитрился сохранить рассудок. Что, по-твоему, должны чувствовать люди, которые несколько недель подряд с ужасом ожидали, что им придется меня хоронить?

— Они тебя еще не видели? — уточнила Кира, которую это разумное объяснение ничуть не утешило.

— Я бы и тебе не стал показываться на глаза в таком виде, если бы желание увидеться с тобой не оказалось сильнее любых доводов рассудка. Наверное, это как с той сиренью — нужно было обязательно увидеть своими глазами и убедиться, что с тобой все в порядке. Кроме того, — он опять улыбнулся, — я очень по тебе соскучился.

— Я тоже. — Она все же нашла в себе силы улыбнуться в ответ. — Тоже скучала по тебе, переживала за тебя, тоже счастлива видеть тебя живым и верю, что все будет хорошо. Не переживай из-за всяких глупостей, которые приходят мне в голову.

— Главное, чтобы они не мешали тебе воевать.

— Да с чего бы?

— Люди, одержимые местью, часто совершают ошибки. Совсем недавно я наблюдал это на живом примере. Весьма поучительно, должен сказать.

— Обещаю тебе не терять головы и воевать мудро, расчетливо и разумно. — На этот раз улыбка далась легче. — А также беречь себя, не лезть на рожон и не делать ничего, что могло бы тебя огорчить. Хотя, должна заметить, два предпоследних пункта ты мне тоже обещал…

— Честное слово, я не нарочно. Меня вынудили непреодолимые обстоятельства. К тому же основную часть себя я все-таки сберег, и попробуй сказать, что нет.

— Шеллар, пожалуйста… Подобными вещами можно шутить только над собой и только с самим собой. Или с людьми настолько чужими, что им абсолютно наплевать на тебя. А я не могу этого слушать.

— Тогда посоветуй, что еще мне сделать, чтобы хоть немного тебя развеселить?

— Выздороветь, — грустно улыбнулась Кира. — Или хотя бы не пытаться уверить меня, что все хорошо, все в порядке и так счастлив ты не только в первые полчаса после обезболивания.

— Не только, — с готовностью отозвался Шеллар. — Далеко не полчаса, а все время действия заклинания. Да и днем не очень и болит, если честно, даже для меня вполне терпимо. Все действительно хорошо, причем я к тому же объяснил тебе, относительно чего именно. Я вовсе не пытаюсь тебя обмануть, мы просто с разных сторон смотрим на одни и те же факты. Помнишь нашу свадьбу? Вернее, нашу первую брачную ночь, если это можно так назвать. Помнишь, что с нами было после всего пережитого в тот день? Ты плакала и не могла успокоиться, а я совершенно одурел от счастья и безостановочно нес всякий вздор, пытаясь тебе объяснить, как прекрасна жизнь и как глупо плакать по тому, что все равно не случилось.

— Да, похоже, — со вздохом согласилась Кира. — Только сегодня ты не так разговорчив. Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

— Я расскажу тебе все, даже в подробностях, если ты пожелаешь их услышать и не будешь при этом плакать. Но не сейчас. У нас не настолько много времени, чтобы тратить его на подобные беседы, к тому же ты и без того расстроена. Впрочем, если ты так уж хочешь услышать от меня какие-либо жалобы как свидетельство доверия… Это просто ужасно и совершенно невыносимо. В этом помещении нельзя курить.

Кира даже не сомневалась, что если Шеллар на что-то и пожалуется, то именно на это.

— Милый, но ведь… судя по тому, сколько секунд ты смог удержать на весу букет, попытка выкурить трубку почти наверняка закончится пожаром.

— Это тоже верно и доставляет массу неудобств. Если бы я мог хотя бы приподняться, мы бы не сидели все время держась за руки, а обнялись бы, как подобает любящим супругам.

Кира мысленно обругала себя дурой и, придвинувшись ближе, наклонилась вплотную к его лицу.

Разумеется, Мафей ввалился аккурат посреди поцелуя. И все мысли его почему-то оказались об «антисанитарии» и «переутомлении». Шеллара это развеселило еще сильнее, и он даже не преминул поиздеваться над бедным целителем, засыпав его вопросами насчет курения, свиданий и супружеского долга. Мафей, судя по всему, нашел в его шуточках не больше смешного, чем Кира, — мрачно проворчал: «Не надорвись» и кивком дал понять, что пора удаляться.

— Куда тебя? — по-прежнему мрачно поинтересовался он, закрывая за собой дверь. — Назад, к ребятам, или куда-нибудь в укромное место поплакать, чтобы никто не видел?

— У тебя и для таких мест ориентиры есть? — невесело ухмыльнулась Кира.

— Последнюю пару недель я туда сам каждый день бегаю, — неохотно признался юноша. — Ну что?

— У меня есть другое предложение. Мы пойдем туда вместе, и ты расскажешь мне все то, о чем умолчал Шеллар. Что с ним было и как он дошел до такого состояния.

Мафей со вздохом обернулся на дверь.

— Во-первых, мне нельзя отлучаться. Мэтр оставил меня присматривать за Шелларом, потому что… Ну, сама понимаешь, мало ли. А во-вторых… неужели ты настолько плохо знаешь собственного мужа?

— А, чтоб вас! Он велел тебе молчать?

— Поклясться заставил.

— Это следует понимать, что все не настолько плохо или что все еще хуже, чем я думаю?

— Сейчас все уже действительно более или менее нормально. Но вот то, что было… Я думаю, тебе он все равно расскажет, это же Шеллар, он ведь даже свои собственные кошмары может осмыслить, понять, отпрепарировать и потом спокойно рассуждать о них в научных терминах. Но на это нужно время. Потому он и велел всем молчать — хочет, чтобы ты узнала все от него, а не от хлюпающих носами близких.

— А хотя бы общеизвестную часть всего этого я могу от кого-нибудь услышать? То, что и так знают все, кроме меня?

— Ну спроси кого-нибудь… только не Кантора, он тоже много лишнего знает. И Жак кое-что видел. Терезе, как и ее наставнице, доложили все медицинские подробности. Элмар там был лично… Ольгу или Орландо спроси.

— Тогда пойдем в твое укромное место и захватим с собой Ольгу.

— Думаешь, Кантор ей о чем-то проговорился? — усмехнулся Мафей.

— Нет, она тоже хотела со мной посекретничать, поэтому наше уединение не будет выглядеть подозрительно. К тому же Орландо со стопроцентной вероятностью разревется в процессе рассказа, а с Ольгой есть хоть какой-то шанс этого избежать.


Когда Мафей вернулся с подходящей по величине вазой, Шеллар все еще пытался собрать рассыпанные по постели ветки сирени, с которых не сводил рассеянно-влюбленного взгляда.

— Давай помогу… — вздохнул эльф, смиряясь с мыслью, что так в самом деле надо было, но ему этого все равно никто не объяснит.

— Если не трудно, — согласился кузен. Тоже, наверное, смиряясь с мыслью, что самому ему эта задача пока не по силам. — Куда отправилась Кира? К друзьям или на твою любимую башню?

— На башню. Только она взяла с собой Ольгу.

— Надеется что-то выпытать? — слабо усмехнулся его величество. — И поэтому выбрала самый хрупкий участок в окружающей ее стене всеобщего молчания?

— Да вряд ли. Она же понимает, что Ольге говорят еще меньше, чем ей. Просто Ольга сама хотела с ней о чем-то посекретничать. Наверное, расспросить, так ли уж страшно рожать.

Шеллар внезапно изменился в лице и встревоженно потребовал:

— Мафей, я должен знать, о чем они говорят. Немедленно тащи сюда зеркало.

Принц растерянно замер с букетом в руках, не находя слов.

— Но тебе-то оно зачем?

— Ты не понял? Потом объясню, тащи зеркало.

Мафей давно уяснил себе, что, когда ты еще ничего не понимаешь, а Шеллар уже что-то сообразил и требует срочных действий, для тебя непостижимых, лучше послушаться. Потому что позже, когда он все объяснит, непременно окажется, что он был прав.

Сбегать в лабораторию и обратно заняло всего минуту. Устойчиво пристроить зеркало на столике с лекарствами — еще полторы.

— Но мне не видно! — напомнил о себе Шеллар.

— Ничего не поделаешь. Придется только слушать. Успеешь объяснить, пока я настраиваю?

— Ты все еще не понял? Если бы Ольгу интересовал только вопрос: «Каково оно — рожать?», ей не нужно было дожидаться приезда Киры, чтобы об этом спросить. Вокруг хватает женщин, обладающих соответствующим опытом. Хотя бы та же Анфиса. Ольга хотела спросить о другом. И это наверняка связано с ее снами, которые она, похоже, научилась скрывать, как и ты.

Пришедшие на ум слова о навязчивых идеях и патологической подозрительности Мафей благоразумно оставил при себе, а вслух поинтересовался:

— Кто тебе успел рассказать о ее способностях?

— Кантор, кто же еще. Долго ты будешь там возиться?

— Имей терпение. У меня не всегда сразу получается, особенно если я устал или нервничаю. И особенно — когда меня торопят.

Шеллар усилием воли укротил свое любопытство и терпеливо дождался окончания настройки.

— Вот, собственно, и все, что я знаю… — донесся наконец виноватый голосок Ольги, и в зеркале проявились две женские фигуры. — Они же от меня все скрывают, мне даже это пришлось из Диего выдавливать слезами и причитаниями. Даже потом, когда короля из этой гробницы достали, мне еще неделю ничего не говорили, все не могли решить, правду мне сказать или… официальную версию. И что там происходило все это время, можно только догадываться.

— Это точно… — грустно согласилась Кира. — Только догадываться. По тому, как меняется в лице и мгновенно умолкает Диего. По измученным глазам Мафея. Ну и, разумеется, по тому, во что превратился сам Шеллар после всего… Я только надеюсь, что они меня не обманывают и все худшее действительно позади.

— Я, собственно, об этом и хотела с тобой поговорить… — смущенно вставила Ольга.

— То есть? — Кира изумленно умолкла, уставившись на подругу со странным выражением, словно вдруг заподозрила, что кто-то из них не понимает происходящего, и пыталась сообразить, кто именно.

— Ну, насчет худшего, которое позади… Тут такая проблема получилась…

— Ты сейчас о чем? — настойчиво попыталась прояснить ситуацию Кира.

— О его величестве. Давай я по порядку. Тебе не успели рассказать про мои сны…

Мафей неловко оглянулся на мудрого и прозорливого кузена, чувствуя себя посрамленным.

— Еще спроси, как я догадался, — фыркнул тот.

— Но почему именно с Кирой?

— Тише. Я хочу послушать. Кантор слишком кратко это изложил, Ольга сейчас рассказывает подробнее.

— Да я тебе сам расскажу, я тоже все это слышал, причем еще подробнее, сейчас Ольга Кире самую суть излагает, просто чтобы понятно было, а нам тогда — все в деталях…

— Тогда я хочу послушать оба варианта.

Мафей умолк и стал ждать, когда закончится скучное вступление и речь зайдет о главном — ради чего, собственно, Ольга и просила Киру о разговоре наедине.

— Значит, теперь тебе приснился Шеллар? — догадалась Кира, выслушав объяснение.

Ольга горестно кивнула.

— Его убили. Там, в том сне.

Кира с проклятиями врезала кулаком по скамейке.

— Опять? Ну сколько же можно! Ну что за сволочи!

— Я тоже так думаю, — вздохнула Ольга. — Потому и хотела посоветоваться: что мне делать?

— Со мной? Ну ты даешь… первое, что тебе сейчас стоит сделать, — это рассказать все… Ну, допустим, к самому Шеллару тебя не пустят, да и не стоит пока утомлять его такими проблемами… Например, мэтру Максимильяно. Или остальным придворным магам. Ну хотя бы Мафею и Орландо, они оба провидцы, у них есть соответствующий опыт.

— Ты не поняла… — Ольга скорбно всхлипнула. — У меня же не пророческие сны. Если мне снится какая-нибудь скверная ситуация, вроде встреч с Харганом или вот этого убийства, это значит только одно: в этой ситуации лично от меня что-то зависит. Я должна что-то сделать — или, наоборот, чего-то не делать, — чтобы этого не произошло. А теперь представь себе, что я это расскажу. Да его величество первым встанет в позу и заявит, что лучше пусть его убьют, чем он станет прятаться за спину беременной женщины. Мой любимый муж последние остатки разума потеряет и будет держать меня обеими руками, чтобы чего не выкинула. Да и придворные маги во главе с моим столь же любимым свекром и повернутым на этике мэтром Вельмиром…

— Что ты ухмыляешься? — сердито прорычал Шеллар откуда-то из подушек. — Тебе это кажется смешным?

— Что Ольга так точно предсказала твою реакцию? — невинно уточнил Мафей. Ухмылку, впрочем, скоренько убрал, дабы не огорчать кузена.

Ответом ему было ругательное слово, не подобающее королям, пусть даже и в изгнании.

— Понятно… — криво усмехнулась Кира. — Спасибо за доверие. Тут ты точно не ошиблась — чтобы спасти Шеллара, я без колебаний пожертвую кем угодно. Но как?

— Да не придется нам никем жертвовать! Как ты не понимаешь! Если что-то будет угрожать мне, этот расклад обязательно тоже приснится — как предупреждение, что так делать нельзя. Должен быть вариант, при котором никто не пострадает, его-то и надо найти. Но разве же это можно объяснить людям, которые убеждены, что я окажусь в смертельной опасности, стоит мне лишь шаг ступить без их контроля!

— О, ну это можешь мне не объяснять. Сама такой заботы хлебнула. Тогда давай подумаем… Ты можешь описать, где, когда и при каких обстоятельствах это должно случиться?

— Еще не скоро и не здесь, судя по… — Ольга вдруг остановилась, завертела головой и неожиданно злобно прошипела: — Мафей, зараза ушастая, это ты подсматриваешь?!

Кира сориентировалась мгновенно.

— Если это ты, немедленно отзовись. Иначе мы решим, что это шпион, и будет большой шум.

— Я это, я… — тоскливо проворчал Мафей.

— Проболтаешься — язык вырву! — посулила Ольга. — Отключай зеркало, паразит любопытный!

Мафей неохотно провел ладонью по стеклу и огорченно развел руками.

— Извини, Шеллар. Они бы все равно ничего больше не сказали, пока я не уйду.

— Разиня, — проворчал король.

— Неправда, я был очень осторожен. Но Кантор всегда меня засекает в таких случаях, значит, это их семейное свойство. Странно, что Ольга не заметила раньше. Может, стоило им сказать, что ты все равно уже знаешь и лучше обсудить с тобой?

— С ума сошел? Показать меня еще и Ольге, чтобы я ей потом без всякой провидческой магии в кошмарах снился? Времени у нас предостаточно, пусть пока ищут и думают. А немного позже, когда я достаточно поправлюсь для серьезных дел, я сам Ольгу разговорю. И, если потребуется, помогу ей найти тот самый вариант, при котором не пострадает никто… и ничто.

— Надеешься, что дворец не придется опять ремонтировать? — невесело усмехнулся Мафей.

— И это тоже. Хотя вообще-то я имел в виду свою совесть и репутацию, поскольку идея спрятаться от убийц за Ольгиной спиной мне не нравится точно в той степени, как и было описано.

Мафей не стал комментировать его последние слова, чтобы не ввязываться в безнадежный спор.

— Давай лучше я уберу лишние подушки и ты поспишь. Устал ведь, наверное.

Шеллар едва заметно кивнул. Видимо, и правда устал настолько, что даже спорить сил не осталось.


Больше недели ушло у совета Конфедерации только на то, чтобы просто решить, будут они все-таки заключать союз и отвоевывать захваченные Оазисы или побоятся связываться с подозрительными пришельцами и сядут ждать, когда все само образуется. В процессе переговоров в советах семи оставшихся Оазисов и в самом совете Конфедерации было выявлено и обезврежено тринадцать повелительских шпионов.

Всю эту неделю и внутренние города, и пригороды полнились слухами, бурлили энтузиазмом, исходили любопытством и вообще, по выражению шефа охраны порядка, «демонстрировали небывалый патриотический подъем», какого Конфедерация не видела, похоже, со дня основания. Старейшины посматривали на народное брожение с опаской, но даже по этому поводу ухитрились не сойтись во мнениях. Одни считали, что следует поскорей воспользоваться всеобщим воодушевлением, пока оно не остыло, и срочно начинать войну. Другие выражали надежду, что волнения стихнут сами по себе, как только отсюда уберется их источник. Вернее, два. И это дикарское кочевье с ними вместе.

Волшебники, как люди занятые, являлись в совет Конфедерации только на очередные переговоры, возникая и исчезая в серых облачках. Даже эльф-великомученик предпочитал проводить все остальное время в поселке куфти, мотивируя это тем, что «мэтру Ушебу трудно обходиться без переводчика». На самом деле, как показалось Витьке в момент недолгого визита в это местечко, мэтр без переводчика прекрасно обходился, а вот его бедным потомкам жизненно необходим был кто-то, способный удерживать этот осколок былой империи от всяческих безобразий. И обстоятельство это агент Кангрем находил чрезвычайно неудобным, потому что быть единственным переводчиком оказалось не просто утомительно, а зверски тяжело. Они с Элмаром остались жить в Центре, главном Оазисе Конфедерации, где и происходили бесконечные переговоры. Сам Витька охотнее вернулся бы в гостеприимную деревушку у реки, а Элмар — в поселок, где ждала его невеста, но хитрые волшебники мигом просекли восторженный интерес молодого полковника и решили, что дать им с Элмаром возможность познакомиться поближе будет полезно для дела.

По большому счету они оказались правы. Господа не разочаровали друг друга при близком знакомстве, это уж Витька мог утверждать без всяких сомнений — как человек, это самое знакомство переводивший. До последнего слова. Не помешало им даже то шокирующее обстоятельство, что полковник не употреблял спиртного ни в каких видах.

На восьмой или девятый день бесполезной говорильни в совете у молодых энергичных офицеров лопнуло терпение. Неизвестно, что они там провернули и как именно — дело было ночью, когда задерганный переводчик честно спал без задних ног, и свершилось оно без особого шума, — но наутро не оправдавший надежд старый главнокомандующий скоропостижно отправился в отставку, а его место занял один из генералов. По странному стечению обстоятельств, тоже слишком молодой для этой должности.

Как оказалось, у почтенных мэтров терпение кончилось ровно в тот же день, и на очередную встречу с советом они притащили возмутительно юного паренька, рядом с которым легкомысленный мэтр Ален казался воплощением солидности и серьезности. Не то чтобы руководство Конфедерации особо удивили его разные уши — за прошедшую неделю господа успели привыкнуть даже к кентавру, и этим их было не удивить. Нельзя сказать, что молодой человек что-то не так сказал или сделал, — он вообще в основном молчал и сидел тихо. Но во всей его невысокой мальчишеской фигурке, в том, как он держался, как смотрел, как улыбался, чувствовалась такая непринужденность и беззаботность, словно он не на важное дипломатическое мероприятие пришел, а к друзьям в гости. Кроме всего прочего, от юноши отчетливо пахло незнакомой травой, хотя выглядел он абсолютно трезвым.

И разговор вдруг покатился в нужную сторону, как по волшебству. А может быть, и не «как».

Сначала куда-то вдруг испарилось вечное недоверие, с которым часть совета до сих пор относилась к предложениям гостей.

Потом напоминание нового главнокомандующего насчет «кому здесь подчиняются войска» оказалось встречено таким почтительным трепетом, словно все остальные члены совета вообще никакой властью не обладали и не могли в этой ситуации не то что противопоставить, но даже возразить ничего адекватного.

Затем при напоминании о бесчинствах Повелителя и трагической судьбе Конфедерации весь совет всколыхнуло дружное чувство негодования и обиды за былые поражения.

Потом при очередном напоминании о народном энтузиазме на всех присутствующих вдруг непонятным образом тоже снизошло нечто подобное. Даже Витька ощутил нездоровое желание идти хоть к черту на рога вслед за Элмаром и самим собой и спасать отечество, которое его до сих пор только раздражало и вообще никаким отечеством ему не приходилось. И только тут до него дошло, что, собственно, происходит. Среди Дэновой шархийской родни тоже водились эмпаты, и с этим явлением Витьке сталкиваться довелось.

Разноухий нахал молча сидел, с истинно эльфийским изяществом закинув ногу на ногу, и безмятежно улыбался в пространство. А ошалевший от внезапной смелости и «патриотического подъема» совет Конфедерации рвался на подвиги, жаждал отмщения и предрекал неминуемую победу.

Конечно, на следующий день господа очухались, а самые сообразительные даже догадались, что с ними поступили не совсем честно, но было поздно. Некоторые из догадавшихся попытались возмущаться, ввалившись целой делегацией в штаб, где пришельцы вместе с местными военачальниками уже азартно толкались вокруг карт, изучая подступы к Пятому Оазису. Беспечного эмпата с разными ушами на этом серьезном заседании не было, но его помощь и не потребовалась. Офицеры дружно, как по команде, сделали непонимающие лица. Главнокомандующий тоном образцового психиатра поинтересовался, как именно, по мнению уважаемых старейшин, их «околдовали» и в чем сие выражалось. Когда же они, уже не столь уверенно и внятно, объяснили в чем, великомученик Феандилль воззрился на них с беззащитным недоумением обиженного младенца и невинно уточнил:

— Хотите ли поведать вы, что чувств подобных не испытываете на самом деле? Что не вызывают у вас горечи поражения армии вашей, не пробуждает жалости гибель мирных жителей и нет в душах ваших желания остановить зло, творимое Повелителем и его последователями?

А начальник контрразведки, подозрительно прищурясь, добавил: не значит ли это, что господа на самом деле сочувствуют врагу и вовсе не желают оказывать ему сопротивление? Или как понимать их сегодняшний отказ от своих вчерашних слов?

Пока же бедняги пытались объяснить, что именно они имели в виду, а чего не имели, опять вмешался главнокомандующий и категорически заявил, что не собирается разрывать договор только из-за того, что кто-то не может разобраться в собственных тонких чувствах и меняет мнение по три раза на дню. А если господа настаивают, пусть сначала объяснят свою изменчивую точку зрения рядовому составу и населению заодно. Особенно в пригороде. Только лично и без охраны.

Еще три недели ушло на обсуждение дальнейших действий, разработку стратегии, составление планов, над переводом которых Витька чуть не поседел из-за незнания терминологии, а также на организацию, сборы и небольшие полевые учения для войск, которым никогда прежде не приходилось воевать при поддержке магии.

За это время Элмар успел нахвататься местных слов и общеупотребительных фраз и по крайней мере в самых простых вопросах мог теперь объясниться самостоятельно, к великой радости Кангрема, у которого убавилось работы, и геройского полковника, который с первого момента знакомства жаждал пообщаться с Карающим Мечом наедине. О чем они там общались, Элмар распространяться не стал, но как бы невзначай поинтересовался, собирается ли Витька остаться в этом мире, когда все закончится.

— Нет, конечно. Домой вернусь, — отозвался Кангрем и только тут понял тонкую подоплеку вопроса. — Погоди, так вот о чем с тобой секретничал полковник? Куда меня девать после победы, чтобы не пришлось делать из меня легенду… э-э-э… общеизвестным некрасивым путем?

— Нет, в основном мы разговаривали об истории оружия и о войне вообще. — Разоблаченный герой слегка смутился. — Он, оказывается, много знает об истории своего мира, в их семье даже сохранились старые книги и фамильный меч. Интересный, я таких даже у восточных варваров не видел — кривой, широкий… А впрочем, ты все равно в этом не разбираешься… И кавалерия у них когда-то существовала, только вместо лошадей использовались другие животные… Словом, мы больше рассматривали книжки с картинками, чем разговаривали, потому что для умных бесед нам слов не хватало. А вот под конец, когда я уже уходил, он с таким… очень многозначительным видом и по большому секрету — если я правильно понял этот жест — посоветовал мне, когда буду возвращаться домой после всего этого, забрать и тебя. Я так понял, это был намек.

— Он самый… — невесело усмехнулся Витька. — Сделав свое дело, боги должны уйти обратно на небеса и не путаться под ногами у победителей, мешая им пожинать плоды победы и обустраивать жизнь по их усмотрению. Сволочи они здесь, почище чем у нас дома…

— Как видишь, не все.

— Угу… Интересно только, что бы он делал, если бы нам некуда было уходить.

— Не знаю. Хочется все же верить, что нашел бы выход. Одно радует — раз он уже планирует жизнь после победы, значит, не сомневается.

Витька не сдержал саркастический смешок.

— Я в последнее время вообще не встречаю людей, которые сомневались бы в тебе или в том, что ты им обещаешь. Как у тебя это получается? Ну ладно, в своем мире у тебя есть имя и репутация, но здесь, где тебя видят впервые в жизни и даже о пророчестве не всегда знают! Как?

Элмар чуть шевельнул могучими плечами, давая понять, что точного рецепта не знает.

— Может быть, надо для начала самому во что-то верить?

— В себя, например, — ядовито прокомментировал Витька, которого все эти рассуждения о позитивном мышлении и вере в себя начали бесить еще лет двадцать назад, когда он удостоверился в их бесполезности.

— В себя не верить нужно. Себя нужно знать.

— Я знаю. И это знание какое-то… мягко говоря, неутешительное.

— Если тебя все еще беспокоит твоя воображаемая невезучесть, о которой ты с такой убежденностью толковал, то об этом тебе лучше поговорить не со мной. Попробуй выбрать момент, когда мой наставник будет не очень занят, и обратись к нему. Или подожди, пока не поправится мой кузен, я все равно хотел вас познакомить. Или… кстати, скажи честно, почему ты удрал в такой панике, когда Азиль предложила тебе остаться с ней?

Витька, который последнюю пару недель содрогался при одном упоминании Элмаровой невесты, мигом почувствовал, как его физиономия начинает полыхать ярче его же шевелюры. Так и знал, что ему обязательно кто-нибудь скажет… Идиот старый, не мог отказаться как-нибудь… с достоинством!

— Ты же знаешь все, я тебе, помнится, объяснял…

— Я знаю, — проворчал Витька. — Мне еще и Диего объяснял, и сама она… тоже… все я знаю и ничего такого не подумал, просто не нашел правильных слов, чтобы внятно выразить свое «нет», потому и получилось все так, словно убежал.

— Но почему «нет»?

— Послушай, тебе-то что? Неужели для отказа должна быть причина, будто в этом есть что-то ненормальное!

— Ну… по меркам нашего мира это и есть ненормально, хотя спрашиваю я конечно же не поэтому. Просто кроме тебя я знаю только одного человека, который категорически и наотрез отказался, тоже так и не назвав причины. И мне до сих пор не дает покоя вопрос почему. Я надеялся, хоть ты скажешь.

— Да брось, у нас запросто могут быть разные причины. А его самого почему не спросишь?

— Да спрашивал. Не говорит. Ладно, забудь. Это всего лишь любопытство. Давай, наверное, укладываться спать. Завтра будет трудный и суматошный день, подготовка к битве выматывает чуть ли не сильнее, чем сама битва.

Витька кивнул и принялся разбирать постель. Он честно собирался промолчать и больше не заводить разговоров на эту тему, но выдержал не более полуминуты.

— Элмар, а ты серьезно считаешь, что моя невезучесть — воображаемая?

— Да. Может быть, я и неправ, но я считаю, что ты сам ее себе выдумал. В твои годы ты все еще жив, цел и практически здоров. У тебя есть работа, может быть, не самая прибыльная, но, по крайней мере, интереснее, чем изо дня в день махать киркой или мотыгой. У тебя есть друзья. Семьи, правда, нет, но это уж ты сам себе устроил. Точь-в-точь как мой кузен — если бы его не пнули своевременно, так и прожил бы холостяком.

— И какого черта тогда со мной вечно что-то приключается?

— А ты предпочел бы, чтобы ничего не приключалось? Чтобы каждый день был похож на предыдущий, чтобы жизнь тянулась монотонной серой бесконечностью? Да ты бы со скуки сдох от такой жизни.

— Нет, конечно, но ведь случается почему-то только всякая пакость!

— Серьезно? — Герой вдруг насмешливо ухмыльнулся. — К какой разновидности пакостей относится тогда наше знакомство и все прочие события, ему сопутствующие?

— Хорошо, не всегда. Но в большинстве случаев…

— Если бы ты сказал что-то подобное моему кузену, он непременно посоветовал бы тебе подсчитать и вывести соотношение в процентах или что-нибудь вроде того. Но я в сложных математических премудростях не силен, поэтому разберемся проще. Если до конца этой войны тебя убьют, я, так и быть, поверю, что удача к тебе действительно неблагосклонна.

И вот как с ним спорить?

Витька ничего не ответил, но на душе у него стало неспокойно. У него и прежде холодок по спине пробегал всякий раз при мысли о том, что он идет на войну. А после высказанного только что обещания у него чуть колени не подкосились от внезапного понимания, что на войне его невезучесть может обойтись куда дороже, чем в обычной повседневной жизни.


Боевые действия с магической поддержкой были в новинку не только Витьке — легендарные «серебряные волки» точно так же робели и подозрительно озирались, пытаясь уложить в картину мира непостижимый факт, что они стоят посреди вражеской территории, на глазах вражеских солдат, и те их просто не видят. И не слышат, потому что развалины бывшего Витькиного магазина, куда десантировался передовой отряд, не только укрыли мороком, но и «завесу безмолвия» на всякий случай повесили. «Волки» — бойцы опытные, не одну спецоперацию на своем веку повидали, подкрадываться бесшумно умеют. А грак — он скотина безмозглая, вздумается ему порычать или попрыгать — так и сделает, и попробуй ему вдолбить, что мы тут вроде как подкрадываемся. Да и центнер железа, внутри которого где-то скрывается Элмар, тоже не умеет двигаться бесшумно. А кроме всего прочего, разговаривать вслух удобнее, чем перемигиваться и обмениваться условными жестами.

Закончив переброску бойцов, маги быстро осмотрелись, перекинулись несколькими не особенно понятными фразами — наверное, у них тоже есть свой профессиональный жаргон, — и Мыш (сегодня молодой и энергичный) махнул рукой:

— Начинаем.

Кентавр серьезно кивнул, закрыл глаза и принялся мерно покачиваться из стороны в сторону, тяжело притопывая передними копытами, словно пытался сплясать что-то медленное и ритмичное. Морриган выпрямилась, привстала на цыпочки и вдруг исчезла. Пару мгновений спустя на месте, где она стояла, заклубился телепорт. Ален опустился на одно колено и замер, наклонив голову и упершись ладонью в землю. Толик азартно потер руки и уставился куда-то вдоль улицы, словно прикидывая расстояние.

— Скажи когда.

— А вот как Морриган доберется до казарм и начнет, так и сразу.

— А как мы узнаем? — уточнил Витька, предугадав, о чем спросит обеспокоенный командир «волков», едва услышит перевод.

— Вы услышите, — пообещал Мыш и обернулся к всадникам. — Ваше высочество, убедительно прошу вас тщательно выбирать цели для атаки. Я имею в виду, не пытаться достать мечом стрелков, находящихся от вас на расстоянии тысячи локтей и более.

Примерно то же сказал и командир, не дожидаясь перевода. Дескать, мужики, не лезьте на рожон, ваша задача — нагонять страх на врага и впечатлять мирных жителей, а словить пулю в первом же бою в нее не входит.

Витька мимоходом кивнул обоим сразу, рассматривая руины родного квартала. Целые дома на главной улице пригорода еще остались, но жильцов не было видно. Кто-то погиб, кому-то, может быть, повезло удрать, об участи остальных оставалось только гадать… Словом, здесь впечатлять было решительно некого. Патруль на углу и солдаты на стене и на вышках не в счет, их впечатлять будут другие и совсем иным способом…

Откуда-то из внутреннего города донеслись панические вопли, исполненные животного ужаса, и беспорядочная пальба. Как и обещал волшебник, работу мэтрессы Морриган слышно было даже здесь.

— Сейчас, — скомандовал Мыш.

Толик взмахнул рукой, словно швыряя что-то. В нескольких десятках метров от группы посреди улицы возник грак — точная копия Элмарова Орка, только раза в два крупнее, — и понесся к внешним воротам.

Ален сделал волнообразное движение плечами, не отрывая ладонь от земли, и улица выгнулась такой же волной, словно лента в руках гимнастки. Волна ринулась вперед, колыхнула бегущего грака, словно серфера в ветреную погоду, подбросила ворота вместе с двумя пулеметными вышками и исчезла из виду.

Кентавр медленно развел руки, все ускоряя темп танца, и резко вздернул их вверх. С противоположной стороны рухнули внутренние ворота вместе с участком стены.

«Волки» несколькими прицельными выстрелами сняли зазевавшихся патрульных.

— Снимаю укрытие, — объявил маг и ловким движением вскочил на спину четвероногому коллеге. — А теперь — вперед!

Впоследствии Витька не раз пытался вспомнить свой первый настоящий бой (не считать же за таковой несколько несерьезных перестрелок, в которых ему доводилось принимать участие прежде) и всякий раз убеждался, что ничего вразумительного вспомнить не получается. Может, с точки зрения полководца, который точно знает, где у него кто стоит, куда бежит и что должен делать, и который к тому же еще и командует всем этим безобразием, оно имеет какой-то смысл и даже подчиняется определенной логике. Может, ветераны тоже «знают свой маневр». Но для новичка первый бой — это сущий дурдом, бардак и первозданный хаос.

Казалось бы, задачу им с Элмаром объяснили предельно ясно: создать панику в рядах противника, в бой не ввязываться, добраться до рабских загонов, снять охрану (если к тому времени сама не разбежится) и освободить пленных. Попутно их впечатляя, разумеется, а то для чего ж еще тут нужны герои пророчества. Вроде, когда объясняли, и понятно все было. А когда дошло до практического исполнения — тут и началось.

Рядов, в которых надлежало создать панику, поблизости не оказалось, зато со стен героев щедро обстреляли. Вот тут и довелось наглядно убедиться, что не для красоты и не просто по привычке таскает Элмар с собой огромный неподъемный щит. Граков он, правда, не закрывал, поэтому пришлось свернуть с намеченного маршрута и нырнуть в ближайшую улочку с уцелевшими домами. Со стен их здесь не доставали, но зато через несколько кварталов герои выехали прямехонько к бывшему зданию участка охраны порядка, где обнаружилась пара десятков солдат. Создать в их рядах панику удалось с блеском, но зато указание «не ввязываться в бой» пришлось похерить, потому что неприятельская паника выразилась в отчаянной беспорядочной пальбе. Витька пригнулся, укрываясь за огромной башкой Матрены, и попытался отстреливаться, а Элмар, опять прикрывшись щитом, рванул врукопашную. Стычка завершилась неоспоримой победой, но, гоняясь за отступающим противником, герои-избавители ухитрились заблудиться, потому что заехали в квартал ночлежек, а в этот район Витька обычно старался не ходить и знал его плохо. Они бы еще долго искали этот загон для рабов, если бы один не успевший спрятаться чокнутый мутант не объяснил, что они в этом самом загоне уже находятся. Чтобы не морочить себе головы лишним строительством, захватчики просто обнесли колючей проволокой весь квартал и разместили там живую рабочую силу. Те самые хлипкие воротца, сколоченные из жердей и затянутые металлической сеткой, которые Орк с ходу снес могучей грудью, и были входом. Охрана, как и предполагалось, успела удрать, а обитатели благоразумно попрятались и впечатляться не торопились. Чувствуя себя последним идиотом, Витька все-таки попытался исполнить долг — выехал на середину улицы и проорал в пространство, что Пятый Оазис взят войсками Конфедерации и все свободны. Реакции не последовало — вернее, она не позволила себя увидеть.

Пока Кангрем пытался сообразить, что им делать теперь, Элмар молча развернул скакуна и куда-то опять помчался, невразумительным взмахом руки приглашая следовать за собой. Насколько Витька успел его изучить, герой на слух прикинул, где сейчас идет бой, и направлялся именно туда — скорей присоединиться к веселью, пока оно не закончилось.

Пока герои пророчества плутали по пригороду, основные силы Конфедерации ворвались во внутренний город, а ударная группа «волков» успела занять здание совета — над ним уже висела, едва колышась в безветренном жарком мареве, мятая тряпка государственного флага. Стены были частично разрушены, а на уцелевших участках хозяйничали конфедераты. Заваленный трупами плац перед казармами, над которым до сих пор покачивались в воздухе пласты зеленого тумана и черного дыма, позволял догадаться, почему сопротивление оказалось настолько слабее ожидаемого и чем была занята мэтресса Морриган. Мыш и оба его приятеля, святой и четвероногий, оставили разрушение и перешли к созиданию — сейчас они все втроем хлопотали вокруг раненых.

Все было почти кончено, и теперь офицеры перегруппировывали отряды для окончательной зачистки территории. Сначала прочешут внутренний город, а когда убедятся, что здесь не осталось ни одного врага, дойдет очередь и до пригорода…

Элмар тоже понял, что происходит, и немедленно напросился помогать, причем, по обыкновению, сразу за себя и за товарища, даже не спросив, что этот самый товарищ о его энтузиазме думает. Витька хотел было высказаться хоть раз, чтобы с ним впредь не обращались как с мебелью, и даже почти успел подобрать нужные слова, но его отвлек какой-то нахал, запрыгнувший на круп Матрены позади седла. Когда же возмущенный агент обернулся и увидел за своей спиной мэтрессу Морриган, всякое желание возмущаться у него тотчас пропало.

— Я тоже помогу, — сообщила волшебница, не дожидаясь вопроса. — В целительстве я не очень, а вам может встретиться какая-нибудь нежить.

Витька молча кивнул и тронул Матрену, стараясь не циклиться на том, кто сидит у него за спиной и чья рука с обычной непринужденностью обнимает его за талию. Черт их знает, вдруг они еще и мысли читают…

ГЛАВА 9

И чем больше он думал об этом, тем более он чувствовал, как грустно быть ослом, которому никто никогда в жизни даже не нарвал букета фиалок.

А. Милн

Прибыв, как обычно, в Первый Оазис для изучения очередного тома повелительских каракулей, Кайден с удивлением отметил, что за последний цикл успел отвыкнуть от регулярных истерик Нимшаста. То ли все эти представления происходили в его отсутствие, то ли правая рука слишком увлекся научными изысканиями, но единственный случай, который мог вспомнить бывший первый маг, случился как раз цикл назад. В тот день, когда Нимшаст швырялся чернильницей и выбирал нового наместника. Похоже, сегодня случилось что-то не менее достойное хорошего скандала — визг был слышен на три этажа, и, судя по эпитетам, провинились опять безропотные зомби.

Кайден поморщился, сожалея о невозможности заткнуть уши при свидетелях (ведь донесут, как пить дать!), попрощался с телепортистом и неторопливо направился в покои Повелителя. Сомнительно, чтобы при таком шуме ему удалось спокойно поработать, но соваться в чужие разборки тоже было не лучшей идеей. Что там у них случилось, он и так узнает — Нимшаст никогда не упустит случая поплакаться, тут скорее стоит переживать о том, как бы его потом заткнуть.

Устроившись на ставшем привычным месте у края стола, он честно попытался вникнуть в особенности построения векторов, но, как и ожидалось, смысл записей ускользал от понимания. Каждую фразу приходилось перечитывать три-четыре раза, прежде чем удавалось отделить научные термины от назойливых воплей и отложить в голове что-то более или менее внятное.

Минут через десять крики смолкли, еще через пару минут послышались шаги, хлопнула дверь, и в кабинет ворвался трясущийся от негодования Нимшаст, на лице которого безошибочно читались признаки надвигающейся мигрени, депрессии и запоя.

Кайден отложил тетрадь и придал своему лицу выражение максимально возможного сочувствия.

— Что случилось?

Нимшаст картинно рухнул в повелительское кресло и трагически подпер пальцами лоб.

— Одно из двух, — обреченно изрек он. — Либо эти кретины окончательно утратили остатки разума, либо это заговор!

— А что они натворили? — участливо поинтересовался Кайден, дабы жертва заговора не заподозрила его в невнимании и пренебрежении.

— Кайден, скажи честно… Вот честно, как другу… Ты не брал из сейфа Повелителя небольшую такую статуэтку из зеленого оникса?..

— Ту самую, которую привез наместник Чань вместе со шпионом и телом Харгана?

— Да, именно, ту самую. Ты ее взял?

— Мне что, по-твоему, жить надоело? Да я бы к ней и прикасаться не рискнул. Ты еще помнишь, что случилось с Харганом?

— А она тут при чем? — Нимшаст удивился так, что даже страдать на мгновение перестал.

— Не знаю, действительно ли она тому виной, но советник искренне так считал. Я натыкался на эти мысли, когда рылся в его памяти. Харган забрал ее из храма некоего местного божества, попутно, разумеется, всех там перебив, — ну, ты же помнишь Харгана, он никогда не отличался деликатностью… И обиженная богиня через эту статуэтку до него добралась, лишила разума и довела до самоубийства. Не знаю, правда ли это, но проверять на себе я бы не рискнул. Мне еще дороги и жизнь, и рассудок. А если у кого-то хватило ума ее взять, считай, он сам себя уже наказал.

— Но мне-то от этого не легче! Она мне нужна! А эти кретины…

— Какие именно?

— Да уборщики эти безмозглые… Кайден, вот как ты считаешь, галлюцинации у зомби — это в принципе возможно?

— Понятия не имею. Ментальная магия только на живых рассчитана. А откуда подозрения? Они сказали что-то запредельно глупое даже для зомби?

— Они сказали… — горестно всхлипнул Нимшаст, — что пришел господин Харган собственной персоной, молча прошествовал в покои Повелителя, вынес оттуда эту несчастную статуэтку и испарился прямо посреди коридора. И все это — честно глядя мне в глаза и с выражением дебильной преданности на мордах.

Кайден непроизвольно содрогнулся, словно от холода.

— Нимшаст, я ничего не путаю — зомби ведь не способны ни лгать, ни фантазировать?

— Да, конечно. Но они настолько тупы, что их ничего не стоит обмануть.

— Иллюзия? Грим? Ты это имеешь в виду?

— Ну не думаешь же ты, что Харган с того света заходил?

— Да граки его знают, я уж не представляю, что и думать… — Кайден почувствовал, что у него леденеет все внутри. Если бы пришельцам действительно зачем-то понадобилась эта злосчастная статуэтка, они бы обязательно с ним посоветовались… не могли же они просто так… — Может, это и в самом деле чья-то жестокая шутка… Но на всякий случай… Если тебе правда интересно, что я об этом думаю… Прикажи своим подданным в том мире проверить. И если окажется, что эта проклятая штуковина опять стоит на своем месте… умоляю, не трогай ее больше.

Нимшаст прекратил страдания и оторопело уставился на него.

— Ты что, с ума сошел? Как — не трогай? Она мне нужна!

— А если советник не ошибался и Харган действительно погиб из-за нее?

— Да мне-то она что может сделать? Я бессмертен, а от несчастной любви и так страдаю уже почти два столетия.

— Только вообрази себе на минуту, что она заставит тебя… полюбить женщину.

Судя по тому, как передернулась от отвращения мумифицированная физиономия правой руки, он вообразил.

— Это невозможно!

— Если бы всего полгода назад кто-то сказал Харгану, что ему суждено из любви к женщине предать Повелителя и покончить с собой, он бы тоже решил, что это невозможно, — мрачно напомнил Кайден. — Конечно, я могу ошибаться, и все намного проще, но ты все равно будь осторожнее.

Нимшаст фыркнул и опять принял позу умирающего мученика.

Кайден покосился на записи и заколебался — если сейчас он отведет взгляд и углубится в чтение, не будет ли это воспринято как оскорбление в лучших чувствах? Затем осторожно спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Будешь сегодня работать или тебе надо прилечь?

— Ну какая работа, издеваешься ты, что ли? У меня голова раскалывается. А завтра еще этот наместник припрется с утра пораньше… Там что, никого поприличнее не было?

— Ты имеешь в виду — помоложе? Были, но никто из них не справился бы с работой. Там нужен опыт, а опыт, увы, приобретается только с возрастом. Ну что ж, раз тебе плохо, иди отдохни, а я тут пока один поработаю.

Когда за Нимшастом закрылась дверь, Кайден сделал несколько медленных вдохов и выдохов и перебрался в освободившееся кресло. Больше всего ему сейчас хотелось тоже бросить свое бесполезное занятие, рвануть домой, отыскать кого-нибудь из пришельцев и задать мучающий его вопрос: не приложили ли они руку к пропаже артефакта? Могли ведь запросто — вон грузовик из гаража телепортом унесли, и никто ничего не заметил. Танхер до сих пор ходит как пришибленный — виданное ли дело: у него что-то пропало в хозяйстве без его личного участия!

Примерно с той же вероятностью виновником мог оказаться и кто-то из своих. Нимшаста никто не любит, и спереть у него что-нибудь ценное, прикинувшись воскресшим Харганом для пущей загадочности, любому было бы в радость. Правда, непонятно, как этот шутник рассчитывает пережить возвращение Повелителя, но тут тоже возможны варианты — начиная с того, что он уже обо всем догадался, и заканчивая коварным замыслом подбросить украденное кому-нибудь из ближних. Тому же Нимшасту, к примеру.

Ну и вариант с мистическим вмешательством не стоит отбрасывать, несмотря на его фантастичность. Чужие боги существуют, в этом сомнений быть не может. Харгана кто-то из них действительно приютил после смерти. Почему бы и не отпустить его на пять минут для богоугодного дела. Отпустили же святого эльфа в практически бессрочную командировку…

Его размышления были внезапно прерваны истошным воплем откуда-то из дальних коридоров. Либо Нимшаст нашел-таки виновного — или, вернее, тот случайно на чем-то прокололся, — либо кто-то просто не вовремя попался страдальцу под руку.

Кайден опять вздохнул и отодвинул тетрадь. Все равно, пока Нимшаст не доберется до своего бокса и не уляжется, работать будет невозможно.

Прошло минут десять, но наследник Повелителя и не думал униматься — напротив, к его воплям присоединились другие голоса, а в коридорах начались беготня и шум, подозрительно напоминающие панику. Кайден встревожился. Что там у них могло случиться? Не может быть, чтобы из-за пропавшего артефакта, — по этому поводу Нимшаст успел и наораться, и поднять всех на ноги, а теперь он уже направлялся к себе снимать стресс. Только из-за того, что он на ком-то сорвался, такой гвалт не начался бы. Не иначе случилось что-то еще. Хорошо бы это всего лишь нашли похитителя. Еще одна катастрофа такого же масштаба доконает Нимшаста, а он в свою очередь доконает всех вокруг. Только бы сюда не вернулся, а то еще взбредет ему в голову поплакаться единственному другу, который поймет и посочувствует…

Как назло, расстроенный Нимшаст все-таки вернулся. Смирившись с тем, что его решили доконать первым в виде особого расположения, Кайден окончательно оставил мысли о работе и закрыл тетрадь.

— Что там еще случилось?

— Конфедераты захватили Пятый Оазис, — простонал Нимшаст и опять рухнул в то же кресло, из которого недавно поднялся.

Вот ведь сволочи, не могли предупредить… Знал бы, нипочем не показался бы на глаза правой руке в такой несчастливый день, но никому же в голову не пришла подобная мелочь — предупредить о том, что сегодня все начнется. Вот спасибо, добрые люди! Внимательные, предусмотрительные, чтоб вам чесотка и понос в придачу к вашему склерозу!

— Вот это номер! Они-то с чего вдруг зашевелились?

— Не знаю! Клюв что-то там выступал, будто разведка доносила еще несколько недель назад, и я должен был что-то сделать… Мне что, заняться больше нечем? Его разведка, пусть бы сам и занимался… а он приказа, видите ли, ждал!

Кайден неопределенно покачал головой. На дальнейшие выражения сочувствия у него уже не было сил. Самому б кто-нибудь посочувствовал. Тем более он примерно представлял себе, как все происходило. Когда цикл тому назад пришельцы связались с конфедератами, агенты в Девятом Оазисе узнали об этом в первый же день, но передать не успели — кого-то взяли ночью при попытке к бегству, кого-то разоблачили на следующее утро. Это Кайден знал точно, сам участвовал. Еще через несколько дней та же участь постигла людей Повелителя в совете Конфедерации. Где-то через неделю в разведке штаба спохватились и задались вопросом — почему никто не выходит на связь. Еще сколько-то ушло на раскачку, раздумья и принятие решений — раньше этими вопросами занимались лично Повелитель и сам Кайден, и без их руководства господа работать не привыкли. Затем попытались восстановить связь и выяснить, что же произошло, потеряв на этом пять-шесть дней и столько же вампиров. Выяснить, что замышляет противник, не удалось, но суть проблемы стала ясна: вражеские маги заключили союз с недобитыми конфедератами и наверняка готовят какую-то пакость. Вот об этом и докладывали Нимшасту Клюв и его начальник штаба. А утонченная личность отмахивалась от низменных забот, витая в облаках и мечтая о грядущем обожествлении. Теперь, когда правителя непочтительно насовали носом в последствия его бездействия, виноваты оказались все, кроме него, несправедливо обиженного и нуждающегося в утешении. И почетным кандидатом в утешители страдалец избрал — угадайте кого?

Кайден уже с заметным трудом удержал при себе мысль о том, куда следовало бы пойти правой руке вместе с главнокомандующим, его разведкой и всем его штабом, а также конфедератами, их забывчивыми союзниками, богами, героями, мифическими животными и невыносимым мэтром Ушебом.

— Вот ты ему и прикажи, чтобы впредь решал все сам и тебя не беспокоил, — посоветовал он. — А то он и дальше будет тебе докладывать, ничего не делать без приказа и предъявлять потом претензии.

Нимшаст протяжно вздохнул, выдержал драматическую паузу и скорбно изрек:

— Пока ты был на своем месте, такого не случалось.

— Давай еще вспомним, как все прекрасно шло, пока на своем месте был Повелитель! — с досадой отозвался Кайден. — Тебе давно следовало кем-то меня заменить, только и всего. И, ради всего святого, не зови меня вернуться. Просто назначь кого-нибудь ответственным за разведку, чтобы и дело делалось, и тебя не беспокоили. А я все равно не вернусь.

— Почему?! — воскликнул лич с таким пафосом, что Кайден немедленно представил себе, как юный и еще живой Нимшаст испускает сей крик души в ответ на категорический отказ наставника «попробовать — а вдруг понравится».

— Потому что я устал. Я отдал служению половину жизни и вторую половину хочу прожить свободным человеком.

— Да ты что, не понимаешь?! Если мы не разберемся с восставшими конфедератами и их помощниками, эта твоя вторая половина будет настолько короткой, что ее и половиной-то называть неловко.

— Брось паниковать. У них не хватит сил на большее, чем отбить один-два Оазиса. Дай Клюву приказ и нужные полномочия, он сам разберется, что делать. Если вдруг вам понадобится кого-то допросить, можешь меня позвать, помогу. Но возвращаться на службу я не стану. А остальные не станут тем более. Они, в отличие от меня, не питают к тебе никаких добрых чувств.

— Кстати, давно хотел спросить… Помнится, до недавнего времени ты их тоже не питал.

— Это правда. Только в тот день, когда нас покинул Повелитель, я понял всю глубину трагедии, которую ты пережил. И это изменило мое мнение. Я осознал, что ты действительно достоин и сочувствия, и уважения, что твои переживания слишком серьезны, чтобы над ними смеяться… И многое другое. Конечно, будь ты живым, я бы понял это раньше, но твою память я прочесть не мог. Такова правда, если тебе она интересна.

На самом деле это была наглая ложь и бесстыдная лесть, но надо же отвлечь собеседника от неуместных прожектов, а лучший способ — это перевести разговор с политики на его обожаемую персону. О себе и о тонкостях отношения к нему всех окружающих Нимшаст готов был говорить сколько угодно, и раз уж он сам подбросил тему, грех не воспользоваться, даже если для этого придется час-другой врать и льстить.

Когда несчастная и всеми обиженная утонченная личность наконец удалилась, вдоволь наслушавшись добрых слов и насытившись вниманием и сочувствием, Кайден еще с полчаса просидел, пытаясь привести в порядок мысли. Если сегодня не случится еще одной нежданной беды, Нимшаст все-таки доберется до своего будуара, запрется там и по крайней мере до завтра не появится. Этим надо пользоваться, пока есть время, а то ведь неизвестно еще, уйдет он опять в загул на неделю или очухается до завтра и утром опять припрется. Как раз удобный случай порыться в тех записях, до которых Кайден давно хотел добраться, но не мог найти подходящего повода попросить. Все, что касалось создания заклинаний, Нимшаст покажет, как договаривались, но есть несколько интересных папок и тетрадок, которые относятся к совсем другим темам, а в них может содержаться что-то полезное. Вот ими сейчас и надо заняться. А что голова болит — ну, у всех бывает, что ж теперь, все бросать, ложиться в постель и показательно страдать, как Нимшаст?..

Жертвенный подвиг Кайдена оказался напрасным — проковырявшись в бумагах до вечера, он ничего не нашел. Несколько записей, интересных лично ему, ситуацию не спасали. Видимо, день сегодня выдался на редкость неудачный.

Заперев за собой дверь и отдав ключи караулившим у двери зомби с четким приказом никому, кроме себя и Нимшаста, их не отдавать, Кайден направился во двор, куда через пять минут должен был явиться за ним телепортист. Но, как оказалось, несчастья на сегодня еще не закончились.

Уже у самых входных дверей, когда он проходил мимо караульного помещения, оттуда вдруг выскочил Клюв собственной персоной и буквально втащил его внутрь, сопроводив это хамское действие коротким восклицанием: «Вот ты-то мне и нужен!»

— А хватать и тащить обязательно? — огрызнулся Кайден, которому только солдафонских выходок главнокомандующего не хватало вдобавок ко всем сегодняшним неприятностям.

Нагло проигнорировав замечание, Клюв коротко дернул подбородком в направлении двери. Находившиеся в караулке охранники поняли приказ без слов и дружно бросились прочь.

— Что происходит? — угрожающе поинтересовался Клюв, когда дверь за ними закрылась. — Нет, ты мне объясни, что, дери вас лишайный грак, происходит? Что вы с Нимшастом скрываете? Нет, ты мне тут удивленную рожу не строй, я имею право знать, что творится, или нет?

— По-моему, о том, что происходит, ты знаешь лучше меня, — попробовал выкрутиться Кайден, судорожно соображая, что он имеет в виду, и если речь идет о том, о чем он подумал, то что правильнее будет ему сказать. — Мне это рассказал рыдающий Нимшаст с твоих слов.

— Не прикидывайся дурачком, ты понял, о чем я спрашиваю.

— Если хочешь, чтобы тебя понимали, выражай свои мысли яснее. Я, конечно, и считать из памяти могу, но тебе это вряд ли понравится.

Порезанную рожу Клюва перекосило от бешенства, и в следующий миг Кайден почувствовал, что ему в подбородок упирается ствол пистолета.

— Только попробуй сунуться в мои мозги, я тебе твои вышибу! — яростно прошипел бывший бандит, до сих пор не утративший прежних привычек. — Где Повелитель? Почему по Оазисам уже ползут слухи, будто он мертв? Почему он не оставил никаких инструкций для нас, почему Нимшаст распоряжается здесь так, словно над ним никого, кроме неба, а ты со своими корешами шустро свалил отсюда, не боясь, что с тебя за это спросят? Попробуй только соврать, пристрелю, как крысу.

Кайден досадливо поморщился. Как ни странно, отчего-то он чувствовал не страх, не злость, а именно досаду — ну вот, дескать, так не вовремя, он только домой собрался, а тут со всякой ерундой лезут…

— Понятно, — вздохнул он. — Значит, ты об этом. Ствол убери, не позорься. Что ты потом с трупом делать будешь?

— Я найду что. Не увиливай.

— А ты меня не пугай. Ты только и можешь, что пристрелить. А если Нимшаст узнает, что я тебе сказал, он меня сначала прикончит, потом поднимет, потом опять прикончит, и так до бесконечности. Тебя, кстати, тоже.

— Еще один ответ не по делу — и точно пристрелю.

— Ты намек понял или нет?

— Нимшаст не узнает. Говори.

— Где Повелитель, мы не знаем. Он просто однажды исчез. Утром к Нимшасту пришли его зомби, которые убирают покои, и сказали, что Повелитель пропал. Куда, зачем, как, почему — никто не знает. Я потряс наших провидиц, они сказали, что он больше не вернется. А слухи, наверное, враги распускают. Как Повелитель может умереть — не представляю. Он действительно был бессмертен. Скорее я поверю, что он в самом деле перешел в божественное состояние и вознесся… В общем, граки его знают. Пропал, и все.

— И вы, сволочи, скрыли?

— Это к Нимшасту. Он решил, я послушался. Он, знаешь, может быть гораздо убедительнее тебя с твоей пушкой, убери ее наконец. Ты получил что хотел? Меня ждут.

Клюв неторопливо убрал пистолет и пристально вгляделся в Кайдена, словно рассчитывал высмотреть у него на лице какую-то дополнительную информацию. Отступать, впрочем, пока не торопился, по-прежнему загораживая дорогу.

— Ты что-то стал похож на выгоревшего раба, — сказал он наконец. — Знаешь, что это такое?

— Спасибо за сравнение, — с горьким сарказмом отозвался Кайден. — По-твоему, всякий раз как меня пугают, я должен дергаться, шарахаться и вслух кричать, как мне страшно?

— Знаешь, бывает просто смелость. Бывает самообладание. А бывает вот как у тебя, когда все уже по хрену и нет сил даже бояться.

— Я сегодня выдержал две задушевные беседы с Нимшастом. Как ты думаешь, есть у меня силы на что-нибудь вообще? Я тебе даже память чистить не буду по этой самой причине. Иди, пока не передумал.

Клюв подозрительно сощурился, еще раз внимательно присмотрелся и, видимо решив, что дальнейшие разговоры бесполезны, наконец убрался.


Мафей прекрасно понимал, что его обиженная физиономия выглядит глупо и несерьезно, что жаловаться на несправедливость бытия — только нытиком себя выставить, что разумнее всего было бы сохранить непроницаемый вид и придержать свои не самые достойные чувства при себе. Но поделать ничего не мог — ему действительно было до слез обидно, и все, на что хватало его самообладания, — это хотя бы не показать тех самых слез и прикусить язык. Все остальное любой желающий мог прочесть на лице его высочества с такой же легкостью, с какой близкие люди восстанавливали невысказанные слова дядюшки Пафнутия.

— Да ладно тебе, — попыталась утешить его добросердечная Ольга, достигнув при этом совершенно противоположного эффекта — от сознания, что даже она все понимает по выражению его лица, Мафей окончательно пал духом. — Ну я еще понимаю, когда тебя утром на войну не взяли, — это обидно, конечно. Но сейчас-то что там настолько выдающееся происходит, чтобы так убиваться?

— Действительно, — поддержала Кира. — Мне, например, эта их пьянка и даром не нужна. Я лучше здесь с вами посижу.

Ольга тихонько вздохнула. В том, что Кира с радостью проведет вечер в обществе вновь обретенного супруга, она даже не сомневалась, но видно было, что сама она охотнее присоединилась бы к той, другой, компании. Там ведь кроме выпивки еще куча всего интересного предполагалась, один только межмировой турнир по изысканной ругани чего стоит. Но вслух в своих тайных сожалениях Ольга не призналась, а продолжила бесполезные утешения:

— Можно подумать, ты никогда пьянок не видел. Или эта пьянка чем-то отличается от других. Ну все ведь точно как и всегда, даже гадать нечего: все перепьются, Диего с кем-нибудь подерется по никчемному поводу вроде фальшивого пения или косого взгляда, Элмар упьется и отчебучит что-нибудь, из-за чего завтра будет страдать: «Как я мог!», Орландо укурится до фиолетовых гоблинов, Азиль кого-нибудь осчастливит, мэтр Максимильяно кого-нибудь соблазнит, ну и так далее. Чего из этого традиционного набора ты еще не видел? Или что тебе настолько дорого, что боишься пропустить?

— Да не в пьянке дело! — попытался спасти лицо разоблаченный Мафей. — Во-первых, мне вообще неприятно, что меня постоянно удаляют от основных событий, будь то совещания, боевые действия или просто праздники. Я не из-за того расстроен, что пропустил что-то невиданное — хотя и в самом деле пропустил, — а из-за того, что мэтр постоянно все решает за меня: куда мне ходить, что делать и даже как я должен проводить свободное время. Ну вот скажи, Шеллар, тебе сейчас нужен рядом целитель круглосуточно, как раньше? А за Лолой присмотреть ну совсем-совсем больше некому?

— То есть тебя не устраивают надуманные поводы, которые изобретает наставник, и ты хотел бы знать настоящую причину? — уточнил Шеллар, задумчиво созерцая, как солнце неторопливо скрывается за кронами высоченных сосен, окружающих его новое убежище.

Примерно с неделю назад, как только он достаточно окреп, чтобы самостоятельно передвигаться и успешно спорить с мэтром, его перевезли из дворца в охотничий домик, затерянный в глуши поморских лесов. По прямому назначению этот домик не использовался уже пару поколений — прадедушка принимал там любовниц, скрываясь от ревнивой мистралийской прабабушки, о дедушке история умалчивает, поскольку он еще жив и лишняя болтливость могла бы кому-то обойтись дорого, несмотря на то что мнение покойной супруги мало интересовало Зиновия, даже когда она была жива. Что до дядюшки, то вообразить его за чем-то подобным казалось Мафею кощунством, и скорей всего он был прав — домик выглядел так, словно его не посещали лет двадцать.

Сейчас на открытой веранде восседали, любуясь природой Поморья, все, кто по тем или иным причинам не попал на праздник: Шеллар, Ольга, Кира, Лола и несчастный Мафей, приставленный за ними присматривать.

— Ну, вроде того…

— Ты не пробовал спросить об этом прямо? Возможно, это поможет мэтру понять, что его методы работают не так, как ему хотелось бы, а тебе легче будет смириться с его решениями, если ты будешь знать настоящую причину.

— А то я ее не знаю, — сердито фыркнул Мафей. — Он просто хочет оградить меня от всего на свете…

— Не думаю, — возразил король. — Если бы он хотел, он бы действительно оградил. Не брал бы тебя на серьезные дела, в которых ты неоднократно участвовал, не отпускал в путешествия, не приглашал бы на важные встречи…

— А что тогда?

— Например, я могу допустить, что как наставник он точно знает объем твоих знаний и навыков и может решить, где и когда их можно успешно применить, а где они бесполезны.

— Значит, по-твоему, в бою я был бы бесполезен?

Шеллар задумчиво уставился в свой бокал, к которому до сих пор не притронулся, и выпустил традиционный клуб дыма, мигом улетевший с ветерком.

— Вполне возможно, что в том конкретном раскладе не требовалось ничего из того, что ты умеешь. Но лучше спроси его самого. Сам понимаешь, это лишь гипотезы.

— И к тому же объясняют только отстранение от боевых действий, — вставил Мафей. — Да и то частично. Но совсем не объясняют, что же такого в моих умениях и навыках показалось мэтру достойной причиной не пустить меня сегодня на праздник.

— Не берусь утверждать, — усмехнулся Шеллар, — но мне кажется, что сегодня мэтр всего лишь хотел оградить от тебя несчастного мэтра Кайдена. У него был особенно тяжелый день, и после всего того, что творилось сегодня в Первом Оазисе, еще и с тобой пообщаться было бы для него слишком тяжким испытанием.

— Ты серьезно? — задохнулся от возмущения Мафей.

— Не совсем, но такой вариант тоже возможен… А во-вторых?

— То есть?

— Излагая причины своего огорчения, ты сказал «во-первых», — педантично напомнил кузен. — Следовательно, есть и «во-вторых».

— Ах да… — спохватился Мафей. Судя по лицам слушателей, об этом «во-первых» успел забыть не один он. — Во-вторых, я обещал показать Саше гробницу Ушеба изнутри, и теперь из-за мэтра и его высоких соображений я трепло получаюсь.

— А вот это действительно нехорошо… — согласился Шеллар.

— Вот и говорю… — начал принц, но кузен тут же продолжил свою речь, словно и не заметил реплики:

— И тебе следовало ему об этом сказать.

— А он позволил мне сказать хоть слово?

— Да, — безжалостно констатировал Шеллар, не намеренный кого-либо утешать. — Целых сорок восемь, не считая предлогов. Но все эти слова не содержали в себе ничего, кроме кипящих эмоций, и закономерно ничем тебе не помогли. Тогда как единственный разумный аргумент, который можно было уложить всего в десяток, ты почему-то изложил только сейчас, хотя его-то и следовало привести первым. Взгляни на себя, ты даже сейчас надулся и возмущаешься, вместо того чтобы искать решение проблемы.

Мафей невольно поморщился.

— Мне, конечно, не впервой нарушать запреты наставника, но не в этот раз. Я же за вас отвечаю.

— Я не сомневался, что первая твоя мысль будет именно об этом, — усмехнулся Шеллар, мимоходом отбирая у Лолы свой бокал, в который любопытная дева уже сунула нос. — Лола, это нельзя.

— А ты что имел в виду?

— Например, ты можешь быстро сбегать туда, где ждет тебя твоя подруга, и пригласить ее сюда. Полагаю, за пару минут твоего отсутствия с нами ничего не случится, а вечер в нашей компании частично возместит несостоявшуюся экскурсию в гробницу. К тому же Саша поймет, что это случилось не по твоей вине, и, что важно, узнает об этом сейчас, а не через несколько дней.

— Ты разрешаешь мне? — на всякий случай уточнил Мафей, с подозрением отмечая, что все получается слишком уж легко и хорошо.

— Более того, я ее приглашаю. Кстати, если ее отец сейчас дома и ничем не занят, его я приглашаю тоже.

— Тогда я сейчас… — Мафей сорвался с места и принялся за телепорт, вознося молитвы всем богам, каких знал, чтобы доктор Дэн дома отсутствовал или был чем-нибудь очень-очень занят.

Вслед ему донесся размеренный голос кузена, объясняющего Лоле, что ее любимой кукле вино тоже не рекомендуется.

Боги оказались неблагосклонны — да и чего еще ожидать, если уж весь день пошел наперекосяк, почему сейчас все вдруг должно было наладиться? Конечно же в этот час доктор был уже дома и никакие важные дела его там не держали. И отказываться от приглашения он даже не подумал, чем испортил дочери все удовольствие. В отличие от Мафея Саша ничем не выдала недовольства, но он-то знал, что она думает на самом деле.

— Извини, что так получилось, — шепнул он, пока доктор отлучился на минутку сменить домашние тапочки на более подходящую обувь. Больше вопросов у него не возникло, что позволяло без труда определить, от кого его дочь унаследовала легкомысленное отношение к путешествиям неизвестно куда и неизвестно на какой срок. — Мы обязательно туда сходим, только не сегодня.

— Да ничего страшного, — утешила его Саша. — Конечно, сходим в другой раз. Я бы хотела и с хозяином гробницы познакомиться, и дядю Витю повидать, а сегодня он наверняка опять непригоден к общению, напраздновавшись с твоим братом. Кстати, с ним я до сих пор не знакома, а это тоже неправильно. Зато наконец увижу его величество в… материальном виде. А кто там сегодня еще будет кроме него?

— Кира, его жена. И еще Ольга и Лола, ты их уже знаешь.

— А с Лолой все по-прежнему?

Мафей ограничился кивком, так как вернулся доктор Рельмо и пора было приниматься за телепорт.

Первым, что они услышали, еще пребывая в сером тумане, был радостный визг бесхитростной Лолы:

— Гости! Гости! Вот они! Они приехали!

— Да, это они, — с обычной невозмутимостью подтвердил Шеллар. — Прыгать не надо.

Сквозь туман постепенно проступала веранда со столом и креслами и Лола. Прыгать девушка частично перестала — способность Шеллара отдавать приказы действовала и на нее, — но только частично. То есть теперь она не отрывала ног от земли, но продолжала подпрыгивать всем телом.

— Это Саша! — радостно поведало миру великовозрастное дитя. — Я ее помню!

— Привет, Лола, — отозвалась Саша, приветственно поднимая ладошку. — Как дела?

Ольга с откровенным любопытством уставилась на доктора, Кира — на Сашу, а Шеллар принялся выбираться из кресла, опираясь на костыль и не сводя с гостя пристального взгляда. Гость, впрочем, отвечал ему тем же.

Мафей на миг заколебался, не зная, представлять ли их друг другу или поскорей остановить Шеллара, чтобы не вставал, и его секундным замешательством тут же воспользовалась незатыкаемая Лола.

— А ты привезла мне камушек?

Шеллар и Дэн немедленно отвлеклись друг от друга и навострили уши.

— Какой? — непонимающе нахмурилась Саша, словно вспоминая — когда это она обещала Лоле что-то привезти.

— Красивенький, — напомнила та. — В коробочке.

Все взоры немедленно обратились к Саше. Даже Шеллар опустился обратно в кресло.

— Это то, о чем я думаю? — спросил он, сочтя излишним объяснять суть дела всем остальным. — Он действительно был спрятан в доме вашей подруги?

Саша уныло покосилась на отца и чуть шевельнула худенькими плечами.

— Ну… да.

— И вы нашли его самостоятельно вопреки моим советам?

— Но так было интереснее!

— А почему никому не сказали?

— Не успела.

— Простите, вы о чем? — не удержалась любопытная Ольга.

Судя по выражению лица доктора, ему ничего объяснять не требовалось: всю суть этого загадочного обмена репликами он только что прочел в мыслях дочери, и то, что он узнал, вряд ли его обрадовало.

— Александра, оправдание собственных неразумных действий не является простительной причиной для лжи, — произнес он. — А щититься поздно, да и не тот сейчас момент, когда это можно себе позволить.

— Ну хорошо, — насупилась Саша. — Я хотела сначала сама его изучить.

Шеллар удовлетворенно кивнул.

— Вот это более похоже на правду. В вашем возрасте я бы и сам так поступил, попадись мне в руки что-то вроде Радужного Камня. Да вы присаживайтесь, прошу вас. Не обязательно бежать за ним прямо сейчас, вряд ли он куда-то денется из вашего дома. Он ведь у вас дома, верно?

— Это не похоже на правду, это и есть правда, — поправил доктор Рельмо, занимая предложенное кресло. — Саша, ты когда-нибудь научишься спрашивать у старших… я уж не говорю разрешения, но хотя бы консультации… до того, как баловаться с магией, а не после? Тем более с чужой магией!

— А когда ты его привезешь? — влезла Лола, улучив секундную паузу в разговоре.

Саша одарила ее взглядом, исполненным безнадежной укоризны, — объяснять Лоле, что она только что натворила, было бы бесполезно.

— А почему ты решила, что я должна привезти его тебе? Я собиралась отдать дяде Максу вообще-то.

— Ты дашь мне красивый камушек, — повторила Лола. Причинно-следственные связи ей пока не давались, да и с хронологическими последовательностями дело обстояло не лучше.

— Зачем он тебе?

— Я хочу достать его из коробочки и подержать.

— Нет! — испуганно воскликнула Ольга, видимо вспомнив памятное обсуждение на мистралийской дороге. — Ты что, это опасно! Жак сам понятия не имеет, как этот камушек теперь может сработать! Он же не успел его протестировать!

— Постой! — остановил ее Мафей, пораженный внезапной догадкой. — Лола, скажи, что будет, когда ты подержишь этот камушек? Ты уже знаешь?

— Да! — радостно возгласила девушка. — Я стану большой!

— Куда ж еще больше-то… — пробормотал доктор, не сразу сообразив, что она имела в виду.

Все остальные изумленно переглянулись, даже Шеллар изволил чуть приподнять брови.

— Вот как? — произнес он. — Тогда Саша обязательно привезет тебе камушек. Но не сейчас, а когда вернется дедушка. Я думаю, он очень хотел бы увидеть, как все это случится. Да и невежливо было бы что-то предпринимать, не поставив его в известность. Ты ведь любишь дедушку и не хотела бы его огорчать?

Лола с энтузиазмом закивала, подтверждая, что огорчать любимого дедушку не хочет и согласна подождать.

— Что ж, а теперь, дамы, позвольте вам представить почтенного мэтра Дэна, человека, который однажды спас мне жизнь и вложил немало труда в нашу будущую победу.

И тут Мафей с изумлением увидел сразу два невероятных явления, которых никак не ожидал.

Доктор откровенно смутился и даже покраснел, а Саша внезапно воззрилась на отца с нескрываемым восхищением и завистью.


Домой Кайден добрался в состоянии близком к прострации. И, разумеется, попал в самый разгар веселья. Действительно, сегодня же праздник, первая победа, Пятый Оазис взяли… Пришельцы празднуют. Им чего, они не утешали Нимшаста, и в лицо стволом им никто не тыкал. Вон представление какое-то там смотрят…

Откуда-то из центра толпы, собравшейся у Дома Совета, доносилась знакомая доисторическая ругань. Опять, наверное, покойник буянит, чем-то недоволен и костерит на чем свет стоит нерадивых потомков, проэтосамивших великую империю. Правда, непонятно, почему потомки не разбежались и не попрятались, как обычно, а приветствуют каждый шедевр смехом и криками одобрения, но выяснять это не было никакого желания. Самым разумным сейчас было бы тихо пойти домой и лечь спать, но Кайден был уверен, что уснуть все равно не сможет. Он уже хорошо знал это отвратительное состояние, странную смесь бессилия и апатии с панической тревогой, когда кажется, что смертельно устал и хочешь спать, а стоит лечь — и сон не идет, в голову лезут всякие страсти, и если даже удается на несколько минут задремать, обязательно приснится какая-нибудь гадость.

Телепортист между тем, торопливо попрощавшись, ринулся к трем пришельцам, стоявшим поодаль от остальной толпы восторженных слушателей. Кайден почему-то машинально побрел за ним. Он все равно не знал, куда идти и чем заняться.

— Ставки еще принимают? — донеслось впереди.

Что имелось в виду, что за ставки, куда, для чего, с ходу было не разобрать, но по крайней мере стало ясно, почему бедняга так нервничал и торопился. Он-то рассчитывал быстро обернуться туда-сюда, а пришлось ждать, пока Клюв утолит свою жажду знаний…

— Еще можно, — жизнерадостно отозвались в ответ. — Пока идет один к одному.

Хмурого мутанта-переводчика Кайден уже как-то встречал в поселке, остальных двоих видел в первый раз.

— Тогда двадцать на деда.

Лохматый жуликоватый пришелец, традиционно похожий на дикаря, принялся что-то подсчитывать и записывать, двое других почему-то уставились на Кайдена. Рыжий — выжидающе-вопросительно, изящный красавчик в берете — с пристальным интересом.

— Готово, — объявил лохматый, ссыпая монеты в мешок. — Следующий.

— Переводить надо или так понимаешь? — с мрачной тоской поинтересовался рыжий.

Кайден не сразу понял, что обращаются к нему.

— Что?.. Нет, не надо…

— Сколько? — деловито вопросил его приятель, нацеливая карандаш.

— Что — сколько?

— Ну ты ставить будешь или нет?

— А что тут вообще ставят?

— Вон, слышишь? — коротко мотнул головой переводчик. — Их стрелок-связист с вашим мэтром Ушебом состязаются в сквернословии. Жак принимает ставки. Я перевожу, если кто их языка не знает.

— А я слежу, чтобы не жульничали, — обворожительно улыбнулся третий.

— Что они не поделили? — с искренним недоумением поинтересовался Кайден.

— Да ничего, повздорили они еще вчера, вчера же и помирились, а сегодня уже устроили показательные выступления просто из спортивного интереса. Делать им нечего.

— Послушай, Виктор, будешь ныть и ворчать — заставим их поединок дословно переводить.

— Я еще радоваться должен? Меня уже по самые гланды достали этими переводами!

— Именно! — убежденно встряхнул лохмами Жак. — Ты должен радоваться, что гуляешь тут с нами и переводишь простые вещи, а не торчишь в центре событий и ломаешь язык над непереводимыми многоэтажными конструкциями. Или ты считаешь, что это тебе, как обычно, «не повезло»? Прикинь лучше, как твоему приятелю-пьянчужке не повезло. Он, бедняга, так рассчитывал сегодня хоть раз нажраться в зюзю по поводу праздника, а мэтры его отловили и посадили исповедовать Терезу. Учитывая ее обстоятельность и серьезный подход к вопросу, а также то, что она не исповедалась несколько лет, праздника ему сегодня не видать. Ну так что, на кого ставим?

— Да я просто мимо шел, — отмахнулся Кайден и побрел дальше, пока его не начали уговаривать. Какая разница, кто там кого перебранит, кто сколько выпьет и что такое «исповедовать». Действительно, делать им нечего…

Он спиной чувствовал, что красавчик в берете смотрит ему вслед, почему-то с тревогой и беспокойством. Впрочем, что странного — маги всегда друг друга чувствуют…

В задумчивости, все так же бесцельно шлепая куда глаза глядят, он обошел здание совета, завернул за угол и неожиданно увидел перед собой оскаленную морду грака.

В первый миг Кайден замер, не в силах постичь, откуда посреди деревни мог взяться опасный дикий хищник. Инстинктивно он ринулся назад, чувствуя, что ноги отказываются ему повиноваться, а мир перед глазами начинает кружиться.

«Сейчас он прыгнет, — с болезненной ясностью прорезалась мысль, — и все наконец закончится…»

Грак прыгнул.

И ничего не кончилось. Только лицу вдруг стало горячо и мокро.

— Матр-р-рена, гадыня неподобная! — взвыл где-то далеко голос рыжего мутанта. — Фу! Нельзя! Ко мне, скотина! Ну как она отвязалась, а? Ну что за хрень, почему у Элмара никогда не отвязывается!

— Потому что Элмар хорошо привязывает? — насмешливо предположил голос доморощенного букмекера. — Или, думаешь, это тоже вопрос везения?

— Да убери ее, она ж его затопчет! — вмешался красавчик.

— А я что, по-твоему, делаю?

Кайден открыл глаза и первым делом увидел, как огромная зубастая морда тянется к подбежавшему переводчику и одним лихим взмахом языка облизывает его от пояса до макушки. И только потом рассмотрел на этой морде подобие упряжи.

— Не бойся, она ручная.

Кажется, это его пытаются успокоить. Да, спасибо. Лучше бы привязывали надежнее…

— Слушайте, она на него точно не наступила?

— Да нет, только обслюнявила. Просто перепугался, наверное, до полусмерти. Эй, мужик, ты там как, в порядке?

Кайден с трудом сообразил, что обращаются к нему.

— В порядке… — невпопад ответил он. — И в слюнях… И в полной заднице…

— О черт… Может, кого-то из мэтров позвать? — растерянно произнес Жак.

— Да их нет никого. Они все в Пятом, помогают порядок наводить. Виктор, уведи наконец свою Матрену отсюда и привяжи покрепче. Зачем ты ее вообще приволок?

— Ты бы слышал, как она скулит, когда я далеко ухожу!

— Так, может, ты за ними сбегаешь? — продолжал доставать приятеля Жак.

— Не надо, они там действительно заняты. Я сам. — Чья-то рука подхватила Кайдена под локоть. — Ты можешь встать или помочь?

— Могу, конечно.

Он попытался встать, но получилось только со второго раза и пришлось-таки воспользоваться предложенной опорой.

— Вот и молодец. Пойдем… — Красавчик огляделся и уверенно указал на крыльцо Дома Совета. — Вон туда. Ребята, вы тут без меня обойдетесь, ага?

— Что, там все настолько плохо?

— Да там еще до выступления твоей Матрены все было плохо. Уведи ты ее наконец.

— Послушайте, можно я домой пойду? — попытался отвязаться от них Кайден, но его уже никто не слушал.

— Можно, только не сейчас, — со спокойной уверенностью заявил пришелец и чуть ли не силком потащил за собой.

Дом Совета никогда не запирался — брать там было нечего, кроме мебели, да и ту никто не посмел бы выносить, все равно ведь через полчаса весь поселок узнает, чьих рук это дело. Напористый спутник втащил Кайдена внутрь и кивнул куда-то в темноту:

— Садись.

— Куда? Тут же не видно ничего.

— Ах, извини. Я постоянно забываю, что нормальные люди в темноте не видят.

Он выпустил свою добычу и быстро сотворил светящийся шарик.

— Вон там стулья. Выбирай самый удобный и садись.

Кайден, спотыкаясь в полумраке, добрался до стульев и рухнул на первый попавшийся. Пришелец одним ловким прыжком примостился на краю стола и добавил света.

— А теперь рассказывай, что стряслось.

— Да ничего особенного, просто день пакостный выдался… — Вот как объяснить постороннему человеку все, что с ним происходит? — Это так сразу не расскажешь…

— А ты не торопясь, постепенно, с самого начала. Я имею в виду, как ты дошел до такого состояния. Объяснять, кто ты и чем занимаешься, не надо, я всю эту историю с тобой, Шелларом и твоим братом уже знаю.

— Правда?

— Причем в нескольких вариантах.

— И не мечтаешь втайне меня прибить?

Парень рассмеялся, светло и заразительно.

— По-моему, даже Элмар уже перестал об этом мечтать, а ты все воображаешь себя жертвой по привычке.

— Ну если в прямом смысле — ты прав, никому не сдалась моя жизнь, которая все равно недорого стоит. Но я же все равно чувствую… пусть уже не ненависть, но всеобщую неприязнь. Вот сегодня, например, никто и не подумал меня предупредить насчет Пятого Оазиса. Я как дурак поехал, ни сном ни духом, и попал в разгар скандала…

— Ты уж их извини, но тебя не предупредили не по рассеянности и не из желания устроить тебе пакость, а лишь для того, чтобы ты случайно не навлек на себя подозрения. Если бы ты не поехал, это выглядело бы подозрительно. Если бы не сумел достаточно правдоподобно удивиться — еще подозрительнее. Скандал — это, конечно, неприятно, но разве было бы лучше, если бы тебя разоблачили?

— Еще пара таких дней… — невесело хмыкнул Кайден, — и я сам себя разоблачу. Нечаянно. В истерике.

— Я вижу. Потому и позвал тебя поговорить.

— Это настолько заметно?

— Я читаю эмоции людей, как ты читаешь память. Что с тобой творится — это же тихий ужас. Дай руку.

— Зачем?

— Нужен близкий контакт, для большей эффективности. Вот так, просто держи меня за руку и рассказывай. Сначала про сегодняшний день — все равно наши мэтры захотят это знать, и тебе придется рассказывать, хочешь не хочешь. Лучше расскажи мне, а я им передам. А потом — просто о чем хочешь.

— Я так понимаю, ты не только читаешь? — осторожно озвучил свою догадку Кайден.

Сострадательный незнакомец опять беззаботно рассмеялся.

— Да-да, тоже как ты. И согласись, тебе это сейчас нужно.

— А ты вообще кто? — спохватился Кайден, отчасти оттого, что для начала неплохо было бы познакомиться, а отчасти из опасения, что это очередная коварная подстава от безутешных друзей утопленника.

— Я? — Пришелец слегка растерялся. — Я ученик мэтра Вельмира. Собственно, это они с мэтром Феандиллем попросили меня к тебе присмотреться и помочь, если надо. Ну же, рассказывай, что там сегодня случилось в Первом. Ты же хочешь, правда ведь?

— И я даже знаю почему, — криво усмехнулся Кайден.

— А тебе это мешает?

— А тебе не мешает то, что ты знаешь обо мне? Или он тебе слишком чужой, чтобы переживать за него и держать обиду на меня?

— Нет, Шеллар мне друг, — совершенно легко и без малейшей неловкости признался ученик мэтра. — Но в отличие от прочих я знаю, что вы оба чувствуете. Там, глубоко внутри. И мне жаль вас обоих. Ты начнешь рассказывать или все еще боишься, что я замышляю страшную коварную месть?

— А что, чувствуется?

— Уже меньше.

Когда через полчаса внезапно скрипнула дверь, они все еще сидели, держась за руки, и Кайден как раз заканчивал рассказывать о нездоровом любопытстве главнокомандующего Клюва, уже понимая, что все это такая ерунда, такие мелочи, из-за которых просто глупо расстраиваться. Как и все прочее, произошедшее сегодня. Даже вспоминать было смешно. Особенно театральные выступления Нимшаста — и чего он в самом деле так из-за него распсиховался, это же действительно смешно…

— Ой, ну ни хрена себе… — огорошенно произнес возникший в дверном проеме узколицый сновидец. — Вы что тут делаете, голубки?

— А ты? — насмешливо отозвался эмпат, отпуская руку собеседника. — Продул и теперь прячешься?

— Щас вот как врежу! — вспыхнул обиженный гость. Похоже, вправду проиграл и теперь ужасно злился. А все ругательные слова у него закончились еще во время состязания.

— За что? Я ведь никому не рассказал.

— Чего не рассказал?

— Почему я поставил не на тебя. Знаешь, как меня все спрашивали! Жак прямо извертелся весь. А я не сказал. Но будешь выдрючиваться, скажу.

— Убью, — коротко посулил побежденный.

— Боюсь! — издевательски откликнулся ученик мага. — Кантор, ну что за манера из-за каждой мелочи на людей кидаться! Ты что, всерьез надеялся на победу? Забыл, как в прошлый раз прокололся на том же самом?

— Это когда было!

— Ну да, однажды ты не сообразил вовремя, что разница без малого в шесть веков опыта не оставляет тебе шансов. И всего через какой-то десяток лет ты решил, что уже достаточно опытен, и наступил на те же грабли, только при разнице в двадцать веков. И кто ты после этого?

— Да иди ты… — Кантор прикрыл за собой дверь и приблизился на пару шагов. — Ты так и не сказал, что вы тут делаете, в темноте, держась за ручки, как на свидании. Неужто эльфийская кровь дала о себе знать?

Парень опять засмеялся.

— Ну ты и язва! Вот видишь, — он обратился к Кайдену, красноречиво кивая на сердитого мистралийца, — а ты думал, что это он персонально тебя ненавидит и потому свински с тобой обращается. Он со всеми ругается, это у него стиль общения такой. Он Шеллару однажды ложкой в лоб заехал. Ни за что, просто от полноты чувств.

— Вот не ври, очень даже «за что»!

— Кантор, если ты сейчас сам не успокоишься, я тебя насильно успокою. Я как раз настроен на нужные эмоции.

— А, значит, это ты его успокаивал? А что ж такое?

— А попробовал бы сам целую луну изо дня в день общаться с истеричным личем нетрадиционной ориентации, посмотрел бы я на тебя.

— Да я б его в первый же день убил!

— Он бессмертный.

— Ну, тогда он бы убил меня. Какая разница? Что, правда? Целую луну?

— Даже больше. Это ж рехнуться можно.

— Сам виноват, — ворчливо отозвался Кантор, но уже не очень уверенно, и в его сердитом взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Он хоть не пристает или?..

— Ой, только этого мне не хватало! — вырвалось у Кайдена. — Да если бы я ему еще и нравился, как Шоши, например, я бы в жизни не согласился на это задание, хоть вы меня и в самом деле убейте!

— Ладно, я, собственно, зачем пришел… Тебя там мэтры ищут, домой пора, все уже спать хотят, а ты тут спрятался и благотворительностью балуешься.

— Так бы и сказал сразу, а то с порога — ругаться. Там уже все собрались? Я хотел еще проводить Кайдена домой.

— Ну ты точно как на свидании! Он что, сам не дойдет?

Кайден поспешил заверить, что конечно же дойдет и вообще это все ерунда, не стоящая переживаний. Даже если он встретит по пути Матрену или Элмара, ничего страшного в том нет. Ну подумаешь, оближут или стукнут разок… Пустяки, дело житейское.

Мистралиец покосился на него с величайшим подозрением и спросил приятеля:

— Тебе не кажется, что ты перестарался, как тогда перед балом со мной вышло?

— Вот потому я и хотел его проводить, — вздохнул эмпат. — А то вдруг Элмар сегодня пьян…

— Элмар, разумеется, победу отпраздновал как подобает, но сейчас он уже дошел до стадии беспробудного валяния и никакой опасности не представляет. А Виктор отправился в Пятый и Матрену свою забрал. Но все равно как-то… Ладно, пошли, там на улице толпа народу, неужели не найдется кому проводить.

Хотя упомянутая толпа давно рассосалась, народу на площади оставалось еще достаточно — кто-то поздравлял победителя, кто-то пересчитывал выигрыш, кто-то провожал отбывающих домой магов.

— О, а вот и все наши пропавшие! — обрадовался весельчак Ален, заметив их. — Никуда не делись… Ой, а что это с ним?

— Его Матрена облизала.

— Да нет, я не про то…

Мэтр Вельмир — сегодня он явился в пожилой своей ипостаси, наверное, устал за день — внимательно оглядел всех троих и строго произнес:

— Ваше величество, мы просили вас успокоить мэтра Кайдена, а не приводить его в неадекватное состояние. Вы переусердствовали с воздействием или попросту угостили его вашим любимым слимисом трехлепестковым?

— Нет-нет, — испуганно спохватился целитель. — Никакой травы, что вы, мэтр. Просто так получилось.

Кайден напрягся и с трудом заставил себя сообразить, что именно показалось ему странным.

— Постой… Ты сказал, что ты ученик мэтра. А он сказал…

— Ну да, одно другому не мешает, — быстро перебил благодетель. — Господа, я действительно немного оплошал, так уж получилось, и теперь надо, чтобы кто-то проводил мэтра домой, уложил спать и убедился, что он не пойдет веселиться куда-нибудь еще.

— Только что я разговаривала с мэтром Шоши, — немедленно пришла на помощь Морриган. — Он должен быть где-то здесь.

Пока искали Шоши, Кайден успел объяснить всем присутствующим, что его провожать не надо, он сам прекрасно дойдет, и он вовсе не расстроен и никого не боится, только очень жалеет, что не послушал состязание в сквернословии, это, наверное, было ужасно весело, но ничего, завтра у него будет еще возможность посмеяться, ведь Нимшаст такой забавный…

В конце концов бедному Шоши пришлось чуть ли не силком утаскивать его прочь, потому что он еще не успел объяснить всем, какие они замечательные ребята, а Клюву он завтра память сотрет до основания, чтобы не был таким занудой.

Лишившись слушателей, Кайден вдруг вспомнил, что не успел разобраться в чем-то очень важном, и принялся вслух вспоминать, призывая на помощь провожатого, так как сосредоточиться почему-то было ужасно трудно. Потом, вспомнив суть вопроса, начал вслух пересчитывать королей и придворных магов, разбивая их на пары и путаясь в именах и непривычных иномирских названиях.

— Ты точно не пьян? — осторожно поинтересовался Шоши.

Кайден поклялся, что даже не нюхал. Просто поговорил с тем славным парнем и понял, что все не так плохо, и жизнь прекрасна, просто слишком прекрасна, чтобы тратить ее на страх, обиды и всяческое нытье, — не Нимшаст же он в самом деле.

Шоши почему-то не впечатлился.

— Ты в курсе, что этот парень — эмпат?

— Да знаю, он мне сказал. И даже технологию воздействия понимаю, но разве это что-то меняет? Все же действительно хорошо! Вот ты меня с мысли сбил, я опять забыл, которого же из них я не видел…

— Да на что тебе это совещание вспоминать?

— Маг назвал его «ваше величество». Всех их величеств я видел на том совещании, а его вижу в первый раз.

— Это Орландо.

Кайден остановился, словно с разгону налетел на стену.

«…горячий мистралийский парень Орландо вообще не захочет разбираться и искать виноватых, а начнет жечь все, до чего достанет огненный шар восьмого уровня…»

«…Орландо приведет сюда своих мистралийцев, ваши женщины будут пользоваться огромным спросом…»

«…Орландо тоже очень, знаете ли, любил своих родных. Всех, кого эти, мать их, несчастные обманутые потерпевшие перерезали двадцать лет назад…»

— Это?.. — изумленно выдохнул он, не в силах совместить реального короля Мистралии со своим представлением о нем.

— А что тебя смущает?

— Это и есть то чудовище, которым меня пугали?

— Кто? Ах да, что-то такое припоминаю…

— А я, дурак, поверил! Смех, да и только! Нашел кому верить! Он же врун бесстыжий, этот недоутопленник!

— А что он там говорил, напомни?

Кайден охотно напомнил, не переставая потешаться над своей доверчивостью.

— Ну если придерживаться фактов… — Шоши задумчиво поправил очки, — не очень-то он тебя и обманул. Орландо действительно огненный маг, и очень сильный. И войско его вряд ли славится особой дисциплиной, если учесть, что они лет десять по горам партизанили. И насчет семьи тоже правда, Блай со своими людьми перебил всех его родных. И что-то мне подсказывает, что, если бы этот твой утопленник утоп как положено, ваше знакомство произошло бы немного иначе. Эти мистралийцы вспыльчивы, как шамри… Ну чего ты все время смеешься?

— Я вот только теперь понял! — торжественно объявил Кайден, торопясь объяснить причину своей радости, чтобы друг не счел его ненормальным. — Как все-таки здорово вышло, что он не утонул!

ГЛАВА 10

Мне пришло в голову, за сегодняшний день — не в первый раз, что у многих граждан Поссилтума явно не все дома.

Р. Л. Асприн

Первой реакцией почтенных мэтров на новости о Радужном Камне оказался дружный, синхронный и на удивление единодушный шок.

Раньше всех опомнилась мэтресса Морриган и в очередной раз помянула кривые ручки Жака, чудом избежавшие надлежащего отсыхания.

— Да что я плохого сделал-то? — обиделся тот. — Всего-то поставил фильтр, чтобы эта штука никому случайно не навредила. Только протестировать пока не успел.

Морриган хотела вставить что-то еще, но в разговор решительно вмешался мэтр Алехандро, заявив, что не позволит использовать свою внучку в качестве подопытного животного и пусть новые свойства камня проверяют на ком-нибудь другом, кого не жалко. Морриган немедленно вспомнила популярный среди ученых-подвижников метод ставить эксперименты на себе.

— На мне не получится, — с притворным сожалением вздохнул Жак. — У меня админские права. Да и бесполезно — основной принцип-то я не менял, выбор как был случайным, так и остался. На ком бы вы его ни испытали, все равно не узнаете, как он сработает у Лолы.

Лола упорно тянула руки к вожделенному красивенькому камушку и уже готовилась зареветь.

— Может, все же стоит довериться ее провидческим способностям? — предположил Мафей.

Мэтры единым фронтом обернулись к нему, вряд ли с намерением похвалить за сообразительность, но тут вмешался Шеллар:

— Господа, давайте не будем устраивать здесь очередной балаган. Лола, сядь вот здесь, рядом с Ольгой, и посиди тихонько, пока твой дедушка и его коллеги будут изучать эту вещицу. Мафей, твоя миссия по присмотру за беспомощными, кажется, уже завершена, и ты вполне можешь сопроводить юную даму на обещанную прогулку. Если, конечно, ее отец и твой наставник не возражают.

— Пожалуйста, — спокойно откликнулся доктор Рельмо (Мафей мог бы поспорить на что угодно, что изначально у него были совсем другие намерения и сменил он их в последний момент, перемигнувшись с Шелларом). — Только не забудьте, что я жду вас здесь, и не очень задерживайтесь.

— Спасибо! — восторженно воскликнула Саша, срываясь со стула.

После этого наставнику ничего не оставалось, кроме как тоже не возражать.

Уже из телепорта Мафей услышал, как Шеллар в очередной раз вежливо одергивает Лолу и просит о чем-то Орландо, но в точности уже не расслышал.

Саша тихо хихикнула.

— Твой кузен — прелесть, — с умилением произнесла она. — Почти как Раэл, только еще лучше, потому что проворачивает все свои хитрые задумки совершенно без применения магии.

— А что он провернул? — озадаченно переспросил Мафей, создавая маленький осветительный шарик, чтобы кузине было хоть что-то видно в кромешной темноте гробницы.

— Не знаю, но он точно что-то задумал. Он намеренно убирал с места действия лишних зрителей… или участников. Если бы нас не отослали первыми и можно было посчитать, кого именно, я бы точнее сказала. Но что задумал — никаких сомнений. Когда вернемся, обязательно проверим. Мне уже интересно. А вот это, значит, и есть та самая гробница, в которой бедный некромант просидел две тысячи лет?

— Ага. Вот тут у него был вроде как кабинет, а вон в той дальней нише, где постамент стоит, — там он спал. То есть сон ему, конечно, не требуется, но, чтобы не сидеть веками, плюя в потолок и загибаясь от скуки, он время от времени вводил себя в состояние, напоминающее человеческий сон.

— А вон там что за витрина?.. Или это шкаф?..

— Это для погребальных драгоценностей и прочих нужных в загробном мире вещей. То есть считавшихся таковыми по старинным обычаям куфти. Хочешь, я тебе покажу еще главную лестницу, с которой когда-то свалился невезучий харзийский археолог, которого угораздило войти сюда вместе со Скарроном?

— А там несмываемое кровавое пятно осталось? — заинтересовалась Саша.

— Не знаю. А это имеет значение?

— Ну вот я думаю, ведь не одной мне при описании ситуации показалось, что бедняга не сам туда упал? А несмываемое пятно было бы косвенным доказательством…

— На мой взгляд, в этом и так никто не сомневается, без всяких доказательств.

— Но интереснее же узнать правду!

— Постой… — Мафей встревоженно схватил подружку за руку. — Ты слышишь голоса?

— Нет, только шум какой-то невнятный… А кто здесь может быть?

— Ну, ориентиры этого места есть не только у меня… здесь были все наши почтенные мэтры и еще мэтр Феандилль…

— Тогда, поскольку все остальные сейчас ругаются из-за моего камешка, значит, это он и есть. Просто окликни его. Мне как-то не очень уместно, я с ним не знакома.

Мафей поднял повыше осветительный шарик и позвал:

— Кто здесь? Мэтр Феандилль, это вы?

— Да, не бойтесь… — отозвался из темноты мягкий, вечно виноватый голос святого эльфа.

— Мы и не боимся вовсе! — Саша даже удивилась немного — как это кому-то могло прийти в голову подобное? — А кто там с вами? Почему он стесняется?

— Мэтр Ушеб не стесняется, просто не хотел бы напугать ребенка.

— Я уже большая, — уверенно заявила бесстрашная дева. — И я не боюсь мумий. Особенно когда у них есть имя, а еще они такие заботливые и тактичные и к тому же способны перебранить моего кузена.

Эльф повторил ее слова в темноту, и темнота ответила знакомым каркающим и скрипучим смехом, а затем расступилась, выпустив на свет истлевшую ухмылку хозяина гробницы.

Убедившись, что пугаться его никто даже не думает, а кое-кто, напротив, даже в восторг пришел, ископаемый мэтр перестал прятаться и даже довольно приветливо что-то проворчал.

— Коллега хотел уточнить, — перевел Феандилль, — действительно ли маэстро бранится при детях или же вы узнали об этом его таланте из других источников?

— Я старше, чем кажусь, — вздохнула Саша. — Но вообще-то мне Мафей рассказал.

И, выудив из кармана свой приборчик, навела на мумию, ожидая ответа.

Экскурсия получилась на славу, что и говорить. По крайней мере для Саши, которой не надо было теперь обращаться за переводом к доброму святому. А вот Мафею приходилось. Хотя старый некромант отличался выдающимися способностями к иностранным языкам, изучать «божественную речь Повелителя» он пока не торопился, считая современные местные языки более насущными. Ведь пришельцы как пришли, так и уйдут, а ему здесь оставаться и общаться с потомками. Самим пришельцам было вообще не до того, чтобы изучать древние языки, понимать Ушеба удавалось пока только Шеллару, который ухитрился выстроить систему соответствий с современным вариантом, но поделиться этим знанием ему было не с кем, так как никто, кроме него, не успел изучить современный харзи настолько хорошо.

Но так или иначе друзья с пользой прогулялись по гробнице и окрестностям и узнали много интересного. Несмотря на преклонный возраст, на память «милый дедушка Ушеб» никогда не жаловался и времена древней империи помнил, как будто все это было вчера. Правда, он и воспринимал давние события точно так же и до сих пор сердился на потомков, как будто империя не десяток веков разваливалась, а рухнула за пару дней и по этих конкретных потомков личному недосмотру.

Помимо погубленной империи доставалось беднягам и за другие прегрешения, вольные или невольные. Например, за то, что связались с окаянным пришельцем, позволили ему себя обмануть и выдали из местного краеведческого музея ингредиенты для ритуала: рог чешуйчатого носорога (вид был полностью истреблен за двести лет до Падения) и прах демона, пораженного освященным кинжалом из кости праведника (какая это редкость, видно из названия). О том, что самого его обманули с тем же успехом, мэтр, похоже, позабыл.

Гениальную идею Кайдена насчет болота мэтр Ушеб раскритиковал не то что в пух и прах, а прямо-таки в газовую взвесь, крича при этом, что в его время никаких болот здесь не было, и не потому, что какие-то гении над империей крадеными жезлами помахали, а потому, что правитель был мудр, советники его — учены, а народ — трудолюбив. Созданная ими система ирригации питала водой несколько восточных провинций и одновременно не позволяла лишней влаге скапливаться в приморских низинах. А эти болваны все забыли, забросили, а теперь им супермагические чудеса да божественные вмешательства подавай!

А пуще всего раздражало воскресшего мага, что недостойные наследники великой империи не желали его слушать и при его появлении все время норовили куда-нибудь спрятаться, лишь бы избежать разговора. Мафея это ничуть не удивило — если бы за ним каждый день гонялись, чтобы сообщить ему, какой он дурак и где он был неправ, он и сам постарался бы избежать общения с подобным собеседником. Только он благоразумно промолчал, а Саша немедленно выложила всем желающим свою точку зрения.

— Еще бы они не разбегались, вы же их, наверное, запугали до истерики. Лучше б вы им посоветовали, что делать сейчас, чем рассказывать, где они раньше налажали. Вот, например, выяснить, что им вообще известно про эту самую систему ирригации. Просуществовала она до самой войны и после того пришла в упадок, как и все остальное, или же про нее уже тогда никто не помнил?

— Постой, как это — не помнил? — Мафей чудом успел высказаться вперед онемевшего от изумления Ушеба. — А как же они жили тогда? Ведь до Падения болот здесь точно не было, иначе к ним бы давно привыкли и не воспринимали как помеху…

— Да очень запросто может оказаться, что в то время их не было по естественным причинам! Две тысячи лет — это много, очень много. Климат вполне мог поменяться за это время. Горы растут, реки меняют русла, ветры — направление, да еще всяческие природные катаклизмы случаются… Вот была тут повышенная влажность во времена дедушки Ушеба, построили люди каналы, чтобы отводить воду в более засушливую местность. А прошла, допустим, тысяча лет, что-то поменялось, и вот пожалуйста — само все высохло, не нужны стали древние каналы, забыли их, забросили или засыпали. А потом прошла еще тысяча лет — и опять здесь болото с крокодилами. Вот почему я и говорю — надо выяснить, что происходило здесь последние две тысячи лет и какой была ситуация перед самым Падением. Может, и каналы были, может, даже и сейчас где-то есть, просто починить надо.

— И верно! — То ли мэтру Феандиллю эта идея понравилась, то ли он просто поспешил хоть что-то вставить, прежде чем старик опять заругается. — Почему бы вам не организовать людей? Сначала поговорить со старейшинами, выяснить, что там случилось с этой ирригационной системой, разобраться, а затем действительно восстановить…

В ответ старик разразился длинной возмущенной речью, в коей описывались всевозможные пороки упомянутых старейшин, от естественных для их возраста маразма со склерозом до неприглядных личных качеств, как то: лень, трусость, чванство, лицемерие и нездоровое желание любыми средствами удержать в руках ту толику власти, которой они обладали. Судя по тому, что сама речь оказалась раза в три длиннее перевода, добросердечный святой порядком ее отцензурил.

— Подождите, — опять вмешалась Саша. — А почему эти старички продолжают сидеть в правительстве после наступления сенильных изменений в психике? Здесь разве не принято отправлять в отставку по состоянию здоровья и заменять кем-то помоложе?

— К сожалению, насколько мне удалось узнать, — нет, — вздохнул Феандилль. — Должность старейшины — пожизненная, и внутренняя иерархия строится по старшинству. Нам еще повезло, что самый старший, Нагмал, полностью в своем уме. Случись что с ним, и следующий за ним по возрасту старейшина представляет собой жалкое зрелище…

— А чего это он самый старший? — вознегодовала неуемная девушка. — Да разве есть во всем этом селении хоть кто-то старше дедушки Ушеба? Почему не он тогда самый главный старейшина?

Наступила неловкая пауза. Старикан медленно осознавал открывающиеся перед ним блестящие перспективы, а все остальные (кроме разве что Саши, недостаточно знакомой с ситуацией) в ужасе воображали себе, что натворит престарелый имперский сокол со своим энтузиазмом, стилем общения и почти абсолютным бессмертием. Впрочем, когда будущий старейшина Ушеб изложил свою, так сказать, «предвыборную программу», оба эльфа облегченно выдохнули. Пока обитателям поселка не грозило ничего, кроме небольшой реформы управления, чистки в совете старейшин и грандиозного проекта по осушению болота. А Саша и вовсе пообещала поискать в сети что-нибудь полезное по вопросу и принести, если Мафей будет так любезен и приведет ее сюда еще раз.

Мэтр между тем начал заблаговременно прикидывать, кого он оставит, кого выгонит, а кого потребует включить в совет, несмотря на слишком юный возраст, каковым здесь вполне могло считаться и сорок, и пятьдесят лет. Мафей и Саша, со всеми этими людьми не знакомые, заскучали и принялись прощаться. Хозяева спохватились, что так и не напоили гостей чаем, но Саша напомнила, что ее ждет папа, и чай решили отложить до следующей встречи.

По возвращении оказалось, что за время их отсутствия научный спор не только не закончился, но, напротив, перешел в откровенный скандал с руганью, взаимными упреками, ронянием авторитета магической науки и поисками виноватого. В чем именно — с ходу было не определить, и Мафей с Сашей тихонько присели в сторонке рядом с хихикающим доктором Дэном, наблюдавшим это действо с откровенным удовольствием профессионала.

— Диагнозы ставишь? — с ехидцей поинтересовалась вредная дочь.

— Диагнозы — врачебная тайна, — насмешливо отозвался отец.

— А из-за чего они? — полюбопытствовал Мафей. — Неужели до сих пор решают?..

— Уже нет, — усмехнулся доктор. — Пока они решали, Лола тихонько стянула со стола этот камень и выковыряла его из контейнера. В пылу спора никто даже не обратил внимания.

— И что? — хором ахнули Мафей с Сашей.

— Ничего. Кроме вот этого вот скандала, который мы сейчас наблюдаем.

— То есть Лола ошиблась? Камень никак на нее не подействовал?

— Ошиблась она или нет, мы узнаем только со временем, когда изменения, если они есть, станут в ней заметны.

— Ах вот что он затеял… — тихонько хмыкнула Саша.

— Его придворный маг тоже уверен, что все было подстроено, — согласился Дэн. — Но его величество упорно все отрицает.

Шеллар действительно восседал в центре скандала подобно прибрежной скале в шторм и невозмутимо пояснял, что если кто-то принимал его за квалифицированную няньку, то здорово ошибался. И вместо нелепых обвинений мэтрам следовало бы, напротив, поблагодарить его, ведь это именно он первым заметил…

— А они его мысли не читают? — заинтересовалась Саша.

— На его счастье, нет, — вполголоса пробормотал доктор Рельмо. — Но, полагаю, и в этом случае он бы нашел что сказать.

Саша завистливо вздохнула и еще раз полюбовалась безупречно непроницаемым выражением лица Шеллара III.

— Эх, вот бы к кому в ученики попасть… Только ведь не возьмет.

— Начни с дяди Макса, — посоветовал отец. — А там видно будет. Как вы погуляли?

— Ой, замечательно! Я познакомилась с живой мумией и настоящим святым. Ты отпустишь меня туда еще? Я обещала им кое-какую информацию в сети поискать, да и с дядей Витей я не увиделась…

— Отпущу, если будешь хорошо себя вести, — неохотно пообещал доктор. — Только постарайся не общаться с дядей Витей на глазах у местных, это вызовет нездоровые вопросы.

— Нет, конечно, мы куда-нибудь спрячемся… в ту же пирамиду, например.

Дэн еще раз любовно оглядел негодующих мэтров и поинтересовался:

— Как вы полагаете, молодежь, господа найдут возможным прерваться на минутку, чтобы мы могли попрощаться?

Мафей, который вполне мог бы отвезти гостей домой без всяких прощаний, не сразу сообразил, что доктор таким образом пытается отвлечь почтенных мэтров от Шеллара, но отважно ринулся в волны скандала.

— Простите, мэтры! Позвольте вас перебить! На минуточку! Мэтр Дэн отбывает домой и хотел бы попрощаться!

Лишь по едва заметному движению глаз и губ можно было понять, что его величество оценил попытку и от души благодарен. Впрочем, если судить по этим признакам, то и мэтр Вельмир тоже. И еще половина участников перебранки.


Кайден проснулся со странным ощущением — с одной стороны, вчерашнее неадекватное поведение и состояние неуместного веселья вспоминались как будто с перепою, с другой — никакого намека на похмелье. Только неловко немного из-за того, что вел себя как придурок. Более того, как истеричный нытик вроде Нимшаста…

Только тут он обратил внимание на яркий свет, заливающий комнату, и в ужасе подпрыгнул на кровати.

«Который час? Неужели никто не заметил, что я не вышел вовремя, и не догадался разбудить? Или все после вчерашнего тоже проспали?»

Из-за перегородки донеслись неразборчивые голоса, а затем негромкий и не совсем трезвый смех. И еще — запах…

Кайден изумленно вскочил, прислушиваясь.

— Ш-ш-ш! — заплетающимся языком произнес кто-то очень знакомый. — Разбудишь!

— Ну и пусть услышат! — ничуть не четче отозвался отец.

— Нет-нет, пусть спит, пока не выспится как следует. Разве можно отправляться в логово врага с почти готовым неврозом?

— Чтоб ты знал, моя сестра — святая женщина и никогда меня не ругала. Она ж понимает…

К подобному стилю общения — каждый на своем языке, но с полным пониманием — Кайден уже привык, однако на этот раз собеседники, похоже, обходились без помощи магии, а иллюзию полного взаимопонимания им создавали либо тетушкины настойки, либо отцовские экстракты из грибов и трав.

В дверь постучали — наверное, кто-то все же о нем вспомнил. За перегородкой опять глупо захихикали, но с места никто не двинулся. Кайден пригладил волосы, расправил на себе одежду, в которой вчера так и уснул, и выбрался из своего закутка.

Его сторчавшийся папаша и вчерашний благодетель с разными ушами сидели друг против друга прямо на циновке на полу и с блаженными улыбками умственно отсталых курили какую-то дрянь.

— О, разбудили… — с сожалением произнес Орландо и поспешил утешиться очередной затяжкой. — Как самочувствие?

— Почему меня никто не разбудил, я уже понял, — вздохнул Кайден. — А вы подумали, что будет, если меня хватятся и Нимшаст пришлет кого-то выяснить, что случилось? Или, еще лучше, сам припрется?

— Вс-се путем, — беззаботно махнул рукой его укуренное величество. — Ему сообщили, что ты заболел. Кантор с утра ходил к этому… как его… к радисту. В общем, можешь болеть дальше в свое удовольствие. Травки хочешь?

В дверь снова постучали. Кайден неодобрительно посмотрел на протянутый косяк и качнул головой.

— Я такого не употребляю. А вы что, не слышите, что стучат?

— Где? — изумленно завертел головой отец. — Я никаких тараканов тут не вижу…

— Если это Эльвира, — доверительно понизил голос мистралиец, — скажите ей, что я ушел час назад и что я был совершенно трезвый…

Кайден помянул Тени Ночи и пошел открывать сам.

— О, ты уже проснулся, — облегченно выдохнул Шоши. — А я все боялся, не рано ли… Ты как?

Кайден вспомнил, как его вчера вели домой и что он при этом нес, и неловко потупился, пропуская друга в дом.

— Да уже в порядке… ты просто спросить или я зачем-то нужен?

— Я не хотел тебя беспокоить, но раз уж ты не спишь, то лучше тебе сходить на совет. Потому что Ушеб хочет поговорить со всеми старейшинами, а если кто не явится — ты ж его знаешь, скандал будет такой, что крокодилы разбегутся с перепугу… А это еще что?

— А это у нас вот гости… — безнадежно развел руками Кайден.

— Его там наставник ищет! — сообщил Шоши, пытаясь на глаз определить, достаточно ли разумным выглядит разноухий, чтобы с ним вообще заговаривать.

— Почему ищет? — удивился тот, распахивая глаза так, что они едва не сделались круглыми. — Он же знает, что я здесь. Он сам меня послал. Поговорить с мэтром… — Он повел рукой в сторону собеседника и чуть не уронил косяк. — Рассказать ему о вреде наркотиков и все такое…

— М-да? — недоверчиво хмыкнул Кайден.

— Именно! И я рассказал! Наркотики — зло!

— Это было до того, как вы «зла» курнули, или уже после? — уточнил Шоши.

— Не помню… Какая разница?

— После, — уверенно определил Кайден. — Если бы он попытался «до», он бы заметил, что папа не знает языка Повелителя.

— Здрасте! А на каком же мы говорили?

— Вам виднее, — съехидничал Кайден. — Нам, не приобщившимся ко «злу», этого не понять. Шоши, когда заседание начнется? А то мне еще умыться надо…

— Когда все соберутся. Думаю, ты успеешь и умыться, и позавтракать. Он же сказал «всех», а как собираются наши старики, ты сам знаешь.

Кайден вспомнил несколько общеизвестных случаев, когда старейшины по пути забывали, куда шли, или умудрялись заблудиться в собственном огороде, и согласился.

Есть ему не хотелось, умывание времени заняло немного, а дорога до Дома Совета — и того меньше, поэтому, когда он, оставив борцов со злом на попечение тетушки, явился в памятный зал, из старейшин успели собраться только Гайл и Нагмал. Мрачные и злые, они сидели у дальнего края стола, прожигая негодующими взорами инициатора безобразия, но голоса подавать не смели, хотя причина для негодования имелась. Почтенный пращур восседал на противоположном конце стола, а рядом с ним пристроилась незнакомая Кайдену девчушка лет двенадцати на вид. Она увлеченно тарахтела об оросительных системах, время от времени тыкая пальчиком в светящийся плоский экран, установленный перед ней на столе. Ушеб восхищенно ахал и цокал языком, периодически восклицая: «Ну надо же! А в мое время для этого требовалось два ревера или полторы дюжины рабов…» Наверное, впервые услышал о насосах…

За их спинами стояли заботливый эльф и давешний рыжий дикарь-переводчик, хозяин общительной Матрены. Завидев Кайдена, они дружно поздоровались, после чего эльф опять с интересом уставился в экран, а рыжий подошел поинтересоваться самочувствием.

— Да все в порядке, — в который раз отозвался Кайден, в который же раз вспоминая, как вчера опозорился. — Ты только предупреждай вовремя, что у тебя грак ручной.

Верзила слегка смутился.

— Да кто ж знал, что она отвяжется… не переживай, сегодня я ее хорошо привязал.

— А зачем нас собирают, не знаешь?

— Да старик наконец сообразил, что ругать вас без толку, и решил поговорить по делу. Про болото это ваше, про систему управления в поселке и вообще о делах… Хочет чем-то полезным заняться.

— А что это за ребенок?

— Это такой очень полезный ребенок, который очень много знает, — уклончиво ответил рыжий и мгновенно сменил тему: — Ты Элмара не видел случайно?

— Нет, не видел, — покачал головой Кайден. — Но я видел Орландо, если его вдруг искали. Он у меня дома, общается с моим отцом.

— Пока не искали, но позже может понадобиться. Девочку домой вернуть, волшебников ихних оттуда сюда переправить, как закончат…

— Сомневаюсь, что он будет в состоянии…

— А чего с ним?

— Они с моим стариком сейчас на пару курят какую-то траву…

— Гребаный растаман! — в сердцах воскликнул граковладелец. — Его же предупреждали, что он будет нужен, потому что Мафей занят! Вот же раздолбай!

— Не беспокойтесь, — как бы мимоходом заметил эльф, не отрывая взгляда от экрана. — Если понадобится, я приведу его в сознание за несколько минут.

— А чем занят Мафей? — заинтересованно подняла голову девчушка. — Он что, сегодня больше не придет? Я хотела с ним еще обсудить одну мысль насчет теории предсказаний…

Изъяснялась она вполне по-взрослому, и Кайден подумал, что внешность ее наверняка так же обманчива, как и у прочих магов. Выглядит как дитя, а на самом деле — взрослая волшебница…

— Сегодня Шеллара оперируют, — неохотно отозвался рыжий. — Мафей там то ли на наркозе, то ли на жизнеобеспечении, не знаю, как оно там у них называется и как вообще делается на магии…

— А что с ним? — забеспокоилась юная магичка. — Он же вчера выглядел совершенно здоровым! Что случилось?

— Да ничего не случилось, плановая пластика бедренных мышц. Не будет же он до конца жизни на костылях ходить.

— То есть вчера все об этом знали?

— Ну, наверное, кому надо — знали. А что, по-твоему, должны были только об этом и говорить? Насколько я представляю Элмарова кузена по описаниям, он всегда в таких случаях ведет себя как ни в чем не бывало.

— Это да, — согласилась девочка. — В этом он реально крут. Мне бы тоже так научиться, папа никогда бы ни о чем не догадывался, что бы я ни натворила!

— Может быть. Если бы он еще и телепатом не был, точно не догадывался бы.

Интересно, она не родственница двум похожим мистралийцам? Магия того же типа и, судя по всему, тоже наследственная способность… Но, судя по речи, дева не такая уж и взрослая. Подросток, наверное, как тот же Мафей.

Тем временем лишенный ее внимания Ушеб мгновенно заскучал и принялся ворчать на своем древнем диалекте — насколько смог понять Кайден, что-то о времени. Наверное, интересовался, почему до сих пор из четырнадцати старейшин пришли только трое и где остальные. Кайден догадывался, но счел благоразумным сделать вид, будто ничего не понял. Он уже жалел, что явился так рано, — пока старики соберутся, успел бы не только позавтракать, но и повидаться с Анари. Последнюю пару недель по возвращении из Первого у него едва оставались силы доползти до кровати, а общение с людьми превратилось из естественной человеческой потребности в тягостную обязанность. Даже любимую девушку видеть не хотелось. А она ведь скучает, ждет, переживает… Впрочем, сейчас уже позднее утро, она наверняка в поле или в огороде, лучше навестить ее вечером, после работы.

Он еще раз окинул взглядом зал Совета и поймал себя на мысли, что с появлением иномирских пришельцев жизнь в поселке приобрела отчетливый привкус безумия. Рушились устоявшиеся веками обычаи, пережившие даже Падение, ломались привычные нормы поведения, то, что еще пару циклов назад казалось ненормальным и даже невозможным, становилось обыденным. Уже никого не удивляли ни женщины в Доме Совета, ни призраки и мумии, блуждающие среди людей, ни волшебники, произвольно меняющие возраст, ни ручные граки, ни живые кошки, ни ушастые эльфы с четвероногими кентаврами… Интересно, хоть кто-то хоть иногда замечал, что мир сходит с ума, или только переутомившийся мэтр Кайден так боится подступающего безумия, что видит его где только можно?..

Его размышления прервал шум, донесшийся с улицы, — крики, грохот, поросячий визг и топот, от которого содрогалась земля.

— Твою мать! — отчаянно вскричал переводчик, бросаясь к двери. — Я же ее привязал! Ну крепко же привязал, да что же она, издевается, что ли?!

Вслед за ним со скоростью пикирующего полосатика метнулась любопытная девочка. Престарелый мэтр Ушеб, несмотря на свои две тысячи, отстал от нее лишь на пару шагов; святому тоже оказалось не чуждо здоровое любопытство. Не удержался и Кайден, предчувствуя очередное подтверждение своей теории о всеобщем безумии. Даже Гайл с Нагмалом шустро засеменили к выходу, пытаясь сохранить достойный вид и притворяясь, будто им совсем неинтересно и никуда они не торопятся.

Снаружи творилось нечто невообразимое, напоминающее не то охоту первобытных людей на гигантского ревера, не то панику в столице в день Падения. По улице стремительными зигзагами метался чей-то поросенок, дико визжа и пытаясь поднырнуть последовательно под каждый забор или калитку. Причина для паники у него имелась самая уважительная: беднягу преследовала охваченная охотничьим азартом Матрена, передвигаясь огромными скачками и время от времени пробивая дыры в заборах или снося ворота. На этот раз хозяин действительно привязал ее крепко и качественно — вслед за охотницей волочился на прочной цепи вырванный из земли столб. Дополняли безобразие с десяток сельчан, которые беспорядочно носились вокруг, пытаясь не то поймать и спасти поросенка, не то остановить Матрену, но единственное, что им пока удавалось, — это не попасться ей под ноги. Как раз в тот момент, когда Кайден вышел на крыльцо, к ним присоединился рыжий, отчаянно вопящий: «Матрена, фу! Стоять! Прекрати, дура! Ко мне!» Может, обычно это и действовало, но на этот раз ездовая скотина героя пророчества увлеклась так сильно, что на хозяйские окрики не обратила внимания.

— Ух ты! — восторженно взвизгнула девочка, мгновенно придя в соответствие со своим видимым возрастом. — А вы мне дадите на ней покататься?

«Условно покойные» мэтры принялись переговариваться между собой на древнекуфтийском — насколько смог понять Кайден, с трудом улавливая знакомые слова, речь шла о возможном магическом вмешательстве. Ушеб сыпал названиями легендарных заклинаний, ныне считавшихся утраченными, и тут же признавал, что ни одно не подойдет, так как все они либо относились к некромантии, либо были опасны для людей. Его ушастый коллега упоминал что-то вообще непонятное. Единственное, что успел ухватить Кайден, — для успешного стазиса объекты слишком быстро перемещаются.

Тем временем объекты, не прекращая визжать, скакать, валить заборы и беспорядочно бегать, уворачиваясь от грачьих лап, миновали Дом Совета и двинулись дальше по улице. Возможно (если бы поросенку не пришло в голову повернуть обратно), через несколько минут они скрылись бы за углом, но как раз когда до поворота оставалось всего четыре или пять целых заборов, из-за того самого угла тяжелой нетвердой походкой свежеподнятого зомби выступил второй герой пророчества. На его небритой физиономии беспощадно читались тяжкие последствия вчерашнего праздника, и происходящий разгром поселка вряд ли огорчал его больше, чем собственное самочувствие.

Окинув мрачным недобрым взглядом приближающееся к нему стихийное бедствие, Элмар уныло отступил к ближайшей калитке и одним рывком сорвал ее с петель. Ошалевший поросенок, узрев спасительный проход, пулей влетел во двор и пропал из виду. Увлеченная погоней Матрена ринулась за ним, совершенно выпустив из внимания, что на пути ее поджидает могучий герой, злой с похмелья, как стадо ее сородичей, вооруженный и очень опасный.

Оторванная дощатая калитка, встретившись на хорошей скорости с грачьей мордой, разлетелась в щепы, но задачу-минимум все же выполнила — ошарашенная Матрена резко сбавила скорость и вмиг лишилась своего главного преимущества. Элмар схватил ее за уздечку, а хозяин — за волочащуюся цепь, и совместными усилиями все же остановили.

— Дурдом! — восторженно прокомментировала юная дева.

Кайден отметил про себя, что не одному ему происходящее кажется безумным, и это в какой-то мере утешительно. Осталось научиться так же искренне этим безумием восторгаться, и тогда ему уже точно ничего не страшно будет…


Середина июля и в более умеренном климате не радовала свежестью и прохладой, а уж в Мистралии последняя неделя Розовой луны была сущим пеклом, особенно в душной каморке без окон и с вечно запертой дверью. Вентиляция не справлялась, а на кондиционер спонсоры пожлобились — и так одни убытки, куда еще лишние расходы. Тем не менее мокрая физиономия вошедшего с улицы Астуриаса выражала если не блаженство, то по крайней мере облегчение. То ли снаружи было еще хуже, то ли бутылки воды из холодильника мистралийцу хватало для счастья.

— В Даэн-Риссе опять наместника шлепнули, — буднично сообщил он, разваливаясь в кресле, и основательно присосался к бутылке.

— М-да… — невесело прокомментировал агент Сидоренко эту свежайшую, но не сказать чтобы особенно радостную новость. — Наместники как-то подозрительно часто дохнут. И что теперь? Будут выбират