Book: История одного вампира



Даррен Шэн

История одного вампира

Сага о Даррене Шэне



Предисловие


Я всегда обожал пауков. Когда я был маленький, то даже собирал их. Часами рылся в разном хламе, сваленном в старом, пыльном сарае в глубине нашего сада, искал паутину, в которой прятались маленькие восьмилапые хищники. Найдя какого-нибудь паука, я притаскивал его в дом и выпускал в своей комнате. Мама этого терпеть не могла! Обычно паук убегал из нашего дома дня через два, а то и раньше, и никогда не возвращался, но бывало и так, что оставался в моей комнате дольше. Один такой паук даже сплел паутину у меня над кроватью и просидел в ней целый месяц. Засыпая, я часто представлял себе, как он спускается на паутинке, заползает мне в рот, проскальзывает в живот и откладывает там кучу яиц. Через некоторое время из этих яиц вылупятся крохотные паучки и дожрут меня заживо.

В детстве я любил себя пугать.

Когда мне было девять лет, мама с папой подарили мне маленького тарантула. Он был неядовитый и совсем крошечный, но лучшего подарка я и представить себе не мог. Я целыми днями играл со своим пауком. Кормил его разной вкуснятиной: мухами, тараканами и червяками. Баловал его по-страшному.

Но однажды я свалял дурака. Я смотрел мультик, в котором одного из героев засосало в пылесос. С ним, с этим героем, ничего не случилось. Он выбрался из пылесоса весь в пыли и в грязи, жутко злой. Это было очень смешно.

Так смешно, что я решил повторить этот трюк. С тарантулом.

Стоит ли говорить, что в жизни все получилось совсем не так, как в мультике. Паука разорвало на мелкие кусочки. Я ревел белугой, но было поздно. Мой любимый паук погиб страшной смертью, виноват в этом я сам, и ничего уже нельзя исправить.

Когда родители узнали, что я наделал, они завопили так, что слышно было, наверное, на всю улицу - ведь тарантул обошелся им в кругленькую сумму. Они заявили, что я жестокий, безответственный мальчик и что не разрешат мне больше заводить никого, даже обыкновенного садового паука.

Я начал свой рассказ с истории про паука по двум причинам. Первую вы поймете, когда будете читать эту книгу. А вторая:

Все, что я расскажу, - правда.

Не думаю, что вы мне поверите - я бы и сам такому не поверил, не приключись эта история со мной, - но все произошло взаправду. Все, о чем я расскажу в книжке, было на самом деле.

К сожалению, в обычной жизни, если ты что-нибудь натворил, приходится за это расплачиваться. В книжках герои могут вытворять что угодно. Что бы они ни сделали, в конце концов все закончится хорошо. Негодяи будут наказаны, справедливость восторжествует, и все обернется просто замечательно.

А в жизни пауки погибают, когда их засасывает в пылесос. Если станешь невнимательно переходить дорогу, тебя наверняка собьет машина. Упав с дерева, обязательно что-нибудь себе сломаешь.

Жизнь - штука опасная. И жестокая. Ей наплевать на то, что ты главный герой и что у любой истории должен быть счастливый конец. В обычной жизни происходит много всего плохого. Люди умирают. Битвы проигрываются. Зло часто побеждает добро.

Мне хочется, чтобы вы это поняли, прежде чем я начну свой рассказ.

Да, вот еще что. На самом деле меня зовут не Даррен Шэн. В этой книге все правда, кроме имен. Мне пришлось изменить их, потому что… Впрочем, когда дочитаете до конца, сами все поймете.

В книжке нет ни одного реального имени: ни моего, ни моей сестры, ни друзей, ни учителей. Ни одного. Я даже не скажу, как называется мой родной город и в какой стране живу. Так будет лучше.

Ладно, кажется, хватит для предисловия. Готовы? Тогда, пожалуй, начну. Если бы все это было выдумкой - я бы начал свой рассказ с описания страшной ночи. За окном воет ветер, ухают совы, из-под кровати доносятся какие-то жуткие, непонятные звуки. Но то, что со мной случилось, - правда, так что мне придется рассказать о том, где все это началось.

А началось все в туалете…

ЦИРК УРОДОВ

ГЛАВА 1

Я сидел в школьном туалете и напевал себе под нос какую-то песенку. Брюк я не снял. Когда урок английского уже подходил к концу, мне вдруг стало нехорошо и я отпросился в туалет. Мой учитель, мистер Далтон, просто спец по этой части. Он всегда знает, когда ты прикидываешься, а когда тебе на самом деле плохо. Я поднял руку и сообщил, что меня тошнит. Мистер Далтон быстро взглянул на меня, кивнул и велел отправляться в туалет.

- Сходи, пусть тебя вырвет, Даррен, раз живот болит, - сказал он. - А потом бегом сюда.

Вот бы все учителя говорили так, как мистер Далтон!

Меня не вырвало, но тошнота не проходила, вот я и решил еще немного посидеть в туалете. Скоро прозвенел звонок, началась большая перемена. Ребята с шумом выбегали из классов во двор. Я хотел побежать со всеми, но понимал, что этого сейчас делать не стоит - мистер Далтон разозлится, если заметит, что я уже вовсю веселюсь во дворе. Когда он поймает кого-нибудь на вранье, то не кричит и не машет руками, а просто замолкает и потом неделями не разговаривает с этим учеником, а это ужасно - уж лучше б кричал.

Поэтому я и сидел в туалете, мурлыкал песенку, посматривал на часы и ждал. И вдруг услышал, что кто-то меня зовет.

- Эй, Даррен! Ты что, в унитаз провалился?

Я улыбнулся. Это Стив Леопард, мой лучший друг. На самом деле его зовут Стив Леонард, но все называют его Леопардом. И не только потому, что звучит похоже. Стив из тех, кого моя мама называет «неуправляемыми детьми». Где бы Стив ни появился, везде устраивал переполох. Вечно он с кем-нибудь дрался, а случалось, и воровал в магазинах. Однажды Стив - он тогда еще сидел в коляске - подобрал где-то острую палку и ткнул ею в проходившую мимо тетеньку (сами догадайтесь, куда он ей попал!).

Его презирали и боялись. Все, кроме меня. Я был его лучшим другом со времен Монтессори, когда мы впервые встретились. Мама говорит, что меня привлекло в нем то, что он был неуправляемый, но я просто решил, что он классный парень и было бы здорово с таким подружиться. Стив ужасно вспыльчивый; если вывести его из себя, у него бывают страшные приступы гнева, но в таких случаях я просто убегаю подальше, а возвращаюсь, только когда он успокоится.

С годами Стив стал не такой буйный - мама водила его к разным психологам, которые учили его держать себя в руках, но все равно в школьном дворе он оставался ходячей легендой; никто не смел и пальцем тронуть Стива Леопарда, даже те, кто был крупнее и старше.

- Привет, Стив, - ответил я и пнул ногой дверцу, чтобы он понял, в какой я кабинке. - Я тут!

Он подошел, и я открыл дверь. Увидев, что я прямо в брюках сижу на унитазе, Стив ухмыльнулся.

- Ну что, блевал? - спросил он.

- Нет, - ответил я.

- А собираешься?

- Может быть, - сказал я.

Резко наклонившись вперед, я издал жуткий бурлящий звук, как будто меня сейчас вырвет.

- Бе-е-е!

Но Стива Леопарда не проведешь. Он слишком хорошо меня знает.

- Эй, почисти мне ботинки, раз уж нагнулся, - сказал он и засмеялся.

Я сделал вид, что плюнул на его ботинки и вытер их туалетной бумагой.

- Как урок? Я что-нибудь пропустил? - спросил я, снова выпрямившись.

- Не-а, - сказал он. - Все как обычно, ерунда всякая.

- Ты сделал домашку по истории? - спросил я.

- А ее разве не на завтра? - забеспокоился он.

Стив вечно забывает про домашние задания.

- На послезавтра, - сообщил я.

- Уф! - облегченно вздохнул он. - Здорово. А я думал… - Он запнулся и нахмурился. - Постой-ка. Сегодня четверг? Значит, послезавтра - это…

- Точно! - воскликнул я и ударил его в плечо.

- Ой! - завопил он. - Больно же!

Стив потер ушибленное место, но я-то видел: на самом деле ему совсем не больно.

- Ты выходить-то собираешься? - спросил он.

- Вообще-то я подумывал остаться здесь и вздремнуть как следует, - ответил я, откинувшись назад.

- Хватит ерунду молоть, - сказал Стив. - Когда я ушел, мы проигрывали пять - один. А сейчас, наверное, уже шесть или семь - один. Нам нужен ты.

Это он о футболе. Каждую большую перемену мы гоняли мяч. Обычно моя команда побеждает, но сейчас мы растеряли почти всех лучших игроков. Дэйв Морган сломал ногу. Сэм Уайт перешел в другую школу - его семья переехала. А Дэнни Кертан вместо того, чтобы играть в футбол, теперь всю большую перемену гуляет с Шейлой Лей - девочкой, от которой он без ума. Вот кретин!

Я - лучший нападающий. У нас есть отличные защитники и полузащитники, а вратарь - Томми Джонс - самый классный во всей школе. Но я единственный, кто может играть в нападении, забивая по четыре или пять голов за день.

- Ладно, - сказал я, вставая. - Спасу вас. Я на этой неделе меньше трех голов не забивал. Не будем нарушать традицию.

Возле раковин, как обычно, курили старшеклассники. Мы прошли мимо них к выходу из туалета и понеслись к моему шкафчику - мне нужно было надеть кроссовки. Раньше у меня были здоровские кроссовки, я их выиграл в конкурсе на лучшее сочинение. Но пару месяцев назад у них порвались шнурки, и резина по бокам стала отходить. Да и нога у меня выросла! Те, что я ношу сейчас, ничего, но все равно не такие классные.

Когда я вышел на поле, мы проигрывали со счетом восемь-три. Вообще-то это было не настоящее поле, а просто часть двора, ограниченная стенами, на которых были нарисованы ворота. Тот, кто их рисовал, был круглый дурак. У одних ворот перекладина оказалась выше, чем у других!

- Хватит бояться, пора защищаться, с вами Непобедимый Даррен! - закричал я, выбегая на поле.

Кое- кто из игроков засмеялся, другие застонали. Я заметил, что моя команда воспрянула духом, а команда противника явно сникла.

Я здорово начал игру - забил два гола за минуту. Казалось, этот матч вполне мог окончиться для нас ничьей или даже победой. Но перемена кончилась. Если бы я пришел раньше, то все было бы классно, но звонок прозвенел как раз в ту минуту, когда я только-только разыгрался и был готов побороться за победу. Мы проиграли девять - семь.

Мы собирались уже идти на урок, как вдруг во двор выбежал Алан Моррис - весь красный и дышит тяжело. У меня три друга: Стив Леопард, Томми Джонс и Алан Моррис. Мы, наверное, самые странные парни во всем мире, потому что только у одного из нас четверых есть прозвище - у Стива.

- Глядите, что у меня есть! - закричал Алан, размахивая каким-то мокрым листком бумаги.

- Что это? - спросил Томми, пытаясь схватить листок.

- Это… - начал Алан, но тут же запнулся, так как нас заметил мистер Далтон.

- Эй, вы, четверо! Быстро в класс! - воскликнул он.

- Уже идем, мистер Далтон! - ответил Стив. Стив - любимчик мистера Далтона, ему часто сходит с рук то, чего никогда не простят другим. Стив, например, иногда пишет всякие плохие слова в сочинениях, и ему ничего за это не бывает. Если б я написал такие слова, как Стив, меня б давно уже выгнали из школы.

Мистер Далтон много чего разрешает Стиву, потому что считает его особенным. Иногда Стив на все вопросы в классе так отвечает, что просто закачаешься, а в другой раз даже свое имя не может правильно написать. Мистер Далтон говорит, что Стив - idiot savant, то есть глупый гений!

Но несмотря на то что Стив - любимчик мистера Далтона, даже ему нельзя опаздывать на уроки. О чем бы ни хотел рассказать нам Алан, ему придется подождать. Мы поплелись в класс, потные и усталые после матча. Начался следующий урок.

Я понятия не имел о том, что загадочный листок бумаги, которым махал перед нашими лицами Алан, навсегда изменит мою жизнь. И притом - к худшему!



ГЛАВА 2

После обеда у нас снова был урок с мистером Далтоном - история. Мы проходили Вторую мировую. Мне было не очень-то интересно, но Стив обожал слушать про эту войну. Он вообще любил все, что связано с убийствами и войнами. Стив часто говорил, что, когда вырастет, хочет стать наемником, - это такие солдаты, которые воюют за деньги. Правда-правда!

После истории была математика, которую - невероятно! - вел все тот же мистер Далтон. У нас в тот день было целых три урока с мистером Далтоном! Дело в том, что наш учитель по математике заболел, и его, как могли, замещали другие учителя.

Стив был на седьмом небе от счастья. Его любимый учитель ведет уже третий урок подряд! Мистер Далтон в первый раз замещал у нас математика, поэтому Стив выпендривался как мог - показывал ему на какой теме мы остановились, объяснял трудные задачи, точно маленькому ребенку. Но мистер Далтон не возражал. Он уже привык к Стиву и прекрасно знал, как с ним себя вести.

Хотя мистер Далтон очень строгий, на его уроках обычно весело, и мы узнаем много нового, но в математике он явно не силен. Он старался изо всех сил вникнуть в то, чем мы занимаемся на уроках математики, зарылся в учебник, а Стив стоял рядом и, что называется, оказывал ему всяческую помощь и поддержку. Но от этого было мало толку - очень скоро нам стало скучно, мы заерзали на стульях, начали потихоньку переговариваться и передавать друг другу записки.

Воспользовавшись таким удобным случаем, я послал Алану записку, попросив его показать ту загадочную бумажку, которой он размахивал перед нами до урока. Сначала Алан не хотел мне ее передавать, но я все просил и просил, и он наконец уступил. Первым этот листок увидел Томми - он сидел через две парты от Алана. Томми развернул бумажку и принялся ее разглядывать. По мере того как он читал то, что было на ней написано, у него все сильнее отвисала челюсть от удивления. Вскоре он уже весь сиял. Перечитав бумажку три раза, Томми передал ее мне, и я сразу понял, чему он так удивляется и радуется одновременно.

Это был флаер - что-то вроде рекламного проспекта какого-то цирка-шапито. В самом верху была нарисована голова волка. Пасть широко раскрыта, с клыков капает слюна. Внизу были паук и змея, они тоже выглядели не очень-то дружелюбно.

Под волком большими красными буквами было написано:

ЦИРК УРОДОВ

А под этим чуть помельче:


ТОЛЬКО ОДНУ НЕДЕЛЮ - ЦИРК УРОДОВ!


ЗДЕСЬ ВЫ УВИДИТЕ:

САЙВ И СИРСА - ГУТТАПЕРЧЕВЫЕ БЛИЗНЕЦЫ!

МАЛЬЧИК- ЗМЕЯ! ЧЕЛОВЕК-ВОЛК! ЗУБАСТАЯ ГЕРТА!

ЛАРТЕН ДЖУТИНГ СО СВОЕЙ ПРЕКРАСНОЙ ДАМОЙ -


ПАУЧИХОЙ МАДАМ ОКТОЙ!


КОСТЛЯВЫЙ АЛЕКСАНДР! БОРОДАТАЯ ЖЕНЩИНА!


ГАНС - ЗОЛОТЫЕ РУКИ! ГОЛОДНЫЙ РАМУС -


САМЫЙ ТОЛСТЫЙ ЧЕЛОВЕК В МИРЕ!


Чуть ниже был напечатан адрес конторы, где можно купить билеты, а также узнать, где проходит представление. А в самом низу, над пауком и змеей, было помещено предупреждение:

НЕ ДЛЯ СЛАБОНЕРВНЫХ! БИЛЕТЫ ЗАКАЗЫВАЙТЕ ЗАРАНЕЕ!

- Цирк уродов? - пробормотал я себе под нос.

Цирк - это представление со всякими зверями и клоунами, а тут какие-то уроды… Цирк уродов! Странно. Но, похоже, так оно и есть.

Я стал перечитывать флаер. Меня как магнитом притягивали к себе картинки и описание тех, кого зрители увидят во время представления. Честно говоря, я так замечтался, что совсем позабыл про мистера Далтона. А вспомнил про него только тогда, когда вдруг с удивлением заметил, что в классе воцарилась тишина. Подняв голову, я увидел, что Стив один торчит возле учительского стола. Он показал мне язык и ухмыльнулся. У меня чуть волосы не встали дыбом от страха. Я глянул через плечо и тут же понял, что у меня за спиной стоит мистер Далтон. Поджав губы, он читал то, что было написано на флаере.

- Что это? - резко спросил он, выхватив листок у меня из рук.

- Рекламный проспект, сэр, - ответил я.

- Откуда он у тебя? - не унимался мистер Далтон.

Судя по всему, он здорово разозлился. Я еще никогда не видел его таким.

- Откуда он у тебя? - снова спросил он.

Я быстро облизал губы. Что же ему сказать? Я не хотел подставлять Алана - ясно, что сам он ни за что не признается, даже лучшие друзья Алана знают, что смелостью он явно не отличается. Но сегодня я тормозил по-страшному и никак не мог придумать, что бы такое соврать. К счастью, Стив пришел мне на помощь.

- Это мой флаер, сэр, - вмешался он.

- Твой? - мистер Далтон даже мигнул от удивлениям

- Я нашел его возле автобусной остановки, сэр, - объяснил Стив. - Кажется, его выбросил кто-то из старшеклассников. Флаер показался мне занятным, и я подобрал его. Хотел спросить вас, сэр, в конце урока, что вы об этом думаете.

- Вот как! - мистер Далтон изо всех сил старался не показать виду, что он польщен. - Тогда все ясно. Что ж, нельзя ругать за любопытство, это положительная черта. Садись, Стив.

Стив сел. Мистер Далтон пришпилил флаер к доске кнопкой.

- Много лет назад, - начал он, ткнув пальцем во флаер, - устраивались представления, которые назывались «шоу уродов». Группка жадных мошенников сажала людей с физическими отклонениями в клетки и…

- Сэр, что такое «люди с физическими отклонениями»? - спросил кто-то.

- Это люди, которые выглядят не так, как другие, - пояснил мистер Далтон. - Ну, представьте себе человека с тремя руками или двумя носами, человека без ног, очень низенького человека или, наоборот, очень высокого. Мошенники сажали этих бедолаг в клетки, - а ведь они ничем не отличались от нас с вами, только выглядели иначе - и выставляли их на обозрение публике. Таких людей с физическими отклонениями называли «уродами». Мошенники брали со зрителей деньги за то, что они смотрят на «уродов», разрешали зрителям смеяться и дразнить несчастных людей в клетках. С так называемыми «уродами» обращались как с животными. Им почти ничего не платили, их били, одевали в рваное тряпье, не разрешали мыться.

- Это так жестоко, сэр! - воскликнула Дэлайна Прайс - девочка с передних рядов.

- Верно, - согласился мистер Далтон. - Это жестоко и отвратительно. Вот почему я так разозлился, когда увидел это. - Он сорвал с доски флаер. - Шоу уродов запретили много лет назад, но ходят слухи, что они не перестали давать представления, что и в наше время есть подобные шоу.

- А как вы думаете, этот цирк - настоящее шоу уродов? - спросил я.

Мистер Далтон снова посмотрел на флаер и покачал головой.

- Сомневаюсь, - сказал он. - Я думаю, что это простое жульничество. Однако, - добавил он, - я надеюсь, что, будь оно даже настоящим, никто из вас не захотел бы пойти на такое представление.

- Конечно, нет, сэр! - хором заверили мы.

- Шоу уродов были просто ужасны, - продолжал мистер Далтон. - Мошенники уверяли, что это обычный цирк, но на самом деле это были рассадники зла. Те, кто ходил на такие шоу, ничем не лучше их устроителей.

- Чтобы пойти на такое представление, нужно быть чокнутым, сэр, - поддержал его Стив.

А потом искоса глянул на меня, подмигнул и сказал одними губами: «Обязательно пойдем!»

ГЛАВА 3

Стиву удалось уговорить мистера Далтона отдать ему флаер. Он сказал, что хочет наклеить его на стене в своей спальне. Мистер Далтон сначала не хотел отдавать ему этот злосчастный флаер, но потом согласился. Однако прежде чем это сделать, он отрезал полоску с адресом.

После уроков я, Стив, Алан Моррис и Томми Джонс собрались в школьном дворе и стали снова разглядывать глянцевый флаер.

- Думаю, это обманка, - сказал я.

- Почему? - спросил Алан.

- Ну, шоу уродов ведь сейчас запрещено, - объяснил я. - Всякие люди-волки и мальчики-змеи давным-давно объявлены вне закона. Ты разве не слышал, что говорил мистер Далтон?

- Никакая это не обманка! - запротестовал Алан.

- А откуда у тебя флаер? - спросил Томми.

- Стырил, - тихо ответил Алан. - Вообще-то это флаер моего брата.

У Алана был старший брат, Тони Моррис. От Тони стонала вся школа, пока его наконец не выперли. Он - парень внушительных размеров, злобный и некрасивый.

- Ты стырил этот флаер у Тони? - ужаснулся я. - Ты что, решил попрощаться с жизнью?

- Да он не узнает, что это я, - сказал Алан. - Флаер лежал в кармане его брюк, которые мама сунула в стиральную машинку. Я флаер вытащил, а на его место положил чистый листок такой же величины. Тони решит, что чернила размылись после стирки.

- Чисто сработано, - признал Стив.

- А откуда этот флаер у Тони? - полюбопытствовал я.

- Да в каком-то переулке парень раздавал, - отозвался Алан. - Из их труппы, некий мистер Джутинг.

- Это который с пауком? - переспросил Томми.

- Ага, - ответил Алан. - Только тогда у него не было никакого паука. Дело было ночью, Тони возвращался из паба. (По закону Тони еще не должны продавать спиртное, но он все время тусуется в пабах со взрослыми парнями, и те покупают ему выпивку.) Мистер Джутинг всучил Тони флаер и сказал, что их цирк разъезжает по всему миру и дает тайные представления. А еще - что билеты продают только по флаерам и что они дают флаеры только тем, кому можно доверять. Об этом цирке никому нельзя говорить. Я сам-то узнал только потому, что у Тони было на редкость хорошее настроение - с ним такое случается, только когда выпьет. Вот он и не удержался, рассказал мне о бродячей труппе.

- А почем билеты?- поинтересовался Стив.

- По пятнадцать фунтов,

- Пятнадцать фунтов! - воскликнули мы.

- Кому охота выкладывать пятнадцать фунтов, чтобы посмотреть на горстку уродов! - фыркнул Стив.

- Я бы выложил, - сказал я.

- И я, - согласился со мной Томми.

- И я тоже, - присоединился к нам Алан.

- Само собой, - кивнул Стив, - только у нас-то нет пятнадцати фунтов. Так что мы можем обсуждать все это чисто теоретически.

- Что значит - теоретически? - не понял Алан.

- Ну, ни у кого из нас нет пятнадцати фунтов, так что какая разница, стали бы мы покупать билеты или нет, - объяснил Стив. - Легко говорить, что купил бы что-нибудь, если у тебя все равно нет денег.

- А сколько у нас есть? - спросил Алан.

- Кот наплакал, - сказал я, засмеявшись. Так любил говорить мой отец.

- Как бы я хотел пойти в этот цирк! - грустно протянул Томми. - Там, наверное, так здорово. - Он снова посмотрел на флаер.

- А мистер Далтон считает, что это какая-то ерунда, - заметил Алан.

- Вот-вот, - сказал Томми, - если Далтону что-то не понравилось, значит, это наверняка что-то суперское! Как правило, если взрослые чего-то не любят, то это оказывается очень интересным.

- У нас точно нет денег? - спросил я. - Может, у них скидки для детей.

- Не думаю, что детей вообще пускают на их представление, - заметил Алан, но все равно сообщил, сколько у него есть: - Пять фунтов семьдесят пенсов.

- А у меня ровно двенадцать фунтов, - сказал Стив.

- Шесть фунтов восемьдесят пять пенсов, - сказал Томми.

- У меня восемь фунтов двадцать пять пенсов, - сообщил я и добавил, сложив в уме четыре суммы: - Значит, вместе у нас больше тридцати фунтов. Завтра нам дадут на карманные расходы. Если мы возьмем из них…

- Но билеты наверняка уже почти все распроданы, - перебил меня Алан. - Первое представление прошло вчера. А последнее будет во вторник. Если идти, то лучше сегодня вечером иди в субботу, потому что в другой день родители не отпустят нас гулять допоздна. Тот мужик, который дал Тони флаер, сказал, что билетов на эти два представления почти не осталось. Так что если мы решили идти, то надо попытаться купить билеты сегодня.

- Ну, тогда забудем обо всем этом, - заявил я, стараясь не раскисать.

- Да нет, зачем же? - сказал Стив. - Я знаю, что моя мама хранит деньги в кувшине. Я могу позаимствовать оттуда немного, а потом вернуть их назад, когда нам выдадут на карманные расходы.

- Ты собираешься украсть деньги? - спросил я.

- Я собираюсь их позаимствовать, - огрызнулся он. - Воровать - значит брать что-то и не возвращать. Ну, как вам моя идея?

- А билеты мы как купим? - спросил Томми. - Сегодня ведь обычный вечер, нас не выпустят.

- Я выберусь, - ответил Стив. - И куплю билеты.

- Но мистер Далтон отрезал адрес, - напомнил я. - Откуда ты узнаешь, где их покупать?

- Да я уже давно этот адрес запомнил, - улыбнулся он. - Ну что, так и будем торчать здесь всю ночь, выдумывать разные предлоги, чтобы не пойти, или все-таки решимся?

Мы переглянулись, а потом один за другим согласно кивнули.

- Наконец-то! - сказал Стив. - Теперь бегом домой, берите деньги, а потом быстро сюда. Скажите родителям, что забыли учебник или еще что-нибудь соврите. Соберем наши деньги, а остаток я добавлю - возьму у мамы из кувшина.

- А если тебе не удается украсть… ну, в смысле, позаимствовать? - спросил я напоследок.

Он пожал плечами:

- Значит, никуда не пойдем. Но сначала надо попытаться. Бегом домой!

Он развернулся и умчался прочь. Через несколько секунд за ним бросились и мы, окончательно решившись пойти на представление.

ГЛАВА 4

В тот вечер я думал только о цирке уродов. Всячески старался выбросить все это из головы, но не мог, даже когда смотрел свои любимые передачи по телику. Интересно ведь! Только представьте себе: Мальчик-Змея, Человек-Волк, паучиха. Конечно, больше всего я хотел посмотреть на паучиху.

Мама с папой, кажется, не заметили, что со мной что-то не так, зато заметила Энни. Это моя младшая сестра. Иногда она здорово меня злит, но вообще-то Энни - классная девчонка. Если я что-нибудь натворю, она ни за что не побежит к маме ябедничать и никогда не выдает чужие секреты.

- Что это с тобой? - спросила меня Энни после ужина.

Мы остались на кухне мыть посуду.

- Да все в порядке, - буркнул я.

- Нет, не в порядке, - сказала она. - Ты весь вечер сам не свой.

Я знал, что уж если она пристанет ко мне с расспросами, то не отцепится, пока не выведает, что хочет, поэтому я рассказал ей про цирк уродов.

- Здорово! - согласилась Энни. - Только вам туда не попасть.

- Почему это? - не понял я.

- Уверена, что детей туда не пускают. Похоже, это представление для взрослых.

- Ну, может, таких козявок, как ты, и не пускают, - резко сказал я, - но меня с друзьями обязательно пустят.

Она обиделась, и я решил извиниться.

- Прости, - сказал я. - Я не хотел тебя обижать. Просто я и сам боюсь, что ты права, и нас действительно туда не пустят. Энни, я бы отдал все на свете, чтобы пойти в этот цирк!

- У меня есть тени, пудра, помада, можешь взять их, - предложила она. - Нарисуешь себе морщины и всякие складки. Тогда ты будешь выглядеть постарше.

Я улыбнулся и крепко обнял ее, что делаю очень редко.

- Спасибо, сестренка. Не пережирай. Пропустят - хорошо. А нет - ну и ладно.

После этого мы молча вытерли посуду и пошли в гостиную. Вскоре вернулся с работы папа. Он работает на стройках в нескольких местах, поэтому часто приходит поздно. Иногда папа сердится на меня и ворчит, но в тот вечер у него было хорошее настроение, он даже покружил Энни.

- Ну, что новенького? - спросил папа, поздоровавшись с мамой и поцеловав ее.

- Как обычно, забил три гола на большой перемене, - сообщил я.

- Да? - сказал он. - Это здорово. Молодчина!

Когда папа сел ужинать, мы выключили звук у телевизора. Отец любит есть в тишине и покое. За едой он обычно спрашивает нас о чем-нибудь и рассказывает, как у него прошел день.

Потом мама ушла к себе в комнату повозиться с марками. Она уже давно собирает марки. Когда я был помладше, мне тоже нравилось их собирать.

Я заглянул к ней, чтобы посмотреть, нет ли у мамы новых марок с экзотическими животными и пауками. Таких не оказалось. Тогда я решил разузнать у нее про шоу уродов.

- Мам, - сказал я, - ты когда-нибудь видела шоу уродов?

- Что-что? - переспросила она, не отрываясь от марок.

- Шоу уродов, - повторил я. - Ну, где показывают бородатых женщин, людей-волков и мальчиков-змей.

Мама подняла на меня глаза и заморгала от удивления.

- Мальчик-Змея? - спросила она. - Господи, это еще кто такой?

- Это… - Я запнулся, так как понял, что и сам не знаю. - Ладно, неважно. Ты видела такое шоу или нет?

Мама покачала головой:

- Нет. Оно запрещено.

- А если бы не было запрещено, - не отступал я, - если бы на него можно было сходить в нашем городе, ты бы пошла?

- Нет, - ответила она и передернула плечами. - Меня такие штуки всегда пугали. К тому же, думаю, это было бы несправедливо по отношению к участникам шоу

- В смысле? - спросил я.

- А тебе бы понравилось, - сказала мама, - если бы тебя посадили в клетку и стали показывать публике?

- Я же не урод! - обиженно воскликнул я.

- Знаю, - засмеялась мама и поцеловала меня в лоб. - Ты - мой маленький ангелочек!

- Мама, не надо! - заворчал я, вытирая лоб рукой.

- Глупенький, - улыбнулась она, - ты только представь - у тебя две головы или, скажем, четыре руки, и кто-то решил выставить тебя на потеху публике. Тебе ведь такое не понравится, правда?

- Не понравится, - сказал я, переступив с ноги на ногу.

- А с чего ты вообще заговорил об этом? - спросила мама. - Ты что, допоздна смотрел фильмы ужасов?

- Нет, - ответил я.

- Ты ведь знаешь, что пала не любит, когда ты смотришь…

- Ничего я не смотрел допоздна, ясно? - воскликнул я.

Ненавижу, когда родители меня не слушают.



- Ясно, Ворчун, - сказала мама. - Зачем так кричать? Не нравится со мной сидеть, иди вниз, помоги отцу в саду.

Мне не хотелось, но я видел, что мама расстроилась из-за того, что я на нее накричал, поэтому вышел из ее комнаты и спустился на кухню. Папа как раз зашел в дом через черный ход и сразу же заметил меня.

- Вот ты где прячешься! - обрадовался он. - Так занят сегодня, что не можешь помочь своему папе?

- Я и шел тебе помочь, - сказал я.

- Поздно, - сообщил он, снимая резиновые сапоги. - Я уже закончил.

Папа надел тапочки. У него огромные ноги - 47-го размера! Когда я был совсем маленьким, он ставил меня на свои ноги и ходил со мной по комнате. Мне казалось, что я стою на двух больших скейтбордах.

- Чем собираешься заняться? - спросил я.

- Напишу пару писем, - ответил отец.

У него много разных друзей по переписке по всему миру: и в Америке, и в Австралии, и в России, и даже в Китае. Папа говорит, что любит общаться с людьми со всей планеты, но мне кажется, это просто предлог, чтобы закрыться у себя в кабинете и хорошенько вздремнуть часок-другой!

Энни возилась с куклами. Я спросил, не хочет ли она пойти ко мне и сыграть в кроватный теннис - это когда ракетками-туфлями отбиваешь мячик-носок, - но она отказалась, так как собиралась устроить куклам пикник.

Я отправился в свою комнату и вытащил кипу комиксов. У меня их вагон - про Супермена, Бэтмена, Человека-паука и Спона. Больше всего мне нравится Спон. Это супергерой. Раньше он был демоном в аду. Некоторые комиксы со Споном очень страшные - вот потому-то они мне и нравятся.

Весь оставшийся вечер я разглядывал комиксы и складывал их по порядку. Раньше я менялся с Томми - у него огромная коллекция комиксов. Но он все время проливал на них чай и колу, а еще ел печенье, когда разглядывал, и засыпал страницы крошками, поэтому я перестал с ним меняться.

Обычно я ложусь спать около десяти, но в этот раз папа с мамой совсем про меня забыли, и я засиделся чуть не до половины одиннадцатого. Наконец отец заметил, что в моей комнате все еще горит свет, и заглянул ко мне. Он притворился, что сердится, но на самом деле это было совсем не так. Папу не очень-то волнует, что я иногда засиживаюсь допоздна. Это мама вечно достает меня, чтобы я ложился пораньше.

- Быстро в постель! - скомандовал отец. - А то завтра тебя не добудишься.

- Сейчас, пап, - сказал я, - только комиксы уберу и зубы почищу.

- Ладно, - согласился он, - давай поскорее. Я сунул комиксы в коробку и поставил ее на полку над кроватью.

Потом надел пижаму и пошел чистить зубы. Я чистил их как можно медленнее, нарочно тянул время и в кровать забрался почти что в одиннадцать. Откинувшись на подушку, улыбнулся. Я страшно устал и понимал, что засну мгновенно. Перед сном успел подумать еще разок о цирке уродов. Интересно, как выглядит Мальчик-Змея, какой длины борода у бородатой женщины, кто такие Ганс - Золотые Руки и Зубастая Герта? Однако больше всего я мечтал увидеть паучиху.

ГЛАВА 5

На следующее утро мы с Томми и Аланом ждали Стива у ворот школы. Вскоре зазвенел звонок, но нашего друга еще и в помине не было, поэтому нам пришлось пойти в класс.

- Держу пари, он еще спит, - сказал Томми. - Не смог достать билеты, вот и боится теперь нам на глаза показываться.

- Не, Стив не такой, - возразил я.

- Надеюсь, он хоть флаер принесет, - вздохнул Алан. - Мне нужен этот флаер, даже если нам не удастся пойти на представление. Наклею его над кроватью и…

- Вот дурак! Ты что, правда собрался наклеить его над кроватью? - засмеялся Томми.

- А что? - удивился Алан.

- Тони его увидит, - объяснил я.

- Точно, - хмуро протянул Алан.

В тот день я в классе не блистал умом. Первым уроком у нас была география. Миссис Квинн задала мне какой-то вопрос, а я неправильно его понял. Вообще-то география мне всегда дается лучше других предметов - я много всего узнал, когда собирал марки.

- Ты вчера поздно заснул, Даррен? - спросила учительница, когда я на пятый вопрос ответил неправильно.

- Нет, миссис Квинн, - соврал я.

- А по-моему, да, - улыбнулась она. - Таких огромных мешков, как у тебя под глазами, и в местном супермаркете не сыскать!

Все засмеялись - миссис Квинн редко шутила. Я тоже засмеялся, хотя смеялись надо мной.

Утро тянулось бесконечно долго, так бывает, когда тебе грустно или ты чем-то расстроен. Я сидел и думал о цирке уродов. Представил, что я тоже урод и что хозяин цирка - жестокий мужик, который бьет всех хлыстом, даже если его артисты правильно выполняют все трюки. Уроды его ненавидят, но он такой огромный и злобный, что все молчат. И вот однажды он в очередной раз бьет меня, я превращаюсь в волка и отгрызаю ему голову! Уроды приходят в восторг, и я делаюсь новым владельцем цирка.

Приятно было помечтать о таком.

За несколько минут до звонка дверь неожиданно открылась, и в класс вошел… угадайте кто? Стив! За ним вошла его мать, она что-то сказала миссис Квинн, та кивнула и улыбнулась. Потом миссис Леонард вышла, а Стив прошествовал к своей парте и сел.

- Ты где был? - со злостью прошептал я.

- У зубного, -ответил он. - Я забыл вам сказать, что пойду к нему.

- А как же…

- Хватит, Даррен, - прервала меня миссис Квинн.

Пришлось замолчать.

На перемене я, Томми и Алан бросились к Стиву. Мы обступили его и стали расспрашивать.

- Ты достал билеты? - поинтересовался я.

- Ты правда ходил к зубному? - допытывался Томми.

- Где мой флаер? - спросил Алан.

- Люди, имейте терпение! - Стив оттолкнул нас от себя и засмеялся. - Терпение всегда вознаграждается.

- Ладно тебе, Стив, давай выкладывай! - потребовал я. - Достал билеты?

- И да и нет, - ответил, он.

- Как это?- не понял Томми.

- А вот так: у меня есть хорошие новости, плохие новости и просто сногсшибательные новости, - пояснил Стив. - С каких начать?

- Сногсшибательные новости? - изумленно спросил я.

Стив отвел нас в сторонку, удостоверился, что рядом никого нет, и только потом зашептал:

- Я взял деньги у мамы из кувшина и в семь вечера улизнул из дома, - мама как раз по телефону болтала. Побежал прямиком к кассе, где билеты продают, и как вы думаете, кого я там увидел?

- Кого? - в один полос спросили мы,

- Мистера Далтона! - выпалил Стив. - А с ним была парочка полицейских. Они выволокли из будки какого-то парня, да и будка-то оказалась не будкой, а так, палатка какая-то. Вдруг раздался громкий хлопок, и всех окутало густое облако. Когда облако рассеялось, того парня и след простыл.

- И что сделали мистер Далтон и полицейские? - спросил Алан.

- Осмотрели палатку, походили туда-сюда и ушли.

- Но тебя они не видели? - спросил Томми.

- Нет, - ответил Стив. - Я наблюдал за всем этим из надежного укрытия.

- Значит, ты не купил билетов, - грустно вздохнул я.

- Я этого не говорил, - возразил он.

- Так ты купил их? - воскликнул я.

- Я уже собирался уходить, - начал объяснять Стив, - и вдруг столкнулся с тем парнем из палатки, он стоял у меня за спиной. Мелкий такой, одет в длинный плащ до пят. Заметил, что я сжимаю в руке флаер, взял его и протянул билеты. Я отдал ему деньги и…

- Ты купил их! - в восторге завопили мы.

- Да, - сказал Стив, широко улыбаясь. Однако улыбка на его лице быстро погасла: - Только не все так хорошо. Я же сказал, что у меня есть и плохие новости. Забыли уже?

- Ну давай рассказывай, - попросил я, решив, что приятель, должно быть, потерял билеты.

- Тот парень продал мне только два, - сказал Стив. - У меня хватило бы денег и на четыре, но он отказался выдать мне еще два билета. Ничего не объяснил, только ткнул пальцем во флаер, там, где напечатано про «заказ билетов», а потом вручил мне карточку, на которой написано, что цирк уродов продает по два билета на один флаер. Я предлагал ему денег - у меня с собой было почти семьдесят фунтов, - но он отказался.

- Он продал тебе всего два билета? - в ужасе переспросил Томми.

- Но ведь тогда… - начал Алан.

- …на представление пойдут только двое, - закончил Стив и мрачно обвел нас взглядом. - А двоим придется остаться дома.

ГЛАВА 6

Был вечер пятницы. Учеба кончилась, впереди выходные. Все смеялись и весело разбегались по домам наслаждаться предстоящей свободой. Все, кроме четверых несчастных парней, которые бродили по двору с таким видом, будто наступил конец света. Как их звали? Стив Леонард, Томми Джонс, Алан Моррис и я, Даррен Шэн.

- Так нечестно, - простонал Алан. - Разве бывает такой цирк, в котором продают не больше двух билетов в одни руки? Глупость какая-то!

Мы согласились с ним, но делать было нечего. Мы стояли и злобно пинали носками ботинок землю.

Наконец Алан задал вопрос, который мучил всех нас:

- Ну и кому достанутся билеты?

Мы переглянулись и покачали головами.

- Стиву точно причитается билет, - сказал я. - Он больше всего денег внес и купил их, так что ему нужно отдать один, согласны?

- Согласен, - сказал Томми.

- Согласен, - кивнул Алан.

Кажется, он бы поспорил, но не стал - прекрасно понимал, что проиграет. Стив улыбнулся и вытащил билет.

- Кто пойдет со мной? - спросил он.

- Я принес флаер, - быстро сказал Алан.

- И что теперь? - воскликнул я. - Пусть Стив сам выбирает.

- Ни за что! - засмеялся Томми. - Ты ведь его лучший друг. Если мы позволим ему выбирать, он выберет тебя. Давайте устроим бой. Победителю - билет. У меня дома есть боксерские перчатки.

- Ну уж нет! - завопил Алан.

Он очень маленький и старается никогда не ввязываться в драки.

- Я тоже не хочу никакого боя, - сказал я. Я не был трусом, просто прекрасно понимал, что у меня никаких шансов победить Томми. Отец учит его боксировать по всем правилам, у них дома даже есть настоящая боксерская груша. Томми отправит меня в нокаут в первом же раунде.

- Давайте тянуть соломинку, - предложил я, но Томми не захотел.

Ему вечно не везет, поэтому в таких штуках он никогда не выигрывает.

Мы еще немного поспорили об этом, и вдруг у Стива родилась отличная мысль.

- Придумал! - сказал он, открывая портфель.

Он вырвал из тетрадки двойной лист и при помощи линейки разорвал его на несколько равных частей примерно такого же размера, что и билет. Потом сунул их в пустую коробку, в которой носил бутерброды на обед.

- Вот, смотрите, - сказал Стив, показав нам второй билет. - Я положу его в эту коробку, закрою крышку и встряхну как следует. Согласны?

Мы кивнули.

- Вы встанете рядышком, и я высыплю на вас содержимое коробки. Тот, кто схватит билет, пойдет со мной на представление. Мы вернем остальным их деньги, как только сможем. Ну как, годится? Или у кого-нибудь есть идея получше?

- Мне нравится, - сказал я.

- Не знаю, - проворчал Алан. - Я ведь самый младший из нас. Я не умею прыгать так высоко, как…

- Хватит болтать! - оборвал его Томми. - Я самый маленький, но мне эта идея нравится. А билет может вообще оказаться на самом дне, выпасть последним и долго потом кружиться в воздухе, опускаясь все ниже и ниже, так что даже самые невысокие смогут его схватить.

- Ладно, ладно, - сдался Алан. - Только чур не толкаться.

- Хорошо, - сказал я. - Без глупостей.

- Согласен, - кивнул Томми.

Стив закрыл коробку крышкой и сильно встряхнул.

- Приготовиться! - скомандовал он.

Мы отошли от Стива и выстроились в ряд. Томми с Аланом стали плечом к плечу, а я - немного поодаль от них, чтобы можно было махать руками.

- Прекрасно, - сказал Стив. - Сейчас я сосчитаю до трех, а потом высыплю на вас бумажки. Все готовы?

Мы кивнули.

- Раз,- начал, отсчет Стив.

Я заметил, как Алан протер глаза.

- Два, - продолжил Стив, и Томми пошевелил пальцами.

- Три! - закричал Стив, сорвал крышку, и содержимое коробки взлетело в воздух.

Порыв ветра бросил все листочки прямо нам в лицо. Томми и Алан заорали и стали хватать их. Среди этих листочков различить билет было практически невозможно.

Я уже собирался, как и они, хватать бумажки наугад, но мне вдруг захотелось сделать по-другому. Вы решите, что я ненормальный, но я всегда верил в предчувствие и интуицию.

Закрыв глаза, я выставил руки, как слепой, и стал ждать чуда.

Вы и без меня знаете, что бесполезно пытаться повторить то, что показывают в фильмах, - в жизни такое не получается. Кто с первого раза сможет проехать на заднем колесе велосипеда или перепрыгнуть через бордюр на скейте? Однако очень-очень редко, когда этого совсем не ожидаешь, случаются очень странные вещи.

Я почувствовал, как листочки пролетают у меня между пальцами, Я собирался было схватить их, но что-то сказало мне, что еще не время. А через пару секунд какой-то голос внутри меня скомандовал: «ДАВАЙ!»

Я резко сжал пальцы.

Ветер стих, листочки опустились на землю. Я открыл глаза и увидел, что Томми с Аланом ползают на четвереньках, пытаясь отыскать билет.

- Его здесь нет! - сказал Томми.

- Я никак не могу его найти! - воскликнул Алан.

Вдруг они перестали искать и уставились на меня. Я замер как вкопанный. Так и стоял со сжатыми кулаками.

- Даррен, что у тебя? - тихо спросил Стив. Я молча взглянул на него, не в силах ответить.

Казалось, я сплю и не могу ни двигаться, ни разговаривать.

- У него нет билета, - сказал Томми. - Точно нет. Он ведь стоял с закрытыми глазами.

- Может, и так, - согласился Стив, - но что-то же он сжимает в кулаках.

- Ну-ка, покажи, - попросил Алан, толкнув меня, - что ты там прячешь?

Я посмотрел на Алана, на Томми, на Стива. Потом медленно разжал пальцы правой руки.

Там ничего не было.

Сердце бешено заколотилось у меня в груди. Алан улыбнулся, а Томми снова уставился на листочки, пытаясь найти билет.

- А в другой руке? - спросил Стив.

Я удивленно посмотрел на левый кулак, про который совсем забыл. Разжал пальцы еще медленнее, чем раньше.

На ладони лежал какой-то зеленый листок, но, поскольку на нем ничего не было написано, я решил перевернуть его, чтобы удостовериться. На обратной стороне красными и синими буквами были напечатаны заветные два слова:

ЦИРК УРОДОВ.

Получилось! Билет достался мне. Я пойду на представление со Стивом.

- УРРРРРРРАААААААААААА!!!! - завопил я и высоко подпрыгнул от радости.

Я победил!

ГЛАВА 7

Билеты были на субботу, поэтому у меня было достаточно времени, чтобы спросить у родителей разрешения остаться ночевать у Стива.

Я не стал говорить им о цирке, так как прекрасно понимал, что они не разрешат мне пойти на представление, если узнают. Мне неприятно было, что я скрываю это от родителей, но, с другой стороны, я же не врал, а просто недоговаривал.

Суббота казалась мне бесконечной. Я старался чем-нибудь занять себя, чтобы время пролетело незаметно, но все равно не переставая думал о цирке уродов. Мне ужасно хотелось побыстрее попасть на представление. Я все время недовольно бурчал, хотя обычно по субботам очень спокойный и добрый, так что мама только обрадовалась, когда наконец я уехал к Стиву.

Энни знала, что я собираюсь пойти на представление. Она попросила принести ей какой-нибудь сувенир, например фотографию, но я сказал, что там не разрешают снимать (это было написано на билете), а на футболку у меня нет денег. Я пообещал купить ей значок, если их будут продавать, или плакат, но тогда ей придется прятать его от родителей и ни в коем случае не говорить им, откуда у нее значок, если его найдут.

Папа высадил меня возле дома, где жил Стив, в шесть вечера и спросил, во сколько ему приехать за мной завтра. Я попросил его приехать часам к двенадцати, если он не против.

- Только не смотрите фильмы ужасов, ладно? - сказал папа, прежде чем уехать. - Не хочу, чтобы тебя потом кошмары мучили.

- Ну, папа! - взмолился я. - У меня все одноклассники смотрят ужастики.

- Хорошо, - сказал отец. - Я не против старых добрых фильмов с Винсентом Прайсом или не очень страшных экранизаций «Дракулы», но не смотри эту новую чепуху! Договорились?

- Договорились, - пообещал я.

- Вот и молодец, - похвалил меня папа и уехал.

Я подбежал к входной двери и позвонил четыре раза - это был наш со Стивом условный сигнал. Наверное, он стоял в холле, так как сразу же после четвертого звонка дверь распахнулась и Стив втащил меня в дом.

- Наконец-то, - проворчал он и указал на лестницу. - Видишь вон тот холм? - спросил Стив так, как обычно разговаривают солдаты в фильмах про войну.

- Так точно, cэp, - ответил я, щелкнув каблуками.

- Нам нужно взять его к рассвету.

- У нас ружья или пулеметы, сэр? - спросил я.

- Совсем спятил? - рявкнул он. - Нам ни за что не удалось бы протащить пулемет по такой грязи. - Он указал на ковер под ногами.

- Значит, ружья, сэр, - сказал я.

- Если нас окружат, - предупредил Стив, - оставь один патрон для себя. Живыми нас не возьмут!

Мы стали подниматься по лестнице, как солдаты, делая вид, будто стреляем в невидимого противника. Конечно, это было немного глупо, зато забавно. В этом «бою» Стив «потерял» ногу, и мне пришлось помогать ему взобраться на «вершину».

- Можете забрать у меня ногу, - закричал он с верхней площадки, - даже жизнь, но моей родины вам не видать как своих ушей!

Это была вдохновенная речь. По крайней мере, она вдохновила миссис Леонард на то, чтобы выйти из гостиной, посмотреть, из-за чего Стив так расшумелся. Увидев меня, она улыбнулась и предложила мне что-нибудь поесть. Я отказался. Стив заявил, что не прочь сейчас шампанского с икрой, но сказал он это не очень смешно, поэтому я не засмеялся.

Стив не ладит со своей матерью. Они живут вдвоем - отец бросил их, когда Стив был еще совсем маленький. Они вечно о чем-то спорят и кричат друг на друга. Почему - я не знаю. Никогда не спрашивал Стива об этом. Есть такие вещи, о которых мальчишки никогда не расспрашивают своих друзей. Девчонки часто болтают о таком, но мальчишки обычно разговаривают о компьютерах, о футболе или о войне. О родителях говорить не круто.

- Как мы выберемся на представление? - спросил я шепотом, когда мама Стива вернулась в гостиную.

- Об этом не волнуйся, - ответил он. - Она собиралась вечером куда-то пойти. - Стив часто говорил «она» вместо «мама». - А когда вернется, то решит, что мы уже заснули.

- А если вздумает проверить?

Стив зло засмеялся:

- Что? Думаешь, она войдет в мою комнату, когда я ее не приглашал? Не осмелится.

Мне не нравилось, что Стив так говорит о своей матери, но я промолчал, испугавшись, как бы он снова не впал в бешенство. Мне не хотелось портить такой чудесный вечер.

Стив вытащил свои комиксы ужасов, и мы стали читать их вслух. У него много комиксов для взрослых. Мои родители собственноручно укокошили бы меня, если б увидели в моей комнате такие комиксы.

Еще у Стива масса старых журналов и книжек про монстров, вампиров, оборотней и призраков.

- А кол обязательно должен быть деревянным? - спросил я, просмотрев до конца комиксы про Дракулу.

- Нет, - ответил он. - Сойдет и металлический, и из слоновой кости, и даже из пластмассы, лишь бы им можно было пронзить сердце.

- И вампир умрет? - не успокоился я.

- А то как же! - сказал Стив.

Я нахмурился:

- Ты же говорил, что вампирам нужно отрезать голову, набить ее чесноком и бросить в реку.

- Да, так написано в некоторых книгах, - согласился он. - Но это если хочешь убить не только тело, но и душу, чтобы вампир не смог стать призраком.

- А что, вампиры могут превратиться в призраков? - с ужасом спросил я.

- Наверное, нет, - ответил Стив. - В любом случае, если у тебя найдется пара свободных минут, то лучше все-таки отрезать голову и выбросить ее, тогда вампир наверняка помрет. Когда имеешь дело с вампирами, то рисковать как-то не хочется, верно?

- Верно, - пробормотал я, содрогнувшись. - А как быть с оборотнями? Их можно убить только серебряными пулями?

- Мне кажется, нет. Думаю, для этого подойдут и простые. Может быть, потребуется много пуль, больше, чем обычно, но в конце концов оборотень все равно помрет.

Стив знает уйму всего об ужасах. Он читал много ужастиков и говорит, что в каждой книге есть доля правды, пусть даже большинство выдуманы.

- А как ты думаешь, Человек-Волк из цирка уродов - оборотень? - спросил я.

Стив покачал головой.

- Я много читал про шоу уродов, - сказал он. - Обычно Человек-Волк в таких шоу - это просто очень волосатый мужик. Некоторые люди-волки больше похожи на животных, чем на людей. Они едят живых цыплят, сырое мясо, но они вовсе не оборотни. И потом, настоящий оборотень вряд ли сгодился бы для представления, он ведь превращается в волка только в полнолуние. А в остальные дни это обычный человек,

- Понятно, - протянул я. - А Мальчик-Змея? Ты…

- Эй! - засмеялся Стив. - Хватит уже. Потом задашь свои вопросы. Раньше шоу уродов были просто ужасны. Владельцы морили их голодом, держали в клетках и обращались с ними, как с дерьмом. А про это шоу я ничего не знаю. Может, тут вообще не настоящие уроды, а обычные люди в костюмах.

Цирк давал свои представления на другом конце города. Нам пришлось выйти часов в девять, чтобы добраться вовремя. Можно было доехать на такси, но мы положили почти все наши деньги на карманные расходы в кувшин, где мать Стива хранит свои наличные и откуда Стив позаимствовал на билеты. К тому же идти пешком было гораздо интереснее. И намного страшнее!

По пути мы рассказывали друг другу страшные истории. Честно говоря, большинство историй рассказывал Стив, он знал их намного больше, чем я. Сегодня он был в ударе. Обычно он забывает, чем все закончилось, путает имена, но сегодня вечером все было по-другому. С ним было интереснее, чем с самим Стивеном Кингом!

Идти пришлось долго, дольше, чем нам казалось, и мы чуть было не опоздали. Последние полкилометра пришлось бежать. До места мы добрались, высунув язык и часто дыша, как собаки.

Представление должны были показывать в старом кинотеатре. Раньше я раза два проходил мимо него. Однажды Стив рассказал мне, что его закрыли после того, как с балкона упал мальчик и разбился насмерть. А еще он сказал, что теперь в кинотеатре обитают призраки. Я спросил папу, но он ответил, что это все вранье. Иногда очень трудно решить, кому верить: родному отцу или лучшему другу.

На стене возле входа не висело ни одной афиши, рядом не стояло ни одной машины, и очереди тоже не было. Мы остановились перед дверью и, согнувшись, попытались отдышаться. Потом выпрямились и осмотрели здание. Оно было высоким, стены облицованы серым камнем, кое-где отколовшимся и покрытым трещинами. Стекла во многих окнах были выбиты, а дверной проем походил на раскрытый рот великана.

- Ты уверен, что нам сюда? - спросил я, стараясь не показать виду, что испугался.

- Так написано на билетах, - ответил Стив и проверил еще раз, чтобы убедиться. - Ну да. Все правильно.

- Может, об этом шоу пронюхала полиция и уродам пришлось быстро убраться из нашего города? - предположил я. - Может, сегодня не будет никакого представления?

- Может быть, - согласился Стив.

Я взглянул на него, нервно облизнул губы, и спросил:

- И что же нам теперь делать?

Он посмотрел на меня, немного помедлил, но ответил:

- Я думаю, надо войти и проверить. Мы столько шли. Глупо сейчас поворачивать обратно, не удостоверившись.

- Согласен. - Я кивнул.

А потом посмотрел на страшное здание и нервно сглотнул. Оно было похоже на дома из ужастиков, в таких домах люди пропадают бесследно.

- Боишься? - спросил я.

- Нет, - ответил Стив, но я слышал, как стучат его зубы, и потому знал, что он врет.

- А ты? - спросил он.

- Нет, конечно.

Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Оба знали, что боимся, но, как бы то ни было, мы были вдвоем. Вдвоем бояться не так уж и неприятно.

- Ну что, идем? - спросил Стив как можно бодрее.

- Вперед! - решился я.

Мы глубоко вздохнули, скрестили пальцы наудачу, поднялись по лестнице (девять каменных ступенек, потрескавшихся и покрытых мхом) и вошли в кинотеатр.

ГЛАВА 8

Мы оказались в длинном, темном и холодном коридоре. На мне была куртка, но я все равно дрожал. Холодина жуткая!

- Почему здесь так холодно? - спросил я Стива. - На улице вроде тепло.

- В старых домах всегда так, - объяснил он.

Мы пошли по коридору. В самом конце брезжил свет, поэтому чем дальше мы шли, тем светлее становилось. Я был рад этому. Иначе я бы просто не сумел добраться до конца коридора - испугался бы до смерти!

На стенах виднелись длинные царапины и какие-то надписи. С потолка сыпалась побелка. Здесь было по-настоящему жутко. В этом кинотеатре и днем-то, наверное, страшно, а сейчас ведь уже десять вечера, через два часа полночь!

- Гляди-ка - дверь, - сказал Стив и, остановившись, приоткрыл ее.

Петли громко заскрипели. Я чуть было не повернул обратно. Казалось, будто кто-то откинул крышку гроба!

Но Стиву, судя по всему, не было страшно. Он смело заглянул в проем. Какое-то время он ничего не говорил, дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте, потом отступил от двери.

- Там лестница на балкон, - сказал Стив.

- Тот самый, откуда упал мальчик? - спросил я.

- Да.

- Думаешь, нам туда? - снова спросил я. Стив покачал головой:

- Вряд ли. Там темно, ни огонька. Пойдем туда, если не найдем никакого другого пути, но вообще-то…

- Что-то ищете, мальчики? - раздался голос у нас за спиной, и мы чуть не подпрыгнули от страха.

Быстро повернувшись, мы увидели перед собой самого высокого человека в мире. Он уставился на нас так, словно мы были мерзкими крысами. Человек был такого роста, что его голова чуть ли не упиралась в потолок. У него были огромные костлявые руки и темные-претемные глазищи, похожие на два уголька.

- Вам не кажется, что в такой час маленьким мальчикам не следовало бы шастать по заброшенным домам? - спросил он.

Голос у него был грудной и какой-то квакающий, как у лягушки, но губы, похоже, не шевелились, когда он говорил. Этот великан мог бы стать классным чревовещателем.

- Мы… - начал Стив, но тут же запнулся и облизал губы. - Мы пришли на представление в цирк уродов.

- Правда? А билеты у вас есть?

- Есть. - Стив показал свой билет.

- Отлично, - пробормотал мужчина. Потом повернулся ко мне и сказал: - А у тебя, Даррен, есть билет?

- Да, - ответил я и принялся рыться в карманах, но вдруг замер.

Он назвал меня по имени! Я глянул на Стива - тот трясся от страха.

Высокий улыбнулся. Зубы у него были черные, нескольких не хватало, а язык какой-то желтоватый.

- Меня зовут мистер Длинноут, - представился он. - Я владелец цирка уродов.

- А откуда вы знаете, как зовут моего друга? - храбро спросил Стив.

Мистер Длинноут засмеялся и нагнулся, чтобы посмотреть Стиву в глаза.

- Я много чего знаю, - тихо сказал он. - Знаю, как вас зовут. Знаю, где вы живете. Знаю, что ты недолюбливаешь свою маму, а ты - своего папу.

Он повернулся ко мне, и я отступил назад. У него ужасно воняло изо рта.

- Знаю, что ты не сказал родителям, что идешь сюда. Знаю, как тебе достался билет.

- Откуда? - спросил я.

У меня стучали зубы от страха, и я не знаю, разобрал ли он, о чем я его спросил. В любом случае, мистер Длинноут решил не отвечать. Выпрямившись, он отвернулся от нас.

- Надо поторапливаться, - сказал он и пошел по коридору.

Я думал, у него будут огромные шаги, но он шел как обычный человек.

- Представление вот-вот начнется. Все уже расселись по местам. Вы немного опоздали, мальчики. Вам повезло, что мы не начали без вас.

В конце коридора мистер Длинноут свернул за угол. Он был всего в нескольких шагах от нас, но, когда мы тоже свернули, он уже сидел за длинным столом, накрытым черной скатертью, свисавшей до самого пола. На нем была высокая красная шляпа и перчатки.

- Предъявите билеты, - сказал мистер Длинноут, взял их и, сунув в разинутый рот, разжевал и проглотил. - Ладно, ребятки, проходите. Обычно мы не пускаем детей, но, как я погляжу, вы храбрые, отважные мальчики. Мы сделаем для вас исключение.

Перед нами висели две синие шторы. Мы со Стивом переглянулись и беспокойно пожали плечами.

- Нам туда? - спросил Стив,

- Разумеется, - ответил мистер Длинноут.

- А нас никто не проводит? - спросил я.

Он засмеялся:

- Если ты хотел, чтобы тебя вели за руку, надо было взять с собой няньку!

Я здорово разозлился и на мгновение даже забыл, что мне страшно.

- Ладно, - фыркнул я и сделал шаг вперед, удивив этим Стива. - Раз так…

Не закончив фразы, я стремительно шагнул к шторам и резко отвел их в стороны.

Не знаю, из чего они были сделаны, но на ощупь показались мне очень похожими на паутину. Я остановился. Передо мной был небольшой коридор, в конце которого, в нескольких метрах от меня, висели еще две шторы. За ними слышались непонятные звуки. Стив подошел ко мне. Из-за штор явно доносился какой-то шум.

- Как думаешь, это не опасно? - спросил я.

- Думаю, лучше пойти вперед, - ответил он. - Мистеру Длинноуту явно не понравится, если мы повернем назад.

- А откуда он про нас столько всего знает? - опять спросил я.

- Наверное, умеет читать мысли, - объяснил Стив.

- Уф! - Я задумался на пару секунд, а потом сказал: - Напугал он меня до смерти.

- Меня тоже, - признался Стив. И мы пошли вперед.

За шторами был огромный зал. Кресла из кинотеатра давным-давно убрали, и вместо них теперь стояли складные стулья. Мы стали искать свободные места. В зале было полно зрителей, но мы оказались единственными детьми. Я заметил, как люди смотрят на нас и перешептываются.

Свободные места остались только в четвертом ряду. Чтобы добраться до них, нам пришлось пару раз наступить на чьи-то ноги, кого-то толкнуть. Люди недовольно ворчали. Устроившись, мы поняли, что нам достались замечательные места - сцена прямо перед нами, а зрители впереди - невысокие, совсем не загораживают. Все будет прекрасно видно.

- Как думаешь, здесь продают попкорн? - спросил я.

- В цирке уродов? - фыркнул Стив. - Очнись! Может, здесь продают змеиные яйца и глаза ящериц, но, готов поклясться чем угодно, попкорн здесь не продают!

Публика в зале была самая разная. Некоторые одеты как на деловую встречу, другие в спортивных костюмах. Древние старики и парни чуть старше нас со Стивом. Кое-кто весело болтал с друзьями и вел себя так, будто пришел на футбольный матч, другие вжались в стулья и нервно оглядывались.

Но все были возбуждены до крайности. В их глазах светились те же огоньки, что и в наших со Стивом. Мы все знали, что нас ждет что-то особенное, чего мы еще никогда не видели.

Зазвучали фанфары, и зрители затихли. Однако этот звук не смолкал, а становился все громче и громче, свет в зале медленно гас, и вскоре вокруг сгустилась темнота. Мне снова стало страшно, но теперь уже поздно было уходить.

Внезапно фанфары смолкли, и наступила тишина. У меня загудело в ушах, закружилась голова. Но вскоре это прошло, и я снова сел прямо.

Где- то высоко над нашими головами включили прожектор, и сцену залил зеленый свет. Стало по-настоящему жутко. Примерно с минуту сцена была пуста. Потом показались двое мужчин. Они тащили за собой клетку, накрытую чем-то вроде огромной медвежьей шкуры. Выкатив клетку на середину сцены, они остановились, бросили веревки и убежали за кулисы.

В зале снова воцарилась тишина. Однако через несколько секунд снова зазвучали фанфары - три коротких сигнала. Шкура слетела с клетки, и перед зрителями предстал урод.

Тут публика в первый раз завопила от ужаса.

ГЛАВА 9

Вообще- то вопить было не из-за чего. Да, урод страшный, но ведь он в клетке и скован толстыми цепями. Наверное, зрители закричали вовсе не от страха, а просто так -как на американских горках - для развлечения.

Перед нами был Человек-Волк. Он выглядел просто отвратительно. Весь покрыт шерстью, на бедрах какая-то повязка, как у Тарзана. Зрители видели его волосатые ноги, и живот, и спину, и руки. Длинную, густую бороду. Желтые глаза и красные зубы.

Человек- Волк подергал прутья клетки и зарычал. Стало страшно. Когда он зарычал, завопило еще больше зрителей. Я и сам чуть было не закричал oт ужаса, но вовремя сдержался -глупо кричать как грудной младенец.

Человек- Волк еще немного потряс прутья, попрыгал по клетке и наконец успокоился. Когда он отошел в дальний угол и уселся по-собачьи, на сцену выступил мистер Длинноут.

- Дамы и господа! - сказал он, и, несмотря на то, что голос у него был тихий и квакающий, всем зрителям было прекрасно слышно, что он говорит. - Добро пожаловать в цирк уродов, в котором собрались самые удивительные люди планеты! Наш цирк существует с давних времен, - продолжал мистер Длинноут. - Мы колесим по миру уже пятьсот лет и все это время вселяем ужас в сердца людей. Наш репертуар менялся не один раз, но цель всегда оставалась одна - поразить и напугать вас! Здесь вы увидите все самое причудливое и ужасное, чего не найдете больше нигде в мире. Слабонервных просим удалиться. Уверен: многие из тех, кто пришел сегодня на представление, думают, что это обман. Возможно, они ожидают увидеть обычных людей в масках или безобидных калек. Но они ошибаются! Все, что вы сегодня увидите, - не обман зрения, не ловкий трюк. Участники нашего шоу - уникальные создания. И далеко не безобидные.

На этом он оборвал свою речь и удалился. На сцене появились две красивые женщины в блестящих костюмах. Они открыли дверцу клетки, в которой сидел Человек-Волк. У некоторых зрителей на лицах отразился страх, но из зала никто не вышел.

Человек- Волк выскочил на сцену и принялся громко лаять и выть, но тут одна из женщин загипнотизировала его, сделав какой-то знак пальцами. Другая повернулась к публике.

- Ведите себя как можно тише, - сказала она со странным акцентом. - Пока Человек-Волк находится под гипнозом, он не причинит вам вреда, но он может очнуться от громкого звука и тогда станет смертельно опасен!

Женщины спустились со сцены и повели Человека-Волка по рядам. Шерсть у него была грязно-серого цвета, он шел, сильно наклонившись вперед, так что руки свисали до колен.

Женщины не отходили от него. Они то и дело призывали зрителей соблюдать тишину. Можно было потрогать Человека-Волка, но только очень осторожно. Стив даже погладил его, но я боялся, что он очнется и укусит меня, и потому не стал его трогать.

- Какой он на ощупь? - еле слышно спросил я.

- Колючий, - ответил Стив. - Как ежик. - Он поднес пальцы к носу и понюхал. - И очень странно пахнет - паленой резиной.

Женщины с Человеком-Волком уже обошли ползала, как вдруг раздался громкий СТУК! Не знаю, откуда он донесся, но Человек-Волк вдруг жутко заревел и оттолкнул от себя женщин.

Зрители закричали, а те, кто сидел недалеко от него, вскочили с мест и кинулись к выходу. Какая-то женщина не успела убежать, Человек-Волк прыгнул на нее и повалил на пол. Она громко кричала, но никто не бросился ей на помощь.

Человек- Волк перевернул ее на спину и обнажил зубы. Женщина выставила вперед руку, пытаясь защититься, но он вцепился в кисть и отгрыз ее!

Кое- кто, увидев такое, упал в обморок, другие -те, что еще оставались на своих местах, - завопили и тоже помчались к выходу. Внезапно за спиной у Человека-Волка вырос мистер Длинноут и обхватил его руками. Человек-Волк стал вырываться, однако мистер Длинноут что-то шепнул ему на ухо, и он успокоился. Пока владелец цирка уродов вел Человека-Волка к сцене, артистки в блестящих костюмах успокаивали публику и просили всех вернуться на свои места.

Зрители колебались, не зная, послушаться ли их, а женщинах отгрызенной рукой продолжала кричать. Кровь била фонтаном из раны, заливая пол и тех, кто стоял рядом. Мы со Стивом в ужасе таращились на нее, думая, что она сейчас умрет.

Заперев Человека-Волка в клетке, мистер Длинноут вернулся в зал, подобрал отгрызенную кисть и громко свистнул. К нему подбежали два человека в длинных синих плащах с капюшонами на головах. Они были невысокие, почти как мы со Стивом, но руки и ноги у них были крепкие и мускулистые. Мистер Длинноут усадил женщину на стул и прошептал ей что-то на ухо. Она перестала кричать.

Держа ее одной рукой за запястье, другой рукой он вынул из кармана маленький кожаный мешочек. Открыв его, мистер Длинноут посыпал кровоточащее запястье сверкающим розовым порошком. Потом приложил к запястью кисть и кивнул помощникам в синих плащах. Они достали откуда-то иголки, оранжевые нитки и, ко всеобщему изумлению, начали пришивать кисть!

Шили они минут пять-шесть. Женщина, судя по всему, не чувствовала никакой боли, хотя иголки вонзались в ее руку. Закончив, помощники убрали иголки с нитками и ушли. Капюшоны они не снимали, так что я даже не понял, мужчины это или женщины. Когда они скрылись, мистер Длинноут отпустил руку женщины и отошел от нее.

- Пошевелите пальцами, - сказал он. Женщина посмотрела на него пустыми глазами.

- Пошевелите пальцами! - снова сказал он, и она подчинилась.

Пальцы двигались!

Зрители открыли рты от удивления. Женщина уставилась на свои пальцы так, будто не верила, что они настоящие. Снова пошевелила ими. Потом встала и подняла руку над головой. Она сильно затрясла ею, но ничего страшного не произошло - рука была такой же, как и прежде! Стежки вокруг запястья были видны, но кровь больше не шла, и пальцы работали нормально.

- С вами все будет в порядке, - успокоил зрительницу мистер Длинноут. - Через пару дней стежки исчезнут. И все будет хорошо.

- Думаете, вам это так сойдет? - закричал кто-то из зала.

К мистеру Длинноуту подступил какой-то мужчина с красным лицом.

- Я ее муж, - сообщил он. - Думаю, мы пойдем прямиком в больницу, а потом - в полицию! Нельзя выпускать такого дикого зверя в зал! А если бы он отгрыз ей голову?

- Тогда бы ваша жена умерла, - спокойно сказал мистер Длинноут.

- Знаешь, что я тебе скажу, негодяй… - начал муж пострадавшей, но владелец цирка его прервал:

- Скажите-ка мне, сэр, где были вы, когда Человек-Волк напал на вашу жену?

- Я? - переспросил муж.

- Да, вы. Вы ведь ее муж. Вы сидели рядом с ней, когда зверь очнулся от гипноза. Почему же вы не помогли ей?

- Я… Все произошло так неожиданно… Я не мог… Я не…

Но было ясно, что он не может оправдаться, потому что на самом деле в тот момент, когда Человек-Волк набросился на его жену, он сломя голову бежал к выходу, спасая свою шкуру.

- Послушайте, сэр, - сказал мистер Длинноут, - я ведь всех предупредил. Сказал, что наше представление опасно. Это не обычный цирк с добрыми зверюшками и клоунами, где все проходит мирно и гладко. Здесь может случиться всякое. Ваша жена еще легко отделалась, бывает и хуже. Именно поэтому подобные шоу запрещены. Именно поэтому нам приходится давать представления ночью, в заброшенных кинотеатрах. Обычно обходится без пострадавших. Но мы не можем гарантировать вашу безопасность.

Мистер Длинноут медленно повернулся, заглянув обступившим его зрителям в глаза.

- Мы не можем гарантировать вашу безопасность! - закричал он. - Вероятность того, что подобное произойдет сегодня еще раз, мала, но она все-таки существует. Я еще раз повторю: тем, кому страшно, лучше уйти. Уйти немедленно, потом может быть поздно!

Несколько зрителей вышли из зала. Но большинство все же остались досмотреть представление, даже та женщина, которой откусили руку.

- Ты не хочешь уйти? - спросил я Стива, в глубине души надеясь, что он скажет: «Хочу».

Мне было интересно, что будет дальше, но перепугался я не на шутку.

- Ты что, спятил? - возмутился он. - Здесь же так здорово! А ты собираешься уйти?

- Ни за что, - соврал я и выдавил улыбку.

Если бы только я не боялся показаться трусом! Ведь мог бы уйти, и все было бы прекрасно. Но нет, я решил, что надо вести себя, как подобает настоящему мужчине, и досмотреть представление до конца. Если бы вы только знали, сколько раз я жалел о том, что в тот вечер не убежал из этого жуткого кинотеатра…

ГЛАВА 10

Когда мистер Длинноут удалился и зрители снова расселись по местам, на сцену вышел второй уродец, Костлявый Александр. Он был похож на комедийного актера - совсем не страшный. Зато публика смогла немного прийти в себя после того, что случилось во время первого выступления. Случайно оглянувшись, я заметил, как двое в синих плащах и капюшонах смывают кровь с пола.

Костлявый Александр был самым худым из всех, кого я когда-либо видел. Настоящий скелет! Казалось, на костях совсем нет мяса! От его вида можно было бы прийти в ужас, если бы Костлявый Александр не улыбался, так широко и дружелюбно.

Играла веселая музыка, он танцевал на сцене. На нем было трико, как у танцоров в балете, он так забавно выглядел, что вскоре зрители стали громко смеяться. Через некоторое время Костлявый Александр перестал танцевать и начал изгибаться по-всякому. Он заявил, что он гуттаперчевый (так говорят про тех, у кого кости как из резины и которые могут растягиваться).

Сначала Костлявый Александр запрокинул голову назад - так, что казалось, ее вообще отрезали. Он повернулся к нам спиной, чтобы зрители могли взглянуть на его лицо. Потом стал прогибаться назад, пока голова не коснулась пола! После этого Александр обхватил руками ноги и просунул голову между ними так, что скоро голова вылезла впереди. Казалось, будто она растет у него из живота!

Публика громко зааплодировала от восторга. Костлявый Александр выпрямился и стал закручиваться вокруг себя винтом! Он все закручивался и закручивался, пока не обернулся целых пять раз и его кости не затрещали. Немного постояв так, он стал раскручиваться, все быстрее и быстрее.

После этого он взял барабанные палочки с мехом на концах. Одной палочкой он ударил себя по ребру, открыл рот, и оттуда вылетел протяжный звук. Как будто кто-то нажал клавишу на пианино. Александр снова закрыл рот и ударил по ребру с другой стороны. Потом открыл рот, и оттуда вылетел другой протяжный звук, немного громче и выше предыдущего.

Еще немного потренировавшись, он широко раскрыл рот и стал играть на себе разные песни - «Лондонский мост», несколько песен «Битлз» и мелодии из известных телешоу.

Когда Костлявый Александр уходил со сцены, зрители громко просили сыграть еще. Но никто из исполнителей не выступал на бис.

После него перед нами появился Голодный Рамус. Он был ужасно толстый. Просто необъятный! Когда он шел по сцене, у него под ногами трещали доски.

Рамус подошел к самому краю и несколько раз сделал вид, что вот-вот упадет. Я заметил, что зрители в первых рядах забеспокоились, некоторые даже отскочили в сторону. Я их понимал: если Рамус упадет, то расплющит их в лепешку!

В конце концов он встал посреди сцены.

- Привет! - сказал он, у него был приятный низкий, хотя и немного скрипучий голос. - Меня зовут Голодный Рамус, и я действительно всегда голодный! Таким уж я родился. В детстве врачи очень удивлялись, сказали, что я урод. Вот почему я пришел в цирк уродов и выступаю сегодня перед вами.

Две помощницы - те самые, что загипнотизировали Человека-Волка, - выкатили на сцену тележку, груженную едой. На ней были торты, жареная картошка, гамбургеры, конфеты, кочаны капусты. Кое-что я не то что не пробовал, но даже никогда не видел.

- Ням-ням, - сказал Рамус.

Он показал на огромные часы, спускавшиеся на веревках. Они повисли в трех метрах от его головы.

- Как, по-вашему, сколько у меня уйдет на то, чтобы съесть все это? - спросил он, указав на еду. - Тот, кто будет ближе всего к правильному ответу, получит приз.

- Час! - закричал кто-то.

- Сорок пять минут! - закричал другой.

- Два часа десять минут тридцать три секунды! - выкрикнул кто-то еще.

Скоро стали кричать уже все зрители. Я сказал, что.у него уйдет час и три минуты. Стив - двадцать девять минут. Какой-то зритель предположил, что Рамус съест все это за семнадцать минут.

Когда мы утихомирились, время пошло, и Рамус приступил к еде. Он ел с дикой скоростью. Руки у него двигались так быстро, что их было почти не видно, а рот, казалось, вообще не закрывался. Рамус бросал в рот какую-то еду, глотал и снова открывал его.

Все были ужасно удивлены. Меня стало тошнить. И не только меня, многих зрителей затошнило!

Наконец Рамус сожрал последнюю булочку, и часы у него над головой остановились.

Четыре минуты пятьдесят шесть секунд! Он умудрился съесть все это меньше чем за пять минут! Я не мог поверить своим глазам. Никто не смог бы сожрать столько всего так быстро, даже очень голодный человек!

- Ммм, как вкусно, - сказал Рамус. - А где же десерт?

Пока мы громко хохотали и аплодировали, дамы в блестящих костюмах укатили тележку за сцену и выкатили еще одну, в которой лежали стеклянные статуэтки, вилки, ложки и разный металлический хлам.

- Прежде чем начать, - сказал Рамус, - хочу предупредить вас: никогда не пытайтесь сделать такого сами! Я могу есть то, от чего обычный человек погибнет. Не вздумайте повторять за мной! Можете попробовать, только если жить надоело.

Он приступил к еде. Начал с гаек и шурупов. Их он проглотил, даже не поморщившись. Съев десяток-другой, Рамус потряс животом, и зрители услышали, как гайки и шурупы звенят внутри.

Потом Рамус напряг живот и выплюнул все: шурупы и гайки! Если бы их было пара штук, я бы предположил, что он просто спрятал их под языком или запихнул за щеки, но даже во рту у Голодного Рамуса не поместилось бы столько гаек и шурупов.

После этого Рамус принялся за стеклянные статуэтки. Он разжевывал их на мелкие кусочки, потом глотал и запивал водой. Затем он съел ложки и вилки. Прежде чем отправить их в рот, Рамус сгибал их в кольца. Он сказал, что у него не очень крепкие зубы и он не может грызть металл.

Потом Рамус проглотил длинную цепь и остановился передохнуть. Пузо у него затряслось.

Я не мог понять, что же сейчас произойдет, но в это время он напрягся, и я увидел, как у него изо рта показалась эта цепь.

Когда вся цепь вылезла, я заметил, что на нее нанизаны ложки и вилки! Он умудрился продеть цепь в колечки, в которые согнул вилки и ложки, прямо у себя в животе! Просто невероятно!

Рамус ушел за кулисы, и я подумал, что лучше него выступить никто не сможет.

Но я ошибся!

ГЛАВА 11

После выступления Голодного Рамуса по залу стали ходить те двое в синих плащах с капюшонами. Они продавали шоколадные гайки и болты вроде тех, что глотал Рамус, резиновые куклы, похожие на Костлявого Александра, - их можно было по-всякому сгибать и растягивать. А еще продавали клочки шерсти Человека-Волка, приколотые к картонке. Я купил такой клочок: волоски были жесткие и острые, как иглы.

- Позже мы будем продавать еще кое-какие сувениры, - объявил со сцены мистер Длинноут. - Так что приберегите немного денег на потом.

- Почем эта стеклянная статуэтка? - спросил Стив.

Точно такие же статуэтки съел Голодный Рамус. Человек в синем плаще не ответил, а просто достал откуда-то табличку, на которой была написана цена.

- Я не могу разобрать, - сказал Стив. - Скажите мне, пожалуйста, сколько она стоит.

Я удивленно посмотрел на Стива. Зачем он соврал? Но помощник в капюшоне ничего не сказал, только покачал головой и пошел дальше, прежде чем Стив открыл рот.

- Ты чего это? - спросил я.

Он пожал плечами:

- Просто хотел услышать, как они говорят. Чтобы понять, люди они или нет.

- Конечно, люди, - сказал я. - А кто же еще?

- Не знаю. Поэтому и спросил его. Они все время в капюшонах. Тебе не кажется, что это странно?

- Может, они стесняются, - предположил я.

- Может быть, - согласился он, но я видел, что Стив в это не верит.

Когда продавцы сувениров ушли, на сцене показался следующий артист. Бородатая женщина. Я решил, что это просто шутка, потому что никакой бороды у нее не было.

К женщине присоединился мистер Длинноут.

- Дамы и господа, - сказал он, - сейчас вы увидите очень необычный номер. Труска поступила к нам в цирк не так давно. И я считаю, что она - самый удивительный артист на свете. У нее особый, ни на что не похожий талант.

Мистер Длинноут сошел со сцены. Труска была очень красивой женщиной, одетой в колышущееся красное платье со множеством разрезов. Многие мужчины в зале начали покашливать и ерзать на стульях.

Труска приблизилась к краю сцены, чтобы нам лучше было ее видно, и издала какие-то звуки, похожие на лай морских котиков. Потом накрыла щеки ладонями и легко постучала кончиками пальцев по коже. После этого зажала нос и поскребла подбородок.

И тут произошло нечто невероятное: у нее стала отрастать борода! На коже появились волоски - на подбородке, над верхней губой, на щеках. Волоски стали расти, и вскоре лицо Труски было покрыто светлой бородой.

Она достигла сантиметров десяти в длину и перестала расти. Труска опустила руки и сошла со сцены в зал. Она стала ходить между рядами, чтобы зрители могли погладить бороду и даже дернуть за нее.

Пока Труска ходила по залу, борода снова начала расти и вскоре уже почти доставала до пола! Дойдя до задних рядов, Труска повернула назад. Хотя ветра в зале не было, ее борода колыхалась из стороны в сторону и щекотала зрителей, когда она шла по проходу.

Труска взошла на сцену, и мистер Длинноут спросил, нет ли у кого-нибудь ножниц. Ножницы оказались у многих зрительниц. Мистер Длинноут пригласил нескольких женщин подняться на сцену.

- Цирк уродов подарит настоящий золотой слиток тому, кто сумеет отрезать бороду Труски, - сказал он и поднял вверх небольшой желтый слиток, чтобы все поняли, что он не шутит.

Зрители заволновались, и следующие десять минут почти все пытались отрезать артистке бороду. Но это ни у кого не получалось. Бороду невозможно было отрезать ничем, даже секатором, который принес мистер Длинноут. Но что самое удивительное - борода оставалась все такой же мягкой, совсем как обычная!

Когда все попытки оказались тщетными, мистер Длинноут велел зрителям занять свои места, и на сцене осталась одна Труска. Она снова зажала нос пальцами и снова постучала кончиками пальцев по щекам, но на этот раз борода стала уменьшаться! Минуты через две последние волоски исчезли, и Труска стала такой же, какой увидели ее зрители в самом начале. Публика бешено зааплодировала. За Труской сразу же вышел следующий участник.

Его звали Ганс - Золотые Руки. Он рассказал нам о том, что его отец родился без ног и научился перемещаться на руках, причем ничуть не хуже, чем обычные люди. Своих детей он тоже обучил этому мастерству.

Ганс сел, подтянул ноги и закинул их за плечи. Потом встал на руки, прошелся взад-вперед по сцене, спрыгнул с нее и предложил четырем мужчинам посоревноваться с ним в беге. Они могут бежать как обычно, а он побежит на руках. Ганс сказал, что подарит золотой слиток тому, кто его опередит.

Они побежали по проходам между рядами, и, несмотря на то, что Ганс бежал на руках, он легко обогнал всех четверых. Потом он заявил, что может пробежать стометровку за восемь секунд, и все зрители тут же ему поверили. После этого Ганс показал нам несколько трюков, чтобы все увидели, как человек может спокойно обходиться без ног. Его выступление не было чем-то особенным, но все равно очень понравилось публике.

Ганс ушел, и после него какое-то время на сцене никто не появлялся. Потом из-за кулис вышел мистер Длинноут.

- Дамы и господа, - обратился он к зрителям, - следующий номер будет очень необычным и страшным. Он также может оказаться опасным, поэтому я прошу всех соблюдать тишину и даже не хлопать, пока вам не скажут, что номер окончен.

В зале воцарилась тишина. После того что случилось во время номера с Человеком-Волком, дважды повторять не пришлось.

Когда смолкли последние звуки, мистер Длинноут спустился со сцены и объявил имя следующих артистов, но не очень громко:

- Мистер Джутинг и мадам Окта!

Лампы потускнели. На сцену вышел какой-то неприятный человек. Он был высокий и худой, с очень бледной кожей и клочком оранжевых волос на почти лысом черепе. На левой щеке - длинный шрам до самых губ, издалека казалось, что у него просто длинный-предлинный рот.

На нем был темно-красный плащ. Мистер Джутинг принес с собой маленькую деревянную клетку и поставил ее на стол. Потом повернулся к зрителям. Поклонился и улыбнулся. Когда мистер Джутинг улыбался, то казался еще страшнее - он становился похож на безумного клоуна из одного ужастика. Мистер Джутинг принялся объяснять, что он нам покажет.

Я не все услышал, так как смотрел в это время не на сцену, а на Стива. Потому что при появлении мистера Джутинга гробовую тишину в зале нарушил только один человек - Стив громко ахнул.

Я с недоумением уставился на своего друга. Он стал почти таким же бледным, как и мистер Джутинг, и весь затрясся от страха. Даже уронил резинового Костлявого Александра, которого купил в перерыве.

Стив вглядывался в мистера Джутинга, ни на секунду не отрывая от него глаз. Я глядел на друга и думал: «Он будто привидение увидел!»

ГЛАВА 12

- Не все тарантулы ядовиты, - сказал мистер Джутинг.

У него был вкрадчивый голос. Я наконец перестал смотреть на Стива и повернулся к сцене.

- Большинство так же безобидны, как и обычные пауки, которых можно найти где угодно. А у тех, что ядовиты, яду хватит только на очень небольшого зверька, - продолжал он. - Однако встречаются и смертельно опасные тарантулы! Они могут убить человека одним укусом. Таких немного, они обитают только в самых недоступных уголках нашей планеты. Я покажу вам такого паука.

Мистер Джутинг открыл дверцу клетки. Через пару секунд на стол выполз огромный паук, таких я еще не видел. Он был зелено-красно-фиолетового цвета, с длинными мохнатыми лапами и большим толстым телом. Я не боюсь пауков, но этот был очень страшным.

Паук медленно двинулся вперед. Потом лапки у него подкосились, и он замер на столе, как будто поджидая муху.

- Мадам Окта со мной уже несколько лет, - сказал мистер Джутинг. - Она живет гораздо дольше, чем обычные пауки. Монах, который мне ее продал, сообщил, что такие пауки доживают до двадцати, а то и тридцати лет. Это удивительное создание, ядовитое и умное.

Пока он говорил, один из помощников в синем плаще вывел на сцену козу. Она жалобно блеяла и пыталась убежать. Человек в капюшоне привязал ее к столу и скрылся.

Заметив козу и услышав ее блеянье, паучиха стала подбираться к ней. Она подползла к краю стола и остановилась, как бы ожидая приказа. Мистер Джутинг достал из кармана брюк блестящую свистульку, которую он назвал флейтой, и издал несколько коротких звуков. Мадам Окта тут же бросилась вперед и прыгнула козе на шею.

Коза дернулась и громко заблеяла. Не обращая на это никакого внимания, мадам Окта стала подбираться к голове козы. Потом остановилась, обнажила жвала и вонзила их в шею животного.

Коза на Мгновение застыла, широко распахнув глаза и перестав блеять, а потом повалилась на пол. Я думал, она умерла, но вскоре заметил, что коза еще дышит.

- При помощи этой флейты я отдаю приказы мадам Окте, - объяснил мистер Джутинг.

Я перевел взгляд с козы на флейту. Мистер Джутинг медленно помахал флейтой у себя над головой.

- Хотя мадам Окта уже давно живет у меня, она не стала ручным домашним зверьком и давно бы уже убила меня, если бы я потерял эту флейту. Коза парализована, - продолжал он. - Я научил мадам Окту не убивать с первого укуса. Коза все равно умрет, даже если мы ее больше не тронем, - от яда мадам Окты нет противоядия, - но мы разделаемся с ней прямо сейчас.

Мистер Джутинг заиграл на флейте. Мадам Окта подобралась к уху козы и, обнажив жвала, снова ее укусила. По телу козы пробежала дрожь, и в следующее мгновение она замерла.

Коза была мертва.

Мадам Окта спрыгнула с тела и поползла к краю сцены. Зрители в передних рядах заволновались, некоторые даже вскочили со стульев. Но мистер Джутинг остановил их.

- Не двигайтесь! - прошипел он. - Вспомните, о чем предупреждал вас мистер Длинноут: любой звук сейчас смертельно опасен!

Мадам Окта, остановившись на самой кромке сцены, поднялась на задние лапы, как собака. Мистер Джутинг тихо заиграл на флейте, и она стала медленно пятиться назад по-прежнему на двух лапах. Добравшись до ножки стола, паучиха поползла по ней вверх.

- Теперь вы в безопасности, - объявил мистер Джутинг, и зрители с первых рядов снова заняли свои места, двигаясь как можно медленнее и тише. - Но прошу вас, - добавил он, - не издавайте громких звуков, потому что мадам Окта может наброситься на меня.

Не знаю, боялся ли мистер Джутинг на самом деле или это было частью его номера, но выглядел он по-настоящему испуганно. Он вытер рукавом лоб, снова поднес флейту к губам и засвистел какую-то странную мелодию.

Мадам Окта склонила голову набок, а потом кивнула. Она поползла по столу к мистеру Джутингу. Он подставил ей правую руку, и паучиха перебралась на нее. Я весь вспотел, представив себе, как эти длинные мохнатые лапы касаются моей кожи. Боже мой, а ведь я любил пауков! Те зрители, которые их боялись, должно быть, уже сжевали себе губы от страха.

Добравшись до плеча мистера Джутинга, паучиха побежала по его шее, по уху и остановилась только на голове. Там она подогнула лапы и улеглась. Мадам Окта была похожа на странную смешную шляпку.

Потом мистер Джутинг снова заиграл на флейте. Мадам Окта поползла к его левому уху и спустилась вдоль шрама к подбородку. Выпустила паутину и повисла на ней.

Теперь она висела сантиметрах в десяти от его подбородка. Паучиха стала медленно раскачиваться на паутине из стороны в сторону. Скоро она качалась уже так, что доставала до ушей мистера Джутинга. Лапы мадам Окта поджала, и с того места, где я сидел, казалась меховым шариком.

Вдруг, когда она в очередной раз приближалась к его уху, мистер Джутинг резко откинул голову назад, и паучиху подбросило в воздух. Паутина порвалась, мадам Окта несколько раз перевернулась на лету. Я смотрел, как она взлетает вверх, а потом падает вниз, и думал, что она приземлится на полу или на столе. Но паучиха угодила прямо в рот мистеру Джутингу!

Меня чуть не стошнило, когда я представил, что мадам Окта сейчас проскользнет в его живот. Я был уверен, что она его укусит, и мистер Джутинг умрет. Однако паучиха оказалась намного умнее, чем я думал. Падая, она растопырила лапы и ухватилась ими за губы мистера Джутинга.

Он опустил голову, чтобы нам было видно его лицо. Рот был широко раскрыт, а между губ висела мадам Окта, вцепившись в них лапами. Он то всасывал ее в рот, то выдувал наружу, как будто паучиха была воздушным шариком, который то надувают, то выпускают из него воздух.

Интересно, где его флейта и как он теперь будет отдавать ей приказы? Тут на сцене появился мистер Длинноут с еще одной флейтой. Он играл не так хорошо, как мистер Джутинг, но, как ни странно, мадам Окта его слушалась. Помедлив немного, она переползла с одного края рта на другой.

Я никак не мог взять в толк, что же она собирается сделать, даже шею вытянул, чтобы было получше видно. И заметил на губах у мистера Джутинга что-то белое. Все ясно - мадам Окта плетет паутину!

Закончив работу, паучиха, как и раньше, свесилась на паутинке с его подбородка. Рот мистера Джутинга был весь затянут паутиной. Он стал слизывать ее и жевать! Съев паутину, мистер Джутинг погладил живот (стараясь не коснуться мадам Окты) и сказал:

- Вкусно! Нет ничего лучше свежей паутины. Там, откуда я родом, это считается настоящим деликатесом.

После этого он приказал мадам Окте покатать мячик по столу, а потом взобраться на него. Положив на стол крохотные гири и установив перекладины с канатом и кольцами, мистер Джутинг заставил паучиху выполнять всевозможные упражнения. Мадам Окта могла делать то же самое, что и люди: поднимать гири, ползать по канату, подтягиваться на кольцах.

После этого мистер Джутинг расставил на столе маленький столовый сервиз: крошечные тарелочки, ножи, вилки и стаканчики. На тарелках лежали дохлые мухи и другие мелкие насекомые. А что было в стаканах, я не знаю.

Мадам Окта грациозно пообедала. Она прекрасно управлялась с вилками и ножами - четырьмя одновременно. На столе была даже солонка, из которой она насыпала соль в одну из тарелок!

Когда она пила из стакана, я решил, что это самое восхитительное создание на свете. Я бы отдал все, что угодно, лишь бы заполучить паучиху. Конечно, я отлично знал, что это невозможно - мама с папой ни за что не разрешили бы мне оставить ее у себя, даже если бы я сумел ее купить. Но помечтать-то можно!

Номер закончился, мистер Джутинг отправил паучиху в клетку и поклонился зрителям, которые громко ему зааплодировали. Я слышал, как некоторые говорили, что нехорошо было убивать несчастную козу, но зато это сделало зрелище еще более захватывающим.

Я повернулся к Стиву, чтобы сказать ему, как мне понравилась паучиха, но он пристально смотрел на мистера Джутинга. Судя по всему, Стив его уже не боялся, но все же что-то в нем меня насторожило.

- В чем дело, Стив? - спросил я. Он ничего не ответил.

- Стив!

- Тесс! - произнес он и замолчал до тех пор, пока мистер Джутинг не скрылся за кулисами.

Проводив этого необычного человека взглядом, мой друг обернулся ко мне и сказал:

- Просто невероятно!

- Ты о чем? О мадам Окте? - не понял я. - Да уж, она здоровская. А как ты думаешь…

- Я не о ней! - перебил он. - На кой мне сдалась эта старая глупая паучиха? Я о мистере… Джутинге.

Он немного помолчал, прежде чем назвать его по имени, как будто собирался назвать его как-то по-другому.

- Мистере Джутинге? - удивленно спросил я. - А что в нем такого? Он же просто играл на флейте.

- Ты не понимаешь! - зло отрезал Стив. - Ты не знаешь, кто он такой на самом деле!

- А ты, конечно, знаешь? - спросил я.

- Да, - ответил он, - как ни странно, знаю. - Он задумчиво потер подбородок и явно заволновался. - Только надеюсь, он не знает, что я знаю. Иначе нам отсюда живыми не выбраться…

ГЛАВА 13

После номера мистера Джутинга и мадам Окты был еще один антракт. Я попробовал выпытать у Стива, кто же, по его мнению, этот человек, но он молчал как партизан. Сказал только:

- Дай мне немного подумать.

А потом закрыл глаза, опустил голову и задумался.

В антракте снова продавали сувениры: бороды, как у бородатой женщины, фигурки Ганса - Золотые Руки и, конечно, резиновых пауков, наподобие мадам Окты. Я купил два таких паука - для себя и для Энни. Само собой, настоящая паучиха была куда лучше, но ее купить нельзя, придется довольствоваться этими.

А еще продавали конфеты, похожие на паутину. Я купил целых шесть штук, истратив все до последнего пенса, и съел две, пока ждал, когда появится следующий артист. По вкусу паутина напоминала сахарную вату. Вторую я приклеил к губам и слизал ее так же, как мистер Джутинг.

Свет погас, и все расселись по местам. На сцену вышла Зубастая Герта. Это была статная женщина с толстыми ногами и руками, огромной шеей и большой головой.

- Дамы и господа, меня зовут Зубастая Герта! - сказала она строго. - У меня самые крепкие зубы на свете! Когда я была маленькой, папа как-то, играя со мной, сунул мне в рот два пальца, а я их отгрызла!

В зале послышались смешки, но артистка гневно посмотрела на зрителей, и они умолкли.

- Я не шучу! - рявкнула Герта. - Если кто-то еще раз засмеется надо мной, я отгрызу ему нос!

Это показалось мне забавным, но никто из публики не осмелился даже хихикнуть.

Герта говорила очень громко. Она почти что кричала. Каждое ее предложение заканчивалось восклицательным знаком (!).

- Многие стоматологи поражались моим зубам! - продолжала она. - Меня обследовали чуть ли не в каждом стоматологическом центре, но никто так и не смог объяснить, почему у меня такие крепкие зубы! Мне предлагали кучу денег, чтобы я стала подопытным кроликом, но я отказалась, так как люблю путешествовать, вот почему я сейчас перед вами!

Герта достала откуда-то четыре стальных прута, каждый примерно тридцать сантиметров длиной, но разного диаметра, и попросила добровольцев подняться на сцену. Четверо мужчин вызвались поучаствовать в ее номере. Она раздала каждому по пруту и сказала, чтобы они попробовали их согнуть. Мужчины старались изо всех сил, но у них ничего не получилось. Наконец Герта взяла у одного из мужчин самый тонкий прут, сунула себе в рот и перегрызла его.

Половинки она снова вручила зрителю. Он в ужасе посмотрел на них, потом попробовал одну из половинок на зуб, чтобы удостовериться, действительно, ли это стальной прут. Судя по его крикам, он чуть было не сломал себе зубы - прут оказался стальной.

Зубастая Герта перегрызла еще один прут и еще один - каждый был толще предыдущего. Последний, самый толстый, она разгрызла на мелкие кусочки, как будто он был из шоколада.

После этого двое помощников в синих плащах с капюшонами вынесли на сцену огромную батарею, и Герта прогрызла в ней дырки! Затем помощники принесли велосипед, и она жевала его, пока велосипед - вместе с шинами и сиденьем - не превратился в шарик. Думаю, Герта смогла бы сжевать все, что угодно, если бы захотела, конечно.

Она снова вызвала на сцену добровольцев из зала. Одному Герта вручила кувалду и большое долото, другому - молоток и долото поменьше, третьему - электропилу. Потом легла на спину и засунула в рот большое долото. Кивнула первому добровольцу - теперь он должен был ударить кувалдой по долоту.

Зритель занес кувалду высоко над головой и опустил на долото. Я думал, он раскроит ей череп. Видимо, остальные в зале тоже так подумали, судя по изумленным вздохам и крикам. Многие даже закрыли лицо руками.

Но Герта знала, что делает. Она быстро откатилась в сторону, и кувалда ударилась о доски сцены. Герта села и выплюнула долото.

- Ха! - фыркнула она. - Вы что, думали, я совсем дура?

На сцену вышел один из помощников в синем плаще и отобрал у добровольца кувалду.

- Я вызвала вас, чтобы все удостоверились, что кувалда настоящая! - объяснила она. - А теперь, - обратилась Герта к залу, - смотрите!

Она снова легла на спину и сунула долото в рот. Помощник в синем плаще подождал немного, а потом размахнулся и ударил по долоту еще быстрее и сильнее, чем доброволец из зала. Послышался громкий лязг.

Герта села. Я думал, у нее изо рта посыплются зубы, но, когда она вытащила долото, все зубы оказались на месте, на них не было ни трещинки. Герта засмеялась и сказала:

- Ха! Думали, это мне не по зубам?!

Теперь настала очередь второго добровольца с молотком и долотом поменьше. Герта предупредила, чтобы он не задел ей десну, но позволила самому поставить долото на ее стиснутые зубы и ударить по нему. Мужчина ударил изо всех сил, но зубы все равно остались целыми.

Третий доброволец попытался перепилить их электропилой. Он водил ею туда-сюда. Искры сыпались в разные стороны. Но когда мужчина положил пилу и пыль осела, все увидели, что зубы у Герты по-прежнему белые, блестящие и ровные.

После Зубастой Герты на сцену вышли гуттаперчевые близнецы - Сайв и Сирса. Они были похожи друг на друга как две капли воды и такие же гибкие, как Костлявый Александр. Близнецы старались обвиться друг вокруг друга так, чтобы стать одним существом - с двумя лицами, спереди и сзади, и без спины, или с двумя грудными клетками и головами, но без ног. Они делали это очень здорово, и всем было интересно, но, конечно, номер Сайва и Сирсы явно уступал другим номерам.

Когда они ушли со сцены, мистер Длинноут поблагодарил нас всех за то, что пришли на представление. Я думал, сейчас на сцену выйдут все уроды и выстроятся в ряд, но этого не произошло. Мистер Длинноут сообщил, что мы сможем купить разные сувениры в конце зала по пути к выходу. Еще он попросил нас рассказать о шоу своим друзьям. А потом снова поблагодарил за то, что мы пришли, и объявил, что представление окончено.

Я немного расстроился, что оно закончилось таким слабым номером, но было уже очень поздно, и все артисты, наверное, жутко устали. Встав со стула, я взял сувениры, которые купил в антрактах, и повернулся к Стиву.

Но он не отрывал глаз от балкона за моей спиной. Я тоже посмотрел в ту сторону, чтобы узнать, что он там увидел. Вдруг люди позади нас завопили от ужаса. Присмотревшись, я понял, почему они кричат.

На балконе была огромная змея - я таких длинных еще ни разу не видел. Она спускалась по одной из опор прямо в толпу зрителей, которые собирались выходить из зала…

ГЛАВА 14

Змея угрожающе шевелила раздвоенным языком, явно не прочь поужинать. Она была не очень яркой - темно-зеленой, с несколькими светлыми пятнами, - но все равно казалась смертельно опасной.

Те зрители, что оказались под балконом, побежали назад к своим местам. На бегу они громко кричали и роняли сувениры. Несколько человек потеряли сознание, кое-кто споткнулся и упал, а остальные пробежали прямо по ним. Нам со Стивом повезло, что мы сидели недалеко от сцены, - мы ведь были самыми маленькими, нас бы растоптали в лепешку в такой суматохе.

Змея почти уже спустилась на пол, когда ей в морду вдруг ударил яркий луч прожектора. Рептилия замерла и не мигая уставилась на свет. Зрители остановились, и паника постепенно улеглась. Те, кто упал, встали на ноги; к счастью, никто, кажется, серьезно не пострадал.

За нашими спинами раздался какой-то звук. Я повернулся и посмотрел на сцену, на ней стоял какой-то мальчик. Лет пятнадцати, очень худой, с длинными желтовато-зелеными волосами, в длинном-белом плаще. Глаза у него были очень странной формы - узкие, как у змеи.

Мальчик зашипел и поднял руки над головой. Плащ упал, и зрители ахнули от удивления. Тело у него было покрыто чешуей!

Он весь переливался разными цветами - зеленым, золотым, голубым, желтым. На нем были одни щорты. Мальчик повернулся к нам спиной, и мы увидели, что со спины он такой же, как и спереди, разве только чуть-чуть потемнее.

Потом он снова повернулся к зрителям лицом, лег на живот и сполз со сцены, как змея. Тут я вспомнил, что на флаере было написано про Мальчика-Змею, и обо всем догадался.

Оказавшись в зале, он встал и пошел к балкону. Когда мальчик проходил мимо меня, я заметил, что у него очень странные пальцы на руках и на ногах: они были соединены между собой перепонками. Мальчик был похож на чудовище, которое я видел в каком-то старом ужастике, - то, что обитало в черной лагуне.

Он остановился в нескольких метрах от опоры балкона и сел на корточки. Свет, ослепивший змею, погас, и она снова поползла вниз. Но мальчик что-то зашипел, и змея остановилась. Я вспомнил, что змеи не слышат звуки, но зато чувствуют вибрацию воздуха - я прочитал об этом в одной книжке.

Мальчик сделал шажок влево, потом вправо. Змея тоже качнула головой влево и вправо, но не бросилась на него. Мальчик медленно подобрался ближе. Я испугался, что змея сейчас ринется вперед и укусит его, и хотел было уже закричать мальчишке, чтоб он поскорее убежал от нее.

Но Мальчик-Змея знал, как вести себя со змеями. Подобравшись к ней еще ближе, он вытянул руку и почесал змею под головой своими необычными перепончатыми пальцами. А потом подался вперед и поцеловал ее в нос!

Змея несколько раз обвилась вокруг шеи мальчика. При этом ее хвост повис у него за спиной, словно шарф.

Мальчик погладил змею и улыбнулся. Я думал, он пройдет вместе с ней по залу, позволив зрителям тоже погладить ее, но ошибся. Мальчик направился не к сцене, а к боковой стене. Там он размотал змею, положил ее на пол и снова почесал под головой.

На этот раз змея широко разинула пасть, и я увидел ее клыки. Мальчик-Змея лег на спину неподалеку и по-змеиному пополз к ней.

- Не может быть! - тихо пробормотал я. - Он ведь не собирается…

Но нет, мальчик действительно подполз к змее и сунул голову ей в пасть!

Замерев на пару секунд, мальчик медленно вытащил голову и снова обернул змею вокруг себя, на этот раз не только вокруг шеи. Змея обвилась вокруг его тела, так, что снаружи осталось только лицо Мальчика. Он с трудом вскочил на ноги и улыбнулся. Казалось, его завернули в ковер.

- Вот теперь, дамы и господа, - сказал со сцены мистер Длинноут, - действительно конец.

Улыбнувшись, он спрыгнул со сцены и растворился в воздухе, оставив после себя клубы дыма. Когда дым рассеялся, я увидел, что он уже у выхода раздергивает шторы.

Рядом с ним стояли красивые дамы в блестящих костюмах и загадочные существа в синих плащах с капюшонами. В руках они держали подносы с сувенирами. Чего тут только не было! Я страшно пожалел о том, что уже потратил все деньги.

Пока мы ждали, когда толпа разойдется и можно будет спокойно выйти, Стив не проронил ни слова. Я видел, какой у него серьезный вид, и понимал, что он все еще о чем-то думает. К тому же теперь я уже отлично знал, что спрашивать его в такие минуты бесполезно. Если на Стива напала задумчивость, лучше к нему не приставать.

Когда зрители, сидевшие в задних рядах, вышли из зала, мы двинулись к выходу. Я нес не только то, что купил сам, но и сувениры Стива - он так глубоко задумался, что непременно забыл бы свои покупки или потерял по дороге.

Мистер Длинноут стоял у выхода, придерживая тяжелые шторы, и улыбался зрителям. Когда мы подошли, он улыбнулся еще шире.

- Ну как, мальчики, - спросил он, - понравилось вам представление?

- Ужасно понравилось! - сказал я.

- А вы не испугались?

- Испугались чуть-чуть, - признался я, - но не больше, чем все остальные.

Мистер Длинноут засмеялся:

- Вы смелые парни!

За нами уже собрались другие зрители, поэтому мы быстро пошли дальше, чтобы не задерживать их. Когда мы оказались в коридорчике, в котором на входе и выходе висели шторы, Стив быстро оглянулся и прошептал мне на ухо:

- Возвращайся без меня.

- Чего? - спросил я, остановившись. Люди, толпившиеся за нами, сейчас болтали с мистером Длинноутом, и в коридорчике никого, кроме нас, не было, так что можно было не спешить.

- Ты что, не понял? - сказал Стив.

- А почему я должен возвращаться один? - удивленно спросил я.

- Потому что я не пойду, - ответил он. - Я собираюсь остаться здесь. Не знаю, что из этого выйдет, но мне надо ненадолго задержаться. Вернусь домой позже, после того, как… - Не договорив, он потащил меня за собой.

Мы вышли в тот коридор, где стоял стол, накрытый длинной черной скатертью. Впереди мы увидели спины зрителей, уходивших из кинотеатра. Оглянувшись и удостоверившись, что его никто не видит, Стив нырнул под стол и спрятался там.

- Стив! - прошептал я, испугавшись, как бы нам не досталось за это.

- Уходи! - прошептал он в ответ.

- Но ты же не можешь… - начал было я.

- Делай, что тебе говорят! - отрезал он. - Иди отсюда! Быстрей, пока меня не обнаружили!

Мне это совсем не нравилось, но что еще оставалось делать? Если я его не послушаюсь, Стив разозлится не на шутку. Я уже видел Стива в припадке бешенства; уверяю вас, когда на него находит, ему лучше под руку не попадаться…

Я побрел дальше, свернул за угол и оказался в длинном коридоре, который вел к выходу из кинотеатра. Шел я медленно, думая о том, что будет со Стивом, и люди впереди все больше удалялись от меня. Оглянувшись, я увидел, что за мной никого нет.

И тут я заметил дверь.

Ту самую, возле которой мы остановились, когда шли сюда, - она вела на балкон. Замедлив шаг, я еще раз оглянулся. Никого.

- Ладно, - тихо сказал я. - Тогда я тоже останусь! Не знаю, что задумал Стив, но он мой лучший друг. Если с ним что-то случится, я смогу ему помочь.

Не медля больше ни секунды, я открыл дверь, скользнул внутрь и быстро закрыл ее за собой. Вокруг темно. Сердце у меня бьется, как у испуганного мышонка.

Я стоял и ждал, когда все зрители уйдут из кинотеатра. Слышал, как они переговариваются друг с другом, обсуждая представление; судя по голосам, им было немного страшно, но шоу им все равно очень понравилось. Наконец все ушли, и в кинотеатре воцарилась тишина. Я думал, что услышу, как кто-то подметает и протирает пол, расставляет стулья по местам, но в кинотеатре было тихо, как на кладбище.

Я поднялся по лестнице. Глаза уже давно привыкли к темноте, так что видно мне было вполне сносно. Лестница оказалась очень старой и скрипучей. Я боялся, как бы ступени не проломились подо мной - тогда бы я разбился насмерть, - но они выдержали.

Поднявшись до самого верха, я понял, что стою на балконе. Здесь было очень пыльно, грязно и ужасно холодно. Содрогнувшись, я подкрался к бортику.

Отсюда сцена была видна как на ладони. Юпитеры еще не погасили, и я мог рассмотреть все до мельчайших подробностей. На сцене никого не было: ни уродов, ни красивых женщин, ни помощников в синих плащах с капюшонами, ни Стива. Я сел и принялся ждать.

Минут через пять я заметил тень - кто-то медленно пробирался к сцене. Возле нее незнакомец встал в полный рост, взобрался на подмостки, вышел на самую середину и повернулся.

Это был Стив.

Он сделал два шага влево, потом вправо, потом остановился. Я видел, что он нервно грызет ногти, пытаясь решить, куда ему лучше пойти.

Тут над его головой раздался чей-то голос:

- Ты не меня ищешь?

На сцену, расставив руки, прыгнул какой-то человек. Длинный красный плащ, как крылья, развевался за его спиной.

Стив чуть не помер от страха, когда этот человек спрыгнул на сцену и сгруппировался. Я в ужасе отшатнулся. Когда я снова посмотрел на сцену, человек уже встал на ноги, и я увидел его красный плащ, оранжевые волосы, бледную кожу и длинный шрам.

Мистер Джутинг!

Стив хотел заговорить с ним, но это оказалось непросто - зубы у него громко стучали от страха.

- Я заметил, что ты следил за каждым моим движением, - сказал мистер Джутинг - Когда ты в первый раз увидел меня, то громко ахнул. Почему?

- П-п-п-потому, что я з-з-знаю, кто в-вы, - заикаясь, ответил Стив.

- Я - Лартен Джутинг, - сказал этот жуткий человек.

- Нет-т - возразил Стив. - Я знаю, кто вы на самом деле.

- Правда? - улыбнулся мистер Джутинг, но улыбка у него получилась недобрая. - Что ж, скажи мне, малыш, кто я на самом деле.

- На самом деле вас зовут Вур Хорстон! - воскликнул Стив, и у мистера Джутинга челюсть отвисла от удивления.

Но тут Стив сказал кое-что еще, и у меня тоже от удивления отвисла челюсть.

- Вы вампир, - сказал он.

В зале повисла тишина - долгая и пугающая.

ГЛАВА 15

Мистер Джутинг (или Вур Хорстон, если это был правда он) улыбнулся.

- Увы, - проговорил он, - меня разоблачили. В этом нет ничего удивительного. Рано или поздно такое должно было случиться. Скажи-ка мне, мальчик, кто послал тебя ко мне?

- Никто, - ответил Стив.

Мистер Джутинг нахмурился.

- Ну же, мальчик, - прорычал он, - не надо меня обманывать. На кого ты работаешь? Кто заплатил тебе за то, чтобы найти меня, и чего они хотят?

- Я ни на кого не работаю, -не отступал Стив. - У меня много книг и журналов про вампиров и чудовищ. В них я увидел картинку с вами.

- Картинку?

- Рисунок, - пояснил Стив. - Его нарисовали в тысяча девятьсот третьем году в Париже. На нем вы изображены с какой-то богатенькой дамой. В книжке или в журнале, не помню, написано, что вы чуть было не женились, но дама узнала, что вы вампир, и сбежала от вас. Мистер Джутинг улыбнулся:

- Что ж, вполне подходящий повод. Правда, ее друзья решили, что она все это придумала, чтобы хорошо выглядеть в глазах людей.

- Но на самом деле эта женщина была права, да? - спросил Стив.

- Да, - согласился мистер Джутинг. - Права. - Он вздохнул и злобно посмотрел на Стива: - Хотя для тебя было бы лучше, если бы она это просто придумала!

На месте Стива я бы тут же убежал без оглядки, но мой друг даже не поморщился.

- Вы меня и пальцем не тронете! - заявил он.

- Это почему же? - полюбопытствовал мистер Джутинг.

- Потому что я рассказал о вас своему другу, - ответил Стив. - И если со мной что-нибудь случится, он пойдет прямиком в полицию.

- Полицейские ему не поверят, - ухмыльнулся мистер Джутинг.

- Скорее всего, - кивнул Стив. - Но если меня найдут мертвым или я пропаду, они начнут расследование. Вам ведь такое не понравится. Они начнут всех опрашивать, сюда заявится толпа полицейских, причем днем…

Мистер Джутинг с отвращением покачал головой.

- Ох уж эти детишки! - проворчал он. - Ненавижу их! Чего тебе надо? Денег? Бриллиантов? Право на издание книжки про меня?

- Я хочу стать таким же, как вы, - сказал Стив.

Я чуть не упал с балкона, когда это услышал. Таким, как он?

- Кем ты хочешь стать? - спросил мистер Джутинг - он был удивлен не меньше, чем я.

- Хочу стать вампиром! - выпалил Стив. - Хочу, чтобы вы превратили меня в вампира и научили всему, что знаете сами.

- Ты спятил! - воскликнул мистер Джутинг.

- Нет, - спокойно сказал Стив, - не спятил.

- Я не могу превратить ребенка в вампира, - сказал мистер Джутинг. - Если я это сделаю, меня убьют Верховные Вампиры.

- А кто такие Верховные Вампиры? - спросил Стив.

- Это тебя не касается, - сказал мистер Джутинг. - Тебе надо знать только то, что я не могу выполнить твою просьбу. Мы не превращаем детей в вампиров. У нас могут возникнуть серьезные проблемы.

- Ладно, тогда не надо превращать меня сразу, - не унимался Стив. - Я могу и подождать. Стану вашим учеником или помощником. Насколько я знаю, у вампиров часто бывают ученики - полулюди-полувампиры. Давайте я стану одним из них. Я буду работать на вас, заслужу ваше доверие, а потом, когда подрасту…

Мистер Джутинг пристально посмотрел на Стива, потом вдруг щелкнул пальцами, и на сцену взлетел стул из первого ряда! Он сел на него, забросил ногу на ногу и задумался.

- А почему ты хочешь стать вампиром? - спросил он, - Это совсем не так приятно, как кажется. Выходить мы можем только по ночам. Люди нас презирают. Спать приходится в старых, заброшенных зданиях вроде этого. Мы не можем жениться, заводить детей, подолгу жить на одном и том же месте. У нас непростая жизнь.

- Мне наплевать, - упрямо сказал Стив.

- Ты, наверное, хочешь жить вечно? - поинтересовался мистер Джутинг. - Но в таком случае я вынужден тебя разочаровать - вампиры не живут вечно. Да, мы живем гораздо дольше людей, но рано или поздно мы все равно умираем.

- Плевать, - повторил Стив. - Я хочу быть с вами. Хочу всему научиться. Хочу стать вампиром.

- А как же твои друзья? - спросил мистер Джутинг. - Ты ведь их больше не увидишь. Тебе придется уйти из школы, из дома, и больше ты никогда туда не вернешься. Что будет с твоими родителями? Разве ты не станешь по ним скучать?

Стив печально покачал головой и уставился в пол.

- Папа не живет с нами, - тихо сказал он. - Я с ним почти не вижусь. А мама меня не любит. Ей наплевать, чем я занимаюсь. Она, наверное, даже не заметит, что меня нет.

- Так вот почему ты решил убежать из дома? Потому что твоя мама тебя не любит?

- Из-за этого тоже, - признался Стив.

- Но тебе нужно потерпеть еще два-три года, пока не станешь старше, а потом ты мог бы спокойно жить один, без нее, - заметил мистер Джутинг.

- Я не хочу терпеть!

- А друзья? - снова спросил мистер Джутинг. В эту минуту он показался мне вполне дружелюбным, хотя все-таки немного страшным. - Разве ты не будешь скучать по тому мальчику, с которым ты сюда пришел?

- По Даррену? - переспросил Стив и кивнул. - Да, я буду скучать по друзьям, особенно по Даррену. Но что поделаешь… Я очень хочу стать вампиром, больше, чем остаться с ними. Если вы не согласитесь, я все расскажу полиции, а когда вырасту, стану охотником за вампирами!

Мистер Джутинг не стал смеяться. Он серьезно кивнул и спросил:

- Ты уже все обдумал?

- Да, - ответил Стив.

- Ты точно уверен, что этого хочешь?

- Да.

Мистер Джутинг глубоко вздохнул.

- Иди сюда, - сказал он. - Сначала мне нужно тебя проверить.

Стив подошел к вампиру. Он загородил собой мистера Джутинга, поэтому я не увидел, что произошло после этого. Знаю только, что они тихо поговорили о чем-то, а потом раздался странный звук, как будто кошка лакала молоко.

Я заметил, что Стив весь затрясся, думал, он упадет, но мой друг все же устоял на ногах. Сами понимаете, как я тогда испугался! Мне хотелось вскочить и закричать громко-прегромко: «Стой, Стив! Не надо!»

Но я страшно боялся: если мистер Джутинг узнает, что я здесь, его уже ничто не остановит, он убьет и сожрет нас обоих - и меня, и Стива.

Вдруг вампир закашлялся. Оттолкнув от себя Стива, он, пошатываясь, встал со стула. Я ужаснулся, увидев, что рот у него весь в крови. Мистер Джутинг начал отплевываться.

- Что случилось? - спросил Стив, потирая руку, на которую упал.

- У тебя дурная кровь! - закричал вампир.

- Как это? - дрожащим голосом спросил Стив.

- Ты - воплощение зла! - воскликнул мистер Джутинг. - Я чувствую угрозу в твоей крови. Ты необузданный!

- Ты врешь! - завопил Стив. - А ну-ка проси прощения!

Он подскочил к мистеру Джутингу и попытался его ударить, но вампир одной рукой бросил его на пол.

- Даже не думай, - прорычал он. - У тебя дурная кровь. Ты никогда не станешь вампиром!

- Почему? - плача, спросил Стив.

- Потому что вампиры - это не злобные ночные чудовища. Мы уважаем жизнь. В тебе есть неутолимая жажда убивать, а мы не убийцы. Я не превращу тебя в вампира. Забудь об этом. Иди домой, живи как и раньше.

- Нет! - воскликнул Стив. - Не забуду! - Он встал с пола и трясущимся пальцем ткнул в высокого уродливого вампира. - Я тебе отомщу, - пообещал он, - сколько бы времени у меня ни ушло на это. Однажды, Вур Хорстон, я подстерегу тебя и убью за то, что ты не согласился превратить меня в вампира!

Стив спрыгнул со сцены и побежал к выходу.

- Так и будет! - бросил он через плечо.

Я слышал, как он смеется на бегу, смеется каким-то сумасшедшим смехом.

Скоро Стив скрылся, и я остался с вампиром один на один.

Мистер Джутинг долго сидел на стуле, обхватив голову руками и сплевывая остатки крови на пол. Потом он вытер зубы пальцами и огромным платком.

- Ох уж эти детишки! - громко фыркнул он, все еще вытирая зубы, быстро оглядел зрительный зал (я пригнул голову, опасаясь, как бы он меня не заметил), повернулся и пошел за кулисы. Я видел, что с его губ капает кровь.

Я еще долго не двигался с места. Это было нелегко. Я еще никогда так не боялся, как тогда, притаившись на балконе. Мне хотелось как можно быстрее убежать из этого цирка.

Но я остался. Заставил себя подождать до тех пор, пока не удостоверюсь, что нигде поблизости нет ни уродцев, ни их помощников. Потом я осторожно добрался до лестницы, спустился в коридор и выскочил на улицу.

Я еще немного постоял перед кинотеатром, посмотрел на луну, на деревья - хотел убедиться, что в ветках не прячутся вампиры. И побежал домой. К себе, а не к Стиву. Мне не хотелось сейчас встречаться с ним. Честно говоря, после всего, что произошло, я опасался его не меньше, чем мистера Джутинга. Он ведь хотел стать вампиром! Какой сумасшедший захочет, чтобы его превратили в вампира?

ГЛАВА 16

В воскресенье я не позвонил Стиву. Маме и папе сказал, что мы поссорились, поэтому я и вернулся домой раньше. Им это не понравилось, особенно то, что я шел домой ночью, совсем один. Отец сказал, что лишает меня денег на карманные расходы на целый месяц. Я не спорил. По мне, так я еще легко отделался! Только представьте, что бы они со мной сотворили, если б узнали про цирк уродов!

Энни очень понравились мои подарки. Она быстро сжевала конфеты, а с резиновым пауком играла часами. Я рассказал ей о представлении. Энни долго расспрашивала о том, как выглядел каждый артист и какой номер он показывал. Когда я рассказал ей о Человеке-Волке и о том, как он отгрыз женщине руку, она ужаснулась:

- Шутишь? Этого не может быть!

- Не шучу, - сказал я.

- Клянешься?

- Клянусь.

- Поклянись своими глазами! - потребовала она.

- Клянусь своими глазами, - сказал я. - Пусть их сожрут крысы, если я вру.

- Надо же! - удивилась она. - Как бы я хотела сама посмотреть это представление! Если еще раз пойдешь, возьми меня с собой, ладно?

- Хорошо, - сказал я. - Но мне кажется, этот цирк нечасто сюда заезжает. Они много путешествуют по миру.

Я не стал говорить Энни о том, что мистер Джутинг оказался вампиром и что Стив тоже захотел стать вампиром, но сам думал о них весь день. Хотел позвонить Стиву, но не знал, что ему сказать. Он наверняка спросит, почему я не пришел к нему, а я не хотел признаваться, что остался в кинотеатре и следил за ним.

Только представьте: настоящий вампир! Когда-то я верил, что вампиры существуют на самом деле, но потом родители и учителя убедили меня, что это не так. Много они знают, эти взрослые!

Интересно, а какие они, вампиры? Могут ли они совершать то, что обычно совершают в книжках и фильмах? Я видел, как по желанию мистера Джутинга на сцену взлетел стул, как сам он спланировал с крыши кинотеатра, как пил кровь Стива. Что еще он может делать? Может ли он превратиться в летучую мышь, или в дым, или в крысу? Отражается ли он в зеркале? Убьет ли его солнечный свет?

А еще я думал о мадам Окте. Мне очень хотелось купить такую же, и чтобы она меня слушалась. Если бы у меня была такая паучиха, я бы тоже стал выступать в цирке, поездил бы по миру - сколько было бы приключений!

Воскресенье подходило к концу. Я посмотрел телик, помог папе в саду и маме на кухне (это входило в наказание за то, что я вернулся один поздно ночью), погулял, помечтал о вампирах и пауках.

И вот наступил понедельник, пора снова идти в школу. Я ужасно волновался - что я скажу Стиву? А что он скажет мне? Я не выспался за выходные (попробуйте-ка поспите после того, как видели настоящего вампира!) и чувствовал себя уставшим и разбитым.

Когда я пришел, Стив был уже во дворе, а такое случалось нечасто. Обычно я прихожу в школу раньше его. Он стоял немного в стороне от других ребят, явно дожидаясь меня. Глубоко вдохнув, я подошел к нему и прислонился к стене.

- Привет.

- Привет, - отозвался Стив. Я заметил черные круги у него под глазами - две последние ночи он наверняка спал еще меньше меня. - Куда ты подевался после представления?

- Домой пошел, - ответил я.

- Почему не ко мне? - спросил он и пристально посмотрел на меня.

- Да темно было, я вообще не знал, куда иду. Свернул пару раз не туда и совсем заблудился. А когда понял, где я, то до дома было уже ближе, чем до тебя.

Я старался врать как можно увереннее. Стив все так же пристально смотрел на меня, явно пытаясь определить, вру я или нет.

- Тебе, наверное, досталось, - сказал он.

- Еще бы! - простонал я. - Мне теперь целый месяц не будут давать денег, а еще папа сказал, что мне придется выполнять кучу разных дел по дому. А все-таки, - сказал я, улыбнувшись, - стоило ведь пойти, правда? Этот цирк уродов просто супер, да?

Стив помолчал, не сводя с меня глаз, но потом, видимо, решил, что я не вру.

- Да, - сказал он и тоже улыбнулся. - Классный.

Тут пришли Алан с Томми, и мы стали рассказывать им о представлении. Мы со Стивом были неплохими актерами. Вы бы даже не догадались, что еще в пятницу он разговаривал с настоящим вампиром и что я слышал весь их разговор.

Я все больше понимал, что теперь у нас со Стивом уже никогда не будет все по-прежнему. Несмотря на то, что он, похоже, верил мне, кое-какие подозрения у него все-таки остались. Иногда я замечал, что он как-то странно посматривает на меня, будто я обидел его.

Я решил держаться от Стива подальше. Меня здорово напугало то, что он сказал мистеру Джутингу и что вампир сказал ему. Мистер Джутинг считал, что Стив плохой. Мне это не нравилось. Ведь Стив хотел стать вампиром и убивать людей, высасывая у них кровь. Как я мог дружить с таким человеком?

На перемене мы поболтали о мадам Окте. Со Стивом я не решался заговаривать ни о мистере Джутинге, ни о его паучихе. Мы оба боялись, что можем как-нибудь проговориться. Но Томми и Алан пристали к нам с расспросами, и в конце концов мы не устояли.

- Как, по-вашему, он отдавал приказы паучихе? - спросил Томми.

- Может, она была ненастоящая, - предположил Алан.

- Нет, паучиха была настоящая, - резко сказал я. - Все уроды были настоящие. Поэтому представление и получилось таким здоровским. У них все на самом деле.

- И как же он отдавал ей приказы? - снова спросил Томми.

- Может, у него флейта волшебная, - сказал я. - А может, мистер Джутинг умеет завораживать пауков, как индийцы завораживают змей.

- Но ты говоришь, что мистер Длинноут тоже отдавал приказы мадам Окте, - возразил Алан, - когда она была во рту у мистера Джутинга.

- Точно, а я и забыл,- сказал я. - Ну, тогда, наверное, у них флейты волшебные.

- Нет у них никаких волшебных флейт, - заявил Стив.

Он молчал почти весь день, ничего толком не рассказывал о представлении. Но он всегда любил вмешаться в самую важную минуту.

- Тогда как они, по-твоему, отдавали приказы паучихе? - спросил я.

- При помощи телепатии, - ответил Стив.

- Это как телефон? - не понял Алан. Стив улыбнулся, а мы с Томми засмеялись (хотя я не очень-то понимал, что такое эта самая «телепатия», да и Томми, скорее всего, тоже).

- Вот придурок! - сквозь смех сказал Томми и в шутку толкнул Алана.

- Давай, Стив, - попросил я, - расскажи ему, что это такое.

- Телепатия - это когда ты можешь читать чьи-то мысли, - объяснил Стив. - Или мысленно разговаривать с кем-то. Именно так они и отдавали приказы паучихе.

- А флейты тогда зачем? - удивился я.

- Может, для интереса, - ответил Стив, - а может, для того, чтобы привлечь к себе внимание мадам Окты.

- Значит, любой может отдавать ей приказы? - поинтересовался Томми.

- Любой, у кого есть мозги, - сказал Стив. - Ты, Алан, не сможешь. - Он улыбнулся, и Алан понял, что друг шутит.

- И не надо никаких волшебных флейт и долгой тренировки? - не унимался Томми.

- Я думаю, нет, - ответил Стив.

После этого они заговорили о чем-то другом - кажется, о футболе, - но я уже не слушал.

Потому что внезапно мне в голову закралась блестящая мысль. Я сразу забыл про Стива, вампиров и про то, что случилось.

«Значит, любой, может отдавать ей приказы?»

«Любой, у кого есть мозги».

«И не надо никаких волшебных флейт и долгой тренировки?»

«Я думаю, нет».

Этот обрывок разговора снова и снова прокручивался у меня в голове, как застрявший в магнитофоне компакт-диск.

Любой может отдавать ей приказы. И этим любым могу быть я. Если бы только как-нибудь заполучить мадам Окту! Она станет жить у меня, и я смогу отдавать ей приказы и…

Нет. Это глупо. Вероятно, я бы смог отдавать ей приказы, но у меня никогда не будет мадам Окты. Она принадлежала мистеру Джутингу, и он не расстался бы с ней ни за деньги, ни за драгоценности, ни…

Тут меня осенило. Я понял, как можно забрать у него мадам Окту. И взять ее себе. Шантаж! Если как следует пригрозить вампиру - а ведь всегда можно сказать, что я натравлю на него полицию, - ему придется отдать ее мне.

Однако я страшно боялся разговаривать с мистером Джутингом, тем более с глазу на глаз. Я отлично понимал, что у меня ничего не выйдет. Значит, остается только один выход: придется ее украсть!

ГЛАВА 17

Проще всего украсть паучиху рано утром. Устав после ночного представления, все артисты и помощники будут спать крепким сном часов до восьми или даже до девяти. Я проберусь к ним, найду мадам Окту, схвачу клетку и убегу. Если к тому времени кто-то уже проснется и у меня ничего не получится, я спокойно вернусь домой и забуду обо всем.

Труднее было выбрать подходящий день. Лучше идти туда в среду - во вторник поздно вечером закончится последнее представление, так что цирк, скорее всего, в полдень уже отправится в другой город, - до того, как вампир проснется и обнаружит пропажу. Но… Что, если они решат уехать сразу после представления, ночью? Тогда я упущу свой единственный шанс.

Значит, надо идти во вторник. Правда, у мистера Джутинга будет целая ночь, чтобы отыскать мадам Окту и меня, но придется все-таки рискнуть.

В кровать я лег раньше, чем обычно. Я устал и страшно хотел спать, но был очень возбужден из-за того, что мне предстояло сделать, и боялся вообще не заснуть. Я поцеловал маму и пожал папе руку. Они думали, я хочу побыстрее получить деньги на карманные расходы, но это было не так. Я просто опасался, что могу не вернуться, если со мной что-нибудь произойдет в кинотеатре.

У меня есть радио со встроенным будильником. Я установил будильник на пять утра, потом достал наушники и подключил их к радио. Теперь я спокойненько проснусь рано утром, никого не разбудив.

Вопреки моим опасениям, я быстро уснул и проспал до самого утра. Может, мне что и снилось - не помню.

В пять утра зазвенел будильник. Я застонал, перевернулся на другой бок, но потом быстро сел и протер глаза. Несколько секунд вообще не мог понять, где я и почему проснулся в такую рань. Однако, вспомнив про паучиху и свой план, я радостно улыбнулся.

Впрочем, улыбался я недолго - оказалось, что будильник звонит вовсе не в наушниках. Наверное, во сне я неудачно повернулся и выдернул шнур! Вскочив, я быстро выключил будильник и снова сел. Сердце бешено колотилось в груди. Я сидел и прислушивался.

Удостоверившись, что родители не проснулись, я выскользнул из постели, оделся, стараясь не шуметь, и отправился в туалет. Там я чуть было не спустил воду, но вовремя понял, что этот шум может разбудить родителей. Отдернув руку, я вытер пот со лба. Они наверняка бы услышали! Чуть не провалил все дело! Надо быть осторожнее, особенно когда приду в кинотеатр.

Я спустился по лестнице и вышел на улицу. Солнце вот-вот встанет. Похоже, день будет ясный.

По пути к кинотеатру я пел песни, чтобы поднять себе настроение. Я ужасно нервничал и несколько раз готов был повернуть обратно. Один раз я на самом деле развернулся и зашагал к дому, но, вспомнив, как паучиха свисала у мистера Джутинга с подбородка, какие трюки она выделывала, повернулся и пошел дальше.

Не знаю, почему мне так не терпелось заполучить мадам Окту и почему я решил подвергнуть свою жизнь такой опасности. Вспоминая тот день, я не понимаю, что двигало мной. Просто ужасно хотелось, чтобы паучиха была моя, и я не мог ничего с собой поделать.

Днем этот старый кинотеатр показался мне еще страшнее. Я заметил трещины на стенах, норы, прогрызенные мышами и крысами, паутину на окнах. По спине пробежал мороз, однако я все-таки решил обойти здание со всех сторон: должен же тут быть черный ход. На улице, где стоял кинотеатр, было глухо и пусто. Ветхие постройки, брошенные старые автомобили, кучи мусора. Позже здесь будут ходить люди, но сейчас мне казалось, что я попал в город Призраков. Даже кошек и собак нигде не видно.

Как я и думал, в кинотеатр можно было пробраться не только через главный вход. Был еще черный ход и окна.

Недалеко от здания стояло несколько легковых машин и фургонов. На них не было ни картинок, ни надписей, но я был уверен, что они принадлежат цирку уродов. Меня вдруг осенило, что артисты, скорее всего, спят в фургонах. Если мистер Джутинг находится сейчас в одном из них, можно считать, что мой план провалился.

Я пробрался в кинотеатр, в котором сейчас было холоднее, чем в субботу вечером, и на цыпочках пошел по длинному коридору. Свернул за угол, еще раз свернул. Казалось, здесь целый лабиринт из коридоров! Я начал опасаться, как бы не заблудиться на обратном пути. Может, вернуться и захватить с собой клубок ниток, чтобы…

Нет! Поздно. Если я сейчас уйду, у меня уже не хватит смелости прийти сюда еще раз. Надо просто запоминать путь и помолиться, когда придет время возвращаться.

Артистов нигде не было, я уже подумал, что зря сюда пришел, что все они в фургонах или в отелях неподалеку от кинотеатра. Прошло уже двадцать минут, у меня даже ноги заболели от ходьбы. Может, лучше уйти и забыть о своем безумном плане?

Я уже готов был окончательно сдаться, когда заметил лестницу в подвал. Я остановился и стал размышлять, кусая губы, стоит ли спускаться вниз. Судя по тому, что показывают в ужастиках, это самое подходящее место для вампиров, но, с другой стороны, во многих фильмах героя, который отважился спуститься в подвал, зверски убивают, а потом режут на мелкие кусочки!

Глубоко вздохнув, я все-таки стал спускаться по лестнице. Ботинки слишком громко застучали по ступеням, поэтому я снял их и пошел дальше в одних носках. Я посадил кучу заноз, но так волновался, что даже не чувствовал боли.

У подножия лестницы стояла огромная клетка. Я наклонился и заглянул внутрь через прутья. В ней был Человек-Волк. Он спал, лежа на спине и громко храпя. Вдруг он дернулся и застонал. Я отпрыгнул от клетки. Если Человек-Волк проснется, то его вой перебудит всех уродов, и они тут же прибегут сюда!

Отпрянув от него, я задел ногой что-то мягкое и скользкое. Медленно повернув голову, я увидел, что это Мальчик-Змея! Он лежал на полу, змея обвилась вокруг его тела, а глаза мальчика были открыты!

Не знаю, как я удержался, чтобы не закричать или не упасть в обморок. Каким-то образом я все-таки устоял на ногах и не издал ни звука. Это спасло меня. Потому что, хотя глаза у Мальчика-Змеи были открыты, он крепко спал. Дыхание у него было глубоким и равномерным, как это бывает только во сне.

Я постарался не думать о том, что могло бы произойти, если бы я упал и разбудил и мальчика, и змею.

Ну все, хватит! Я в последний раз огляделся по сторонам, пообещав себе, что уйду из подвала, если не найду вампира. Сначала я ничего не увидел и хотел уже смотаться отсюда, но потом вдруг заметил у стены нечто похожее на огромный ящик.

Нечто похожее на огромный ящик. Но не ящик. Я прекрасно знал, что это было. Гроб!

Затаив дыхание, я осторожно приблизился к нему. Гроб был метра два в длину и сантиметров восемьдесят в ширину. Дерево потемнело от времени и кое-где покрылось мхом. В одном из углов я заметил целое семейство тараканов.

Я бы с удовольствием рассказал, что у меня хватило смелости поднять крышку и заглянуть внутрь, но, само собой, это было бы неправдой. Меня бросало в дрожь при одной мысли о том, чтобы прикоснуться к гробу!

Я огляделся в поисках клетки с мадам Октой. Я был уверен, что паучиха где-то недалеко от своего хозяина. И действительно, вот эта клетка, на полу у изголовья гроба, накрытая красной тряпкой.

Заглянув в клетку, чтобы убедиться, я увидел мадам Окту. Брюхо у нее пульсировало, а восемь лап мерно подрагивали. С такого расстояния она казалась страшной и очень опасной. Я даже подумывал уже оставить ее здесь. Моя затея вдруг показалась мне ужасно глупой, меня даже передернуло, когда я представил, как она прикасается ко мне своими мохнатыми лапами или того хуже - ползет по моему лицу.

Но теперь только трус не взял бы паучиху. Поэтому я поднял клетку и отнес ее ближе к лестнице. В замке торчал ключ, а к прутьям была привязана флейта.

Я вынул из кармана записку, которую написал накануне. Она была недлинной, но я сочинял ее целый час. Прицепив записку к крышке гроба жвачкой, я еще раз перечитал ее:

Мистер Джутинг,

Я знаю, кто Вы. Я забрал у вас мадам Окту, теперь она моя. Не ищите ее. И не возвращайтесь в этот город. Если вернетесь, я всем расскажу, что Вы вампир, Вас выследят и убьют. Я не Стив. Стив об этом ничего не знает. Я буду хорошо заботиться о паучихе.

Само собой, я не подписался!

Наверное, лучше было не упоминать Стива, но я был уверен, что вампир сразу же подумает на него. Зачем же так подставлять друга?

Теперь, когда я прикрепил записку, можно было уходить. Взяв клетку и стараясь не шуметь, я быстро поднялся по лестнице. В коридоре я надел ботинки и пошел к выходу. Найти его оказалось проще, чем я думал: в коридорах было гораздо светлее, чем в подвале. Я выбрался наружу, медленно обошел кинотеатр и помчался домой, оставив позади заброшенный кинотеатр, вампира и свои страхи. Оставив позади все, кроме мадам Окты!

ГЛАВА 18

До дома я добрался минут за двадцать до того, как проснулись мама и папа. Клетку спрятал у себя в шкафу, под ворохом одежды, оставив дырочки, чтобы мадам Окта не задохнулась. Здесь она в безопасности: мама говорит, что я сам должен убираться у себя в комнате, и почти никогда не роется в моих вещах.

Потом лег в постель и притворился, что сплю. Без четверти восемь папа крикнул, что пора вставать. Я оделся и спустился на кухню, зевая и потягиваясь, как будто только что проснулся. Проглотив завтрак, я забежал наверх - проверить, как там мадам Окта. Она сидела, не двигаясь с тех пор, как я ее украл. Я потряс клетку, но паучиха даже не пошевелилась.

Как бы я хотел остаться дома и понаблюдать за ней! Но это было невозможно. Мама всегда знает, правда я болею или только притворяюсь. Она умная, ее не проведешь.

Тот день показался мне долгим-предолгим. Секунды превратились в часы, а большая перемена тянулась целую вечность! Я пытался играть в футбол, но думал совсем о другом. В классе я никак не мог собраться с мыслями и невпопад отвечал на самые простые вопросы.

Наконец уроки закончились, и я помчался домой, в свою комнату

Мадам Окта сидела на том же месте в своей клетке. Я даже испугался, как бы она не подохла, но заметил, что паучиха еще дышит. Тут я догадался - она, должно быть, ждет, когда ее покормят! Я уже видел, как пауки могут часами, не двигаясь, выжидать, когда к ним в паутину попадется что-нибудь на обед.

Я не знал, чем именно ее кормить, но предполагал, что мадам Окта в этом смысле вряд ли сильно отличается от обычных пауков. Я бросился в сад, по пути захватив на кухне пустую банку из-под варенья.

Быстро собрав в нее пару дохлых мух, несколько жуков и длинного червяка, я понесся назад, спрятав банку под майку, чтобы мама не заметила и не стала меня расспрашивать.

Я закрыл за собой дверь, подпер ее стулом, чтоб никто не зашел, поставил клетку на кровать и снял тряпку.

От яркого света мадам Окта поджала под себя лапы и съежилась еще сильнее. Я собирался было открыть дверцу и закинуть в клетку еду, но тут вспомнил, что передо мной ядовитый паук, от укуса которого можно умереть.

Тогда я поднял банку над клеткой, достал одного жука и бросил паучихе. Жук упал на спину. Подрыгав лапками, он умудрился перевернуться на живот и пополз на свободу, но выбраться из клетей не успел.

Почуяв какое-то движение, мадам Окта прыгнула на жука. Это произошло внезапно; только что она неподвижно сидела в центре клетки - и вот уже пригвоздила жука, обнажает жвала.

Паучиха расправилась с жертвой в мгновение ока. Обычному пауку этого хватило бы на целый день, а то и на два дня, однако для мадам Окты жук был лишь легкой закуской. Она вернулась на свое излюбленное место и посмотрела, на меня, как бы говоря: «Ладно, было очень вкусно. А что у нас на первое?»

Я скормил ей все, что собрал в банку. Червяк долго сопротивлялся, изворачивался, как мог, бедняга, но мадам Окта вонзила в него свои жвала и разорвала пополам, а потом еще раз пополам. Кажется, червяк понравился ей больше всего.

Тут мне в голову пришла великолепная идея, и я достал из-под матраса дневник. Своим дневником я дорожу больше всего на свете. Благодаря ему я могу теперь писать эту книгу. Конечно, я все отлично помню и без дневника, но если все-таки что-нибудь забываю, то мне достаточно всего лишь открыть нужную страницу и прочитать.

Раскрыв дневник на пустой странице, я записал все, что знаю про мадам Окту: то, что рассказал о ней мистер Джутинг на представлении, какие трюки она выполняла, какая еда ей понравилась. То, что она была не прочь отведать, я отметил одной галочкой, а то, от чего пришла в восторг, - двумя (пока это был только червяк). Так мне удастся побыстрее выяснить, чем лучше кормить паучиху и что давать ей в качестве поощрения за хорошо исполненный трюк.

Потом я пошел на кухню и достал из холодильника немного еды - ломтик сыра, кусочек ветчины, лист салата и немного солонины. Паучиха сожрала все, что я ей принес, до последней крошки. Похоже, мне придется теперь постоянно искать еду для своей ненасытной уродливой дамы!

Вечер вторника оказался просто ужасным. Я все время думал о том, что сделает мистер Джутинг, когда проснется и обнаружит мою записку вместо клетки с мадам Октой. Уедет ли он, как я ему сказал, или отправится искать свою любимицу? Может, если они умеют общаться мысленно, ему удастся выследить ее и мистер Джутинг заявится прямо ко мне домой?

Я несколько часов просидел на кровати, прижимая к груди крест. Вообще-то я не знал, поможет крест или нет. В фильмах они всегда помогали, но я вспомнил, как однажды говорил об этом со Стивом и он сказал, что сам по себе крест не имеет никакой силы. И добавил, что он помогает только хорошим людям.

В два часа ночи меня сморил сон. Если бы мистер Джутинг все-таки заявился ко мне, я был бы абсолютно беспомощен, но, к счастью, когда я утром проснулся, в моей комнате не было никаких следов того, что он здесь побывал, и мадам Окта по-прежнему сидела в шкафу.

Сегодня я чувствовал себя гораздо лучше. После школы я прогулялся до старого кинотеатра и увидел, что цирк уродов уехал. Возле здания не было больше никаких фургонов. Ничего не говорило о том, что здесь когда-то останавливался цирк уродов.

У меня получилось! Мадам Окта моя!

Чтобы отпраздновать победу, я заказал пиццу. С ветчиной и копченой колбасой. Мама с папой поинтересовались, что у меня произошло. Я сказал, что просто чувствую себя как-то странно, и предложил им и Энни по куску пиццы. На том все и кончилось.

Остатки пиццы я скормил мадам Окте, она пришла в восторг. Долго потом металась по клетке, подбирая крошки. Я сделал запись в дневнике: «Особое лакомство - кусочек пиццы!»

Следующие несколько дней я приучал ее к новому месту. Из клетки я ее не выпускал, но два-три раза пронес клетку по комнате, чтобы паучиха могла заглянуть в каждый уголок. Я собирался скоро ее выпустить и не хотел, чтобы она нервничала.

Я подолгу разговаривал с ней, рассказывал о себе, о родителях, о своем доме. Сказал, как она мне нравится, какую еду я собираюсь раздобыть для нее, какие трюки мы с ней будем исполнять. Наверное, ей не все было понятно, но мне почему-то казалось, что мадам Окта понимает каждое мое слово.

В четверг и в пятницу после уроков я ходил в библиотеку, чтобы почитать про пауков. Оказалось, я столько всего не знал! Например, что у пауков бывает до восьми глаз или что паутина - это липкая жидкость, которая на воздухе застывает и превращается в тонкие нити. Однако ни в одной книге не говорилось о пауке, который мог бы исполнять разные трюки, или о пауке, с которым можно общаться телепатически. А еще я не нашел ни одной картинки с пауком, похожим на мадам Окту. Наверное, ни один из авторов никогда не видел такого паука. Она была большой редкостью!

В субботу я решил, что пора выпустить ее из клетки и попробовать исполнить пару трюков. Я уже несколько раз брал в руки флейту и теперь мог сыграть пару простых мелодий. Труднее всего будет мысленно посылать команды мадам Окте, не переставая при этом играть на флейте. Но я чувствовал, что смогу это сделать.

Я закрыл дверь и окна. Папа еще не вернулся с работы, а мама вместе с Энни отправилась по магазинам. Я остался в доме один. Если что-нибудь случится, то виноват в этом буду только я, и только я пострадаю.

Я поставил клетку на пол. Мадам Окта была голодной со вчерашнего вечера. Я решил, что с набитым брюхом она откажется исполнять трюки. Животные тоже могут быть ленивыми, совсем как люди.

Сдернув покрывало с клетки, я приложил флейту ко рту и открыл дверцу. Отступил на два шага и присел на корточки, чтобы паучихе было лучше меня видно.

Некоторое время мадам Окта не двигалась с места. Потом подползла к дверце, остановилась и принюхалась. Мне показалось, что она слишком толстая и не сумеет выбраться из клетки. Может, я ее перекормил? Но паучихе каким-то образом все же удалось втянуть бока и выползти наружу.

Оказавшись на ковре, она остановилась. Брюшко у нее запульсировало. Я думал, она поползает вокруг клетки, обследует комнату, но, похоже, новая среда обитания ее нисколько не интересовала.

Мадам Окта не отрываясь смотрела на меня!

Я нервно сглотнул и постарался подавить в себе страх, чтобы она его не почувствовала. Мне удалось сдержать дрожь и не закричать, хотя это было трудновато. Флейта чуть не выпала у меня изо рта, но в последнюю секунду я удержал ее губами. Пора играть. Я сосредоточился и набрал воздуха, чтобы дунуть в нее.

В эту секунду мадам Окта ожила. Оттолкнувшись от пола волосатыми лапами и обнажив жвала, она бросилась прямо на меня !

ГЛАВА 19

Если бы не флейта, мадам Окта вонзила бы в меня жвала и я бы умер на месте. Но мне крупно повезло: не долетев до моего лица, паучиха ударилась о флейту и упала на пол.

Несколько секунд она лежала не двигаясь, поджав под себя лапы. Понимая, что сейчас моя жизнь зависит от того, насколько быстро я среагирую, я зажал флейту губами и заиграл, как ненормальный. Во рту у меня пересохло от страха, но я старался не обращать на эхо внимания, боясь облизнуть губы.

Заслышав музыку, мадам Окта склонила голову набок. Потом с трудом встала на лапы и начала покачиваться из сторону в сторону, как пьяная. Вздохнув, я заиграл медленнее, чтобы у меня не устали пальцы и легкие.

«Привет, мадам Окта! - мысленно сказал я, закрыв глаза и сосредоточившись. - Меня зовут Даррен Шэн. Я это тебе и раньше говорил, не знаю, слышала ли ты. Я и сейчас не уверен, что ты слышишь. Я твой новый хозяин. Буду о тебе заботиться, кормить тебя насекомыми и мясом. Но только если ты будешь хорошо себя вести, выполнять все, что я тебе скажу, и никогда больше на меня не нападать».

Паучиха перестала раскачиваться и уставилась на меня. Я не знап, слушает она меня или просто готовится к новому прыжку.

«Хочу, чтобы ты встала на задние лапы! - приказал я ей. - Хочу, чтобы ты встала на две задние лапы и поклонилась!»

Некоторое время она никак не реагировала на мои слова. Не переставая играть, я продолжал с ней разговаривать - просил ее, приказывал, умолял. Вдруг, когда я уже совсем измотался, мадам Окта поднялась на две задние лапы, как я и просил. Потом отвесила поклон и опять замерла, ожидая новых приказаний.

Она меня слушалась!

Тогда я приказал ей заползти в клетку. Паучиха подчинилась, на этот раз мне даже не пришлось ее долго просить. Как только она забралась в клетку, я быстро запер дверцу и повалился на спину. Флейта выпала у меня изо рта.

Как же я испугался, когда она прыгнула на меня! Сердце колотилось так быстро, что я даже подумал, оно сейчас просто вылетит у меня изо рта! Я долго еще лежал на полу и смотрел на паучиху, размышляя о том, что несколько минут назад был на волосок от смерти.

Это должно было меня кое-чему научить. Любой нормальный человек никогда бы больше не выпускал мадам Окту из клетки и не играл с таким жутким созданием. Слишком опасно. А если бы она не ударилась о флейту? Если бы мама, вернувшись домой, нашла на полу мой труп? А вдруг бы паучиха накинулась на нее, или на папу, или на Энни? Только круглый дурак решился бы еще раз выпустить мадам Окту.

А зовут этого дурака Даррен Шэн!

Да, это действительно полный идиотизм, но, увы, я не мог удержаться. Да и стоило ли вообще красть паучиху, чтобы потом все время держать ее в старой клетке в шкафу?

В следующий раз я был умнее. Я отпер дверцу, но не стал ее открывать, а заиграл на флейте, мысленно приказывая мадам Окте открыть клетку. Подчинившись, паучиха выбралась наружу. Сегодня она казалась смирной и безобидной, как котенок, к тому же послушно выполняла все мои приказы.

Я заставил ее исполнить много разных трюков. Мадам Окта попрыгала по комнате, как кенгуру. Потом повисла на потолке и стала плести картинки из паутины. После этого начала поднимать тяжести - ручку, спичечный коробок, мраморный шарик. Потом я приказал ей забраться в игрушечную машинку с дистанционным управлением. Мадам Окта исполнила приказ, и я пустил ее поездить по комнате. Казалось, будто это она сама ею управляет! Я сделад так, чтобы машинка врезалась в стопку книг, но приказал паучихе выпрыгнуть из нее прямо перед столкновением, чтобы мадам Окта не поранилась.

Я играл с ней целый час и с радостью играл бы до самого вечера, но тут пришла мама. Я понимал, что она очень удивится, если я весь день просижу у себя в комнате. Не хватало только, чтобы родители застали меня с мадам Октой.

Поэтому я быстро сунул клетку с паучихой в шкаф и спустился на кухню, изо всех сил стараясь скрыть свое волнение и радость.

- Музыку слушал? - спросила мама.

На столе лежало четыре пакета с одеждой, мама с Энни суетились вокруг них.

- Нет, - ответил я.

- Да я вроде слышала какую-то музыку, - сказала мама.

- Я просто играл на флейте, - объяснил я.

Мама оторвалась от покупок.

- Что? - удивленно переспросила она. - Ты играл на флейте?

- Ну, я же умею играть, - сказал я. - Ты сама меня научила, когда мне было пять лет. Забыла, что ли?

- Это я прекрасно, помню, - засмеялась мама. - А еще помню, как в шесть лет ты заявил, что на флейтах играют только девчонки. И поклялся, что больше никогда в жизни не будешь играть!

Я пожал плечами, сделав вид, что это чепуха.

- Ну, я передумал. Вчера возвращался из школы и нашел флейту. Интересно стало, смогу ли я еще что-нибудь сыграть.

- А где ты ее нашел? - спросила мама.

- На дороге валялась.

- Надеюсь, ты хоть вымыл ее, прежде чем сунуть в рот? На ней бог знает кто играл.

- Вымыл, вымыл, - соврал я.

- Нет, ну какой все-таки приятный сюрприз! - улыбнулась она, взъерошила мне волосы и поцеловала в щеку.

- Эй! Перестань! - воскликнул я.

- Мы из тебя сделаем Моцарта, - радовалась мама. - Так и вижу: ты в шикарном белом костюме играешь на фортепьяно в огромном концертном зале, а мы с папой сидим в первом ряду…

- Спустись на землю, мам, - буркнул я. - Столько шума из-за какой-то флейты!

- Лиха беда начало, - заметила она.

- Да уж, беда - это точно! - хихикнула Энни. Я показал ей язык.

Еще пару дней все было просто здорово! Я играл с мадам Октой, кормил ее, когда возвращался из школы (если дать побольше еды, то ей хватало на целый день). И можно было больше не подпирать дверь стулом, потому что мама с папой согласились не входить ко мне, когда я играл на флейте.

Я хотел рассказать Энни о паучихе, но решил немного подождать. Вроде мы с мадам Октой неплохо ладили, однако я видел, что она еще не совсем привыкла ко мне. Нет, надо окончательно удостовериться, что Энни не грозит никакая опасность, и только потом показать ей паучиху.

На этой неделе я получал много хороших оценок и великолепно играл в футбол. С понедельника до пятницы я забил двадцать восемь голов! Даже мистер Далтон был потрясен таким результатом.

- Если и дальше будешь так же блистать и в классе, и на футбольном поле, - сказал он, - то станешь первым профессиональным игроком-академиком! Пеле и Эйнштейн в одном флаконе!

Я понимал, что он шутит, но все равно было очень приятно.

Я долго опасался заставить мадам Окту забраться мне на лицо, но наконец решился. Дело было в пятницу, после школы. Некоторое время я играл на флейте, стараясь изо всех сил, и одновременно объяснял ей, что от нее требуется. Убедившись, что она меня поняла, я кивнул паучихе, и она поползла вверх по штанине.

Все было нормально, пока она не приблизилась к моей шее. Когда ее тонкие волосатые лапы коснулись кожи, я чуть не выронил флейту. Слава богу, я все-таки не перестал играть, не то помер бы в считанные секунды - ведь мадам Окта как раз подобралась к сонной артерии. Хорошо, что я вовремя взял себя в руки.

Мадам Окта проползла по моему левому уху и забралась на голову. Там она легла передохнуть. Голова зудела, но у меня хватило ума не почесаться. Я посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся: паучиха была похожа на смешной берет.

Потом я заставил ее проползти по лицу и свеситься на паутинке с носа. Ко рту я ее не подпустил. Зато приказал ей покачаться из стороны в сторону на паутинке и пощекотать мне лапами подбородок - все это она проделывала с мистером Джутингом.

От щекотки мне захотелось засмеяться, а ведь я мог выронить флейту! Поэтому я велел ей перестать щекотать меня.

Вечером, посадив мадам Окту в клетку, я почувствовал себя настоящим героем. Мне казалось, что я все сделал правильно, теперь жизнь у меня будет - одно удовольствие. И в школе мне все удается, и на футбольном поле лучше меня никого нет. А еще у меня теперь есть такой паук, за которого любой мальчишка бы отдал все на свете. Я бы так не радовался, даже если бы вдруг выиграл в лотерею или получил в подарок шоколадную фабрику.

И конечно, именно теперь, когда мне казалось, что все хорошо, мир вдруг стал рушиться прямо у меня на глазах.

ГЛАВА 20

В субботу вечером ко мне пришел Стив. На этой неделе мы с ним почти не разговаривали, и я никак не ожидал его увидеть. Мама открыла ему дверь, впустила в дом и крикнула, чтобы я спустился. Я заметил его еще с лестницы и, остановившись, позвал к себе.

Он стал оглядывать мою комнату так, будто не был здесь уже много месяцев.

- Я уже и забыл, как она выглядит, - признался Стив.

- Не валяй дурака, - сказал я, - Ты был здесь всего пару недель назад.

- Мне кажется, это было так давно.

Он сел на кровать и посмотрел на меня. Серьезно и печально.

- Почему ты меня сторонишься? - тихо спросил он.

- В смысле? - Я сделал вид, будто не понимаю, о чем он.

- Последние две недели ты меня словно избегаешь, - сказал Стив. - Сначала я думал, мне это только кажется, но потом стал замечать, что с каждым днем ты проводишь со мной все меньше и меньше времени. А когда в четверг мы играли в баскетбол на физре, ты даже не взял меня в свою команду,

- Ну, ты же не очень хорошо играешь в баскетбол, - попытался выкрутиться я, прекрасно понимая, что это слишком слабая отговорка, но лучше придумать не мог.

- Сперва я удивлялся, - продолжил Стив, - но потом подумал как следует и понял, в чем дело. Ты ведь не заблудился в тот вечер, после представления, да? Ты остался в кинотеатре и, спрятавшись где-то - может, даже на балконе, - слышал все, о чем мы говорили с Вур Хорстоном.

- Ничего я не слышал! - отрезал я.

- Нет?

- Нет, - снова соврал я.

- И ничего не видел?

- Нет.

- Ты не видел, как мы говорили с Вур Хорстоном?

- Нет?

- Ты не…

- Послушай, Стив, - перебил его я, - то, о чем ты говорил с мистером Джутингом, меня не касается. Я там не был, ничего не видел, ничего не слышал и не знаю, о чем ты. А теперь, если ты…

- Не ври, Даррен! - сказал Стив.

- Я и не вру! - воскликнул я.

- Тогда с чего ты взял, что я сейчас говорю о мистере Джутинге? - не отступал он.

- Просто… - Я резко замолчал, не договорив.

- Я сказал, что говорил с Вур Хорстоном, - улыбнулся Стив. - Если тебя там не было, то откуда ты узнал, что Вур Хорстон - это и есть Лартен Джутинг?

Я опустил голову и сел на кровать рядом со Стивом.

- Ладно. Ты прав. Я прятался на балконе.

- Ты там был все время, пока мы разговаривали? - спросил он.

- Да. Я не видел, как он высасывал у тебя кровь, и не слышал, что он при этом говорил, но я отлично видел и слышал…

- …все остальное, - закончил за меня Стив и вздохнул. - Так вот из-за чего ты меня избегаешь. Мистер Джутинг сказал, что я - воплощение зла.

- И из-за этого тоже, - сказал я. - Но вообще-то я избегаю тебя из-за того, что сказал ты сам. Стив, ты ведь просил его превратить тебя в вампира! А что, если бы он согласился и ты потом набросился на меня? Многие вампиры убивают первыми тех, с кем когда-то дружили, разве не так?

- Так они и делают в книжках и в фильмах, - ответил Стив. - Но в жизни все по-другому. Я бы не тронул тебя, Даррен.

- Может быть, - сказал я. - А может, и нет. Но понимаешь, мне как-то не хочется это проверять. Я больше не хочу с тобой дружить. Ты можешь стать опасным. Что, если ты завтра встретишь другого вампира, который выполнит твою просьбу? К тому же вдруг мистер Джутинг прав и ты действительно воплощение зла, и…

- Я не воплощение зла! - воскликнул Стив и, повалив меня на спину, прыгнул мне на грудь, накрыл мое лицо ладонью и прижал голову к матрасу. - Проси прощения! Ну же! А то я оторву тебе голову!

- Прости меня! Прости! - завопил я.

Стив крепко прижимал меня к кровати, лицо у него пылало от злости. Я сказал бы все, что угодно, лишь бы он отстал от меня.

Стив застыл на секунду, потом что-то проворчал и слез с моей груди. Я сел и, с трудом переводя дыхание, стал тереть лицо.

- Это ты прости, - пробормотал Стив. - У меня крыша поехала. Мне очень плохо. Сначала мистер Джутинг говорит мне такие страшные вещи, а потом ты начинаешь меня избегать. Ты ведь мой лучший друг, Даррен; ты единственный человек, с которым я могу поговорить. Если ты перестанешь со мной дружить, я не знаю, что сделаю.

Он заплакал. Я посмотрел на него, во мне боролись страх и жалость. Вскоре жалость одержала победу, я обнял его за плечи и сказал:

- Не плачь, Стив. Я тебя не брошу. Только не плачь, ладно?

Стив постарался сдержать слезы, но это оказалось не так-то просто. Только через несколько минут он перестал всхлипывать.

- Я, наверное, вел себя как дурак.

- Ерунда, - отозвался я. - Это я дурак. Я должен был поддержать тебя. Но струсил. Я ни разу не подумал о том, как тебе, должно быть, сейчас плохо. Я думал только о себе и о мадам… - Тут я прикусил язык.

Стив удивленно вытаращился на меня.

- Что ты собирался сказать? - спросил он.

- Ничего, - ответил я. - Просто оговорился.

- Шэн, ты же совсем не умеешь врать. И никогда не умел, - проворчал он. - Ну-ка выкладывай, что ты хотел мне сказать.

Я пристально посмотрел на него, не зная, можно ли ему довериться. Конечно, лучше Стиву ничего не рассказывать - мало ли, что может случиться, - но мне было его ужасно жалко. К тому же мне надо было кому-то рассказать о мадам Окте. Мне очень хотелось показать свою любимицу и те трюки, которые она может исполнить.

- Тайны хранить умеешь? - спросил я.

- Само собой, - фыркнул Стив.

- Это очень большая тайна. Не говори никому, ладно? То, что я тебе сейчас расскажу, должно остаться только между нами. Если ты проболтаешься…

- …то ты проболтаешься обо мне и мистере Джутинге, -улыбнувшись, закончил Стив. -

У тебя на руках все козыри, Даррен. Что бы ты мне ни рассказал, я сохраню в секрете, даже если бы мне очень хотелось с кем-то поделиться. Ты это прекрасно знаешь. Ну, так что за тайна?

- Погоди-ка… - Я встал с кровати, открыл дверь и закричал: - Мама!

- Что? - отозвалась она.

- Я показал Стиву свою флейту. Хочу научить его играть. Не входите к нам, ладно?

- Ладно, ладно! - согласилась она.

Я закрыл дверь и улыбнулся Стиву. Он озадаченно посмотрел на меня:

- Что за флейта? Это и есть твоя большая тайна?

- Нет, но без нее никак, - объяснил я. - Помнишь мадам Окту? Паучиху мистера Джутинга?

- Конечно, - сказал мой друг. - Правда, тогда она меня особо не интересовала, но кто ж забудет такую тварь? Эти волосатые лапы - брррр!

Не дожидаясь, когда он закончит, я открыл шкаф и вытащил клетку. Увидев ее, Стив прищурился, а потом ахнул от удивления:

- Это ведь не то, о чем я подумал?

- Откуда ж мне знать? - сказал я, сдергивая с клетки красную ткань. - Если ты подумал, что это смертельно опасная паучиха, то ты прав!

- Вот черт! - воскликнул он и от удивления чуть не упал с кровати. - Это же… а она… где ты… Класс!

Я ужасно обрадовался тому, как он отреагировал. Я стоял над клеткой и гордо улыбался, как улыбается добропорядочный отец семейства. Мадам Окта сидела в клетке, не двигаясь и не обращая на нас со Стивом никакого внимания.

- Она просто супер! - сказал Стив, подползая поближе, чтобы лучше ее разглядеть. - Один в один похожа на ту, из цирка. Просто не могу поверить, что ты нашел такую же. Где ты ее раздобыл? В зоомагазине? В зоопарке?

Я перестал улыбаться.

- В цирке уродов.

- В цирке уродов? - переспросил он, поморщившись. - Там продавали живых пауков? Я что-то не видел. И сколько стоит такая паучиха?

Я покачал головой:

- Я не купил ее, Стив. Я… Не понимаешь, что ли? Сам догадайся!

- Чего не понимаю? - спросил он.

- Что эта паучиха не просто похожа на мадам Окту, это и есть мадам Окта. Вот она, прямо перед тобой.

Стив уставился на меня так, будто не слышал, что я ему только что сказал. Я уже собирался повторить, но тут он прервал меня.

- Это… и есть… она? - дрожащим голосом спросил мой друг.

- Да, - подтвердил я.

- Ты говоришь… это мадам Окта? Та самая мадам Окта?

- Да, - снова сказал я и засмеялся - так он был удивлен.

- Паучиха… мистера Джутинга?

- В чем дело, Стив? Сколько еще мне раз повторить, что это…

- Постой, - прервал он меня, тряся головой. - Если это и вправду мадам Окта, то как она оказалась у тебя? Ты нашел ее недалеко от кинотеатра? Или ее тебе продали?

- Кто станет продавать такого классного паука? - сказал я.

- Вот и я так думаю, - кивнул Стив. - В таком случае как… - Он замолчал.

- Я украл ее! - Я выпятил грудь от гордости. - Во вторник утром я вернулся в кинотеатр, нашел клетку с мадам Октой и сбежал с ней. Да, еще оставил мистеру Джутингу записку, в которой пригрозил, чтоб он не искал меня, иначе я сообщу полиции, что он вампир.- Ты… ты… - с трудом проговорил Стив. Лицо его побледнело, и я подумал, что он вот-вот упадет в обморок.

- Тебе плохо? - спросил я.

- Ты… придурок! - завопил он. - Сумасшедший! Слабоумный!

- Эй! - обиженно воскликнул я.

- Идиот! Тупица! Кретин! - не унимался он. - Ты сам-то понимаешь, что наделал? Понимаешь, что с тобой теперь будет?

- А что? - удивленно спросил я.

- Ты же украл ее у вампира! - продолжал кричать Стив. - Украл у исчадия ада! Как ты думаешь, Даррен, что он с тобой сделает, когда поймает? Отшлепает по заднице и заставит написать одно и то же предложение пятьдесят раз? Расскажет твоим родителям, чтобы они перестали выдавать тебе деньги на карманные расходы? Мы же говорим о вампире! Да он откусит тебе голову и бросит ее своей паучихе! Он разорвет тебя на мелкие кусочки и…

- Нет, не разорвет, - спокойно отозвался я.

- Разорвет, - сказал Стив.

- Нет, не разорвет. Потому что не найдет. Я украл мадам Окту во вторник, перед последним представлением, с тех пор прошло уже две недели, а он так и не показался. Мистер Джутинг уехал с цирком и больше сюда не вернется, если, конечно, не захочет больших проблем на свою голову.

- Ну, не знаю, - озадаченно сказал Стив. - Вампиры никогда ни о чем не забывают. Он может вернуться, когда ты вырастешь и у тебя уже появятся собственные дети.

- Вот тогда я и стану переживать об этом, - заявил я. - А пока все идет просто прекрасно. Я сомневался, стоит ли красть паучиху, - боялся, что он выследит меня и убьет, но все-таки украл. И хватит меня обзывать.

- Ну ты даешь! - засмеялся он, качая головой. - Я думал, что я - самый смелый, но ты… Это ж надо - стащить паука у самого вампира! Никогда бы не поверил, что у тебя хватит смелости. Зачем ты это сделал?

- Просто захотел, чтобы она была моя. Когда я смотрел на нее на сцене, то думал, что все отдам, лишь бы заполучить такую. А потом, когда узнал, что мистер Джутинг вампир, решил, что его можно этим шантажировать. Это нехорошо, я знаю, но он же все-таки не человек, значит, это не так уж плохо, да? Если крадешь у дурного существа, то это по-своему даже хорошо, верно?

Стив засмеялся.

- Не знаю, плохо это или хорошо, - сказал он. - Знаю только, что, если он когда-нибудь вернется за своей паучихой, не хотел бы я оказаться на твоем месте.

Стив снова посмотрел на мадам Окту, на ее пульсирующее брюшко - на этот раз он придвинулся как можно ближе к клетке (но так, чтобы паучиха не могла его укусить).

- Ты еще не выпускал ее из клетки? - спросил наконец он.

- Каждый день выпускаю, - ответил я. Взяв флейту, я издал короткий звук. Мадам Окта прыгнула на пару сантиметров вперед. Стив завопил и сел на пол. Я громко захохотал.

- Она тебя слушается? - удивился он.

- Я могу заставить ее сделать то же самое, что она делала у мистера Джугинга, - ответил я, стараясь, чтобы это не прозвучало так, будто я хвастаюсь. - Это несложно, Если как следует сосредоточиться, то бояться нечего. Но если замечтаешься хоть на секунду… - Я полоснул себя пальцем по горлу и сделал вид, что задыхаюсь.

- А ты заставлял ее плести паутину у тебя между губ? - спросил Стив. Глаза у него сверкали.

- Нет еще, - признался я. - Боюсь подпускать ее ко рту - а вдруг она проскользнет прямо в горло? И потом, мне нужен напарник, который бы играл на флейте, пока мадам Окта будет плести паутину, а напарника у меня пока не было.

- Пока, - улыбнулся Стив. - Но теперь есть. - Он встал и хлопнул в ладоши. - За дело! Научи меня играть на этой свистульке, и у нас все получится. Я не испугаюсь, если мадам Окта заползет мне в рот. Ну же, давай, давай, ДАВАЙ!

Мне передалось его волнение. Я понимал, что Стив в первый раз видит паучиху и что глупо так вот, сразу, подпускать его к ней, они должны были сначала привыкнуть друг к другу, но я решил не думать об этом и уступил ему.

Я сказал, что он не будет играть на флейте, пока не научится, но зато сможет поиграть с мадам Октой, когда я буду отдавать ей разные приказания. Потом подробно рассказал ему о каждом трюке, который мы будем исполнять, и убедился, что Стив все понял.

- Главное - не шуметь, - предупредил я. - Не говори ни слова. Даже не свисти. Потому что, если ты меня отвлечешь и я потеряю с ней связь…

- Да, да, - вздохнул Стив. - Я знаю. Не переживай. Я могу быть тихим, как мышка, когда захочу.

Он приготовился, я отпер клетку и заиграл на флейте. Мадам Окта послушно выползла. Стив затаил дыхание, испугавшись, - ведь теперь она была совсем рядом и не в клетке. Но так как он не подал мне знака остановиться, я продолжил играть, и мадам Окта стала исполнять привычные для нее трюки.

Прежде чем подпускать ее к Стиву, я заставил паучиху сделать много всего интересного. За последнюю неделю мы привыкли друг к другу. Мадам Окта научилась быстро понимать мои мысли и теперь выполняла команды еще до того, как я заканчивал их отдавать. А я догадался, что необязательно общаться с ней длинными фразами, иногда хватает и двух-трех слов, чтобы она меня послушалась.

Стив молча наблюдал за паучихой. Несколько раз он чуть было не захлопал в ладоши, но в последнюю минуту спохватывался и только показывал мне кулак с оттопыренным большим пальцем и одними губами произносил: «Классно!»; «Здорово!», «Супер!».

Когда Стив должен был присоединиться к нашему «представлению», я кивнул ему, как мы и условились. Глубоко вздохнув, он кивнул мне в ответ. Потом встал, шагнул вперед, но так, чтобы не загораживать мадам Окту, опустился на колени и стал ждать.

Я заиграл новую мелодию и отдал пару новых приказов. Паучиха остановилась и прислушалась. Наконец, сообразив, что я от нее хочу, она поползла к Стиву. Я видел, что он весь дрожит и то и дело нервно облизывает губы. Я хотел было уже прервать номер и послать мадам Окту обратно в клетку, но тут Стив, немного успокоившись, перестал дрожать, и я продолжил.

Когда паучиха поползла по его ноге, мой друг содрогнулся, но это было вполне понятно. Я и сам содрогался, когда чувствовал, как ее волосатые лапы прикасаются к моей коже.

Я заставил мадам Окту проползти у него по шее и пощекотать уши своими лапками. Стив тихо захихикал, от его страха не осталось и следа. Теперь, когда он окончательно успокоился, я почувствовал себя гораздо увереннее, подвел паучиху к его лицу, приказал ей сплести паутину у него на глазах, потом спуститься по носу и свеситься на паутинке с его губ.

Мне это нравилось не меньше, чем Стиву. Ведь теперь, когда у меня появился напарник, можно было сделать столько новых трюков!

Когда мадам Окта забралась к Стиву на правое плечо, готовясь спуститься по руке, дверь открылась и в комнату вошла Энни.

Обычно Энни редко входит ко мне без стука. Она классная девчонка, совсем не такая, как многие другие в ее возрасте. Почти всегда вежливо стучит и терпеливо ждет, когда ей разрешат войти. Но в этот вечер она вошла без стука.

- Даррен, а где моя… - начала Энни, но тут же осеклась.

Она заметили Стива и огромного паука у него на плече - жвала у паука угрожающе поблескивали, как будто он вот-вот вонзит их в кожу. И Энни сделала то, что сделали бы на ее месте многие другие.

Закричала.

Я отвлекся и повернул к ней голову. Флейта выпала у меня изо рта, мысли перепутались. Связь с паучихой оборвалась. Мадам Окта помотала головой, сделала несколько быстрых шажков к горлу Стива и обнажила жвала - казалось, она злобно усмехается.

Стив завопил от ужаса и вскочил на ноги. Попытался смахнуть ее, но паучиха увернулась, и он промазал. Не дав Стиву опомниться, мадам Окта склонила голову и вонзила свои ядовитые жвала прямо ему в шею!

ГЛАВА 21

Как только паучиха укусила его, Стив замер. Крики застряли у него в горле, губы посинели, глаза подернулись пеленой. Целую вечность, как мне показалось - на самом деле прошло, наверно, секунды три, - Стив переминался с ноги на ногу, а потом повалился на пол, как обветшавшее пугало.

Это его спасло. Так же, как козу в цирке уродов, первый укус мадам Окты Стива только парализовал. Я уже видел, как мадам Окта ползет у него по шее, выискивая подходящее место для следующего укуса.

Но когда Стив упал, паучиха испугалась и соскользнула на пол. Теперь ей нужно было время, чтобы забраться обратно.

У меня появилась возможность спасти Стива!

Я все еще был в шоке, однако вид огромной паучихи, взбирающейся по плечу моего лучшего друга, вывел меня из оцепенения. Я схватил флейту, сунул ее в рот - чуть не в горло запихал - и дунул изо всех сил. Звук получился очень громкий.

«ОСТАНОВИСЬ!» - мысленно приказал я мадам Окте.

Паучиха подскочила аж на полметра.

«Живо в клетку!» - скомандовал я.

Она сползла со Стива и помчалась через всю комнату. Как только она забралась внутрь, я бросился к клетке и мигом захлопнул дверцу.

Теперь, когда удалось обезопасить мадам Окту, можно было заняться Стивом. Энни все еще вопила как резаная, но успокаивать ее времени не было. Надо сначала позаботиться о моем парализованном друге.

- Стив! - позвал я, наклонившись к самому его уху. Я так надеялся, что он отзовется. - Стив! Ты как?

Стив не ответил. Он дышал, а значит, был еще жив. Однако он не мог вымолвить ни слова, не мог пошевелиться, не мог даже моргнуть.

Я почувствовал, что Энни стоит у меня за плечом. Она прекратила вопить, но даже спиной я чувствовал, как ее всю колотит.

- Он… он… умер? - еле слышно спросила она.

- Ты что? Нет, конечно! - рявкнул я. - Не видишь, что ли, он дышит. Погляди, вон грудь и живот поднимаются.

- Тогда… почему он не встает?

- Потому что он парализован. Паучиха впрыснула в него яд, от которого немеют руки и ноги.

Он теперь все равно что спит, только голова у него работает. Он все видит и слышит.

Я не знал, так ли оно на самом деле. Но очень надеялся, что так. Раз яд не подействовал на его сердце и легкие, то, может, не дошел идо мозга? А если дошел…

Думать об этом было слишком страшно.

- Стив, я помогу тебе подняться, - громко сказал я. - Думаю, если мы поможем тебе походить, действие яда пройдет.

Я обхватил Стива за талию и поставил его на ноги. Он был тяжелый, но я старался не обращать на это внимания. Я таскал его по комнате, тряс руки и ноги, все время говорил ему, что с ним все будет в порядке, от одного укуса не умирают, он еще выздоровеет.

Так я провозился минут десять и страшно устал, но Стив оставался таким же неподвижным, как раньше. Я положил его на кровать, постарался устроить поудобнее. Глаза у него были по-прежнему открыты. Выглядело это жутковато. Мне стало страшно. Я опустил ему веки, но так он стал совсем похож на труп. «Нет уж, лучше открыть ему глаза», - решил я и так и сделал.

- С ним все будет хорошо? - спросила Энни.

- Конечно, - ответил я, стараясь говорить уверенно. - Через некоторое время действие яда кончится, и Стив придет в себя. Надо только подождать.

Скорее всего она мне не поверила, но спорить не стала. Энни села на краешек кровати и уставилась на Стива, как ястреб на добычу. «Интересно, почему это мама еще не пришла проверить, что у нас тут происходит?» - подумал я и осторожно вышел из комнаты. На площадке лестницы я прислушался: из кухни доносился грохот стиральной машины. Теперь ясно. Машина у нас древняя, ревет по-страшному. Когда она включена, из кухни в жизни не услышишь, что творится в доме.

Когда я вернулся, Энни уже слезла с кровати. Она устроилась на полу и разглядывала мадам Окту.

- Это ведь та паучиха из цирка? - спросила она.

- Она, - признался я.

- Та ядовитая?

- Да.

- Откуда она у тебя?

- Неважно. - Я покраснел.

- А как она выбралась? - спросила Энни.

- Я ее выпустил.

- Выпустил?!

- Ну да, и не в первый раз. Она у меня уже две недели. Я с ней часто играю. Это совсем не опасно. Главное, чтобы не было лишних звуков. Если бы ты так не завопила, она бы не…

- Ну уж нет? - возмутилась она. - Нечего валить все на меня. Сам виноват: почему ты мне про нее не рассказал? Я бы тогда не заорала.

- Я хотел тебе рассказать, просто ждал подходящего момента, а потом пришел Стив и… - Слова застряли у меня в горле.

Я встал и засунул клетку с мадам Октой в шкаф, чтобы ее не видеть. Потом сел рядом с Энни на кровать и тоже уставился на Стива. Почти час мы сидели молча. Не сводя с него глаз.

- Мне кажется, он не придет в себя, - объявила наконец Энни,

- Давай подождем еще немного, - попросил я.

- Ждать тут бесполезно. Если бы действие яда проходило, он бы уже хоть чуть-чуть шевелился.

- Что ты в этом понимаешь? - рассердился я. - Ты еще маленькая и ничего не знаешь.

- Верно, - покорно согласилась она. - Только и ты тоже ничего в этом не смыслишь. Что, скажешь, не так?

Я кивнул.

- Вот и хватит тогда притворяться. - Сестра взяла меня за руку и мужественно улыбнулась. Она понимала, что мне и без того плохо. - Надо сказать маме, - решила она. - Позовем ее сюда. Может, она знает, что в таких случаях делают.

- А если не знает?

- Тогда надо отвезти его в больницу.

Я понимал, что Энни права. Вообще-то я и сам это знал, просто не хотел себе признаваться.

- Давай подождем еще пятнадцать минут, - предложил я. - Если он за это время не пошевелится, зовем маму.

- Пятнадцать минут? - с сомнением спросила она.

- Да, и ни минутой больше, - пообещал я.

- Ладно, - согласилась Энни,

И снова мы молча сидели и смотрели на Стива. Я думал о мадам Окте, и как все объяснить маме. И врачам. И полицейским! Разве они поверят, если я скажу, что мистер Джутинг - вампир? Вряд ли. Они решат, что я вру. И посадят в тюрьму. Скажут: раз паук твой, ты и виноват. Меня посадят за убийство!

Я поглядел на часы. Еще три минуты. Стив по-прежнему не шевелился.

- Энни, можно тебя кое о чем попросить? Она подозрительно покосилась на меня.

- О чем?

- Не говори никому про мадам Окту.

- Ты что, с ума сошел? - воскликнула она. - А как же тогда объяснить, что случилось со Стивом?

- Не знаю, - признался я. - Скажу, что меня не было в комнате. Следы от укуса совсем крохотные. Можно подумать, что его пчела ужалила. Да и проходят они уже. Может, врачи их даже не заметят.

- Так нельзя, - заспорила Энни. - Вдруг им надо изучить паучиху… Вдруг…

- Энни, если Стив умрет, обвинят меня, - тихо сказал я. - Не могу тебе все объяснить. Кое-что я не должен говорить никому. Но, поверь мне, если случится самое страшное, мне придется отвечать. Знаешь, что делают с убийцами?

- Ты слишком маленький. Тебя нельзя обвинить в убийстве, - не очень уверенно возразила она.

- Можно. В настоящую тюрьму меня и правда посадить нельзя, но есть специальные колонии для детей. Меня отправят туда, а когда мне исполнится восемнадцать… Энни, ну пожалуйста! - Я заплакал. - Я не хочу в тюрьму!

Она тоже расплакалась. Мы обнялись и зарыдали, как трехлетние дети.

- Не хочу, чтобы тебя посадили, - всхлипывала она. - Хочу, чтобы ты жил с нами.

- Тогда не говори никому, ладно? Обещаешь? Иди к себе в комнату и притворись, будто ничего не видела и не слышала.

Она печально кивнула.

- Но если надо будет сказать правду, чтобы спасти Стива, я скажу, - предупредила она. - Если врачам надо будет знать, кто его укусил, чтобы спасти ему жизнь, я не буду врать. Договорились?

- Договорились, - согласился я.

Она пошла к двери, но посреди комнаты остановилась, вернулась назад и поцеловала меня в лоб.

- Даррен, я тебя люблю, - сказала она. - Но все равно только дурак мог притащить домой паучиху, и если Стив умрет, я буду считать, что виноват ты, - закончила она и с рыданиями выбежала из комнаты.

Я немного посидел рядом со Стивом, держа его за руку и умоляя очнуться. Но он по-прежнему даже не моргал. Наконец я понял, что ждать нечего, открыл окно (вроде как это с улицы что-то влетело и его укусило), глубоко вздохнул и бросился из комнаты, отчаянно вопя:

- Мама! Мама!

ГЛАВА 22

Санитары «скорой помощи» спросили маму, нет ли у Стива диабета, не страдает ли он от эпилепсии. Она сказала, что не знает, но вряд ли. Они спросили об аллергии и еще о чем-то, но мама объяснила им, что она не мать Стива и понятия не имеет, чем он болел.

Я думал, мы поедем с ним на «скорой», но санитары сказали: места на всех не хватит. Они записали имя матери Стива и их телефон, попытались дозвониться, но ее не оказалось дома. Медсестра попросила маму поехать за ними в больницу и заполнить все документы, насколько сможет. Мама согласилась, и мы все трое пошли к машине. Папа еще не вернулся с работы, но мама позвонила ему на сотовый и все объяснила. Он сказал, что приедет прямо в больницу.

Поездка оказалась нелегкой. Я сидел на заднем сиденье и старался не смотреть Энни в глаза. Я должен был сказать правду, но боялся.

А хуже всего то, что я знал: если бы в коме лежал я, Стив бы сразу во всем признался.

- Что там стряслось? - спросила мама. Она старалась ехать как можно быстрее, но не нарушая правил, и не могла повернуться и посмотреть на меня. Это было хорошо: я не смог бы врать ей в глаза.

- Не знаю, - сказал я. - Мы болтали, потом я захотел в туалет и вышел. А когда вернулся…

- Значит, ты ничего не видел?

- Нет, - соврал я, чувствуя, как у меня горят уши.

- Не понимаю; - пробормотала мама. - Он был такой неподвижный и кожа синяя. Я сначала подумала: он умер.

- Его, наверное, кто-то укусил, - встряла Энни.

Я чуть не толкнул ее локтем в бок, но в последнюю секунду решил, что она, наверное, помнит про обещание.

- Укусил? - удивилась мама.

- У него на шее были следы, - сказала Энни.

- Да, я их тоже заметила. Но, думаю, они тут ни при чем, крошка.

- Почему? Что, если змея или… паук пробрался и укусил его… - Она поглядела на меня и слегка покраснела: вспомнила, что обещала не говорить.

- Паук? - Мама покачала головой. - Что ты, детка, люди не впадают в кому от укуса паука, по крайней мере, в нашем климате.

- Тогда что же с ним случилось? - не унималась Энни.

- Не знаю. Может, он съел что-нибудь не то. А может, это сердечный приступ.

- У детей не бывает сердечных приступов.

- Бывает. Очень редко, но бывает. Ладно, врачи разберутся, что с ним стряслось. Они в этом больше понимают, чем мы с вами.

Я первый раз оказался в больнице, поэтому, пока мама заполняла документы, решил осмотреться. Тут все было белое: белые стены, белый пол, белые халаты у врачей. Нельзя сказать, чтоб тут было шумно, и в то же время отовсюду доносились какие-то звуки: скрип кроватей, кашель, гул каких-то аппаратов, стук ножей, тихие голоса докторов.

Мы почти не разговаривали. Мама сказала, что Стива уже осмотрели, но так сразу поставить диагноз врачи не могут. Им нужно время подумать.

- Кажется, они уверены, что все обойдется, - закончила мама.

Энни захотела пить, и мама отправила нас к автомату с напитками за углом. Пока я выискивал монетки, Энни огляделась, убедилась, что никого рядом нет, и поинтересовалась:

- Когда ты им наконец скажешь?

- Когда услышу их мнение. Пусть пока осмотрят его. Может, врачи сами догадаются, что это за яд и как вылечить Стива.

- А если не догадаются? - приставала Энни.

- Тогда скажу, - пообещал я.

- А что, если не успеешь и он уже умрет? - тихо спросила она.

- Не умрет.

- Но если…

- Не умрет! - отрезал я. - Не говори так! И даже не думай! Надо надеяться на лучшее. Мама с папой всегда говорят: больные быстрее выздоравливают, если верить, что они поправятся. Ради Стива не думай, что он умрет.

- Ради Стива надо было бы сказать правду, - проворчала она, но спорить не стала.

Мы взяли стаканчики и вернулись к маме. Пили молча.

Вскоре пришел папа. Он даже не успел переодеться. Папа поцеловал маму и Энни, потом по-мужски сжал мне плечо. Руки у него были грязные, и на моей футболке остались пятна, но сейчас меня это не волновало.

- Есть новости? - спросил он.

- Нет пока, - ответила мама, - Его осматривают. Может быть, пройдет несколько часов, прежде чем врачи поставят диагноз.

- Что с ним случилось, Анжела?

- Пока не знаем. Надо подождать.

- Терпеть не могу ждать, - возмутился папа, но выбора у него, так же как у нас, не было.

За следующие два часа ничего не случилось. Но тут появилась мама Стива. Лицо у нее было такое же белое, как у сына, губы сердито поджаты. Она сразу же набросилась на меня, схватила за плечи и давай трясти.

- Что ты с ним сделал? - визжала она. - Что ты сделал с моим сыном? Ты убил моего Стива?

- Эй, потише вы! - вмешался отец.

Но мама Стива не обратила на него внимания.

- Что ты с ним сделал? - снова закричала она и тряхнула меня еще сильнее.

Я хотел сказать: «Ничего», но зубы у меня стучали, и я не смог произнести ни слова.

- Что ты с ним сделал? Что ты с ним сделал? - не унималась она. И вдруг перестала меня трясти, упала на пол и зарыдала, как ребенок.

Мама встала со скамейки и опустилась рядом с миссис Леонард. Она гладила ее по голове, шептала что-то, успокаивала, потом помогла ей подняться и усадила на скамейку. Миссис Леонард плакала. Теперь она принялась жаловаться, какая она плохая мать и как Стив ее ненавидит.

- Идите поиграйте где-нибудь, - велела мама нам с Энни. Мы послушно встали. - Даррен! - окликнула меня мама. - Не думай о том, что она тебе наговорила. Миссис Леонард тебя не винит. Просто она очень боится за сына.

Я печально кивнул. А что бы сказала мама, если бы знала, что миссис Леонард права и виноват я?

Мы с Энни отыскали игровые автоматы. Я думал, что не смогу играть после такого, но вскоре так погрузился в игру, что забыл и о Стиве, и о больнице. Приятно на некоторое время отвлечься от ужасов настоящего мира. Если бы не кончились монетки, я бы, наверное, проиграл всю ночь.

Мы вернулись к взрослым. Миссис Леонард уже успокоилась, и они с мамой заполняли документы. Мы с Энни уселись и снова стали ждать.

В десять часов Энни начала зевать, и я тоже почувствовал усталость. Мама только взглянула на нас и тут же велела отправляться домой. Я заспорил, но она меня оборвала:

- От вас тут все равно никакой пользы. Я вам позвоню, как только станет что-нибудь известно. Даже ночью. Договорились?

Я колебался. Это был мой последний шанс рассказать про паучиху. Честно говоря, я чуть не проговорился, но слишком устал и не мог подобрать слова.

- Ладно, - мрачно согласился я и вышел. Папа отвез нас домой. Что он сделает, если я расскажу ему про мадам Окту, мистера Джутинга и все остальное? Конечно, накажет меня. Но я не рассказал не из-за того, что испугался, а потому, что знал: ему станет стыдно за меня, ведь я соврал и в трудную минуту не захотел спасти друга, потому что боялся за себя. Я испугался, что отец возненавидит меня.

Энни заснула в машине. Папа на руках отнес ее в кровать. Я медленно прошел в свою комнату, стал раздеваться и все время тихо сам себя ругал.

Я уже убирал одежду в шкаф, когда заглянул отец.

- Ты как, нормально? - спросил он,

Я кивнул.

- Стив поправится, - продолжил он. - Обязательно поправится. Врачи знают свое дело. Они поставят его на ноги.

Я снова кивнул, боясь, что если открою рот, то во всем признаюсь. Папа еще секунду постоял в дверях, потом вздохнул и пошел в свой кабинет. На лестнице послышались его тяжелые шаги.

Я повесил брюки в шкаф и тут заметил клетку с мадам Октой. Осторожно ее достал. Паучиха лежала посреди клетки и мирно дышала. Спокойная, как будто ничего не случилось.

Я разглядывал ее разноцветную спинку, но теперь паучиха меня не радовала. Да, она яркая, но волосатая, безобразная и гадкая. Я почувствовал, что ненавижу ее. Ведь именно она виновата в том, что произошло. Она укусила Стива, хотя он ей ничего не сделал. А я-то ее кормил, заботился о ней, играл. И вот как она меня отблагодарила!

- Ах ты, уродина! - прорычал я и тряхнул клетку. - Неблагодарная скотина!

Я еще разок тряхнул ее. Паучиха крепко обхватила лапами прутья. Тут я совсем озверел, стал раскачивать клетку взад-вперед. Пусть и ей тоже будет плохо!

Дальше я придумал крутить клетку по кругу. Я ругал паучиху, обзывал ее всеми плохими словами, какие знал. Я хотел, чтоб она сдохла.

Я проклинал тот день, когда увидел ее. Я ругал себя за то, что у меня не хватает смелости достать ее из клетки и расплющить.

Наконец я уже так разозлился, что со всей силы швырнул клетку, не глядя куда. К моему ужасу, клетка, описав дугу, вылетела прямо в окно.

Я метнулся за ней. Мне стало страшно: вдруг клетка ударится о землю и разобьется. А если врачи сами не придумают, как вылечить Стива, то им нужна будет мадам Окта: они изучат ее и помогут Стиву. Но если она убежит…

Я бросился к окну, зная, что не успею поймать клетку, но надеясь, что смогу хотя бы проследить, куда она упадет. Я глядел, как она летит вниз, и молил Бога, чтоб она не разбилась. Казалось, клетка падает целую вечность.

И вдруг, когда до земли оставалось совсем чуть-чуть, из темноты появилась рука и схватила клетку.

Рука?

Я высунулся из окна. Было уже совсем темно, и сначала я не мог разглядеть, кто там внизу, но потом человек вышел из тени, и я его узнал.

Сначала я увидел морщинистую руку, поймавшую клетку. Затем длинный красный плащ. Коротко стриженные оранжевые волосы. Длинный безобразный шрам. И наконец, острые зубы.

Это был Мистер Джутинг. Вампир.

И он мне улыбался!

ГЛАВА 23

Я уже ждал, что он превратится в летучую мышь и подлетит к окну, но мистер Джутинг только потряс легонько клетку, видимо, хотел убедиться, что с мадам Октой все в порядке.

А потом, все так же улыбаясь, он развернулся и пошел прочь. Через несколько секунд он исчез в темноте.

Я закрыл окно и нырнул в постель. В голове у меня роились тучи вопросов. Давно он стоял под окном? Раз он знал, где мадам Окта, то почему не забрал ее сам? Мне казалось, он должен быть в ярости, а он улыбался. Почему он не откусил мне голову, как говорил Стив?

О сне не могло быть и речи. Теперь мне было страшнее, чем в ту ночь, когда я украл паучиху. Тогда я хоть мог утешать себя тем, что он не знает меня, а значит, не найдет.

Надо сказать папе. Ведь вампир нашел наш дом, и у него есть причина сердиться на нас.

Папа должен об этом знать. Надо его предупредить, чтобы он успел приготовиться. Но…

Он мне не поверит. Особенно теперь, когда у меня нет мадам Окты. Я представил, как пытаюсь убедить его, что вампиры на самом деле существуют, а один из них только что стоял у нашего дома и в любой момент может вернуться. Папа решит, что я сошел с ума.

На рассвете, когда стало ясно, что вампир не вернется до заката, мне удалось немного поспать. Спал я плохо, но проснулся со свежей головой и соображать стал гораздо лучше. Теперь я понял: бояться нечего. Если бы вампир хотел меня убить, он мог бы это сделать вчера вечером, когда я его не ожидал. Но почему-то он не захотел меня убивать, по крайней мере сейчас.

Перестав волноваться из-за вампира, я вспомнил о Стиве и задумался над своим главным вопросом: сказать правду или нет? Мама провела ночь в больнице. Она присматривала за миссис Леонард, звонила друзьям и соседям, рассказывала про Стива. Будь она дома, я бы ей все рассказал, но признаться во вранье отцу было страшно.

Воскресенье началось печально. Папа пожарил на завтрак яичницу с колбасой. Она, как всегда, подгорела, но мы не жаловались. Я проглотил все, почти не жуя. И не потому, что я проголодался. Просто я хотел показать, что это обычное воскресенье.

Как раз когда мы заканчивали завтрак, позвонила мама. Папа долго с ней разговаривал, вернее, говорила она, а он только кивал и что-то бурчал. Мы с Энни замерли, надеясь услышать, что говорит мама. Наконец папа повесил трубку и вернулся к столу.

- Как он? - спросил я.

- Плохо, - ответил папа. - Доктора не знают, как его лечить. Энни была права: это яд. Но какой-то неизвестный. Врачи послали запрос в другие больницы. Может быть, там кто-нибудь знает, что это за яд. Но… - Он покачал головой.

- Он умрет? - тихо спросила Энни.

- Может быть, - честно ответил отец.

Я был рад, что он так сказал. Слишком часто в самый важный момент взрослые врут детям. И мне кажется, про смерть надо говорить правду.

Энни заплакала. Папа усадил ее к себе на колени.

- Ну ты что? Что плачешь? - стал утешать он. - Все еще, может быть, будет хорошо. Он еще жив. Он дышит, и на мозг яд, кажется, не подействовал. Если врачам удастся найти противоядие, Стив выздоровеет.

- Сколько он еще продержится? - спросил я.

Папа пожал плечами.

- При помощи разных аппаратов медики могут поддерживать в нем жизнь очень долго.

- Как они делают с больными в коме?

- Да,

- А сколько он еще продержится без этих аппаратов?

- Врачи говорят, несколько дней. Трудно сказать наверняка, тем более что они не знают, с каким ядом имеют дело, но надеются, что еще дня два его дыхательная система и система кровообращения будут работать нормально.

- Что будет работать? - переспросила, всхлипывая, Энни.

- Его сердце и легкие, - пояснил папа. - Пока сердце и легкие работают, Стив не умрет. Ему поставили капельницу, но в целом все в порядке. Только когда… только если он не сможет сам дышать, положение станет по-настоящему тяжелым.

Дня два… Немного… Еще позавчера у Стива впереди была вся жизнь. А теперь всего два дня.

- Можно его проведать? - спросил я.

- Конечно. Если захочешь, можно сегодня после обеда съездить.

- Захочу, - пообещал я.

На этот раз в больнице было гораздо больше народу. В жизни не видел столько шоколадных конфет и цветов одновременно. Казалось, каждый держал в руках либо цветы, либо конфеты. Я хотел купить что-нибудь для Стива в магазинчике прямо в больнице, но у меня не оказалось денег.

Я думал, что Стив будет лежать в палате с другими детьми, но его поместили отдельно, так как доктора хотели обследовать его, а еще потому, что они не знали, заразна его болезнь или нет. Прежде чем пустить нас к нему, нам велели надеть зеленые халаты, перчатки и маски.

Миссис Леонард спала, сидя на стуле. Мама приложила палец к губам, чтобы мы не шумели. Она по очереди обняла нас, а потом сказала папе:

- Из некоторых больниц вернули запрос, - за маской ее голос звучал приглушенно. - Они не знают такого яда.

- Но кто-то же должен знать, - заметил папа. - Этих ядов что, сто штук?

- Тысячи. Запрос направили в другие страны. Может, там что-то знают об этом яде. Но пока будет получен ответ, пройдет какое-то время.

Пока они разговаривали, я смотрел на Стива. Он мирно лежал в кровати. К руке была прикреплена капельница, а к груди - какие-то провода на присосках. На коже виднелись следы от уколов - это врачи брали кровь на анализ. Лицо Стива оставалось белым и неподвижным. Вид у него был ужасный!

Я не выдержал и заплакал. Мама крепко обняла меня, но мне от этого стало только хуже. Я порывался рассказать ей про паука, но захлебывался слезами и ничего толком объяснить не мог. Мама успокаивала меня, целовала, говорила: «Тише, тише», - и я оставил попытки ей все объяснить.

Вскоре пришли родственники Стива. Мама решила, что нам лучше уйти, оставить их наедине с его матерью. Она вывела нас в коридор, помогла снять маски и вытерла мне слезы бумажной салфеткой.

- Вот, - сказала она. - Так-то лучше. - Она улыбнулась и принялась меня щекотать, пока я не рассмеялся. - Стив обязательно поправится, - пообещала она. - Конечно, выглядит он неважно, но доктора делают все возможное. Надо им доверять и надеяться на лучшее, понял?

- Понял, - со вздохом согласился я.

- А мне показалось, он довольно неплохо выглядит, - подбодрила меня Энни и сжала мою руку.

Я благодарно ей улыбнулся.

- Идешь домой? - спросил отец у мамы.

- Даже не знаю… Мне кажется, я должна остаться, вдруг что-нибудь…

- Анжела, ты уже сделала все, что могла, - решительно перебил ее папа. - И ночью совсем не спала, правда?

- Да, почти не удалось, - призналась мама.

- А если ты тут останешься, то и сегодня поспать не удастся. Пойдем лучше домой, Анжелочка. - Папа всегда называет маму Анжелочкой, когда хочет ее уговорить. - За Стивом и его мамой есть кому присмотреть. Ты не должна сидеть тут круглые сутки.

- Ладно, - согласилась мама. - Но вечером я еще заеду, посмотрю, вдруг что-нибудь понадобится.

- Договорились, - сказал папа, и мы все пошли к машине.

Мы провели в больнице совсем немного времени, но я не жаловался. Я был рад уйти отсюда.

По дороге домой я думал о Стиве, вспоминал, как он лежит в палате и почему он там лежит. Я подумал о яде, бегущем в его жилах, и решил, что врачи вряд ли найдут противоядие. Да я мог поспорить, что ни один доктор в мире не встречался раньше с таким ядом, как у мадам Окты.

Стив выглядел сегодня ужасно, но - я это знал - через пару дней ему станет еще хуже. Я представил, как он лежит с кислородной маской на лице, а из его тела со всех сторон торчат разные трубки. Страшно было даже подумать о таком.

Есть только один способ спасти Стива. И только один человек знает об этом яде и, уж наверное, о противоядии для него.

Мистер Джутинг.

К тому времени как мы подъехали к дому, я пообещал себе, что найду его и заставлю помочь Стиву. Как только стемнеет, выберусь из дома, разыщу вампира, где бы он ни был. И если я не смогу вернуться с противоядием…

…Тогда я вообще не вернусь.

ГЛАВА 24

Выбраться из дома удалось только в одиннадцать. Я бы ушел раньше, но, пока мама была в больнице, к нам пришли папины друзья с детьми, которых я должен был развлекать.

Мама вернулась в десять, сильно уставшая. Быстро выпроводив гостей, папа попил с мамой чай на кухне, и они пошли спать. Я дождался, пока родители уснут, потом прокрался вниз и выскочил на улицу через черный ход.

Я несся сквозь ночь, как комета. Я мчался так быстро, что меня никто не заметил. В одном кармане у меня лежал крест (я нашел его в маминой шкатулке с драгоценностями), в другом - пузырек со святой водой, который много лет назад прислал папе кто-то из друзей по переписке. Кол мне найти не удалось. Вместо него я уже думал взять нож поострее, но решил, что только сам изрежусь. С ножами я не умею обращаться.

Окна в заброшенном кинотеатре не горели, из здания не доносилось ни звука. На этот раз я вошел через главный вход.

Я не придумал, что буду делать, если не смогу найти вампира, но каким-то образом чувствовал: я с ним встречусь. Точно так же, как тогда, когда Стив посыпал нас бумажками, среди которых был запрятан заветный билет, а я закрыл глаза и вытянул руку. Я чувствовал: это судьба.

Вход в подвал я нашел не сразу. В фонарике, который я захватил из дома, кончались батарейки. Посветив несколько минут, он замигал и погас, а я остался в полной темноте. Пришлось пробираться на ощупь. Кое-как я отыскал лестницу и поспешил вниз, не давая себе времени испугаться.

Чем глубже я спускался, тем светлее становилось вокруг, потому что, как я увидел, когда спрыгнул с последней ступеньки, в подвале горели пять свечей. Я удивился: разве вампиры не боятся огня? Но был рад, что не придется разговаривать с ним в темноте.

Мистер Джутинг ждал меня в дальнем углу. Он сидел за низеньким столиком и раскладывал пасьянс.

- Доброе утро, мистер Шэн, - поприветствовал он, не поднимая головы.

Я откашлялся, потом ответил:

- Сейчас не утро, а глухая ночь.

- Для меня это и есть утро, - пояснил он, подняв голову и ухмыльнувшись.

Зубы у него были длинные и острые. Так близко я его еще не видел и думал, что теперь то уж разгляжу все, что полагается иметь вампиру: и окрашенные кровью зубы, и длинные уши, и узкие глаза, - но он выглядел совсем как обычный человек, пусть даже и ужасно некрасивый.

- Вы меня ждали, да? - спросил я.

Он кивнул:

- Ждал.

- И давно знали, что мадам Окта у меня?

- Я нашел паучиху еще в ту ночь, когда ты ее украл.

- Почему же сразу не забрали?

Он пожал плечами:

- Я и собирался ее забрать, но потом подумал: «Не всякий мальчик отважится красть у вампира. За таким стоит понаблюдать».

- Зачем? - спросил я, еле сдерживая дрожь в коленках.

- И в самом деле, зачем? - шутливо переспросил он и щелкнул пальцами: карты сами собой подскочили, сложились и залезли в коробочку. Он передвинул ее на край стола, хрустнул костяшками пальцев. - Скажи-ка мне, Даррен Шэн, зачем ты пришел? Хочешь опять украсть у меня мадам Окту? Она тебе все еще нравится?

Я затряс головой.

- Видеть больше не хочу это чудовище! - воскликнул я.

Вампир засмеялся.

- Как она расстроится, бедняжка!

- Не смейте надо мной насмехаться! - грозно сказал я. - Мне это не нравится.

- Да ну? И что же ты мне сделаешь?

Я достал крест и пузырек со святой водой и поднял их высоко над головой.

- Сами увидите! - проревел я, ожидая, что он в ужасе отскочит в сторону.

Но этого не произошло. Вампир улыбнулся, еще раз щелкнул пальцами и… крест с пузырьком оказались у него в руках.

Он внимательно осмотрел крест, хохотнул, смял его, как будто крест был из фольги, и скатал в маленький шарик. Затем откупорил пузырек и выпил святую воду.

- Знаешь, что мне больше всего нравится? - поинтересовался он. - Люди, которые смотрят или читают ужастики. Они верят во все, что там говорится, и вооружаются крестами и святой водой, вместо того, чтобы захватить с собой что-нибудь нормальное, чем действительно можно убить вампира, скажем, ружье или гранату.

- Так, значит, кресты вам не страшны? - удивленно пробормотал я.

- А что, мне положено их бояться?

- Ну да… вы же… воплощение зла.

- Я - воплощение зла?

- Ну да. Наверное. Вы же вампир, а вампиры - воплощение зла.

- Мальчик мой, нельзя же верить всему, что пишут в книжках. Да, наши вкусы необычны. Но даже если мы пьем кровь, это еще не значит, что мы зло. По-твоему, и летучие мыши, которые пьют кровь коров и лошадей, тоже воплощение зла?

- Нет, - ответил я. - Это совсем другое дело. Они же животные.

- Но люди - тоже животные. Если вампир убивает человека, это и в самом деле нехорошо. Но если он только чуть-чуть попьет крови, чтобы не умереть с голоду, что в этом плохого?

Я растерялся. Не знал, что делать, чему верить. Я, беспомощный и безоружный, оказался один на один с вампиром.

- Ладно, вижу, ты сегодня не настроен на философский лад, - заметил он. - Что ж, оставим умные беседы до лучших времен. И все-таки: зачем тебе паучиха, Даррен?

- Она укусила Стива Леонарда.

- Это мальчик, которого вы зовете Леопардом? - Он кивнул. - Печально, печально. Но, согласись, если мальчики решили поиграть с чем-то опасным, они не вправе жаловаться.

- Вы должны его вылечить! - закричал я.

- Я? - притворно удивился он, - Я что, доктор? Я ничего не понимаю в медицине. Что ты хочешь от простого циркача? От урода? Забыл, что ли, кто я?

- Нет, вы не просто циркач. Я знаю, что в ваших силах его спасти. Знаю!

- Может быть. Укус мадам Окты смертельно опасен, но для каждого яда есть противоядие. Может быть, оно у меня есть. Может быть, у меня есть бутылочка с сывороткой, которая поможет твоему другу.

- Ура! - радостно завопил я. - Так я и знал! Так и знал! Так и…

- Но может быть, - продолжал мистер Джутинг, поднимая вверх костлявый палец, - это очень маленькая бутылочка. Предположим, там очень мало сыворотки, а ее нелегко достать. Может быть, мне самому нужно это противоядие, на случай, если мадам Окта укусит меня. И я не хочу тратить его на маленького негодяя.

- Но мне оно нужнее, - стал уговаривать я. - Я должен спасти Стива. Иначе он умрет. Неужели вы допустите, чтобы Стив умер?

- А почему нет? - рассмеялся мистер Джутинг. - Что мне твой Леопард? Ты же сам слышал, как он говорил, что станет охотником за вампирами, когда вырастет!

- Это он так просто сказал! - выпалил я. - Потому что рассердился.

- Может быть, - произнес мистер Джутинг, задумчиво поглаживая свой шрам - Но все равно: с какой стати я должен спасать Стива Леопарда? Сыворотка стоит немалых денег, и достать ее не так-то просто.

- Я заплачу! - закричал я. И тут же увидел, что именно этого он и ждал: как только я произнес эти слова, вампир прищурился и подался вперед, широко улыбаясь. Так вот почему он не забрал мадам Окту в ту же ночь. Вот почему не уехал!

- Заплатишь?- переспросил он с хитрой ухмылкой. - Откуда, интересно, у маленького мальчика столько денег?

- Я буду платить понемногу, - пообещал я. - Каждую неделю пятьдесят лет подряд… или сколько понадобится. А когда вырасту, у меня будет работа, я буду отдавать вам все свои деньги. Честное слово!

Но он покачал головой.

- Нет, - мягко сказал он. - Мне не нужны твои деньги.

- Что же тогда вам нужно? - грустно спросил я. - Вы, конечно, уже придумали, чем я должен заплатить за лекарство. Поэтому и ждали меня, так?

- Ты умный мальчик. Я это сразу распознал, еще когда проснулся и увидел, что паучиха исчезла, а вместо нее лежит записка. Я тогда сказал себе: «Лартен, вот он, подлинно талантливый ребенок. Настоящая находка! Этот малыш далеко пойдет».

- Нечего ко мне подлизываться. Лучше скажите, что вам надо? - не выдержал я.

Он противно захихикал, а потом вдруг мгновенно помрачнел.

- Ты, конечно, помнишь, о чем я говорил со Стивом Леопардом?

- Конечно! Он хотел стать вампиром, а вы сказали, что он еще маленький. Тогда он предложил, чтобы вы взяли его себе в помощники. Вы согласились, но потом обнаружили, что он - плохой, и отказались.

- В общих чертах верно, - согласился мистер Джутинг. - Только, если помнишь, я не очень-то хотел обзавестись помощником. Помощник - дело хорошее, но о нем приходится заботиться.

- К чему вы клоните?

- Я еще раз все обдумал и решил, что помощник может мне пригодиться, особенно сейчас, когда я оставил цирк уродов и мне придется жить одному. В такой ситуации помощник - как раз то, что знахарь прописал.

Он улыбнулся своей глупой шутке. Я нахмурился.

- Хотите сказать, что теперь вы разрешите Стиву стать вашим помощником?

- Боже мой! Ни за что! - воскликнул он. - Мне не нужен такой монстр! Невозможно описать, что он наделает, когда вырастет. Нет, Даррен Шэн, мне не нужен такой помощник, как Стив Леопард.

Его длинный тощий палец указывал на меня. Он еще ничего не сказал, но я уже все понял.

- Вам нужен я! - воскликнул я прежде, чем он успел открыть рот.

Вампир коварно улыбнулся, и стало ясно, что я угадал.

ГЛАВА 25

- Вы с ума сошли! - вскричал я и стал пятиться назад. - Ни за что не буду вашим помощником! Неужели вы думали, я соглашусь?

Мистер Джутинг пожал плечами:

- В таком случае Стив Леопард умрет.

Я остановился.

- Ну пожалуйста! - взмолился я. - Неужели нельзя как-нибудь по-другому?

- Больше никакие варианты не обсуждаются. Хочешь спасти своего друга - становись моим помощником. Если откажешься, нам больше не о чем говорить.

- Но что, если я…

- Хватит болтать! - рявкнул он и ударил кулаком по столу. - Я две недели проторчал в этой дыре с блохами, вшами и тараканами. Не согласен на мое предложение, так и скажи, и я наконец уеду отсюда. Нечего тратить время и пытаться придумать другие варианты. Их все равно нет.

Я медленно кивнул и шагнул к нему.

- Расскажите хотя бы, что делают помощники вампиров.

Он улыбнулся:

- Ты будешь сопровождать меня в моих странствиях, мы с тобой объедем весь мир. Днем, когда я не могу выходить на улицу, ты будешь выполнять мои поручения. Ночью - охранять мой сон. Будешь находить мне еду, если я сам не смогу ее раздобыть. Относить мои вещи в прачечную. Чистить ботинки. Присматривать за мадам Октой. Короче говоря, станешь заботиться обо мне. А я за это научу тебя кое-чему, что умеют вампиры.

- И я должен стать вампиром?

- Не сразу, - ответил он. - Для начала хватит с тебя только некоторых черт вампира. Я сделаю тебя полувампиром. Ты не будешь бояться дневного света. Чтобы жить, тебе не понадобится столько крови, сколько нужно настоящему вампиру. У тебя появятся некоторые способности вампиров, но не все. Время для тебя будет течь в пропорции один к пяти, а не один к десяти, как для обычных вампиров.

- Это как? - не понял я.

- Вампиры не бессмертны, - пояснил он, - но живут гораздо дольше, чем люди. Для нас время течет в десять раз медленнее. То есть за десять лет мы становимся старше только на один год. Для полувампира год проходит за пять лет.

- Вы хотите сказать, что пройдет пять лет, а я стану только на год старше? - удивился я.

- Точно.

- Ну не знаю, - засомневался я. - Как-то это все странно.

- Сам думай. Я не могу насильно сделать тебя своим помощником. Не хочешь, можешь уйти.

- Но ведь тогда Стив умрет! - воскликнул я.

- Да, - сказал он. - Либо ты соглашаешься, и он выздоравливает, либо отказываешься, и твой друг умрет.

- Тоже мне выбор, - проворчал я.

- Да, выбор трудный, - признал он. - Но других вариантов нет. Ну что, согласен?

Я еще раз обо всем подумал. Хотелось отказаться и убежать. Но тогда Стив умрет. Стоит ли он такой жертвы? Неужели я чувствую себя настолько виноватым, что готов отдать за него свою жизнь? И я решил: да.

- Ладно, - со вздохом сказал я. - Мне все это не нравится, но вы не оставили мне выбора. Только сразу предупреждаю: если подвернется случай вас предать, я так и сделаю. И если появится возможность отомстить вам, я ее не упущу. Вы не сможете мне доверять.

- Договорились.

- Я серьезно, - пригрозил я.

- Знаю, что серьезно. Поэтому и выбрал тебя. Помощник вампира должен быть сильным. Ты мне понравился именно потому, что не сдаешься. Сам знаю, что ты можешь мне навредить, но, с другой стороны, в серьезном деле такой союзник, как ты, просто незаменим.

Я глубоко вздохнул:

- Тогда делайте из меня полувампира.

Мистер Джутинг встал, отпихнув в сторону столик, и подошел ко мне. Теперь нас отделяло не больше полуметра. Он казался высоким, как башня. И от него чем-то воняло, чего я раньше не замечал. Я понял: это запах крови!

Вампир поднял правую руку. Я увидел, что ногти у него недлинные, но явно острые. Затем он вонзил их в подушечки пальцев левой руки. А потом точно так же пронзил пальцы на правой руке. При этом вампир морщился.

- Протяни руки! - проревел он, но я не послушался: не отрываясь глядел, как кровь сочится из его пальцев. - Руки давай! - заорал он и сам схватил мои ладони.

Он пронзил ногтями мягкую кожу у меня на подушечках пальцев - на всех десяти разом. Было ужасно больно. Я закричал, повалился назад, прижал руки к груди и принялся вытирать их о куртку.

- Что ревешь, как маленький? - ядовито спросил вампир, отпуская меня.

- Мне больно! - завыл я.

- Конечно! - рассмеялся он. - Мне тоже больно. А ты что, думал, легко стать вампиром? Пора привыкать к боли. Тебе еще многое придется пережить.

Затем он схватил два моих пальца и принялся сосать из ранок кровь. Отпив немного, он подержал ее во рту, чтобы лучше распробовать. Наконец кивнул и проглотил.

- Хорошая кровь, - одобрил он. - Можно продолжать.

Вампир прижал свои пальцы к моим - ранка к ранке. Сначала кончики пальцев у меня как будто онемели. А потом мной овладело какое-то странное чувство, и я понял: через порезы на левой руке моя кровь переливается в вампира, а через порезы на правой его кровь вливается в меня.

Это было неприятно и удивительно. Я чувствовал, как его кровь поднимается по моей правой руке, разливается по телу. Когда она достигла сердца, меня пронзила острая боль. Я чуть не потерял сознание. То же самое происходило и с мистером Джутингом. Он сжал зубы, покрылся испариной.

Потом кровь мистера Джутинга добралась до моей левой руки и сбежала по ней обратно в его тело. Еще несколько секунд, и он с криком оторвал свои пальцы от моих. Я повалился на пол. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота.

- Протяни руку! - снова велел мне мистер Джутинг. Я поглядел на него: он облизывал пальцы. - Моя слюна заживит ранки. Иначе умрешь от потери крови.

Я перевел взгляд на свой кровоточащие пальцы и протянул руки вампиру. Шершавым языком он зализал раны на моих пальцах.

Кровь больше не текла, а ее следы я вытер о куртку. Потом внимательно рассмотрел свои руки. На каждом пальце остался крошечный шрам.

- По таким отметинам и можно узнать вампира, - сообщил мистер Джутинг. - Есть и другие способы превратить человека в вампира, но это самый простой и безболезненный.

- Значит, все? - спросил я. - Я теперь полувампир?

- Да.

- Но я не чувствую ничего особенного.

- Через несколько дней почувствуешь, - пообещал он. - Организму нужно привыкнуть. Если бы превращение происходило быстро, ты бы умер от шока.

- А как становятся настоящими вампирами?

- Точно так же, только пальцы при этом держат сомкнутыми гораздо дольше. Тогда в тело человека попадет больше крови вампира.

- А о каких новых способностях вы говорили? Я смогу превращаться в летучую мышь?

Стены затряслись от его хохота.

- В летучую мышь! - взвизгнул он. - Ты все еще веришь в дурацкие байки о вампирах? Как ты себе представляешь, чтобы такой крупный человек, как я, превратился в крошечную летучую мышь? Включи мозги, малыш! Вампир не может обернуться ни летучей мышью, ни крысой, ни туманом, точно так же, как не может, стать и кораблем, самолетом или мартышкой!.

- Тогда что же они могут? - не отставал я. Он потер подбородок.

- Долго объяснять. Да и некогда сейчас. Надо позаботиться о твоем друге. Если мы не дадим ему противоядие до утра, сыворотка не подействует. К тому же у нас еще будет масса времени, чтобы все обсудить, - сказал он и с широкой улыбкой добавил: - Можно сказать, у нас впереди тысяча лет.

ГЛАВА 26

Мистер Джутинг поднялся по лестнице и вышел на улицу. В темноте он двигался уверенно. Мне показалось, что и я стал лучше видеть, хотя, может быть, это потому, что глаза привыкли к полумраку, а не потому, что в моих жилах теперь текла кровь вампира.

На улице он велел мне забраться ему на спину.

- Обхвати меня руками за шею, - сказал он. - Держись крепче и не делай резких движений.

Когда я вскарабкивался на него, то заметил, что он в тапочках. «Странно», - подумал я, но решил не спрашивать.

Как только я обхватил вампира за шею, он побежал. Сначала я не заметил ничего особенного, но внезапно понял: дома проносятся мимо с бешеной скоростью, хотя мистер Джутинг не так уж быстро перебирает ногами. Казалось, что это не мы двигаемся, а мир проносится мимо нас.

До больницы мы добрались всего за несколько минут. А ведь туда, даже если бежать очень быстро, минут двадцать ходу.

- Как это вы так быстро? - спросил я, сползая с его спины.

- Скорость относительна, - ответил мистер Джутинг, заворачиваясь в красный плащ и отступая в тень, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. Больше он ничего объяснять не стал. - В какой палате твой друг?

Я назвал номер палаты. Он поднял голову, отсчитал нужное окно, кивнул и велел снова залезть ему на спину. Как только я устроился, мистер Джутинг бросился к стене, снял тапочки и уперся ногами и руками в стену. А потом воткнул в нее ногти - прямо в кирпич!

- Гм… Крошится, но ничего, выдержит, - пробормотал он. - Не пугайся, если сорвемся. Я умею приземляться на ноги. Не с такой высоты надо падать вампиру, чтобы разбиться.

Мистер Джутинг полез по стене, вонзая в нее ногти и поочередно переставляя то руку, то ногу: правую - левую, правую - левую. Но двигался он быстро и в считанные секунды мы оказались возле окна Стива. Вампир зацепился за карниз и заглянул в палату.

Не знаю, который был час, но стояла глубокая ночь. Стив лежал в палате один. Мистер Джутинг толкнул раму - закрыто. Тогда он приложил ладонь к стеклу рядом с задвижкой, щелкнул пальцами, и…

Задвижка открылась! Он толкнул раму и забрался в палату. Я слез с его спины. Первым делом мистер Джутинг проверил, заперта ли дверь, а я сразу бросился к Стиву. Дышал он неровно - не так спокойно, как раньше, - а еще к нему подсоединили множество трубок, идущих от какого-то страшного на вид аппарата.

- Яд сильно на него подействовал, - заметил мистер Джутинг, глядя на Стива поверх моей головы. - Может быть, мы пришли слишком поздно.

От этих слов я весь похолодел.

Мистер Джутинг склонился к Стиву и поднял ему веко. Несколько долгих секунд он всматривался и отсчитывал пульс. И наконец произнес:

- Нет, вовремя.

Я страшно обрадовался.

- Но хорошо, что ты поспешил меня найти. Еще несколько часов, и твой друг бы умер, - сказал вампир.

- Хватит разговаривать, лечите его скорее! - оборвал его я. Мне не хотелось слушать о том, как близко к смерти был мой лучший друг.

Мистер Джутинг достал из одного из своих многочисленных карманов маленький стеклянный флакончик, включил лампу возле кровати, поднял скляночку и принялся разглядывать ее на свет.

- С этим противоядием надо поосторожнее, - сообщил он. - Оно не менее опасно, чем сам яд. Лишняя капля - и… - Мистер Джутинг не закончил, но я и сам все понял.

Он повернул голову Стива и попросил меня ее придержать. Затем ногтем сделал порез на шее Стива. Показалась кровь. Вампир прижал ранку пальцем, а другой рукой откупорил бутылочку. Потом поднес ее к губам. Я подумал, что он хочет выпить противоядие.

- Что вы делаете?

- Собираюсь вводить ему сыворотку, - объяснил он. - Врачи могли бы сделать ему укол, но я ничего не понимаю во всяких, шприцах, так что буду вливать изо рта.,

- А это не опасно? - забеспокоился я. - Что, если попадут микробы?

Мистер Джутинг засмеялся:

- Хочешь позвать врачей, зови, Не хочешь - придется довериться тому, кто проделывал это еще до рождения твоего дедушки,

Он хлебнул сыворотки, побулькал ею во рту, наклонился к Стиву и приложил губы к ранке на шее. Его надутые щеки постепенно опадали - он вдувал противоядие.

Мистер Джутинг сел, вытер губы, а остатки жидкости сплюнул на пол.

- Вечно опасаюсь случайно наглотаться этой дряни, - пояснил он. - Все собираюсь пойти на курсы, чтобы научиться впрыскивать противоядие попроще.

Я уже собирался ответить, но тут Стив пошевелился. Выгнул шею, потом мотнул головой; плечи у него затряслись. Задергались руки, ноги. Лицо исказилось, и он застонал.

- Что с ним? - Я испугался, что сыворотка подействовала как-то не так.

- Все нормально, - заверил мистер Джутинг, убирая флакончик в карман. - Он был на грани смерти. И путешествие назад, в мир живых, не из легких. Некоторое время придется помучиться, но жить будет.

- А как насчет побочных эффектов? Ну, его не парализует до пояса?

- Нет. Все с ним будет нормально. Может, станет не таким ловким, будет чаще простужаться, но в целом останется таким же, как раньше.

Вдруг Стив открыл глаза и посмотрел прямо на нас с мистером Джутингом. На его лице отразилось удивление, он силился что-то сказать, но не смог. А потом взгляд расфокусировался, веки опустились.

- Стив! - позвал я и принялся его трясти. - Стив!

- Не пугайся. Сегодня он всю ночь будет то терять сознание, то приходить в себя. Но к утру очухается, а в обед уже попросит есть. Идем. Нам пора.

- Давайте побудем тут еще. Хочу убедиться, что он выздоравливает.

- А! Хочешь убедиться, что я тебя не обдурил, - рассмеялся мистер Джутинг. - Заглянем к нему завтра, сам увидишь. А сейчас надо идти. Нельзя терять ни…

Неожиданно дверь распахнулась и вошла медсестра.

- Что здесь происходит? - вскричала она, удивленно глядя на нас. - Кто вы такие?

Но мистер Джутинг не растерялся. Он быстро стащил со Стива одеяло и швырнул его в медсестру. Она упала и принялась барахтаться в одеяле.

- Бегом! - прошипел мистер Джутинг и бросился к окну. - Надо уходить. Немедленно!

Я поглядел на его протянутую руку, на Стива, на медсестру, на открытую дверь. Мистер Джутинг опустил руку.

- Понятно, - тихо сказал он. - Ты решил нарушить обещание.

Я замешкался, открыл рот, собираясь что-то возразить, потом, уже ни о чем не думая, метнулся к двери.

Я думал, вампир остановит меня, но он не шевельнулся, только закричал мне вслед:

- Вот и отлично. Беги, Даррен Шэн! Беги, если хочешь. Только ты теперь - существо ночи. Ты один из нас! И ты еще вернешься. Приползешь на коленях, умоляя о помощи. Давай, беги! Идиот!

И он расхохотался.

Его смех преследовал меня, пока я летел по коридорам, мчался по лестницам и даже когда выбежал на улицу. На бегу я все оборачивался, ожидая, что он схватит меня, но его не было видно. За всю дорогу домой я не заметил ничего, что говорило бы о присутствии мистера Джутинга: ни запаха, ни звука.

Он исчез. Только у меня в голове все рокотал его смех, как раскатистое колдовское проклятие.

ГЛАВА 27

В то утро - это был понедельник - мама, положив телефонную трубку, сообщила мне, что Стив выздоровел, и я изобразил удивление. Она так радовалась, что протанцевала со мной и Энни по кухне.

- Сам выкарабкался? - спросил отец.

- Да! Врачи недоумевают, как это могло произойти, но, конечно, все в восторге.

- Невероятно, - пробормотал папа.

- Случилось чудо! - восхитилась Энни.

Я отвернулся, чтобы спрятать улыбку. Тоже мне чудо!

Мама ушла проведать миссис Леонард, а я отправился в школу. Я немного опасался, что от солнечного света покроюсь ожогами, но, конечно, ничего такого не случилось. Как и говорил мистер Джутинг, свет мне не страшен.

Временами казалось, что все это мне приснилось. Слишком невероятно! Однако в глубине души я знал: ничего мне не приснилось. Но так хотелось верить, что все это лишь сон! Иногда даже удавалось себя убедить.

Больше всего меня бесила мысль о том, что придется так долго взрослеть. Как я объясню это маме, папе и всем остальным? Вот уж по-дурацки я стану смотреться в школе года через два, когда все в классе будут выглядеть старше меня.

Во вторник я пошел навестить Стива. Он смотрел телевизор и ел шоколадные конфеты. Стив страшно обрадовался, что я пришел, принялся рассказывать мне о больнице, о еде, играх, которые ему принесли медсестры, и подарках (их ему надарили целую кучу).

- Почаще бы меня кусали ядовитые пауки, - пошутил он.

- Лучше не надо, - заметил я. - В следующий раз можешь ведь и не выздороветь.

Он внимательно на меня посмотрел. - Кстати, врачи не понимают, как это я вылечился. Не знают, ни из-за чего я отключился, ни почему пришел в себя.

- Ты не говорил им про мадам Окту? - встревожился я.

- Нет. Зачем? У тебя бы начались неприятности.

- Спасибо.

- А где она? Что ты с ней сделал, когда она меня укусила?

- Убил, - соврал я. - Я так озверел, что тут же растоптал ее.

- Да ну?

- Правда.

Не отрывая от меня глаз, он медленно кивнул.

- Когда я первый раз пришел в себя, - сказал он, - мне показалось, что тут был ты. Наверное, мне привиделось - стояла глубокая ночь. Но привиделось очень ясно. Мне даже показалось, что рядом с тобой я видел кого-то высокого, безобразного, с оранжевыми волосами, со шрамом на левой щеке и в красном плаще.

Что я мог сказать? Глядя в пол и сжав кулаки, я молчал.

- И странное дело, - продолжал Стив, - медсестра, которая первой заметила, что мне стало лучше, тоже видела в моей палате двоих: взрослого и мальчика, как она говорит. Врачи решили, что, во-первых, ей померещилось, а во-вторых, все равно ничего не случилось. Странно, правда?

- Очень странно, - согласился я, не решаясь посмотреть ему в глаза.

В следующие дни я начал замечать в себе перемены. По вечерам, ложась в постель, я долго не мог уснуть, а ночью по несколько раз просыпался. Я стал лучше слышать: мог разобрать, что говорят люди далеко от меня. В школе мне было слышно, как проходит урок за два класса от нас, и так ясно, будто между кабинетами вообще нет стен.

Я стал выносливее. Всю большую перемену я мог носиться по двору и даже не вспотеть. За мной никто не мог угнаться. Я лучше чувствовал свое тело. В футболе мне удавалось абсолютно все. Я ловко проводил мяч и в четверг забил шестнадцать голов.

А еще у меня прибавилось силы. Отжиматься и подтягиваться я теперь мог до бесконечности. Не то чтобы у меня окрепли мышцы - по крайней мере, я не стал похож на качка - но я так и чувствовал, как во мне гуляет силища, какой никогда прежде не было. Толком ее проверить пока не удавалось, но я подозревал, что стал страшно сильным.

Я старался скрыть свои новые способности, хоть это было нелегко. Что касается бега и футбола, я сказал, что много тренировался, но, к сожалению, не все можно было так просто объяснить.

Например, как в четверг, когда прозвенел звонок с большой перемены. Вратарь, которому я забил уже шестнадцать голов, послал мяч. Он летел прямо ко мне, я вытянул правую руку, чтобы схватить мяч. И правда схватил, но проколол его ногтями!

Дома в тот же вечер во время ужина я отвлекся; слушал, о чем скандалят соседи. Мама приготовила картошку с сосисками, я ел и ел, а потом почувствовал, что еда какая-то жесткая. Глянул - оказалось, я откусил и сжевал зубчики от вилки! К счастью, никто ничего не заметил, а искусанную вилку мне удалось выкинуть в мусорное ведро, когда я мыл посуду.

В четверг вечером позвонил Стив. Его выписали из больницы и велели отдохнуть денька два. А значит, в школу он должен был прийти только после выходных. Но Стив сказал, что уже озверел от скуки, и уговорил маму отпустить его в школу завтра же.

- Ты сам попросился в школу? - удивился я.

- Забавно, правда? - рассмеялся он. - Обычно я ищу предлога, чтобы остаться дома. А теперь, когда можно не ходить, меня тянет в школу! Ты не представляешь, как скучно сидеть в четырех стенах! Пару дней - это классно, но целую неделю… Брр!

Меня так и подмывало рассказать Стиву правду о себе, но я не знал, как он отреагирует. Ведь это он хотел стать вампиром. Вряд ли ему понравится, что мистер Джутинг выбрал меня, а не его.

И Энни тоже хотелось рассказать. С тех пор как Стив выздоровел, она ни разу не упомянула мадам Окту, но я часто ловил на себе ее взгляд. Конечно, в чужую голову не залезешь, но мне казалось, она думает примерно так: «Стив поправился, но не с твоей помощью. У тебя была возможность спасти друга, но ты струсил. Ты соврал, хотя отлично знал, что твое вранье может стоить ему жизни. Тебе важнее было самому выйти сухим из воды. А окажись я на его месте, ты поступил бы так же?»

В пятницу Стив был в центре внимания. Одноклассники обступили его, требуя рассказать, что с ним приключилось. Кто его укусил? Почему он так быстро вылечился? Каково это - лежать в больнице? А операцию делали? Швы остались?

- Не знаю, кто меня укусил, - уклончиво отвечал Стив. - Я был в гостях у Даррена. Сидел у окна, вдруг услышал какой-то шум. Не успел оглянуться, как меня кто-то укусил и я выключился.

Он все рассказал так, как мы с ним договорились, когда я навещал его в больнице.

В ту пятницу я себя чувствовал не в своей тарелке. Во время уроков, глядя на класс, я думал о том, что мне тут нечего делать. Зачем все это? «Мне тут не место, - твердил я себе. - Я не такой, как другие дети. Мне положено выполнять обязанности помощника вампира. Что толку от английского, истории и географии? Я должен теперь учиться совсем другому».

Алан с Томми рассказали Стиву, как я играю в футбол.

- Он всю неделю носится быстрее ветра, - сказал Алан.

- Играет как Пеле, - добавил Томми.

- Правда? - переспросил Стив, как-то странно глядя на меня. - Что это с тобой случилось, Даррен?

- Ничего со мной не случилось, - соврал я. - Просто везло в последнее время.

- Да хватит скромничать! - рассмеялся Томми. - Мистер Далтон даже сказал, что выдвинет его в команду юниоров. Только представьте - наш человек в такой команде! Да за всю историю футбола, наверное, не было ни одного мальчика, который бы в нашем возрасте выступал в команде юниоров!

- Не было, - задумчиво проговорил Стив.

- Да ладно вам, никуда он меня не выдвинет. Болтовня одна.

- Может быть, - пробормотал Стив. - Может, и болтовня.

В тот день я нарочно играл плохо. Стив явно что-то заподозрил. Мне показалось, хоть он и не догадывается, что именно со мной произошло, но уже заподозрил неладное. Я бегал медленно и упускал такие возможности, каких не упустил бы даже тогда, когда еще не был полувампиром.

Хитрость удалась. К концу игры Стив перестал следить за каждым моим движением и снова начал общаться со мной, как раньше. Однако потом случилось такое, из-за чего все мои усилия пропали даром.

Мы с Аланом одновременно бросились к мячу. Вообще-то мяч должен был достаться мне - я стоял ближе. Но Алан младше нас и часто делает глупости. Я хотел было ему уступить, но мне надоело прикидываться. Большая перемена подходила к концу, и я хотел забить хотя бы один гол. И я решил: к черту Алана Морриса! Это мой мяч, и если он полезет мне под ноги - сам виноват!

Чуть не добежав до мяча, мы столкнулись. Алан вскрикнул и отлетел в сторону. Я засмеялся, остановил мяч ногой и собрался забить гол.

И тут я увидел кровь.

Алан упал неудачно и разбил коленку. Рана получилась здоровая, кровь так и лилась. Он заплакал, завертелся, пытаясь найти какую-нибудь тряпочку, чтобы перевязать колено.

Кто- то выбил у меня мяч и умчался с ним. Но мне было все равно. Я глядел на Алана. Точнее, на его коленку. А еще точнее, на его кровь.

Я сделал шаг, другой. И вот я уже стоял рядом с Аланом. Моя тень упала на него, он поднял голову и, должно быть, увидел в моем лице что-то необычное, потому что вдруг перестал плакать. В глазах появился испуг.

Я сел на корточки, помимо своей воли припав губами к его коленке, принялся жадно высасывать кровь!

Это продолжалось всего несколько секунд. Я закрыл глаза, кровь наполняла рот. Вкус был приятный. Не знаю, сколько бы я выпил и что стало бы с Аланом, но, к счастью, мне не довелось этого узнать.

Почувствовав, что вокруг меня собрался народ, я открыл глаза. Игра остановилась, все с ужасом пялились на меня. Я оторвался от коленки Алана и оглядел своих друзей, думая, как же теперь выкручиваться.

И тут мне в голову пришла отличная мысль. Я подскочил, раскинул руки и завопил:

- Я повелитель вампиров! Я король живых мертвецов! У всех выпью кровь!

Сначала все остолбенели, потом рассмеялись. Ребята подумали, что это шутка. Решили, что я только притворяюсь вампиром.

- Ну ты придурок, Шэн! - бросил кто-то.

- Безобразие! - взвизгнула одна из девочек, когда увидела, что по моему подбородку стекает кровь. - Тебе надо в психушку!

Прозвенел звонок, и мы вернулись в класс. Я был доволен собой. Как ловко всех обдурил! Но тут краем глаза я заметил Стива, и моя радость мигом улетучилась. По мрачному виду друга я догадался: он знает, что произошло. Моя уловка его не обманула.

Он все знает.

ГЛАВА 28

В тот вечер я решил не попадаться на глаза Стиву и сразу после школы побежал домой. Я был в замешательстве. Почему я набросился на Алана? Я ведь не хотел ничьей крови. Не искал жертву. Почему же в таком случае кинулся на него, как дикий зверь? И что, если такое повторится? Вдруг рядом никого не окажется, и я стану пить и пить, пока не…

Нет! Это уже бред! Просто я был не готов. Не ожидал, что при виде крови со мной начнет твориться такое. Но на ошибках учатся, и в следующий раз я сдержу свой порыв.

Вкус крови все еще преследовал меня, поэтому, как только я добрался до дома, тут же побежал в ванную, старательно прополоскал рот, а потом почистил зубы.

Затем принялся разглядывать себя в зеркале. Лицо такое же, как всегда. Зубы не стали ни длиннее, ни острее. Глаза и уши не изменились.

Да и в теле, похоже, не произошло перемен. Я не вырос, мускулы мои не стали крепче, на руках и ногах не появилось волос. Разве что ногти стали тверже и темнее.

Тогда почему же я себя так странно веду?

Я провел ногтем по зеркалу - осталась длинная глубокая царапина.

«С такими ногтищами надо поосторожнее», - решил я.

Если не считать моего нападения на Алана, в остальном все пока было нормально. И вообще, хорошенько подумав, я пришел к выводу, что все не так уж и страшно. Конечно, я стану медленнее расти и должен буду опасаться вида крови. Это неприятно.

Однако, с другой стороны, в моем положении есть и свои плюсы. Я сильнее и крепче своих ровесников, более ловкий. В будущем можно стать гимнастом, боксером или футболистом. То, что я так медленно расту, будет мне мешать, но кому какая разница, сколько человеку лет, если он необычайно способный спортсмен.

Только представьте: футболист-вампир! Я стану миллионером. Меня будут приглашать на ток-шоу. Обо мне станут писать книги, о моей жизни снимут фильм, а может быть, какая-нибудь известная группа пригласит меня даже спеть вместе с ними. А еще можно работать в кино каскадером. Или…

Мои мечты прервал стук в дверь.

- Кто там? - спросил я.

- Энни. Ты там надолго? Я уже три часа жду, когда ты освободишь ванную.

- Заходи. Я уже умылся.

Вошла Энни, завернутая в полотенце.

- Любуешься собой в зеркале?

- Конечно. - Я широко улыбнулся. - Почему бы и нет?

Она захихикала:

- Я бы с таким лицом, как у тебя, к зеркалам близко не подходила!

Энни открыла воду, попробовала - не горячая ли, потом уселась на край ванный внимательно посмотрела на меня.

- Ты здорово изменился, - сказала она.

- Ничего подобного, - быстро ответил я, потом посмотрелся в зеркало и спросил: - Правда, что ли?

- Да. Не могу объяснить, но какой-то ты не такой… Нет, не знаю… - Она покачала головой. - Но ты точно…

Энни не договорила, потому что ванна наполнилась доверху и она повернулась закрыть воду. Тут мой взгляд упал на ее шею, во рту неожиданно пересохло.

- Так вот: ты точно… - начала она, оборачиваясь, и снова остановилась, встретившись со мной взглядом. - Даррен! - с тревогой воскликнула она. - Что с тобой?

Я поднял руку, и Энни замолчала. Широко от? крытыми глазами она следила за моими пальцами, пока я медленно водил рукой - сначала из стороны в сторону, а потом круговыми движениями. Не знаю, как мне это удавалось, но я ее гипнотизировал!

- Подойди ко мне! - велел я.

Голос прозвучал ниже, чем обычно. Энни приблизилась. Двигалась она как лунатик, не сгибая коленей. Взгляд у нее при этом был совершенно бессмысленный.

Когда она остановилась передо мной, я провел рукой по ее шее. Дышал я тяжело. Энни виделась мне как будто сквозь туман. Я облизал губы. В животе урчало. В ванной было жарко, как в печке. По лицу Энни скатывались капельки пота.

Не отнимая рук от шеи сестры, я обошел ее и встал за спиной. Я гладил ее кожу и чувствовал, как под ней бьется кровь. Надавив пальцем на жилку возле плеча, я смотрел, как она вспухает: синяя, манящая, так и просится, чтобы ее вспороли и осушили.

Я обнажил зубы, раскрыл рот и наклонился.

Однако в последний момент, когда мои губы уже коснулись кожи сестры, я случайно глянул в зеркало. И замер.

На меня смотрело не мое обычное лицо, а перекошенная маска. Красные глаза, злая ухмылка. Я придвинулся поближе. Это был я и в то же время не я. Как будто в моем теле теперь жили двое: обычный мальчик и дикий зверь - ужас ночи.

Пока я разглядывал свое отражение, черты разгладились и желание пить кровь пропало.

В ужасе я глянул на Энни. Я чуть ее не укусил! Я чуть не напился крови собственной сестры! С криком отшатнувшись от нее, я закрыл лицо руками, боясь ненароком посмотреть в зеркало и снова увидеть там монстра. Энни качнулась назад и растерянно огляделась.

- Что со мной? - спросила она. - Мне как-то не по себе. Погоди-ка, я вроде пришла купаться… Вода набралась?

- Да, - мягко ответил я. - Набралась. Все готово. - Я теперь тоже был готов. Готов стать вампиром! - Ладно, купайся, я пойду, - сказал я и вышел из ванной.

В коридоре привалился к стене. Я глубоко дышал, пытаясь хоть немного успокоиться.

Выходит, я не могу себя контролировать! Жажду крови победить нельзя. На этот раз не потребовалось даже вида крови! Чтобы пробудить во мне чудовище, хватило одной мысли о ней.

Я бросился в свою комнату и рухнул на кровать. Я плакал, потому что понял: никогда больше мне не быть обычным мальчиком Дарреном Шэном. Я уже не смогу жить легко и просто, как раньше, потому что не способен контролировать в себе вампира. Рано или поздно он заставит меня совершить что-нибудь ужасное, и кончится тем, что я убью маму, или папу, или Энни.

Я не допущу этого. Ни за что! Моя жизнь теперь кончена, но надо подумать о друзьях и родителях. Ради них я уеду далеко-далеко, туда, где не смогу причинить им вреда.

Когда стемнело, я выбрался из дома. На этот раз я не стал дожидаться, пока родители уснут. Побоялся. Ведь мама или папа придут пожелать мне спокойной ночи. Я живо представил, как мама наклоняется, целует меня и - о, ужас! - я прокусываю ей шею.

Я не оставил записки, не стал ничего с собой брать. Мне было не до вещей. Я думал только о том, что чем быстрее уберусь отсюда, тем лучше. Любая задержка может стоить кому-нибудь жизни.

Бежал я быстро и вскоре был уже у кинотеатра. Теперь здание меня не пугало. Я к нему привык. К тому же вампирам нечего бояться в темных пустых домах.

Мистер Джутинг ждал меня у входа.

- Я услышал, как ты бежишь, - сказал он. - Ты продержался среди людей дольше, чем я думал.

- Я пил кровь одного из своих лучших друзей! И чуть не укусил свою сестру.

- Легко отделался, - заметил он. - Многие вампиры успевают убить кого-нибудь из близких, прежде чем поймут, что обречены;

- Значит, пути назад нет? - печально, спросил я. - Никакого волшебного зелья, которое превратило бы меня обратно в человека? Или хотя бы сделало так, чтобы я не бросался на людей?

- Единственное, что может тебя остановить, это старый добрый кол в сердце.

- Что ж, - вздохнул я, - мне это не по душе, но, видимо, у меня нет выбора. Я - ваш. Я больше не убегу. Делайте со мной, что хотите.

Мистер Джутинг медленно кивнул.

- Можешь мне не верить, но я знаю, что ты сейчас чувствуешь. И мне тебя жалко. - Он покачал головой. - Но другого пути нет. Пора работать, больше нельзя терять времени. Идем, Даррен Шэн. - сказал он, протягивая мне руку. - Надо еще многое сделать, прежде чем ты займешь место помощника вампира.

- Что сделать? - удивился я.

- Ну, во-первых, - он нехорошо улыбнулся, - тебя надо убить!

ГЛАВА 29

Впереди были мои последние выходные, и я мысленно со всем прощался. Я наведался в библиотеку, в бассейн, в кино, на стадион, прогулялся по любимым скверам - хотелось еще раз побывать там, где я провел так много времени. Кое-куда я сходил с мамой и папой, кое-куда - с Томми Джонсом и Аланом Моррисом. Я был бы рад попрощаться и со Стивом, но не отважился посмотреть ему в глаза.

Иногда мне казалось, что за мной кто-то следит. По спине пробегали мурашки, я резко оборачивался - и каждый раз никого. В конце концов я решил, что просто перенервничал и нечего обращать на это внимание.

Я стал ценить каждую минуту, проведенную с семьей и друзьями. Старался запомнить их лица и голоса, потому что знал: я больше никогда их не увижу. Сердце у меня разрывалось, но другого выхода не было. Как не было и пути назад.

В эти выходные я ни на кого не сердился. Меня не смущали мамины поцелуи, не злили папины придирки. И даже дурацкие шутки Алана казались довольно милыми.

Но большую, часть времени я проводил с Энни. Сильнее всего я буду скучать по ней. Я катал ее на спине, кружил по комнате, мы с Томми взяли ее с собой на стадион. Я даже играл с ней в куклы!

Порой мне хотелось плакать. Я глядел на маму, папу или Энни и вдруг понимал, как сильно я их люблю, как пусто станет в моей жизни без них. В такие минуты я отворачивался и делал несколько глубоких вдохов. Пару раз это не помогло, и я в слезах выбегал из комнаты.

Видимо, они заметили, что со мной что-то происходит. В субботу вечером мама пришла ко мне в комнату и долго у меня сидела. Подоткнула одеяло, потом что-то рассказывала, внимательно меня слушала. Мы уже триста лет так не болтали. Когда она ушла, мне стало грустно оттого, что мы редко с ней разговаривали по душам.

А утром папа спросил, не хочу ли я с ним поговорить…Он сказал, что скоро я стану взрослым, а сейчас у меня переходный возраст, и потому нет ничего страшного, если у меня часто меняется настроение или мне хочется большей самостоятельности. Главное, чтобы я помнил, что всегда смогу прийти к нему за советом.

«В том- то и дело, что не смогу!» -чуть не закричал я, но сдержался, кивнул и поблагодарил его.

Я старался вести себя как можно лучше. Хотел оставить хорошее впечатление. Пусть они вспоминают обо мне как о послушном сыне, любящем брате и верном друге. Не хочу, чтобы кто-то думал обо мне плохо, когда меня не станет.

В воскресенье папа предлагал всей семьей пойти в ресторан, но я уговорил его поужинать дома. Сегодня мой последний шанс поесть в кругу семьи, и мне хотелось запомнить этот ужин надолго, чтобы потом, много лет спустя, я вспоминал, какая у нас была дружная семья. И как мы все были счастливы.

Мама приготовила мои любимые блюда: запекла курицу, пожарила картошку и сварила кукурузу. Мы с Энни сделали апельсиновый сок. Мама с папой откупорили бутылку вина. На десерт был клубничный торт. Все были довольны. Мы пели песни, папа беспрерывно шутил, мама отстукивала ложками разные мелодии. Энни прочитала стихи. А потом все стали играть в шарады.

Мне хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался. Но, конечно, ничто не может длиться вечно. Солнце село, наступила ночь.

Вскоре папа поглядел на часы.

- Пора спать, - сказал он. - Завтра с утра в школу.

«Нет, - подумал я. - Ни в какую школу я больше не пойду». Вообще-то это должно было бы меня обрадовать, однако радости я не испытал: «Не пойду в школу, значит, не увижу мистера Далтона, не поболтаю с друзьями, не поиграю в футбол, никогда больше не отправлюсь вместе с классом в поход».

Я тянул время. Ддлго-долго раздевался, медленно напяливал пижаму. Еле-еле умывался и чистил зубы. Когда тянуть уже стало некуда, я спустился в гостиную. Мама и папа о чем-то разговаривали, но, как только я вошел, удивленно замолчали.

- Что тебе, Даррен? - спросила мама.

- Ничего.

- Как ты себя чувствуешь?

- Отлично, - успокоил я ее. - Просто зашел пожелать вам спокойной ночи.

Я подошел к папе, обнял его, поцеловал в щеку. Потом обнял и поцеловал маму.

- Спокойной ночи, - сказал я родителям.

- Исторический момент! - рассмеялся папа, потирая щеку. - Когда это он целовал нас на ночь, а, Анджи?

- Уже и не вспомнить. - Мама улыбнулась и погладила меня по голове.

- Я люблю вас. Сам знаю, что редко вам это говорю. Но я все равно люблю вас обоих и всегда буду любить, всегда-всегда.

- Мы тебя тоже очень любим, - ответила мама. - Правда, Дэрмот?

- Ну конечно.

- Нет, скажи сыну, что любишь его! - потребовала мама.

Папа вздохнул.

- Я люблю тебя, Даррен, - торжественно сказал он и закатил глаза, чтобы меня рассмешить. Потом обнял меня и добавил уже серьезно: - Правда, очень люблю.

И я вышел. Некоторое время я стоял за дверью и слушал - так не хотелось от них уходить.

- Что это с ним? - удивилась мама.

- Да у детей разве поймешь, что им в голову приходит?

- Нет, что-то тут не так, - настаивала мама. - Он уже несколько дней ведет себя как-то странно.

- Может, у него завелась девушка, - предположил папа.

- Может, - согласилась мама. Но ясно было, что папа ее не убедил.

Все, пора уходить. Если я еще хоть секунду простою под дверью, то не выдержу, влечу в комнату и все им расскажу. И тогда они помешают мне выполнить план мистера Джутинга. Родители примутся уверять меня, что вампиров не существует, и будут удерживать меня, не понимая, какой опасности себя подвергают.

Я вспомнил о том, что чуть не укусил Энни. Нет, надо делать, как решил.

Я поднялся в свою комнату. Ночь стояла теплая, и окно было открыто. Оно еще пригодится.

Мистер Джутинг прятался в шкафу. Услышав, как я закрыл за собой дверь, он вылез.

- Ну и духотища в шкафу! - пожаловался он. - Бедная мадам Окта! Сидеть в такой…

- Замолчите, не до того! - оборвал я.

- Зачем же грубить? - фыркнул он. - Я же просто так сказал.

- Не надо ничего говорить. Может, вам тут и не нравится, но я прожил в этой комнате всю жизнь. Мне тут все дорого, даже шкаф. И я больше никогда не увижу свою комнату. Это мои последние минуты тут, так что не отравляйте мне их своими замечаниями.

- Прости.

Я в последний раз оглядел комнату и тяжело вздохнул. Потом достал из-под кровати рюкзак и вручил его мистеру Джутингу.

- Это еще что? - подозрительно спросил он.

- Так, кое-какие вещи. Мой дневник, фотография нашей семьи, ну и все такое. Никто не заметит пропажи. Не потеряете?

- Ну что ты!

- Только обещайте туда не заглядывать, - потребовал я.

- У вампиров не должно быть секретов друг от друга, - начал он, но, взглянув на мое лицо, только покачал головой и пожал плечами. - Ладно, обещаю не открывать твой рюкзак.

- Вот и отлично. - Я глубоко вздохнул. - Зелье принесли?

Он кивнул и протянул мне темный пузырек. Я заглянул в него. Там плескалась какая-то жидкость: темная, густая и вонючая.

Мистер Джутинг подошел сзади и обхватил руками мою шею.

- А это точно подействует? - нервно спросил я.

- Не сомневайся!

- Но я думал, если сломать шею, то сразу умрешь. Ну, или тебя парализует.

- Не обязательно, - сказал он. - Только если повредить спинной мозг, который находится в спинномозговом канале. А кости - это ерунда. Я буду предельно осторожен, чтобы е тобой ничего страшного не случилось.

- А врачи не заподозрят подвоха?

- Им и в голову не придет! - заверил мистер Джутинг. - После зелья сердце у тебя будет биться еле-еле, и врачи решат, что ты умер. К тому же они увидят, что у тебя сломана шея, и не станут дальше ничего выяснять. Если бы ты был постарше, могли бы сделать вскрытие. Но детей врачи резать не любят. Главное, скажи: ты все понял? Запомнил, что делать?

- Да.

- Нельзя допустить ни малейшей ошибки, - предупредил он. - Если хоть что-то пойдет не так, весь план провалится.

- Я же не идиот! Сам понимаю! - не выдержал я.

- Тогда приступим! - скомандовал он.

И я приступил.

Одним махом проглотил жидкость, поморщился - на вкус она оказалась очень противная. Я передернулся, когда почувствовал, как все тело немеет. Больно не было, но появился какой-то неприятный холодок. У меня застучали зубы.

Минут через десять зелье окончательно подействовало. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, я не дышал (то есть дышал, конечно, но совсем незаметно), сердце остановилось (опять же не до конца).

- Сейчас сломаю тебе шею, - предупредил мистер Джутинг.

Я услышал щелчок - он свернул мою голову набок, - но ничего не почувствовал: тело уже онемело.

- Вот так. Сойдет, - продолжал он. - Теперь надо выкинуть тебя из окна.

Он подтащил меня к окну, постоял минутку, вдыхая свежий ночной воздух.

- Придется швырнуть тебя посильнее, иначе не поверят. Может быть, сломаешь пару-тройку костей. Будет болеть, когда действие зелья пойдет на убыль, но не бойся - я их потом вправлю. Вперед!

Он поднял меня, на секунду замер, потом выбросил меня из окна.

Падал я стремительно, стена дома мгновенно пронеслась мимо, я плюхнулся на спину. Глаза у меня были открыты. Я понял, что смотрю на водосточную трубу.

Некоторое время я лежал, прислушиваясь к ночным шорохам. Наконец наш сосед заметил меня, подошел, посмотрел. Мне не было видно его лица, но я услышал, как он ахнул, когда понял, что я мертв.

Сосед бегом обогнул дом, яростно заколотил в дверь. Было слышно, как он кричит, пытаясь вызвать моих маму и папу. Потом послышались их голоса: все трое приближались ко мне. Родители думали, сосед шутит или обознался. Папа сердито топал ногами и что-то бормотал себе под нос.

Они свернули за угол, шаги затихли: это они увидели меня. Казалось, наступившая тишина длилась целую вечность. Потом мама с папой бросились ко мне.

- Даррен! - закричала мама, прижимая меня к груди.

- Пусти, Анджи! - приказал отец, высвободил меня из ее рук и положил обратно на траву.

- Дэрмот, что с ним? - стонала мама.

- Не знаю. Видимо, упал из окна. - Папа встал и поглядел на открытое окно моей комнаты.

Я увидел, как он сжал кулаки.

- Он не шевелится, - тихо сказала мама, потом вдруг схватила меня и принялась трясти. - Не шевелится! - вопила она. - Не шевелится! Не…

Папа снова вырвал меня у мамы. Потом позвал соседа и велел увести ее в дом.

- Вызовите «скорую», - спокойно велел он. - А я останусь здесь, с Дарреном.

- А он… умер? - спросил сосед.

Мама застонала и закрыла лицо руками. Папа покачал головой.

- Нет, что ты, - сказал он, слегка сжимая мамино плечо. - Просто его парализовало, так же, как его друга.

Мама опустила руки.

- Стива? - В ее голосе слышалась надежда.

- Ну да. - Папа улыбнулся. - И он придет в себя, так же, как Стив. Беги звони в «скорую».

Мама кивнула и ушла вместе с соседом. Пока они не скрылись из виду, папа улыбался, а потом склонился надо мной, заглянул в глаза, пощупал пульс. Когда папа понял, что я мертв, он опустил меня на землю, убрал прядь волос, упавшую мне на глаза, а потом… Не думал, что когда-нибудь увижу такое…

Папа заплакал.

Вот так началась новая, печальная стадия моей жизни - смерть.

ГЛАВА 30

Врачи быстро пришли к заключению. Они решили, что пульса и дыхания нет. По их мнению, все было ясно.

Но самое ужасное - все видеть и слышать. Я уже жалел, что не попросил мистера Джутинга дать мне какое-нибудь сонное зелье. У меня сердце разрывалось от плача мамы и папы, от криков Энни.

Через час в больницу начали съезжаться мамины и папины друзья. Снова всхлипывания и причитания.

Лучше бы я всего этого не слышал! Лучше бы я просто ночью сбежал с мистером Джутингом, но он сказал, что так нельзя.

- Если ты убежишь, - объяснил он, - тебя будут искать. Всюду развесят объявления, твоя фотография появится в газетах, полиция обо всем узнает. Тогда спокойной жизни не жди.

Единственный способ - имитировать смерть. Если все решат, что я умер, мы получим свободу. Мертвых не ищут.

Однако теперь, когда я слышал, как все горюют, я проклинал и себя и мистера Джутинга. Нельзя было так поступать. Разве можно причинять людям такую боль?!

С другой стороны, зато этим все и закончится. Некоторое время родные и друзья погорюют, но, в конце концов, смирятся (наверное). А вот если бы я сбежал, они бы всю жизнь надеялись, что я вернусь, они бы искали меня, верили, а это только продлило бы их мучения.

Приехали служащие из похоронного бюро. Всех посторонних попросили удалиться. Медсестра и организатор похорон раздели меня и принялись осматривать. Постепенно действие зелья проходило, и я уже чувствовал, как холодные руки ощупывают мое тело.

- Прекрасно сохранился, - прошептал похоронщик медсестре. - Свежий, крепкий, без кровоподтеков. Тут делать нечего. Разве что немного щеки нарумянить.

Он поднял мне веко. Я увидел веселого, круглолицего человечка. Стало страшно - вдруг он поймет по глазам, что я жив. Но он ничего не заметил, только несколько раз повернул мне голову туда-сюда - сломанные кости заскрипели.

- Какое все-таки непрочное создание человек, - со вздохом проговорил он и продолжил осмотр.

Вечером меня отвезли домой, положили на длинный стол в гостиной, накрытый скатертью. Теперь все желающие могли прийти и проститься со мной.

Странно было слышать, как все обсуждают меня, не зная, что я все слышу. Кто-то вспоминал меня в раннем детстве, кто-то нахваливал, представляя, каким бы замечательным человеком я вырос.

Вот бы они удивились, если бы я вскочил и завопил: «Ага, поверили!»

Время тянулось еле-еле. Невозможно описать, как скучно лежать часами, не имея возможности ни пошевелиться, ни улыбнуться, ни почесать нос. Я даже не мог разглядывать потолок, потому что глаза у меня были закрыты.

Теперь, когда чувства начали ко мне возвращаться, надо было быть особенно осторожным. Мистер Джутинг предупреждал, что, когда действие зелья начнет проходить, тело станет страшно чесаться. Конечно, я еще не мог поднять руку или ногу, но при желании мог бы немного пошевелиться - и тогда все пропало.

Я сходил с ума оттого, что все тело зудело. Пытался не обращать внимания - тщетно. Казалось, что по мне бегают сотни паучков. И больше всего их собралось на шее, там, где сломаны кости.

Наконец люди начали расходиться. Должно быть, было уже поздно, потому что вскоре комната опустела. Стало тихо. Я лежал в одиночестве, наслаждался тишиной.

И тут до меня донесся какой-то звук.

Медленно- медленно, тихо-тихо дверь в гостиную отворилась.

Послышались шаги. Кто-то пересек комнату и остановился около стола. У меня внутри все похолодело, и на этот раз зелье тут было ни при чем. Кто это? Сперва я подумал, что это мистер Джутинг, но зачем бы ему прокрадываться в дом? Мы с ним договорились встретиться гораздо позже.

Кто бы это ни был, он старался не шуметь. С минуту не было слышно вообще ничего.

Потом чья-то рука коснулась моей щеки.

Неизвестный поднял мне веки и посветил в глаза фонариком. В комнате было слишком темно, и я не смог разглядеть, кто он. Неизвестный что-то пробормотал, опустил мои веки, потом открыл мне рот и положил что-то на язык: вроде как тонкая бумажка со странным горьковатым вкусом.

Вытащив бумажку, он взял меня за руку и снял отпечатки пальцев. Потом послышался щелчок фотоаппарата.

И наконец, он ткнул в меня чем-то острым, похожим на иголку, но ткнул так, чтобы не попасть в вену и не повредить жизненно важные органы. Действие зелья постепенно проходило, но все же еще не закончилось, и мне было не очень больно.

А потом он ушел. Я слышал, как он пересек комнату, стараясь ступать бесшумно, дверь открылась и закрылась. Неизвестный удалился, оставив меня гадать, кто он такой. Стало страшно.

На следующее утро пришел папа и сел рядом со мной. Он долго говорил мне, как хотел, чтобы я вырос, в какой бы колледж пошел, где бы работал. И все время плакал.

Потом пришла мама. Они рыдали, обнявшись, и пытались друг друга утешить. Зато у них есть Энни. Можно родить еще одного ребенка. Или усыновить. По крайней мере, я умер сразу и не мучился. И они никогда не забудут меня.

Ужасно тяжело причинять людям такие страдания. Теперь я бы все на свете отдал, лишь бы они так не мучились.

Остаток дня прошел в суете. Принесли гроб, положили в него меня. Пришел священник и сел рядом с моими родителями и их друзьями. Люди входили и. выходили.

Я слышал, как плакала Энни. Она уговаривала меня бросить дурачиться и встать наконец. Лучше бы они ее куда-нибудь увели, но, видимо, мама с папой не хотели лишать ее возможности попрощаться с братом.

И вот крышку гроба опустили, закрутили шурупы. Меня подняли и понесли к катафалку. Ехали медленно. Что говорилось в церкви, я почти не слышал. Когда служба закончилась, меня повезли на кладбище. Тут мне все прекрасно было слышно: и молитва священника, и вздохи, и рыдания.

А потом меня похоронили…

ГЛАВА 31

По мере того как гроб опускали в темную сырую яму, мне все хуже становилось слышно, что происходило наверху. Наконец я почувствовал толчок - гроб достиг дна могилы, потом раздался стук, как будто пошел дождь, - это первые пригоршни земли упали на крышку.

Могильщики стали засыпать могилу. Когда полетели комья, мне показалось, что на меня кидают кирпичи. От ударов сотрясался весь гроб. Слой земли, отделявший меня от тех, кто остался наверху, становился все толще, разговоры живых доносились все тише, пока наконец не превратились в далекое невнятное бормотание.

Потом раздались глухие удары - это утрамбовывали землю.

И наступила тишина.

Я лежал в темноте, слушая, как проседает земля, представляя, как к моему гробу со всех сторон сползаются червяки. Я думал, что под землей будет страшно, но тут было даже хорошо: тихо, спокойно. Я чувствовал себя в безопасности.

Я думал обо всем, что случилось за последние несколько недель. Вспомнил о флаере, о странной силе, которая заставила меня протянуть руку и поймать билет, о том, как в первый раз увидел кинотеатр, как подслушал разговор Стива с мистером Джутингом.

Сколько тут было решающих моментов! Я не лежал бы в могиле, если бы тогда не поймал билет. Не лежал бы, и если бы не пошел на представление. И если бы не остался в кинотеатре разведать, почему Стив не торопится домой. Если бы не украл мадам Окту. Если бы отказался от предложения мистера Джутинга.

Одни «если». Только изменить уже ничего нельзя. Что сделано - то сделано. Если бы вернуть все назад…

Но это невозможно! Хватит оглядываться назад! Пора забыть о том, что осталось в прошлом, и думать о будущем.

Время шло, я уже мог шевелиться. Сперва я сжал руки в кулаки, потом вытянул их (руки мне скрестили на груди). Я немного подвигал руками, медленно и осторожно. Теперь хоть ладони перестали чесаться.

Потом я смог открыть глаза. Но толку от этого было мало: открывай не открывай - все равно ничего не видно.

Действие зелья прекращалось, и я почувствовал, как у меня все болит. Ныла спина -ударился, когда шмякнулся на землю. Болели легкие и сердце - отвыкли работать нормально. Ноги сводило, шея затекла. Единственное, что у меня не болело, так это большой палец на правой ноге!

Как только я начал дышать глубже, то тут же забеспокоился: хватит ли в гробу воздуха. Мистер Джутинг говорил, что действие зелья может длиться неделю. В этом состоянии, похожем на кому, мне не надо ни есть, ни дышать, ни ходить в туалет. Но теперь, когда я снова задышал, сразу почувствовал, как мало тут воздуха. И он очень быстро заканчивается!

Паниковать я не стал. Если распсихуюсь, сердце будет биться сильнее, понадобится больше воздуха. Поэтому я постарался успокоиться и дышать потише. Я решил и не шевелиться тоже: когда двигаешься, нужно больше кислорода.

Я не знал, сколько прошло времени. Пытался мысленно считать секунды, но сбился, начал заново - опять сбился.

Я пел себе песенки шепотом и почти беззвучно рассказывал себе разные истории. Жаль, что мне в гроб не положили телевизор или хотя бы радио. Но, видимо, спрос на такие вещи среди настоящих мертвецов невелик.

Наконец, когда, как мне казалось, прошли уже миллионы лет, кто-то начал копать землю наверху.

Ни один человек не может копать так быстро. Можно было подумать, что он не копает, а всасывает в себя землю. До гроба он докопался, должно быть, в рекордное время - меньше чем за пятнадцать минут. И, на мой взгляд, откопал он меня как раз вовремя.

Три раза постучав по крышке, он принялся ее отвинчивать. Еще пара минут - и вот уже гроб открывается. Перед моими глазами небо - такое прекрасное, какого я еще никогда не видел.

Я вдохнул полной грудью, сел, закашлялся. Ночь была довольно темная, но после черноты могилы мне показалось, что тут светло, как днем.

- Ты как? - спросил мистер Джутинг.

- Смертельно устал, - пошутил я.

Он улыбнулся!

- Вставай, дай я тебя осмотрю.

Я поморщился и встал. Все тело затекло. Мистер Джутинг осторожно провел руками у меня по спине, потом по груди.

- Считай, что тебе повезло, - сообщил он. - Все кости целые. Есть синяки, но дня через два пройдут.

Он выскочил из могилы, потом нагнулся и протянул мне руку. У меня по-прежнему все болело и ныло.

- Я чувствую себя подушкой, которую долго взбивали, - пожаловался я.

- Через несколько дней совсем придешь в себя, - утешил он. - Не волнуйся, ты в хорошей форме. Нам страшно повезло, что тебя похоронили сегодня. Если бы они еще день промедлили, ты бы чувствовал себя гораздо хуже. Он спрыгнул назад в могилу, закрыл крышку гроба. Потом выбрался, взял лопату и принялся засыпать яму землей.

- Может, вам помочь? - предложил я.

- Не надо. Только мешать будешь. Лучше пойди пройдись, хоть немного разомнешься. Я тебя позову, когда закончу.

- Кстати, вы рюкзак мой не забыли?

Он мотнул головой в сторону ближайшей могилы. С надгробия свешивался мой рюкзак.

Я снял его и проверил, не рылся ли там мистер Джутинг. Вроде бы нет, но трудно сказать наверняка. Придется поверить ему на слово. Хотя вообще-то это не имеет значения: в моем дневнике нет ничего такого, чего бы не знал мистер Джутинг.

Потряхивая руками и ногами, я прошелся между рядами могил. Приятно было снова двигаться. Даже чувствовать, что все тело болит, лучше, чем вообще ничего не чувствовать.

Зрение у меня стало значительно острее. Я легко читал надписи на надгробиях в нескольких метрах от меня. Кровь вампира во мне набирала силу. Не зря же они все время проводят в темноте. Конечно, я только полувампир, но все-таки…

Внезапно, как раз в то мгновение, когда я размышлял о своих новых способностях, из-за надгробия высунулась рука и, зажав мне рот, притянула меня на землю. Теперь мистер Джутинг меня не увидит!

Я тряхнул головой и уже собрался закричать, но промолчал, потому что увидел кое-что страшное. У того, кто на меня напал, в одной руке был молоток, а в другой - огромный деревянный кол, острый конец которого был направлен прямо в мое сердце!

ГЛАВА 32

- Только пошевелись, - предупредил он меня, - я, и глазом не моргнув, воткну его тебе прямо в сердце!

Эти грозные слова не так потрясли меня, как голос, который их произнес, - очень знакомый.

- Стив?! - ужаснулся я. И, оторвав наконец взгляд от острия кола, посмотрел ему в лицо. Да, это был он. Я разглядел, что он храбрится, но на самом деле страшно напуган. - Стив, что ты… - начал я, но он ткнул меня колом в грудь и прошипел:

- Молчать! - Он присел за надгробие. - Не хочу, чтобы твой приятель услышал.

- Мой… кто? А, мистер Джутинг…

- Лартен Джутинг, он же Вур Хорстон, - ядовито проговорил Стив, - Но, как ни назови, он вампир. Все остальное меня не интересует.

- Что ты тут делаешь? - прошептал я.

- Охочусь на вампиров, - прорычал они снова толкнул меня в грудь. - И кажется, нашел одного!

- Послушай! - Я уже не боялся, а только злился (если бы он хотел меня убить, то давно бы это сделал, и, уж конечно, не стал бы сидеть тут и разводить разговоры - прямо как в кино). - Хочешь пронзить меня колом, давай! Хочешь поговорить, тогда убери эту палку. Мне и без того плохо, и лишние дырки мне ни к чему.

Стив удивленно на меня поглядел, потом чуть отодвинул кол.

- Что ты тут делаешь? - повторил я свой вопрос. - Как ты догадался?

- Я следил за тобой. Все выходные следил, потому что все понял, когда увидел, как ты пил кровь Алана. А еще я видел, что мистер Джутинг забирался к тебе в дом. И видел, как он выкидывал тебя из окна.

- Так это ты тогда был в гостиной! - догадался я, вспомнив загадочного ночного гостя.

- Я, - кивнул Стив.- Врачи больно быстро подписали твое свидетельство о смерти, а я хотел сам убедиться: вдруг ты еще живой.

- А что за дрянь ты мне в рот пихал?

- Лакмусовую бумажку. Она меняет цвет, если положить ее на мокрую поверхность на живое тело. По бумажке да еще по отметинам на кончиках пальцев я окончательно убедился, что ты не умер.

- Откуда ты знаешь про отметины? - удивленно спросил я.

- Прочитал в одной старой книжке. Кстати, и портрет Вура Хорстона я в ней нашел. Больше сведений про отметины мне нигде не попадалось, и сначала я подумал, что это очередной миф о вампирах. Но потом посмотрел на твои пальцы и…

Он резко замолчал, склонил голову набок и прислушался. Тут я понял, что уже давно не слышу стука лопаты. Еще секунду было тихо. Потом из-за надгробий раздался голос мистера Джутинга:

- Даррен, ты где? - позвал он. - Даррен! На лице Стива отразился ужас. Я слышал, как стучит у него сердце, видел, как по щекам стекают крупные капли пота. Он растерялся. Видимо, не продумал заранее.

- Тут я, - отозвался я, отчего Стив чуть не подскочил.

- Ты где?

- Тут. - Я встал. Что мне теперь кол? - У меня ноги устали, я прилег на минутку.

- Сейчас-то все нормально?

- Нормально, - ответил я. - Полежу немного и встану. Позовите, когда закончите.

Я присел и оказался нос к носу со Стивом. Он явно струсил. Острие кола теперь смотрело в землю - совсем не страшно. Сам Стив как-то съежился. Мне стало его жаль.

- Зачем ты пришел, Стив?

- Убить тебя.

- Убить меня? За что?

- Ни за что. Ты вампир - этого достаточно.

- Но ты же не был против вампиров, - напомнил я, - Ты даже сам хотел стать одним из них.

- Хотел. Я хотел, а ты стал. Ты все продумал, верно? Ты наговорил ему, что я злой. Чтобы он взял тебя вместо меня…

- Ерунда! - прошептал я. - Не хотел я становиться вампиром. А согласился, только чтобы спасти тебя. Если бы я не стал его помощником, ты бы умер.

- Ага, так я и поверил! - усмехнулся он. - Скажи еще, что ты мне друг. Ха-ха!

- Я тебе друг! - вскричал я. - Стив, все не так. Я бы в жизни не сделал тебе ничего плохого. И мне тошно оттого, что пришлось стать вампиром. Я сделал это только ради…

- Нечего на жалость давить. Скажи лучше, когда план придумал? Наверное, пошел к мистеру Джутингу в ту же ночь, когда смотрели представление. И мадам Окту ты не крал. Он сам тебе ее отдал за то, что ты согласился стать его помощником.

- Ничего подобного! Неужели ты сам в это веришь?

Но по глазам Стива я видел, что он верил. И переубедить его было невозможно. По его мнению, я предал его. Украл у него жизнь, о которой он мечтал. И этого он мне никогда не простит.

- Все, я пошел, - сказал он, медленно отползая назад. - Я думал, смогу убить тебя сегодня. Но, видимо, я еще не дорос. Сегодня мне не хватило силы и смелости. Но запомни, Даррен Шэн, я вырасту. Стану сильным и смелым. Всю жизнь буду тренироваться, и настанет день, когда… когда… я подготовлюсь, вооружусь… Найду тебя и убью, - поклялся он. - Я стану лучшим в мире охотником за вампирами. И ты не спрячешься от меня! Я отыщу тебя, в какую бы могилу, в какой бы подвал ты ни залез. Я найду тебя даже на краю света, - продолжал он с сумасшедшим блеском в глазах. - И тебя, и твоего наставника. А когда найду, то проткну ваши сердца кольями с железными наконечниками, отрублю вам головы и набью их чесноком. Потом сожгу вас и развею прах над рекой. Я сделаю все, чтобы вы вновь не восстали из мертвых!

Он задумался, потом достал нож, прочертил две царапины на левой ладони так, что получился крест, поднял руку - я увидел, как по ней стекает кровь, - и объявил:

- На этой крови я клянусь!

Развернулся и бросился бежать. Через секунду он уже исчез из виду.

Я мог бы побежать за ним по кровавому следу. Мог позвать мистера Джутинга, и мы бы вместе догнали Стива Леопарда и положили конец его угрозам. Умный человек так бы и сделал.

Но я… нет. Я не мог. Стив был моим другом…

ГЛАВА 33

Когда я вернулся, мистер Джутинг выравнивал могилу. Я стал смотреть, как он работает. С большой и тяжелой лопатой он обращался так, словно она была из бумаги. «Какой он сильный, - подумал я, - А ведь и я когда-нибудь стану таким же».

Меня подмывало рассказать ему про Стива, но я побоялся, что он бросится его преследовать. А Стиву и без того досталось. Да и угрожал-то он просто так. Через пару недель он найдет себе новое увлечение и забудет про нас с мистером Джутингом.

По крайней мере, я на это надеялся.

Мистер Джутинг посмотрел на меня и нахмурился.

- С тобой точно все в порядке? Ты какой-то взвинченный.

- Конечно. Десять минут назад в гробу лежал. Вам бы так, - ответил я.

Он громко рассмеялся.

- Знаете, мистер Шэн, я провел в гробах больше времени, чем настоящие покойники! - Он в последний раз хлопнул лопатой по земле на моей могиле, потом разломал ее на кусочки и выкинул. - Ну что, полегчало? - спросил он.

- Да, уже гораздо лучше. - Я помахал руками, наклонился вправо-влево. - Но все равно не хотел бы я проделать такое еще раз.

- Да уж, - задумчиво проговорил мистер Джутинг. - Надеюсь, это и не понадобится. Дело опасное. Ни за что нельзя ручаться.

Я удивленно на него уставился.

- Вы же говорили, что это совершенно безвредно,

- Я обманывал. На некоторых мое зелье действует так сильно, что они умирают. Кроме того, я не был уверен, что тебе не сделают вскрытие. А еще… Может, лучше не продолжать?

- Да уж, лучше не надо,- ответил я, и тут на меня напала такая злость, что захотелось пнуть его посильнее. Я бы и пнул, но он легко увернулся и опять засмеялся. - Вы же уверяли, что это неопасно! Вы мне врали!

- Пришлось. Другого пути не было.

- А если бы я умер? - возмутился я.

Он пожал плечами:

- Остался бы я без помощника. Невелика потеря. Впрочем, не сомневаюсь, я легко нашел бы тебе замену.

- Вы… вы… эх! - Я пнул землю. Сказал бы я ему, что про него думаю, но нехорошо ругаться на кладбище. Но когда-нибудь все ему выскажу, что думаю про его штучки.

- Ну что, готов? - спросил он.

- Сейчас…

Я вскочил на могильный камень повыше и поглядел в сторону города. Видно было плохо, но больше у меня не будет возможности взглянуть на город, в котором я родился и жил. Я смотрел, и каждая улочка казалась мне изящной аллеей, каждый домишко - дворцом, а двухэтажные дома - небоскребами.

- Ты скоро привыкнешь переезжать с места на место, - сказал мистер Джутинг. Он стоял на надгробии за моей спиной - таком узком, что обычный человек ни за что бы не удержался. - Вампиры вынуждены все время с чем-то прощаться, - печально проговорил он. - Мы нигде надолго не задерживаемся. Все время странствуем. Так и живем.

- А в первый раз, наверное, труднее всего прощаться?

- Да. Но и потом нелегко.

- Когда же я к этому привыкну?

- Ну, лет через тридцать - сорок, - ответил он. - А может, больше.

«Лет тридцать - сорок»! А так сказал, как будто дня три-четыре.

- Значит, у вампиров не бывает друзей? Нет своего дома, семьи, жены?

- Нет. - Он вздохнул.

- Разве им не одиноко?

- Одиноко, - согласился он.

Я грустно кивнул. По крайней мере, он сказал правду. Как я уже говорил, по-моему, правда всегда лучше, какой бы горькой она ни была. Тогда хотя бы знаешь, чего ожидать.

- Ладно, - решил я, спрыгивая на землю. - Я готов.

Я подхватил рюкзак, стряхнул с него кладбищенскую землю.

- Хочешь, залезай мне на спину, - предложил мистер Джутинг.

- Спасибо, не надо, - вежливо отказался я. - Может, попозже. А пока я хотел бы пройтись, размять ноги.

- Отлично.

Я потер живот и послушал, как он урчит.

- Ничего не ел с воскресенья, - пожаловался я.

- Я тоже. - Он взял меня за руку и кровожадно ухмыльнулся. - Идем есть.

Глубоко вздохнув, я постарался не думать о том, что именно будет на ужин, только торопливо кивнул и сжал его ладонь. Мы повернулись и пошли с кладбища. Рука об руку вампир и ero помощник уходили…

…в ночь.

Помощник вампира

Предисловие


Меня зовут Даррен Шэн. Я - наполовину вампир.

Впрочем, родился я обыкновенным мальчиком. Самым что ни на есть обыкновенным. Жил в обычном доме с родителями и сестрой Энни. Мне нравилось ходить в школу, и у меня было полно друзей.

А еще я любил читать всякие страшные книжки и смотреть ужастики. Однажды в наш городок приехал цирк уродов. Моему другу, Стиву Леопарду, удалось раздобыть билеты, и мы с ним пошли на представление. Оно оказалось классным - очень страшным и немного странным. В общем, мы здорово провели время.

Но после представления произошло кое-что по-настоящему жуткое. Стив узнал одного из артистов, которые выступали со своими номерами… он видел его на рисунке в какой-то старой книжке, в ней же было написано, что этот артист - вампир. Когда представление закончилось, Стив подождал, пока зрители разойдутся, а потом встретился с вампиром и попросил превратить себя в вампира! Мистер Джутинг - этот самый вампир - согласился, но, попробовав кровь Леопарда, закричал, что он - воплощение зла, и отказался.

Тут бы делу и конец, но нет - я ведь тоже остался в театре и увидел, как Стив умолял сделать его вампиром.

Вампиры меня не очень-то интересовали, но мне всегда нравились пауки - в детстве я даже приносил их из сада в дом, и они жили у меня в комнате, - а у мистера Джутинга была огромная ядовитая паучиха - мадам Окта, которая умела исполнять много всяких трюков. Я украл ее, оставив вампиру записку, в которой предупредил, что донесу на него полиции, если он решит мне отомстить.

Короче говоря, мадам Окта укусила Стива, и пришлось отвезти его в больницу. Он мог умереть, поэтому я пошел к мистеру Джутингу и попросил его спасти моего друга. Вампир согласился, но только с тем условием, что превратит меня самого в полувампира, сделает меня своим помощником и увезет с собой!

После того как он превратил меня в полувампира (перелив немного своей жуткой крови в меня) и спас Стива, я сбежал от него, но вскоре обнаружил, что мне хочется крови. Я здорово испугался - ведь теперь я мог сделать что-нибудь ужасное, например, укусить свою сестру или еще кого-нибудь, если бы остался жить с родителями.

Мистер Джутинг помог мне обставить все так, будто я умер. Меня заживо похоронили, и той же ночью, темной и зловещей, когда никого не было поблизости, мистер Джутинг отрыл меня, и мы вместе ушли из моего родного города. На этом моя человеческая жизнь закончилась. И началась другая - страшная жизнь помощника вампира.

ГЛАВА 1

Однажды ночью Стэнли Коллинз возвращался домой с собрания скаутов. Идти недалеко - километра полтора, и, хотя ночь была темная, дорогу он знал так же хорошо, как умел завязывать морские узлы.

Стэнли был командиром скаутов. Ему нравилось это занятие. В детстве он тоже был скаутом, а когда вырос, продолжал общаться с ними. Троих сыновей он воспитал первоклассными скаутами и теперь, когда они тоже выросли и уехали от родителей, помогал местным ребятишкам.

Стэнли шел быстро, чтобы не замерзнуть. На нем были шорты с футболкой, и, хотя ночь выдалась довольно теплой, его голые руки и ноги покрылись гусиной кожей. Впрочем, он не обращал на это внимания. Скоро жена нальет ему горячего шоколада и даст булочек с изюмом, надо только поскорее добраться до дома.

Вдоль дороги росли деревья, и под их ветвями было темно, а для того, кто никогда здесь не ходил, еще и опасно. Но Стэнли не боялся. Совсем наоборот - он очень любил ночь. Когда он ступал по траве или продирался сквозь кустарник, ему нравилось слушать звук своих шагов.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Он улыбнулся. Когда сыновья были еще маленькими, и они все вместе возвращались домой, он любил рассказывать им, что в ветвях деревьев прячутся чудовища. Незаметно для детей Стэнли издавал страшные звуки и раскачивал ветки, которые низко нависали над дорогой. Иногда мальчишки громко кричали от страха и бегом бежали домой, а Стэнли, смеясь, шел за ними вслед.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Если Стэнли долго не мог заснуть, он представлял, что слышит звук своих шагов, - это всегда помогало ему справиться с бессонницей.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Для Стэнли это был самый прекрасный звук на свете. На душе у него становилось тепло и спокойно. Он один, в полной безопасности, возвращается в темноте домой.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Щелк.

Стэнли остановился и нахмурился. Похоже на треск сломавшейся ветки, но этого не может быть. Если бы он наступил на сухую ветку, то наверняка почувствовал бы. А в полях поблизости нет ни коров, ни овец.

Он постоял с полминуты, удивленно прислушиваясь. Однако странный звук так и не повторился. Стэнли улыбнулся и покачал головой. Да нет, ему просто померещилось, вот и все. Когда вернется домой, надо обязательно рассказать об этом жене - то-то вместе посмеются.

Он пошел дальше.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Ну вот, снова знакомые звуки. Он здесь один, никого больше поблизости нет. Иначе он наверняка бы услышал что-нибудь еще, кроме треска ломающейся ветки. Никто не может незаметно подобраться к Стэнли Коллинзу. Он - настоящий командир скаутов. Слышит не хуже лисицы.

Хрусть. Хрусть. Хрусть. Хр…

Щелк.

Стэнли снова остановился и впервые, за долгое время почувствовал страх.

Сейчас ему точно не померещилось. Где-то сломалась ветка. Он слышал это собственными ушами. А перед тем как она сломалась - не было ли тихого, шелестящего звука, как будто что-то двигалось совсем рядом?

Стэнли попытался всмотреться в крону деревьев, но было слишком темно. Даже если бы там затаилось чудовище размером с машину, он все равно бы его не разглядел. Да хоть десять чудовищ! Хоть сто! Хоть тыся…

Нет, ну это уж совсем глупо. Нет никаких чудовищ в ветвях. Чудовищ вообще не бывает. Это знают все. Чудовища не существуют на самом деле. Это наверняка белочка или сова, и нет тут ничего необычного.

Стэнли поднял ногу и собирался было продолжить путь.

Щелк.

Нога застыла в воздухе. Сердце бешено забилось в груди. Нет, никакая это не белочка! Слишком резкий звук. Там, наверху, притаилось что-то большое. Что-то, чего там не должно быть. И чего раньше здесь никогда не было. Чего…

Щелк!

На этот раз звук был громче и раздался почти рядом. Стэнли вдруг понял, что больше этого не вынесет.

Он побежал.

Стэнли был человеком крупным, хотя и с очень неплохой фигурой для своего возраста. Однако он давно уже не бегал, поэтому всего через сотню метров окончательно выдохся, к тому же у него закололо в боку.

Он остановился и нагнулся, пытаясь отдышаться.

Хрусть.

Стэнли быстро вскинул голову.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

К нему кто-то приближался! Медленно и тяжело ступая по траве и низкому кустарнику.

Стэнли испуганно прислушивался, а незнакомец подходил все ближе и ближе. Может, чудовище спрыгнуло с дерева где-то впереди? Или спустилось неподалеку? И теперь идет навстречу, чтобы прикончить его? А может…

Хрусть. Хрусть.

Незнакомец остановился, и Стэнли различил в темноте черный силуэт. Незнакомец был гораздо ниже, чем думал Стэнли, ростом с ребенка. Глубоко вздохнув, Стэнли выпрямился, собрал в кулак все свое мужество и сделал пару шагов навстречу незнакомцу, чтобы получше его разглядеть.

Это и был ребенок - мальчик! Маленький, испуганный мальчик в грязной рубашке.

Стэнли улыбнулся и покачал головой. Ну что он за дурак? Жена, наверное, помрет от смеха, когда он ей все расскажет.

- У тебя все хорошо, мальчик? - спросил Стэнли.

Мальчик ничего не ответил.

Стэнли не узнал его, но в последнее время в округе появилось столько новых семей. Он теперь знал далеко не всех соседских ребятишек.

- Может, тебе чем-нибудь помочь? - спросил он. - Ты заблудился?

Мальчик медленно покачал головой. Было в нем что-то странное, отчего Стэнли охватило беспокойство. Может, это все из-за темноты и теней? Однако мальчик казался очень бледным, очень худым, очень… голодным.

- С тобой все в порядке? - снова спросил Стэнли и подошел еще ближе. - Может…

Щелк!

На этот раз звук донесся откуда-то сверху. Он был громким и тревожным.

Мальчик быстро отпрыгнул назад.

Запрокинув голову, Стэнли успел заметить, как, ломая ветки, на него летит что-то большое и красное, похожее на летучую мышь, причем летит так быстро, что невозможно даже разглядеть, что это.

И вот оно уже опустилось прямо перед Стэнли. Он хотел было закричать, но чудовище закрыло ему рот своими руками - или лапами? После непродолжительной борьбы Стэнли потерял сознание и осел на землю. Никто, кроме двух пришельцев, не заметил, что здесь произошло.

Над Стэнли склонились два призрака ночи. Они приготовились к трапезе.

ГЛАВА 2

- Ты только посмотри - скаут, в его-то возрасте! - фыркнул мистер Джутинг, перевернув нашу жертву.

- А вы никогда не были скаутом? - спросил я.

- Их в мое время и в помине не было, - ответил он.

Потом похлопал по толстой ноге скаута и довольно проворчал:

- Да, крови в нем много.

Я взглянул на вампира. Он поискал на ноге у жертвы вену и, найдя, сделал надрез - не очень большой - длинным твердым ногтем. Когда из ранки потекла кровь, он припал к ней ртом и стал сосать. Мистер Джутинг всегда старался сделать так, чтобы не пропало ни одной капли этой «драгоценной красной ртути», как он любил повторять.

Пока мистер Джутинг пил кровь, я в нерешительности стоял рядом. Уже третий раз я участвовал в подобном нападении, но все еще не привык к этому жуткому зрелищу - вампир высасывает кровь у несчастной, распростертой перед ним жертвы.

Прошло уже почти два месяца с того дня, как я «умер», однако мне так и не удалось до конца привыкнуть к новой жизни. Как-то не верилось, что с обычной, человеческой жизнью покончено раз и навсегда, что теперь я наполовину вампир, и ничего уже нельзя изменить. Я прекрасно понимал, что мне все равно когда-нибудь придется избавиться от того человеческого, что еще осталось во мне. Но сказать всегда проще, чем сделать.

Мистер Джутинг поднял голову и облизнулся.

- Славное винцо, - пошутил он, отстранившись от тела. - Теперь ты.

Я шагнул вперед, но потом вдруг остановился и покачал головой.

- Не могу, - сказал я.

- Ну же, не дури, - заворчал мистер Джутинг. - Ты третий раз отказываешься. Пора уже.

- Не могу! - воскликнул я.

- Но ты же пил кровь животных, - заметил вампир.

- Это совсем другое. Животное - не человек.

- Ну и что? - резко сказал мистер Джутинг. - Мы тоже не люди. Даррен, пора тебе относиться к людям как к животным. Вампирам надо пить не только кровь животных. Если ты не будешь питаться человеческой кровью, то совсем ослабеешь. А потом умрешь.

- Знаю, - горько сказал я. - Вы мне это уже говорили. И еще вы говорили, что мы не причиняем вреда тем, у кого пьем кровь, если пить понемножку. Но все равно… - Я пожал плечами.

Мистер Джутинг глубоко вздохнул:

- Что ж, ладно. Это действительно не просто, особенно если ты - полувампир и еще не испытываешь сильного голода. Сегодня я позволю тебе не пить крови. Но вскоре тебе все-таки придется это сделать. Для твоего же блага.

Он повернулся к нашей жертве и вытер кровь с ноги - пока мы разговаривали, она по-прежнему сочилась из ранки. Потом мистер Джутинг набрал побольше слюны и плюнул на рану, втер слюну в кожу и отклонился назад.

Ранка стала быстро затягиваться. Через пару минут от нее остался только крохотный шрам, который наша жертва наверняка даже не увидит, когда придет в себя.

Это помогает вампирам оставаться незамеченными. В отличие от того, как это показывают в фильмах, вампиры не убивают людей, выпив у них кровь, - если только они не умирают от голода или не теряют над собой контроль - тогда, конечно, они могут нечаянно лишить человека жизни. Обычно вампиры пьют по чуть-чуть - у одного, у другого. Иногда они нападают на людей в поле или в лесу, как это произошло сегодня, а иногда пробираются по ночам в чью-нибудь спальню, в больничную палату или в тюремную камеру.

Жертвы вампиров, как правило, даже не подозревают о том, что у них выпили немного крови. Когда этот скаут очнется, он вспомнит только, как его вдруг накрыло каким-то красным покрывалом. Он не будет знать, почему потерял сознание и что случилось, пока он лежал без чувств. Даже если скаут заметит шрам у себя на ноге, он, скорее всего, решит, что на него напали инопланетяне, а не вампиры.

Как же! Инопланетяне! Мало кто знает, что это именно вампиры пустили слухи про летающие тарелки. Здорово придумано! Когда после нападения вампиров люди приходят в себя и обнаруживают шрамы на теле, то винят во всем несуществующих инопланетян.

Мистер Джутинг отключил командира скаутов своим дыханием. Вампиры могут выдыхать какой-то особый газ, от которого люди теряют сознание. Когда мистер Джутинг хочет, чтобы кто-нибудь потерял сознание, он выдыхает этот газ себе в руку, а потом подносит ее ко рту и к носу своей жертвы. Через несколько секунд человек отключается, а в себя приходит только минут через двадцать, а то и через полчаса.

Мистер Джутинг внимательно осмотрел шрам, чтобы удостовериться, что ранка нормально зажила. Он всегда заботился о своих жертвах. Он вообще неплохой, судя по тому, что я видел, - если, разумеется, не принимать в расчет то, что он вампир!

- Ну, все, - сказал мистер Джутинг, вставая. - Рассвет еще не скоро. Идем, поищем тебе кролика или лису.

- Вы не злитесь из-за того, что я не выпил человеческой крови? - спросил я.

- Рано или поздно тебе все равно придется это сделать, - ответил он, покачав головой. - Когда голод станет непереносимым.

«Нет, - сказал я про себя, когда мистер Джутинг зашагал вперед. - Не выпью. Я не стану пить человеческую кровь. Человеческую - никогда. Никогда

ГЛАВА 3

Я как обычно, проснулся вскоре после полудня. Спать мы легли на рассвете, но, в то время как мистеру Джутингу надо было дожидаться ночи, мне дневной свет, к счастью, не мешал. Я ведь был еще полувампиром.

Встав, я приготовил себе легкий завтрак - тост с джемом - и устроился перед телевизором. Вампирам тоже надо есть нормальную еду, одной крови не достаточно. Мы жили в отеле, хотя мистер Джутинг их терпеть не мог. Он предпочитал спать в каком-нибудь старом сарае, заброшенном, полуразвалившемся доме или просторном склепе, но я был категорически против этого. Так ему и заявил, после того как мы целую неделю спали где придется. Мистер Джутинг немного поворчал, но все-таки согласился поселиться в отеле.

Первые два месяца пролетели очень быстро - мне многое предстояло узнать о том, каково это - быть помощником вампира. Мистер Джутинг ничего не мог объяснить толково, да к тому же страшно не любил повторять, поэтому мне пришлось стать очень внимательным и запоминать на лету.

Теперь я обладал огромной силой. Мог поднимать тяжеленные гири и крошить в пыль мраморные шарики одними пальцами. Если я пожимал руку какому-нибудь человеку, приходилось быть очень осторожным, чтобы не сломать ему пальцы. Я мог всю ночь подтягиваться, и ядро метал гораздо дальше, чем любой взрослый. Однажды, я даже измерил свой бросок, а потом сверился с книжкой и обнаружил, что поставил новый мировой рекорд! Сначала я здорово обрадовался, но потом вдруг понял, что никому не смогу рассказать об этом. И все-таки приятно было почувствовать себя чемпионом мира.

Ногти у меня были очень толстые и твердые, и время от времени мне приходилось обгрызать их, так как подрезать было нечем: ножницы и кусачки ломались. Из-за этих ногтей я постоянно рвал одежду, когда надевал ее или снимал, и раздирал карманы, когда совал в них руки.

С той ночи на кладбище мы побывали в самых разных местах. Сначала мы бежали с такой скоростью, с которой могут бегать только вампиры, я сидел на закорках у мистера Джутинга. Невидимые для людского глаза, мы мчались по полям и лесам, как два призрака. Это называется «скольжение в пространстве», или просто «скольжение». Скольжение - дело тяжелое, а потому через пару ночей мы решили передвигаться на поездах и автобусах.

Не знаю, откуда мистер Джутинг брал деньги, чтобы заплатить за билеты, за номера в отелях и за еду. Я ни разу не видел у него ни кошелька, ни кредиток, но каждый раз, когда надо было за что-то заплатить, у вампира находились наличные.

Клыки у меня не выросли. Я все ждал, что они станут расти, и три недели подряд каждую ночь внимательно разглядывал свои зубы перед зеркалом, пока однажды меня за этим не застал мистер Джутинг.

- Чем это ты занимаешься? - спросил он.

- Проверяю, не выросли ли клыки, - ответил я.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, а потом громко расхохотался.

- Вот дурак! У нас нет длинных клыков! - воскликнул вампир.

- Но тогда… как же мы пьем кровь у людей? - смущенно спросил я.

- Мы их не кусаем, - ответил он, не переставая смеяться. - Мы делаем небольшие надрезы с помощью ногтей, а потом сосем кровь из ранки. А зубами пользуемся только в случае экстренной необходимости.

- Так у меня не вырастут клыки?

- Нет, конечно. Со временем зубы у тебя станут гораздо крепче, чем у людей, и ты сможешь прокусывать кожу и даже перегрызать кости, но зачем? Рана получается большая и рваная. Только самые глупые вампиры кусают людей. А такие долго не живут. Их быстро выслеживают и убивают.

Я был немного разочарован. Мне больше всего нравилось во всяких ужастиках, как классно вампиры обнажают клыки.

Однако, подумав как следует, я решил, что это к лучшему. Хватит с меня и разодранных из-за ногтей карманов. Недоставало еще отрастить зубы и потом случайно прогрызть дырки у себя в щеках!

Многое из того, о чем пишут в книжках про вампиров, неправда. Мы не способны превращаться в животных, не можем летать. Святая вода и кресты не причиняют нам никакого вреда. А от чеснока у вампиров лишь появляется плохой запах изо рта. Мы отражаемся в зеркалах и отбрасываем тень.

Впрочем, кое-что все-таки, правда. Вампира нельзя сфотографировать или снять на видеокамеру. Из-за каких-то особенностей атомов на пленке появляется лишь темное пятно. Меня еще можно сфотографировать, но снимок получится неважный, даже при хорошем освещении.

Вампиры неплохо относятся к крысам и летучим мышам. Мы не можем в них превращаться, как пишут в некоторых книжках и показывают в ужастиках, но они нас любят - по запаху отличают от людей и частенько устраиваются рядом с нами, когда мы спим, или крутятся поблизости, надеясь найти что-нибудь съедобное.

Собаки и кошки почему-то нас ненавидят.

Вампир действительно может погибнуть от солнечного света, но не сразу. При необходимости вампиры даже ходят днем по городу, надев на себя побольше одежды. Просто они очень быстро загорают - буквально через пятнадцать минут кожа у них становится красной, и появляются волдыри. Если вампир пробудет на свету часа четыре, то наверняка погибнет.

Если нам пронзить сердце колом, мы наверняка умрем, как, впрочем, и от пули, и от ножевого удара, и от электрического тока. Мы можем утонуть, разбиться в автокатастрофе, подхватить какую-нибудь болезнь. Конечно, нас сложнее убить, чем обычных людей, но и это возможно.

Мне предстояло узнать еще много нового. Очень много. Мистер Джутинг сказал, что пройдет немало лет, прежде чем я всему научусь и смогу жить один. А еще он сказал, что полувампир, не овладевший необходимыми знаниями, скорее всего, погибнет через месяц-другой, поэтому мне придется еще долго жить с ним бок о бок, даже если это мне не нравится.

Прикончив тост с джемом, я стал обгрызать ногти и потратил на это пару часов. По телику не передавали ничего интересного, но мне не хотелось выходить на улицу без мистера Джутинга. Это был небольшой городишко, и я чувствовал себя не в своей тарелке, когда замечал, что кто-то на меня таращится. Боялся, что люди обо всем догадаются и набросятся на меня с кольями в руках.

Наступила ночь. Мистер Джутинг вышел из спальни, потирая живот.

- Умираю с голоду, - сказал он. - Рановато еще, но ничего не поделаешь, придется идти прямо сейчас. Надо было выпить побольше у того глупого скаута. Ладно, найдем другую жертву. - Он посмотрел на меня, подняв одну бровь, - Может, в этот раз ты тоже попьешь?

- Может быть, - проговорил я, хотя наверняка знал, что не стану.

Я поклялся, что никогда не сделаю этого. Чтобы не умереть, буду питаться кровью животных, но человеческую кровь, кровь таких же, каким раньше был я, пить не стану, что бы там ни говорил мистер Джутинг, и как бы ни урчало у меня в животе. Да, я полувампир, но, с другой стороны, все еще наполовину человек. От одной мысли о том, чтобы напасть на живого человека, мне становилось страшно.

ГЛАВА 4

Кровь…

Мистер Джутинг много рассказывал мне о крови. Она жизненно необходима для вампиров. Без нее мы слабеем, стареем и умираем. Кровь помогает нам оставаться молодыми. Вампиры стареют в десять раз медленнее, чем люди (для вампиров проходит один год, а для людей - десять), но без человеческой крови мы стареем быстрее, чем люди, - тогда для нас может пройти лет двадцать или даже тридцать, а для людей проходит всего пара лет. Поскольку я был полувампиром, время для меня текло в пять раз медленнее, чем для людей, и мне не надо было пить столько крови, сколько вампирам - так говорил мистер Джутинг, - но все же мне нужна была человеческая кровь, чтобы не умереть.

Если не хватает человеческой крови, то вампиры могут обойтись и кровью животных - собак, коров, овец, - но есть и такие животные, к которым они, то есть мы, притрагиваться не должны: например, кошки. Кошачья кровь для вампира все равно, что яд. А еще нам нельзя питаться кровью обезьян, лягушек, рыб и змей.

Мистер Джутинг рассказал мне далеко не обо всех животных, которые для нас ядовиты. Таких оказалось слишком много. Мне предстояло еще долго запоминать, кровь, каких животных можно пить, а каких - нельзя. Вампир посоветовал мне всегда спрашивать у него, прежде чем нападать на тех, кого он не называл.

Примерно раз в месяц всем вампирам необходима человеческая кровь. Большинство пьет ее раз в неделю. Тогда им нужно всего несколько глотков. А если делать это раз в месяц, то придется пить много.

Мистер Джутинг сказал, что долго не пить человеческую кровь опасно. Ведь жажда станет такой нестерпимой, что вампир может, забывшись, выпить больше, чем положено, и таким образом убить человека.

- Вампир, который пьет человеческую кровь регулярно, раз в неделю, всегда держит себя в руках, - объяснил он. - А тот, кто пьет кровь, только когда это уже жизненно необходимо, будет жадно лакать ее наподобие дикого зверя. Если вовремя не удовлетворить голод, мы не в состоянии себя контролировать.

Лучше всего свежая кровь. Кровь живого человека очень полезна, к тому же ее не много надо. А у мертвого кровь начинает портиться. У мертвого приходится пить гораздо больше.

- Запомни главное правило: если человек пролежал мертвым больше суток, пить его кровь нельзя, - объяснил мистер Джутинг.

- А откуда мне знать, как давно он умер? - спросил я.

- По вкусу крови, - ответил вампир. - Ты научишься отличать хорошую кровь от плохой. Плохая кровь как скисшее молоко, даже хуже.

- А плохую кровь пить опасно? - спросил я.

- Да. Ты заболеешь, а может, сойдешь с ума или вообще умрешь.

Уффф!

Свежую кровь можно разливать по бутылочкам и носить с собой на всякий случай. Мистер Джутинг никогда не расстается с такими бутылочками. Иногда он даже пьет из них кровь за обедом, как будто в бутылке обычное вино.

- А можно обходиться одними бутылочками с кровью? - поинтересовался я.

- Некоторое время можно, - ответил он. - Но не всю жизнь.

- Как вы заливаете в них кровь? - с любопытством спросил я, рассматривая одну из стеклянных бутылочек.

Она была похожа на пробирку, только стекло немного потолще и потемнее.

- Это не так-то просто, - сказал мистер Джутинг. - Я покажу тебе, когда в следующий раз буду заливать в них кровь.

Кровь.

Сейчас она нужна была мне больше всего на свете, но я очень боялся ее. Если я выпью человеческую кровь, пути назад уже не будет. И я на всю жизнь останусь вампиром. А если не стану пить, то, может быть, когда-нибудь снова стану человеком. Может быть, кровь вампира, которая теперь течет во мне, со временем растворится и превратится в человеческую. Может быть, я не умру. Может, во мне умрет вампир, и я смогу вернуться в свой дом, к своим родителям, сестре и друзьям.

Шансов у меня почти не было - мистер Джутинг говорил, что вампир не может снова стать человеком, и я ему верил, - но все же это было единственное, ради чего я теперь жил.

ГЛАВА 5

Шло время. Мы переезжали из одного городка в другой. Отношения у нас с мистером Джутингом были не самые лучшие. Каким бы хорошим он ни был, я не мог простить ему того, что именно он влил в меня кровь вампира, и именно из-за него мне пришлось уйти из дома.

Я ненавидел его. Иногда днем, когда он спал, я мечтал воткнуть кол ему в сердце и жить один. Возможностей у меня было предостаточно, однако я прекрасно знал, что не выживу без него. Сейчас Лартен Джутинг мне был нужен. Но придет время, когда я смогу сам о себе позаботиться…

Я ухаживал за мадам Октой. В мои обязанности входило кормить ее, заниматься с ней и чистить клетку. Мне это было не очень-то по душе - паучиху я ненавидел не меньше, чем самого вампира, - но мистер Джутинг сказал, что раз уж я украл ее, то теперь должен сам о ней заботиться.

Иногда я учил ее разным трюкам, но, честно говоря, мадам Окта больше не интересовала меня. Она мне надоела, и со временем я стал играть с ней все реже и реже.

Есть в бродячем образе жизни и кое-что хорошее - я побывал в таких местах, где раньше никогда не был, и увидел кучу всего интересного. Мне нравилось путешествовать. Но, так как мы путешествовали по ночам, многое я все же не мог рассмотреть, как следует!

Как- то раз, когда мне смертельно надоело сидеть в четырех стенах, я оставил мистеру Джутингу, который еще спал, записку на телевизоре -вдруг он проснется, а я еще не вернусь - и вышел из номера. У меня почти не было денег, и я понятия не имел, куда направиться. Впрочем, это было не важно. Я радовался уже тому, что наконец-то вышел погулять из ненавистного отеля.

Город, в котором мы остановились, оказался большим, но не очень шумным. Я прошелся по магазинам игрушек, поиграл в бесплатные компьютерные игры. Раньше у меня не особо получалось в таких играх, а теперь, с моими новыми способностями, я играл как профессионал.

Несколько раз мне удалось прийти первым в гонках, я победил всех противников в самых сложных драках и укокошил всех инопланетян в разных стрелялках.

Потом я пустился бродить по городу. Здесь было много фонтанов, памятников, парков и музеев, и я с интересом все разглядывал. Но, оказавшись рядом с каким-нибудь музеем, я сразу же вспоминал маму - она обожала водить меня в музеи - и страшно огорчался. Когда я вспоминал маму, папу или Энни, мне всегда становилось грустно и одиноко.

В одном из дворов я заметил мальчишек, игравших в хоккей. В каждой команде было по восемь человек. Большинство держали в руках клюшки из пластмассы, хотя кое у кого были и деревянные. Вместо шайбы они гоняли старый теннисный мячик.

Я остановился посмотреть на игру, и через пару минут ко мне подошел какой-то мальчик.

- Ты где живешь? - спросил он.

- За городом, - ответил я. - Остановился в отеле вместе с отцом.

Я терпеть не мог называть мистера Джутинга отцом, но так было безопасней.

- Он живет за городом! - крикнул мальчик своим друзьям, которые тоже бросили играть.

- Он что, из семейки Аддамсов? - закричал в ответ кто-то из них, и все расхохотались.

- Вы чего это? - обиженно спросил я.

- Ты в зеркало на себя давно смотрел? - полюбопытствовал тот, что подошел ко мне.

Я взглянул на свой грязный костюм и сразу же понял, почему они смеются: я был похож на мальчишек из «Оливера Твиста».

- Я потерял сумку с вещами, - соврал я. - Вот все, что у меня осталось. Скоро куплю себе новую одежду.

- Надеюсь, - улыбнулся мальчик и спросил, умею ли я играть в хоккей.

Я сказал, что умею, и он позвал меня поиграть с ними.

- Будешь играть в моей команде, - заявил он, вручив мне клюшку. - Мы проигрываем шесть - два. Меня зовут Майкл.

- А меня - Даррен, - сказал я, взмахнув клюшкой на пробу.

Потом я закатал штанины и проверил, не развяжутся ли у меня шнурки. В это время нам забили еще один гол. Майкл громко выругался и понес мяч к центру площадки.

- Хочешь ввести его в игру? - спросил он меня.

- Само собой.

- Тогда держи, - сказал он, кинул мне мяч и отбежал, готовясь получить от меня пас.

Я давным- давно не играл в хоккей. В школе на физре нам предлагали выбрать, во что играть -в футбол или в хоккей, и я всегда предпочитал футбол. Теперь, держа в руках клюшку и уставившись на мяч, я вдруг подумал, что это было как будто вчера.

Я несколько раз перекинул мяч слева направо, чтобы удостовериться, что не забыл, каково это - играть в хоккей, а потом поднял голову и посмотрел на ворота противника.

На пути у меня было семеро противников, но никто даже не взглянул на меня. Наверное, они уже были уверены, что победили, ведь они вели семь - два.

Я помчался к воротам. Меня попытался остановить какой-то крупный мальчишка, капитан другой команды, но я легко пронесся мимо него. Потом пробежал мимо еще двух противников, да так быстро, что они не успели даже пошевелиться, обогнул четвертого. Пятый игрок выставил вперед клюшку на уровне колена, однако я легко перепрыгнул через нее, обошел шестого и ударил по воротам прежде, чем мне попытался помешать последний, седьмой защитник.

Вроде бы я ударил по мячу не очень сильно, но он полетел в верхний правый угол с бешеной скоростью, чего вратарь явно не ожидал. Мяч ударился об стену, отскочил назад, и я поймал его на лету.

Улыбнувшись, я повернулся и посмотрел на мальчишек из своей команды. Они так и застыли на своей половине поля, в крайнем удивлении уставившись на меня. Я вернулся в центр площадки и молча положил мяч на землю. Повернулся к Майклу и сказал:

- Семь - три.

Он моргнул и улыбнулся.

- Точно! - воскликнул он и подмигнул своим товарищам. - Ну, сейчас мы им покажем!

Мы продолжили игру. Я носился по полю, защищал свои ворота и отдавал точные пасы своим игрокам. Забил пару голов, потом помог забить еще четыре. Мы вели девять - семь и не собирались заканчивать игру. Другая команда страшно злилась на нас и даже заставила отдать им двух наших лучших игроков, но это никак не изменило ход игры. Я мог бы отдать им всех наших игроков, кроме вратаря, - все равно бы я их победил.

А потом я все испортил. Капитан другой команды, Дэнни, упорно пытался меня перехватить, но это ему никак не удавалось - я ловко увертывался от его клюшки и не обращал никакого внимания на его подножки. Заметив это, он стал тыкать пальцами мне под ребра, наступать на ноги и пихаться локтями. Мне, конечно, не было больно, зато это здорово меня злило. Терпеть не могу тех, кто не умеет проигрывать.

В конце концов, Дэнни ударил меня в то место, куда бить не следует! Даже у вампиров иногда кончается терпение. Я взревел от боли и, сморщившись, согнулся пополам.

Дэнни засмеялся, подхватил мяч и побежал к нашим воротам.

Через пару секунд я снова выпрямился. Ох, и разозлился же я! Дэнни почти добежал до нашей половины. Я бросился за ним. По пути я расталкивал в стороны игроков - и чужих, и своих, без разбору. Догнав его, я метнулся вперед, упал на живот и ударил ему клюшкой по ногам. Будь я человеком, ему и тогда пришлось бы несладко. Но я ведь был полувампир…

Раздался хруст. Дэнни завопил и упал. Игра тут же прервалась. Все игроки прекрасно понимали, что так кричать может только тот, кому очень и очень больно.

Я поднялся на ноги, начиная жалеть о том, что не сдержался. Мне очень хотелось вернуть время назад, чтобы этого не произошло. Я посмотрел на свою клюшку в надежде, что это она с громким хрустом разломалась пополам. Но, увы, клюшка была целая.

Я сломал Дэнни обе ноги.

Ноги у него были как-то странно вывернуты, на голенях зияли рваные раны. В них виднелись белые кости.

Майкл опустился на колени, чтобы осмотреть Дэнни. Когда он поднялся, я увидел, что в его глазах застыл ужас.

- Ты же ему ноги сломал! - воскликнул он.

- Я не хотел! - закричал я. - Он просто ударил меня по… - Я показал на то, что было у меня ниже пояса.

- Ты сломал ему ноги! - снова завопил Майкл и отшатнулся от меня.

Другие игроки тоже отступили назад.

Они меня боялись.

Вздохнув, я бросил на землю клюшку и пошел прочь, понимая, что мне не стоит дожидаться, когда здесь появятся родители этих мальчишек. Меня никто не остановил. Наверное, они слишком сильно боялись меня. Они были в полном ужасе от меня, Даррена Шэна… чудовища.

ГЛАВА 6

Когда я вернулся, на улице уже совсем стемнело. Мистер Джутинг давно проснулся. Я сообщил ему, что надо срочно уезжать из этого города, хотя и не объяснил почему. Вампир мельком взглянул на меня, кивнул и стал собирать наши вещи.

Той ночью мы почти не разговаривали. Я думал о том, как это отвратительно - быть полувампиром. Мистер Джутинг догадался, что со мной что-то не так, но не стал ни о чем спрашивать. Я частенько бывал мрачным, и он уже привык к моим постоянным переменам настроения.

В тот день мы спали в заброшенной церкви. Мистер Джутинг растянулся на скамье, а я устроил себе подстилку из мха и травы и устроился на полу.

Проснулся я рано. Долго бродил по церкви и кладбищу неподалеку. Могильные камни были старыми, многие даже потрескались и заросли травой. Я несколько часов подряд выдергивал эту траву и мыл надгробные плиты водой, которую таскал из ручейка. Это помогало мне забыть о том, что произошло во время игры в хоккей.

Еще я заметил кроличью нору. Вскоре почти все ее обитатели собрались вокруг меня, заинтересовавшись, чем я занимаюсь. Они были такими любопытными, особенно те, что помоложе. Один раз я даже притворился спящим, и кролики подобрались совсем близко - до меня им оставался всего метр.

И тут я вдруг вскочил и крикнул:

- Попались!

И они стремглав помчались прочь. Один запнулся, перекувыркнулся и свалился прямо в свою нору.

Это меня очень развеселило.

Потом я отправился в магазин, купил мяса и овощей. Вернувшись в церковь, развел костер и вытащил из-под скамьи, на которой спал мистер Джутинг, сумку с посудой. Порывшись в ней, я, наконец, нашел то, что искал. Маленький котелок размером с консервную банку. Я перевернул его вверх дном, поставил на пол и нажал на металлический выступ на дне.

Банка на глазах начала распухать и расти, как ширма, которая сначала маленькая, а когда ее развернут, становится длинной. Через пару секунд консервная банка превратилась в настоящий котелок, я налил в него воду и повесил над костром.

Все остальные котелки и кастрюли из этой сумки были такими же. Давным-давно мистер Джутинг раздобыл их у женщины, которую звали Эванна. Весили они столько же, сколько и обычная посуда, но зато были гораздо меньше, поэтому их было удобно возить с собой.

Я приготовил мясное рагу - мистер Джутинг научил меня, как его делать. Он считал, что все должны уметь готовить.

Остатки морковки и капусты я отнес к кроличьей норе.

Проснувшись и обнаружив, что его дожидается обед - то есть для него это, наверное, был завтрак, - мистер Джутинг очень удивился. От кипящего котелка до него донесся приятный, вкусный запах. Вампир облизнулся.

- Осторожней, я ведь могу к такому привыкнуть, - улыбнулся он, зевнул, потянулся и провел рукой по клочку оранжевых волос на голове. Потом задумчиво почесал шрам, который тянулся вдоль его левой щеки. Он так делал каждый вечер.

Мне часто хотелось спросить его о том, откуда у него этот шрам, но так ни разу и не отважился. Однажды я все-таки наберусь смелости и спрошу.

Столов в церкви не было, так что нам пришлось, есть навесу. Я достал из сумки складные тарелки, расправил их, потом выудил ножи и вилки. Положил рагу на тарелки, и мы набросились на еду.

Закончив, мистер Джутинг вытер рот шелковой салфеткой и неловко кашлянул.

- Очень вкусно, - поблагодарил он меня.

- Спасибо, - отозвался я.

- Я… хм… знаешь… - Он вздохнул. - Я никогда не умел долго ходить вокруг да около, - наконец сказал мистер Джутинг, - а потому спрошу тебя прямо. Что вчера произошло? Почему ты так расстроился?

Какое- то время я смотрел в свою полупустую тарелку, не зная, стоит ли отвечать. А потом вдруг рассказал ему все, что со мной произошло. Я строчил как пулемет, не успевал даже дыхание перевести.

Мистер Джутинг слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он немного подумал, прежде чем ответить.

- Тебе придется привыкнуть к этому, - наконец сказал он. - Ничего не поделаешь - мы гораздо сильнее, чем люди, проворнее и смелее. Играя с людьми, мы можем причинить им боль.

- Но я не хотел причинять боль, - возразил я. - Все вышло случайно.

Мистер Джутинг пожал плечами:

- Поверь мне, Даррен, если ты и впредь будешь общаться с людьми, таких случайностей не избежать. Как бы ты ни старался быть обычным мальчиком, ты не можешь им стать.

А потому подобное может повториться снова, и не раз.

- Выходит, у меня больше никогда не будет друзей, да? - печально сказал я. - Я и сам догадался об этом. Вот почему я был так расстроен. Я начал свыкаться с мыслью, что уже никогда не увижу свой дом и старых друзей, но только вчера понял, что больше не смогу завести новых. Мне придется всю жизнь провести с вами. И друзей у меня не будет, верно?

Мистер Джутинг потер свой шрам и поджал губы.

- Ну почему же? Нет, - ответил он, - ты вполне можешь найти себе новых друзей, просто тебе всегда надо быть очень осторожным. И…

- Это все равно не поможет! - закричал я. - Вы же сами сказали: такое, как вчера, может снова повториться, и не раз. Даже руку нельзя никому пожать - я ведь могу перерезать человеку вены своими острыми ногтями!

Я задумчиво покачал головой.

- Нет, - твердо сказал я. - Я не стану подвергать чью-то жизнь опасности. Я слишком опасен для обычных людей, и друзей мне заводить нельзя. К тому же вряд ли мне удалось бы с кем-нибудь по-настоящему подружиться.

- Но почему? - спросил вампир.

- У настоящих друзей не бывает друг от друга секретов. А я никогда бы не смог признаться своему друг, что я вампир. Мне пришлось бы врать и притворяться. Не быть собой. Я бы вечно боялся, что друг узнает обо мне всю правду и станет меня ненавидеть.

- Таков удел всех вампиров, - заметил мистер Джутинг.

- Но не все вампиры - дети! - воскликнул я. - Сколько было вам, когда вас превратили в вампира? Наверное, больше, чем мне, да?

Он кивнул.

- Взрослым не особо нужны друзья. Папа как-то раз сказал мне, что взрослые привыкают к тому, что у них не очень много друзей. У них есть работа, хобби, масса интересных занятий, зачем им друзья? Но для меня друзья всегда были очень важны, не меньше, чем родные. Влив в меня свою мерзкую кровь, вы разлучили меня с родными. А теперь вот получается, что и друзей я завести не могу. Большое вам спасибо, - зло добавил я. - Спасибо за то, что сделали из меня чудовище и испортили мне жизнь.

Я был готов заплакать, но ужасно не хотел плакать при нем. Чтобы сдержаться, я резко воткнул вилку в оставшийся на моей тарелке кусок мяса, сунул его в рот и принялся быстро жевать.

После моего гневного заявления мистер Джутинг долгое время молчал. Я не мог понять, разозлился ли он или просто жалеет меня. Мне даже показалось, что не нужно было говорить ему всего этого. А вдруг он сейчас повернется и скажет: «Раз тебе так плохо со мной, то живи один»? Что мне тогда делать?

Я уже хотел извиниться, когда он вдруг заговорил - так тихо, что здорово удивил меня.

- Прости, - сказал он. - Не нужно было превращать тебя в полувампира. Я ошибся. Ты еще совсем маленький. Я уже и забыл, каково это - быть ребенком, сам я вырос много-много лет назад. Я никогда не думал о твоих друзьях и о том, что ты можешь скучать по ним. Напрасно я превратил тебя. Какая ужасная ошибка! Я…

Мистер Джутинг не закончил фразы. Он казался таким несчастным, что мне даже стало жалко его. Но тут я вспомнил, что он сделал со мной, и снова почувствовал ненависть к вампиру. А потом заметил, что глаза у него как-то странно заблестели - казалось, в них застыли слезы, - и мне снова стало его жалко.

В голове у меня все перепуталось.

- Ладно, хватит мучиться из-за этого, - в конце концов, сказал я. - Все равно ведь ничего нельзя исправить. Что сделано - то сделано, так ведь?

- Да, - вздохнул он, - если бы я мог, я бы с удовольствием забрал назад свой страшный подарок. Но это невозможно. Вампиризм неизлечим. Если кого-то превратили в вампира, то назад пути нет. Однако, - сбивчиво продолжал мистер Джутинг, - все не так плохо, как ты думаешь. Возможно… - Он задумчиво прищурил глаза.

- Что возможно? - спросил я.

- Мы найдем тебе друзей, - сказал он. - Тебе не придется все время проводить в моем обществе.

- Ничего не понимаю, - нахмурился я. - Разве мы только что не решили, что мне не стоит общаться с людьми?

- А я не о людях, - пояснил он, улыбнувшись. - Я имею в виду тех, кто наделен особой силой. Таких, как мы. Тех, кому ты сможешь довериться…

Мистер Джутинг наклонился вперед и взял меня за руки.

- Даррен, - сказал он, - а что, если мы вернемся в цирк уродов и будем выступать у них?

ГЛАВА 7

Чем больше мы обсуждали эту идею, тем больше она мне нравилась. Мистер Джутинг сказал, что артисты из цирка уродов узнают, кто я, и с радостью примут меня в свою труппу. Артисты там часто меняются, так что обязательно найдется кто-то моего возраста или около того. И я смогу дружить с ними.

- А если мне там не понравится? - спросил я.

- Тогда мы уйдем из труппы, - ответил вампир. - Мне нравится ездить по свету с цирком уродов, но я не большой их фанат. Если тебе там придется по душе, мы останемся. Если нет - уйдем.

- А ничего, что вы приведете с собой меня? - спросил я.

- Ну, тебе придется немного поработать, - объяснил он. - Мистер Длинноут требует, чтобы все в цирке делали что-нибудь полезное. Ты будешь помогать расставлять стулья, вешать прожекторы, лампы, продавать сувениры, убираться после представлений или готовить. В общем, тебе будет, чем заняться, но и перегружать тебя работой там никто не станет. У нас останется уйма времени для наших с тобой занятий.

Мы решили попробовать. По крайней мере, так мы каждый день можем спать на нормальной кровати. У меня уже спина болела от спанья на голом полу.

Но сначала мистеру Джутингу нужно было определить, где сейчас находится цирк уродов. Я спросил, как он собирается это сделать. Он ответил, что может читать мысли мистера Длинноута.

- Наверное, с помощью телепатии? - спросил я, вспомнив, как Стив рассказывал о людях, которые умеют мысленно разговаривать друг с другом.

- Да, что-то вроде этого, - согласился мистер Джутинг. - Мы не можем читать мысли друг друга, но я чувствую его… ауру - назовем это так. Как только я ее нащупаю, то легко смогу понять, где он сейчас находится.

- А я смог бы ее нащупать? - не унимался я.

- Нет, - сказал мистер Джутинг. - Это способны делать почти все вампиры - так же, как и некоторые сверходаренные люди, - однако полувампирам это не дано.

Он сел на пол посреди церкви и закрыл глаза. С минуту молчал. Потом открыл глаза и встал.

- Нашел, - объявил вампир.

- Так быстро? - удивился я. - Я думал, это займет много времени.

- Я не первый раз ищу его ауру, - объяснил мистер Джутинг. - И знаю, что искать. Это так же просто, как отыскать иголку в стоге сена.

- Но ведь считается, что это очень трудно!

- Только не для вампира, - проворчал он.

Пока мы собирали вещи, я постоянно озирался по сторонам. Меня кое-что беспокоило, но я не знал, стоит ли спрашивать об этом мистера Джутинга.

- Ну же, - вдруг сказал он, испугав меня. - Давай спрашивай, не тяни.

- А откуда вы знаете, что я хочу вас о чем-то спросить? - удивленно пробормотал я.

Он рассмеялся:

- Для того чтобы понять, что ребенок хочет что-то узнать, вовсе не обязательно быть вампиром. У тебя всегда масса вопросов. О чем ты хочешь спросить на этот раз?

Я глубоко вздохнул и спросил:

- Вы верите в Бога?

Мистер Джутинг озадаченно посмотрел на меня и медленно кивнул:

- Я верю в вампирских богов…

Я нахмурился:

- А у вампиров есть свои боги?

- Разумеется, - сказал он. - У каждого народа свои боги. Египетские, индейские, китайские. И вампиры не являются исключением.

- А как же рай? - спросил я.

- Мы верим в него. Он находится далеко, за самыми дальними звездами. Если мы проживаем праведную жизнь, то после смерти наши души отрываются от земли и улетают за звезды и галактики, на другой конец Вселенной - в прекрасный мир, который называется раем.

- А если вы проживаете неправедную жизнь?

- Тогда мы остаемся на земле, - пояснил он. - Такие вампиры превращаются в призраков и вынуждены вечно скитаться по этой планете.

Я ненадолго задумался, а потом спросил:

- А что значит «праведная жизнь» у вампиров? Что нужно делать, чтобы попасть в рай?

- Жить чистой жизнью, - ответил мистер Джутинг. - Убивать только в случае крайней необходимости. Не причинять людям боль. Не разрушать этот мир.

- Разве то, что вы пьете кровь, не считается грехом? - поинтересовался я.

- Нет, не считается, если только ты не убил человека, свою жертву. Но иногда даже убийство считается благом.

- Убийство - благом? - ужаснулся я.

Мистер Джутинг серьезно кивнул:

- У людей есть души, Даррен. Когда люди умирают, их души попадают на небо, или в рай. Однако есть способ сохранить их частичку здесь, на земле. Если мы пьем понемножку, мы не забираем у человека часть его естества. Но если мы выпьем у человека много крови, то часть его остается жить в нас.

- Как это? - нахмурившись, спросил я.

- Вместе с кровью мы поглощаем его воспоминания и чувства, - пояснил вампир. - Тогда этот человек становится частью нас, и мы можем посмотреть на мир его глазами, вспомнить то, что могло бы быть забытым навсегда.

- Например?

Мистер Джутинг на секунду задумался, а потом сказал:

- У меня есть очень близкий, надежный друг - Пэрис Скайл. Он очень стар. Много веков назад он дружил с Уильямом Шекспиром.

- С тем самым Уильямом Шекспиром? С тем, который писал пьесы?

Мистер Джутинг кивнул:

- Пьесы и сонеты. Но не все сонеты Шекспир успел записать, некоторые из его самых известных сонетов были утеряны. Когда Шекспир умирал, Пэрис выпил у него кровь - об этом его попросил сам Шекспир - и смог восстановить забытые сонеты, а потом и записать их. Без них мир был бы хуже.

- Но… - Я запнулся, а потом все же продолжил:

- Вы ведь делаете это только с теми, кто попросит, и с теми, кто уже умирает?

- Да, - подтвердил вампир. - Убить здорового человека - величайшее злодеяние. Но выпить кровь у своего друга, который вот-вот умрет, сохранить его воспоминания, его опыт… - он улыбнулся, - это на самом деле благо. Ладно, - добавил вампир. - Хватит. Поболтаем об этом по дороге. Пора уходить.

Я забрался на спину мистеру Джутингу, и мы заскользили прочь. Он так и не объяснил мне, как ему удается двигаться с такой скоростью. Не то чтобы он быстро бежал, нет, казалось, это окружающий нас мир проносится мимо. Мистер Джутинг говорит, что все вампиры могут «скользить».

Мне нравилось смотреть, как поля и леса пролетают мимо. Мы мчались по холмам и долинам быстрее ветра. Вокруг царила тишина, нас никто не замечал. Казалось, мы находимся в каком-то волшебном пузырьке, который защищает нас от посторонних взглядов.

Пока мы скользили, я думал о том, что рассказал мне мистер Джутинг, - о том, что можно сохранить чьи-то воспоминания, если выпить у него кровь. Я не совсем понял, как это получается, и решил попозже, как следует расспросить вампира.

Скользить в пространстве непросто. Мистер Джутинг вспотел, и я видел, что он уже очень устал. Чтобы помочь ему, я достал бутылочку с кровью, открыл ее и поднес к его губам.

Вампир молча кивнул головой, поблагодарив меня, потом стер со лба пот и заскользил дальше.

Наконец, когда небо начало светлеть, мистер Джутинг остановился. Я спрыгнул на землю и огляделся. Мы стояли посреди узкой дороги, вокруг только леса и поля, ни одного домика.

- А где же цирк уродов? - недоуменно спросил я.

- До него еще несколько километров, - ответил он, указав вдаль. Вампир опустился на колени, пытаясь отдышаться.

- Что, сил не хватило, да? - спросил я, не сдержав усмешки.

- Не в этом дело, - прорычал он. - Я мог дотянуть, но не хотел появляться там весь в мыле.

- Вам лучше поспешить, - предупредил я. - Скоро утро.

- Я отлично знаю, который сейчас час! - огрызнулся вампир. - Я гораздо лучше людей разбираюсь, когда будет утро, а когда - закат. У нас еще есть время. Целых двадцать три минуты.

- Ладно, как скажете.

- Так и скажу.

Он встал и побрел по дороге. Я помедлил немного, а потом забежал вперед.

- Ну же, давайте быстрее, - с издевкой сказал я. - Вы тащитесь как улитка.

- Беги, беги, - проворчал он. - Мы еще посмотрим. Вот схвачу тебя за ухо да по мягкому месту!

Через минуту он тоже перешел на бег, так мы вместе и бежали по дороге. Настроение у меня было просто великолепное, давно со мной такого не случалось. Так приятно, когда впереди тебя ждет что-то хорошее.

Мы пробежали мимо палаток. Туристы уже начали вставать и бродить по лагерю. Некоторые даже помахали нам вслед. Они выглядели очень забавно: длинные волосы, странная одежда, сережки и браслеты.

То тут, то там в их лагере торчали флаги и плакаты. Я хотел прочитать, что на них написано, но не смог - трудно читать на бегу, а останавливаться я не хотел. Судя по тому, что мне все-таки удалось разобрать, эти люди протестовали против прокладки новой обходной дороги.

Наша узкая дорожка постоянно петляла. За пятым поворотом мы, наконец, заметили цирк уродов, который расположился на большой поляне у реки. В цирке было тихо - наверное, все еще спали. Если бы мы ехали на машине и не искали фургонов и палаток, то наверняка бы проехали мимо.

Сейчас он был не очень похож на цирк. Не было ни большого зала, ни купола, под которым артисты могли бы выступать. Наверное, они ехали в какой-то городок и остановились по пути к нему.

Мистер Джутинг уверенно пошел между фургонами и палатками. Он знал, куда идет. Я отправился за ним; мне было немного не по себе - вспомнил, как проник в этот цирк, когда артисты спали, и выкрал мадам Окту.

Вампир остановился возле большого серебристого фургона и постучал в дверь. Она тут же открылась, и я увидел мистера Длинноута. Глаза у него в таком тусклом свете казались еще более черными, чем раньше. Если бы я не знал, то решил бы, что у него и вовсе нет глаз, только пустые глазницы.

- Это ты! - тихо сказал он, при этом губы у него почти не двигались. - Мне казалось, я почувствовал, как ты ищешь меня. - Он навис над мистером Джутингом и посмотрел туда, где стоял я, весь дрожа. - Вижу, ты привел с собой того мальчика.

- Можно войти? - спросил мистер Джутинг.

- Конечно. А что еще можно сказать вампирам? - улыбнулся мистер Длинноут. - Входите по своей собственной воле?

- Да, что-то вроде того, - отозвался мистер Джутинг, улыбнувшись, и я понял, что это их старая шутка.

Мы вошли в фургон и сели. Мебели внутри почти не было - два-три стула, складная кровать да пара полок, на которых лежали плакаты и флаеры с изображением труппы цирка, высокая красная шляпа, перчатки - я уже видел их на мистере Длинноуте, и несколько безделушек.

- Не думал, что ты так быстро вернешься, Лартен, - сказал мистер Длинноут. Даже сидя он казался громадным.

- Вообще-то я не собирался быстро возвращаться, Хиберниус.

Хиберниус? Какое странное имя. Однако оно ему шло. Хиберниус Длинноут. Имя и фамилия у него такие же длинные, как и он сам.

- У тебя неприятности? - спросил мистер Длинноут.

- Нет, - ответил вампир. - Даррен чувствует себя несчастным. Я решил, что ему будет лучше здесь, рядом со сверстниками.

- Понятно. - Мистер Длинноут с любопытством уставился на меня. - С тобой столько всего произошло с тех пор, как я в последний раз тебя видел, Даррен Шэн.

- Уж лучше бы ничего не происходило, - проворчал я.

- Тогда почему ты ушел из дома? - спросил он.

Я с негодованием посмотрел на него и мрачно буркнул:

- Сами знаете.

Он кивнул.

- Нам можно остаться? - спросил мистер Джутинг.

- Конечно, можно, - быстро ответил мистер Длинноут. - Честно говоря, я очень рад, что ты снова с нами. У нас сейчас не хватает артистов. Костлявый Александр, Сайв и Сирса, а также Зубастая Герта разъехались - кто в отпуск, кто по делам. Скоро к нам должен вернуться Неуязвимый Кормак, но он явно не успеет до очередного представления. Так что Лартен Джутинг со своей удивительной паучихой, нам как нельзя кстати.

- Спасибо, - сказал мистер Джутинг.

- А как же я? - нагло спросил я. Мистер Длинноут улыбнулся.

- Ты, конечно, не такой ценный экземпляр, - сказал он, - но все равно - милости просим.

Я фыркнул, но промолчал.

- Где мы будем давать представления? - спросил вампир.

- Здесь, - ответил мистер Длинноут.

- Здесь? - удивленно воскликнул я.

- А что такого? - спросил хозяин цирка.

- Но здесь же нет ни единой души, - сказал я. - Я думал, вы даете представления только в городах, где у вас много зрителей.

- У нас всегда много зрителей, - объяснил мистер Длинноут. - Где бы мы ни играли, зрителей у нас будет предостаточно. Обычно, разумеется, мы останавливаемся в городах. Однако в это время года у нас туго с артистами. Как я уже сказал, сейчас в труппе нет нескольких самых лучших исполнителей, так же как и… многих других.

Мистер Длинноут и мистер Джутинг странно переглянулись, и мне показалось, что они не хотят мне о чем-то рассказывать.

- Поэтому мы решили немного отдохнуть, - продолжил мистер Длинноут. - Пару дней у нас не будет представлений, пора немного расслабиться.

- По дороге сюда мы видели какой-то палаточный лагерь, - сказал мистер Джутинг. - Они не доставляют вам хлопот?

- Солдаты ЗДП? - засмеялся мистер Длинноут. - Нет, они слишком заняты своими деревьями и камнями, чтобы мешать нам.

- А что такое ЗДП? - спросил я.

- Защитники дикой природы, - пояснил хозяин цирка. - Это эковоины. Бегают по всей стране, выступая против строительства новых дорог и мостов. Они живут здесь уже несколько месяцев, но скоро собираются уезжать.

- Они настоящие воины? - не унимался я. - У них есть пистолеты, гранаты, танки?

Вампир и мистер Длинноут чуть не умерли от смеха.

- Иногда он малость глуповат, - сказал мистер Джутинг, не переставая смеяться, - но совсем не такой тупой, как кажется.

Я почувствовал, что заливаюсь краской, но промолчал. Я по собственному опыту знал, что, когда взрослые смеются над тобой, лучше помалкивать, а не злиться, иначе они станут смеяться еще сильнее.

- Они только называют себя воинами, - наконец сказал мистер Длинноут, - но на самом деле никакие они не воины. Приковывают себя к деревьям, насыпают песок в двигатели тракторов и автокранов, раскидывают гвозди на дорогах, чтобы не смогли проехать машины. Вот чем они занимаются.

- А почему… - начал было я, но мистер Джутинг перебил меня.

- У нас нет сейчас времени на вопросы, - сказал он. - Вот-вот взойдет солнце. - Он встал и пожал руку мистеру Длинноуту. - Спасибо за то, что приютил нас, Хиберниус.

- Не за что, - отозвался хозяин цирка.

- Надеюсь, ты хорошо заботился о моем гробе?

- Само собой.

Мистер Джутинг радостно улыбнулся и потер руки:

- Я всегда скучаю по нему. Как приятно будет снова спать в нем.

- А что делать с мальчиком? - спросил мистер Длинноут. - Хочешь, мы и ему гробик сколотим?

- Даже не думайте! - воскликнул я. - Я больше в гроб ни за что не лягу! - Я вспомнил, каково это - меня ведь однажды закопали заживо, - и содрогнулся.

Мистер Джутинг улыбнулся:

- Пусть Даррен поживет с другими артистами, с кем-нибудь его возраста.

Мистер Длинноут задумался, а потом сказал:

- Может, поселить его с Эврой?

Мистер Джутинг улыбнулся еще шире:

- Точно. Думаю, это лучше всего. Посели его с Эврой.

- А кто такая эта Эвра? - заволновался я.

- Сам увидишь, - пообещал вампир и открыл дверь. - Оставляю тебя с мистером Длинноутом. Он позаботится о тебе, а мне нужно идти.

И он поспешил к своему драгоценному гробу.

Я оглянулся и обнаружил за своей спиной мистера Длинноута. Не знаю, как ему удалось так быстро подойти ко мне. Я даже не слышал, чтобы он вставал.

- Идем? - спросил он.

Я нервно сглотнул и кивнул.

Хозяин цирка пошел мимо палаток и фургонов. Было уже утро, и я увидел, как в некоторых палатках зажегся свет. Мистер Длинноут привел меня к большой серой палатке, в которой могло свободно разместиться пятеро, а то и шестеро человек.

- Вот, держи одеяла, - сказал он, вручая мне кипу шерстяных одеял. - И подушку.

Не знаю, откуда он это все взял, вроде, когда мы выходили из фургона, у него в руках ничего не было, однако я слишком устал, чтобы задавать вопросы.

- Спать можешь сколько угодно. Когда проснешься, я приду и объясню, чем ты будешь здесь заниматься. А до тех пор о тебе позаботится Эвра.

Я приподнял полог и заглянул в палатку. Там было очень темно.

- Эвра - это кто? - снова спросил я, обернувшись к мистеру Длинноуту, но тот уже исчез - так же быстро и незаметно, как и раньше.

Вздохнув, я прижал кипу одеял к груди и вошел в палатку. Полог упал за моей спиной. Я решил немного постоять, пока глаза не привыкнут к темноте. Я слышал чье-то легкое дыхание и видел чьи-то контуры в гамаке, который висел в дальнем углу. Я огляделся, пытаясь понять, где лучше постелить себе постель. Мне не очень-то хотелось, чтобы мой сосед споткнулся об меня, когда встанет.

Я шагнул вперед. В эту минуту что-то скользнуло ко мне в темноте. Я остановился и посмотрел перед собой, отчаянно желая разглядеть, что это (если нет ни звезд, ни луны, то даже вампиры плохо видят в темноте).

- Эй! - тихо позвал я. - Ты - Эвра? Меня зовут Даррен Шэн, я твой новый…

Я запнулся. Что-то обвилось вокруг моих ног. Что-то скользкое и холодное. Я застыл на месте. Я понял, что это, но ужасно боялся глянуть вниз - пока это создание не доползло мне до пояса и не стало подниматься выше. Наконец, когда оно сдавило мне грудь, я собрал все свое мужество в кулак, медленно опустил глаза и встретился взглядом с жутким существом. Это была длинная, толстая, шипящая… змея!

ГЛАВА 8

Больше часа я не мог сойти с места от ужаса, стоял и смотрел в холодные, злобные глаза змеи, ожидая, когда она укусит меня.

Наконец, когда взошло солнце и яркий утренний свет проник в палатку, тот, кто спал в гамаке, заворочался, зевнул, сел и огляделся.

Это был Мальчик-Змея, и он здорово удивился, увидев меня. Он снова забрался в гамак и натянул на себя одеяла, как будто пытаясь защититься. Потом заметил, что меня обвила змея, и облегченно вздохнул.

- Ты кто? - резко спросил он. - И что ты тут делаешь?

Я покачал головой - вдруг, когда я заговорю, змея меня укусит?

- Ну-ка отвечай! - сказал Мальчик-Змея. - А не то я прикажу ей выгрызть тебе глаза!

- М-м-меня зовут Да-да-даррен Ш-ш-шэн, - заикаясь, пробормотал я. - Мистер Д-д-длинн-н-ноут привел меня сюда. Сказал, что я б-б-буду жить в твоей п-п-палатке.

- Даррен Шэн? - Мальчик-Змея нахмурился, а потом понимающе ткнул в меня пальцем, - Ты помощник мистера Джутинга, да?

- Да, - тихо ответил я.

Мальчик- Змея улыбнулся:

- А он знает, что мистер Длинноут поселил тебя со мной?

Я кивнул, и он расхохотался:

- Я еще ни разу не встречал вампира, который бы не любил черного юмора.

Мальчик- Змея выпрыгнул из гамака, подбежал ко мне, схватил змею за голову и начал ее разматывать.

- Не бойся, - успокоил он меня. - Честно говоря, тебе вообще ничего не грозило. Она все это время спала. Ты мог спокойно стащить ее с себя, она бы не проснулась. Она крепко спит.

- Так она спит? - воскликнул я. - Но как же тогда она обкрутилась вокруг меня?

Мальчик- Змея улыбнулся:

- Она ползает во сне.

- Ползает во сне! - Я посмотрел на него, потом на змею, которая даже не шевельнулась, пока он ее разматывал.

Наконец Мальчик-Змея полностью снял ее с меня, и я смог отступить в сторону. Ноги онемели и почти не слушались.

- Значит, эта змея ползает во сне! - сконфуженно усмехнулся я. - Слава богу, она не ест во сне!

Мальчик- Змея уложил свою любимицу в углу и ласково погладил ее по голове.

- Даже если бы она проснулась, то все равно не стала бы тебя есть, - сообщил он. - Она вчера сожрала целую козу. Таким змеям, как эта, есть надо не очень часто.

Он откинул полог палатки и вышел наружу. Я последовал за ним, не желая оставаться один на один со змеей.

При свете солнца я внимательно рассмотрел его. Мальчик-Змея был точно таким, каким я его и запомнил: на два-три года старше меня, очень худой, с длинными желто-зелеными волосами, узкими глазами, перепонками между пальцами на руках и ногах, тело у него было покрыто разноцветной чешуей - зеленой, золотистой, желтой и голубой. Одет он был в шорты.

- Кстати, - сказал Мальчик-Змея, - меня зовут Эвра Вон.

Мы пожали друг другу руки. Ладонь у него была какой-то скользкой, но сухой. Несколько чешуек приклеилось к моей руке. Они были похожи на кусочки сухой разноцветной кожи.

- Эвра Вон… а дальше? - спросил я.

- Просто Эвра Вон, - ответил он и потер живот. - Ты есть не хочешь?

- Хочу, - сказал я, и мы с Эврой пошли раздобыть чего-нибудь на завтрак.

В лагере уже вовсю кипела жизнь. Так как накануне представления не было, артисты и помощники легли раньше и сегодня встали тоже раньше, чем обычно.

Меня заворожила вся эта суматоха. Я и представить себе не мог, что в цирке уродов работает так много людей. Думал, тут будут только те артисты и помощники, которых я видел в тот вечер, когда мы со Стивом пошли на представление, но теперь, оглядевшись, я понял, что их куда больше. Здесь было двадцать, а то и тридцать человек, которых я никогда не видел до этого. Они бродили между палатками и фургонами, болтали, стирали, готовили завтрак.

- Кто это? - спросил я.

- На них держится весь цирк, - ответил Эвра. - Они сидят за рулем, ставят палатки, стирают одежду, готовят еду, зашивают порвавшиеся костюмы, убираются после представления. Это все не так просто.

- А они обычные люди? - спросил я.

- Да, большинство из них обычные люди, - ответил Мальчик-Змея.

- Как они здесь оказались?

- Некоторые - родственники артистов. Другие - приятели мистера Длинноута. А есть и такие, которые просто пришли посмотреть и остались - так им тут понравилось.

- А разве обычным людям можно здесь оставаться? - спросил я.

- Если мистеру Длинноуту понравился человек, то можно, - сказал Эвра. - В цирке уродов работа всегда найдется.

Эвра остановился у большого костра, я встал рядом с ним. На бревне возле костра сидел Ганс Золотые Руки (он мог ходить на руках и даже бегать на них, причем быстрее любого чемпиона мира по бегу), а Труска (Бородатая Женщина, которая могла отращивать бороду, когда пожелает) жарила сосиски на деревянных палочках. Вокруг сидели и лежали еще какие-то люди.

- Доброе утро, Эвра Вон, - сказал Ганс Золотые Руки.

- Доброе утро, Ганс, - отозвался Эвра.

- Кто это с тобой? - спросил Ганс, подозрительно поглядывая на меня.

- Это Даррен Шэн, - ответил Эвра.

- Тот самый Даррен Шэн? - удивленно спросил Ганс, приподняв брови.

- А то кто ж! - ухмыльнулся Эвра.

- Как это - «тот самый Даррен Шэн»? - спросил я.

- Ты в этих кругах знаменитость, - объяснил Ганс.

- Но почему? Потому что я… - я понизил голос, - наполовину вампир?

Ганс добродушно засмеялся и сказал:

- Полувампирами никого не удивишь. Если бы мне платили по золотой монете за каждого полувампира, которого видел, у меня было бы уже… - он задумчиво поскреб щеку, - двадцать девять золотых монет. Но вот молодых полувампиров не часто встретишь. Я, например, ни разу еще не только не видел, но никогда и не слышал, чтобы мальчик твоего возраста жил среди этих ходячих мертвецов. Скажи-ка лучше: Главные Вампиры тебя еще не допрашивали?

- А кто такие Главные Вампиры? - спросил я.

- Это…

- Ганс! - рявкнула какая-то женщина, стиравшая белье.

Он замолчал и виновато огляделся.

- Как ты думаешь, Лартену понравятся твои бредни? - сердито сказала она.

Ганс поморщился.

- Прости, - сказал он. - А все этот свежий воздух. Не привык я к нему. Вечно выбалтываю то, о чем должен молчать.

Мне хотелось, чтобы он рассказал мне о Главных Вампирах, но теперь было бы невежливо просить его об этом.

Труска перевернула сосиски, сняла несколько с огня и отдала тем, кто собрался у костра. Подойдя ко мне, она улыбнулась и сказала что-то на непонятном иностранном языке.

Эвра засмеялся:

- Она интересуется, ты ешь мясо или ты вегетарианец.

- Вот потеха! - захохотал Ганс. - Вампир-вегетарианец!

- Ты знаешь ее язык? - спросил я Эвру.

- Да, - гордо ответил он. - Правда, я все еще учусь - это самый трудный из всех языков, какие я когда-либо пытался учить, - но я единственный в нашем цирке, кто понимает то, что она говорит. Мне легко даются языки, - похвастался он.

- А что это за язык? - спросил я.

- Не знаю, - сказал он, нахмурившись. - Труска мне не говорит.

Это показалось мне немного странным, но я решил промолчать, чтобы не обидеть его. Взяв сосиску, я благодарно улыбнулся Труске. Однако когда я попытался откусить кусочек, то чуть не закричал от боли: сосиска была ужасно горячая! Эвра засмеялся и дал мне воды. Я выпил немного, чтобы остудить рот, а потом подул на сосиску.

Некоторое время мы сидели с Гансом, Труской и другими работниками цирка - болтали, ели сосиски, грелись под утренним солнышком. Трава была мокрая от росы, но мы не обращали на это внимания. Эвра представил меня всем. Конечно, невозможно было сразу запомнить столько новых имен, поэтому я просто улыбался, пожимал руку и подходил к следующему человеку.

Скоро появился мистер Длинноут. Только что его не было, и вот он уже стоит за спиной у Эвры, греет руки над огнем.

- А ты рано встал, Даррен Шэн, - заметил мистер Длинноут.

- Никак не мог заснуть, - объяснил я. - Я был слишком… - я глянул на Эвру и улыбнулся, - взвинчен.

- Что ж, надеюсь, это не помешает работе, - сказал мистер Длинноут.

- Не помешает, - уверил я его. - Я готов к работе.

- Точно?

- Точно.

- Как приятно это слышать! - Он достал откуда-то большой блокнот и стал быстро просматривать его. - Так, сейчас мы тебе найдем, чем заняться, - бормотал он. - Как у тебя с готовкой?

- Я могу готовить рагу. Мистер Джутинг научил.

- А ты готовил когда-нибудь на тридцать - сорок человек?

- Нет…

- Жаль. Ну, ничего, может, еще научишься. - Мистер Длинноут немного полистал блокнот. - Шить умеешь?

- Нет.

- Белье когда-нибудь стирал?

- Вручную?

- Конечно.

- Нет.

- Гм… - Он еще полистал блокнот, а потом захлопнул его.

- Ладно, - сказал хозяин цирка, - пока мы не подобрали для тебя особых обязанностей, будешь помогать Эвре. Согласен?

- Конечно, согласен, - сказал я.

- А ты, Эвра, не против? - спросил он Мальчика-Змею.

- Нет, - ответил Эвра.

- Ну и отлично. Эвра будет всегда рядом. А ты будешь выполнять то, что тебе скажет Эвра. Когда твой собрат по крови восстанет из гроба - он говорил о мистере Джутинге, - то можешь ночью прислуживать ему, если он пожелает. Посмотрим, что у тебя получается лучше всего, а потом решим, куда применить твои таланты.

- Спасибо, - поблагодарил я.

- Не за что, - ответил мистер Длинноут.

Я думал, он сейчас растворится в воздухе, однако он повернулся и медленно пошел прочь, посвистывая и явно наслаждаясь ярким, солнечным утром.

- Ну, Даррен, - сказал Эвра, обнимая меня за плечи чешуйчатой рукой, - похоже, мы теперь коллеги по работе. Как тебе это?

- Здорово, коллега!

- Отлично! - Он похлопал меня по плечу и дожевал последний кусок сосиски. - Тогда за работу.

- Чем мы сначала займемся? - спросил я.

- Тем же, чем будем заниматься каждое утро, - ответил Эвра и пошел к нашей палатке. - Смоем яд с зубов у моей змеи.

- Ой! - Я замер на месте. - А это не опасно?

- Опасно, если она успеет укусить раньше, чем мы закончим, - сказал Эвра и засмеялся, увидев мое выражение лица, а потом подтолкнул меня к палатке.

ГЛАВА 9

К счастью, Эвра сам омыл зубы своей змее, потом мы вытащили ее из палатки и положили на траву. Принесли пару ведер воды и помыли змею мягкими губками.

После этого надо было накормить Человека-Волка. Его клетка стояла позади палаток и фургонов. Он заревел, когда нас увидел. На вид он показался мне таким же злобным и опасным, как и в тот вечер, когда мы со Стивом были на представлении. Человек-Волк тряс прутья и пытался нас схватить, но мы, конечно, не подходили к клетке слишком близко.

- Почему он такой злой? - спросил я, кинув ему огромный кусок сырого мяса, который он поймал на лет и тут же принялся раздирать на части.

- Потому что это настоящий Человек-Волк, - ответил Эвра. - Он не просто человек, обросший шерстью. Он наполовину человек, наполовину волк.

- Разве не жестоко держать его в клетке? - спросил я, кинув ему еще один кусок мяса.

- Если мы выпустим его, он совсем обезумеет и примется убивать людей. Жуткая смесь людской и волчьей крови свела его с ума. Он убивает не только тогда, когда голоден. Если его выпустить, он будет убивать просто так.

- А нельзя его как-нибудь вылечить? - Мне стало его жалко.

- Нет, нельзя, это ведь не болезнь, - объяснил Эвра. - Он не заразился этим, у него это от рождения. Он такой, какой есть.

- Как же он появился на свет?

Эвра серьезно посмотрел на меня:

- Ты, правда, хочешь об этом узнать?

Я посмотрел на зверя в клетке, раздирающего мясо так, будто это сладкая вата, вздохнул и сказал:

- Нет. Наверное, нет.

После этого мы много чего еще сделали. Почистили картошку к ужину, помогли заменить колесо у одной из машин, покрасили крышу фургона - у нас на это ушел целый час - и даже выгуляли собаку. Эвра сказал, что этим мы будем заниматься каждый день - бродить по лагерю, смотреть, не нужна ли кому-нибудь помощь, и если нужна, то помогать.

Вечером мы принесли кучу консервных банок, и куски разбитого стекла в палатку к Голодному Рамусу - человеку, который может съесть все что угодно. Я хотел было остаться и посмотреть, как он будет это есть, но Эвра поспешно выволок меня наружу. Рамус не любил, когда в повседневной жизни кто-то смотрит, как он ест.

У нас оставалась масса свободного времени, и в перерывах мы рассказывали друг другу о себе - о том, откуда мы, как прошло наше детство, чем занимались раньше.

Эвра родился у совершенно нормальных родителей. Когда они его увидели, то пришли в ужас. Поэтому и бросили его в приюте, где он прожил до четырех лет, а потом его купил жестокий владелец какого-то цирка.

- Плохо мне тогда пришлось, - тихо сказал Эвра. - Он бил меня и обращался со мной, как с настоящей змеей. Держал в стеклянной клетке, и зрители платили ему за то, чтобы посмотреть на меня и вдоволь посмеяться.

Семь долгих страшных лет провел Эвра в том цирке, переезжая из города в город. С каждым годом он все сильнее чувствовал себя уродцем и изгоем, который ни на что больше не способен, кроме как смешить толпу.

И тут, наконец, появился мистер Длинноут…

- Он появился однажды вечером, - сказал Эвра. - Просто вдруг выступил из темноты, приблизился к моей клетке и долго стоял, наблюдая за мной. Ни слова не сказал. И я тоже. Тут подошел владелец цирка. Он не знал мистера Длинноута, но решил, что тот богатый человек и захочет купить меня. Поэтому он сообщил цену и отошел в сторонку, ожидая ответа. Мистер Длинноут несколько минут молчал. А потом вдруг схватил владельца цирка левой рукой за шею. Пальцы его сжались, и владельцу цирка пришел конец. Он замертво упал на пол. А мистер Длинноут отпер дверцу моей клетки и сказал: «Идем, Эвра». Мне кажется, мистер Длинноут умеет читать чужие мысли, а то откуда бы он узнал, как меня зовут.

Эвра замолчал. И взгляд у него вдруг стал какой-то отстраненный.

- Хочешь, я покажу тебе кое-что интересное? - спросил он, наконец, снова став прежним Эврой.

- Конечно, хочу! - сказал я.

Он повернулся ко мне лицом, высунул язык, вытянул его и запихнул себе в нос.

- Вот это да! Классно! - радостно завопил я.

Эвра спрятал язык и широко улыбнулся.

- У меня самый длинный язык в мире, - сказал он. - Если бы у меня был нос пошире, я бы просунул язык в ноздрю, потом в горло и снова высунул бы его изо рта.

- Не, так бы ты не смог! - засмеялся я.

- Может, и нет, - согласился он, усмехаясь, - но, по-моему, и так неплохо.

Он снова высунул язык и облизал ноздри. Это было не очень приятно, зато забавно.

- Фу, я такой мерзости еще не видел! - сказал я, не переставая смеяться.

- Небось, хотел бы сам так, а? - сказал Эвра.

- Даже если б я умел так делать, то все равно бы не стал, - соврал я. - У тебя, наверное, весь язык теперь в соплях?

- У меня нет соплей, - сказал Эвра.

- Что, правда, нет соплей?

- Правда. У меня не такой нос, как у тебя. В нем нет ни соплей, ни козявок, ни волосков. Если у меня что и чистое, так это ноздри.

- А какие они изнутри на вкус? - спросил я.

- Лизни брюхо моей змеи - узнаешь, - ответил он. - Оно такого же вкуса.

Я засмеялся и сказал, что мне не настолько это интересно!

Позже, когда мистер Джутинг спросил, что я успел сделать за день, я просто ответил:

- Нашел себе друга.

ГЛАВА 10

Мы провели в цирке уродов уже два дня. Днем я помогал Эвре, а ночью слушал мистера Джутинга, который рассказывал мне о вампирах. Теперь я ложился спать раньше, чем обычно, примерно в час или в два ночи.

Я по- настоящему подружился с Эврой. Он был старше меня, но более робким -наверное, из-за того, что с ним произошло в детстве, - так что нам было хорошо вместе.

На третий день вечером я оглядел палатки и фургоны, и мне вдруг показалось, что я живу в цирке уродов уже много лет.

Я стал чувствовать себя неважно из-за того, что отказывался пить человеческую кровь. Теперь я уже был не такой сильный, как раньше, и бегал гораздо медленнее. Зрение ослабло, я стал хуже слышать и хуже различать запахи. Конечно, я и сейчас был гораздо сильнее и быстрее, чем обычный человек, но все же я понимал, что силы мои тают с каждым днем.

Впрочем, мне было все равно. Лучше стать слабее, чем попробовать человеческой крови.

Однажды в полдень, сидя на траве на краю лагеря, мы с Эврой вдруг заметили какого-то человека в кустах неподалеку.

- Кто это? - спросил я.

- Мальчик из деревни, - ответил Эвра. - Я и раньше его здесь видел.

Я посмотрел на мальчишку в кустах. Он явно старался, чтобы его не заметили, но мне казалось (хоть все мои новые способности стали постепенно ослабевать), что он двигался неуклюже, как слон. Мне стало любопытно, зачем он сюда пришел, поэтому я повернулся к Эвре и сказал:

- Давай-ка повеселимся.

- Ты что-то придумал? - спросил он.

- Нагнись, я тебе расскажу.

Я сообщил ему на ухо свой план. Эвра улыбнулся и кивнул, а потом встал и притворился, будто зевает.

- Ну, я пошел, Даррен, - сказал он. - Пока.

- Пока, Эвра, - громко откликнулся я. Подождав, пока Мальчик-Змея уйдет, я тоже встал и зашагал к лагерю.

Скрывшись из поля зрения мальчика, сидевшего в кустах, я повернул налево, пригнулся и стал осторожно пробираться вперед, прячась за палатками и фургонами. Пройдя метров сто, снова свернул налево и пополз к кустам. Тут я встал на ноги и как можно бесшумнее начал подкрадываться к мальчику.

Наконец метров за десять от него я остановился. Я стоял за его спиной, так что он не мог меня заметить. Мальчик, не отрываясь, смотрел на лагерь. Глянув поверх его головы, я увидел Эвру, который был еще ближе к нему, чем я. Эвра подал мне знак.

Я опустился на корточки и застонал:

- Ой, ой, ой! Охххх!

Мальчик вздрогнул и испуганно глянул через плечо. Меня он не увидел.

- Кто здесь? - спросил он.

- Уфф, уфф, уфф… - надрывался Эвра с другой стороны от мальчика.

Мальчик быстро повернул к нему голову.

- Кто здесь? - закричал он.

- Ух-ух-ух, - громко произнес я, подражая горилле.

- Я тебя не боюсь! - заявил мальчик, отступив назад. - Кто бы ты ни был, ты просто хочешь подшутить надо мной.

- Уии-уии-уии! - завизжал Эвра.

Я потряс ветку, Эвра зашуршал в кустах, потом я бросил камешек так, чтобы он упал перед мальчиком. Мальчик вертел головой в разные стороны, как кукла, и метался туда-сюда. Он не знал, что лучше - сбежать или остаться.

- Послушай, я не знаю, кто ты, - начал он, - но я…

Эвра подкрался к нему и, когда мальчик начал говорить, высунул свой длиннющий язык и лизнул его в шею, зашипев при этом, как змея.

Этого мальчишка уже не смог выдержать. Он завопил и помчался прочь.

Мы с Эврой побежали за ним, хохоча во все горло и не переставая издавать страшные звуки. Мальчик промчался сквозь кусты боярышника и заросли крапивы, даже не заметив их, не переставая кричать и звать на помощь.

Вскоре нам надоела эта игра, и мы решили оставить его в покое, но тут мальчишка споткнулся и полетел в густую траву.

Мы остановились и стали высматривать его в высокой траве, но мальчика нигде не было видно.

- Где он? - спросил я.

- Не знаю, - ответил Эвра.

- Как думаешь, он не ударился?

- Понятия не имею. - Казалось, Эвра заволновался. - Он мог свалиться в какую-нибудь яму.

- Мальчик! - позвал я. - Ты не ударился?

Тишина.

- Не бойся, мы тебя не обидим. Мы просто пошутили. Мы не хотели…

В эту минуту позади нас раздался шелест, а потом кто-то толкнул меня в спину, и я упал на траву. Эвра тоже упал, а когда мы сели, не в силах ничего сказать от удивления, то услышали, как кто-то смеется позади нас.

Мы медленно обернулись и увидели того самого мальчишку - он схватился за живот от хохота.

- Обманул! Обманул! - повторял он нараспев, пританцовывая. - Я сразу заметил, как вы ко мне крадетесь. Только сделал вид, будто испугался, а на самом деле заманил вас в ловушку. Ха-ха-ха! Ух-ух-ух! Уи-уи-уи!

Он смеялся над нами, но, хотя мы и почувствовали себя полными дураками, все же, встав и переглянувшись, мы тоже расхохотались. Мальчишка завел нас на поляну, где росла трава с клейкими зелеными семенами, и теперь мы с ног до головы были в этих семенах.

- Ты похож на ходячее растение, - произнес я.

- А ты похож на веселое зеленое чудовище, - сказал Эвра.

- Вы оба похожи на идиотов, - заявил мальчик.

Мы уставились на него, и его улыбка малость потускнела.

- Но вы, правда, на них похожи, - пробормотал он.

- Ты, видно, считаешь, что это очень смешно, - прорычал я.

Он молча кивнул.

- Что ж, малыш, тогда послушай меня, - сказал я, подошел к нему поближе и скорчил злобную рожу. Помолчав немного, я расплылся в улыбке. - Это и вправду очень смешно!

Мальчик весело захихикал, он был рад, что мы не стали злиться. Потом протянул нам руку.

- Привет, - сказал он. - Меня зовут Сэм Греет. Приятно познакомиться.

- Привет, Сэм Греет, - сказал я, пожимая ему руку, а сам подумал: «Похоже, он станет моим вторым другом».

И он действительно стал моим другом. Но к тому времени, как цирк уродов решил перекочевать на новое место, я уже думал только о том, что лучше бы никогда не встречал этого мальчишку.

ГЛАВА 11

Сэм жил в километре отсюда с мамой, папой, двумя младшими братьями и совсем крохотной сестричкой. А еще у них в доме были три собаки, пять кошек, два волнистых попугайчика, черепаха и тропические рыбки в аквариуме.

- Такое впечатление, что живешь в Ноевом ковчеге, - смеялся Сэм. - Я стараюсь реже появляться дома. Мама и папа не против. Они считают, что ребенок должен как-то проявлять свою индивидуальность. Родители рады уже тому, что я ночую дома. Меня даже не ругают, если я иногда пропускаю уроки в школе. Мама с папой считают, что школа - это отвратительная система воспитания, призванная подавлять волю и творческую активность ребенка.

Сэм всегда говорил такими заумными словами. Он был младше меня, но это было незаметно, особенно если послушать, что он говорит.

- Значит, вы работаете в цирке? - спросил Сэм, жуя маринованный лук - он обожал маринованный лук и вечно таскал с собой пластиковую баночку с этим луком.

Мы вернулись к кромке поляны, на которой остановился цирк. Эвра лежал на траве, я устроился на низкой ветке, Сэм влез на то же дерево, только чуть повыше.

- А что это за цирк? - спросил он, прежде чем мы успели ответить на первый его вопрос. - На фургонах нет никаких обозначений. Сначала я вообще думал, что вы путешественники. Потом, понаблюдав подольше, решил, что вы все-таки артисты.

- Мы - повелители ужаса, - сказал Эвра. - Властители иного бытия. Владыки мутаций.

Он нарочно говорил так, чтобы показать, что не один Сэм умеет изъясняться умно и непонятно. Мне захотелось и самому выдать пару длинных и красивых предложений, однако в этом я никогда не был силен.

- Это волшебное шоу? - с любопытством спросил Сэм.

- Это шоу уродов, - сказал я.

- Шоу уродов? - Он даже рот раскрыл от удивления, и на траву полетел кусок маринованной луковицы. Мне пришлось быстро отодвинуться, чтобы лук не упал на меня. - Двухголовые люди и прочие аномалии?

- Вроде того, - сказал я, - только наши исполнители - это волшебные, удивительные артисты, а не просто люди, которые выглядят не так, как другие.

- Здорово! - Сэм посмотрел на Эвру. - Ну, точно, я ведь с самого начала понял, что у тебя налицо дерматологические изменения. - Он имел в виду кожу Эвры (я потом посмотрел в словаре это длинное слово). - Но я и представить себе не мог, что ты тут не один такой!

Сэм с любопытством глянул в сторону лагеря.

- Просто невероятно, - вздохнул он. - А какие еще аномалии рода человеческого представлены в вашем цирке?

- Если хочешь узнать, какие еще артисты есть в нашем цирке, то могу ответить тебе коротко: самые разные, - сказал я. - Само собой, у нас есть Бородатая Женщина.

- Человек-Волк, - добавил Эвра.

- Вечно голодный человек, - продолжил я.

Мы перечислили всех, кого знали. Эвра даже упомянул тех, кого я никогда не видел. Впрочем, артисты в цирке уродов часто меняются. Они приходят и уходят, в зависимости от того, где выступает цирк.

Сэм был поражен и впервые с момента нашего знакомства не смог ничего сказать. Он молча слушал нас, широко распахнув глаза, посасывая маринованную луковицу и качая головой, причем так часто, будто вообще не верил тому, что ему рассказывают.

- Невероятно, - тихо проговорил он, когда мы умолкли. - Вы, наверное, самые счастливые мальчишки на всем свете. Живете в настоящем цирке уродов, ездите по миру, вам открыты все страшные и загадочные тайны. Чего бы я только не отдал, чтобы поменяться с вами местами!

Я улыбнулся. Не думаю, что Сэм захотел бы поменяться местами со мной, особенно если бы узнал обо мне побольше.

Тут Сэма осенила какая-то мысль:

- Слушайте! - вдруг сказал он. - А вы не поможете мне перебраться к вам? Я умею работать, быстро учусь, не боюсь ответственности. Я был бы ценным работником в вашем цирке. Можно, я буду работать у вас помощником? Пожалуйста!

Мы с Эврой улыбнулись друг другу.

- Нет, Сэм, это вряд ли, - сказал Эвра. - У нас почти нет детей. Если бы ты был постарше или твои родители захотели бы у нас поработать, тогда другое дело.

- Но мои родители не будут возражать! - не отступал Сэм. - Наоборот, они очень обрадуются. Они всегда говорили, что путешествия добавляют опыта. Им очень понравится, что я буду ездить по миру, что у меня будет масса всяких приключений, что я увижу чудесные, мистические земли и страны.

Эвра покачал головой:

- Прости. Приходи к нам, когда повзрослеешь.

Сэм надул губы и потряс ветку. С нее посыпались листья - прямо на меня, несколько даже застряло в моих волосах.

- Так нечестно, - пробормотал он. - Все так говорят - «когда повзрослеешь». Что было бы сейчас, если бы Александр Македонский ждал, когда повзрослеет? А как же Жанна д'Арк? Если бы она дожидалась, когда повзрослеет, англичане бы захватили и колонизировали Францию. Кто знает, когда человек уже повзрослел и может сам принимать решения? Это знает только он сам.

И Сэм принялся жаловаться на взрослых, говорить о «коррумпированной, жестокой системе», о том, что пришло время начать революцию детей. Казалось, я слушаю какого-то сумасшедшего политика по телевизору.

- Если ребенок хочет открыть шоколадную фабрику, пускай открывает, - порывисто говорил Сэм. - Если он хочет стать жокеем - ради бога. Если он мечтает стать первооткрывателем и отправиться на далекий остров, заселенный каннибалами, - это его право! Мы рабы современного общества. Мы…

- Сэм, - прервал его Эвра, - хочешь посмотреть на мою змею?

Сэм улыбнулся.

- Спрашиваешь! - воскликнул он. - Я думал, ты никогда мне ее не покажешь. Пойдем!

Он спрыгнул с дерева и побежал к лагерю, позабыв про все свои гневные речи. Мы медленно побрели за ним, тихо посмеиваясь и чувствуя себя гораздо старше и мудрее, чем мы были на самом деле.

ГЛАВА 12

Сэм был просто в восторге от змеи. Он совсем ее не боялся, даже намотал себе на шею вместо шарфа. Завалил Эвру вопросами: какой она длины, что она ест, как часто меняет кожу, откуда она родом, что это за змея, быстро ли она ползает.

Эвра ответил на все вопросы Сэма. Он был специалист по змеям. Не было того, чего бы он не знал об этих опасных рептилиях. Он даже сообщил Сэму, сколько чешуек у нее на коже.

Потом мы провели Сэма по всему лагерю. Показали ему Человека-Волка (Сэм притих в тени фургончика, в котором жил злобный Человек-Волк, - он здорово испугался этого дикого, рычащего существа). Мы познакомили его с Гансом Золотые Руки. А после этого случайно наткнулись на Голодного Рамуса, который как раз репетировал свой номер. Эвра спросил, нельзя ли нам посмотреть, и Рамус милостиво разрешил. У Сэма чуть глаза не вылезли из орбит, когда он увидел, как Рамус разжевал чашку, проглотил ее, потом снова собрал осколки (причем в животе) и вытащил чашку - целую! - изо рта.

Я хотел принести мадам Окту и показать Сэму, какие трюки она умеет исполнять, но потом решил не делать этого - я был сейчас не в форме. То, что я не пил человеческой крови, все сильнее и сильнее сказывалось на моем здоровье: в животе у меня часто урчало от голода, сколько бы я ни ел, а иногда меня начинало тошнить, и тогда мне приходилось некоторое время сидеть не двигаясь. А вдруг я потеряю сознание или начнется приступ тошноты, когда мадам Окта будет на свободе? Я по собственном опыту знал, какой она может быть опасной, если потерять над ней контроль хотя бы на несколько секунд.

Сэму очень не хотелось уходить, но начало темнеть, и я знал, что скоро проснется мистер Джутинг. Да и нам с Эврой еще много чего надо было сделать, поэтому мы сообщили Сэму, что ему пора уходить.

- Можно, я еще немного побуду с вами? - попросил он.

- Тебя дома давно уже ждет ужин, - сказал Эвра.

- Я поем с вами, - выкрутился Сэм.

- У нас не хватит на всех еды, - соврал я.

- Ну и ладно, не очень-то я и голоден, - сказал Сэм. - Маринованный лук очень питательный.

- А может, ему все-таки остаться? - задумчиво сказал Эвра.

Я удивленно уставился на приятеля, но он подмигнул мне, чтобы я понял: он просто шутит.

- Правда? - радостно воскликнул Сэм.

- Конечно, - сказал Эвра. - Поможешь нам выполнить нашу работу.

- Я сделаю все, что захотите! - выпалил Сэм. - Я не против. Что нужно делать?

- Нужно покормить Человека-Волка, а еще помыть его и почистить, как следует, - сказал Эвра.

Улыбка пропала с лица Сэма.

- Че-че-лове-ве-ка Во-волка? - запинаясь, повторил он.

- Да ты не бойся, - сказал Эвра. - Когда Человек-Волк сытый, он смирный. Он почти никогда не кусает тех, кто его кормит. Ну а если все-таки нападет на тебя, так ты, главное, суй ему в пасть не голову, а руку - лучше уж потерять руку, чем…

- Знаете, - быстро сказал Сэм, - мне, наверное, действительно пора домой. Мама говорила, что сегодня к нам должны прийти гости.

- Надо же, какая жалость! - ухмыльнулся Эвра.

Сэм попятился назад, поглядывая в сторону клетки с Человеком-Волком. Похоже, ему было грустно, поэтому я спросил его:

- Что собираешься делать завтра?

- Ничего, - ответил он.

- Если хочешь, приходи поболтать с нами.

- Хочу, конечно! - воскликнул Сэм, но вдруг замолчал. - Но мне ведь не нужно будет кормить и чистить?… - Он громко сглотнул.

- Нет, - заверил его Эвра не переставая улыбаться.

- Тогда я приду. До завтра, ребята.

- До завтра, Сэм, - сказали мы хором.

Он помахал нам рукой, повернулся и зашагал прочь.

- А Сэм - неплохой парень, верно? - сказал я Эвре.

- Да, хороший, - согласился Эвра. - Хотя мог бы, конечно, обойтись и без заумных словечек, да и трусишка он отменный, а, в общем, очень даже ничего.

- Как ты думаешь, ему было бы хорошо, если б он все-таки стал здесь работать? - спросил я.

Эвра фыркнул:

- Так же хорошо, как мышке в гостях у кошки!

- Ты о чем? - не понял я.

- Не всем подходит такая жизнь. Поживет здесь пару-тройку недель, вдали от семьи и друзей, почистит туалеты, приготовит еду на тридцать - сорок человек… И убежит отсюда с громкими воплями.

- Но мы же не бежим, - заметил я.

- Мы - другое дело, - возразил Эвра. - Мы не похожи на остальных людей. Этот цирк создан для таких, как мы. В мире есть место для каждого, это место - наше. Мы должны…

Эвра вдруг замолчал и нахмурился. Он смотрел поверх моей головы куда-то вдаль. Я обернулся, чтобы посмотреть, что его так взволновало. Сначала я вообще ничего не увидел, но потом заметил на востоке среди деревьев мигающий огонек факела.

- Кто бы это мог быть? - спросил я.

- Не знаю, - ответил Эвра.

Мы подождали, пока факел приблизится к нам. Теперь я уже видел, как среди деревьев мелькают какие-то фигуры. Я не мог сказать точно, сколько их там было, вероятно шесть-семь. Позже, когда они стали выходить из леса, я понял, кто это такие, и по коже у меня побежали мурашки.

Это были те самые маленькие существа в синих плащах с капюшонами, которых мы со Стивом видели во время представления, они продавали сладости и игрушки, а также помогали некоторым артистам. Я и забыл об этих странных помощниках. С той ночи прошло уже несколько месяцев, и все это время у меня и без того было полно проблем.

Они выходили из леса парами - одна за другой. Я насчитал двенадцать человечков, хотя был еще и тринадцатый - выше остальных, с факелом в руках; он замыкал шествие.

- Откуда они взялись? - тихо спросил я.

- Понятия не имею, - ответил Эвра. - Они ушли отсюда две недели назад, куда - не знаю. Они ни о чем не рассказывают.

- Кто они такие?

- Они… - начал было Эвра, но вдруг осекся. Глаза у него стали круглыми от страха.

Эвру напугал замыкающий - тот самый тринадцатый, который был выше остальных, теперь он подошел еще ближе, и его можно было разглядеть без особого труда.

Существа в синих плащах молча прошествовали мимо нас. Когда с нами поравнялся загадочный человек, напугавший Эвру, я заметил, что он одет не так, как остальные. К тому же он был не очень-то высокий, хотя и казался большим по сравнению с теми, в синих плащах. Коротко постриженные седые волосы, очки с толстыми стеклами, строгий костюм желтого цвета и высокие зеленые сапоги. Незнакомец был толстоват и ходил вперевалку.

Проходя мимо нас, он приветливо улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ, но Эвра был не в состоянии выдавить из себя даже слабенькую улыбочку.

Существа в капюшонах и этот странный человек прошли через весь лагерь и выбрали свободное место. Существа в капюшонах принялись ставить палатку - должно быть, они принесли все необходимое под плащами, - а незнакомец в желтом костюме направился к фургону мистера Длинноута.

Я взглянул на Эвру. Он дрожал как осиновый лист и, хотя сильно побледнеть он не мог - из-за разноцветных чешуек на лице, - все же стал немного бледнее, чем раньше.

- Что случилось? - спросил я.

Он молча покачал головой, не в силах ответить.

- Что случилось? Чего ты испугался? Что это за человек?

- Он… это… - Эвра кашлянул и глубоко вздохнул, а потом сказал тихим, дрожащим голосом, в котором слышался неподдельный ужас:

- Это мистер Карлиус.

Больше я ничего не смог от него добиться.

ГЛАВА 13

Ближе к ночи Эвра немного успокоился, хотя от страха у него заметно тряслись руки. Когда мы чистили картошку на ужин, мне даже пришлось забрать у него нож - я испугался, что он отрежет себе палец.

После того как мы поели и помогли вымыть посуду, я спросил Эвру о загадочном мистере Карлиусе. Мы сидели в палатке, Эвра играл со змеей.

Он долго не отвечал, я уже решил, что он не хочет об этом говорить, но вдруг Эвра вздохнул и сказал:

- Мистер Карлиус руководит Малым Народцем.

- Этими существами в синих плащах с капюшонами? - спросил я.

- Да. Он называет их Малым Народцем. Он их начальник. В цирке он бывает нечасто - в последний раз я видел его года два назад, - но, когда приходит, я начинаю дрожать от страха. Он - самый жуткий человек, какого я когда-либо встречал.

- А мне он не показался таким уж жутким, - заметил я.

- Я тоже так думал, когда увидел его в первый раз, - сказал Эвра. - Но погоди, вот поговоришь с ним, тогда и поймешь меня. Это трудно объяснить, но каждый раз, когда он на меня смотрит, мне кажется, будто он собирается разорвать меня на мелкие кусочки и зажарить на ужин.

- Он ест людей? - ужаснулся я.

- Не знаю, - сказал Эвра. - Может, ест, а может, нет. Но, кажется, будто он хочет съесть тебя. И это чувствую не только я - я разговаривал об этом с другими, у них такое же ощущение. Его никто не любит. Даже мистер Длинноут начинает нервничать, когда в цирке появляется мистер Карлиус.

- Зато его, наверное, любит Малый Народец, - заметил я. - Они слушаются его, выполняют все его приказы, верно?

- Может, они боятся его, - возразил Эвра. - Может, он силой заставил их слушаться. Может, они его рабы.

- Ты когда-нибудь спрашивал их об этом?

- Они не разговаривают, - сказал Эвра. - Не знаю почему. Наверное, не могут говорить, а может быть, просто не хотят. В любом случае, никто из наших не смог добиться от них ни слова. Они здорово помогают нам, делают все, что им скажут, но всегда молча. Эти существа похожи на живых кукол.

- Ты когда-нибудь видел их лица? - спросил я.

- Видел, - ответил Эвра. - Обычно они всегда в капюшонах, но однажды я все-таки увидел лицо одного из них. Я помогал, двоим существам в плащах, перетащить какой-то тяжелый механизм. Мы не удержали его, и механизм упал прямо на одного в капюшоне, придавив его. Этот тип не издал ни звука, хотя бедняге, должно быть, было очень больно. Капюшон слетел с его головы, и я увидел его лицо. Оно было страшное. - Эвра понизил голос и продолжил, не переставая ласково гладить змею:

- Все в рубцах, шрамах и каких-то швах. Искореженное, как будто какой-то злобный великан сдавил его своими лапищами. У этого создания не было ни ушей, ни носа, а рот закрывало что-то вроде маски. Кожа пепельно-серая, как у мертвеца, а глаза, зеленые-зеленые, высоко - почти что на лбу. И волос на голове нет.

Эвра поежился. Я и сам содрогнулся, представив себе эту картину.

- Что с ним случилось? - спросил я. - Он умер?

- Не знаю, - сказал Эвра. - Прибежали его братья - мне всегда казалось, будто они все братья, хотя это, наверное, не так, - и унесли его прочь.

- Ты его больше не видел?

- Они все похожи друг на друга, - сказал Эвра. - Некоторые чуть повыше или пониже остальных, но отличить их практически невозможно. Поверь мне, я пытался.

Как странно… Меня раздирало любопытство: кто такие этот мистер Карлиус и его Малый Народец? Я всегда любил тайны. А вдруг мне удастся разгадать эту тайну? Может, с помощью своих новых способностей я сумею поговорить с одним из существ в капюшонах.

- Откуда пришел этот Малый Народец? - спросил я.

- Никто не знает, - ответил Эвра. - Обычно в цирке работают четверо, а то и шестеро таких созданий. Иногда приходят еще несколько. Иногда мистер Карлиус приводит новых. Удивительно, что никого из них здесь не было, когда ты у нас появился.

- Как ты думаешь, это как-то связано со мной и мистером Джутингом? - спросил я.

- Сомневаюсь, - сказал Эвра. - Наверное, это просто совпадение. Или так должно было случиться. - Он на секунду замолчал, а потом добавил:

- Кстати, вот еще что: мистера Карлиуса зовут Рональд.

- И что?

- Он просит называть его Ро.

- Ну? - не понял я.

- А теперь добавь к его имени первую букву его фамилии.

Я задумался. Мистер Ро Карлиус. Мистер Ро К. Мистер…

- Мистер Рок, - прошептал я, и Эвра серьезно кивнул.

Мне стало страшно интересно, и я задал Эвре еще кучу вопросов, но он толком ничего не смог ответить. Он почти ничего не знал о мистере Карлиусе, так же как и о Малом Народце. Они едят мясо. От них странно пахнет. Передвигаются они очень медленно. Они либо не чувствуют боли, либо умеют сдерживаться. А еще у них нет чувства юмора.

- Откуда ты знаешь? - спросил я.

- Гибкий Брэдли, - загадочно ответил Эвра. - Он работал у нас в цирке. Кости у него были как из резины, он умел растягивать руки и ноги. Неприятный был человек. Любил зло пошутить над нами, а потом смеялся противным смехом. Он умел не просто выставить тебя идиотом, а сделать так, что ты и сам начинал чувствовать себя идиотом. Как-то раз мы давали представление в арабском дворце. Лично для шейха. Шейху понравились все актеры, но больше всех - Гибкий Брэдли. Они разговорились, и Брэдли сообщил шейху, что не может носить драгоценностей - они либо спадают, либо трескаются из-за того, что его руки и ноги становятся то толще, то тоньше. Шейх вышел на несколько минут, а потом вернулся с маленьким золотым браслетом. Он отдал его Брэдли и велел надеть на руку. Брэдли послушался. Тогда шейх попросил его стряхнуть с руки браслет. И вот Брэдли стал вытягивать руку, как мог, а потом укорачивать ее, но браслет не соскальзывал с руки. Шейх сказал, что он волшебный и снять его можно только тогда, когда его обладатель сам этого захочет. Браслет был очень дорогой, бесценный, но шейх все-таки подарил его Брэдли в знак величайшего почтения. Так вот, сейчас расскажу, при чем тут Малый Народец. Брэдли любил издеваться над этими созданиями в синих плащах. И всякий раз придумывал что-нибудь новенькое. Устраивал им ловушки, попав в которые они повисали в воздухе вниз головой. Поджигал им плащи. Смазывал веревки, с которыми они работали, мылом, чтобы у них скользили руки, или клеем, чтобы они приклеились к этим веревкам. Подбрасывал кнопки в еду, подпиливал колышки, чтобы их палатка рухнула, запирал их в каком-нибудь фургоне…

- А почему он был такой злой? - не удержался я.

- Думаю, потому, что эти существа никак не реагировали на его издевательства, - ответил Эвра. - Ему нравилось доставлять людям неприятности, а Малый Народец никогда не плачет, не кричит, не пытается дать сдачи. Они вообще не замечали, как он над ними глумился. По крайней мере, так всем казалось…

Эвра издал странный звук, похожий на смех и на стон одновременно.

- Однажды утром Брэдли исчез. Как сквозь землю провалился. Мы поискали его, но так и не нашли, а когда пришло время уезжать, мы собрались и уехали. Никто особенно не беспокоился: многие артисты уходят из цирка и приходят в него, когда им заблагорассудится. Не в первый раз артист сбежал посреди ночи. Прошла неделя, я и думать забыл о Брэдли. В лагере появился мистер Карлиус и забрал у нас двух своих подопечных. Когда он ушел, мистер Длинноут попросил меня помочь оставшимся у нас двум созданиям в синих плащах. Я убрал у них в палатке и вокруг нее, скатал гамаки - они спят в гамаках. Свой гамак я взял именно у них, я тебе об этом еще не говорил?

Нет, об этом он еще не говорил, но я не хотел сбивать его с мысли, поэтому промолчал.

- Потом, - продолжал Эвра, - я решил почистить их котел. Он был большой и черный. Стоял посреди костра в центре палатки. Наверное, когда они готовили, вся палатка была в дыму. Котел был покрыт слоем жира. Я выволок его наружу и вытряхнул на траву остатки их последней трапезы - кусочки мяса и кости. Почистив котел, я снова занес его в палатку. А потом решил собрать объедки и отдать их Человеку-Волку. «Ничего не должно пропадать», - говорит мистер Длинноут. Подбирая мясо и кости, я заметил, что в траве что-то блестит.

Эвра отвернулся от меня и принялся рыться в своей сумке под гамаком. Когда он повернулся ко мне, в руках его был маленький золотой браслет. Он позволил мне полюбоваться им, а потом надел себе на руку. Затряс ею изо всех сил, но браслет с места не сдвинулся.

Перестав трясти рукой, Эвра снял браслет и бросил его мне. Я поймал его и внимательно рассмотрел, однако надевать не стал.

- Это тот браслет, который шейх подарил Гибкому Брэдли? - спросил я.

- Он самый, - ответил Эвра.

Я отдал его Эвре.

- Может быть, он сделал что-то особенно гадкое, - продолжил Эвра, крутя в руках браслет. - А может, они просто устали от его постоянных издевательств. Не знаю. Но с тех пор я стараюсь быть очень вежливым с этими странными существами в синих плащах с капюшонами.

- А что ты сделал с остатками… ну, с остатками мяса? - спросил я. - Закопал?

- Нет, конечно, - сказал Эвра. - Отдал Человеку-Волку, как и собирался.

Потом, заметив мой взгляд, полный ужаса, Эвра добавил:

- «Ничего не должно пропадать», помнишь?

Я молча посмотрел на него и вдруг засмеялся. Эвра тоже захихикал. Через минуту мы уже катались по полу от смеха, обняв друг друга.

- Нельзя смеяться, - простонал я. - Бедный Брэдли. Нам надо плакать.

- Я не могу смеяться и плакать одновременно, - ответил Эвра.

- Интересно, какой он был на вкус?

- Не знаю, - сказал Эвра. - Наверное, как резина.

И мы снова захохотали. Слезы катились у нас по щекам. Конечно, над этим не стоило смеяться, но мы ничего не могли с собой поделать.

Внезапно полог приподнялся, и в палатку вошел Ганс Золотые Руки.

- Над чем смеетесь? - спросил он, но мы не могли ему ответить.

Я попытался было объяснить, но всякий раз, когда я начинал говорить, меня снова разбирал смех.

Ганс покачал головой. Подождав, пока мы угомонимся, он сообщил, зачем пришел к нам.

- Мне велели вам кое-что передать, - сказал он. - Мистер Длинноут хочет вас видеть у себя в фургоне. Срочно.

- А что случилось, Ганс? - спросил Эвра, не переставая посмеиваться. - Зачем мы ему понадобились?

- Ему вы не нужны, - сказал Ганс. - Но с ним мистер Карлиус. Вот ему-то вы и понадобились.

Мы тут же перестали смеяться. Не проронив больше ни слова, Ганс вышел из палатки.

- Мистер Ка-ка-карлиус хочет нас видеть, - с ужасом выдавил Эвра.

- Я слышал. Как думаешь, что ему от нас надо?

- Н-н-не з-з-знаю, - заикаясь, ответил Эвра, хотя я прекрасно понимал, о чем он сейчас думает.

Я думал о том же самом. Мы оба думали о Малом Народце, Гибком Брэдли и огромном черном котле, полном человеческого мяса и костей.

ГЛАВА 14

Когда мы вошли, мистер Длинноут, мистер Джутинг и мистер Карлиус были уже в фургоне. Эвра дрожал, как в ознобе, но я не особо волновался. Хотя, увидев обеспокоенные взгляды мистера Длинноута и мистера Джутинга, я тоже забеспокоился.

- Заходите, мальчики, - сказал мистер Карлиус так, будто это был его фургон, а не мистера Длинноута. - Садитесь, чувствуйте себя как дома.

- Спасибо, я лучше постою, - сказал Эвра, стараясь не лязгать громко зубами.

- Я тоже постою, - сказал я, чтобы поддержать Эвру.

- Как вам будет угодно, - отозвался мистер Карлиус. Он один сидел. - Я много слышал о тебе, Даррен Шэн, - начал мистер Карлиус.

Он крутил в руках часы в форме сердечка. Когда он замолчал, я услышал, как они тикают.

- Ты храбрый парнишка, - продолжил мистер Карлиус. - Замечательный молодой человек. Пожертвовал всем, чтобы спасти своего друга. Немногие решились бы на такое. В наши дни люди стали ужасными эгоистами. Приятно сознавать, что в мире еще остались герои.

- Никакой я не герой, - буркнул я и залился краской.

- Да нет же, герой, - не уступал он. - Как еще назвать человека, который поставил на карту все ради другого человека?

Я гордо улыбнулся. Я никак не мог понять, почему Эвра боится этого милого, хотя и странного человека. В нем не было ничего пугающего. Мне он даже понравился.

- Лартен утверждает, что ты отказываешься пить человеческую кровь, - сказал мистер Карлиус. - Что ж, я тебя не виню. Это мерзкая, противная жидкость. Я сам ее терпеть не могу. Кроме, разумеется, крови ребенка. Эта кровь - настоящий деликатес.

Я нахмурился:

- У детей нельзя пить кровь. Они еще маленькие. Если выпить кровь у ребенка, он умрет.

Мистер Карлиус широко раскрыл глаза и так же широко улыбнулся.

- Ну и что? - вкрадчиво спросил он.

У меня по спине пробежал холодок. Если он пошутил, то это была очень злая шутка, которую, однако, я бы постарался ему простить (я ведь и сам только что хохотал над бедным Брэдли).

Но по выражению его лица я понял, что мистер Карлиус не шутит.

И тут я догадался, почему этого человека так боятся. Он был настоящим воплощением зла. Не просто грубым или жестоким, но настоящим злом из преисподней. Такие могут убить тысячи людей только ради того, чтобы услышать их крики.

- А знаешь, - сказал мистер Карлиус, - твое лицо мне знакомо. Мы где-то встречались, Даррен Шэн?

Я покачал головой.

- Ты уверен? - спросил он. - Ты кажешься мне очень знакомым.

- Я бы… запомнил, - выдохнул я.

- На память никогда нельзя положиться, - улыбнулся мистер Карлиус. - Она - великий обманщик. Ну ладно, не важно. Может быть, я с кем-то тебя путаю.

По тому, как он ухмыльнулся (в толк не возьму, почему мне раньше казалось, что у него милая улыбка?), было видно, что на самом деле он так не думает. Однако я был уверен, что он ошибается. Такого человека я бы никогда не забыл.

- Вернемся к нашим делам, - сказал мистер Карлиус.

При этом он сильно сжал в руке часы в форме сердечка, и мне показалось, что они засверкали и вот-вот расплавятся. Я мигнул и потер глаза. Видение исчезло, часы оказались целыми.

- Вы видели, что я привел с собой Малый Народец, - сказал мистер Карлиус. - Они у меня новенькие и не очень-то умеют управляться с веревками. В другое время я бы задержался на пару дней, чтобы преподать им нехитрую науку, но сейчас у меня много важных дел. К тому же они толковые и наверняка быстро всем обучатся сами. Однако пока они будут обучаться, я бы хотел, чтобы вы, мои милые мальчики, помогли им освоиться в цирке. Вам не придется много работать. Я хочу, чтобы вы добывали для них еду. У них хороший аппетит. Ну, так как, мальчики? Ваши опекуны уже согласились. - Мистер Карлиус кивнул на мистера Длинноута и мистера Джутинга, которые, судя по всему, согласились с большой неохотой, но сейчас старались этого не показать. - Поможете старом доброму мистеру Карлиусу и его Малому Народцу?

Я быстро посмотрел на Эвру. Он явно не хотел соглашаться, но все равно кивнул. Я тоже.

- Замечательно! - обрадовался мистер Карлиус. - Эвра Вон уже знает, как ухаживать за моими любимцами. Если возникнут какие-нибудь проблемы, обращайтесь к Хиберниусу, он вам поможет.

Мистер Карлиус помахал рукой, давая понять, что нам пора уходить. Эвра попятился к двери, но я не двинулся с места.

- Простите, - сказал я, собрав всю свою смелость, - почему вы зовете их Малым Народцем?

Мистер Карлиус медленно обернулся. Если он и был удивлен моим вопросом, то не показал виду. Я заметил, как мистер Длинноут и мистер Джутинг открыли рты от изумления.

- Потому что они маленькие, - добродушно объяснил мистер Карлиус.

- Да, я знаю, - сказал я. - Но как их зовут на самом деле? По-настоящему? Если бы мне раньше кто-то стал рассказывать о Малом Народце, я бы решил, что это гномы или эльфы.

Мистер Карлиус улыбнулся:

- Они и есть гномы и эльфы. По всему миру ходят легенды о маленьком волшебном народе. Откуда-то же они берутся, эти легенды. А на самом деле в них говорится о моих маленьких преданных друзьях.

- Вы хотите сказать, что эти карлики в синих плащах с капюшонами - эльфы? - недоверчиво спросил я.

- Нет, - ответил он. - Эльфов не существует. Просто много лет назад невежественные люди увидели этих карликов, как ты их грубо обозвал, и стали давать им имена: эльфы, феи, гномы. Потом придумали разные истории о том, кто они и что могут делать.

- И что же они могут делать? - с любопытством спросил я.

Улыбка пропала с лица мистера Карлиуса.

- Мне говорили, что ты любишь задавать вопросы, - резко сказал он. - Но никто не предупредил меня, что ты до такой степени любишь совать нос не в свое дело. Запомни, Даррен Шэн: от любопытства кошка сдохла.

- Но я не кошка, - нахально сказал я.

Мистер Карлиус наклонился вперед, лицо у него помрачнело.

- Если задашь еще хоть один вопрос, - сказал он, - то я превращу тебя в кошку. Ничто не вечно в этом мире, даже человеческий облик.

Часы в его руке снова засверкали, красные, как настоящее сердце, и я решил, что пора уходить.

- Отправляйся к себе в палатку, выспись, как следует, - сказал мистер Джутинг, прежде чем я ушел. - Сегодня я не буду тебя ничему учить.

- А завтра встань пораньше, малыш, - добавил мистер Карлиус, помахав на прощание рукой. - По утрам мой Малый Народец очень голоден. И лучше побыстрее утолить их голод. Никогда не знаешь, что они придумают и что попробуют на зуб, если долго их не кормить.

Мы быстро выскочили за двери и побежали назад в палатку. Там мы рухнули на пол и долго слушали, как громко бьются наши сердца.

- Рехнулся? - спросил меня Эвра, когда окончательно пришел в себя. - Разве можно так разговаривать с мистером Карлиусом? Задавать ему вопросы? Ты совсем спятил!

- Да, - сказал я, вспоминая все, что произошло в фургоне, и удивляясь, откуда у меня столько храбрости. - Наверное, спятил.

Эвра недовольно покачал головой. Было еще рано, но мы легли в постель и стали смотреть в потолок. Когда я заснул, мне приснился мистер Карлиус и его часы в форме сердечка. Только в моем сне это были не часы, а настоящее человеческое сердце. Мое. И когда он его сжал…

Было больно.

ГЛАВА 15

Мы поднялись очень рано и отправились добывать еду для Малого Народца. Мы не выспались, чувствовали себя разбитыми и уставшими.

Я спросил Эвру, что едят эти существа в синих плащах.

- Мясо, - ответил он. - Любое мясо, не важно какое.

- Сколько животных нам надо поймать? - спросил я.

- Карликов двенадцать, но едят они немного. Значит, по одному кролику или ежу на двоих. Большое животное - такое, как лиса или собака, - разделим на троих или даже четверых.

- А разве ежей едят? - спросил я.

- Они едят, - сказал Эвра. - Они не очень-то привередливы. Они и мышей едят, и крыс тоже, но нам пришлось бы наловить их целый мешок, лучше с ними вообще не связываться.

Каждый из нас взял по сумке, и мы пошли в разные стороны. Эвра сказал, что сгодится и дохлятина, так что если найду дохлую белку или барсука, то могу смело класть их в сумку, чтобы сэкономить время.

Вскоре я заметил лису. Зажав в зубах цыпленка, она возвращалась в свою нору. Я выждал нужный момент, а потом бросился на нее из-за куста и повалил на землю.

Цыпленок выпал у нее из пасти, лиса зарычала и попыталась меня укусить. Однако я не стал ждать, а быстро схватил ее за шею и резко повернул ее голову влево. Раздался громкий хруст - с лисой было покончено.

Я сунул цыпленка в сумку - неплохой довесок, - но с лисой решил немного повременить. Мне нужна была кровь, поэтому я нашел у нее вену, сделал надрез ногтем и приник губами к ранке.

Мне всегда было это неприятно - бесчеловечно, - но я напомнил себе, что я не человек. Я полувампир. Так и должны себя вести полувампиры. Сначала я очень расстраивался, когда приходилось убивать лис, кроликов, свиней и овец. Но со временем привык. Без этого было не обойтись.

Научусь ли я пить человеческую кровь? Трудный вопрос. Я надеялся, что смогу не пить кровь у людей, однако теперь, когда силы во мне стали убывать, я понял, что когда-нибудь мне все равно придется попробовать ее… или умереть!

Я сунул лису в сумку и продолжил охоту. У пруда неподалеку наткнулся на целое семейство кроликов - они мыли длинные ушки. Я подобрался к ним поближе и стрелой метнулся вперед. Кролики бросились врассыпную, но в троих малышей я все-таки успел вонзить свои острые ногти.

Их я тоже положил в сумку и решил, что на сегодня хватит. Лисой, цыпленком и кроликами смогут позавтракать шестеро, а то и семеро созданий в капюшонах.

В лагере я встретился с Эврой. Он нашел дохлую собаку и барсука и был очень доволен собой.

- Так быстро я еще никогда не охотился, - сказал он. - А еще я нашел поле, на котором пасутся коровы. Вечером проберемся туда и украдем одну корову. Тогда Малому Народцу еды хватит на пару дней.

- А фермер, владелец коров, ничего не заметит? - спросил я.

- Их там десятки, - ответил Эвра. - Когда он станет пересчитывать своих коров, мы будем уже далеко.

- Но коровы ведь денег стоят, - сказал я. - Я могу спокойно убить лису или барсука, но кража - совсем другое дело.

- Ладно, мы оставим фермеру деньги за корову, - вздохнул Эвра.

- Откуда ж мы их возьмем? - удивился я.

Эвра улыбнулся.

- Чего-чего, а денег у нас в цирке хватает, - заверил он меня.

Позже, покончив со всеми делами, мы снова встретились с Сэмом. Он уже давно поджидал нас в кустах.

- А почему ты не пошел в лагерь? - спросил я.

- Не хотел мешать, - ответил он. - И потом, я подумал: а вдруг кто-то выпустил Человека-Волка? Вчера я, кажется, ему не очень понравился.

- Да ему никто не нравится, - заметил Эвра.

- Может, и так, - сказал Сэм. - Но, наверное, лучше все-таки не проверять.

У Сэма накопилось полно вопросов. Судя по всему, он всю ночь думал о нашем цирке и о нас.

- Ты не носишь ботинки? - спросил он Эвру.

- Нет, - ответил Эвра. - У меня очень толстые подошвы.

- А если наступишь на колючку или на гвоздь?

Эвра улыбнулся, сел и вытянул одну ногу.

- Поскреби стопу острой веткой, - предложил он Сэму.

Сэм отломал ветку и уколол Эвру. Я с интересом наблюдал за приятелем. С таким же успехом можно было бы попробовать проткнуть толстую-претолстую доску.

- Я могу порезаться об острый осколок стекла, - сказал Эвра, - но стекла попадаются не так уж и часто, к тому же с годами моя кожа становится все прочнее и прочнее.

- Вот бы у меня была такая же кожа! - с завистью сказал Сэм и повернулся ко мне. - А почему ты все время ходишь в одном и том же костюме?

Я глянул на свой костюм, в котором меня заживо похоронили. Я хотел попросить себе новый, но совсем забыл об этом.

- Мне он нравится, - сказал я.

- Я еще ни разу не видел, ни одного мальчишки, который бы носил такой костюм, - усмехнулся Сэм. - Их надевают разве что на свадьбу или на похороны. Тебя заставляют в нем ходить?

- Нет.

- Ты говорил со своими родителями о том, что хочешь работать в цирке уродов? - спросил Эвра, чтобы сменить тему.

- Нет, - вздохнул Сэм. - Конечно, я рассказал им о вашем цирке, а об остальном, наверное, лучше потом. Я скажу им об этом в самый последний момент, когда буду уходить из дома, а может, просто оставлю записку.

- Ты все еще хочешь работать у нас? - спросил я.

- Спрашиваешь! - фыркнул Сэм. - Хоть вы и пытались меня отговаривать, но я все равно проберусь сюда. Буду часто приходить в гости. Прочитаю умные книжки, узнаю много всего о шоу уродов, а потом пойду прямиком к вашему начальнику и скажу, что хочу работать у вас. Он не сможет мне отказать.

Мы с Эврой улыбнулись друг другу. Мы оба знали, что мечта Сэма никогда не осуществится, но у нас не хватало смелости сказать ему об этом.

Потом мы пошли на старую, заброшенную железнодорожную станцию, которая находилась в двух километрах от лагеря. Об этой станции нам рассказал Сэм.

- Там здорово, - сказал он, - Раньше там ремонтировали поезда, красили их и все такое. В свое время на этой станции останавливалось много поездов. Потом недалеко от города образовалась новая фирма, и эту станцию забросили. Там очень здорово играть. Старые ржавые рельсы, пустые сараи, будка охранника и несколько древних вагонов.

- Там не опасно? - спросил Эвра.

- Мама говорит, что опасно, - ответил Сэм. - Она советует мне держаться от этого места подальше. Боится, что подо мной провалится крыша вагона, и я упаду или что я споткнусь о рельсы. Но я бывал там сотню раз, и ничего страшного со мной не случалось.

Ярко светило солнце. Мы медленно шли в тени деревьев. Вдруг я почувствовал какой-то странный запах. Я остановился и принюхался. Эвра тоже ощутил этот запах.

- Что это? - спросил я.

- Не знаю, - сказал он и потянул носом. - С какой стороны доносится этот запах?

- Понятия не имею, - пожал я плечами.

Запах был сильным, резким и каким-то кислым.

Сэм ничего не чувствовал, а потому спокойно шагал вперед. Наконец он заметил, что мы отстали, остановился и повернулся к нам посмотреть, что случилось.

- В чем дело? - спросил он. - Почему вы…

- Берегись! - вдруг закричал кто-то у меня за спиной.

Не успел я и глазом моргнуть, как незнакомец с силой схватил меня за плечо и рывком развернул к себе. Я успел заметить чье-то лицо и густые волосы, а потом повалился на спину как от сильного толчка.

ГЛАВА 16

Я приземлился очень неудачно и вывихнул руку. Вскрикнув от боли, я попытался увернуться от страшного волосатого человека, нависшего надо мной. Но он быстро опустился на корточки рядом со мной и злобно смерил меня взглядом.

- Эй, парень, привет! Ты не ушибся?

У незнакомца был веселый голос, и я понял, что моей жизни ничто не угрожает, а смотрит он на меня не злобно, а обеспокоенно.

- Не думал, что ты так сильно испугаешься, - сказал он. - Хотел напугать тебя чуть-чуть, совсем несильно, забавы ради.

Я сел и потер локоть.

- Со мной все в порядке.

- Уверен? Руку точно не сломал? Если сломал, то у меня есть специальные травки, они тебе помогут.

- Травки не могут залечить сломанные кости - сказал Сэм. Он вернулся назад и сейчас стоял рядом с Эврой.

- Конечно, не могут, - согласился незнакомец. - Но они могут унести тебя в глубины вселенной, где такие проблемы, как сломанные кости, покажутся сущим пустяком. - Он замолчал и погладил свою бороду. - Хотя заодно они сжигают клетки мозга…

Судя по недоумению на лице Сэма, даже он не смог понять, о чем говорит этот человек.

- Со мной все в порядке, - повторил я, встал и покрутил рукой. - Просто подвернул. Сейчас пройдет.

- Вот и хорошо. - Незнакомец вздохнул. - Не хочу никому наносить увечья. Это скверное дело, доложу я тебе.

Я пристально посмотрел на него. Это был высокий круглолицый мужчина с густой черной бородой и длинными спутанными волосами. Одежда на нем была грязная, и ванну он давно не принимал - от него страшно воняло. Вот откуда, значит, исходил тот странный запах. Незнакомец казался таким дружелюбным, что я даже удивился, как это я мог испугаться его.

- Эй, ребятишки, вы местные? - спросил он.

- Я - да, - сказал Сэм. - А вот они из цирка.

- Из цирка? - Мужчина улыбнулся. - Недалеко отсюда расположился цирк? Боже мой, как это я не заметил? Где он? Я обожаю цирк. Никогда не упускаю возможности посмотреть на клоунов.

- Это не такой цирк, - сказал Сэм. - Это шоу уродов.

- Шоу уродцев?

Мужчина посмотрел сначала на Сэма, потом на Эвру. Поскольку Эвра был с ног до головы покрыт разноцветной чешуей, то можно было сразу догадаться, что он один из артистов.

- Ты участвуешь в представлении? - спросил незнакомец.

Эвра робко кивнул.

- С тобой хорошо обращаются? - спросил мужчина. - Не бьют кнутом, нормально кормят, не заставляют делать то, чего ты не хочешь?

Эвра улыбнулся.

- Ты по доброй воле стал выступать в этом цирке?

- Да, - сказал Эвра. - Мы там все такие. Это наш дом.

- Ну, хорошо, - помолчав, сказал мужчина и снова улыбнулся. - Знаете, об этих странствующих шоу чего только не болтают. Вот и… - Он вдруг хлопнул себя по лбу. - Боже мой, я ведь даже не представился. Я бываю иногда таким глупым. Меня зовут Р. В.

- Р. В.? Какое смешное имя, - заметил я.

Он смущенно кашлянул и сказал, понизив голос до шепота:

- Вообще-то, это сокращенно от Регги Вегги.

- Регги Вегги? - засмеялся я.

- Да, - он поморщился, - меня зовут Регги. Но в школе меня называли Регги Вегги, потому что я вегетарианец. Мне это прозвище не понравилось, поэтому я попросил всех называть меня Р. В. Некоторые послушались, но далеко не все. - Похоже, ему неприятно было вспоминать об этом. - Если хотите, можете называть меня Регги Вегги.

- Меня вполне устраивает Р. В., - сказал я.

- Меня тоже, - подхватил Эвра.

- И меня, - добавил Сэм.

- Классно! - Р. В. повеселел. - Вот, значит, как меня зовут. А вас как?

- Даррен Шэн, - представился я, и мы пожали друг другу руки.

- Сэм Греет.

- Эвра Вон.

- Эвра Вон - а дальше? - спросил Р. В., совсем как я, когда познакомился с Эврой.

- Просто Вон, - сказал Эвра.

- Надо же, - улыбнулся Р. В. - Супер!

Р. В. оказался эковоином, а сюда приехал, чтобы помешать строительству новой дороги. Он был членом общества ЗДП - Защитников дикой природы - и исколесил уже всю страну, защищая леса, озера, животных и известные достопримечательности.

Он предложил показать нам свой лагерь, и мы с радостью согласились. Железнодорожная станция вполне могла подождать. Такой возможности, как эта, может нам больше не подвернуться.

По дороге к лагерю Р. В. без остановки болтал о живой природе. Он рассказал нам о том, как жутко люди издеваются над матушкой-природой: уничтожают леса, загрязняют реки, отравляют воздух, обрекают животных на вымирание.

- И все это происходит в нашей родной стране! - сказал Р. В. - Я говорю не о том, что творится где-то далеко. Нет, это все мы делаем здесь, на этой самой земле!

ЗДП боролись за то, чтобы спасти землю от жадных, опасных мерзавцев, которым наплевать на то, что вокруг гибнет все живое. Защитники природы ездят по стране, стараясь показать людям, что происходит с окружающей средой. Они раздают брошюры и книги о том, как надо защищать природу.

- Нужно не только показывать и объяснять, - сказал Р. В. - Это неплохо для начала, однако необходимо сделать гораздо больше. Нужно остановить загрязнение и уничтожение нашей родной природы. Возьмем, к примеру, вот эту местность: было решено проложить дорогу прямо по древнему кургану, по тому месту, где тысячи лет назад друиды хоронили своих мертвых. Можете себе представить? Люди готовы уничтожить свою историю ради того, чтобы шоферы могли сэкономить десять - двадцать минут!

Р. В. печально покачал головой.

- Мы живем в странное время, - сказал он. - То, что мы сейчас вытворяем со своей планетой… В будущем - если оно, конечно, настанет - люди будут называть нас глупыми варварами.

Он очень любил природу. Послушав Р. В., мы с Сэмом и Эврой тоже полюбили ее. Раньше я не задумывался об этих проблемах, но теперь, поговорив пару часов с Р. В., понял, что нужно что-то делать. Как сказал Р. В., пусть те, кто сейчас об этом не думает, не удивляются, когда мир развалится на куски прямо у них под носом.

Лагерь защитников природы оказался очень своеобразным. Люди - а их тут было около двадцати - спали в самодельных хижинах, построенных из ветвей, листьев и травы. Большинство защитников оказались такими же грязными и вонючими, как Р. В., но зато они были очень веселые, добрые и щедрые.

- Как вы можете помешать строительству дороги? - спросил Сэм.

- Мы роем туннели, - объяснил Р. В. - А еще портим технику, которую присылают на строительство. И привлекаем внимание журналистов. Богатенькие не очень-то любят, когда на них наставляют камеру. Одна бригада журналистов из теленовостей по эффективности может заменить двадцать защитников природы.

Эвра спросил Р. В., борются ли они в прямом смысле этого слова. Р. В. ответил, что ЗДП против насильственных методов, но, судя по выражению его лица, он сам это не очень-то одобрял.

- Если бы решал я, - тихо сказал он, - мы бы им показали. Иногда мы действуем слишком мягко. Да уж, если б я был главным, мы бы задали им жару!

Р. В. предложил нам пообедать с ними. Еда была не очень - никакого мяса, одни овощи, рис и фрукты, - но мы съели все, чтобы не показаться невежливыми.

Еще у них было много больших, странного цвета грибов, но Р. В. не разрешил нам их даже попробовать.

- Сначала подрастите немножко, - ухмыльнулся он.

Мы ушли сразу после обеда. Членам ЗДП еще многое предстояло сделать, и мы не хотели им мешать.

Р. В. сказал, что мы можем приходить к ним в любое время, но через два-три дня они собираются уезжать.

- Здесь мы почти что выиграли битву, - сообщил он. - Через несколько дней пора будет отправляться в другое место. Битвы начинаются и заканчиваются, но война тянется бесконечно.

Мы помахали рукой на прощание, и пошли домой.

- Странный этот Р. В., - сказал Сэм. - Бросил все, что у него было, и пошел сражаться за растения и животных.

- Он занимается тем, во что верит, - сказал Эвра.

- Знаю, - кивнул Сэм, - и я рад, что он этим занимается. Нам нужны такие люди. Жаль, что их немного. И все же странная у него жизнь, правда? Чтобы так жить, надо быть очень преданным своему делу. Не думаю, что я смог бы стать защитником природы.

- Я тоже, - согласился я.

- А я смог бы. - Возразил Эвра.

- Нет, не смог бы, - фыркнул я.

- Почему же? - обиделся Эвра. - Я мог бы взять свою змею и прийти к ним, жить вместе с ними и бороться вместе с ними.

- Не смог бы, - не отступал я.

- Но почему? - спросил он.

- Потому что от тебя так не воняет! - засмеялся я.

Эвра сморщился, а потом улыбнулся.

- Да, запашок от них не очень, - признал он.

- От них воняет хуже, чем от моих ног, если я не меняю носки целую неделю, - расхохотался Сэм.

- А все-таки, - сказал Эвра, - это далеко не самый плохой способ тратить свое время. Я хотел бы стать таким, как Р. В., когда вырасту.

- И я тоже, - согласился Сэм.

Я пожал плечами.

- Что ж, наверное, я смог бы к этому привыкнуть, - сказал я.

По дороге в лагерь мы веселились и болтали о ЗДП и Р. В., и никто из нас даже представить не мог, сколько неприятностей скоро доставит нам этот милый защитник природы… и какая трагедия разыграется из-за него.

ГЛАВА 17

Следующие несколько дней прошли без происшествий. Мы с Эврой выполняли свои обязанности, а также кормили Малый Народец. Я несколько раз пытался заговаривать с этими странными существами в синих плащах, но они даже не смотрели в мою сторону.

Их невозможно было отличить друг от друга. Правда, один - а может, одна - был выше остальных, еще один - ниже, а еще один прихрамывал. Но другие были похожи друг на друга как две капли воды.

Сэм помогал нам. Мы не брали его с собой на охоту, но во всем остальном всегда разрешали подсобить нам. Работник из него был что надо - он, видимо, хотел произвести на нас впечатление и каким-то образом остаться в цирке.

Мистера Джутинга я почти не видел. Он знал, что мне приходится рано вставать, чтобы раздобыть еду для Малого Народца, и потому не вызывал меня к себе. Я был рад, - мне не очень-то хотелось в который раз слушать о том, что мне необходимо пить человеческую кровь.

Но вот однажды утром в цирк уродов приехал Неуязвимый Кормак, и его приезд вызвал переполох во всем лагере.

- Ты должен его увидеть, - сказал Эвра и потянул меня за собой. - Это самый удивительный артист на свете.

Когда мы подошли к фургону мистера Длинноута (куда нужно было зайти Кормаку), вокруг артиста уже собралась целая толпа. Люди хлопали его по спине и спрашивали, что он делал и где был. Он улыбался, жал всем руки и отвечал на вопросы. Хоть он и был звезда, но не очень-то задавался.

- Эвра Вон! - воскликнул он, завидев Мальчика-Змею. Наклонившись, Кормак обнял его. - Как поживает моя любимая двуногая рептилия?

- Отлично, - ответил Эвра.

- Когда ты менял кожу? - спросил Кормак.

- Давно, - сказал Эвра.

- Имей в виду, что она мне нужна, - сказал артист. - Твоя кожа очень дорогая. В некоторых странах кожа человека-змеи ценится гораздо выше, чем золото.

- Вы сможете взять ее, - заверил его Эвра, а потом подтолкнул меня вперед, - Кормак, это Даррен Шэн, мой друг. Он у нас новенький и еще ни разу вас не видел.

- Ты никогда не видел Неуязвимого Кормака? - воскликнул артист, сделав вид, что очень расстроен. - Как такое возможно? Я думал, весь мир уже видел, на что способен великий Кормак.

- Я о вас даже не слышал, - признался я.

Он прижал руку к груди, как будто у него вдруг случился сердечный приступ.

- А что вы умеете делать? - спросил я.

Кормак обвел взглядом толпу.

- Ну что, показать?

- Да, да! - громко закричали все.

Кормак глянул на мистера Длинноута, который стоял чуть поодаль. Хозяин цирка уродов вздохнул и кивнул.

- Показывай свой номер, - сказал он. - Все равно они бы от тебя не отстали.

- Ладно, - сказал Кормак. - Отойдите на шаг назад, чтобы у меня было достаточно места.

Толпа мигом расступилась. Я хотел тоже отойти, но Кормак положил мне руку на плечо и попросил остаться.

- Слушайте, - обратился он к толпе, - я долго добирался сюда и очень устал, поэтому не буду показывать вам весь свой номер, а покажу только самое интересное.

Он согнул пальцы на правой руке в кулак и выставил вперед указательный палец.

- Даррен, пожалуйста, сунь мой палец себе в рот, - сказал он.

Я посмотрел на Эвру, и тот велел мне слушаться Кормака.

- А теперь, - продолжал Кормак, - укуси меня, пожалуйста.

Я укусил его за палец.

- Сильнее, - сказал Кормак.

Я укусил сильнее.

- Ну же, парень, - воскликнул Кормак, - постарайся! Поработай челюстями. Ты акула или мышка?

Что ж, он хочет, чтобы я по-настоящему укусил его? Ладно, сейчас укушу, как следует.

Я с силой сжал челюсти, думая, что он подпрыгнет от удивления. Но удивился не он, а я - оказалось, что я откусил ему палец!

Я в ужасе отшатнулся и выплюнул откушенный палец. Быстро посмотрел на Неуязвимого Кормака. Я ожидал, что он завоет от боли, но он только рассмеялся и показал мне свою руку.

На месте пальца был белый обрубок, однако ни крови, ни раны не было видно. И тут случилось нечто потрясающее: у Кормака начал отрастать новый палец!

Сперва я подумал, что мне это померещилось, но нет, палец все рос и рос и через несколько минут стал таким же, как и раньше. Кормак выждал пару секунд, а потом начал сгибать и разгибать его, чтобы мы удостоверились, что это самый настоящий палец.

Толпа зааплодировала, а я немного успокоился.

Глянув себе под ноги, я заметил, что откушенный палец начал разлагаться. Вскоре от него осталась только горстка серого праха.

- Прости, если напугал, - сказал Кормак, легонько хлопнув меня по голове.

- Ничего, - отозвался я. - Пора бы уже знать, что здесь может происходить самое неожиданное. Можно потрогать ваш новый палец?

Он кивнул. На ощупь палец ничем не отличался от старого.

- Как вам это удается? - удивленно спросил я. - Это какой-то фокус?

- Никаких фокусов, - ответил артист. - Поэтому меня и зовут Неуязвимый Кормак. Мне можно спокойно оторвать руки и ноги - у меня отрастут новые. Так было всегда, с самого моего рождения. Родители обнаружили это, когда я случайно отрезал себе часть носа кухонным ножом. Я могу отрастить себе любую часть тела. Кроме головы. Я еще не пытался отрезать ее. Зачем искушать судьбу?

- А вам бывает больно? - спросил я.

- Немного, - ответил он, - совсем чуть-чуть. Когда мне отрезают руку или ногу, на этом месте тут же начинает расти новая рука или нога, так что больно бывает всего пару секунд. Это похоже на…

- Ну, хватит уже! - закричал мистер Длинноут, прервав его. - У нас нет времени для долгих объяснений. Мы давно уже не давали представлений. Пора снова развлечь почтенную публику, пока она не забыла о нас и не решила, что мы удалились на заслуженный покой. Друзья! - обратился он к толпе и хлопнул в ладоши. - Передайте всем: отдых слишком затянулся, сегодня вечером мы даем представление!

ГЛАВА 18

Жизнь в лагере забила ключом. Люди бегали туда-сюда, как муравьи. Несколько человек устанавливали купол. Я его раньше не видел. Он оказался очень красивым: большим, круглым, красным, с картинками, на которых были изображены артисты.

Нам с Эврой тоже нашлась работа - мы вбивали колышки, которые держали купол, расставляли стулья, помогали установить сцену, доставали реквизит для артистов - например, жестяные банки, болты и орехи для Голодного Рамуса. А еще нам велено было вкатить клетку с Человеком-Волком под купол.

Предстояло сделать очень многое, но все работали с удивительной скоростью. Каждый знал свои обязанности, и не было никакой суматохи. Все трудились не покладая рук, и очень скоро все было готово к представлению.

Сэм пришел в обед. Я хотел было попросить его помочь нам, но Эвра сказал, что он будет путаться у всех под ногами, и отослал его домой. Сэм ужасно расстроился и мрачно побрел прочь, пиная перед собой пустую банку. Мне стало его жалко, и я вдруг понял, как можно его утешить.

- Сэм! Погоди минутку! - закричал я. - Я сейчас вернусь!

Я сообщил о своей идее Эвре и побежал к мистеру Длинноуту.

Я постучал в дверь его фургона, и мне тут же открыли. Мистер Длинноут стоял на пороге. Не успел я и рта раскрыть, как он протянул мне два билета на представление.

Я посмотрел на билеты, а потом на мистера Длинноута.

- Как вы догадались?…

- Есть у меня один способ, - ответил он улыбнувшись.

- У меня нет денег, - предупредил я.

- Я вычту из твоей зарплаты, - сказал он.

Я нахмурился:

- Но вы же мне ничего не платите.

Он улыбнулся еще шире:

- И правильно делаю.

Сказав это, мистер Длинноут вручил мне билеты и закрыл дверь у меня перед носом, я даже не успел поблагодарить его.

Вернувшись, я отдал билеты Сэму.

- Что это? - спросил он.

- Билеты на сегодняшнее представление, - сообщил я. - Один для тебя, другой для Р. В.

- Ух, ты! - Сэм быстро запихал билеты себе в карман, как будто боялся, что они исчезнут. - Спасибо, Даррен.

- Не за что, - сказал я. - Только наше представление начнется поздно. В одиннадцать. А закончится где-то в час ночи. Ты сможешь прийти?

- Конечно, - заверил меня Сэм. - Я сумею выбраться из дома. Мама с папой ложатся в половине десятого. Они жаворонки.

- Если тебя все-таки поймают, - предупредил я, - не говори, куда собирался идти.

- Ни за что не скажу, - пообещал он и побежал за Р. В.

Представление началось сразу же после ужина. Эвра пошел привести в порядок свою змею, а я зажег свечи и расставил их в зрительном зале. Надо было еще повесить пять огромных канделябров - четыре в зале и один над сценой. Этим занялся Малый Народец.

Мэгс - красивая дама, которая продает игрушки и сладости во время антракта, - попросила меня подготовить ей подносы, и я целый час нагружал подносы сладкой паутиной, съедобными «стеклянными» статуэтками и клочками шерсти Человека-Волка. Среди сувениров оказались и такие, каких я раньше не видел, - маленькие фигурки Неуязвимого Кормака. Если отрезать у них ручку или ножку, они вырастут снова. Я спросил Мэгс, как это происходит, но она не знала.

- Это сделал мистер Длинноут, - сказала она. - Он делает много всяких сладостей и сувениров.

Я отрезал голову фигурки и заглянул внутрь, но новая голова отросла так быстро, что я ничего не успел разглядеть.

- Они рассчитаны всего на месяц, - сообщила мне Мэгс. - Потом фигурки начинают разлагаться.

- А вы рассказываете об этом тем, кто их покупает? - спросил я.

- Конечно, - ответила она. - Мистер Длинноут считает, что зрители всегда должны знать, что они покупают. Он не терпит обмана.

За полчаса до начала представления меня вызвал к себе мистер Джутинг. Когда я вошел, он был уже в костюме, в котором обычно выступал.

- Почисти клетку мадам Окты, - приказал он мне, - а потом свой костюм. И приведи себя в порядок.

- Зачем? - спросил я.

- Пойдешь со мной, - ответил он.

Я страшно удивился.

- Вы хотите сказать, что я буду выступать с вами? - спросил я.

- Выступать - сильно сказано, - сказал мистер Джутинг. - Ты вынесешь клетку и сыграешь на флейте, когда мадам Окта будет плести паутину у меня на губах.

- Но ведь обычно в это время на флейте играет мистер Длинноут, разве нет?

- Да, обычно играет он, - согласился вампир, - но сегодня вечером у нас не хватает артистов, так что он сам будет выступать с отдельным номером. К тому же ты больше подходишь.

- Как это? - не понял я.

- Ты лучше сумеешь испугать публику, - объяснил он. - С таким бледным лицом и в этом ужасном костюме ты похож на героя фильмов ужасов.

Я опять удивился. Я никогда не думал о том, что могу кого-то испугать! Однако, посмотревшись в зеркало, понял, что мой вид действительно напугает кого угодно. Я стал еще бледнее, чем обычно, из-за того, что не пил человеческую кровь. А грязный костюм делал меня похожим на привидение. Я твердо решил завтра же раздобыть себе новую одежду.

Представление началось ровно в одиннадцать вечера. Я не ожидал, что придет много народа - мы ведь расположились не в городе, а посреди леса, к тому же у нас почти не было времени, чтобы раздать флаеры и продать билеты, - но оказалось, что все места заняты.

- Откуда они приехали? - спросил я шепотом Эвру, когда мы смотрели, как мистер Длинноут объявляет номер с Человеком-Волком.

- Отовсюду, - тихо ответил он. - Люди всегда знают, когда мы даем очередное представление. Да и мистер Длинноут, хоть и сообщил нам об этом сегодня утром, наверняка знал о нынешнем представлении еще тогда, когда мы разбили здесь лагерь.

Я смотрел представление из-за кулис, но оно понравилось мне еще больше, чем в первый раз - теперь я знал всех артистов и чувствовал себя членом этой огромной семьи.

После Человека-Волка выступил Ганс Золотые Руки, а после него - Голодный Рамус. Потом был объявлен первый антракт. Во втором отделении на сцену вышел мистер Длинноут. Он стал метаться по сцене - исчезал без следа в одном месте, а появлялся совсем в другом. Потом выступила Труска. После нее был наш номер.

В зрительном зале было темно, но, будучи полувампиром, я неплохо видел в темноте и потому заметил среди зрителей Сэма и Р. В. Они очень удивились, увидев меня, но хлопали громче других. Мне пришлось подавить улыбку, так как мистер Джутинг попросил меня выглядеть несчастным и мрачным, чтобы напугать публику.

Я отошел в сторон, а мистер Джутинг рассказал зрителям о том, как опасна мадам Окта. Потом я открыл дверцу клетки, а помощник вывел на сцену козу.

Когда коза подохла от смертельного укуса мадам Окты, в зале кто-то громко и гневно ахнул.

Это был Р. В. И я вдруг понял, что не надо было его приглашать на представление - я и забыл, как он любит животных, - но теперь было уже слишком поздно.

Когда пришла моя очередь играть на флейте и отдавать приказы мадам Окте, я заволновался, почувствовав, что взгляды зрителей устремлены прямо на меня. Я еще никогда не выступал на сцене и поэтому испугался, что губы не будут слушаться или я забуду нужную мелодию. Однако, заиграв и послав первый приказ мадам Окте, я сразу успокоился.

Когда паучиха стала плести паутину на губах мистера Джутинга, я вдруг подумал о том, что мог бы сейчас навсегда избавиться от вампира.

Ведь я мог заставить мадам Окту укусить его.

Я занервничал. Мне не раз приходила в голову мысль убить вампира, но я никогда всерьез не намеревался сделать это, да и размышлял я об этом еще до того, как мы пришли в цирк уродов. И вот теперь его жизнь оказалась в моих руках. И достаточно было чуть-чуть «ошибиться». Я мог бы, потом сказать, что все произошло случайно. Никто не сумел бы доказать обратное.

Я смотрел, как мадам Окта бегает туда-сюда, вверх-вниз, а ее жвала поблескивают в свете свечей. От этих свечей шел невыносимый жар. Пот лил с меня в три ручья. Мне подумалось, что я мог бы сказать: пальцы у меня стали потными и поэтому я ошибся.

Паучиха сплела паутину между губ мистера Джутинга. Он стоял, опустив руки. Он не успеет помешать ей. Один неверный звук - и все кончено. Одна неправильная нота - и мысленная связь между мной и паучихой прервется, и тогда…

Я не стал его убивать. Доиграл мелодию как положено. Не знаю, почему я пощадил вампира. Может, потому, что мистер Длинноут наверняка бы узнал, что это я убил его. Может, потому, что мистер Джутинг был мне еще нужен - иначе меня никто не сможет научить всему, что связано с жизнью вампиров. А может, потому, что я не хотел становиться убийцей.

А может быть, все дело в том, что мне начал нравиться мистер Джутинг. Ведь именно он привел меня в цирк уродов и позволил выступить вместе с ним. Без него я бы не познакомился с Эврой и Сэмом. Он был добр ко мне - как могут быть добры вампиры.

Одним словом, я не позволил мадам Окте укусить своего хозяина. Номер закончился, мы поклонились и ушли за кулисы.

- Ты хотел меня убить, - тихо сказал мистер Джутинг.

- Что вы говорите?! - притворно удивился я.

- Ты сам все прекрасно знаешь, - сказал он и немного помолчал. - У тебя ничего бы не получилось. Прежде чем выходить на сцену, я смыл яд у нее со жвал. Остатки яда ушли на козу.

- Значит, вы меня проверяли? - Я пристально посмотрел на него, и во мне вновь вспыхнула ненависть к вампиру. - Я думал, вы хотите меня порадовать, а на самом деле вы всего лишь устроили мне гадкую проверку!

Он помрачнел.

- Мне нужно было узнать наверняка. Выяснить, могу ли я на тебя положиться.

- Тогда послушайте меня! - воскликнул я, встав на цыпочки, чтобы смотреть ему прямо в глаза. - Ваша проверка ничего не дала. На этот раз я вас пощадил, но, если мне когда-нибудь снова представится такой шанс, я вас убью!

Не сказав больше ни слова, я выбежал из шатра. Я слишком расстроился и не хотел смотреть ни на Неуязвимого Кормака, ни на то, чем закончится представление. Я чувствовал себя преданным, хотя в глубине души знал, что у мистера Джутинга были причины на эту проверку.

ГЛАВА 19

На следующее утро я был все еще расстроен.

Эвра допытывался у меня, в чем дело, но я не мог ему сказать правду. Не хотелось, чтобы он узнал о том, что я намеревался убить мистера Джутинга.

Эвра сказал, что после представления встретился с Сэмом и Р. В.

- Сэму очень понравилось, - сообщил Эвра. - Особенно Неуязвимый Кормак. Зря ты не остался посмотреть его номер. Когда он отпилил себе ноги…

- Ничего, посмотрю в следующий раз, - сказал я. - А как Р. В.?

Эвра нахмурился:

- Ему представление не особо понравилось.

- Расстроился из-за козы? - полюбопытствовал я.

- Ага. И не только из-за козы. Я сказал, что купили козу у мясника, так что ее все равно бы убили. Больше всего его заинтересовал Человек-Волк, моя змея и паучиха мистера Джутинга.

- А с ними-то что не так? - удивился я.

- Он боится, что с ними плохо обращаются. Ему не понравилось, что их держат в клетке. Я сказал, что в клетке держат только паучиху, а Человек-Волк на самом деле кроткий, как ягненок. И показал ему, что змея спит со мной.

- Он поверил твоим россказням о Человеке-Волке?

- Кажется, да, - ответил Эвра. - Хотя, уходя, он все еще подозревал, что здесь дело нечисто. А еще он очень заинтересовался тем, что они едят. Он расспрашивал меня, чем мы их кормим, как часто и откуда берем еду. Надо быть поосторожнее с Р. В. Из-за него у цирка могут возникнуть большие проблемы. К счастью, через пару дней его здесь уже не будет, но до тех пор осторожность не помешает.

День прошел спокойно. Сэм появился к вечеру, но мы решили сегодня ни во что не играть. День выдался пасмурный, и мы чувствовали себя не в своей тарелке. Сэм посидел с нами полчаса и пошел домой.

Вскоре после заката меня вызвал к себе мистер Джутинг. Я не хотел идти, но решил, что лучше его не злить. Ведь он был моим опекуном и вполне мог сделать так, чтобы меня выставили из цирка уродов.

- Что вам надо? - рявкнул я.

- Стань сюда, чтобы я мог получше тебя рассмотреть, - сказал вампир.

Он откинул мне голову назад своими костлявыми пальцами и приподнял веки, разглядывая белки. Потом приказал открыть рот и осмотрел горло. Потом пощупал пульс и проверил рефлексы.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил он.

- Я устал, - ответил я.

- Ослаб? - спросил он. - Нездоров?

- Немного.

Он что- то проворчал.

- Ты пил кровь? - спросил он.

- Пил, когда было нужно, - пробурчал я.

- А человеческую кровь не пил?

- Нет.

- Ладно, - сказал вампир. - Собирайся, мы кое-куда пойдем.

- Искать жертву? - спросил я.

Он покачал головой:

- Повидаться с другом.

Мы вышли из фургона, я забрался ему на спину, и он побежал. Выбравшись за пределы лагеря, мистер Джутинг перешел на скольжение, и мир вокруг нас превратился в одно мутное пятно.

Я даже не пытался понять, куда мы направляемся. Меня больше заботило другое. Я опять забыл попросить для себя новую одежду, и теперь, чем внимательнее я разглядывал свой костюм, тем ужасней он мне казался.

В нем образовалось множество прорех, а кроме того, он стал совсем серым от грязи и пыли. То тут, то там торчали нитки, и когда я махал руками и ногами, они падали на землю - казалось, с меня сыпется шерсть.

Одежда никогда меня особо не волновала, однако мне не хотелось быть похожим на бродягу. Завтра надо обязательно найти что-нибудь поновее.

Вскоре мы достигли города, и мистер Джутинг сбавил темп, а потом и вовсе остановился возле какого-то высокого здания. Я хотел спросить, где мы, но он приложил палец к губам, приказав мне помалкивать.

Черный ход был заперт. Мистер Джутинг прикоснулся ладонью к замку и щелкнул пальцами другой руки. Дверь открылась. Он повел меня по длинному - темному коридору, потом по лестнице, и мы очутились в ярко освещенном зале.

Приблизившись к белому столу, мистер Джутинг огляделся, чтобы удостовериться, что мы одни, а потом позвонил в колокольчик, который висел на одной из стен.

За стеклянной стеной по другую сторону белого стола появился какой-то человек. Стеклянная дверь открылась, и к нам вышел рыжеволосый мужчина в белой униформе и зеленой маске. Он был похож на врача.

- Чем я могу… - начал он, но вдруг осекся. - Лартен Джутинг! Что ты здесь делаешь, старый ты черт?

Мужчина снял маску, и я увидел, что он широко улыбается.

- Привет, Джимми! - сказал мистер Джутинг. Они пожали друг другу руки. - Давненько не виделись.

- Слава богу, ты здесь. А то я боялся, что больше тебя не увижу, - сказал человек, которого звали Джимми. - Я слышал, что тебя убили. Поговаривали, будто тебя нашел старый недруг и вонзил тебе в сердце кол.

- Не верь слухам, - посоветовал мистер Джутинг. Он положил мне руку на плечо и подтолкнул вперед. - Джимми, это Даррен Шэн, мой спутник. Даррен, это Джимми Ово, мой старый друг и лучший в мире патологоанатом.

- Здравствуйте, - сказал я.

- Приятно познакомиться, - сказал Джимми, пожимая мне руку. - Ты ведь не… Я хочу сказать, ты ведь не из этого клуба?

- Он вампир, - вмешался мистер Джутинг.

- Полувампир, - быстро поправил я. - А вовсе не вампир.

- Пожалуйста, - Джимми поморщился, - не произносите при мне это слово. Я знаю, кто вы, и сей факт меня не волнует. А от этого слова на «в» у меня мурашки бегут по спине. - Он притворно поежился. - Наверное, потому, что в детстве я смотрел слишком много ужастиков. Мне известно, что вы не такие, какими вас показывают в кино, но выбросить из головы все эти фильмы я не в силах.

- А чем занимается патологоанатом? - поинтересовался я.

- Я режу трупы, чтобы установить причину смерти, - объяснил Джимми. - Я делаю так не со всеми покойниками, а только с теми, кто умер при странных обстоятельствах.

- Это городской морг, - сказал мистер Джутинг. - Здесь хранятся тела всех умерших - как в больнице, так и дома.

- И вы их храните там? - спросил я Джимми, указав на комнату за стеклянной стеной.

- Ага, - весело ответил он.

Он открыл дверь и пригласил нас войти.

Я заволновался, ожидая увидеть дюжину столов, на которых лежат горы вскрытых трупов. Но ничего похожего здесь не оказалось. В комнате лежал всего один покойник, с ног до головы накрытый белой простыней, а больше трупов не было. Мы стояли в огромном, хорошо освещенном помещении с большими шкафами вдоль стен и множеством всяких медицинских приборов.

- Как дела? - спросил мистер Джутинг, когда мы сели на три стула у стола с трупом.

Джимми и мистер Джутинг не обращали никакого внимания на покойника, и, чтобы не отличаться от них, я тоже старался казаться равнодушным.

- Помаленьку, - ответил Джимми. - Погода стоит хорошая, и на дорогах редко случаются аварии. Никаких непонятных болезней, никаких отравлений, никаких обрушений крыш. Кстати, - добавил он, - года два назад сюда заглядывал твой старый друг.

- Вот как? - вежливо отозвался мистер Джутинг. - Кто же это?

Джимми громко засопел и откашлялся.

- Гавнер Перл! - ахнул мистер Джутинг. - Как поживает этот старый пес? Такой же неуклюжий, как и раньше?

Они заговорили о своем друге, Гавнере Перле. Пока они вспоминали былое, я с любопытством разглядывал комнату, силясь представить, где же хранятся тела. Когда Джимми и мистер Джутинг замолчали, чтобы перевести дыхание, я не выдержал и спросил у патологоанатома. Он вскочил со стула и велел идти за ним. Подошел к огромному шкафу у стены и выдвинул один из ящиков.

Послышалось шипение, из ящика пахнуло холодом. Я увидел внутри какую-то фигуру, накрытую простыней, и догадался, что никакие это не шкафы. Это специальные холодильники, в которых хранятся трупы!

- Мы храним покойников здесь до тех пор, пока не будем готовы к вскрытию, - пояснил Джимми. - Или пока за ними не придут родственники.

Я быстро огляделся, подсчитав ящики.

- И в каждом - труп? - спросил я.

Джимми покачал головой.

- Сейчас у нас только шесть «гостей», не считая того, что на столе. Как я уже сказал, не сезон. Однако даже в самое горячее время здесь остается полно свободных мест. Мы редко заполняем холодильники даже наполовину. Просто надо всегда быть готовым к худшему.

- Есть что-нибудь свеженькое? - поинтересовался мистер Джутинг.

- Погоди минуту, я проверю, - сказал Джимми. Он достал большой блокнот и принялся перелистывать страницы.

- Есть мужчина лет тридцати, - сообщил он, наконец. - Погиб в автомобильной катастрофе всего восемь часов назад.

- А еще свежее? - спросил мистер Джутинг.

- Боюсь, что нет. - Джимми покачал головой.

Мистер Джутинг вздохнул:

- Ладно, сойдет и этот.

- Стойте! - вскричал я. - Вы что, собираетесь пить кровь у мертвеца?

- Нет, - отозвался вампир.

Он достал из-под плаща несколько бутылочек, в которых хранил человеческую кровь.

- Мне надо пополнить запас.

- Но так же нельзя! - ужаснулся я.

- Почему это?

- Это нехорошо. Несправедливо пить кровь у мертвого. К тому же кровь наверняка испортилась.

- Ну, она, конечно, будет не самая вкусная, - проговорил мистер Джутинг, - но вполне сойдет для того, чтобы разлить по бутылкам. И я не согласен с тобой: справедливее всего пить кровь именно у мертвого - зачем ему теперь кровь? Чтобы наполнить все эти бутылочки, понадобится много крови, у живого столько брать нельзя.

- Но можно ведь взять не у одного, а у нескольких, - возразил я.

- Верно, - сказал мистер Джутинг, - только на это уйдет много времени и сил, да еще придется рисковать. А так гораздо проще.

- Даррен не похож на вампира, - заметил Джимми.

- Он еще учится, - проворчал мистер Джутинг. - А теперь отведи нас к трупу, нам пора возвращаться.

Я понимал, что продолжать спор бесполезно, поэтому замолчал и пошел за ними.

Джимми выдвинул ящик с телом высокого блондина и сдернул с него простыню. На голове у мертвеца зияла огромная рана, а кожа была ужасно бледная, но, если не обращать на это внимания, то казалось, что человек просто спит.

Мистер Джутинг сделал длинный, глубокий надрез на груди у мужчины, прямо возле сердца. Потом расставил свои бутылочки возле тела и вставил в горлышко одной из них трубку. Другой конец трубки он воткнул в сердце и сжал его, как насос.

Кровь медленно потекла в бутылку. Когда емкость заполнилась почти до конца, вампир вытащил трубку и заткнул горлышко пробкой. Потом вставил трубку в другую бутылку и начал ее наполнять.

Взяв первую бутылку, он отпил немного крови и подержал ее во рту, как будто дегустировал вино.

- Отличная, - пробормотал он. - Чистая. Можно набирать дальше.

Мистер Джутинг заполнил восемь бутылочек и повернулся ко мне с самым серьезным видом.

- Даррен, - сказал он, - я знаю, что ты не хочешь пить человеческую кровь, но сегодня тебе придется побороть свой страх.

- Нет, - сказал я.

- Ну же, Даррен, - прорычал он. - Этот человек мертв. Ему больше не нужна кровь.

- Я не могу. Не могу пить кровь трупа.

- Но ты же не хочешь пить кровь у живого! - воскликнул вампир. - Рано или поздно тебе придется пить человеческую кровь. И было бы очень неплохо начать прямо сейчас.

- Э-э-э… послушайте, друзья, - произнес Джимми, - если вы собираетесь пообедать, думаю, мне лучше убраться…

- Тихо! - рявкнул мистер Джутинг. Он уставился на меня горящими от гнева глазами. - Тебе придется выпить, - твердо сказал он. - Ты помощник вампира. Пора им стать, в конце концов.

- Только не сегодня, - попросил я. - Как-нибудь в другой раз. Мы выберем себе жертву. Я попробую кровь живого человека. Не могу пить у мертвеца. Это отвратительно.

Мистер Джутинг вздохнул и покачал головой.

- Однажды ты осознаешь, как глупо себя вел, - сказал он. - Надеюсь только, что тогда не будет уже слишком поздно.

Мистер Джутинг поблагодарил Джимми Ово за помощь, и они еще немного поговорили о своих друзьях и о прошлом. Пока они беседовали, я сидел и думал о том, сколько еще смогу продержаться без человеческой крови. Мне было очень плохо.

Когда вампир и патологоанатом наговорились, мы спустились на первый этаж. Джимми проводил нас и помахал рукой на прощание. Он был очень хороший человек, и мне стало жаль, что мы познакомились при таких мрачных обстоятельствах.

Всю дорогу домой мистер Джутинг молчал, а когда мы вернулись в цирк уродов, он зло швырнул меня в сторону и ткнул пальцем мне в грудь.

- Если ты умрешь, - сказал он, - я не виноват.

- Ладно, - отозвался я.

- Глупый мальчишка, - пробормотал он и, недовольный, забрался в свой гроб.

Я посидел немного в одиночестве, посмотрел, как встает солнце. Меня мучила мысль о том, в каком положении я очутился и что случится, когда мои силы иссякнут и я начну постепенно умирать. Полувампир, который отказывается пить человеческую кровь, - это было бы даже забавно, если бы не было так опасно.

Что же мне делать? Этот вопрос долго не давал мне заснуть, даже когда совсем рассвело. Что же мне делать? Забыть о своих принципах и выпить человеческую кровь? Или остаться верным своей человеческой половинке и… умереть?

ГЛАВА 20

Я целый день просидел у себя в палатке, даже не вышел поздороваться с Сэмом, когда он появился в лагере. Настроение у меня было хуже некуда. Мне казалось, что я превратился в ничто. Я не мог снова стать человеком, но не мог стать и настоящим вампиром. Я разрывался между тем и другим.

Я проспал всю следующую ночь и на второй день чувствовал себя немного лучше. Ярко светило солнце, и хотя я знал, что проблемы мои никуда не делись, нашел в себе силы забыть о них на какое-то время.

У Эвры заболела змея. Она подцепила какой-то вирус, и Эвре пришлось весь день провести с ней.

Когда пришел Сэм, мы решили пойти на заброшенную станцию, о которой он нам рассказывал. Эвра был не против. Сказал, что пойдет с нами в следующий раз.

Станция оказалась классной. Там был огромный круглый двор, мощенный растрескавшимся булыжником, трехэтажный дом, в котором раньше находились разные службы, пара старых сараев и несколько заброшенных вагонов. А еще там повсюду были рельсы, заросшие травой.

Мы с Сэмом походили по рельсам, представляя, будто это канаты, натянутые высоко над землей. Каждый раз, когда кто-нибудь из нас оступался, он должен был громко закричать и притвориться, что падает вниз с большой высоты. Я оступался гораздо реже Сэма, потому что кровь вампира в моих жилах помогала мне сохранять равновесие лучше, чем это мог сделать любой человек.

Потом мы исследовали старые вагоны. Кое-какие вагоны оказались в жутком состоянии, но другие были еще вполне нормальные. Грязные, конечно, и пыльные, зато целые. Я никак не мог понять, почему их оставили здесь ржаветь.

Мы забрались на крышу одного из вагонов и растянулись там, наслаждаясь солнышком.

- Знаешь, что мы сейчас сделаем? - сказал Сэм.

- Что? - спросил я.

- Станем кровными братьями.

Я оперся о локоть и с удивлением уставился на Сэма.

- Кровными братьями? - спросил я. - Зачем? И как это делается?

- Это будет просто здорово, - сказал Сэм. - Каждый порежет себе руку, а потом мы прижмемся ладонями и поклянемся навечно остаться лучшими друзьями.

- Да, это интересно, - согласился я. - У тебя есть нож?

- Мы можем взять стекло, - предложил Сэм. Он подполз к краю крыши, потянулся к окну и вытащил из рамы острый осколок стекла. Вернувшись ко мне, Сэм порезал себе ладонь и протянул мне стекло.

Я уже готов был тоже порезать себе руку, но тут вдруг вспомнил, что в моих жилах течет кровь вампира. Вряд ли несколько капель этой крови навредят Сэму, однако…

Я опустил стекло и покачал головой.

- Нет, - сказал я. - Не хочу.

- Да ладно тебе, - не унимался Сэм. - Не бойся. Надо ведь совсем чуть-чуть царапнуть, несильно.

- Нет, - повторил я.

- Трус! - фыркнул Сэм. - Ты просто боишься! Трусишка!

Он начал громко петь:

- Зайчишка-трусишка! Зайчишка-трусишка! Трусишка!

- Ладно, я трусишка, - засмеялся я. Проще было соврать, чем сказать ему правду. - Все чего-нибудь боятся. Что-то я не заметил, чтобы ты кинулся чистить Человека-Волка пару дней назад.

Сэм надул губы:

- Это совсем другое дело.

- Ага, рыльце-то в пушку! - самодовольно сказал я.

- А что это значит? - спросил он.

- Не знаю, - признался я. - Папа так говорил.

Мы еще немного посмеялись, а потом спрыгнули на землю, и пошли по двору к трехэтажному дому. Двери давно уже сгнили, а стекла вывалились из рам. Мы прошли через несколько маленьких комнат в большую, которая раньше служила гостиной.

В полу была большая дыра, которую мы осторожно обошли.

- Посмотри наверх, - сказал мне Сэм.

Я задрал голову и с удивлением обнаружил, что вижу крышу здания. Перекрытия и полы давно рухнули, осталась только узкая полоска вдоль стен. Сквозь отверстия в крыше светило солнце.

- Иди за мной, - сказал Сэм и потащил меня к лестнице в глубине комнаты.

Он начал подниматься. Я осторожно последовал за ним, не зная, стоит ли это делать, - ступеньки поскрипывали, и, казалось, вот-вот обвалятся. Впрочем, я не хотел, чтобы меня второй раз за день обозвали трусом.

Мы остановились на третьем этаже, там, где кончалась лестница. Отсюда можно было рукой достать до крыши, что мы и сделали.

- А на крышу можно вылезти? - спросил я.

- Да, - ответил Сэм, - но это слишком опасно. Черепица лежит, как попало. Можно скатиться вниз. К тому же здесь есть кое-что поинтереснее крыши.

Он стал пробираться вдоль стены комнаты, которая располагалась на самом верхнем этаже. Остатки пола здесь были шириной в полметра, и я на всякий случай прижимался спиной к стене.

- Как думаешь, пол под нами не обрушится? - спросил я волнуясь.

- Раньше не рушился, - ответил Сэм. - Но все когда-то бывает в первый раз.

- Вот спасибо, утешил, - проворчал я.

Сделав еще несколько шагов, Сэм остановился. Я вытянул шею, чтобы посмотреть из-за его спины, что нас ждет впереди, и увидел какие-то балки, штук шесть или семь. Они протянулись из одного конца комнаты в другой.

- Здесь была мансарда, - объяснил Сэм.

- Я и сам догадался, - сказал я.

Он оглянулся и расплылся в улыбке.

- А ты догадался, чем мы сейчас займемся? - спросил он.

Я посмотрел на него, потом на балки.

- Ты ведь не хочешь… Ты же не собираешься… Ты хочешь пройти по балке на другую сторону, да?

- Да, - подтвердил он и ступил на балку.

- Сэм, не стоит этого делать, - сказал я. - Ты все время оступался на рельсах. Если оступишься и здесь…

- Не оступлюсь, - заверил он. - На рельсах я просто дурака валял.

Он встал на балку обеими ногами и пошел по ней. Двигался он медленно, раскинув руки для равновесия. У меня сердце ушло в пятки. Я был уверен, что Сэм упадет. Глянув вниз, я понял, что он может разбиться насмерть. Под нами было четыре этажа, считая подвал. Сэм будет лететь долго-предолго. И наверняка разобьется.

Однако Сэм спокойно добрался до конца балки, развернулся и поклонился.

- Ты сошел с ума! - закричал я.

- Нет, - ответил он, - я просто смелый. А ты? Не хочешь попробовать? Тебе будет проще, чем мне.

- Это почему же? - спросил я.

- Зайчишки умеют прыгать! - закричал он.

Это уж чересчур! Сейчас я ему покажу! Глубоко вздохнув, я зашагал по балке гораздо быстрее Сэма, используя на полную катушку все свои новые способности. Я не смотрел вниз и старался не думать о том, что делаю. Через несколько секунд я уже стоял рядом с Сэмом.

- Вот это да! - Сэм был поражен. - Не думал, что ты пройдешь по ней. Да еще так быстро.

- В цирке учишься разным трюкам, - сказал я, довольный собой.

- Как ты думаешь, а я смогу пройти так же быстро? - спросил Сэм.

- На твоем месте я бы не стал рисковать, - посоветовал я.

- Спорим, что не сможешь пройти так еще раз! - запальчиво воскликнул он.

- Смотри! - Я пошел назад еще быстрее.

Некоторое время мы ходили по балкам взад-вперед, каждый раз выбирая новую балку. Потом мы пошли одновременно по разным балкам, визжа и смеясь.

Сэм остановился посередине и повернулся ко мне.

- Эй! - закричал он. - Давай поиграем в зеркало.

- Как это? - спросил я.

- Я сделаю что-нибудь, а ты должен будешь повторить за мной. - Он потряс левой рукой над головой. - Вот так.

- Ах, вот как! - Я тоже потряс рукой. - Ладно. Только не прыгай вниз. Этого я не стану повторять.

Он засмеялся и скорчил рожу. Я тоже скорчил рожу. Тогда он медленно встал на одну ногу. Я сделал то же самое. Потом он нагнулся и дотронулся до пальцев на ногах. Я тоже дотронулся. Я не мог дождаться, когда наступит моя очередь показывать. Вот тогда-то я продемонстрирую ему пару трюков - например, перепрыгну с балки на балку. Он точно не сможет это повторить. В первый раз в жизни я был рад, что во мне течет кровь вампира.

И конечно, именно в этот момент она меня подвела. Без всякого предупреждения.

Дотронувшись до пальцев на ногах, я стал разгибаться, как вдруг у меня закружилась голова и затряслись ноги и руки. Такое случилось со мной не в первый раз, а в последнее время и вовсе стало не редкостью. Раньше я не обращал на это особого внимания, просто садился и ждал, когда голова перестанет кружиться. Но теперь все было по-другому. Я оказался на высоте четвертого этажа. И сесть было некуда.

Я попытался опуститься на корточки, решив, что смогу потом лечь на балку и спокойно доползти до стены. Но сесть я не успел, мои ноги соскользнули с деревянной балки… и я полетел вниз!

ГЛАВА 21

Хоть я упал с балки из-за того, что во мне течет кровь вампира, все же именно она спасла мне жизнь.

Падая, я выбросил вперед руку - не особо надеясь, что что-нибудь получится, однако мне как-то удалось схватиться за балку. Если бы я был обычным мальчиком, у меня не хватило бы сил удержаться. Но я был необычным мальчиком. Я был полувампиром. И, хотя у меня кружилась голова, я крепко уцепился за балку и не отпускал ее.

Я повис на высоте четвертого этажа, закрыв глаза и не разжимая четыре тонких пальчика и один большой.

- Даррен! Держись! - закричал Сэм.

Он мог бы и не говорить мне этого - вряд ли я отпущу балку!

- Я сейчас помогу тебе, - сказал он. - Постараюсь побыстрее. Только не разжимай пальцы. И не паникуй.

Он продолжал что-то говорить, пока полз ко мне, - успокаивал, уверял, что все будет хорошо, что он спасет меня, что мне нужно расслабиться и все будет нормально.

Его слова здорово помогли мне. Сэм ободрял меня, и я старался не думать о том, как полечу вниз. Если бы не Сэм, я бы давно уже свалился.

Я чувствовал, как он ползет по моей балке. Дерево трещало, и я даже подумал, что оно не выдержит двоих, треснет, и оба мы полетим вниз, навстречу смерти. Но балка выдержала, Сэм подбирался все ближе и ближе, быстро, но осторожно скользя на животе.

Добравшись до меня, Сэм остановился.

- Сейчас, - сказал он, - я возьму тебя за запястье правой рукой. Не двигайся и не пытайся схватить меня другой рукой. Понял?

- Понял, - ответил я.

Я ощутил его руку рядом со своим запястьем.

- Не отпускай балку, - предупредил он.

- Хорошо, - пообещал я.

- У меня не хватит силы втащить тебя на балку, - сказал он мне. - Поэтому я стану тебя раскачивать из стороны в сторону. Вытяни вторую руку. Когда сможешь, хватайся ею за балку. Если не получится, не паникуй. Я буду тебя держать. Если тебе удастся схватиться, то замри на пару секунд, дай своему телу отдохнуть. После этого можно будет вытащить тебя. Понял?

- Так точно, капитан, - сказал я и нервно улыбнулся.

- Хорошо. Тогда я начинаю. И запомни: все будет в порядке. У нас все получится. Ты не погибнешь.

Он принялся меня раскачивать, сначала не очень сильно, затем посильнее. В первые несколько секунд мне очень хотелось попробовать схватиться за балку, но я заставил себя подождать. Когда я понял, что раскачиваюсь уже достаточно сильно, я приготовился, сосредоточился на тонкой деревянной балке и попытался уцепиться за нее.

У меня получилось!

Теперь я мог немного отдохнуть и расслабить мышцы на правой руке.

- Ну что? Готов к тому, чтобы залезть на балку? - спросил Сэм.

- Да, - ответил я.

- Я помогу тебе, - сказал он. - А когда ты ляжешь на балку животом, я отползу немного, и ты сможешь забросить ноги наверх.

Сэм схватил меня правой рукой за ворот рубашки и пиджака, чтобы удержать меня, если я опять соскользну вниз, и помог мне подтянуться.

Я расцарапал себе грудь и живот о балку, но мне было наплевать на боль. Наоборот, я радовался: если я чувствую боль, значит, еще жив.

Когда я лег животом на балку, Сэм отполз назад, и я смог втянуть наверх ноги. Я пополз за ним, двигаясь медленнее, чем мог бы. Добравшись до остатков пола, я не встал на ноги, а пополз к лестнице. Там я, наконец, поднялся и привалился к стене, глубоко вздохнув от облегчения.

- Вот это да! - сказал Сэм, стоявший слева от меня. - Классно повеселились! Хочешь снова полезем туда?

Я думаю, что он пошутил.

ГЛАВА 22

Позже, после того как я, шатаясь, спустился по лестнице - у меня все еще кружилась голова, но в целом мне стало немного легче, - мы вернулись к вагонам и сели отдохнуть в тени одного из них.

- Ты спас мне жизнь, - тихо сказал я.

- Ладно, ерунда, - буркнул Сэм. - Ты бы на моем месте поступил так же.

- Возможно. Но меня никто не просил о помощи. Мне не пришлось думать, что теперь делать, и стараться действовать спокойно, без паники. Ты спас меня, Сэм. Я обязан тебе жизнью.

- Ну и храни ее, - засмеялся он. - Мне твоя жизнь ни к чему.

- Я серьезно, Сэм. Я у тебя в долгу. Проси у меня все, что хочешь, я в лепешку разобьюсь, но выполню твою просьбу.

- Ты не шутишь?

- Честное слово, - поклялся я.

- Больше всего на свете я хочу только одного, - сказал Сэм.

- Назови это.

- Я хочу работать в цирке уродов.

- Сэээээммммм… - простонал я.

- Ты же сам спросил, чего я хочу, вот я и ответил, - сказал Сэм.

- Но это не так-то просто, - возразил я.

- Ну почему же? - сказал он. - Ты можешь поговорить с хозяином цирка и замолвить за меня словечко. Даррен, ты же обещал!

- Ладно, - вздохнул я. - Я поговорю с мистером Длинноутом.

- Когда?

- Сегодня же, - пообещал я. - Как только вернусь в лагерь.

- Здорово! - воскликнул Сэм и радостно взмахнул руками.

- Но если он не согласится, - предупредил я, - значит, бесполезно пытаться. Я сделаю все, что в моих силах, но если мистер Длинноут скажет, нет - значит, нет.

- Понимаю, - вздохнул Сэм. - Я согласен.

- Может, и для меня найдется работенка? - сказал кто-то у нас за спиной.

Я быстро повернулся и увидел Р. В. Он как-то странно улыбался нам.

- Нельзя незаметно подкрадываться к людям, - сердито сказал я. - Вы меня напугали.

- Прости, - сказал Р. В., но видно было, что ему наплевать на то, испугался я или нет.

- Что вы здесь делаете? - спросил Сэм.

- Я хотел найти Даррена, - объяснил Р. В. - Я ведь так и не поблагодарил его за билет.

- Пустяки, - отмахнулся я. - Простите, что не смог поговорить с вами, когда закончилось представление, у меня были дела.

- Ничего, - сказал Р. В., присев на рельсы рядом со мной. - Я понимаю. Такое большое представление. Вам, наверное, приходится долго готовиться. Ты, похоже, трудишься не покладая рук, верно?

- Верно, - сказал я.

Р. В. широко улыбнулся. Однако было в его улыбке что-то такое, от чего я заволновался. Это была нехорошая улыбка.

- Скажи-ка мне, как поживает Человек-Волк? - спросил Р. В.

- Он в полном порядке, - заверил я его.

- Он ведь все время в клетке, да?

- Нет, - ответил я, вспомнив, о чем меня предупреждал Эвра.

- Правда? - Р. В. сделал вид, что удивился. - Он же такой дикий и очень опасный. Как вы решаетесь выпускать его из клетки?

- Не такой уж он и опасный, - сказал я. - Просто у него страшный номер. А вообще он смирный.

Я заметил, как Сэм с удивлением уставился на меня. Он знал, что Человек-Волк очень опасен, и никак не мог взять в толк, почему я вру.

- А скажи-ка, друг, чем питается такое создание? - поинтересовался Р. В.

- Бифштексами. Котлетами. Колбасой. - Я выдавил из себя улыбку. - Чем же еще? Все это мы покупаем в магазинах.

- Да? А как же коза, которую укусила мадам Окта? Кто ее съел?

- Не знаю.

- Эвра сказал, что вы купили эту козу у местного фермера. Дорого стоила?

- Да нет, не очень, - сказал я. - Она была больная, а потому…

Я замолчал. Эвра сказал Р. В., что мы купили козу у мясника, а не у фермера.

- Я тут провожу небольшое расследование, - тихо произнес Р. В. - Мои друзья свернули лагерь и собрались уезжать, а я походил по окрестностям, посчитал овец и коров, позадавал вопросы и покопал землю в поисках костей. У местных фермеров пропадают животные. Самих фермеров это не очень-то волнует - подумаешь, пара коров потерялась, - а мне стало интересно. Как думаешь, кому могли понадобиться эти животные?

Я промолчал.

- И вот еще что, - продолжил он. - Я прогулялся вдоль реки, возле которой вы разбили лагерь, и угадай, что я нашел в низовье? Кучу маленьких косточек, клочки шкур и куски мяса. Откуда они, Даррен, как ты думаешь?

- Не знаю, - сказал я и встал. - Мне пора идти. Меня ждут в цирке. Пора приниматься за работу.

- Не стану тебя задерживать, - улыбнулся Р. В.

- Когда вы уезжаете? - спросил я. - Я забегу к вам попрощаться.

- Как мило с твоей стороны, - сказал Р. В. - Но ты не переживай. В ближайшее время я никуда не собираюсь уезжать.

Я нахмурился:

- Кажется, вы говорили, что перебираетесь на другое место.

- ЗДП уезжают, - сказал он. - Вообще-то они уже уехали. Вчера вечером. - Он холодно улыбнулся. - Но я решил ненадолго задержаться. Хочу кое-что проверить.

- А-а-а… - Я выругался про себя, но притворился, что очень рад. - Это хорошие новости. Что ж, увидимся.

- О да, - сказал Р. В. - Вы меня еще увидите. Можете не сомневаться. Увидите, и не раз.

Я неловко улыбнулся.

- Ладно, пока, - сказал я.

- Пока, - отозвался Р. В.

- Погоди, - остановил меня Сэм. - Я пойду с тобой.

- Нет, - сказал я. - Приходи лучше завтра. К тому времени я уже поговорю с мистером Длинноутом. Пока.

И я пошел прочь, не дожидаясь, когда они скажут мне что-нибудь еще.

Сначала меня взволновал интерес Р. В. к пропаже животных, но вскоре я успокоился. Как бы там ни было, Р. В. был всего лишь безобидный волосатый человек, тогда как в цирке уродов работали в большинстве своем странные существа, обладающие особой силой. Ну чем он мог нам навредить?

ГЛАВА 23

Вернувшись в лагерь, я собирался немедленно отправиться к мистеру Длинноуту и рассказать ему об Р. В., но по дороге к его фургону меня остановила Труска - женщина, которая могла отращивать себе бороду. Она схватила меня за руку и жестами попросила идти за ней.

Труска привела меня в свою палатку. Там было гораздо красивее, чем в других палатках и фургонах. На стенах висели картины и зеркала. Тут стояли большие комоды и туалетные столики, и даже огромная кровать с пологом.

Труска сказала что-то на своем непонятном языке, похожем на лай тюленей, а потом поставила меня посреди палатки и велела не двигаться с места. Достала сантиметр и сняла с меня мерки.

Закончив, она поджала губы и ненадолго задумалась, потом щелкнула пальцами и метнулась к одному из комодов. Порывшись в нем, извлекла оттуда брюки. В другом комоде она нашла рубашку, в третьем - куртку, а в большом сундуке - туфли. Майку, трусы и носки она позволила мне выбрать самому в ящике туалетного столика.

Я зашел за шелковую ширму переодеться. Наверное, Эвра сказал ей о том, что мне нужна новая одежда. Вот и хорошо, не то я опять забыл бы об этом.

Когда я вышел из-за ширмы, Труска захлопала в ладоши и подтолкнула меня к зеркалу. Одежда подошла мне идеально, и, к моему большому удивлению, выглядел я классно! Рубашка была светло-зеленая, брюки - темно-красные, а курточка - голубая с золотым. Труска достала откуда-то длинную полоску красного атласа и обернула мне вокруг пояса. Теперь я выглядел как настоящий пират!

- Здорово! - сказал я. - Только, - я указал на туфли, - они мне немного жмут.

Труска забрала их у меня и достала из сундука другие. Эти были мягче, носки у них задирались вверх, как у Синдбада-морехода. Туфли мне очень понравились.

- Спасибо, Труска, - сказал я и собрался уходить, но Труска подняла руку, и я остановился.

Она пододвинула стул к одному из комодов, встала на него, потянулась и сняла сверху большую круглую коробку. Бросила ее на пол, открыла и вытащила оттуда маленькую коричневую шапочку с пером, как у Робина Гуда.

Я хотел было тут же надеть ее, но Труска велела мне сесть, взяла ножницы и постригла мне волосы - за последние месяцы я сильно оброс.

Прическа и шапочка идеально подошли к моему наряду. Посмотрев в зеркало, я с трудом себя узнал.

- Ой, Труска! - воскликнул я. - Я… я…

Я никак не мог подобрать нужные слова, поэтому просто обнял ее и поцеловал. Когда я отошел от нее, мне стало неловко, хорошо еще, что мои друзья не видели этой сцены. Зато Труска сияла от восторга.

Я бросился к Эвре показать свой новый наряд. Он согласился, что наряд замечательный, но поклялся, что никогда не просил Труску помочь мне. Сказал, что либо Труске смертельно надоел мой старый костюм, либо мистер Джутинг попросил ее переодеть меня, либо она сделала это потому, что я ей понравился.

- Ничего я ей не понравился! - закричал я.

- Труска влюбилась в Даррена! - стал дразнить меня Эвра. - Труска влюбилась в Даррена!

- Замолчи, жалкая ползучая рептилия! - завопил я.

Он засмеялся - видимо, я его не обидел.

- Даррен с Труской сидят на дереве, - запел он, - це-лу-ют-ся. Сначала любовь, потом колечко с сапфиром, а потом коляска с маленьким вампиром!

Я зарычал, прыгнул на него, прижал к земле и не отпускал, пока Эвра не запросил пощады.

Потом Эвра снова занялся змеей, а я вышел из палатки и приступил к нашим обязанностям. Мне пришлось, как следует попотеть, ведь я работал за двоих - за себя и за Эвру. Из-за этого, а также из-за того, что у меня появился новый наряд, я совсем забыл о Р. В. и о том, что хотел рассказать мистеру Длинноуту об угрозах этого защитника природы и его стремлении расследовать случаи пропажи животных с ферм.

Если бы я не был таким забывчивым, может быть, все вышло бы совсем по-другому и тогда, наверное, не было бы крови и слез.

ГЛАВА 24

К вечеру я уже с трудом держался на ногах. Работа в конец меня измотала. Эвра предупредил, чтобы я не спал сегодня ночью с ним в палатке: из-за болезни змея была в дурном расположении духа и могла укусить. Поэтому я отправился в фургон к мистеру Джутингу и постелил себе на полу возле клетки с мадам Октой.

Заснул почти мгновенно.

Через некоторое время что-то попало мне в горло, я закашлялся и проснулся.

Кто- то наклонился надо мной с маленькой бутылочкой в руках и пытался влить мне в рот какую-то жидкость. Я в ужасе решил, что это мистер Карлиус!

Я отгрыз горлышко у бутылки, порезав при этом губы и расплескав почти все содержимое. Незнакомец выругался, схватил меня за подбородок, силой открыл мне рот и попытался влить в него оставшуюся жидкость, но я выплюнул ее.

Незнакомец снова выругался, потом отпустил меня и отшатнулся назад. Постепенно я пришел в себя и увидел, что это вовсе не мистер Карлиус.

Это был мистер Джутинг.

- Черт! Что вы хотели со мной сделать? - закричал я.

Я был так зол, что даже не ощущал боли от порезов на губах.

Он показал мне то, что осталось от бутылочки… одной из тех бутылочек, в которых он хранил человеческую кровь.

- Вы хотели напоить меня кровью! - ужаснулся я.

- Тебе это необходимо, - рассудительно сказал мистер Джутинг. - Ты слабеешь на глазах, Даррен. Если ты и впредь будешь отказываться, то умрешь не позже чем через неделю. Раз уж ты сам боишься пить человеческую кровь, придется напоить тебя насильно.

Я злобно посмотрел на него. Кажется, ему стало неловко, и он отвел взгляд.

- Я пытался помочь тебе, - сказал он.

- Если вы еще хоть раз попытаетесь это сделать, я вас убью, - медленно произнес я. - Подожду, когда вы ляжете спать, а потом подкрадусь и отрублю вам голову.

Он понял, что я говорю серьезно, и мрачно кивнул.

- Больше не буду этого делать, - пообещал вампир. - Я знал, что, скорее всего, ничего не выйдет, но надо было хотя бы попытаться. Если бы ты проглотил хоть каплю, это поддержало бы тебя, к тому же, может быть, раз попробовав, ты перестал бы так бояться человеческой крови.

- Я никогда ее не попробую! - завопил я. - Я не стану пить человеческую кровь. Скорее умру, чем сделаю это. Не стану пить.

- Что ж, ладно, - вздохнул мистер Джутинг. - Я сделал все, что мог. Если ты продолжаешь упорствовать в своей глупости, будь по-твоему.

- Это не глупость… Я просто хочу быть человеком, - сказал я.

- Но ты не человек, - тихо отозвался он.

- Знаю. - Но я хочу им быть. Хочу быть как Сэм. Хочу, чтобы у меня была семья и друзья. Хочу взрослеть, как все нормальные люди. Я не хочу всю свою жизнь пить человеческую кровь и чувствовать себя чудовищем, бояться солнечного света и охотников за вампирами.

- Сожалею, - сказал мистер Джутинг, - но тебе придется жить именно так.

- Ненавижу вас! - прорычал я.

- Сожалею, - снова сказал он, - но тебе придется часто общаться со мной. Впрочем, если это тебя утешит, - добавил он, - то я тоже от тебя не в восторге. Я совершил самую страшную ошибку в своей жизни, превратив тебя в полувампира.

- Так почему бы в таком случае не отпустить меня? - простонал я.

- Не могу. Я бы давно это сделал, если бы это было в моих силах. Конечно, ты всегда можешь сам уйти.

Я с подозрением покосился на него.

- Правда?

- Правда, - заверил вампир. - Я не против. Честно говоря, я бы очень хотел, чтобы ты ушел. Тогда мне не нужно будет отвечать за тебя. И я не увижу, как ты умрешь.

Я медленно покачал головой:

- Я вас не понимаю.

Он улыбнулся почти что по-доброму:

- А я - тебя.

Мы засмеялись, и все встало на свои места. Мне не понравилось, что мистер Джутинг пытался влить в меня кровь, но я понял, почему он хотел это сделать. Невозможно всерьез ненавидеть того, кто на самом деле хочет тебе помочь.

Я рассказал ему, чем занимался весь день, о том, как мы с Сэмом ходили на заброшенную железнодорожную станцию и как он спас мне жизнь. А еще о том, как мы с Сэмом чуть было не стали кровными братьями.

- Хорошо, что ты вовремя остановился, - сказал мистер Джутинг.

- А что бы случилось, если бы я не остановился? - спросил я.

- Твоя кровь растворилась бы в его крови. Ему бы стало нравиться сырое мясо. Он стал бы отираться возле мясных лавок, засматриваться на витрины. Он бы взрослел чуть медленнее, чем остальные. Не то чтобы он сильно изменился, но этих перемен хватило бы.

- Хватило бы для чего?

- Для того чтобы Сэм сошел с ума, - ответил мистер Джутинг. - Он был бы не в состоянии понять, что с ним происходит. И решил бы, что он - порождение зла. Ему было бы невдомек, почему его жизнь вдруг так изменилась. А лет через десять он превратился бы в настоящего сумасшедшего.

Я содрогнулся, представив, что чуть было не испортил жизнь Сэму. Именно поэтому мне лучше остаться с мистером Джутингом - по крайней мере, до тех пор, пока я не научусь быть настоящим полувампиром.

- Вам нравится Сэм? - спросил я.

- Я его почти не видел, - ответил вампир. - Он ведь приходит днем. Но, судя по всему, он славный парень. И очень способный.

- Он помогает нам с Эврой в нашей работе, - сказал я.

- Я знаю.

- Он умеет работать.

- Я слышал об этом.

Я нервно облизнул губы.

- Он мечтает работать в цирке уродов! - выпалил я.

Мистер Джутинг помрачнел.

- Я хотел спросить разрешения у мистера Длинноута, да забыл. Завтра поговорю с ним об этом. Как вы думаете, что он скажет?

- Он скажет, что ты должен спросить меня. Дети не могут работать в цирке уродов, если никто из работающих здесь не согласится стать их опекуном.

- Я могу стать его опекуном, - сказал я.

- Ты еще маленький. Его опекуном придется стать мне. Я должен буду дать официальное согласие. Но я его не дам.

- Почему?

- Потому что это безумие, - сказал вампир. - Хватит с меня и одного ребенка. Второго ни за что не возьму. К тому же он человек. Я вожусь с тобой только из-за того, что в твоих жилах течет кровь вампира. С какой стати я должен рисковать собой ради обычного человека?

- Сэм мой друг, - сказал я. - Мне не будет скучно.

Мистер Джутинг фыркнул:

- С мадам Октой не соскучишься.

- Это не то же самое, - захныкал я.

- А скажи-ка мне, мой мальчик, - задумчиво сказал вампир, - что произойдет, когда он узнает, что ты вампир? Думаешь, он поймет? Думаешь, он сможет спокойно спать, зная, что его лучший друг больше всего на свете хотел бы разорвать ему горло и высосать всю кровь до последней капли?

- Я этого не сделаю! - воскликнул я.

- Да, - согласился мистер Джутинг. - Но я вампир. Я тебя хорошо знаю. Тебя знают мистер Длинноут, Эвра и многие другие. Как ты думаешь, может ли обычный человек знать тебя так же хорошо, как мы?

Я печально вздохнул:

- Вы не разрешите ему работать в цирке?

Мистер Джутинг хотел было покачать головой, но вдруг передумал и кивнул.

- Хорошо, - сказал он. - Пусть приходит.

- Правда? - Я изумленно посмотрел на него. Хоть я и просил за Сэма, в глубине души не верил, что ему разрешат.

- Правда, - ответил мистер Джутинг. - Он может работать у нас, путешествовать с нами по всему миру и помогать тебе с Эврой. Но только при одном условии. - Он наклонился и одарил меня мерзкой улыбочкой. - Сэм тоже должен стать полувампиром, - прошипел он.

ГЛАВА 25

Когда на следующее утро я увидел, как Сэм весело бежит к нам, мне стало очень грустно. Я не хотел его разочаровывать, но знал, что мне придется это сделать. Я не мог позволить мистеру Джутингу превратить Сэма в полувампира.

Я всю ночь думал об этом. Самое ужасное, что я был уверен: если предложить Сэму стать полувампиром, он наверняка согласится, лишь бы поступить на работу в цирк уродов. Каким бы он ни был сообразительным, он вряд ли задумается о том, как одинока и отвратительна жизнь вампира.

Завидев меня, Сэм припустил еще быстрее. Он был так взволнован, что даже не заметил моей новой прически и одежды.

- Ты говорил с ним? Говорил? - В его глазах светилась надежда.

- Да, - ответил я, грустно улыбаясь.

- И?

Я покачал головой:

- Прости, Сэм. Он отказался.

Лицо Сэма стало мрачнее тучи.

- Но почему? - закричал он.

- Ты слишком маленький, - сказал я.

- Ты не намного старше! - фыркнул он.

- Но у меня нет родителей, - соврал я. - И у меня не было своего дома, когда я пришел в цирк уродов.

- Мне нет дела до моих родителей, - хмуро сказал он.

- Это неправда, - возразил я. - Ты будешь по ним скучать.

- Я буду приезжать домой на праздники.

- У тебя все равно ничего бы не получилось. Ты не подходишь для такой жизни. Может, потом, когда ты станешь старше, тебя примут к нам в труппу.

- Я не хочу «потом»! - крикнул он. - Я хочу сейчас. Я много работал. Я доказал, что подхожу вам. Я промолчал, когда ты вчера врал Р. В. насчет Человека-Волка. Ты сказал об этом мистеру Длинноуту?

- Я ему все сказал, - вздохнул я.

- Я тебе не верю, - сказал Сэм. - Скорее всего, ты с ним вообще не разговаривал. Я хочу сам с ним поговорить.

Я пожал плечами и указал на фургон мистера Длинноута:

- Тогда тебе туда.

Сэм решительно зашагал в указанном направлении, но вскоре снизил темп, а потом и вовсе остановился. Злобно пнул землю ботинком, вернулся и сел рядом со мной.

- Это нечестно, - пробормотал он. Я видел, что по щекам у него текут слезы. - Я уже решил работать у вас. Это было бы здорово. Я все хорошенько обдумал.

- У тебя еще будет масса возможностей, - утешил я его.

- Вряд ли. - Он покачал головой. - Я никогда раньше не слышал, чтобы здесь останавливался цирк уродов. Когда я снова увижу такой цирк?

- Тебе бы у нас не понравилось, - сказал я, немного помолчав. - Тут не так весело, как ты думаешь. Представь, каково здесь зимой, когда приходится вставать в пять утра, умываться ледяной водой и работать на холоде под снегом.

- Это меня не пугает, - сказал Сэм. Потом он вдруг перестал плакать и хитро посмотрел на меня.

- Может статься, я все равно уеду с вами. Спрячусь в одном из фургонов, и меня найдут уже после того, как мы будем далеко. Тогда мистеру Длинноуту придется взять меня на работу.

- Не делай этого! - резко сказал я. - Так нельзя!

- Сделаю, если захочу, - улыбнулся Сэм, - И ты мне не помешаешь.

- Помешаю, - сказал я.

- Интересно как? - усмехнулся он.

Я глубоко вздохнул. Пришло время напугать Сэма Треста так, чтобы он больше никогда не приходил к нам в лагерь. Я не мог сказать ему правду о себе, но зато мог придумать историю пострашнее, услышав которую он сломя голову побежит прочь.

- Сэм, я ведь никогда не рассказывал тебе о своих родителях? И почему я оказался в цирке уродов? - спросил я ровным голосом.

- Нет, - тихо ответил Сэм. - Я часто думал об этом, но не хотел тебя спрашивать.

- Я убил их, Сэм, - сказал я.

- Что? - Он страшно побледнел.

- Иногда у меня бывают приступы сумасшествия. Как у Человека-Волка. И никто не знает, когда это случится в следующий раз и почему. Когда я был помладше, я даже лежал в больнице, но потом мне стало лучше. Родители привезли меня домой на Рождество. После ужина, когда мы с папой пускали разноцветные ракеты, со мной случился жуткий приступ. Я разорвал его на мелкие кусочки. Мама пыталась меня оттащить, но я и ее убил. Моя младшая сестренка убежала, чтобы позвать на помощь, но я настиг ее. И тоже разорвал на мелкие кусочки, как и отца. А после того как я всех поубивал… - Я встретился взглядом с Сэмом. Нужно было сыграть правдиво, чтобы он поверил. - Так вот, после этого я их съел.

Сэм сидел как громом пораженный.

- Не может быть, - прошептал он. - Это неправда.

- Я убил их и съел, а потом убежал, - продолжал врать я. - Меня встретил мистер Длинноут и согласился укрыть у себя. Здесь есть даже специальная клетка, куда меня сажают во время очередного припадка. Только никто не знает, когда именно он произойдет. Поэтому большинство людей обходят меня стороной. Эвра не боится, потому что он сильный. И некоторые другие артисты тоже. Но обычные люди… Я могу убить их в мгновение ока.

- Ты врешь, - сказал Сэм.

Я подобрал толстую палку, которая валялась неподалеку, повертел в руках, а потом сунул в рот и перекусил ее с такой легкостью, будто это была морковка.

- Я разгрызу твои кости в труху и выплюну, - сказал я Сэму. Я поранил губы о палку, и кровь придала моему лицу еще более зловещий вид. - Ты не сможешь меня остановить. Если ты станешь работать в нашем цирке, то будешь спать в моей палатке, и, значит, на тебя я наброшусь первым. Вот почему тебе нельзя работать у нас. Как бы я хотел, чтобы у меня был друг, но это невозможно. Ведь я могу тебя убить.

Сэм попытался что-то ответить, но язык перестал его слушаться. Он поверил моей выдуманной истории. Он уже видел представление и знал, что у нас действительно может случиться всякое.

- Уходи, Сэм, - печально сказал я. - Уходи и никогда не возвращайся сюда. Так безопаснее. Так лучше. Для нас обоих.

- Даррен, я… я… - Он неуверенно покачал головой.

- Уходи! - закричал я и стукнул о землю кулаками.

А потом обнажил зубы и завыл. Я умел утробно выть, как настоящий дикий зверь.

Сэм завопил, вскочил на ноги и понесся к деревьям, ни разу не оглянувшись.

Я смотрел ему вслед. На душе у меня скребли кошки. Я был уверен, что мой обман сработал. Сэм никогда не вернется. Я его больше не увижу. Наши пути разошлись, и мы никогда не встретимся снова.

Если бы я знал, как я ошибался! Если бы я знал, какая страшная ночь ждет меня впереди, я бы убежал вслед за ним и никогда бы не вернулся в этот жуткий кровавый цирк, в этот кошмарный цирк смерти.

ГЛАВА 26

Некоторое время я продолжал сидеть, погруженный в свои мрачные мысли. Вдруг мне по спине постучал карлик из Малого Народца. Тот самый, что покалечился и теперь хромал.

- Чего тебе надо? - спросил я. Маленький человечек - если это, конечно, был человечек - в синем плаще с капюшоном обеими руками потер живот. Это означало, что он и его братья проголодались.

- Вы же недавно завтракали, - проворчал я.

Он снова потер живот.

- Для обеда еще слишком рано.

Он еще раз потер живот.

Я знал, что так может продолжаться часами. Он будет ходить за мной хвостом, и тереть свой живот, пока я не соглашусь отправиться на поиски еды для них.

- Ну ладно, - сказал я. - Посмотрим, что я смогу вам раздобыть. Я сегодня один, так что не обижайтесь, если я вернусь с полупустой сумкой.

Он снова потер живот.

Я фыркнул и пошел прочь от него.

Мне не следовало идти на охоту. Я совсем ослаб. Конечно, я по-прежнему бегал быстрее любого смертного и был сильнее любого ребенка моего возраста, но моя былая сила иссякла. Мистер Джутинг сказал, что я умру через неделю, если не выпью человеческой крови, и я знал, что он прав. Я чувствовал, как становлюсь все слабее и слабее. Еще день-другой, и я не смогу даже выбраться из постели.

Я попытался поймать кролика, но он ускользнул от меня. Я весь вспотел, пока гонялся за ним, пришлось даже немного отдохнуть. Потом я решил посмотреть, не валяется ли дохлых зверей у дороги, но ничего не нашел. Я ужасно устал, да к тому же боялся того, что произойдет, если вернусь с пустой сумкой (Малый Народец запросто может съесть меня!). И я отважился пойти на поле, где паслись овцы.

Овцы мирно щипали травку. Они привыкли к людям, а потому даже не взглянули в мою сторону, когда я стал бродить между ними.

Я искал старую овцу или ту, что покажется мне больной. Тогда мне не будет так жалко убивать ее. Наконец я нашел овцу с худыми, трясущимися ногами и остекленевшим взглядом и решил, что она мне подходит как нельзя лучше. Судя по ее виду, эта овца и без меня долго бы не протянула.

Если бы я так не ослаб, я бы в мгновение ока свернул ей шею, и она бы не почувствовала боли. Но я был слабым и неуклюжим и не смог справиться с задачей с первого раза.

Овца громко заблеяла от боли.

Я попытался еще раз, но опять без толку. В конце концов, я подобрал камень и прикончил овцу с помощью него. Это был жуткий, кровавый способ, и мне стало стыдно. Я взял ее за задние ноги и потащил с поля.

Я уже почти дошел до забора, когда вдруг заметил, что на нем кто-то сидит, ожидая меня. Я бросил овцу и присмотрелся, решив, что это рассвирепевший фермер.

Но это был не фермер.

Это был Р. В.

Он был зол как тысяча чертей.

- Как ты мог? - закричал он. - Как ты мог убить несчастное, ни в чем не повинное животное, да еще таким ужасным способом?

- Я пытался убить ее безболезненно, - сказал я. - Пытался свернуть ей шею, только мне это не удалось. Я бы бросил ее, но она жалобно заблеяла от боли. Я решил, что лучше прикончить ее, чем заставить страдать.

- Какой молодец! - сказал Р. В. с сарказмом. - Думаешь, тебе за это дадут Нобелевскую премию?

- Пожалуйста, Р. В., - попросил я, - не злитесь. Овца была больна. Фермер все равно бы ее убил. А если бы и не убил, то рано или поздно ее отправили бы к мяснику.

- Ну и что с того? - злобно сказал Р. В. - Твою жестокость нельзя оправдать тем, что другие люди жестоки.

- Убить животное - не значит быть жестоким, - возразил я. - Особенно если его убивают для того, чтобы прокормиться.

- А почему нельзя прокормиться овощами? - спросил он. - Нам не обязательно есть мясо. Не обязательно убивать.

- Некоторым нужно мясо, - не согласился я. - Некоторые не смогут прожить без него.

- Тогда пусть они сдохнут с голоду! - воскликнул Р. В. - Эта овца никому не сделала ничего плохого. По мне, так лучше убить человека, чем ее. Ты убийца, Даррен Шэн!

Я печально покачал головой. Бессмысленно спорить с таким упрямцем. У Р. В. свой взгляд на жизнь, у меня - свой.

- Послушайте, Р. В., - сказал я, - мне не нравится убивать. Я бы прыгал от счастья, если бы все в мире были вегетарианцами. Но это не так. Люди едят мясо, и с этим приходится считаться. Я делаю только то, что должен делать.

- Что ж, посмотрим, что скажет полиция, - проговорил Р. В.

- Полиция? - Я нахмурился. - А при чем здесь полиция?

- Ты убил чужую овцу, - ухмыльнулся он. - Думаешь, тебя за это по головке погладят? Полицейским, к сожалению, наплевать, если ты убьешь кролика или лису, но за овцу тебя арестуют. Я натравлю на тебя полицию и органы здравоохранения. Посмотрим, как ты тогда заговоришь! - Р. В. снова ухмыльнулся.

- Вы этого не сделаете! - воскликнул я. - Вы не любите полицию. Вы всегда с ней воюете!

- Да, приходится иногда, - согласился он. - Но когда я могу склонить их на свою сторону… - Он засмеялся. - Сначала они арестуют тебя, а потом перевернут весь ваш лагерь. Я наблюдал за вами. И видел, как вы обращаетесь с несчастным человеком, обросшим шерстью.

- С Человеком-Волком?

- Да. Вы держите его в клетке, как дикого зверя.

- Он и есть дикий зверь, - сказал я.

- Нет, - возразил Р. В. - Это ты дикий зверь.

- Р. В., послушайте, - сказал я, - зачем нам становиться врагами? Давайте вместе вернемся в лагерь. Вы поговорите с мистером Длинноутом и остальными. Посмотрите, как мы живем. Узнаете нас получше, научитесь нас понимать. Нет никакой надобности…

- Брось! - перебил он меня. - Я иду в полицию. Что бы ты ни сказал, это меня не остановит.

Я глубоко вздохнул. Мне нравился Р. В., но я не мог позволить ему уничтожить цирк уродов.

- Что ж, - сказал я, - если вас не остановит то, что я говорю, то, может быть, остановит то, что я сейчас сделаю.

Собрав остатки сил, я метнул овцу в Р. В. Она попала ему прямо в грудь и сбила с забора. Он вскрикнул от удивления, а потом от боли, неудачно приземлившись по ту сторону забора.

Прежде чем он успел подняться на ноги, я перемахнул через забор и набросился на него.

- Как это тебе удалось? - спросил он.

- Не важно! - рявкнул я.

- Ребенок не смог бы так бросить овцу, - сказал он. - Как ты…

- Заткнись! - закричал я и ударил его по лицу.

Он в ужасе таращился на меня.

- А теперь слушай, Регги Вегги! - прорычал я, назвав его именем, которое он ненавидел. - Слушай внимательно. Ни в какую полицию ты не пойдешь. А если пойдешь, то я притащу в лагерь не только труп овцы, но и еще один труп.

- Что это с тобой? - спросил он.

Голос у него дрожал, а в глазах застыл ужас.

- Если ты станешь мне мешать, я тебя прикончу, - пообещал я, схватил его обеими руками за голову и сдавил ее - не сильно, но достаточно, чтобы он понял, что я не шучу. - Убирайся отсюда, Регги! - сказал я. - Присоединись к своим Друзьям - Защитникам дикой природы. Выступай против строительства новых дорог и мостов. А здесь тебе делать нечего. Я и мои друзья из цирка - уроды, а уроды живут по своим собственным законам и правилам. Понял?

- Ты сошел с ума, - тихо пробормотал он.

- Да, - вздохнул я. - И ты тоже сойдешь с ума, если останешься здесь и начнешь опять нам мешать.

Я встал и забросил овцу за спину.

- В любом случае бесполезно идти в полицию, - сказал я. - К тому времени, как они доберутся до лагеря, эта овца будет уже съедена, а косточки зарыты в землю. Делай, как хочешь, Р. В… Оставайся или уходи. Донеси на меня в полицию или держи язык за зубами. Тебе решать. И вот еще что: для меня и мне подобных, ты ничем не отличаешься от этой овцы. - Я встряхнул тушу. - И если мы захотим тебя убить, то убьем не задумываясь, так же, как убиваем этих глупых животных.

- Ты чудовище! - ужаснулся Р. В.

- Да, - согласился я. - Но я еще маленький. Посмотрел бы ты на других.

Я злобно улыбнулся ему, ненавидя себя за то, что повел себя так жестоко, но понимая, что другого выхода не было.

- Пока, Регги Вегги, - сказал я и пошел прочь.

Я ни разу не оглянулся. В этом не было никакой нужды. Всю дорогу до самого лагеря я слышал, как он стучит зубами от страха.

ГЛАВА 27

На этот раз я направился прямиком к мистеру Длинноуту и рассказал ему о Р. В… Он внимательно выслушал меня и сказал:

- Ты его хорошо проучил.

- Я поступил так, как должен был поступить, - отозвался я. - Но я не горжусь этим. Я не люблю мучить или пугать людей, однако другого выхода не было.

- Правильнее всего было бы убить его, - сказал мистер Длинноут. - Тогда бы он точно не причинил нам никакого вреда.

- Я не убийца!

- Знаю. - Он вздохнул. - Я тоже. Жаль, что с тобой не было Малого Народца. Вот кто без колебаний оторвал бы ему голову.

- Что нам теперь делать? - спросил я.

- Не думаю, что он все еще опасен для нас, - задумчиво произнес мистер Длинноут. - Сейчас он напуган и, скорее всего, не пойдет в полицию.

Но даже если пойдет, то против тебя нет прямых доказательств. Конечно, нам не нужны лишние разбирательства, но мы уже не раз сталкивались с полицией. Справимся и теперь. С органами здравоохранения дела обстоят куда хуже. Можно собраться и быстро уехать в неизвестном направлении, но этим людям только попадись под руку - они станут выслеживать тебя не хуже ищеек.

Мистер Длинноут задумался.

- Мы уедем завтра, - наконец решил он. - Сегодня у нас представление, а я терпеть не могу отменять их в последнюю минуту. Первые врачи могут появиться здесь на рассвете, а мы уедем немного раньше.

- Вы на меня не сердитесь? - спросил я.

- Нет, - ответил он. - У нас уже возникали подобные проблемы, так что ты тут совершенно ни при чем.

Я помог мистеру Длинноуту сообщить всем обитателям лагеря о том, что мы скоро трогаемся в путь. Каждый воспринял эту новость по-своему. Впрочем, большинство людей были довольны, что их предупредили заранее, - обычно об отъезде объявляли часа за два до него.

Сегодня дел у меня хватало. Теперь я помогал подготовиться не только к выступлению, но еще и к отъезду. Я предложил Труске помочь уложить ее вещи, однако ее палатка была уже пуста, когда я пришел туда. Я спросил, как ей удалось так быстро уложить вещи, но она только подмигнула мне.

Проснулся мистер Джутинг, и я рассказал ему об отъезде. Похоже, эта новость его не очень-то удивила.

- Мы здесь и так задержались, - сказал он. Я попросил разрешения не участвовать в представлении, потому что не очень хорошо себя чувствовал.

- Лучше пораньше лягу и хорошенько высплюсь, - сказал я.

- Это тебе ничего не даст, - предупредил вампир. - Есть только одно лекарство, которое тебя вылечит, и ты сам знаешь, что это за лекарство.

Наступила ночь, представление должно было вот-вот начаться. На него собралось еще больше народу. Окрестные дороги были запружены машинами. Все работники цирка были заняты - кто-то готовился к выходу на сцену, кто-то помогал зрителям занять свои места, кто-то продавал сладости и сувениры.

И только двое бездельничали - я и Эвра, который сегодня не мог выступать из-за того, что у него заболела змея. Он оставил ее на пару минут, чтобы посмотреть начало представления. Мы постояли в сторонке, наблюдая, как мистер Длинноут начал шоу, представив всем Человека-Волка.

Мы покрутились возле сцены до первого антракта, а потом вышли из шатра и стали смотреть на звезды.

- Я буду скучать по этому месту, - вздохнул Эвра. - Мне нравится жить на природе. В городе звезды не такие яркие.

- Я и не знал, что тебе нравится астрономия, - сказал я.

- Дело не в этом, - отозвался он. - Просто я люблю смотреть на звезды.

Скоро у меня закружилась голова, и мне пришлось сесть на землю.

- Ты себя неважно чувствуешь, да? - спросил Эвра.

Я слабо улыбнулся:

- Да, бывало и лучше.

- Все еще отказываешься пить человеческую кровь?

Я кивнул. Эвра сел рядом.

- Ты мне никогда толком не говорил, почему ты не хочешь ее пить, - сказал он. - Она ведь, наверное, не сильно отличается от крови животных?

- Не знаю, - сказал я. - И не хочу выяснять. - Я ненадолго замолчал. - Боюсь, что, если выпью человеческую кровь, стану воплощением зла. Мистер Джутинг уверяет, что вампиры - это не зло, но я с ним не согласен. Я считаю, что все, кто смотрят на людей как на животных, - зло.

- Но ведь кровь нужна тебе, чтобы не умереть… - осторожно заметил Эвра.

- Да, с этого все и начнется, - сказал я. - Я стану говорить себе, что пью для того, чтобы не умереть. Поклянусь никогда не пить больше, чем нужно. Но что, если я не смогу остановиться? Я буду расти, и мне понадобится все больше и больше крови. Что, если я не справлюсь со своей жаждой? И кого-нибудь убью?

- Не думаю, что ты можешь кого-нибудь убить, - возразил Эвра. - Ты - не зло, Даррен. Я считаю, что хороший человек не может совершать злодеяния. Пока ты будешь относиться к человеческой крови как к лекарству, ничего плохого не случится.

- Может быть, - сказал я, хоть и не верил в это. - Ладно, пока еще со мной все в порядке. И у меня есть еще в запасе два дня, прежде чем мне придется принять какое-то решение.

- Неужели ты, правда, готов скорее умереть, чем выпить человеческую кровь? - удивленно спросил Эвра.

- Не знаю, - признался я.

- Мне будет тебя очень не хватать, если ты умрешь, - печально сказал Эвра.

- Ну, может, до этого и не дойдет. Может, есть еще какой-нибудь способ, выжить, о котором мистер Джутинг скажет мне только тогда, когда у него уже не останется другого выбора.

Эвра что- то проворчал. Он не хуже меня знал, что никакого другого способа не существует.

- Пойду, проверю, как там моя змея, - сказал он. - Хочешь посидеть с нами?

- Нет, - ответил я, - я лучше пойду спать. Завтра рано вставать, а я очень устал.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Однако я не пошел в фургон мистера Джутинга, а решил еще немного побродить по лагерю. Я все думал о нашем разговоре с Эврой. Интересно, каково это - умереть? Однажды я уже «умер», и меня даже похоронили, но это совсем не то. Если я умру по-настоящему, то больше никогда не вернусь в этот мир. Моя жизнь закончится, мое тело истлеет, а потом…

Я посмотрел на звезды. Потом я полечу туда? На другой край вселенной? В рай для вампиров?

Как тяжело! Когда я жил с родителями, я совсем не думал о смерти, мне казалось, что такое может произойти только со стариками. И вот теперь она совсем-совсем рядом.

Если бы только кто-то другой решил все за меня! Как было бы хорошо, если бы я мог думать о школе и о том, как собрать свою футбольную команду, а вовсе не о том, пить мне человеческую кровь или умереть. Это несправедливо. Я еще совсем маленький. Мне не следует думать о…

Я заметил чью-то тень - кто-то прошел недалеко от меня, однако я не придал этому никакого значения. И, только услышав странный лязг, задумался, кто бы это мог быть. Все, кто занят в представлении, собрались под большим куполом. Может, кто-то из публики захотел прогуляться?

Я решил узнать наверняка.

Я пошел в ту же сторону, что и незнакомец. Ночь была темной, и уже через несколько шагов я потерял его из виду. Продолжать поиски было бессмысленно. Я уже повернул назад, как вдруг снова раздался непонятный лязг, и на этот раз он явно был ближе.

Быстро оглядевшись, я понял, в какую часть лагеря попал и откуда доносится этот странный лязг. Из клетки Человека-Волка!

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я поспешил туда. Нужно было во всем разобраться.

ГЛАВА 28

На мокрой от росы траве шагов не было слышно. Дойдя до фургона, за которым находилась клетка с Человеком-Волком, я остановился и прислушался.

В темноте раздавалось негромкое бряцание, как будто кто-то легонько тряс цепи.

Я вышел из укрытия.

Клетка была неплохо освещена, так что мне было все прекрасно видно. Человека-Волка прикатили сюда после того, как он исполнил свой номер, - так делали каждый вечер, когда мы давали представления. На полу клетки валялся кусок мяса, который обычно он жадно поедал. Но сегодня он даже не смотрел на мясо. Его внимание привлекло что-то другое.

Перед клеткой стоял высокий мужчина. В руках он держал огромные кусачки, которыми уже перекусил пару цепей, с помощью которых запиралась дверь.

Мужчина пытался размотать цепи, но это ему никак не удавалось. Он тихо выругался и поднял кусачки, собираясь перекусить еще несколько звеньев.

- Что вы тут делаете? - закричал я. Мужчина подпрыгнул от неожиданности, уронил кусачки и быстро повернулся ко мне.

Как я и предполагал, это был Р. В.

Сначала он выглядел виноватым и испуганным, но, заметив, что я один, снова обрел уверенность в себе.

- Отойди! - предупредил он.

- Что вы делаете? - снова спросил я.

- Освобождаю это несчастное, угнетенное существо, - ответил он. - В такой клетке я не стал бы держать даже самого дикого зверя. Это бесчеловечно. Вот я и выпускаю его на волю. Я позвонил в полицию - они приедут утром, - а пока я решил поработать сам.

- Этого нельзя делать! - ужаснулся я. - Вы спятили? Человек-Волк безумен. Он убьет всех в радиусе пяти километров, если его выпустить!

- Это ты так говоришь, - фыркнул Р. В. - А я в это не верю. Мне доподлинно известно, что животные ведут себя так, как с ними обращаются. Если с ними обращаются, как с бешеными чудовищами, они и будут такими. А если относиться к ним с любовью, уважением и добротой, то…

- Вы не понимаете, как опасно то, что вы задумали! - вскричал я. - Человек-Волк не такой, как все остальные животные. Отойдите от клетки, пока не поздно. Мы это обсудим. Мы…

- Нет! - закричал он. - Я не буду больше ничего обсуждать!

Он снова повернулся к цепям, пытаясь их перекусить. Потом просунул руку в клетку и подергал самые толстые цепи сквозь прутья. Человек-Волк молча наблюдал за ним.

- Стойте, Р. В.! - воскликнул я и бросился к нему, чтобы помешать открыть клетку.

Схватив его за плечи, я попытался оттащить его в сторону, но у меня не хватило сил. Я со злостью ударил его в бок, но он только выругался и продолжал дергать цепи.

Тогда я постарался схватить его за руки и оторвать их от цепей, но мне мешали прутья.

- Оставь меня в покое! - завопил Р. В.

Он повернулся ко мне, теперь мы стояли лицом к лицу. В его глазах светилось безумие.

- Ты меня не остановишь! - кричал он. - Я все равно исполню свой долг. Я освобожу эту жертву. Я добьюсь справедливости. Я…

Вдруг он замолчал и побледнел как полотно, потом весь затрясся и замер.

Я услышал громкий хруст и чавканье. Заглянув в клетку, я понял, что Человек-Волк нашел себе первую жертву.

Пока мы разговаривали, он одним прыжком пересек клетку, схватил Р. В. за руки, сунул их себе в рот и отгрыз их до самых локтей!

Р. В. в ужасе отпрыгнул от клетки. Подняв изуродованные руки, он, не отрываясь, смотрел, как из обрубков хлещет кровь.

Я попытался выхватить откушенные руки из пасти Человека-Волка - если бы это у меня получилось, то их можно было бы пришить обратно, - но зверь оказался проворнее. Он быстро отскочил в угол, где я не мог его достать, и принялся жевать. Через пару секунд от рук осталась кровавое месиво, и я понял, что теперь бесполезно пытаться их достать.

- Где мои руки? - прошептал Р. В.

Я снова повернулся к бородачу. Он смотрел на обрубки, туда, где раньше были его руки; он еще не чувствовал боли.

- Где мои руки? - снова спросил он. - Они пропали. Минуту назад они еще были здесь. Откуда взялась вся эта кровь? Почему из-под кожи торчат кости? Где мои руки? - пронзительно завопил он.

- Идемте со мной, - сказал я. - Вас надо перевязать, иначе вы истечете кровью.

- Отойди от меня! - крикнул Р. В.

Он попытался оттолкнуть меня рукой, но тут вспомнил, что у него больше нет рук.

- Это ты во всем виноват! - заорал он. - Это все ты!

- Нет, Р. В., это сделал Человек-Волк, - сказал я, но он меня не слушал.

- Ты виноват, - настаивал он. - Ты забрал у меня руки. Ты злобное маленькое чудовище, ты украл у меня руки. Мои руки! Мои руки!

Он снова стал кричать. Я потянулся к нему, но он оттолкнул меня, повернулся и кинулся бежать. На бегу, он продолжал кричать, а из высоко поднятых над головой остатков рук хлестала кровь, заливая все вокруг. Вскоре Р. В. растворился в ночи, лишь издалека доносилось:

- Мои руки! Мои руки! Мои руки!

Я хотел догнать его, но побоялся, что он набросится на меня. Поэтому я решил пойти к мистеру Джутингу и мистеру Длиниоуту - они всегда знают, что делать. Однако не успел я сделать и пару шагов, как за моей спиной послышалось утробное рычание.

Я медленно повернулся. Человек-Волк стоял у двери своей клетки, а дверь была распахнута настежь! Каким-то образом ему удалось сорвать остатки цепей и вырваться на свободу.

Я не проронил ни звука, а он стоял и злобно ухмылялся, его длинные острые зубы поблескивали в тусклом свете. Глянув налево, потом направо, Человек-Волк схватился за прутья клетки, пригнулся и весь напрягся.

И прыгнул вперед.

Закрыв глаза, я стоял, не шевелясь и ждал, когда он на меня набросится.

Вот он приземлился в метре от меня. Я начал молиться.

Но вдруг я услышал, как он пролетает над моей головой, и понял, что Человек-Волк просто перескочил через меня. Несколько секунд я оцепенело ждал, когда его страшные зубы сомкнутся сзади на моей шее и отгрызут мне голову.

Но он меня не трогал.

Не понимая, в чем дело, я повернулся и удивленно замигал. Человек-Волк убегал от меня прочь! Я заметил, что впереди, петляя между фургонами, бежит какой-то человек, и догадался, что зверь наметил себе другую жертву вместо меня. Видимо, он предпочел кого-то повкуснее.

Пошатываясь, я неуверенно пошел вслед за Человеком-Волком. Я улыбался и молча, благодарил богов. Подумать только - я был на волосок от смерти! Когда он выпрыгнул из клетки, я был уверен, что…

Тут я запнулся обо что-то и остановился.

Глянув себе под ноги, я увидел сумку. Наверное, ее уронил тот человек, за которым гнался обезумевший зверь. Впервые я задумался о том, за кем же погнался Человек-Волк.

Я поднял сумку. Такую обычно носят на плече. Сумка была набита одеждой, а когда я стал вертеть ею туда-сюда, из нее выпала какая-то баночка. Подняв ее, я открыл крышку и вдохнул горьковатый запах… маринованного лука!

От ужаса у меня чуть не остановилось сердце. Я стал быстро искать бирку с именем владельца, отчаянно надеясь, что маринованный лук не означает то, чего я боялся.

Но надежды мои оказались напрасны.

Надпись на бирке была выведена аккуратным, но немного неровным почерком. Почерком ребенка.

« Эта сумка принадлежит Сэму Тресту » - было написано на ней, чуть пониже был адрес, а в самом низу я прочитал: « Руки прочь !» Это было даже забавно, учитывая то, что совсем недавно произошло с Р. В.

Но у меня не было времени смеяться над этой мрачной шуткой.

Сэм! По какой-то неведомой причине он пришел сюда сегодня вечером - может быть, хотел спрятаться где-нибудь, а потом уехать вместе с цирком. Наверное, он заметил меня и пошел следом. Это Сэм стоял за моей спиной, и именно его усмотрели мелкие глазки Человека-Волка. Это Сэм сейчас бежал по лагерю, спасая свою жизнь.

Человек- Волк гнался за Сэмом!

ГЛАВА 29

Не надо было мне идти за ними одному. Лучше бы я сначала сбегал за помощью. Глупо было в одиночку бросаться в темноту.

Но Человек-Волк гнался за Сэмом. Сэмом, который хотел работать в цирке. Сэмом, который просил меня стать его кровным братом. Безобидным, дружелюбным и немного болтливым Сэмом. Мальчиком, который спас мне жизнь.

Я и не думал о собственной безопасности. Сэм попал в беду, и у меня не было времени бежать за помощью. Пусть я погибну, но я должен попытаться его спасти. Ведь я был обязан ему жизнью.

Я быстро пронесся через лагерь. Тучи на небе разошлись, и я заметил, что Человек-Волк скрылся в лесу. Я поспешил за ним, я бежал так быстро, как только мог.

Вскоре до меня долетел его вой, это был хороший знак. Значит, он еще не догнал Сэма. Если бы Человек-Волк настиг жертву, он стал бы ее пожирать и больше не выл бы.

Интересно, почему он еще не догнал Сэма? По всему выходило, что зверь уже давно должен был наброситься на мальчика. Я никогда не видел, как бегает Человек-Волк, но понимал, что, скорее всего, бегает он очень быстро. Может быть, он просто играет с Сэмом, забавляется и пока не хочет его убивать.

На влажной земле были хорошо видны их следы, но мне вполне хватило бы и звуков, которые я слышал. Бесшумно бежать по лесу невозможно, особенно ночью.

Так мы бежали несколько минут: Сэм и Человек-Волк впереди - мне их было не видно, - а я следом за ними. У меня начали уставать ноги, но я заставлял себя бежать дальше.

Я подумал о том, что стану делать, если Человек-Волк переключится на меня. Вряд ли мне удастся победить его в драке. Может быть, я успею треснуть его по голове палкой или еще чем-нибудь, да и то маловероятно. Он был сильным и ловким и уже отведал человеческой плоти. Его ничто не остановит.

Единственное, что я точно мог сделать, - оттолкнуть Сэма в сторону и занять его место. Тогда, возможно, Человек-Волк сожрет меня, а Сэм успеет удрать.

Я был не прочь умереть вместо Сэма. Я уже пожертвовал своей человеческой сущностью ради одного друга, могу отдать жизнь за другого.

К тому же сейчас смерть принесет мне только облегчение. Мне не придется делать выбор между тем, пить ли человеческую кровь или умереть от голода. Лучше погибнуть в борьбе со зверем.

Еще через несколько минут лес кончился, и я увидел, куда привел нас Сэм: на заброшенную станцию.

Значит, он еще в состоянии рассуждать здраво. Лучше места и придумать было нельзя - здесь уйма развалин, где можно спрятаться, а под ногами валяются орудия обороны - осколки стекла, металлические прутья, битые кирпичи. Может быть, мы оба спасемся. Может, нам удастся выиграть эту битву.

Я увидел, как Человек-Волк остановился посреди двора и принюхался. А потом снова завыл - от его воя у меня по спине пробежал холодок. После этого зверь направился к одному из проржавевших вагонов.

Я быстро обежал вагон, стараясь двигаться как можно тише. Прислушался, но ничего не услышал. Тогда я приподнялся и заглянул в одно из окон - никого.

Я снова пригнулся и скользнул к третьему окну. Заглянул в него, но снова никого не увидел.

Я уже собирался заглянуть в следующее окно, но тут краем глаза заметил, что на меня вот-вот обрушится металлический прут.

Я отпрянул от окна, и прут просвистел мимо, немного оцарапав меня, но, не причинив особого вреда.

- Погоди, Сэм, это я! - прошипел я, припав к земле.

С минуту было тихо, потом в круглом окне появилось лицо Сэма.

- Даррен? - удивился он. - Что ты тут делаешь?

- Я бежал за тобой.

- Я думал, это Человек-Волк. Хотел тебя убить.

- И чуть не убил.

- Прости.

- Ради бога, Сэм, не трать время на извинения, - оборвал его я. - У нас большие проблемы. Пора сесть и хорошенько подумать. Выбирайся оттуда, да побыстрей.

Он скрылся из виду, послышалось тихое шарканье, и Сэм появился в дверях вагона. Проверив, нет ли поблизости Человека-Волка, он спрыгнул на землю и подполз ко мне.

- Где он? - спросил Сэм.

- Не знаю, - прошептал я. - Где-то поблизости. Я видел, как он шел сюда.

- Может, он нашел себе другую жертву? - с надеждой предположил Сэм. - Овцу или корову.

- Я бы не особо на это надеялся, - проворчал я. - Вряд ли он отступится после того, как проделал такой длинный путь.

Мы прижались друг к другу. Сэм смотрел направо, я - налево. Я чувствовал, как он дрожит, а он наверняка чувствовал, как дрожу я.

- Что же теперь делать? - спросил Сэм.

- Не знаю, - ответил я. - Ты ничего не придумал?

- Придумал кое-что. Надо заманить его в основное здание. Может быть, доски не выдержат его веса, и он провалится в подвал. А там он будет как в ловушке.

- Может быть, - сказал я. - А вдруг мы сами провалимся вместе с ним? Тогда мы точно попадем в ловушку - он выпрыгнет и сможет нас съесть, когда ему вздумается.

- А как насчет балок? - спросил Сэм. - Мы могли бы выбраться на середину балки и сесть спиной друг к другу. Если вооружиться палками и кирпичами, то мы могли бы отгонять его, реши он напасть на нас. Там он сможет подобраться к нам только с одной стороны.

- Ага. И потом, рано или поздно сюда придет кто-нибудь из цирка, - сказал я, обдумывая этот план. - А что, если он выдернет балку из стены?

- Балки заделаны довольно глубоко в кирпичные стены, - сказал Сэм. - Не думаю, что он сумеет выдернуть их голыми руками.

- А балка выдержит нас троих? - спросил я.

- Не уверен, - признался Сэм. - Но, по крайней мере, если мы упадем с такой высоты, то умрем на месте. И потом, кто знает, может, мы приземлимся на Человека-Волка. Он смягчит наше падение, а сам погибнет.

Я горько рассмеялся:

- Ты насмотрелся мультиков. Но идея неплохая. Значительно лучше моих. Конечно, отбиться от него будет нелегко, даже на балке, зато там ему будет труднее нас достать.

- Как ты думаешь, когда сюда прибегут люди из цирка? - спросил Сэм.

- Все зависит от того, когда узнают о случившемся. Если повезет, и они уже слышали его вой, то будут здесь с минуты на минуту. Если нет, то придется ждать до конца представления - час, а то и больше.

- У тебя есть какое-нибудь оружие? - спросил Сэм.

- Нет. У меня не было времени схватить что-нибудь.

Он вручил мне короткий металлический прут.

- Вот, держи. У меня два таких. Конечно, не самое подходящее оружие, но лучше, чем ничего.

- Ты видишь Человека-Волка? - спросил я.

- Нет. Его нигде не видно.

- Надо уходить, пока он не появился, - сказал я и замолчал на некоторое время. - Как мы доберемся до основного здания? Бежать далеко, а Человек-Волк может прятаться где угодно.

- Придется нестись во весь дух и надеяться на лучшее.

- Разделимся? - спросил я.

- Лучше не надо. Надо бежать вместе.

- Согласен. Ты готов?

- Погоди еще немного, - попросил он.

Я повернулся к Сэму, он тяжело дышал и был страшно бледным. Одежда на нем порвалась и испачкалась, когда он бежал по лесу. И все же мне показалось, что он готов дать отпор Человеку-Волку. Он был парень не промах.

- Сэм, зачем ты пришел сегодня в лагерь? - тихо спросил я.

- Чтобы остаться в цирке уродцев, - ответил он.

- После того, что я наговорил о себе?

- Я решил рискнуть, - сказал он. - Ты же мой друг. А друзья должны всегда все делать вместе, правда? Когда я пришел в себя после твоей истории и перестал бояться, то еще больше захотел остаться в цирке. Ведь если я буду рядом, я смогу тебе помочь. Я читал книги о психических расстройствах. Возможно, мне бы даже удалось тебя вылечить.

Я улыбнулся:

- Дурак ты, Сэм Греет.

- Знаю, - улыбнулся он. - Ты тоже. Поэтому мы и дружим.

- Если мы справимся с Человеком-Волком, - сказал я, - оставайся в цирке. И не переживай: я тебя не съем. Я придумал эту историю, чтобы отпугнуть тебя.

- Правда?

- Правда.

- Уф! - Он вытер пот со лба. - Теперь я смогу не думать об этом.

- Сможешь, если Человек-Волк не расправится с нами, - сказал я. - Ну, ты готов?

- Готов. - Сэм подтянул штаны и приготовился бежать.

- На счет «три», - сказал он.

- Ладно.

- Раз, - начал он считать.

Мы повернулись лицом к станционному зданию.

- Два.

Мы наклонились вперед, как настоящие бегуны.

- Тр…

Он не успел закончить отсчет, потому что в эту секунду из-под вагона показались две волосатые руки, и я догадался, хотя и слишком поздно, что именно там и прятался все это время Человек-Волк. Цепкими пальцами он ухватил Сэма за лодыжки, рванул на себя, и Сэм повалился на землю.

ГЛАВА 30

Когда Человек-Волк схватил Сэма за лодыжки, тот громко закричал. Упав, он замолчал на секунду, а потом закричал еще громче.

Я бросился на колени, схватил Сэма за руки и стал тащить.

Я видел под вагоном Человека-Волка - он лежал на своем волосатом брюхе и кровожадно улыбался. Из пасти капала слюна.

Я тянул довольно сильно и вскоре подтащил Сэма к себе, но вместе с ним из-под вагона показался Человек-Волк, который крепко держал Сэма за ноги.

Я перестал тянуть и отпустил Сэма. Схватив железный прут, который он выронил, я вскочил на ноги и принялся колотить Человека-Волка по рукам. Зверь злобно завыл.

Отпустив одну ногу Сэма, Человек-Волк попытался ударить меня своей лапищей. Я ловко увернулся и треснул его по второй руке, которая все еще держала Сэма. Человек-Волк вскрикнул от боли и разжал пальцы.

- Бежим! - крикнул я Сэму, рывком поставив его на ноги.

Мы понеслись к станционному зданию. Я слышал, как Человек-Волк выбирается из-под вагона. До этого он просто играл с нами, но сейчас разозлился не на шутку. Я понимал, что теперь нам не будет пощады. Игры кончились. Мы не успеем добежать до здания. Он нагонит нас раньше, чем мы успеем пересечь двор.

- Беги! - выдохнул я, а сам остановился и повернулся лицом к Человеку-Волку.

Я застал его врасплох, и от неожиданности он налетел на меня. Тело у него было тяжелое, волосатое и потное. От столкновения мы оба полетели на землю. Наши руки и ноги переплелись, но я быстро высвободился и ткнул его прутом в спину.

Человек- Волк злобно заревел и попытался ударить меня, по руке. Это ему удалось, он попал мне в предплечье. Удар был такой силы, что рука у меня повисла как плеть. Я выронил прут и стал искать его здоровой рукой.

Но Человек-Волк оказался проворнее. Он схватил железный прут и отбросил его далеко в сторону. Послышался звон, и прут исчез в темноте.

Зверь медленно встал и гадко улыбнулся мне. В его взгляде можно было прочесть все, что он чувствует ко мне, и если бы он умел говорить, то сказал бы примерно так: «Теперь, Даррен Шэн, ты мой! Мы поиграли, пошутили, однако теперь пришло время убить тебя!»

Он схватил меня за бока, широко открыл пасть и наклонился вперед, готовясь откусить мне голову. У него отвратительно воняло изо рта, а в желтых зубах застряли куски мяса и клочки рубашки Р. В.

Однако прежде чем он успел откусить мне голову, кто-то с силой ударил его самого по голове, и Человек-Волк потерял равновесие.

Я увидел за его спиной Сэма, который держал в руках обломок тяжелого деревянного бруса. Он еще раз ударил Человека-Волка, и тот отпустил меня.

- Это еще не все! - крикнул Сэм и ударил зверя в третий раз. - Идем, надо…

Я так никогда и не узнал, что хотел сказать Сэм. Потому что, когда я рванулся к нему, Человек-Волк нанес мощный удар. Он бил вслепую, но ему повезло - попал точно мне в лицо, и я упал на спину.

Голова запылала от жуткой боли. Перед глазами мелькнули яркие огни и огромные звезды, а потом я потерял сознание.

Когда через несколько секунд или минут - не знаю, сколько времени я пролежал без сознания, - я очнулся, на старой станции царила зловещая тишина. Никто никуда не бежал, никто не кричал, никто не дрался. До меня доносился только какой-то странный чавкающий звук.

Чав. Чав. Чав.

Я медленно сел, не обращая внимания на страшную боль в голове.

Сначала я ничего не увидел - понадобилось несколько секунд, чтобы мои глаза привыкли к темноте. Потом я понял, что вижу перед собой спину Человека-Волка. Он стоял на четвереньках, склонившись над чем-то. Это он чавкал.

Голова у меня кружилась от удара, а потому я не сразу догадался, что он ест не что-то… а кого-то.

СЭМ!!!

Я поднялся на ноги, забыв про боль, и бросился вперед, но, глянув на кровавое месиво перед мордой Человека-Волка, понял, что опоздал.

- НЕТ! - закричал я и ударил зверя здоровой рукой, хотя глупо было так нападать на него.

Он зарычал и оттолкнул меня в сторону. Я снова подскочил к нему и стал бить его рукой и ногами. Он раздраженно заревел и снова хотел оттолкнуть меня, но я стал дергать его за уши и за волосы.

Человек- Волк взвыл и наконец, оторвался от своей жуткой трапезы. Морда у него была вся красная, темно-красная, а пасть была набита внутренностями, кровью, кусочками плоти и костями.

Он бросился на меня, подмял под себя и пригвоздил к земле длинной волосатой рукой. Запрокинув голову, Человек-Волк громко завыл. А потом жутко зарычал и склонился над моим горлом, собираясь покончить со мной раз и навсегда.

ГЛАВА 31

В самый последний момент из темноты вдруг появились чьи-то руки, схватили Человека-Волка за морду и остановили его.

Потом руки вывернули его голову вбок, он взвыл и отпустил меня.

Тогда его противник забрался к нему на спину и прижал к земле. Я увидел, как в воздухе замелькали кулаки, и вскоре Человек-Волк потерял сознание.

Его противник встал и помог мне подняться на ноги. Я с удивлением увидел перед собой раскрасневшееся лицо мистера Джутинга.

- Я очень спешил, - задыхаясь, сказал вампир и осторожно повертел мою голову в разные стороны, чтобы понять, как сильно меня ударили. - Эвра услышал вой Человека-Волка. Он не знал, что ты со своим другом убежал сюда. Просто решил, что Человек-Волк вырвался на свободу. Эвра рассказал об этом мистеру Длинноуту, а тот прервал представление и отправился с другими людьми на поиски. И тут я подумал о тебе. Не обнаружив тебя в постели, я походил по лагерю и наткнулся на твои следы.

- Я думал… я сейчас… погибну, - пробормотал я, с трудом ворочая языком. Все тело у меня было в синяках, к тому же я еще не оправился от шока. - Я уже попрощался с жизнью. Думал… никто не придет на помощь. Я…

Я крепко обнял мистера Джутинга здоровой рукой.

- Спасибо, - сказал я, рыдая. - Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спа…

Тут я вспомнил про своего несчастного друга.

- Сэм! - воскликнул я.

Отстранившись от мистера Джутинга, я бросился туда, где лежал Сэм.

Человек- Волк распорол ему живот и съел его внутренности. Однако, как это ни удивительно, Сэм был еще жив, когда я подбежал к нему. У него подрагивали веки, он едва дышал.

- Сэм, ты в порядке? - спросил я. Глупый вопрос, но больше я ничего не смог из себя выдавить. - Сэм?

Он не слышал меня. Я провел рукой по его лбу, но он, судя по всему, этого не почувствовал. Казалось, он просто спит, - по крайней мере, если смотреть только на его лицо.

Мистер Джутинг опустился на колени рядом со мной и осмотрел Сэма.

- Вы можете его спасти? - спросил я.

Он покачал головой.

- Вы должны это сделать! - закричал я. - Вы же умеете залечивать раны. Мы позовем врача. Вы можете дать ему какое-нибудь зелье. Должен же быть хоть какой-то способ…

- Даррен, - тихо сказал вампир, - мы не в силах ему помочь. Он умирает. Рана слишком серьезная. Еще пара минут, и… - Он вздохнул. - Хорошо хоть, он ничего не чувствует. Особенно боль.

- Нет! - закричал я и рухнул на Сэма.

Я горько рыдал, понимая, что друга мне не вернуть.

- Сэм! Ты не можешь умереть! Сэм! Останься со мной! Ты будешь работать в цирке, мы объездим вместе весь мир. Ты будешь… будешь…

Я больше не мог говорить, просто прижался к Сэму и заплакал.

Человек- Волк лежал без сознания позади меня, на заброшенной железнодорожной станции. Мистер Джутинг молча сидел рядом со мной. Подо мной неподвижно лежал Сэм Греет -мальчик, который стал моим другом и однажды спас мне жизнь. Его постигла ужасная, невообразимая смерть. Он все глубже и глубже погружался в последний сон.

ГЛАВА 32

Через некоторое время я почувствовал, как кто-то дергает меня за рукав. Я обернулся.

Надо мной стоял мистер Джутинг. Он был опечален.

- Даррен, - сказал он, - понимаю, сейчас не самое подходящее время, но ты должен кое-что сделать. Ради Сэма. И ради себя самого.

- О чем вы говорите? - Я смахнул слезы с лица и посмотрел на него. - Мы можем его спасти? Скажите как? Я сделаю все что угодно.

- Мы не можем спасти его тело, - сказал мистер Джутинг. - Он умирает, и это нельзя исправить. Но мы можем спасти его душу. Даррен, ты должен выпить кровь Сэма.

Я все смотрел и смотрел на него, но теперь с недоверием, а не с надеждой.

- Как вы можете? - наконец тихо произнес я. - Мой лучший друг умирает, а вы в такую минуту думаете только об одном… Вы больной! Вы просто извращенец. Лучше бы на месте Сэма оказались вы. Я ненавижу вас. Убирайтесь отсюда.

- Ты не понимаешь… - сказал вампир.

- Нет, понимаю! - закричал я. - Сэм умирает, а вы думаете только о том, как бы влить в меня кровь. Знаете, кто вы? Вы отвратительный, злобный…

- Помнишь, мы говорили о том, что вампиры могут сохранить в себе частичку души умирающего человека? - перебил он меня.

Я хотел обозвать мистера Джутинга каким-нибудь обидным словом, но его вопрос застал меня врасплох.

- А какое это имеет отношение ко мне? - спросил я.

- Даррен, это очень важно. Ты помнишь тот разговор?

- Да, - тихо ответил я. - И что?

- Сэм умирает, - сказал мистер Джутинг. - Через несколько минут его не станет. Но ты можешь сохранить частичку его души, если выпьешь у него кровь и отнимешь у него жизнь раньше, чем это сделают раны, нанесенные Человеком-Волком.

Я не поверил своим ушам.

- Вы хотите, чтобы я убил Сэма? - воскликнул я.

- Нет, - вздохнул он. - Сэма уже убили. Но если ты отнимешь у него жизнь раньше, чем он умрет от укусов Человека-Волка, то сможешь сохранить его воспоминания и чувства. Он будет продолжать жить в тебе.

Я покачал головой.

- Я не могу пить его кровь, - прошептал я. - Только не кровь Сэма. - Я посмотрел на маленькое истерзанное тело. - Не могу.

Мистер Джутинг вздохнул.

- Я не стану тебя заставлять, - сказал он. - Но подумай хорошенько. Сегодня произошла настоящая трагедия, и ты не скоро забудешь о ней. Но если ты выпьешь кровь Сэма и сохранишь в себе часть его души, тебе будет легче свыкнуться с его смертью. Тяжело терять того, кого любишь. А так ты потеряешь его не до конца.

- Я не мог пить его кровь, - повторил я и заплакал. - Он был моим другом.

- Именно потому, что он был твоим другом, ты должен выпить его кровь, - сказал мистер Джутинг и отвернулся от меня, предоставив мне решать самому.

Я вгляделся в Сэма. Он казался таким безжизненным, как будто уже потерял то, что делало его человеком, живым и не похожим на других. Я вспомнил о его шутках, умных словах, надеждах, мечтах и подумал, как ужасно, если все это умрет вместе с ним.

Встав на колени, я положил руку на окровавленную шею друга.

- Прости, Сэм, - простонал я и воткнул свои острые ногти в его плоть, а потом наклонился и припал губами к ранкам.

Рот наполнился кровью, и меня затошнило. Я чуть не упал, но, с большим трудом удержавшись на коленях, начал быстро глотать кровь. Она была горячая, солоноватая, и мне казалось, что я ем сливочное масло.

Сердце у Сэма стало биться все медленнее, а потом совсем остановилось. Но я продолжал пить, вбирая в себя каждую каплю.

Когда в нем больше не осталось крови, я отвернулся и завыл, как Человек-Волк. Долгое время я больше ничего не мог делать - только выть и громко кричать, точно дикий зверь, порождение ночи, которым я теперь стал.

ГЛАВА 33

Мистер Длинноут и несколько работников из цирка уродов, включая четырех карликов в синих плащах, пришли чуть попозже. Я сидел возле Сэма и, устав выть, тупо пялился в пустоту, чувствуя, как его кровь плещется у меня в желудке.

- Что случилось? - спросил мистер Длинноут у мистера Джутинга. - Как Человеку-Волку удалось вырваться из клетки?

- Не знаю, Хиберниус, - ответил вампир. - Я еще не спрашивал, да и не собираюсь этого делать в ближайшие два дня. Даррен в жутком состоянии, его нельзя подвергать допросу.

- Человек-Волк мертв? - спросил мистер Длинноут.

- Нет, - сказал мистер Джутинг. - Я просто отключил его.

- Что ж, спасибо и на том, - вздохнул мистер Длинноут.

Он щелкнул пальцами, и карлики заковали в цепи Человека-Волка, который все еще не очухался. Когда из цирка приехал фургон, они перетащили в него зверя.

Я подумал, не попросить ли, чтобы Человека-Волка убили, но потом решил, что это бессмысленно. Он был не злой, а просто сумасшедший. Было бы жестоко лишать его жизни.

Закончив возиться с Человеком-Волком, карлики в синих плащах заинтересовались останками Сэма.

- Погодите, - сказал я, когда они нагнулись, чтобы подобрать тело и увезти его. - Что они собираются сделать с Сэмом?

Мистер Длинноут смущенно кашлянул.

- Полагаю, они собираются от него избавиться, - сказал он.

Я не сразу понял, что он имел в виду.

- Они собираются его съесть? - закричал я.

- Мы же не можем бросить его здесь, - объяснил мистер Длинноут. - С другой стороны, у нас нет времени на похороны. Это - самый простой выход…

- Нет! - твердо заявил я.

- Даррен, - сказал мистер Джутинг, - нам лучше не вмешиваться в…

- Нет! - завопил я и вскочил на ноги, чтобы разогнать Малый Народец. - Если они собираются съесть Сэма, то им придется сначала съесть меня!

Карлики в синих плащах молча уставились на меня своими зелеными голодными глазами.

- Думаю, они были бы просто счастливы, - сухо произнес мистер Длинноут.

- Я не шучу! - воскликнул я. - Не позволю им сожрать Сэма. Он заслужил нормальные похороны.

- Чтобы его сожрали черви? - спросил мистер Длинноут.

Я гневно посмотрел на него, он вздохнул и раздраженно покачал головой.

- Хиберниус, пусть будет так, как хочет Даррен, - тихо сказал мистер Джутинг. - Возвращайтесь в лагерь. А я останусь и помогу вырыть могилу.

- Отлично. - Мистер Длинноут пожал плечами, свистнул и ткнул в карликов пальцем.

Они помедлили немного, а потом отступили от Сэма и столпились вокруг хозяина цирка, оставив меня одного с Сэмом Трестом.

Мистер Длинноут и его помощники ушли. Мистер Джутинг сел рядом со мной.

- Как ты? - спросил он.

Я покачал головой. На этот вопрос непросто было ответить.

- Ты чувствуешь себя сильнее?

- Да, - тихо сказал я.

Я выпил кровь Сэма совсем недавно, но уже начал чувствовать в себе перемены. У меня обострилось зрение и слух, и мое истерзанное тело болело совсем не так сильно, как должно было бы болеть после драки с Человеком-Волком.

- Теперь тебе можно долго не пить крови, - сказал вампир.

- Мне все равно. Я сделал это не ради себя, а ради Сэма.

- Ты злишься на меня? - Нет, - вздохнул я.

- Даррен, - начал он, - я надеюсь…

- Я не хочу говорить об этом! - отрезал я. - Мне холодно, плохо и очень одиноко, у меня все болит. Я хочу думать о Сэме, а не тратить слова на вас.

- Как хочешь, - сказал мистер Джутинг и начал копать яму руками.

Некоторое время я копал рядом с ним, потом остановился и посмотрел на него.

- Теперь я настоящий помощник вампира, да? - спросил я.

Он печально кивнул:

- Да. Настоящий.

- Вы рады?

- Нет, - сказал он. - Мне стыдно.

Я удивленно уставился на него. В эту минуту к нам кто-то подошел. Это был хромой карлик в синем плаще.

- Если тебе нужен Сэм… - грозно начал я и поднял испачканную в земле руку.

Но не успел я закончить, как он спрыгнул в яму, которую мы успели вырыть, воткнул в землю свои серые пальцы и начал быстро копать.

- Он нам помогает? - озадаченно спросил я.

- Похоже на то. - Мистер Джутинг и положил мне руку на спину. - Отдохни. Мы с ним быстрее справимся. Я позову тебя, когда надо будет хоронить твоего друга.

Решив, что он прав, я кивнул, вылез из ямы и растянулся на земле возле будущей могилы. Чуть позже я ушел подальше и сидел там, на старой железнодорожной станции, ожидая, когда могила будет готова. Теперь я остался один на один со своими мыслями. На губах и зубах у меня была темно-красная кровь Сэма.

ГЛАВА 34

Мы похоронили Сэма без особых церемоний - я даже не знал, что сказать, - и быстро зарыли могилу. Мы не замаскировали ее, чтобы полиция побыстрее нашла Сэма и родители смогли проститься с ним и похоронить, как положено. А пока наша могила убережет его тело от диких животных и Малого Народца.

Перед рассветом мы свернули лагерь. Мистер Длинноут сказал всем, что нас ждет долгая дорога. Когда заметят, что Сэм исчез, начнется расследование, поэтому нам надо уехать как можно дальше отсюда.

Когда мы отправились в путь, я подумал об Р. В. Что с ним стало? Истек кровью в лесу? Или успел добраться до врача? Или так и бегает по лесу и кричит: «Мои руки! Мои руки!»?

Мне было все равно. Хотя Р. В. делал много хорошего, в том, что произошло, виноват был только он. Если бы он не решил освободить Человека-Волка, Сэм был бы сейчас жив. Я не желал Р. В. смерти, но и не молился за него. Пусть с ним произойдет то, что должно произойти.

Эвра сидел рядом со мной в глубине фургона. Он попытался что-то сказать. Замолчал. Откашлялся. И положил мне на колени сумку.

- Я нашел ее, - пробормотал он. - Думал, может, ты захочешь взять ее себе.

В глазах у меня защипало. Я прочитал имя на бирке: «Сэм Греет», расплакался и долго рыдал над ней. Эвра обнял меня за плечи, прижал к себе и плакал со мной.

- Мистер Джутинг рассказал мне, что произошло, - наконец пробормотал он, придя в себя и вытерев слезы. - Он сказал, что ты выпил кровь Сэма, чтобы сохранить частичку - его души.

- Наверное, это так, - неуверенно ответил я.

- Слушай, - сказал Эвра, - я знаю, как ты не хотел пить человеческую кровь, но ты ведь сделал это ради Сэма. Это добро, а не зло. Не надо переживать из-за того, что ты выпил его кровь.

- Наверное, - сказал я и застонал, вспомнив, как это было, а потом снова заплакал.

Наступил вечер, мы все еще ехали куда-то, а я продолжал думать о Сэме. Когда наступила ночь, мы остановились у обочины дороги, чтобы немного передохнуть. Эвра пошел за едой и напитками.

- Тебе что-нибудь принести? - спросил он.

- Нет, - сказал я, прижавшись лицом к стеклу. - Я не хочу есть.

Эвра собирался уже выйти из фургона, когда я вдруг остановил его:

- Погоди-ка.

У меня был очень странный привкус во рту. Я все еще чувствовал кровь Сэма на своих губах, солоноватую и жуткую, но дело было не в ней. Я вдруг захотел то, чего раньше никогда не хотел. Некоторое время я никак не мог понять, что именно я хочу. А когда понял, то слабо улыбнулся. Я порылся в сумке Сэма, но мы, наверное, забыли банку, когда сворачивали лагерь.

Посмотрев на Эвру, я смахнул с глаз слезы, облизал губы и спросил голосом, ужасно похожим на голос того любопытного и умного мальчишки, которого я когда-то знал:

- У нас есть маринованный лук?



Туннели крови


                                         ПРОЛОГ

Здесь все пропиталось запахом крови. Сотни туш висят на серебристых крюках - застывшие, блестящие от замерзшей крови. Я знаю, что это всего лишь животные - коровы, свиньи, овцы, - но никак не могу отделаться от мысли, что это люди.

Я осторожно делаю шаг вперед. На потолке - мощные лампы, из-за которых здесь светло как днем. Надо быть очень-очень осторожным. Прятаться за туши животных. Идти медленно. Пол скользкий от воды и крови, от этого идти еще тяжелее.

Впереди я вижу его… вампира… мистера Джутинга. Он идет так же тихо, как и я. И не спускает глаз с толстяка впереди.

Толстяк. Именно из-за него я пришел сюда, на эту холодную скотобойню. Он - человек, которого хочет убить мистер Джутинг. Человек, которого мне надо спасти.

Толстяк останавливается посмотреть на кусок мяса. У него пухлые, красные щеки. На руках - прозрачные пластиковые перчатки. Он похлопывает по туше - тишину разрезает скрежет крюка - и начинает насвистывать. Идет дальше. Мистер Джутинг следует за ним. И я тоже.

Эвра остался далеко позади. Ждет меня в коридоре. Нет смысла обоим рисковать жизнью.

Я иду быстрее и начинаю приближаться к мистеру Джутинг. Ни он, ни толстяк не знают, что я здесь. Если все пойдет так, как надо, то никто и не узнает. До тех пор, пока мистер Джутинг не нападет на толстяка. Пока мне не придется вмешаться.

Толстяк снова останавливается. Нагибается, чтобы посмотреть на что-то. Я делаю несколько шагов назад, испугавшись, как бы он меня не заметил, но тут вижу, что мистер Джутинг подходит ближе. Черт! Нет времени прятаться. Если он сейчас решит напасть, то мне надо быть рядом.

Я пробегаю несколько метров, рискуя быть услышанным. К счастью, внимание мистера Джутинга приковано к толстяку.

Теперь меня отделяют от вампира каких-то три метра. Я взял с собой длинный мясницкий нож. Я неотрывно слежу за мистером Джутингом. Не стану ничего предпринимать, пока он не нападет на этого человека, - дам ему шанс доказать, что мои жуткие подозрения не имеют никаких оснований. Но тут он приготовился к прыжку.

Я крепче сжимаю ручку ножа. Я тренировался целый день. Я знаю, куда буду бить. Быстро перережу ему горло, и дело сделано. Вампир умрет. На скотобойне появится еще одна туша.

Время течет очень медленно. Я не осмеливаюсь посмотреть, что там делает толстяк. Он когда-нибудь встанет?

И вот началось. Толстяк с трудом поднимается. Мистер Джутинг шипит. Он готов к прыжку. Я проверяю нож и заставляю себя успокоиться. Толстяк уже встал. Он что-то слышит. Смотрит на потолок - не туда, дурак! - и в это время мистер Джутинг прыгает на него. Я с громким криком тоже прыгаю вперед, занося нож, чтобы убить вампира…

ГЛАВА 1

Месяц назад…

Меня зовут Даррен Шэн. Я наполовину вампир.

Раньше я был человеком, пока не украл у одного вампира паучиху. После этого моя жизнь круто изменилась. Мистер Джутинг - тот самый вампир - заставил меня стать его помощником, а потом я попал в цирк, в котором выступают всякие странные создания, - он называется цирк уродов.

Тяжело было привыкать к новой жизни. Еще тяжелее - пить кровь у людей, долгое время я отказывался это делать. Но, в конце концов, согласился - чтобы спасти воспоминания своего умирающего друга (вампиры могут сохранить воспоминания людей, если выпьют их кровь до конца). Мне это не очень-то понравилось - не знаю, как я пережил следующие несколько недель, помимо всего прочего меня постоянно мучили кошмары, - но, увы, после того, как я попробовал человеческой крови, назад пути уже не было. Я смирился со своей судьбой, с тем, что теперь я полувампир, и даже научился извлекать из этого некоторую пользу.

Целый год мистер Джутинг учил меня выслеживать людей и пить у них кровь так, чтобы меня не заметили; наставлял, сколько крови нужно пить и как себя вести, чтобы во мне не распознали вампира. Вскоре я уже совсем забыл о своей человеческой половинке и стал настоящим созданием тьмы.

Несколько девочек с самым серьезным выражением лица смотрели на выступление Длиннорукого Кормака. Тот растягивал руки и ноги, закручивал шею винтом. Потом, подмигнув зрительницам, сунул три пальца в рот и откусил их.

Девочки завопили и убежали. Похихикав, Кормак пошевелил новыми пальцами, которые отрастали на его руке.

Я засмеялся. Работая в цирке уродов, поневоле привыкаешь к подобным фокусам. В этом цирке было много необычных людей, настоящих уродцев с удивительными и даже пугающими способностями.

Кроме Длиннорукого Кормака в наших представлениях участвовали Голодный Рамус, который мог съесть огромного слона или даже танк; Зубастая Герта, которая с легкостью перегрызала стальной прут; Человек-Волк, полуволк-получеловек, убивший моего друга Сэма Треста; Труска, красивая и загадочная женщина, которая могла отрастить бороду, когда захочешь; мистер Длинноут, который передвигался с неимоверной скоростью и умел читать чужие мысли. Мистер Длинноут был владельцем и директором цирка.

Мы приехали в маленький городок и расположились за заброшенной мельницей, в которой каждый вечер и проходили наши представления. Мельница была старой и полуразрушенной, но я привык к таким местам. На самом деле мы могли бы давать представления в самых известных театрах планеты, а спать в шикарных отелях - у цирка уродов денег всегда хватало, - но гораздо безопасней было не привлекать к себе всеобщего внимания и останавливаться в таких местах, куда редко забредает полиция и представители властей.

Хоть я ушел из дому и стал жить с мистером Джутингом полтора года назад, я почти не вырос. Полувампиры стареют в пять раз медленнее, чем люди, а значит, за эти восемнадцать месяцев я повзрослел всего на три с половиной.

Но, несмотря на то, что внешне я почти не изменился, за это время я стал совсем другим. Теперь я гораздо сильнее любого мальчишки моего возраста, быстрее бегаю, дальше прыгаю и могу вонзать свои крепкие ногти в кирпичную стену. Еще у меня значительно улучшились слух, зрение и обоняние.

И все- таки я еще только полувампир, а потому много чего не умею. Мистер Джутинг, например, способен невероятно быстро бегать, -он называет это скольжением. Он может выпускать изо рта особый газ, от которого люди теряют сознание. А еще он может общаться телепатически с другими вампирами и некоторыми людьми, - такими, как мистер Длинноут.

Я научусь всему этому только тогда, когда стану настоящим вампиром. Впрочем, я не очень-то переживаю из-за этого - мне и так неплохо: можно пить меньше человеческой крови и, что самое приятное, не бояться солнечного света.

Как- то раз мы с Эврой -мальчиком-змеей - копались в мусорной куче, пытаясь найти, там еду для Малого Народца - странных маленьких человечков, которые никогда не разговаривали и всегда ходили в синих плащах с капюшонами. Никто, кроме, может быть, мистера Карлиуса, не знал, кто они, откуда взялись и почему ездят по миру вместе с цирком уродов. Их хозяин - неприятный человек, которого зовут мистер Карлиус (он ест детей!), но в цирке он появляется редко.

- Я нашел дохлую собаку! - закричал Эвра, подняв ее над головой. - Ну и запашок! Как думаешь, им сойдет?

Я принюхался. Эвра был довольно далеко от меня, но я ощутил запах дохлятины так, как человек ощутил бы его, будь она совсем рядом. Я покачал головой и сказал:

- Сойдет.

Малый Народец пожирал все, что мы ему приносили.

У меня в сумке лежала лиса и пара крыс. Я не любил убивать крыс - эти твари дружат с вампирами и, если их позвать, всегда прибегают к нам, - но что поделаешь, работа есть работа. Иногда в жизни приходится делать то, что не по душе.

В труппе цирка сейчас было двадцать карликов в синих плащах, и один из них сегодня увязался на охоту вместе с нами. Он начал работать в цирке незадолго до того, как туда пришли мы с мистером Джутингом. Я мог отличить его от остальных потому, что этот карлик немного прихрамывал на левую ногу. Мы с Эврой называли его Хромик.

- Эй, Хромик! - закричал я. - Может, хватит?

Карлик ничего не ответил - он никогда не отвечал, - а просто погладил себя по животу, давая понять, что нужно раздобыть еще еды.

- Хромик говорит, что нужно еще, - сказал я Эвре.

- Я и сам догадался, - вздохнул он.

Погнавшись за очередной крысой, я заметил в мусоре маленький серебряный крестик. Поднял его и оттер от грязи. Покрутив его в руках, я улыбнулся. Неужели я когда-то думал, что вампиры боятся крестов?! Большая часть того, что говорят о вампирах в фильмах и книжках, - полная чепуха. Вампиры не боятся ни крестов, ни святой воды, ни чеснока. Мы можем переходить через реку. Нас не надо приглашать в дом - мы и так можем зайти в него. Мы отбрасываем тень и отражаемся в зеркале (однако настоящего вампира все же нельзя сфотографировать: тут что-то не так с атомами). Мы не способны превращаться в животных и не умеем летать.

Вампира действительно можно убить колом, вонзив его в сердце. Но с таким же успехом его можно убить из пистолета, можно сжечь или прибить чем-нибудь тяжелым. Конечно, вампира сложнее убить, чем обычного человека, но все же мы не бессмертны. Вовсе нет.

Я положил крест на землю и отошел от него. Затем, сосредоточившись, попытался заставить его прыгнуть мне в руку. Я целую минуту пристально смотрел на него, а потом щелкнул пальцами.

Ничего не произошло.

Я сделал еще одну, попытку, однако и на этот раз фокус не удался. Я уже целый месяц тренировался, но у меня ничего не получалось. У мистера Джутинга это выходило так легко - щелчок, и какой-нибудь предмет уже в его руке, даже если он находился в нескольких метрах от него. Но у меня такое никак не выходило.

Мы вполне ладили с мистером Джутингом. Он был неплохой. Мы так и не стали друзьями, но я ценил своего учителя и перестал его ненавидеть, как это было на первых порах, когда он только что превратил меня в полувампира.

Положив крестик в карман, я продолжил охоту. Вскоре я обнаружил в выброшенной на помойку микроволновке еле живую кошку - бедняга умирала от голода и тоже вздумала поохотиться на крыс.

Кошка зашипела, шерсть встала дыбом. Я притворился, что ухожу, но потом вдруг быстро развернулся, схватил ее за шею и резко повернул в сторону. Кошка тихо мяукнула и обмякла. Положив ее в сумку, я пошел к Эвре узнать, как у него дела.

Я не люблю убивать животных, однако мне приходилось охотиться на них, ведь я же полувампир. Правда, кошек мне как-то не очень было жалко. Кошачья кровь - отрава для вампиров. Если бы я выпил немного, то не умер бы, но мне бы наверняка стало плохо. К тому же кошки тоже прирожденные охотники. Так что чем меньше кошек, тем больше крыс.

Вечером в лагере я снова попытался сдвинуть крестик с места силой своих мыслей. Я выполнил всю работу, какую надо было сделать на сегодня, а представление должно было начаться только через пару часов, так что у меня оставалось еще много времени.

Было холодно, конец ноября. Снег еще не выпал, но небо хмурилось. Я был одет в свой яркий костюм пирата: светло-зеленая рубашка, темно-красные брюки, голубая с золотом курточка, алый кушак, коричневая шапочка с пером и мягкие туфли с задранными носами.

Отойдя от палаток и фургонов, я нашел уединенное место за старой мельницей. Там я положил крест на колоду прямо перед собой, глубоко вздохнул, сосредоточился на кресте и велел ему прыгнуть мне в вытянутую руку.

Бесполезно.

Я подошел поближе. Теперь крест был всего в нескольких сантиметрах от моей руки.

- Приказываю тебе оказаться в моей руке! - сказал я и щелкнул пальцами. - Я велю тебе оказаться в моей руке! - Щелк. - В моей руке! - Щелк. - В моей руке!

Последние три слова я сказал громче, чем намеревался, и со злостью топнул ногой.

- Чем это ты занимаешься? - раздался знакомый голос у меня за спиной.

Оглянувшись, я увидел, как из темноты выступил мистер Джутинг.

- Ничем, - буркнул я, пытаясь спрятать крест.

- А это что такое? - спросил он. От вампира ничего спрячешь.

- Мне попался этот крестик, когда мы искали еду для Малого Народца, - ответил я, показывая ему находку.

- И что ты с ним делал? - с подозрением спросил вампир.

- Пытался заставить его прыгнуть мне в руку, - объяснил я, решив, что пора уже расспросить его о том, как он это делает. - Как у вас это получается?

Вампир широко улыбнулся, и шрам на левой щеке сморщился.

- А-а, так вот в чем дело, - захихикал он. Мистер Джутинг вытянул руку и щелкнул пальцами. Я мигнул. Крест был уже в его руке.

- Как это? - спросил я. - Наверное, такое могут только настоящие вампиры, да?

- Сейчас покажу еще раз. Смотри внимательнее.

Положив крест на колоду, он отошел на два шага и щелкнул пальцами. Крест снова исчез и появился у него в руке.

- Видел?

- Что? - смущенно спросил я.

- Ну ладно, показываю в последний раз, - сказал мистер Джутинг. - Не моргай.

Я сосредоточился на серебряном крестике. Раздался щелчок, но я не моргнул. Вдруг я заметил, как к кресту метнулась какая-то тень.

Когда я повернулся к вампиру, тот уже перекладывал крест из руки в руку, улыбаясь.

- Ну что, понял? - спросил он.

Я нахмурился.

- Кажется, я заметил… похоже, вы… - Тут мое лицо прояснилось. - Крест не двигался с места! - завопил я. - Это вы прыгнули к нему!

Мистер Джутинг просиял.

- А ты не так глуп, как кажешься, - похвалил он меня в своей обычной саркастической манере.

- Давайте еще раз, - попросил я.

Теперь я смотрел не на крест, а на вампира. Мне не удалось разглядеть его точных движений - он двигался слишком быстро, - но все же я заметил, как он метнулся к кресту, схватил его и отпрыгнул назад.

- Так, значит, вы не умеете двигать вещи силой мысли? - спросил я.

- Конечно, нет, - засмеялся он.

- А зачем тогда щелкать пальцами?

- Чтобы отвлечь внимание, - объяснил он.

- Тогда это обычный фокус, - протянул я. - Совсем не обязательно быть вампиром, чтобы сделать это.

Мистер Джутинг пожал плечами:

- Если бы я был человеком, то не смог бы двигаться так быстро, но в целом ты прав - это действительно фокус. Я любил фокусы, прежде чем стал вампиром, и с тех пор стараюсь не забыть, как это делается.

- А я могу научиться? - поинтересовался я.

- Возможно, - ответил вампир. - Ты не сможешь двигаться так стремительно, как я, но в принципе, если положить предмет поближе, то у тебя вполне получится. Нужно немного потренироваться. Если хочешь, я тебя научу.

- Я всегда мечтал стать волшебником, - вздохнул я. - Но… погодите-ка… - Я вспомнил, как мистер Джутинг открывал замки, щелкнув пальцами. - А как же замки?

- Это совсем другое. Ты знаешь, что такое статическая энергия?

Я непонимающе уставился на него.

- Ты когда-нибудь подносил лист бумаги к расческе после того, как ею расчесался?

- Ага! - воскликнул я. - Бумага прилипает к расческе.

- Это и есть статическая энергия, - объяснил вампир. - Когда вампиры скользят в пространстве, высвобождается огромное количество такой энергии. Я научился, как с ней управляться. При помощи нее я и открывал те замки, о которых ты говоришь.

Я задумался.

- А зачем щелкать пальцами? - снова спросил я.

- От старых привычек не так-то просто избавиться, - улыбнулся он.

- Зато от старых вампиров избавиться очень легко! - произнес кто-то позади нас.

Не успел я сообразить, что тут происходит, как незнакомец уже приставил к нашим шеям два острых как бритва ножа!

ГЛАВА 2

Я вздрогнул от прикосновения лезвия и злобного голоса незнакомца, но мистер Джутинг даже глазом не моргнул. Он осторожно отвел в сторону нож и сунул мне серебряный крестик.

- Гэвнер, Гэвнер, Гэвнер, - вздохнул он. - Я слышу тебя за полмили.

- Неправда! - раздраженно проворчал Гэвнер, опуская второй нож. - Ты не мог меня услышать.

- Почему это? - спросил мастер Джутинг. - Никто в мире не пыхтит при ходьбе так, как ты. Я узнаю тебя из тысячи.

- Однажды, Лартен, - пробормотал незнакомец, - однажды я подкрадусь к тебе незаметно. Вот тогда поглядим, кто из нас самый умный.

- К тому времени я с позором уйду в отставку, - ухмыльнулся мистер Джутинг.

Он глянул на меня, подняв бровь. Вампира явно веселило то, что я так и застыл, не в силах пошевелиться, хотя уже понял, что нам ничего не угрожает.

- Как не стыдно, Гэвнер Перл! - сказал мистер Джутинг. - Напугал мальчика.

- Да, похоже, только на это я и гожусь, - грустно протянул Гэвнер. - На то, чтобы пугать детей и старушек.

Медленно повернувшись, я увидел перед собой того, кого звали Гэвнер Перл. Он был не очень высокий, но зато очень крепкий, похожий на борца. Лицо все в шрамах и темных пятнах, вокруг глаз - темные круги. Каштановые волосы коротко подстрижены. Одет он был в обычные джинсы и белый мешковатый свитер. Гэвнер широко улыбался, показывая желтые зубы.

Глянув на его пальцы и увидев на подушечках десять шрамов, я с удивлением понял, что это не человек, а вампир. Дело в том, что в вампиров превращают так: вампир вливает в человека кровь через подушечки на пальцах.

- Даррен, это Гэвнер Перл, - познакомил нас мистер Джутинг. - Мой старый, надежный, хотя и немного неповоротливый друг. Гэвнер, это Даррен Шэн.

- Приятно познакомиться, - сказал Гэвнер, пожимая мне руку. - Ты-то хоть не слышал, как я подхожу к вам?

- Нет, - признался я.

- Ну вот! - с гордостью сказал он. - Видишь?

- Поздравляю! - отозвался мистер Джутинг. - Если тебе по долгу службы придется заглянуть в детскую, ты с честью выполнишь это тяжелое задание.

Гэвнер поморщился.

- Вижу, ты ничуть не изменился, - сказал он. - Все такой же язвительный. Сколько же лет мы не виделись? Лет четырнадцать? Пятнадцать?

- В феврале будет семнадцать, - быстро ответил мой опекун.

- Семнадцать! - Гэвнер присвистнул от удивления. - Так долго? Прошло семнадцать лет, а сарказма в тебе не убавилось. - Он толкнул меня локтем в бок. - Он по-прежнему ворчит, как вредная старуха, когда просыпается по вечерам?

- Ага, - хихикнул я.

- До полуночи у него настроение хуже некуда. Однажды мне пришлось целых четыре месяца спать с ним в одном гробу. - Гэвнер передернул плечами. - Это были самые долгие месяцы в моей жизни.

- Вы спали с мистером Джутингом в одном гробу? - недоверчиво спросил я.

- Что поделаешь, - ответил Гэвнер. - Нас хотели выследить. Приходилось держаться вместе. Хотя сейчас я бы ни за что не стал этого делать. Уж лучше выйти на солнце и сгореть заживо.

- Знаешь, мне тоже было на что жаловаться, - заметил мистер Джутинг. - Я и сам уже готов был выйти на солнышко, лишь бы не слышать твой громкий храп.

У него задрожали губы, и я понял, что он с трудом подавляет улыбку.

- А кто хотел вас выследить? - с любопытством спросил я.

- Неважно! - отрезал мистер Джутинг, прежде чем Гэвнер успел открыть рот и гневно уставился на своего бывшего напарника.

Гэвнер скорчил рожу.

- Но ведь с тех пор прошло шестьдесят лет, Лартен, - сказал он. - Не думал, что это все еще секретная информация.

- Малька не интересует прошлое, - заявил мой опекун (именно оно меня и интересовало!) - Ты на моей земле, Гэвнер Перл. И я прошу тебя уважать мои желания.

- Ах ты старый пройдоха, - проворчал Гэвнер, но все же кивнул в знак согласия. - Ну, Даррен, - обратился он ко мне, - что ты делаешь в цирке уродов?

- Да чего только не делаю, - честно признался я. - Нахожу еду для Малого Народца, помогаю исполнителям подготовиться к…

- Малый Народец все еще в цирке уродов? - перебил меня Гэвнер.

- О, сейчас у нас их гораздо больше, чем раньше, - ответил мистер Джутинг. - Целых двадцать карликов.

Вампиры переглянулись, но больше ничего не сказали. Я понял, что Гэвнер чем-то обеспокоен, - он сурово нахмурился.

- Как дела у Генералов? - спросил мистер Джутинг.

- Да как всегда, - ответил его друг.

- Гэвнер - один из наших Генералов, - сказал мой опекун.

Я чуть не подпрыгнул от такой новости. Мне уже рассказывали про вампирских Генералов, но я все никак не мог узнать, кто это такие.

- Простите, - вмешался я, - кто такие Генералы вампиров? И чем они занимаются?

- Следят за старыми пронырами вроде вот этого, - засмеялся Гэвнер, толкнув в бок мистера Джутинга. - Чтобы они не обманывали других вампиров.

- Генералы вампиров следят за поведением всех представителей нашего клана, - добавил мистер Джутинг. - Они должны быть уверены в том, что никто из вампиров не убивает людей и не использует свои исключительные способности во зло.

- А если кто-то из вампиров не слушается их? - спросил я.

- Если Генералы находят такого вампира, - ответил мистер Джутинг, - то убивают его.

- Ой!

Я посмотрел на Гэвнера Перла. Он не был похож на убийцу, но, с другой стороны, все эти шрамы у него на лице…

- Это довольно скучное занятие, - сказал Гэвнер. - Я скорее исполняю роль сельского полицейского, чем палача. И мне никогда не нравилось это название - «Генералы вампиров». Звучит слишком напыщенно.

- Впрочем, Генералы разыскивают не только плохих вампиров, - продолжил мистер Джутинг. - Им также поручено находить слабых и глупых вампиров. - Он вздохнул. - Я ждал тебя, Гэвнер. Может, обсудим все в моем фургоне?

- А почему ты меня ждал? - удивился Гэвнер.

- Рано или поздно слухи об этом все равно дошли бы до Генералов, - сказал мой опекун. - Я никогда не пытался спрятать мальчика или скрыть правду. Пожалуйста, прими это к сведению - я буду использовать это в суде, когда мне придется защищать себя.

- Суд? Правда? Мальчик? - Гэвнер был изумлен.

Глянув на мои руки, он заметил шрамы на пальцах. У него отвисла челюсть.

- Значит, мальчик - вампир? - воскликнул он.

- Разумеется. - Мистер Джутинг нахмурился. - Ты это и сам знаешь.

- Да я понятия не имел! - запротестовал Гэвнер.

Сосредоточившись, он посмотрел мне прямо в глаза.

- Мальчик еще не обладает нашей силой, - задумчиво произнес он. - Даррен полувампир.

- Точно, - заметил мистер Джутинг. - Мы редко превращаем помощников в настоящих вампиров.

- А еще реже - берем в помощники детей! - рявкнул Гэвнер Перл.

Теперь я понял, что он действительно один из Генералов-вампиров.

- О чем ты думал? - спросил он моего опекуна. - Он ведь еще ребенок! Когда это произошло? Почему ты никому не сообщил?

- Я превратил Даррена в полувампира полтора года назад, - ответил мистер Джутинг. - Почему - долго рассказывать. Зато я могу ответить тебе на вопрос, почему никому не сообщил об этом: просто-напросто потому, что ты - первый вампир, которого мы встретили за все это время. Если бы ты не явился, я бы привел его на ближайший Совет. Впрочем, теперь в этом уже нет необходимости.

- Нет уж, в этом есть необходимость! - фыркнул Гэвнер.

- Почему? - удивился мистер Джутинг. - Ты сам можешь судить меня и вынести вердикт.

- Я? Судить тебя? - Гэвнер засмеялся. - Нет уж, спасибо. Пойдешь на Совет как миленький. Этого мне только не хватало - связываться с тобой.

- Простите, - снова подал голос я. - О чем вы сейчас говорите? Почему вас должны судить, мистер Джутинг? И что такое или кто такой этот самый Совет?

- Потом объясню! - рявкнул мистер Джутинг, отмахиваясь от меня.

Он с любопытством посмотрел на Гэвнера:

- Если ты и, правда, не знал про мальчика, то зачем же тогда пришел? Кажется, в нашу последнюю встречу я достаточно убедительно объяснил, что не желаю иметь ничего общего с Генералами.

- Да, ты действительно говорил убедительно, - согласился Гэвнер. - Может, я пришел поболтать с тобой по-дружески, вспомнить прошлое.

Мистер Джутинг улыбнулся:

- После того, как семнадцать лет назад мы расстались? Сомневаюсь, Гэвнер.

Генерал вампиров сдержанно кашлянул.

- У нас появились некоторые проблемы. И Генералы вампиров тут ни при чем, - быстро сказал он. - Это личное. Я пришел потому, что хотел тебе кое-что рассказать.

Он замолчал.

- Ну, - сказал мистер Джутинг, - рассказывай.

Гэвнер посмотрел на меня и снова кашлянул.

- Я не против того, чтобы обсудить это в присутствии Даррена, - сказал он. - Но, похоже, ты стараешься не говорить ему о некоторых аспектах нашей жизни, судя по тому, как ты прервал меня, когда я заговорил о прошлом. Возможно, то, о чем я хочу тебе рассказать, ему лучше не знать.

- Даррен, - тут же сказал мистер Джутинг, - мы с Гэвнером поговорим о его деле один на один в моем фургоне. Пожалуйста, найди мистера Длинноута и скажи ему, что я не буду участвовать в сегодняшнем представлении.

Я расстроился - мне ужасно хотелось услышать то, что собирался рассказать Гэвнер, ведь он был первым вампиром, которого я встретил, не считая мистера Джутинга. Однако, посмотрев на суровое лицо своего опекуна, я понял, что он не изменит своего решения. Я повернулся, чтобы уйти.

- Даррен, - окликнул меня мистер Джутинг, - я знаю, что ты очень любопытный субъект, а потому предупреждаю тебя: даже не пытайся подслушивать. Я все равно узнаю об этом.

- Как вы могли такое подумать? - возмутился я. - Вы обращаетесь со мной так, будто…

- Даррен! - рявкнул он. - Не подслушивать!

Я уныло кивнул:

- Ладно.

- Веселее, парень! - сказал Гэвнер Перл мне вслед, когда я грустно побрел прочь. - Я расскажу тебе обо всем, как только выйду из фургона Лартена.

Мистер Джутинг резко обернулся и гневно посмотрел на него. Генерал вампиров быстро поднял руки и засмеялся:

- Шучу, шучу!

ГЛАВА 3

Я решил один выступить с мадам Октой - паучихой мистера Джутинга. Я и сам могу с ней справиться. К тому же приятно доказать ему, что я тоже кое-что умею. Этот номер мы с ним делали сто раз, но я всегда оставался на заднем плане.

Мой выход был после Ганса Золотые Руки (он может пробежать на руках сто метров за восемь секунд). Все прошло просто чудесно. Публика была в восторге. В антракте я продал целую кучу леденцов в форме паучков.

После представления я поболтал с Эврой. Рассказал ему про Гэвнера Перла, а заодно и спросил, не знает ли он чего-нибудь о Генералах вампиров.

- Почти ничего, - ответил он. - Слышал только, что есть такие. Но никогда их не видел.

- А про Совет?

- Ну… Это такое большое собрание. Вампиры собираются каждые десять - пятнадцать лет, обсуждают свои дела.

Больше он ничего не знал.

За несколько часов до рассвета, когда Эвра занялся своей змеей, из фургона мистера Джутинга (мой опекун предпочитал спать в подвалах, но на старой мельнице не было подвала) вышел Гэвнер Перл. Он предложил мне прогуляться.

Генерал вампиров шел медленно, то и дело потирал шрамы - точно так же, как делал мистер Джутинг, когда о чем-то задумывался.

- Даррен, тебе нравится быть наполовину вампиром?

- Честно говоря, нет, - признался я. - Сейчас я уже привык, но вообще-то мне больше была по душе жизнь обычного мальчика.

Он покачал головой:

- Ты же знаешь, что будешь взрослеть в пять раз медленнее? Тебе предстоит долгое детство. Ты рад?

- Какое там! Я так мечтал вырасти! Противно думать, что придется так долго ждать. Но ничего не поделаешь. Выбора-то нет.

- Нет. - Гэвнер вздохнул. - В том-то и беда, что если сделаешь человека вампиром - назад дороги нет. Именно поэтому мы не превращаем детей. Человек должен быть достаточно взрослым, чтобы сделать выбор. Только в том случае, если он сам не хочет оставаться человеком, разрешается превратить его в вампира. Лартен не имел права превращать тебя.

- За это вы и будете его судить?

Гэвнер кивнул:

- Ему придется объясниться. Он должен будет убедить Генералов и Князей, что его поступок не повлечет непоправимых последствий. Если Лартену это не удастся… - Он вдруг погрустнел.

- Его казнят? - тихо спросил я.

Гэвнер улыбнулся:

- Вряд ли. Лартена очень уважают. Скорее всего, его побьют по рукам, но убивать его никто не станет.

- Почему же вы сами его не судили?

- Генерал вампиров имеет право судить любого простого вампира. Но Лартен - не простой вампир. Он мой старый друг. Так что мне было бы трудно объективно рассмотреть это дело. Даже если бы он совершил самое страшное преступление, не уверен, что у меня хватило бы сил его приговорить. К тому же Лартен сам был когда-то Генералом.

- Правда? - Я удивленно уставился на Гэвнера.

- Да, и очень уважаемым. Как раз когда Лартен решил уйти, он мог бы стать Князем. Уже даже выдвинули его кандидатуру.

- Князем? - недоверчиво переспросил я. Трудно было представить мистера Джутинга в княжеском венце и в мантии.

- Не таким князем, как ты думаешь. Просто мы так называем наших руководителей, - пояснил Гэвнер. - Их совсем немного. Только самых благородных и уважаемых вампиров избирают Князьями.

- И мистер Джутинг чуть не стал Князем? - все еще не мог поверить я. Гэвнер кивнул. - И почему не стал? Почему же тогда он путешествует с цирком уродов?

- Лартен подал в отставку. Он скромный, и ему было неприятно думать о церемонии инвеституры - так мы называем введение в должность Князя. А потом он вдруг объявил, что ему все надоело и он больше не хочет иметь ничего общего с Генералами вампиров.

- Почему?

Гэвнер пожал плечами:

- Трудно сказать. Лартен не любит объяснять свои действия. Наверное, он устал от постоянной войны, устал убивать.

Я хотел узнать, с кем ведут войну Генералы вампиров, но мы как раз вышли из лагеря. Гэвнер Перл улыбнулся и сказал, раскинув руки:

- Тишина и простор! Приятно будет идти.

- Вы уже уходите?

- Да, - ответил он. - Мне пора. У Генералов много работы. Я и к Лартену-то заглянул только потому, что было по пути. Рад был бы поболтать с ним подольше, вспомнить старые времена. Правда, Лартен и сам скоро отправится в путь.

Я навострил уши.

- Куда это он собирается?

Гэвнер покачал головой и усмехнулся:

- Не скажу. Он живьем снимет с меня шкуру, если проболтаюсь. Я и так уже сказал много лишнего. Не говори ему, кстати, что я рассказал тебе о том, как он был Генералом вампиров.

- Не буду.

- Спасибо. С Лартеном иногда бывает непросто, - проговорил он, наклоняясь ко мне поближе. - Он не любит посвящать в свои дела, и выбить из него хоть что-то труднее, чем вырвать зуб у акулы. Однако он хороший вампир, один из лучших. Тебе повезло с учителем. Доверяй ему, Даррен, - не ошибешься.

- Постараюсь, - с улыбкой пообещал я.

- Жизнь вампира полна опасностей, о которых ты, может быть, еще не подозреваешь, - предупредил Лартен. - Но пока ты с Лартеном, у тебя больше шансов выжить, чем у любого из нас. Он долго жил и много повидал, а потому знает, как справляться с опасностями.

- А сколько ему лет?

- Точно не знаю. Где-то сто восемьдесят - двести.

- А сколько вам?

- Я просто дитя по сравнению с ним. Недавно исполнилось сто.

- Сто лет! - Я аж присвистнул.

- Для вампира это не возраст. Я стал полувампиром довольно рано - в девятнадцать лет, а настоящим вампиром - в двадцать два. Так что могу дожить лет до пятисот, если повезет.

- Пятисот!

Невозможно даже представить, как это быть пятисотлетним стариком!

- Ага! Только вообрази, каково мне тогда будет задувать свечки на торте! - Гэвнер засмеялся. - Однако мне пора, - сказал он, выпрямляясь. - До рассвета надо еще пройти пятьдесят километров. Нелегкая предстоит ночь. - Он состроил недовольную рожу. - Терпеть не могу скольжение. Вечно потом чувствую себя разбитым.

- А мы с вами еще встретимся? - спросил я.

- Может быть. Мир тесен. Уверен, в одну прекрасную ночь наши пути еще пересекутся. До свидания, Даррен Шэн. - Он пожал мне руку.

- До встречи, Гэвнер Перл.

- До встречи, - повторил он.

Сделав несколько глубоких вдохов, он побежал трусцой. Потом перешел на обычный бег. Я смотрел ему вслед, пока он не достиг скорости скольжения и исчез. Тогда я повернулся и пошел назад в лагерь.

Мистер Джутинг был в своем фургоне. Сидел у окна, заклеенного от солнца коричневой липкой лентой, и смотрел в пространство.

- Гэвнер ушел, - сообщил я.

- Да.

Он вздохнул.

- Недолго же он побыл, - заметил я.

- Он Генерал вампиров и не может распоряжаться своим временем так, как хочет.

- Мне он понравился.

- Он отличный вампир и хороший друг.

Откашлявшись, я решился спросить:

- Он сказал, что вы тоже скоро соберетесь в путь.

Мистер Джутинг подозрительно на меня посмотрел.

- А что он еще сказал?

- Больше ничего, - соврал я. - Я спросил, почему он так быстро уходит, а он сказал, что нет смысла задерживаться, так как вы тоже скоро уедете.

Мистер Джутинг кивнул.

- Гэвнер принес плохие вести, - осторожно начал он. - Так что мне придется на некоторое время оставить цирк уродов.

- Куда вы собираетесь?

- В один город, - неопределенно ответил он.

- А как же я?

Мистер Джутинг задумчиво почесал шрам.

- Вот об этом я и думал. Не хотелось бы брать тебя с собой, но ты можешь мне понадобиться.

- Но мне и тут хорошо! - заныл я. - Не хочу никуда уезжать.

- Я тоже не хочу, - отрезал мистер Джутинг. - Но надо. И тебе придется поехать со мной. Не забывай, что мы вампиры, а не просто циркачи. Цирк уродов - хорошее прикрытие, а не дом.

- А мы надолго? - расстроено спросил я.

- Может быть, на несколько дней, может, на несколько недель или месяцев. Ничего нельзя сказать наверняка.

- А что, если я не соглашусь с вами поехать? Он угрожающе на меня посмотрел.

- Помощник, не выполняющий приказы, никому не нужен, - тихо предупредил он. - Зачем ты мне, если я не могу рассчитывать на твою помощь? Придется от тебя избавиться.

- Уволите? - горько усмехнулся я.

- Неповинующийся полувампир заслуживает только одного.

Я знал, что он имеет в виду кол в сердце.

- Но так же нечестно! Что я буду делать днем, когда вы спите, один в незнакомом городе?

- А что ты делал, когда был человеком?

- Тогда все было по-другому. У меня была семья, и друзья тоже. А сейчас мне снова придется сидеть целыми днями в одиночестве, как в самом начале, когда я стал вашим помощником.

- Придется потерпеть, - с состраданием в голосе сказал мистер Джутинг. - У нас нет выбора. Как только стемнеет, отправимся в путь. Лучше бы, конечно, прямо сейчас, но скоро рассвет. И ты пойдешь со мной. Так что…

Он вдруг умолк. Видно было, что ему в голову пришла какая-то мысль.

- Хотя, - медленно начал он, - мы могли бы взять с собой еще кого-нибудь.

- Как это?

- Эвра мог бы составить нам компанию.

Я нахмурился, обдумывая это предложение.

- Вы же друзья? - спросил мистер Джутинг.

- Да. Но я не уверен, что ему захочется ехать. И кто позаботится о змее?

- Кто-нибудь да позаботится. - Мистеру Джутингу все больше нравилась собственная идея. - С Эврой тебе не будет скучно. И самое главное, он - парень с головой и сможет удержать тебя от глупостей.

- Мне не нужна нянька! - фыркнул я.

- Нянька - нет, - согласился мистер Джутинг, - но старший товарищ не повредит. Стоит оставить тебя одного, как ты тут же что-нибудь натворишь. То мадам Окту вздумал украсть. То подружился с мальчиком - Сэм его звали? - помнишь, какая вышла история?

- Но я же не виноват! - закричал я.

- Нет, конечно. Только все это произошло, когда ты был без присмотра.

Я недовольно поморщился, но промолчал.

- Так пригласить его или нет? - не отставал мистер Джутинг.

- Я сам его приглашу. Не хочу, чтобы он поехал, потому что вы его запугали.

- Как хочешь, - сказал вампир, вставая. - Пойду, переговорю с Хиберниусом. (Так звали мистера Длинноута.) Возвращайся до рассвета, расскажу тебе, что надо взять с собой. Собрать все нужно заранее, потому что отправимся в путь, как только стемнеет.

Эвра думал долго. Ему не хотелось расставаться со своими друзьями и со змеей.

- Но мы же не навсегда, - сказал я.

- Знаю, - неуверенно кивнул он.

- Считай, что это отпуск.

- Отпуск - это хорошо. Но хотелось бы знать, куда мы едем.

- Разве ты не любишь сюрпризы?

- Они иногда бывают неприятные, - пробормотал Эвра.

- Мистер Джутинг будет днем спать, - напомнил я ему. - А мы сможем делать все, что захотим. Ходить в музеи, в кино, плавать - мало ли что можно придумать?

- Я ни разу в жизни не плавал, - признался Эвра.

По его радостной улыбке я понял, что он согласится.

- Ну что, сказать мистеру Длинноуту, что ты едешь с нами? И пусть найдет кого-нибудь, кто присмотрит за змеей.

Эвра кивнул:

- Она все равно не любит холод. Спит почти всю зиму.

- Вот и отлично! - просиял я. - Мы классно отдохнем!

- Надеюсь. Или я больше никогда никуда с тобой не поеду.

Весь день я собирался в дорогу. Сложил вещи мистера Джутинга в одну сумку, а в другую положил свой дневник. Что еще брать, я никак не мог решить: клал то одно, то другое.

Потом я вспомнил про мадам Окту - ее-то мы тоже не берем - и пошел искать, кому бы ее доверить. Ганс Золотые Руки согласился за ней присмотреть, правда, сказал, что ни за что не выпустит паучиху из клетки.

Я пробегал целый день, пока мистер Джутинг - старый хитрец! - отсыпался. А потом спустились сумерки, и нам пора было уходить.

Мистер Джутинг проверил сумки. Кивнул в знак одобрения. Я сообщил, что поручил ухаживать за мадам Октой Гансу, и мистер Джутинг опять кивнул. Потом мы зашли за Эврой, попрощались с мистером Длинноутом и еще с некоторыми из наших друзей и отправились в путь.

- А вы сможете унести нас обоих? - забеспокоился я.

- Зачем мне вас нести? Я и не собирался скользить, - ответил мистер Джуттинг.

- Как же в таком случае мы доберемся в тот город?

- Не поверишь, существуют такие штуки, как поезда и автобусы! - Он расхохотался, заметив мое удивление. - Вампиры тоже могут ездить в поездах. Пока нет закона, запрещающего им пользоваться общественным транспортом.

- Я думаю! - с улыбкой отозвался я.

Люди бы, наверное, в обморок попадали, если бы узнали, что едут в одном вагоне с вампиром, полувампиром и мальчиком-змеей.

- Тогда в путь? - спросил я.

- В путь, - отозвался мистер Джутинг.

И мы направились к городу, чтобы сесть там в поезд.

ГЛАВА 4

Я отвык от города. Первые дни от страшного шума и грохота, от бесконечного количества запахов мне казалось, что меня поместили в кухонный комбайн. Ведь теперь, когда я стал вампиром, слух и нюх у меня были во много раз острее, чем у людей, так что пребывание в городе стало настоящим мучением. Все дни я лежал в постели, накрыв голову самой большой подушкой. Только к концу недели более-менее привык к звукам и запахам, точнее, научился не обращать на них внимания.

Мы остановились в отеле на одной из городских площадей. По вечерам, когда машин становилось мало, из соседних домов дети выбегали поиграть в футбол. Мне очень хотелось бы погонять мяч вместе с ними, но я не решался. Я теперь слишком сильный и могу ненароком сломать кому-нибудь руку или ногу, а то и вообще убить.

Постепенно мы с Эврой освоились в городе. По ночам мистер Джутинг где-то бродил, не говоря нам где. А мы вставали с утра, завтракали и отправлялись исследовать город. Это было очень интересно, потому что город оказался большой и старый. На закате мы возвращались в отель, на случай, если мистеру Джутингу что-нибудь понадобится. Перед сном (спать мы ложились часов в одиннадцать-двенадцать) смотрели телевизор или играли в компьютерные игры.

После целого года в цирке уродов приятно было снова пожить как обычный человек. А еще мне нравилось, что можно спать, сколько хочешь - не надо вставать спозаранку и искать еду для Малого Народца; и вообще не надо бегать по поручениям циркачей. Зато можно сидеть допоздна, смотреть телевизор, поедая конфеты и маринованный лук. Настоящий рай!

Эвра тоже наслаждался «отпуском». Ведь он никогда и не знал обычной жизни. Сколько он себя помнил, всегда выступал в цирке: сначала в каком-то другом, где был злой хозяин, а потом попал к мистеру Длинноуту. Эвра любил цирк уродов (да и я тоже), но согласился, что здорово иногда отдохнуть и сменить обстановку.

- Никогда бы не подумал, что телевизор так затягивает, - сообщил он как-то раз, когда мы посмотрели пять сериалов подряд.

- Мама с папой запрещали мне смотреть слишком много, но некоторые мальчишки у нас в школе каждый день просиживали у телика по пять-шесть часов!

- Нет, это уже слишком, - рассудил Эвра. - Но в небольших количествах можно. Довольно занятная штука. Может, я даже куплю телевизор, когда вернемся в цирк.

- Слушай, а мне ведь ни разу в голову не пришло, что можно купить телевизор! Столько всего происходило, что как-то даже не подумал об этом. Но ты прав. Надо купить. Хотя бы для того, чтобы смотреть «Симпсонов».

Мы обожали этот мультик.

Иногда я пытался представить, чем это занимается по ночам мистер Джутинг (в последнее время он стал скрытным, как никогда), но вообще-то мне было не очень интересно. Главное, что от меня отстал.

Каждый раз, когда мы собирались на улицу, Эвру приходилось тщательно укутывать. Не потому, что холодно (хотя погода и правда стояла нежаркая: вскоре после нашего приезда выпал первый снег), а потому, что не хотели пугать людей. Ему самому было наплевать: он привык, что на него вечно таращатся. Ноя решил, пусть уж лучше его считают обычным человеком. Что за прогулка, если надо каждые пять минут останавливаться и объяснять любопытным, кто он и что он?

Брюки, свитер, перчатки - это просто. А вот как прикрыть лицо? На нем не так много чешуи (и не такая яркая), как в других местах, но все-таки с гладкой кожей обычного мальчика не перепутаешь. Мы нашли ему кепку, убрали под нее его длинные желто-зеленые волосы, очки скрыли верхнюю часть лица. Но что делать с нижней?

Мы пробовали, и перебинтовать его, и загримировать. А потом нашли более простое решение - накладная борода! Мы купили ее в «магазине приколов». Выглядело глупо: ни один дурак не подумает, что борода настоящая, но это было лучше, чем все остальное.

Однажды мы бродили по зоопарку, и Эвра сказал со смехом:

- Ну и виду нас! Ты - в костюме пирата, а я - с накладной бородой. Люди, наверное, думают, что мы сбежали из дурдома!

- Ну, персонал отеля точно так думает. - Я тоже хихикнул. - Я слышал, как нас обсуждали коридорные с горничными. Они пришли к выводу, что мистер Джутинг, должно быть, сумасшедший доктор, а мы - его пациенты.

- Правда, что ли? - Эвра расхохотался. - Только представь, что бы было, узнай они, что вы - вампиры, а я - мальчик-змея!

- Ничего бы не было. Мистер Джутинг дает хорошие чаевые, а это самое главное. Я слышал, как управляющий сказал горничной, когда она пожаловалась, что один из постояльцев все время ходит по коридорам голый: «За деньги людям можно простить любые причуды».

- А ведь я его тоже видел! - воскликнул Эвра. - Только подумал, что он случайно выбежал, а дверь захлопнулась.

- Не-а. Он уже дней пять так разгуливает. Управляющий говорил, что он каждый год приезжает недели на две и, представляешь, все две недели ходит голым по отелю!

- И неужели они не против? - удивился Эвра.

«За деньги людям можно простить любые причуды» , - повторил я.

- А я-то еще думал, что цирк уродов - самое удивительное место на земле, - усмехнулся Эвра. - Люди, оказывается, еще более странные создания, чем мы!

Дни шли. Время приближалось к Рождеству. На площадях появились елки, вдоль улиц протянулись гирлянды. Город засиял, готовясь к празднику. На всех углах Санта-Клаусы принимали от детишек заказы на подарки. Полки в магазинах ломились под тяжестью всевозможных игрушек.

Я с нетерпением ждал Рождества. В прошлом году я его пропустил, потому что в цирке уродов такие праздники не отмечали.

Эвра вообще не мог понять, чего все так суетятся.

- В чем смысл-то? - недоумевал он. - Люди тратят кучу денег на подарки, которые никому не нужны. Ящиками закупают продукты для праздничного ужина, чуть не с ног валятся. Ради какого-то Рождества вырубают тысячи елок, убивают тысячи индеек. Идиотизм!

Я попытался ему объяснить, что это семейный праздник, когда все родственники собираются за столом, веселятся, радуются; что это день мира и счастья. Но Эвра все равно не понял, ведь у него самого никогда не было семьи. С его точки зрения, Рождество - глупость, из-за которой все сходят с ума и тратят тучу денег.

Мистер Джутинг, само собой разумеется, при упоминании праздника только фыркал.

- Бестолковый человеческий обычай.

Ему тоже не было никакого дела до Рождества.

Мне становилось грустно, когда я представлял, что проведу это Рождество без своих мамы и папы, и главное - без Энни. Но все равно праздник есть праздник. В отеле готовили вечеринку для гостей. Там будет индейка, окорок, рождественский пудинг. Хлопушки. Я решил, что сделаю все возможное, чтобы Эвра понял, в чем прелесть Рождества. Я был уверен: ему понравится.

Как- то морозным вечером, повязывая шарф (вообще-то мне было и так тепло, но люди бы косились на меня, если бы я ходил без пальто, свитера и шарфа), я предложил Эвре:

- Хочешь, пройдемся по магазинам?

Эвра посмотрел в окно. Днем шел снег, и все кругом было белым-бело.

- Нет, не хочу. Опять придется надевать свитер, куртку…

С утра мы уже выходили на улицу - играли в снежки.

- Как знаешь. - Я обрадовался, что он отказался. Мне нужно было купить ему подарок. - Вернусь через часик, максимум - два.

- До темноты успеешь?

- Постараюсь.

- Тогда иди. - Он кивнул на дверь, за которой спал мистер Джутинг. - Знаю я его. Именно в тот вечер, когда тебя не будет, ты ему срочно понадобишься.

Я засмеялся:

- Ну что ж, рискну. Тебе что-нибудь купить?

Эвра помотал головой.

- Ну, пока.

Насвистывая себе под нос, я шел по усыпанным снегом дорожкам. Снег меня радовал: он приглушал звуки и запахи. На площади дети лепили снеговика. Я остановился, понаблюдал за ними, но недолго: не ровен час, они позовут меня играть, а с людьми безопаснее не связываться.

Я стоял перед огромной витриной и прикидывал, что бы такое подарить Эвре. И тут ко мне подошла девочка. Темнокожая, с длинными черными волосами. Примерно моего возраста, но чуть пониже меня.

- Салют, капитан! - крикнула она и приложила руку к шапочке.

- Чего? - удивился я.

- Это я про твой костюм. - Она улыбнулась и распахнула мое пальто. - Мне он нравится. Похож на пиратский. Собирался в магазин или так просто рассматриваешь?

- Не знаю. Мне надо купить брату подарок, но я еще не придумал какой.

(Мы договорились, что, если спросят, будем говорить: мистер Джутинг - наш отец, а мы - братья.)

- Понятно. - Девочка кивнула. - А сколько ему лет?

- На год старше меня.

- Лосьон после бритья, - уверенно предложила она.

Я покачал головой:

- Он еще не бреется.

И никогда не будет. На чешуе Эвры волосы не растут.

- Ну, тогда, может, какой-нибудь диск?

- Он мало слушает музыку. Правда, если купить ему плеер, то, наверное, начнет слушать.

- Но они дорогие, - заметила девочка.

- Для единственного брата ничего не жалко! - объявил я.

- Тогда покупай. Кстати, меня зовут Дебби, - сказала она, протягивая мне руку (девочка почему-то была без перчаток).

Я пожал ей руку (моя кожа рядом с ее казалась совсем белой) и представился.

- Даррен и Дебби, - засмеялась она. - Звучит лучше, чем Бонни и Клайд.

- Разве тебе родители не запрещают разговаривать с незнакомыми? - спросил я.

- А ты не незнакомый.

- Как это? - Я нахмурился.

- А я давно за тобой наблюдаю. Я живу на площади в двух домах от отеля. Поэтому и знала, что ты в костюме пирата. С тобой еще ходит странный мальчик в очках с накладной бородой.

- Это Эвра. Он и есть мой брат, для которого мне нужно купить подарок. - Я попытался вспомнить, не видел ли ее на площади среди других детей, но не смог. - А я тебя не видел.

- Я почти не выходила. Проболела всю неделю. Поэтому и заметила тебя - когда лежишь с температурой, так скучно, делать совсем нечего, только и остается, что в окно смотреть.

Дебби подула на руки, чтобы согреться.

- Почему ты без перчаток? - спросил я.

- На себя посмотри, - фыркнула она. Выходя из дома, я забыл надеть перчатки. - Но вообще-то я именно поэтому и пошла по магазинам. Потеряла перчатки и вот теперь пытаюсь найти точно такие же, чтобы родители не узнали. Они расстроятся, если узнают, что я их посеяла на второй же день, как вышла на улицу.

- Какие они были?

- Красные с искусственным мехом на манжетах. Мне их подарил дядя всего несколько месяцев назад. Жаль только не сказал, где он их купил.

- А в этом магазине ты уже смотрела?

- Конечно. Кстати, я терпеть не могу ходить по магазинам одна. Если хочешь, могу помочь тебе выбрать плеер. Я в них неплохо разбираюсь.

- Давай.

Я открыл перед ней дверь, пропуская ее вперед.

- Ух, ты! Не боишься, что люди подумают, будто ты за мной ухаживаешь?

Я покраснел, попытался придумать остроумный ответ, но не смог. Дебби захихикала и вошла в магазин. Я последовал за ней.

ГЛАВА 5

Вообще- то Дебби звали Дебора Белладонна, и она ненавидела свою фамилию.

- Каково было бы тебе, если бы твоя фамилия означала ядовитое растение?! - сказала она.

- А, по-моему, даже красиво, - заметил я. - Мне нравится.

- Ну и вкусы у тебя! - ухмыльнулась она.

Дебби переехала в этот город вместе с родителями совсем недавно. У нее не было ни братьев, ни сестер. Ее отец здорово разбирался в компьютерах, и его семье часто приходилось переезжать с места на место, так как отцу предлагали работу в какой-нибудь новой фирме. Дебби переезжала уже пять раз.

Она явно заинтересовалась, когда я сказал, что мы тоже часто переезжаем. Я не стал рассказывать о цирке уродов, просто объяснил, что мы объехали уже полсвета, потому что наш отец - коммивояжер.

Дебби спросила, почему наш отец не показывается на площади перед отелем.

- Вас с братом я видела там много раз, а вот отца - нет.

- Он встает очень рано, - соврал я. - На рассвете. А возвращается, когда уже стемнеет.

- Значит, он оставляет вас одних в отеле? - Она задумалась. - А как же школа?

- Как тебе эти перчатки? - Я решил сменить тему, показав ей пару красных перчаток.

- Похожи, - сказала Дебби, рассматривая их. - Только мои были чуть-чуть темнее.

Мы зашли в другой магазин и осмотрели кучу плееров. Однако у меня не оказалось с собой достаточно денег, поэтому я ничего не купил.

- Конечно, после Рождества они наверняка устроят распродажу, и плееры будут стоить гораздо дешевле, - вздохнула Дебби. - Но что делать? Если ты подаришь его после праздника, то брат решит, что ты жадина.

- Да нет, не в деньгах дело, - сказал я. Мистер Джутинг наверняка дал бы мне денег на подарок.

Не найдя нужных перчаток в других магазинах, мы решили немного пройтись, посмотреть на яркие гирлянды, развешанные на улицах и в окнах домов.

- Люблю сумерки, - сказала Дебби. - Кажется, будто город засыпает и превращается в совсем другой, незнакомый.

- Город лунатиков, - добавил я, подумав о мистере Джутинге.

- Что? - спросила она, странно посмотрев на меня. - Ты откуда? Никак не могу понять, что у тебя за акцент.

- Отовсюду, - загадочно ответил я. - Из самых разных мест.

- Не хочешь говорить, да? - прямо спросила Дебби.

- Папа не любит, когда я рассказываю людям о себе, - отозвался я.

- Почему?

- Этого я не могу тебе сказать. - Я смущенно улыбнулся.

- Вот как? - проворчала она и вдруг спросила:

- А тебе нравится отель? Кажется, там не очень. Или я не права?

- Да нет, там нормально. Я бывал в местах и похуже этого. Можно играть в коридорах - персонал не ругается. А постояльцы…

Я рассказал ей о том мужчине, который гулял по коридорам, в чем мать родила.

- Боже! - взвизгнула Дебби. - Ты шутишь!

- Честное слово, - поклялся я.

- И его не выставили?

- Он неплохо платит. И не делает ничего дурного. Поэтому персонал считает, что он имеет полное право разгуливать по отелю, как ему заблагорассудится.

- Надо как-нибудь заглянуть к вам, - улыбнулась девочка.

- Приходи, когда захочешь, - сказал я, улыбаясь в ответ. - Только не днем, - быстро добавил я, вспомнив про мистера Джутинга. Не хватало только, чтобы Дебби натолкнулась на спящего вампира.

Мы неспешно пошли назад к отелю. Мне нравилось гулять с Дебби. Я знал, что мне не следует заводить дружбу с людьми - слишком опасно, - но устоять было просто невозможно. С тех пор как я стал наполовину вампиром, у меня почти не было друзей моего возраста, кроме Эвры.

- А что ты скажешь родителям, если они спросят про перчатки? - поинтересовался я, когда мы стояли у двери ее дома.

Дебби пожала плечами:

- Правду. Начну кашлять посильнее. Может быть, им станет меня жалко, и они не будут устраивать скандал из-за перчаток.

- Здорово! - засмеялся я.

- Ну, я ведь Белладонна, ты не забыл? - Дебби улыбнулась. - Не хочешь зайти на пару минут?

Я посмотрел на часы. Мистер Джутинг, должно быть, уже проснулся и ушел из отеля. Мне не хотелось надолго оставлять Эвру одного - он может расстроиться, подумав, что я про него совсем забыл, и решит, что ему пора вернуться в цирк уродов.

- Нет, лучше в другой раз, - сказал я. - Уже поздно. Меня ждут.

- Как хочешь. - Дебби вздохнула. - Приходи завтра, если не против. В любое время. Я буду дома.

- А в школу не пойдешь? - спросил я.

Она покачала головой:

- Скоро каникулы, и мама решила, что мне лучше посидеть дома до начала следующей четверти.

- А как же она отпустила тебя сегодня?

Дебби смущенно закусила губу.

- Она не знает, что я гуляла по улицам, - призналась девочка. - Я уехала на такси, якобы к подруге. И назад должна была вернуться на такси.

- Ага! - улыбнулся я. - Значит, теперь мне есть чем тебя шантажировать.

- Только попробуй! - фыркнула она. - Я приготовлю волшебное зелье и превращу тебя в жабу. - Дебби достала из сумочки ключ и немного помолчала. - Ты ведь придешь, правда? Так скучно сидеть дома одной. У меня и друзей-то здесь почти нет.

- Приду, конечно, - пообещал я. - Только, как к этому отнесется твоя мама? Ты ведь не можешь сказать ей, что встретилась со мной в такси.

- Ты прав. - Она прищурилась. - Я об этом не подумала.

- Ну, я не только красавец, у меня и мозгов хватает, - сказал я.

- Да ты и не красавец! - засмеялась она. - Может, я сама приду к тебе в номер? Мы могли бы пойти в кино, и тогда я сказала бы маме, что там мы и познакомились.

- Ладно, - согласился я и сказал ей, в каком номере мы остановились. - Только приходи вечером. Часов в шесть, когда совсем стемнеет.

- Хорошо. - Она топнула ногой. - Ну?

- Что - «ну»? - не понял я.

- Ты пригласишь меня или нет?

- Куда?

- В кино, - ответила она.

- Но ты ведь…

- Даррен, - вздохнула Дебби, - девочки никогда не приглашают мальчиков на свидание.

- Не приглашают? - смутился я.

- Что, не знал? - Она захихикала. - Просто спроси, не хочу ли я сходить в кино.

- Ладно, - простонал я. - Дебби, не хочешь сходить со мной в кино?

- Я подумаю, - ответила она, открыла дверь и вошла в дом.

Ох уж эти девчонки!

ГЛАВА 6

Когда я вернулся, Эвра смотрел телевизор.

- Что-нибудь новенькое? - спросил я.

- Ничего, - ответил он.

- Мистер Джутинг не спрашивал обо мне?

- Он, кажется, даже не заметил, что тебя нет. В последнее время он ведет себя как-то странно.

- Верно, - согласился я. - Мне пора пить человеческую кровь, а он об этом, похоже, совсем забыл. Обычно он всегда следит, чтобы я пил вовремя.

- И что - пойдешь искать жертву без него? - спросил Эвра.

- Наверное. Прокрадусь в какой-нибудь номер поздно ночью и наберу немного крови у спящего постояльца. Шприцом.

Я еще не мог заживлять раны слюной, как это делают настоящие вампиры.

Я сильно изменился за этот год. Раньше я бы ни за что не упустил возможности не пить кровь, а теперь я пил, потому что сам этого хотел, а не потому, что мистер Джутинг настаивает.

- Будь осторожен, - предупредил Эвра. - Если тебя поймают, мистер Джутинг поднимет грандиозный скандал.

- Поймают? Меня? Это невозможно! Я буду дышать так тихо, что мне любой призрак позавидует.

Часа в два ночи я вышел в коридор. Мне нетрудно было понять, какой из постояльцев уже заснул и не проснется ли он от укола иглой: достаточно было приложить ухо к двери и прислушаться. В один из номеров дверь была не заперта, а постоялец спал как убитый. Я тихо вошел и взял у него нужное количество крови. Потом, вернувшись к Эвре, вылил кровь в стакан и выпил.

- Ну вот, теперь все в порядке, - сказал я. - По меньшей мере, на завтра этого хватит, а это самое главное.

- А что такого должно произойти завтра? - спросил Эвра.

Я рассказал ему о том, как познакомился с Дебби и как пригласил ее в кино.

- Ага, завтра у тебя свидание! - Эвра радостно засмеялся.

- Это не свидание! - возразил я. - Мы просто пойдем в кино.

- Просто? - Эвра улыбнулся. - С девчонками никаких «просто» не бывает! Это свидание.

- Ладно, ладно, - сдался я. - Это что-то вроде свидания. Я знаю, что мне не нужно было приглашать ее.

- Почему? - удивился Эвра.

- Потому что она - обычная девочка, а я - только наполовину человек, - объяснил я.

- Ну, это еще не повод отказаться от свидания с ней. Она ведь не знает, что ты вампир, и никогда не узнает, если только ты не вгрызешься ей в горло.

- Ха-ха-ха, - сухо сказал я. - Не в том дело. Через пять лет она будет уже совсем взрослая, а я останусь таким же.

Эвра покачал головой.

- Думай лучше о завтрашнем дне, - сказал он, - а не о том, что будет через пять лет. Ты слишком много времени проводишь с мистером Джутингом и становишься таким же угрюмым, как он. Ты имеешь полное право приглашать девочек на свидание.

- Надеюсь, все так и есть, - вздохнул я.

- Ну конечно.

Я нервно покусал губу:

- Предположим, что это действительно свидание. Что мне нужно делать? Я ведь еще никогда никого не приглашал на свидание.

Эвра пожал плечами:

- Я тоже. Наверно, тебе надо вести себя как обычно. Болтать с ней. Рассказывать анекдоты. Относиться к ней как к другу. А потом…

- Что - «потом»? - спросил я.

Эвра выпятил губы.

- Поцеловать ее! - воскликнул он.

Я бросил в него подушку и проворчал:

- Зря я рассказал тебе о Дебби!

- Шучу. Но знаешь, - он вдруг посерьезнел, - лучше не говори об этом мистеру Джутингу. Ведь тогда он наверняка захочет переехать в другой город или, по меньшей мере, в другой отель.

- Ты прав, - согласился я. - Буду помалкивать, когда он поблизости. Да это не так уж и трудно - в последнее время мы с ним почти не видимся. А когда все-таки пересекаемся, то он не говорит ни слова. Кажется, будто он живет в каком-то совсем другом мире.

Хоть я об этом тогда и не подозревал, совсем скоро нам с Эврой предстояло с головой окунуться в этот мир… и Дебби тоже.

Следующий день показался мне очень длинным. Я волновался как сумасшедший. Пришлось даже выпить теплого молока, чтобы успокоиться. Эвра только усиливал мое волнение. Он вслух отсчитывал время и добавлял свои комментарии: «Осталось пять часов!», «Осталось четыре часа!», «Три с половиной…».

К счастью, мне не пришлось думать о том, в чем пойти: у меня был только один наряд, так что выбирать было не из чего. Однако я все же проторчал в ванной пару часов, проверяя, чтобы на одежде не было ни пятнышка.

- Успокойся, - в конце концов, сказал Эвра. - Ты великолепно выглядишь. Я и сам уже не прочь пойти с тобой на свидание.

- Заткнись, болван, - фыркнул я, но не перестал улыбаться.

- Кстати, - сказал Эвра, - может, мне лучше куда-нибудь спрятаться или прогуляться, когда придет Дебби?

- Зачем это?

- Ну, я подумал, ты не захочешь, чтобы она меня увидела, - пробормотал он.

- Я хочу вас познакомить. Она думает, что ты мой брат. Будет странно, если ты куда-нибудь уйдешь, когда она появится.

- Просто… ну… как ты ей объяснишь? - спросил Эвра.

- Что объясню?

- То, как я выгляжу, - сказал он, потирая чешуйчатую руку.

- Ой!

Я понял, наконец, о чем он говорит. Дебби ведь не знает, что Эвра мальчик-змея. Она-то думает, что он обычный мальчик.

- Вдруг она испугается? - сказал Эвра. - Многие пугаются, столкнувшись с таким существом, как я. Так, может, будет лучше, если я…

- Послушай, - твердо сказал я, - ты мой лучший друг, верно?

- Верно. - Эвра слабо улыбнулся. - Но все-таки…

- Нет! - оборвал его я. - Никаких «но». Мне очень нравится Дебби, но если ей не понравится то, как ты выглядишь, - что ж, сама виновата.

- Спасибо, - тихо сказал Эвра.

Наступил вечер. Проснулся мистер Джутинг. Он показался мне каким-то осунувшимся. Я приготовил ему завтрак - бекон, сосиски и свиные отбивные, - чтобы он быстрее поел и ушел, пока не появилась Дебби.

- С вами все в порядке? - спросил я, когда он набросился на еду.

- Да, - пробормотал он.

- Вы ужасно выглядите, - прямо сказал я. - Вы давно пили кровь?

Мистер Джутинг покачал головой:

- Времени не было. Может, сегодня удастся.

- А я вчера вечером выпил немного крови у одного из постояльцев, - сообщил я. - Хватит на неделю, а то и дольше.

- Замечательно, - рассеянно сказал вампир.

Я в первый раз пил кровь в одиночку и потому ожидал, что он меня похвалит, но ему, похоже, было на это наплевать. Казалось, я его больше не интересую.

Когда мистер Джутинг ушел, я прибрался в номере и сел с Эврой посмотреть телевизор, ожидая Дебби.

- Наверное, Дебби не придет, - вздохнул я. Мне показалось, что прошло уже несколько часов. - Она меня надула.

- Расслабься, - засмеялся Эвра. - Прошло всего десять минут. Еще рано.

Я посмотрел на часы - Эвра был прав.

- У меня ничего не получится, - простонал я. - Я еще никогда ни с кем не ходил на свидание. Я все сделаю не так. А она решит, что я тупой, как дерево.

- Не заводись, - сказал Эвра. - Тебе ведь ужасно хочется пойти с ней в кино, и ты собираешься это сделать, тогда зачем так нервничать?

Я хотел, было, ему ответить, но тут Дебби постучала в дверь. Вмиг забыв о своих переживаниях, я помчался ей открывать.

ГЛАВА 7

Я думал, Дебби принарядится, но она пришла в джинсах, мешковатом свитере и длинном пальто.

Я заметил у нее в руках красные перчатки.

- Нашла? - спросил я, указывая на них. Она скорчила рожу.

- Нашла. Только не в магазине, а в своей собственной комнате. Свалились за батарею. Само собой разумеется, что нашла я их уже после того, как призналась маме, что гуляла без перчаток. Папа и брат дома?

- Мистера Джу… то есть отца нет, а Эвра дома. - Я на секунду умолк. - Мне нужно тебе кое-что сказать об Эвре.

- Да?

- Он немного отличается от других людей.

- А кто не отличается? - рассмеялась Дебби.

- Дело в том, - начал я, - что Эвра…

- Ладно тебе, - перебила она. - Какая разница, что с ним не так. Хватит болтать, лучше познакомь нас поскорее.

- Ну, хорошо.

Я неуверенно улыбнулся и жестом пригласил ее войти. Дебби пронеслась в комнату, но, заметив Эвру, остановилась.

- Ничего себе! - воскликнула она. - Это костюм?

Эвра нервно хихикнул. Он стоял у телевизора, скрестив руки на груди.

- Дебби, это мой брат Эвра. Он…

- Это что, чешуя? - спросила Дебби, подходя ближе.

- Ага.

- Можно потрогать?

- Конечно, - разрешил Эвра.

Она провела пальцем снизу вверх по его левой руке (Эвра был в футболке), потом по правой - сверху вниз.

- Потрясающе! - восхитилась Дебби. - Ты всегда такой был?

- Да.

- Он мальчик-змея, - пояснил я ей. Дебби резко развернулась ко мне.

- Не смей так говорить! Нельзя обзывать людей просто потому, что они выглядят не так, как другие.

- Да я не обзы… - начал я, но она не дала мне закончить.

- Тебе бы понравилось, если бы кто-то стал смеяться над твоим костюмом? - выпалила она. Я оглядел себя. - Вот-вот! - сердито продолжала она. - Я бы тебе много могла сказать по поводу твоего дурацкого вида. Но решила, что, если ты хочешь выглядеть как герой «Острова Сокровищ», значит, тебе так больше нравится.

- Да нет, ничего, - тихо вмешался Эвра. - Я действительно мальчик-змея.

Дебби удивленно на него уставилась.

- Честное слово! У меня много общего со змеями: я сбрасываю кожу, я холоднокровный, и глаза у меня, как у змеи.

- Все равно. Тебе, должно быть, обидно, когда тебя сравнивают со змеей.

- Почему? Я люблю змей, - засмеялся Эвра.

- Да-а? - Дебби растерянно и немного смущенно на меня посмотрела. - Тогда извини.

- Ничего страшного, - ответил я, в глубине души радуясь, что она так на меня накинулась. Значит, у нее нет предрассудков.

Дебби страшно заинтересовалась Эврой. Она засыпала его вопросами: что он ест? Может ли говорить со змеями? Потом я попросил его показать язык. У него был длиннющий язык, Эвра мог даже нос облизнуть.

- Просто с ума сойти! В жизни такого не видела!

Дебби просто в восторг пришла, когда Эвра залез языком себе в ноздрю.

- Вот бы мне так уметь! В школе все бы просто попадали!

Наконец мы собрались уходить.

- Скоро вернусь, - пообещал я Эвре.

- Из-за меня можешь не торопиться, - сказал он и подмигнул.

До кинотеатра было рукой подать, и мы пришли задолго до начала сеанса. Купили попкорн и газировку, устроились в креслах. Во время рекламы мы весело болтали.

- Мне понравился твой брат, - сообщила Дебби. - Чуть-чуть стеснительный, но это неудивительно при его внешности.

- Конечно, - согласился я. - Ему непросто живется.

- А у вас в семье еще есть кто-нибудь такой же, как Эвра?

- Нет. Он уникальный.

- И мама - как все люди?

Я сказал Дебби, что мама с папой развелись, и мы с Эврой по полгода живем то с одним, то с другим из родителей.

- И папа?

Я улыбнулся.

- Папа у нас странный, но не такой, как Эвра.

- Можно будет с ним познакомиться?

- Конечно, - соврал я.

Дебби пришла в восторг от мальчика-змеи, но так ли она обрадуется встрече с вампиром?

Я был уверен, что она не сможет так же тепло отнестись к мистеру Джутингу, если узнает, кто он.

Мы смотрели глупую романтическую комедию. Дебби просто заливалась от смеха. Я тоже смеялся, но меньше.

По пути назад мы обсудили фильм. Я сделал вид, что он мне тоже очень понравился. Когда мы проходили по темному переулку, Дебби взяла меня за руку, как будто ища у меня защиты. Мне это страшно понравилось.

- Ты что, совсем не боишься темноты? - спросила она.

- Нет, - ответил я. Мне с моим вампирским зрением казалось, что на улице светло, как днем. - А чего бояться?

Она передернула плечами.

- Сама знаю, что это сказки, но все равно боюсь, что на меня нападет вампир или оборотень. - Она засмеялась. - Глупо, да?

- Да, - ответил я, слабо улыбнувшись. - Глупо.

Если бы она знала…

- Какие у тебя длинные ногти, - заметила Дебби.

- Извини.

Ногт